Архив автора: admin

Кое-что об опыте боевиков-большевиков

Кто опубликовал: | 02.07.2018

Ленин всегда был ярым сторонником решительных действий. В отличие от всего того что писали о нём в последующие годы мытари, фарисеи и просто филистеры от марксизма-ленинизма ещё в «Проекте программы нашей партии» (1899 г.) он выступал за «переход в „удобный момент“ к решительному нападению, не отказывающемуся, в принципе, и от террора» 1 — «принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора. Это — одно из важнейших действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо в известный момент сражения, при известном состоянии войска и при известных условиях». В проекте резолюции на Ⅳ съезде РСДРП (апрель 1906 г.) Ленин указывал на необходимость и допустимость партизанских действий в т. ч. «боевых выступлений для захвата денежных средств, принадлежащих неприятелю, т. е. самодержавному правительству, и для обращения этих средств на нужды восстания». В разгар революции о партизанских акциях Ильич писал: «…Такие операции уже ведутся везде… и каждый отряд революционной армии должен быть немедленно готов к таким операциям».

Наиболее полно взгляды Ленина на проблему прямых действий изложены в статье «Партизанская война» (1906 г.). В ней он писал, что «марксизм, безусловно, не зарекается ни от каких форм борьбы», что все они должны рассматриваться в рамках той конкретно-исторической обстановки, которой они порождены. «Говорят: партизанская борьба приближает сознательный пролетариат к опустившимся пропойцам, босякам. Это верно. Но отсюда следует только то, что никогда партия пролетариата не может считать партизанскую войну единственным или даже главным средством борьбы». Уничтожение отдельных начальников, шпионов, конфискация денежных средств у правительства неизбежны в промежутках между «большими сражениями» (т. е. массовыми, фронтальными вооружёнными столкновениями). И хотя партизанская борьба есть «нечто частное, второстепенное, побочное» по отношению к массовому революционному движению, задача партии — вносить сознательность и организованность в любые формы борьбы.

Как видите — с теорией всё ясно. Теперь практике. Ленин лично входил в «тройку» (Ленин, Богданов, Красин) большевиков, непосредственно руководившую всеми практическими действиями большевиков. Один из членов «тройки» — Л. Красин — возглавлял Боевую техническую группу при ЦК РСДРП.

После Таммерфорской конференции Военных и Боевых Организаций РСДРП (конец 1906 г.) Ленин возглавлял Всероссийский боевой центр партии. Все крупнейшие боевые акции партии происходили при его непосредственном руководстве, он лично следил за ростом числа и численности Боевых дружин партии. А таковых к 1907 году насчитывалось 52, не считая нескольких сот боевых групп по пять — десять человек. Общая численность боевых дружин большевиков достигала 10 тысяч боевиков — это больше, чем состояло в аналогичных формированиях эсеров, максималистов и анархистов вместе взятых.

Наиболее активно боевики РСДРП действовали на Урале, Кавказе, в Прибалтике. Так, в годы первой русской революции в 29 городах и посёлках Урала действовало около двух тысяч рабочих-боевиков. Уральские дружины назывались по-разному: «Рабочая милиция», «Боевая дружина», «Отряд вооружённых рабочих», «Боевая организация народного вооружения» и т. п. Их вожаки — братья Кадомцевы, Кривов, Зенцов, Туманов, Гузаков, Алексеев — пользовались огромным авторитетом в рабочей среде. Все они после Октябрьской революции участвовали в создании Красной Гвардии, Красной Армии, активно участвовали в гражданской войне и строительстве социализма. Помимо многочисленных боев и восстаний в городах и посёлках Урала, боевикам региона удалось совершить несколько крупных экспроприации (всего их на Урале было совершено несколько сот). Так, в сентябре 1906 г. при эксе почтового поезда на станции Дема (под Уфой) они взяли свыше 150 тысяч рублей, а в августе 1909 г. на станции Миасс 75 тысяч рублей и до полутора пудов золота. Отличительной чертой уральских боевиков было наличие военно-стратегических планов восстания на Урале, включавших все крупные населённые пункты. Эти планы были составлены под руководством Эразма Кадомцева, бывшего кадрового офицера царской армии.

Из «уральских» денег финансировались такие боевые предприятия и мероприятия партии, как школа боевиков-инструкторов в Киеве, школа бомбистов во Львове, боевая и химическая лаборатория в Куоккалле, «окна» на границе в Финляндии и западе России, издание газеты «Казарма», Таммерфорская конференций партии.

