Речь товарища Мао Цзэдуна на совещании кадровых работников в Шанхае.

В марте я выступал здесь перед партийными работниками. С тех пор прошло сто дней. За эти сто дней в обстановке произошли большие перемены. Мы вели схватку с буржуазными правыми элементами, и сознательность народных масс повысилась, причём в довольно значительной степени. Всё это мы в то время уже предвидели. Например, я говорил здесь о том, что от развернувшейся критики, от этого «разожжённого огня» будет, конечно, больно. Но нужно твёрдо держаться, имея, как говорится, крепкое темя. У человека есть голова, а эта часть головы называется теменем. Держаться, имея крепкое темя,— значит стойко выслушивать всю критику в свой адрес, а прослушав некоторое время, проанализировать её и дать ответ. Правильное следует принять, а неправильное — подвергнуть критике.

Мы всегда должны верить, что во всём мире и у нас в Китае честные люди составляют большинство. Под большинством понимается не 51 процент, а свыше 90. Среди 600‑миллионного населения нашей страны основными массами являются рабочие и крестьяне. В Коммунистической партии, в Союзе молодёжи, в демократических партиях, среди студенчества и интеллигенции честные люди всегда образуют большинство. Они добросердечные и искренние, им чужды коварство и злой умысел. Это надо признать. Это подтверждается каждым политическим движением. Возьмём на этот раз хотя бы студенчество. В Пекинском университете на 7 с лишним тысяч студентов приходится всего лишь один, два или три процента правых элементов. О чём говорят один, два или три процента? Они говорят, что наиболее решительных элементов, которые образуют костяк, постоянно устраивают беспорядки и перевёртывают все вверх дном, насчитывается всего 50 с лишним человек, или менее одного процента, а остальные один-два процента — их хлопальщики и сторонники.

«Разжечь огонь и навлечь его на себя» — дело не столь простое. Говорят, некоторые товарищи у вас сейчас сожалеют, что не сильно раздули «огонь». По-моему, «огонь» в Шанхае разгорелся достаточно, хотя и не настолько, чтобы полностью удовлетворить их. Если бы они заранее знали, что результаты окажутся такими блестящими, они бы дали «огню» разгореться во всю силу. Пусть ядовитые травы разрастаются, пусть всякая нечисть выползает наружу. Чего тут бояться? Ещё в марте я советовал не бояться. Некоторые товарищи в нашей партии опасаются больших беспорядков в стране. Эти товарищи, на мой взгляд, искренне преданы партии и государству, но они не разглядели обстановку в целом и не думают, что огромное большинство, то есть 90 с лишним процентов, честные люди. Не надо бояться масс, они заодно с нами. Они могут ругать нас, но не пойдут на нас с кулаками. Правых элементов ничтожное меньшинство, в Пекинском университете, как я только что говорил, их всего лишь один, два или три процента. Это о студентах. Что же касается профессоров и доцентов, то дело обстоит несколько иначе: правых среди них около десяти процентов, столько же и левых. По силам обе стороны равны. Промежуточные элементы составляют около 80 процентов. Итак, чего тут пугаться? Тем не менее некоторые товарищи у нас постоянно опасаются, как бы дом не обвалился и небо не рухнуло. С древних времён только «один человек из княжества Ци опасался за небо»¹, только этот хэнанец беспокоился, как бы небеса не рухнули. Кроме него, никто не тревожился. Что касается дома, то наш дом, по-моему, не обвалится. Да и как он может так легко обвалиться, если построен совсем недавно?

Одним словом, везде и всюду свыше 90 процентов — это наши друзья и товарищи, их не надо бояться. К чему страшиться масс? Страшиться масс нет оснований. Кто является руководителем? Групорг, староста, секретарь ячейки, директор учебного заведения и секретарь парткома — все они руководители, к руководителям относится и товарищ Кэ Цинши, а также и я. У всех нас имеется кое-какой политический капитал, иначе говоря, мы кое-что сделали для народа. Сейчас «огонь разгорелся» и свыше 90 процентов людей желают, чтобы наши товарищи вышли из огня закалёнными. У каждого из наших товарищей есть какие-нибудь недостатки, да и разве люди вообще могут быть свободны от них? «Люди не святые, непогрешимых нет». В высказываниях, в работе неизбежны те или иные ошибки, скажем, проявления бюрократизма и прочее. Они зачастую допускаются несознательно.