Не менее активно действовали боевики в Прибалтике. Руководила ими Военно-техническая комиссия, созданная в октябре 1905 г. при ЦК РСДРП. Помимо боевых акции в городах, в Прибалтике широкое распространение получили партизанские действия в сельской местности, в лесах («лесные братья»), руководимые уполномоченным ЦК партии Ю. Кажмером. Прибалтийские боевики оказывали непосредственную помощь Боевой Технической Группе при ЦК РСДРП, большая их группа в 1906 г. переехала в Петербург и здесь продолжала борьбу. Из наиболее известных акций в Прибалтике можно назвать нападение на Рижский централ (сентябрь 1905 г.— освобождено два «смертника»), бой с драгунами на заводе «Проводник» в Риге (декабрь 1905 г.— убито 16 драгун, все 60 боевиков участников нападения скрылись), налёт 12 боевиков на Полицейское управление в центре Риги 17 января 1906 г., в ходе которого были освобождены 6 боевиков, среди них руководитель латышских партизан Янис Лютер-Бобис. Во время первой русской революции боевиками Прибалтики было совершено более 500 экспроприаций, наиболее крупная из них — в Гельсингфорсе в феврале 1906 г. (экс Русского отделения Госбанка на сумму более 150 тысяч рублей).

Наиболее крупные эксы большевиками были совершены на Кавказе (организаторы — И. Сталин и легендарный Камо). Но об этом — как-нибудь в другой раз.

Примечания:

  1. «Искра» № 4, май 1901 г.

Беседа с членом Политбюро ЦК Компартии Японии Кикунами Кацуми (выдержка о двух промежуточных зонах)

Кто опубликовал: | 01.07.2018

У нас с СССР есть дипломатические отношения, да ещё наши страны в лагере социализма, однако отношения между Китаем и Советским Союзом не так хороши, как у Китая с Либерально-демократической партией Японии или Икэдой 1. Почему так? Об этом нам всем стоит подумать. Это из-за того, что и у США, и у СССР есть ядерное оружие, они хотят господствовать над миром, а ЛДП находится под контролем США. С точки зрения международного положения, Япония в сравнении с США и СССР занимает второе место. Подобные вторичные страны — Англия, Франция, Западная Германия, Италия и так далее. Нам тут ещё есть чем заняться. Японский монополистический капитал не такой сплочённый, как в США. В Англии дела лучше, чем в США, однако тоже нет такой степени сплочения. Франция раздражена США. Положение Западной Германии стало важным, так что теперь неизбежно возникнут противоречия с США.

Таким образом, что касается промежуточной зоны, есть две части. Одна — это множество экономически отсталых стран Азии, Африки и Латинской Америки, а другая — это империалистические и развитые капиталистические страны, представленные Европой. Обе эти части противостоят контролю со стороны США, а в странах Восточной Европы поднимается вопрос о противостоянию контролю со стороны СССР. Это положение кажется довольно ясным.

Примечания:

  1. Т. е. фактически с Японией; ЛДП с момента формирования в 1955 году почти бессменно является правящей. Икэда Хаято в 1960—1964 гг.— лидер ЛДП и премьер-министр Японии.

Выступление на рабочей конференции ЦК КПК (выдержка о двух промежуточных зонах)

Кто опубликовал: | 30.06.2018

Все здесь озабочены вопросом об обстановке, в особенности международной. Некоторые товарищи обеспокоены сотрудничеством СССР и США против нас. Я всегда верю, что, как сказала Ван Сифэн в «Сне в красном тереме», «и у богатых бывают затруднения» 1. Сейчас и у США, и у СССР значительные трудности. Как-то Госсекретарь США Раск опубликовал статью, основная идея которой заключалась в том, что США и СССР столкнулись с целым рядом трудностей и не могут их решить. И, хотя я не знаю его, некоторые наши мысли сошлись, почти совпали. США, как внутри страны, так и на международной арене, везде напарываются, то же касается и Хрущёва. Не забывайте об этом. А ещё в «Сне в красном тереме» Лэн Цзысин говорит: «Сороконожка и мёртвая стоит на ногах» 2. В американском журнале «Хэммер энд стил» 3 тоже писали: Соединённые Штаты стали похожи на дерево с пышной кроной, но внутри всё источенное насекомыми.

По-моему, есть две промежуточные зоны 4: одна — это Азия, Африка и Латинская Америка, другая — Европа. Япония и Канада испытывают недовольство в отношении США. Де Голль представляет общий рынок шести государств 5, всё это мощные капиталистические государства. На Востоке Япония, ещё одно мощное капиталистическое государство, недовольна США, а также недовольна и Советским Союзом. А разве все страны Восточной Европы так уж довольны советским Хрущёвым? Я так не думаю. Обстановка продолжает развиваться, противоречия ещё раскрываются. В прошлом французы демонстрировали независимость, однако не до такой степени, как сегодня. Противоречия СССР со странами Восточной Европы также явно развиваются, отношения очень напряжённые. Какая там разрядка международной обстановки, не верьте в такие словеса. По-моему, не так-то легко СССР и США прийти к соглашению. Многие атлантические страны также не могут найти согласия с США. Де Голль везде заявляет, что Франции не подобает быть сателлитом, это поистине борьба между контролем и сопротивлением. Хрущёв говорит, что мы с де Голлем стоим на одних позициях, но на самом деле мы с де Голлем и не встречались. Для нас, внутри страны или на международной арене, главное — полагаться на народ, а не на вождей великих держав. На народ можно полагаться.

Примечания:

  1. «Сон в красном тереме» (перевод В. Панасюка), гл. 6. В оригинале: «大有大的难处».
  2. «Сон в красном тереме» (перевод В. Панасюка), гл. 2. В оригинале: «百脚之虫,死而不僵».
  3. «Хэммер энд стил» (Hammer & Steel) выпускала одноимённая левая группа, отколовшаяся в 1960—1961 годах. Позже она превратилась в группу Рэя О. Лайта вошедшую в ИКОР.
  4. 中间地带.
  5. Европейское Экономическое Сообщество, основанное в 1957 году шестью государствами (Франция, ФРГ, Италия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург).

Израиль: страна, где евреев меньше, чем где бы то ни было?

Кто опубликовал: | 25.06.2018

Приведённая здесь статья была опубликована под этим же названием в 11 номере 1 выходившего два раза в месяц бюллетеня «Перроке» в 1982 г., когда израильская армия штурмовала Бейрут. Это издание основали в 1981 г. Наташа́ Мишель и я; оно просуществовало до 1988 г. Все номера бюллетеня до сих пор доступны и представляют собой, как мне кажется, неоценимые свидетельства борьбы, которую вели те, кто с самого начала понимал, в какую трясину нас заведёт правление Миттерана и социалистов. Статью иллюстрировала фотография бомбардировки Бейрута; подпись под фотографией гласила: «Может ли военный самолёт быть еврейским?»

Я не слишком люблю говорить о «еврейском вопросе», как это делали Маркс и Сартр, так как абсолютная жестокость того, что нацисты называли «окончательным решением», приводит к идее о действительном существовании «вопроса», на который следовало бы дать ответ.

Добавлю, что на эту тему следует говорить исключительно от своего собственного имени, своим собственным голосом.

В том, что касается вопроса, я исхожу из следующего: евреи существуют. Я не спрашиваю ни почему они существуют, ни откуда они происходят, потому что уже сами эти разговоры о происхождении и первопричине сомнительны. Евреи — имя нашей реальности, славное имя нашей истории, в особенности истории философии, науки, искусства, а также нашей революционной истории.

И здесь я говорю следующее: Гитлер намеревался физически уничтожить евреев. Его намерение, будучи полностью преступным, включало в себя всё то скрытое, тайное, что всегда присуще подобным преступлениям. Нацистская администрация, пользуясь ложными ярлыками, занималась регламентированным истреблением, как будто желая просто-напросто отсечь от Европы основную её часть, с тем чтобы затем лишь констатировать свершившийся факт: евреи исчезли.

Осуществляя свой замысел, Гитлер превознёс, многократно преумножил имя евреев. Во всём отметил еврейское влияние. Превратил бесконечно упоминаемого еврея в эмблему — чёрную эмблему своей политики всемирного завоевания.

После поражения нацистов имя «еврей», как и любое имя жертвы ужасающего жертвоприношения, стало сакральным по праву. И у тех, кто участвовал ради евреев и вместе с евреями в антинацистском освободительном движении, и у тех, кто чувствовал вину за то, что мирился с геноцидом,— у всех появилось совершенно новое отношение к евреям: не чувство, противоположное антисемитизму, и не просто снисходительное дружеское расположение, но убеждённость,— сказывающаяся даже в самом произнесении слова «еврей»,— в том, что в имени этом заключена существенная история.

Так, страшным образом поражённая физически и подчас уничтоженная в своей вековой реальности,— как это случилось с еврейскими общинами Польши,— еврейская идентичность восторжествовала в исторической сакрализации собственного имени и в своей новой силе сплочённости и внутреннего самосознания. Связь наших размышлений и нашей истории с этим именем прояснилась: каждый ясно видел, что не было ничего случайного в том, что самый варварский империализм, самое радикальное анти-мышление связали само условие своего господства с физическим истреблением евреев и с произнесением их имени в виде неверного означающего.

Я утверждаю, что для меня современная политика государства Израиль — политика завоеваний, физической ликвидации палестинцев, убийства арабских школьников, взорванных домов, пыток — представляет собой наиболее значительную угрозу для имени евреев. Это имя сегодня, в рамках того, что привело к его священному возрождению после Второй мировой войны, имеет смысл лишь при условии его радикального отстранения от государства Израиль и заявления о том, что это государство, в современном его состоянии, не допускает, никоим образом не заслуживает названия «еврейское». Я утверждаю: из того, что всё больше и больше израильтян организованы этим государством, следует, что Израиль — страна, где всё меньше и меньше евреев, страна, стоящая на пути де-иудаизации, страна антисемитская — в том смысле, в котором нам зачастую случается называть ФКП 2 антикоммунистической партией.

То, что основная угроза имени евреев исходит от государства, называющего себя еврейским, неудивительно. Внешний враг,— такой, каким были нацисты-антисемиты,— может связать и уничтожить ваше физическое существо.