Нужно периодически «разжигать огонь». Но как часто? Разжигать его, по-вашему, раз в год или раз в три года? На мой взгляд, минимум два раза в пятилетку, подобно тому как 13‑месячный год, как добавочный месяц повторяется по лунному календарю через каждые три года или дважды в пять лет. Благодаря закалке у Тайшан Лаоцзюня в волшебной печи Сунь Укун стал ещё сильнее. Сунь Укун — могущественный герой. Его называли «Великим Мудрецом, равным Небу», и всё же ему понадобилось пройти через плавку в волшебной печи. Мы говорим о закалке, о ковке и плавке, не так ли? Ковка производится молотом, плавка чугуна происходит в доменной печи, а плавка стали — в мартеновской. Выплавленная сталь нуждается в ковке. Теперь для ковки употребляются пневматические молоты. А такая ковка — довольно потрясающая картина! Мы, люди, тоже должны проходить через нечто вроде плавки и ковки. Некоторые товарищи, если их спросить, согласны ли они с закалкой, выражают полное согласие, заявляя: «О, у меня есть недостатки, и я очень хотел бы получить закалку». Все говорят, что хотят получить её. Рассуждать о закалке в обычное время — одно удовольствие, но когда действительно нужно пройти её, действительно нужно дать себя поковать пневматическим молотом, то они идут на попятную, испугавшись не на шутку. В этот раз представился случай для закалки. На время небо заволокло чёрными тучами, ни солнце, ни луна не светили. Подули два ветра: один был поднят честными людьми, составляющими огромное большинство,— они вывешивали дацзыбао, в которых говорили о недостатках Компартии и о необходимости их исправления; другой был поднят правыми элементами, составляющими крайне незначительное меньшинство, они обрушились на нас с нападками. С обеих сторон наступление велось в одном и том же направлении. Но наступление огромного большинства было необходимым и правильным и явилось для нас закалкой. Закалкой для нас оказалось и наступление правых. Если говорить о настоящей закалке, то на этот раз надо благодарить правых. Ибо они преподали самый большой урок нашей партии, широким массам, рабочему классу, крестьянам, учащейся молодёжи и демократическим партиям. В каждом городе есть известное число правых, которые пытаются свергнуть нас. Против правых мы сейчас и ведём «карательный поход».

Наша революция есть народная революция, революция 600‑миллионного народа, руководимая пролетариатом, есть дело народное. Народным делом была демократическая революция, народным делом являются и социалистическая революция и социалистическое строительство. Так спрашивается, социалистическая революция и социалистическое строительство дело — хорошее или плохое? Имеются ли здесь успехи? Что занимает главное место — успехи или ошибки? Правые отрицают успехи народного дела, это во-первых. Во-вторых, в каком направлении идти? Пойдёшь в этом направлении — придёшь к социализму, а пойдёшь в том направлении — придёшь к капитализму. Правые хотят повернуть нас именно в ту сторону, на капиталистический путь. В-третьих, если идти по пути социализма, то кто должен руководить? Пролетариат или буржуазия? Коммунистическая партия или буржуазные правые элементы? Правые элементы говорят, что не надо руководства со стороны Компартии. Нынешняя дискуссия, принявшая столь широкий размах, идёт, я думаю, именно вокруг этих трёх вопросов. Дискуссия полезна. По таким вопросам она ещё не велась.

Демократическая революция сопровождалась длительной дискуссией. Эта дискуссия началась в последние годы Цинской династии и продолжалась в период революции 1911 года, борьбы против Юань Шикая, Северного похода и войны Сопротивления японским захватчикам. Нужно ли было сопротивляться японским захватчикам? Одни, сторонники теории «оружие решает всё», твердили, что Китай из-за нехватки оружия не в силах сопротивляться; другие же, наоборот, говорили, что бояться нечего, ибо главное — это люди, что воевать всё же можно, хотя мы и уступаем по оружию. Последовавшая за этим Освободительная война тоже прошла через дискуссию. Чунцинские переговоры, старый Политический консультативный совет в Чунцине, переговоры в Нанкине — всё это дискуссии. Чан Кайши нисколько не прислушивался к нашему мнению, к голосу народа, он жаждал войны. В результате он проиграл. Итак, демократическая революция прошла через дискуссию, через длительную моральную подготовку.

Социалистическая революция наступила стремительно. За шесть-семь лет в основном завершено социалистическое преобразование капиталистической собственности и единоличной собственности мелких производителей. Однако с перевоспитанием людей обстоит хуже, хотя кое-какие сдвиги и имеются. Социалистическое преобразование охватывает два аспекта: преобразование строя и перевоспитание людей. Строй включает в себя не только форму собственности, но и надстройку, главным образом органы власти и идеологию. Газета, например, относится к сфере идеологии. Некоторые говорят, что газета не носит классового характера и не является орудием классовой борьбы. Такое утверждение неправильно. По крайней мере вплоть до уничтожения империализма газеты и вообще всё, что относится к идеологии, будут отражать классовые отношения. Просвещение, литература и искусство относятся к идеологии, к надстройке и носят классовый характер. Что касается естественных наук, то следует отметить два момента: сами по себе они не носят классового характера, но в том, кто их изучает и кто их использует, отражается классовый характер. В вузах больше всех страдают идеализмом филологический и исторический факультеты. А у работников газеты идеализма больше, чем у всех других. Не думайте, что только в области общественных наук много идеализма, его немало и в области естественных наук. У многих естественников мировоззрение идеалистическое. Когда речь заходит, скажем, о составе воды, они материалисты, они признают, что вода образуется из двух элементов, исходя при этом из реальной действительности. Но когда речь заходит о преобразовании общества, они выступают как идеалисты. Мы говорим, что упорядочение стиля проводится в целях дальнейшего укрепления Компартии, но некоторые из них заявляют, что её нужно уничтожить. Вот что выявилось на этот раз.