Таков закон террора, закон войны. Но потеря имени и смысла всегда исходит изнутри. Ведь здесь речь идёт о том, чтобы отступить от своей сущности, а всякая потеря идентификации идёт по своему собственному пути. Государство Израиль — внешняя, колониальной природы, форма, которую приняла сакрализация имени евреев. Безусловно, существует мысль, согласно которой сакральное неполно без короны, скипетра, Империи. Но это означает, что сакральному нужны рабы, и рабы эти — палестинцы и арабы. Эта мысль не просто неверна, — она чужда всей той универсальности, которая представлена в нашей истории под именем евреев, а также (наряду с исключительно сильными в своей миноритарности еврейскими общинами) всему тому, что предстало в богатстве своей единичности.

Да, еврейское государство ставит под угрозу имя евреев,— но ведь так и случаются драматические кризисы смысла: именно «социалистическое» государство в СССР или в Польше спровоцировало тяжёлый кризис марксизма и коммунизма. И это не спор между антисемитизмом и филосемитизмом, но спор, в котором задействованы созидательность и сила нового этапа в развитии еврейской идентичности, этапа, на протяжении которого будет радикально пересмотрена манера поднимать цену имени евреев, породившая свою противоположность,— милитаризм, захватническую политику, массовые убийства.

Последние политические действия государства Израиль многократно усилили эту угрозу. Окончательно оформляется инверсия смысла, представляющая собой проект геноцида палестинцев. Уже даёт о себе знать и систематически осуществляется желание рассеивать их любой ценой, гнать их всё дальше и дальше, уничтожать их при каждом удобном случае, стрелять по их детям. В мире образуется — ужасающее повторение! — палестинская диаспора. Должно ли имя евреев, максимально отдалившись от своего исторического смысла, стать причиной новых скитаний на прежнем, столь пустынном, месте? Станет ли имя палестинцев новым именем настоящих евреев?

Я знаю, что многие евреи, и даже евреи в Израиле (где их за это судят и сажают в тюрьмы), утверждают, что не выносят мысли о том, что им однажды придётся предать своё историческое имя. На этом основано моё убеждение в том, что фундаментальная связь моей наследующей мысли с евреями не будет разорвана,— что стало бы катастрофой для самой этой мысли.

В вопросах этого уровня геополитика не имеет большого значения. Снисходительное отношение Запада (и в том числе Миттерана) к варварским действиям Израиля показывает, на мой взгляд, как мало здесь считаются с евреями: для этих политиков евреи — всего лишь избиратели или же охранники ближневосточной нефти. Бездействие арабских стран показывает, как мало считаются и с палестинцами, уже превратившимися в евреев арабского мира. Сущностный антисемитизм государств. Враждебное отношение к скитаниям, к меньшинствам, к универсальному, к революциям. Что же касается русских, нам известно, что они собой представляют: антисемиты в своей стране, торговцы оружием за её пределами.

Заглавный призыв объявить Израиль антисемитским государством исходит из совершенно иной точки. Слово «гой» 3 свидетельствует об этом со всей страстностью: для него главное — спасти имя евреев, поскольку речь здесь идёт о его концептуальном и практическом самоопределении.

Я никогда не считал, что нужно быть иммигрантом для того, чтобы говорить об иммигрантах, крестьянином — чтобы говорить о крестьянах, женщиной — чтобы говорить о женщинах, евреем — чтобы говорить о евреях. Моя цель — не «поддержать» еврейскую идентичность. Бегин 4 готовит глобальную катастрофу; нужно предотвратить её в самом начале. Если Бегин и его солдафоны — евреи, а Брежнев — коммунист, то во всём мире воцаряется обессмысливание. Правда гораздо проще и гораздо сильнее: так же, как Брежнев — грабитель на службе у империи, Бегин — бандит на службе у государства. И коммунисты, и евреи,— а часто это одни и те же люди,— отказывают им в каком бы то ни было праве называться этими именами.

Примечания:

  1. В оригинале — «во Ⅱ номере», но этого не может быть, потому что осада Бейрута была в августе.— Маоизм.ру.
  2. ФКП (PCF, Parti Communiste Français) — Французская коммунистическая партия.— прим. переводчика.
  3. Гой (от идишского «goy» — нееврей) — пежоративное обозначение нееврея.— прим. переводчика.
  4. Менахем Бегин (1913—1992) — премьер-министр Израиля в 1977—1992 гг.— прим. переводчика.

К вопросу о различии трёх миров

Кто опубликовал: | 24.06.2018

Председатель Мао. Мы надеемся, что Третий мир объединится. В Третьем мире большое население!

Президент Замбии Кеннет Давид Каунда. Это верно.

Мао. Кто относится к Первому миру?

Каунда. Полагаю, это должен быть мир эксплуататоров и империалистов.

Мао. А второй мир?

Каунда. Те, кто стали ревизионистами.

Мао. По-моему, США и СССР образуют первый мир. Промежуточные силы, например Япония, Европа и Канада, принадлежат к второму миру. Мы же с вами относимся к третьему миру. 1

Каунда. Я согласен с Вашим анализом, г-н Председатель.

Мао. У США и Советского Союза много атомных бомб и они богаче. Европа, Япония, Австралия и Канада из Второго мира, у них нет столько атомных бомб и они не так богаты как первый мир, но богаче Третьего мира. Что вы думаете об этом рассуждении?

Каунда. Г-н Председатель, Ваш анализ весьма адекватен и правилен.

Мао. Мы можем обсудить его.

Каунда. Я думаю, мы можем достичь согласия без дискуссии, поскольку этот анализ уже вполне адекватен.

Мао. В третьем мире многочисленное население. 2

Каунда. Именно.

Мао. Азия, за исключением Японии, принадлежит к третьему миру. Вся Африка относится к третьему миру, к третьему миру относится и Латинская Америка. 3


От переводчика

В «Теории Председателя Мао Цзэдуна о делении на три мира» приводятся ещё три цитаты из беседы на ту же тему, также датируемой февралём 1974  г. Возможно, это была какая-то другая беседа.

  • «Китай принадлежит к третьему миру. Ибо в политической, экономической и других областях Китай не может сравниться с богатыми и могучими странами, он может стоять только в одном ряду с бедными странами». 4/

  • «В мире существует империализм. На наш взгляд, Россия является социал-империализмом, и этот общественный строй чреват войной. Ни вы, ни мы не хотим мировой войны, её не хочет третий мир, мировой войны не хотят и народы богатых стран, но она не зависит от воли людей». 5

  • «Договорённость, возможно, имеется, но она, на мой взгляд, не столь прочна. Она временна и вместе с тем рассчитана на обман людей. По сути дела, главным всё же остается схватка». 6

Примечания:

  1. Перевод дан по: Теория Председателя Мао Цзэдуна о делении на три мира — огромный вклад в марксизм-ленинизм. Редакция газеты «Жэньминь жибао» (1 ноября 1977 г.).— Пекин, Издательство литературы на иностранных языках, 1977.— с. 4.
  2. Перевод оттуда же.
  3. Перевод оттуда же.
  4. С. 52.
  5. С. 67.
  6. С. 67.

Обстоятельства, 3: Направленности слова «еврей». Введение

Кто опубликовал: | 21.06.2018

Для интеллектуальной ситуации во Франции в последние пару десятилетий характерны многочисленные дискуссии по поводу роли, отводимой слову «еврей» в различных направлениях мысли.

Безусловно, речь идёт об опирающихся на некоторые неоспоримые (а также на некоторые вымышленные) обстоятельства касательно «возвращения» антисемитизма. Но исчезал ли он вообще когда-либо? Или же следует скорее полагать, что природа вопроса о его формах, критериях, о его вписанности в дискурс претерпела в последние тридцать лет значительные изменения? Вспомним о том, как в конце семидесятых годов, после теракта в синагоге на улице Коперника 1, сам премьер-министр, Раймон Барр, совершенно спокойно разделил пострадавших на отправлявших культ евреев и «безвинных французов» (sic!), которые просто проходили мимо. Ничтоже сумняся отделяя евреев от французов, добряк Раймон Барр, казалось, также имел в виду, что еврей, ставший случайной жертвой теракта, в любом случае уж в чём-нибудь да виноват. Тогда сказали, что он оговорился. Возможно, это и к лучшему: столь примечательная манера анализировать происходящее обнаруживала достаточно естественное существование расистского подсознания, унаследованного из тридцатых годов. Такая уверенная дискриминация в том, что касается употребления слова «еврей», сегодня была бы просто невозможна на государственном уровне, и это может лишь безгранично радовать. Провокационные антисемитские высказывания — наигранная дискриминирующая псевдонаивность или отрицание того, что газовые камеры существовали, а европейские евреи были уничтожены нацистами,— в наши дни сохраняются, или скрываются, только в среде крайне правых. И правда то, что, если неверно будет говорить об исчезновении антисемитизма, то можно справедливо утверждать, что условия, в которых он был возможен, изменились, и что он более не является частью некоторого естественного дискурса, как ещё во времена Раймона Барра. В этом смысле Ле Пен во Франции — слегка подуставший хранитель исторического антисемитизма, вполне обыденного в тридцатые годы. В целом, возможно, что такая новая чувствительность к антисемитским выходкам и надписям является основной составляющей диагноза, подтверждающего «возвращение» антисемитизма,— и, таким образом, это возвращение является, по большей части, всего лишь следствием значительного и позитивного снижения того порога, начиная с которого общественное мнение не терпит более подобных расистских провокаций.

Что касается зарождения антисемитизма нового типа, подпитывающегося от ближневосточных конфликтов и от присутствия в нашей стране большого количества рабочих-иммигрантов, прибывших из Африки и исповедующих ислам, то к нему мы вернёмся позже. Скажем только, что существование этого антисемитизма не подлежит сомнению, и что то рвение, с каким некоторые отрицают его наличие,— обычно во имя поддержки палестинцев или рабочих меньшинств во Франции,— исключительно пагубно. При этом мне также не кажется, что легко доступные количественные данные способны породить совершенно новую общую тревогу,— принимая во внимание тот факт, что в подобных вопросах бдительность является императивом, не допускающим перебоев.