Во время наступления правых наша политика состояла в том, чтобы только слушать и не отвечать. В течение нескольких недель мы, стойко держась и навострив уши, только слушали и не проронили ни слова. Более того, мы не предупредили ни членов Союза молодёжи, ни членов партии, ни секретарей ячеек, ни бюро ячеек, чтобы в суматохе боя они сами решали, как быть. В парткомы и бюро объединённых ячеек учебных заведений пробрались вражеские элементы, они оказались, например, среди членов парткома института Цинхуа. Стоило тебе здесь провести заседание, как они уже сообщали об этом врагам,— таких прозвали «повстанцами». Были же генералы-повстанцы, не так ли? А тут объявились «штатские повстанцы». Этому рады и враги, и мы. Видя, что коммунисты «восстают» и Компартия «разваливается», враги испытывают большую радость. Какого размера достиг этот «развал»? Как обстоит дело в Шанхае, мне неизвестно, но вот в пекинских учебных заведениях «развалом» охвачено примерно 5 процентов членов партии, а членов Союза молодёжи — немногим больше, возможно, 10 или свыше 10 процентов. Такой «развал», я бы сказал, вполне закономерен. Короче, пусть он охватит 10, 20, 30 или 40 процентов, я всё равно буду очень рад. Ведь сознание у таких людей насквозь пропитано буржуазными взглядами, идеализмом, и эти люди, проникнув в Компартию или в Союз молодёжи, формально стоят за коммунизм, а на деле выступают против него или колеблются. Поэтому при виде «повстанцев» мы, со своей стороны, тоже радуемся. Разве была когда-нибудь чистка партии и Союза молодёжи столь основательной? Они сами «сбежали», избавив нас от необходимости очищаться от них. Однако обстановка сейчас уже не та, она развивается в обратном направлении. Мы взяли правых в кольцо окружения, и многие, имевшие связь с ними, но не являющиеся правыми элементами, начали разоблачать их, так что с «восстаниями» покончено. Правым теперь приходится туго, некоторые из них даже восстали против своих. Таковы те крупные перемены, которые произошли в обстановке за сто дней после моего выступления здесь в марте месяце.

Нынешняя борьба против правых элементов по своему характеру является преимущественно политической. Классовая борьба протекает в различных формах. На этот раз она приняла форму главным образом политической, а не военной, не экономической борьбы. Но содержит ли нынешняя борьба элементы идеологической борьбы? Да, конечно. Однако главное, на мой взгляд,— это борьба политическая. Идеологическая же борьба будет вестись главным образом на следующем этапе, причём с применением метода, напоминающего умеренный ветер и мелкий дождь. Упорядочение стиля в Компартии и Союзе молодёжи есть идеологическая борьба. Необходимо сделать шаг вперёд и действительно овладеть в той или иной мере марксизмом. Нужно по-настоящему помогать друг другу. Какие у нас недостатки? Есть ли у нас хоть немного субъективизма? Хоть немного бюрократизма? Над этим нужно серьёзно подумать, сделать кое-какие записи и, поработав таким образом несколько месяцев, ещё больше повысить свою марксистскую подготовку, свой идейно-политический уровень.

Для оказания отпора правым элементам потребуется, пожалуй, ещё несколько недель, или около месяца. Без конца публиковать в газетах высказывания правых элементов, публиковать, скажем, в течение всего нынешнего, будущего и последующего годов тоже не дело. К тому же правых считанное число, их высказываний опубликовано уже достаточно, и нового для печати не так уж много. Высказывания правых мы будем в дальнейшем публиковать в той или иной форме.