Отправная точка для этого сборника, причина его создания — вовсе не очевидность существования прежних и новых антисемитизмов. Это дискуссия гораздо более общего значения, или, точнее, дискуссия, ясность в которую необходимо внести с самого начала — даже для тех, кто утверждает, что не выносит ни малейшего намёка на антисемитизм. Речь здесь идёт о том, чтобы узнать, является ли слово «еврей» исключительным означающим в рамках общественной интеллектуальной дискуссии; исключительным настолько, что законно будет дать ему роль означающего рокового, даже сакрального. Очевидно, что подход к процессу искоренения форм антисемитского сознания, равно как и субъективность этого подхода, неодинаковы в случае, если мы считаем, что эти формы полностью отличны от любой другой формы дискриминирующего расизма,— например, от антиарабских настроений или от ограничения жизненного пространства чернокожих,— и в случае, если мы полагаем, что все эти формы, безусловно существующие в различных исторических контекстах и не сводимые одна к другой, вызывают реакции одного типа: эгалитаристские и универсалистские. Кроме того, отвращение к антисемитизму следует отличать от своего рода филосемитизма, утверждающего не только то, что обвинять евреев преступно и низко, но и то, что следует поставить и слово «еврей», и тех, кто причисляет себя к таковым, в парадигматическую позицию в том, что касается ценностных представлений, культурных иерархий или оценки государственной политики.

Отметим, что в отношении старого или нового антисемитизма и процесса его искоренения ведётся борьба между двумя подходами, цель которой, ни много ни мало,— узнать, что такое современный универсализм и совместим ли он с какой-либо общей или номинальной трансцендентностью.

Итак, очевидно, что сегодня некое сильное интеллектуальное течение, отметившееся успешными публикациями и несомненными медийными достижениями, утверждает, что действительно существует своего рода совместная трансцендентность судьбы, которую несёт имя «еврей», вследствие чего судьба эта несоизмерима — в регистрах идеологии, политики и даже философии — с другими именами, вызывающими и вызывавшими спорные оценки.

Основные аргументы, безусловно, отсылают к уничтожению европейских евреев нацистами и их сообщниками. В рамках жертвеннического идеологического принципа, представляющего собой тяжёлую артиллерию современного морализма, это беспрецедентное истребление достойно звания парадигмы. На нём одном могла бы основываться необходимость — моральная, законная и политическая — удерживать слово «еврей» вне всякого обыденного использования предикатов идентичности, поместить его в сферу своего рода именной сакрализации. Постепенное введение слова «Шоа» для обозначения явления, которое самый знаменитый его исследователь Рауль Хилберг 2 со сдержанной точностью называл «уничтожением европейского еврейства», можно считать вербальным этапом этой жертвеннической сакрализации. По примечательной воле иронии, имени «еврей» теперь приписывают то, что христиане в начале начал использовали против самих евреев: то, что имя «Христос» стояло выше любого другого имени. Сегодня часто можно прочесть, что имя «еврей» превосходит обычные наименования. И кажется, что, подобно перевёрнутому первородному греху, милость быть ни с чем не сравнимой жертвой передаётся не только потомкам и потомкам потомков, но и всем тем, кто подпадает под означенный предикат,— будь то даже главы государств или военачальники, жестоко подавляющие тех, чьи земли они конфисковали.

Другой подход к этому типу фиктивной трансцендентности — исторический. В нём утверждается, что «еврейская проблема» определяет Европу как минимум начиная с эпохи Просвещения, вследствие чего будто бы существует преступная связь между самой идеей Европы и нацистским истреблением евреев, выступавшим под именем «окончательного решения» этой проблемы. Помимо этого, якобы существует преемственность между этим истреблением и враждебностью Европы в отношении государства Израиль, выраженной в постоянной поддержке палестинцев Европейским экономическим сообществом — поддержке, на мой взгляд, крайне незначительной, но оставим это в стороне. Европа якобы была в ярости из-за того, что по итогам войны «окончательное решение» было подорвано созданием «еврейского государства». Следствием всего этого стало законное недоверие ко всему арабскому,— потому что здесь якобы всё как нельзя лучше следует одно из другого: из поддержки палестинцев — обвинения в адрес Израиля, из этих обвинений — антисемитизм, из антисемитизма — истребление.

В «Обстоятельствах, 3» я хотел бы по мере возможности обосновать точку зрения, совершенно непримиримую с этими утверждениями,— сознательно личную точку зрения. В этой области (и принимая во внимание те страсти, которые неизбежно порождает любой спор вокруг мощи какого-либо коллективного наименования) лучше сразу говорить исключительно от своего имени, или, точнее, под своим собственным именем.