Когда они появятся — поместим немного, а если не появятся, то нет. Июль, по-моему, всё ещё останется напряжённым в смысле оказания отпора правым элементам. Правые больше всего предпочитают ураганный ветер и грозовой дождь и больше всего не любят умеренный ветер и мелкий дождь. Мы ратуем за умеренный ветер и мелкий дождь. Они же заявляют: «Какой там умеренный ветер и мелкий дождь? Если целыми днями будет моросить дождь, вся рисовая рассада погниёт и наступит голод, а это хуже ураганного ветра и грозового дождя». У вас в Шанхае нашёлся человек, написавший статью «Ворон каркает в „полдень“». Именно этим «вороном» был поднят этот вопрос. Правые элементы говорят также: «Вы, коммунисты, просто несправедливы. Раньше, когда вы прорабатывали нас, вы предпочитали ураганный ветер и грозовой дождь, а теперь, когда очередь дошла до вас самих, вы предпочитаете, напротив, умеренный ветер и мелкий дождь». На самом же деле мы и раньше, ведя работу по идейному перевоспитанию, включая критику Ху Ши и Лян Шумина, в своих внутрипартийных директивах неизменно стояли за умеренный ветер и мелкий дождь. Всё в мире происходит зигзагообразно. Например, при ходьбе приходится делать повороты. Бывали ли вы на горе Моганьшань? Дорога там вверх и вниз делает по 18 петель. Общество движется вперёд всегда по спирали. Сейчас всё ещё нужно выявлять правых элементов, послабление недопустимо, ураганный ветер и грозовой дождь необходимы по-прежнему. Поскольку правые подняли ураганный ветер и вызвали грозовой дождь, получается, что мы как будто действуем им в отместку. Только теперь правые увидели пользу от умеренного ветра и мелкого дождя. Они хватаются за первую попавшуюся соломинку, так как чувствуют, что тонут. Они напоминают утопающего в реке Хуанпуцзян, который хватается за всё, даже за соломинку. По-моему, тот «ворон» теперь был бы очень рад умеренному ветру и мелкому дождю. Сейчас время грозовых дождей, но, когда минует июль и наступит август, их сменят умеренный ветер и мелкий дождь, ибо к этому времени почти нечего будет выявлять.

Правые элементы являются хорошими негативными учителями. У нас в Китае всегда были и есть положительные и отрицательные учителя. Людям нужно учиться как на положительных, так и на отрицательных примерах. Японский империализм послужил для нас первым прекрасным негативным учителем. До него ещё имелись цинское правительство, Юань Шикай, северные милитаристы, а затем Чан Кайши. Все они оказались для нас очень хорошими негативными учителями. Без них было бы невозможно воспитать китайский народ, так как одного положительного учителя — Коммунистической партии недостаточно. Сейчас то же самое. Есть люди, которые не хотели слушать многое из того, о чём мы говорили. Кто же они? Это — многие промежуточные деятели, особенно правые элементы. Промежуточные деятели и верили и не верили. Правые же элементы вовсе не слушали нас, о многом мы им говорили, но они не слушали и действовали по-своему. Так, мы выступали за «сплочение — критику — сплочение», но они не пожелали слушать. Мы говорили, что в работе по искоренению контрреволюционеров успехи занимают главное место, но они опять-таки не пожелали слушать. Мы говорили о необходимости демократического централизма, о необходимости демократической диктатуры народа, руководимой пролетариатом, но они вновь не хотели слушать. Мы указывали, что необходимо объединяться с социалистическими странами и миролюбивыми народами всего мира, но они и этому не вняли. Одним словом, обо всём этом мы говорили, и всё это они пропускали мимо ушей. Но особенно они не хотели слушать о необходимости выпалывания ядовитых трав. Надо дать нечисти вылезть наружу и представить её на всеобщее обозрение. Увидев её, люди скажут, что нечисть плохая и её нужно уничтожить. Ядовитым травам надо дать прорасти, чтобы затем выполоть, а выполотые ядовитые травы можно превратить в удобрение. Говорили мы об этом или нет? Конечно, говорили. Тем не менее ядовитые травы продолжают расти. Крестьяне из года в год «предупреждают» сорняки о том, что будут по нескольку раз выпалывать их, но те совсем «не желают слушать» и по-прежнему растут. Выпалывай их хоть 10 тысяч лет, они всё равно будут расти, они будут расти и через 100 миллионов лет. Правые элементы не испугались «пропалывания», так как в то время я говорил только о необходимости выпалывания ядовитых трав, но непосредственно за выпалывание мы ещё не взялись. К тому же они полагали, что сами они не ядовитые травы, а благоухающие цветы, что ядовитые травы — это мы и что выпалывать следует не их, а нас. Им и в голову не приходило, что выпалывать следует как раз их самих.

Дискуссия ныне идёт именно по трём вышеуказанным мной вопросам. Социалистическая революция наступила стремительно, и генеральная линия партии в переходный период не дискутировалась ещё в достаточной мере, не дискутировалась в достаточной мере ни внутри, ни вне партии. Это как при поедании корма волами, который сначала наспех проглатывается и попадает в особое вместилище, а потом отрыгивается и не спеша пережёвывается. Мы осуществили социалистическую революцию в области строя и прежде всего в области собственности на средства производства, а затем в области надстройки — в области политических учреждений и идеологии, однако исчерпывающей дискуссии не проводили. На этот раз такая дискуссия развёртывается посредством печати, собеседований, массовых собраний и дацзыбао.

Дацзыбао — хорошая вещь, их, по-моему, следует передать нашим потомкам. До нас дошли «Луньюй» Конфуция, «Пятикнижие», «Тринадцатикнижие» и «24 династийных истории». Передавать нашим потомкам дацзыбао или нет? Их следует, как мне кажется, обязательно передать. Нужно ли использовать дацзыбао в дальнейшем, скажем, на промышленных предприятиях при упорядочении стиля? По-моему, использовать их было бы хорошо и чем больше, тем лучше. Дацзыбао не носят классового характера, точно так же, как его не носит и язык. Не носит классового характера и современный китайский язык, на нём говорим мы, на нём говорит и Чан Кайши. Сейчас никто не говорит на древнелитературном языке, никто обычно так не скажет: «Учиться и постоянно упражняться в выученном — не отрадно ли это?» или «Встретиться с другом из далёких краёв — не радостно ли это?». И пролетариат, и буржуазия говорят на современном языке. И пролетариат, и буржуазия могут использовать дацзыбао. Мы уверены, что большинство людей стоит на стороне пролетариата. Поэтому такое средство, как дацзыбао, выгодно пролетариату и невыгодно буржуазии. Одно время, две-три недели, когда небо затянуло чёрными тучами и ни солнце, ни луна не светили, казалось, будто положение дел сложилось в пользу буржуазии. Призывая твёрдо держаться, мы имели в виду именно эти две-три недели, когда пропали и сон, и аппетит. Вы говорите о закалке. Так вот, потерять на несколько недель и сон, и аппетит — это и есть закалка, для закалки вовсе нет нужды бросать вас в доменную печь.

Многие промежуточные деятели колебались, это тоже неплохо. Поколебавшись, они извлекли урок. Отличительной чертой промежуточных элементов является именно колебание, иначе отчего их называют промежуточными? На одном конце пролетариат, на другом буржуазия, между ними много промежуточных, иначе говоря, концы малы, а середина велика. Но промежуточные элементы в конечном счёте люди честные, они — союзник пролетариата. Буржуазия тоже хотела сделать их своим союзником, и одно время промежуточные на него немного смахивали. Ибо промежуточные тоже подвергли нас критике, которая, однако, была доброжелательной. Правые же, видя, что промежуточные элементы критикуют нас, принялись сеять смуту. У вас в Шанхае смуту сеяли видные фигуры из правых вроде Ван Цзаоши, Лу И, Чэнь Жэньбина, Пэн Вэньина, а также У Инь. А как только правые элементы начали смутьянничать, промежуточные сбились с толку. Родоначальниками правых являются Чжан Боцзюнь, Ло Лунцзи, Чжан Найци, а очагом их деятельности — Пекин. Чем больше там, в Пекине, беспорядков и чем серьёзнее они, тем лучше. Об этом свидетельствует наш опыт.

Только что я коснулся дацзыбао. Это вопрос о способах, о формах ведения боя. Дацзыбао — один из видов боевого оружия, они напоминают лёгкое оружие вроде винтовок, автоматов, пулемётов. Ну, а к самолётам и пушкам следует, пожалуй, приравнять такие газеты, как «Вэньхуэй бао», а также «Гуанмин жибао» и некоторые другие. Одно время газеты Коммунистической партии тоже публиковали высказывания правых элементов. Мы дали указание публиковать все высказывания правых элементов без какой бы то ни было правки. Используя этот и другие способы, мы предоставили широким массам возможность получить воспитание на положительных и отрицательных примерах. В частности, сотрудники «Гуанмин жибао» и «Вэньхуэй бао» на этот раз получили глубокий урок. Раньше они не понимали разницу между пролетарской и буржуазной, социалистической и капиталистической газетой. Одно время их правые руководители превратили эти газеты в буржуазные. Такие правые руководители ненавидят пролетариат, ненавидят социализм. Они пытались повести учебные заведения не в пролетарском, а в буржуазном направлении.

Нуждаются ли в перевоспитании буржуазия и вышедшая из старого общества интеллигенция? Страшно боясь перевоспитания, эти люди говорят, что перевоспитание вызывает у них особое ощущение — «ощущение своей собственной неполноценности», которое усиливается по мере перевоспитания. Их утверждение ошибочно. Напротив, по мере перевоспитания должно расти чувство уважения к себе, чувство собственного достоинства, поскольку ты сам осознал необходимость перевоспитания. У этих людей «классовая сознательность» очень высока: они считают, что им не нужно перевоспитываться, наоборот, они хотят перевоспитать пролетариат. Они стремятся преобразовать мир по образу и подобию буржуазии, а пролетариат стремится преобразовать мир по образу и подобию пролетариата. По-моему, большинство людей, то есть свыше 90 процентов, после сомнений и раздумий, после преодоления нежелания и колебаний согласится в конце концов с перевоспитанием. И чем больше они будут перевоспитываться, тем острее будут ощущать потребность в этом. Ведь и Компартия тоже перевоспитывается, а упорядочение стиля и есть перевоспитание, оно будет проводиться и впредь. Неужели вы думаете, что одного нынешнего упорядочения уже достаточно? Что после него бюрократизма больше не будет? Пройдёт два-три года, и всё забудется, а тогда бюрократизм вновь даст о себе знать. Человеку вообще свойственна забывчивость. Поэтому необходимо время от времени заниматься упорядочением стиля. Но если Компартия нуждается в упорядочении стиля, то неужели для буржуазии и вышедшей из старого общества интеллигенции нет надобности в упорядочении стиля, в перевоспитании? Как раз наоборот, им ещё более необходимо упорядочение стиля, ещё более необходимо перевоспитание.