Ключевым моментом, очевидно, является то, что я ни в каком виде не приемлю жертвенническую идеологию. Я ясно высказался по этому поводу в 1993 г., в небольшой книге «Этика». То, что нацисты и их сообщники уничтожили миллионы людей, которых они называли «евреями», вовсе не является для меня оправданием того идентифицирующего предиката, о котором идёт речь. Конечно, для тех, кто — обычно по религиозным причинам — утверждал или утверждает, что этот предикат — знак общественного Союза с архетипической трансцендентностью Другого, естественно полагать, что жестокость нацистов в некотором смысле узаконивает, под видом ужасающего и захватывающего парадокса, избранность «народа», объединённого, как они говорят, этим предикатом. Помимо этого, следовало бы объяснить, как и почему нацистский предикат «еврей» — тот, который использовался для разлучения, а затем для депортации и убийства — совпадает с субъективным предикатом, скрепляющим печатью этот Союз. Но для того, кто не принимает вышеупомянутую религиозную басню, истребление евреев влечёт за собой абсолютное и безоговорочное осуждение нацистов, не добавляя жертвам никакой другой ценности, кроме глубокого сострадания. Заметим мимоходом, что истинному состраданию нет дела до предикатов, во имя которых проявляется жестокость. Оттого ещё более неверно полагать, будто эта жестокость способна наделить такого рода предикат прибавочной стоимостью — как не может она стать и основанием для какого-то особого уважения в отношении тех, кто сегодня хотел бы скрыться за этим предикатом, отстаивая таким образом свой исключительный статус. Скорее уж это беспредельное избиение наводит на мысль о том, что всякое эмфатическое введение общественных предикатов в сфере идеологии, политики или государственности,— как в обвинениях, так и в освящении,— до добра не доведёт.

Ещё менее рационально пытаться найти в нацистских газовых камерах что-либо, позволяющее придать колониальному государству Израиль, расположенному на Ближнем Востоке (а не в Баварии 3) статус, отличный от того, который в течение десятилетий придавался всем колониальным государствам и который попросту указывал на то, что эти государства являются исключительно ненавистной и одновременно крайне устаревшей формой угнетения обездоленных народов. Вопрос о будущем этих государств, конечно, крайне сложен; существует целая исторически сложившаяся гамма всевозможных его решений. Французские колонисты в массе своей покинули Алжир — страну, где их семьи прожили больше века; с другой стороны, европейские колонизаторы в Южной Африке, несмотря на страшную расистскую политику апартеида, сегодня сотрудничают с Южно-Африканской Республикой, созданной Нельсоном Манделой. Я не знаю, что станет с государством Израиль — образованием гораздо более поздним, чем оба вышеназванных государства. Я хочу лишь сказать, что будущее Израиля можно осмыслить в рациональном ключе только в том случае, если перестать оправдывать его существование,— что, тем не менее, делается (и, что бы ни говорили,— в ущерб палестинцам),— постоянными воспоминаниями о зловещих эпизодах европейской истории.

Я позволю себе более эмоциональное замечание на данную тему. Действительно, нестерпимо быть обвинённым кем бы то ни было в антисемитизме лишь потому, что факт истребления евреев не приводит вас ни к выводам об особой — с трансцендентной предпосылкой — ценности предиката «еврей» и его религиозного и общественного измерения, ни к необыкновенной терпимости в отношении израильских репрессий, колониальная природа которых очевидна и банальна. Я предлагаю больше никому, ни публично, ни внутри себя, не оставлять без внимания политический шантаж подобного рода.

Абстрактная версия моей позиции выражается в замечании относительно того, что созидательный универсализм, от апостола Павла и до Троцкого, включая Спинозу, Маркса и Фрейда, опирался на еврейскую общность лишь в том, чтобы обозначить новую точку разрыва с ней. Очевидно, что сегодня эквивалентом религиозного разрыва апостола Павла с установлениями иудаизма, рационалистского разрыва Спинозы с Синагогой или же политического разрыва Маркса с буржуазной интеграцией части его родной общины является субъективный разрыв с государством Израиль,— не в его эмпирическом существовании, не более и не менее запятнанном, чем существование любого государства, но в его непоколебимом идентифицирующем притязании на то, чтобы быть «еврейским государством» и извлекать из этого притязания бессчётные привилегии, в особенности когда речь заходит о том, чтобы попрать всё то, что мы называем международным правом. Действительно, современное государство и страна всегда космополитичны, их идентифицирующая конфигурация исключительно неопределённа. Они принимают абсолютную случайность своего исторического образования, а также и то, что оно жизнеспособно только в силу отказа подпасть под какой-либо предикат — расовый, религиозный или, более широко, «культурный». В последний раз государство, установленное во Франции, посчитало необходимым назвать себя «французским государством» при Петене 4, во время немецкой оккупации. Безусловно, «исламские государства» отвечают прогрессистским моделям не больше, чем различные варианты становления «арабской нации». Кажется, все согласны с тем, что талибы в Афганистане не идут по пути модернизации страны. А значит, одно из возможных определений современной демократии таково: она учитывает всех и каждого, вне зависимости от предиката. Как говорит Политическая организация 5 в связи с реакционными законами, направленными против рабочих-нелегалов, «тот, кто здесь,— здешний». Нет никакой видимой причины для того, чтобы исключить из этого правила государство Израиль. Его иногда называют единственным «демократическим» государством в регионе. Но здесь сразу же оказывается противоречивым тот факт, что оно позиционирует себя как «еврейское государство». Значит, можно сказать, что Израиль — страна, чьё представление о себе всё ещё является архаичным.