Сейчас в демократических партиях проводится упорядочение стиля. И всему обществу необходимо такое упорядочение. Что плохого в упорядочении стиля? Ведь оно нацелено не на мелочи, а на важнейшее дело, на вопрос о политической линии. Центром тяжести нынешнего упорядочения стиля в демократических партиях является вопрос о политической линии, борьба против контрреволюционной линии буржуазных правых элементов. Такое упорядочение, я думаю, правильно. Центром же тяжести нынешнего упорядочения в Компартии является не вопрос о политической линии, а вопрос о стиле. В демократических партиях вопрос о стиле сейчас имеет второстепенное значение, главное для них — какой линии придерживаться: контрреволюционной линии Чжан Боцзюня, Ло Лунцзи, Чжан Найци, Чэнь Жэньбина, Пэн Вэньина, Лу И, Сунь Даюя или какой-либо другой? Нужно прежде всего уяснить себе это, а также те три вопроса, о которых я говорил: как оценивать в конечном счёте достижения социалистической революции и социалистического строительства, работу сотен миллионов людей,— положительно или отрицательно? идти по пути социализма или по пути капитализма? если идти по пути социализма, то какая партия должна руководить — альянс Чжан Боцзюня — Ло Лунцзи или Коммунистическая партия? Нужно развернуть широкую дискуссию и выяснить вопрос о политической линии.

В Компартии тоже существует вопрос о политической линии, этот вопрос касается тех самых «повстанцев», то есть правых элементов, которые состоят в Коммунистической партии и Союзе молодёжи. Догматизм сейчас не вылился в линию, ибо он ещё не оформился. В истории нашей партии несколько раз возникала догматическая линия, так как догматизм тогда уже оформился в систему, политику и программу. Нынешний же догматизм не оформился в систему, политику и программу, он представляет собой лишь отдельные затвердевшие догмы, которые после «ударов молотом и нагревания на огне» немного размягчились. Ведь сейчас «спускаются по лестнице»² руководители различных учреждений, учебных заведений и промышленных предприятий. Они отвергают гоминьдановский стиль и барские замашки, перестают вести себя как чиновники и бары. Председатели кооперативов вместе с массами возделывают поля, директора и секретари парткомов промышленных предприятий трудятся вместе с рабочими в цехах, и в результате проявлений бюрократизма стало куда меньше. Такое упорядочение стиля нужно проводить и в дальнейшем. Надо писать дацзыбао, проводить собеседования, чтобы заняться тем, что подлежит исправлению и критике, разбив выявившиеся вопросы на группы. Затем нужно взяться за повышение своего уровня путём изучения марксизма.

Я верю, что мы, китайцы, в большинстве своём хорошие люди, что наша китайская нация — замечательная нация. Наша нация очень справедливая, отзывчивая, умная и смелая. Мне хотелось, чтобы сложилась такая обстановка, при которой были бы как централизация и единство, так и живость и бодрость, как централизм, так и демократия, как дисциплина, так и свобода. Должно быть и то и другое, а не только что-нибудь одно, не только одна дисциплина, не только один централизм. Нельзя зажимать рот людям, запрещать им говорить, запрещать критиковать и то, что действительно неправильно. Нужно поощрять высказывание мнений, нужно, чтобы были живость и бодрость. Если критические замечания сделаны из добрых побуждений, то они не должны ставиться в укор критикующему, и, как бы резко он ни выражался, как бы крепко ни ругал,— это не будет ставиться ему в вину, его не будут прорабатывать, не будут притеснять, заставляя, как говорится, ходить в тесной обуви. В тесной обуви ходить, конечно, неприятно. Но на кого нам сейчас следовало бы надеть тесную обувь? На правых элементов. Походить им немножко в такой обуви всё же необходимо.

Не надо бояться масс, нужно быть вместе с массами. Некоторые товарищи боятся масс, как воды. Занимаетесь ли вы плаванием? Я везде агитирую за него. Вода — хорошая вещь. Если вы будете учиться плавать сегодня, завтра и так без перерыва каждый день по часу, то я ручаюсь, что через 100 дней вы научитесь плавать. Но, во-первых, не приглашайте тренера и, во-вторых, не берите спасательного круга, с ним плавать не научитесь. «Я не умею плавать, а жизнь мне дорога!» — возразят некоторые. Попробуйте сначала там, где мелко. Если, скажем, вы будете учиться плавать 100 дней, то первые 30 дней учитесь там, где неглубоко, и вы научитесь. А когда научитесь, вам будет всё равно, что Янцзы, что Тихий океан, так как везде вы будете иметь дело не с чем иным, как с водой. Могут сказать, если станешь тонуть в бассейне, тебя сразу вытащат и ты не умрёшь, а в Янцзы плавать страшно, течение там стремительное, и где тебя искать, когда пойдёшь ко дну? Этим доводом и стараются запугать людей. Я же говорю, что так рассуждают только профаны. Наши герои-пловцы, преподаватели и профессора, обучающие плаванию в бассейнах, раньше боялись плавать в реке Янцзы, а теперь не боятся. В вашей реке Хуанпуцзян сейчас ведь тоже плавают? Хуанпуцзян и Янцзы — бесплатные плавательные бассейны. Если провести аналогию, то народ можно сравнить с водой, а руководителей всех ступеней — с пловцами, которым не следует отрываться от воды и нужно плыть по её течению, а не против. Нельзя ругать массы, ни в коем случае нельзя! Нельзя ругать массы рабочих и крестьян, учащиеся массы, большинство членов демократических партий, большинство интеллигентов, нельзя противостоять массам, надо всегда быть заодно с ними. Но массы тоже могут ошибаться. Когда они ошибаются, мы должны терпеливо переубеждать их, а если они не пожелают слушать, то можно подождать и при случае вновь взяться за разъяснение. Однако мы не должны отрываться от них, подобно тому как не следует отрываться от воды во время плавания. Обретя Чжугэ Ляна, Лю Бэй сказал: «Он для меня, что вода для рыбы». Так было в действительности, и об этом говорится не только в художественной литературе, но и в исторических документах, где тоже проводится аналогия с рыбой и водой. Массы являются Чжугэ Лянами, а руководители Лю Бэями. Одни — руководители, другие — руководимые.

Мудрость черпается у масс. Я всегда говорил, что интеллигенты знают меньше всех. Это сказано по существу. Интеллигенты задирают хвост даже выше, чем Сунь Укун. Сунь Укун, владевший 72 способами перевоплощения, свой хвост в конце концов превратил в шест для флага вот такой высоты. Интеллигенты же задирают хвост гораздо выше! «Я если не первое лицо в поднебесной, то по крайней мере второе». «На что годны рабочие и крестьяне? Они всего-навсего глупцы, не знающие даже пары иероглифов». Однако вопросы всеобщего значения решаются не интеллигенцией, а, в конечном счёте, трудящимися, причём их самой передовой частью — пролетариатом.

Пролетариат должен руководить буржуазией или же буржуазия — пролетариатом? Пролетариат должен руководить интеллигенцией или же интеллигенция — пролетариатом? Интеллигенция должна стать пролетарской, иного выхода для неё нет. «Коль кожи нет, на чём держаться волосам?»³ В прошлом интеллигенция, подобно «волосам», держалась на пяти «кожах» и кормилась за их счёт. Первая кожа — империалистическая собственность. Вторая кожа — феодальная собственность. Третья кожа — бюрократическо-капиталистическая собственность. Разве не призвана была демократическая революция свалить три большие горы? Именно на свержение империализма, феодализма и бюрократического капитализма она и была нацелена. Четвёртая кожа — национально-капиталистическая собственность. Пятая кожа — собственность мелких производителей, то есть единоличная собственность крестьян и ремесленников. В прошлом интеллигенция держалась либо на трёх первых, либо на двух последних кожах и кормилась за их счёт. Существуют ли сейчас эти пять кож? Их уже нет. Империалисты удрали, а их имущество взято нами. Феодальная собственность ликвидирована, земля передана крестьянам, а сейчас проведено кооперирование. Предприятия бюрократического капитала национализированы. Предприятия национально-капиталистической промышленности и торговли превращены в смешанные государственно-частные предприятия и в основном (пока не полностью) стали социалистическими. Единоличная собственность крестьян и ремесленников превращена в коллективную собственность, хотя последняя ещё не прочна и потребуется несколько лет для её упрочения. Этих пяти кож уже нет, но их влияние всё ещё сказывается на «волосах», на этих капиталистах, на этой интеллигенции. Последние постоянно помнят об этих кожах и даже видят их во сне. Люди, вышедшие из старого общества, из старой колеи, сожалеют о старой жизни, о старых привычках. Поэтому для перевоспитания людей потребуется более длительное время.

На какой коже держится теперь интеллигенция? На коже общественной собственности, на пролетариате. Кто кормит её? Рабочие и крестьяне. Интеллигенты — учителя, приглашённые рабочим классом, трудящимися. Если, уча их детей, ты не послушаешься хозяев, станешь обучать по-своему, обучать по древним шаблонам, по-конфуциански, по-капиталистически и подготовишь контрреволюционеров, то рабочий класс запротестует и даст тебе отставку, не пригласив на следующий год.

Сто дней назад я говорил здесь же, что вышедшая из старого общества интеллигенция не имеет сейчас почвы под ногами, она лишилась прежней социально-экономической основы, то есть пяти старых кож, и ей остаётся лишь обосноваться на новой коже. Теперь некоторые интеллигенты болтаются между небом и землёй подобно черпакам на водяном колесе. Я бы назвал их «благородными мужами на балке». Раскачиваясь «на балке», они думают о возвращении на прежнее место, но там пусто, нет уж тех кож, возвращаться им некуда. У них нет дома, в то же время у них нет и желания присоединиться к пролетариату. Чтобы присоединиться к пролетариату, нужно изучить его идеологию, проникнуться к нему чувством, подружиться с рабочими и крестьянами. Но они этого не желают. Они по-прежнему думают о старом, хотя заведомо знают, что его уже нет. Мы сейчас советуем им одуматься. После развернувшейся ныне широкой критики они, по-моему, в той или иной степени одумаются.

Интеллигенты, занимающие промежуточное положение, должны опомниться и не слишком задирать нос, поскольку знания у них ограниченны. Я бы сказал, что люди эти — и интеллигенты, и неинтеллигенты, их уместнее назвать полуинтеллигентами. Ибо знаний у них не так уж много, и, когда речь заходит о принципиальных вопросах, они впадают в ошибки. Сейчас мы не будем говорить о правых элементах из числа интеллигентов, они — реакционеры. Колебания, потеря ориентации и временное заблуждение — вот ошибки, характерные для промежуточных интеллигентов. Если у вас так много знаний, почему же вы ошибаетесь? Если вы такие молодцы и так самоуверенны, почему же вы колеблетесь? Вы, как растущая на стене трава, клонитесь по ветру. Выходит, знаний у вас не так уж много. В этом смысле знаний больше у рабочих, у полупролетариев из числа крестьян. Они сразу разглядели, что за товар преподносит Сунь Даюй. Посудите сами, кто стоит выше по уровню знаний? По уровню знаний выше стоят всё-таки малограмотные люди. Для решения вопросов всеобщего значения, для определения главного направления необходимо обращаться к пролетариату. Я именно таков и, когда берусь за какое-нибудь дело, за решение какого-нибудь важного вопроса, непременно интересуюсь мнением рабоче-крестьянских масс, беседую и советуюсь с ними, советуюсь с близкими к ним кадровыми работниками, чтобы выяснить, осуществимы ли практически наши соображения. Для этого надо побывать в различных местах. Безвыездно сидеть в Пекине вредно. Пекин ничего не даст! Там нет «сырья». Всё «сырьё» поступает от рабочих и крестьян, поступает с мест. ЦК КПК можно уподобить обрабатывающей фабрике, которая использует это «сырьё» для изготовления продукции, причём изготовлять её должна качественно, иначе допустит ошибку. Источником знаний являются массы. Что значит правильно разрешать противоречия внутри народа? Это значит придерживаться реалистического подхода и линии масс. В конечном счёте всё сводится к линии масс. Не следует отрываться от масс, массы для нас — что вода для рыбы, что вода для пловца.

Нужно ли одним ударом покончить с правыми элементами? Нанести им несколько ударов совершенно необходимо. Не нанесёшь им нескольких ударов, они прикинутся невиновными. Разве таких людей можно не атаковывать, можно не преследовать? Атака необходима. Однако наша цель состоит в том, чтобы посредством атаки заставить их раскаяться. Предпринимая различные меры для действенной атаки и тем самым полностью изолируя их, мы, вероятно, сможем завоевать их на нашу сторону, если не всех, то по крайней мере некоторых. Они — интеллигенты, причём некоторые из них — крупные интеллигенты, и привлечение их на нашу сторону будет полезным. Завоевать их нужно для того, чтобы они могли сослужить свою службу. К тому же на этот раз они оказали нам большую услугу, выступив негативными учителями и дав на отрицательном примере урок народу. Мы не собираемся бросать их в реку Хуанпуцзян, наш подход к ним остаётся прежним: лечить, чтобы спасти больного. Может быть, некоторые не пожелают перейти к нам. Если такие, как Сунь Даюй, останутся твердолобыми, не пожелав исправиться, то пусть будет так. У нас сейчас дел по горло, и просто невозможно каждый день атаковывать их в течение, скажем, 50 лет. Пусть тот, кто не пожелает исправиться, сохранится таким до гроба и затем предстанет перед владыкой ада. «Владыка ада,— скажет он,— я защитник пяти кож, у меня твёрдая воля. Компартия и народные массы взяли меня в оборот, но я не покорился и устоял». Однако он должен знать, что владыки ада сейчас сменились. «Владыками ада» стали Маркс, Энгельс и Ленин. Ныне два ада, владыки ада в капиталистическом мире, наверно, прежние, а «владыками ада» в социалистическом мире являются они. Я думаю, твердолобые правые элементы будут прорабатываться и через сто лет.

1. См. «Ле-цзы», глава «Тяньжуй».↩
2. Имеется в виду то обстоятельство, что в ходе движения за упорядочение стиля допустившие ошибки руководители шли в массы и, прислушиваясь к их критическим замечаниям и выступая с самокритикой, добивались понимания и прощения с их стороны.↩
3. См. «Цзочжуань», глава «14‑й год правления Си-гуна».↩