Ещё один подход обобщает предмет разговора. Мы утверждаем, что любое вторжение, в политическом смысле, идентифицирующих предикатов приводит к катастрофе. Таким должен быть, и я уже говорил об этом, действительный урок, полученный от нацизма. Ведь именно нацисты первыми (и удивительно последовательно) сделали все возможные выводы из придания радикальной исключительности означающему «еврей»: на деле это был для них единственный способ хоть как-то — посредством истребления в промышленных масштабах — упрочить симметричное означающее, «ариец», необыкновенная бессодержательность которого их изводила.

Более актуальным последствием является то, что нельзя упрочить означающее «палестинец» или «араб» более, чем это возможно сделать с означающим «еврей». В результате легитимный исход ближневосточного конфликта — это не бессовестное учреждение двух обнесённых колючей проволокой государств. Этот исход — создание свободной от любого предиката светской и демократической Палестины, которая, следуя за евреем Павлом, объявившим, что с точки зрения вселенной нет больше «ни иудеев, ни эллинов» или что «обрезание — ничто, равно как и не-обрезание», доказала бы, что более чем возможно создать на этой земле такое место, где не было бы, с политической точки зрения (какой бы ни была лежащая за пределами политики преемственность обычаев) «ни арабов, ни иудеев». Для этого, безусловно, нужен свой Мандела.

Наконец, не может быть и речи о том, чтобы — во имя чувства вины за колониальную политику или во имя прав палестинцев — терпеть резкую антиеврейскую критику, распространённую в ряде организаций и институций, более или менее зависимых от идентифицирующих слов «араб», «мусульманин», «ислам»… Такой антисемитизм не обойти с помощью прибылей и убытков довольствующейся малым «веры в прогресс». Впрочем, эта история уже известна. В конце ⅩⅨ в. во Франции некоторые рабочие «марксистские» организации, в особенности школа Жюля Геда 6, не видели ничего предосудительного в заурядном и очень широко распространённом антисемитизме. Они полагали, что антисемитские процессы, и в первую очередь дело Дрейфуса, не касаются «рабочего класса», и что вмешательство в них уводит в сторону от основного противоречия между буржуазией и пролетариатом. Но вскоре стало ясно, откуда взялось это стремление придерживаться «основного противоречия»: в 1914 г. Жюль Гед, во имя прямолинейного национализма и ненависти к «бошам», вступил в священный союз, устроивший кровавую бойню. Диалектика во имя диалектики: мы помним о том, что верное понимание основного противоречия чаще всего состоит в том, чтобы публично выбрать направление, рассматривающее противоречие «вторичное». Сегодня некоторых, очевидно, искушает возможность найти, во имя первостепенности противоречия между Севером и Югом или между арабскими народами и американским империализмом, какие угодно оправдания превращению (законного) противостояния поведению государства Израиль в открытый и искренний антисемитизм, который нестерпим и который нельзя терпеть. Его нельзя терпеть ещё и по той причине, что важным фактором изменения ситуации в Палестине являются действия проявляющих удивительную смелость израильских прогрессистов.

Верно и то, что для тех, кто хочет искоренить этот нарочитый антисемитизм, было бы полезно, если бы более никто не называл государство Израиль «еврейским государством» и если бы была проведена чёткая граница между религиозным, обыденным или неофициальным использованием идентифицирующего предиката,— будь то «араб», «еврей», или же «француз»,— и его политическим, и всегда вредоносным, употреблением.

А мы тем временем попробуем, следуя различными путями, прийти к согласию относительно определения судьбы слова «еврей», имеющего универсальное значение.

Собранные здесь документы очень различны по времени написания, форме и источнику. Следует читать их как составляющие одной траектории, объединённые предельной точкой: универсализмом как становлением субъекта, не игнорирующего, но превосходящего партикуляризмы; и с этой точки превосходства не отдающего никому ни малейшего предпочтения; решительно отвергающего любые предписания сакрализации общественных, религиозных или национальных именований.

Именно в рамках этой точки зрения тексты представлены просто в хронологической последовательности.

В приложении приводится текст, написанный не мною, а моим другом Сесиль Винтер. Живой интерес этого текста для меня состоит в том, что он использует в качестве отправной точки вовсе не ту точку зрения, которую разделяю я; да это и не может быть та же точка зрения. Сесиль Винтер уже давно состоит в персональном, и крайне жёстком, конфликте с вопросом об имени «еврей». Без сомнения, для некоторых сакрализаторов этого имени она всего лишь являет собой образец того, что они называют «евреем-негационистом». Но неумолимое развитие этой так называемой «негации» превращает её текст — общие выводы которого сходятся с моими — в поразительное свидетельство того, что происходит с нами, субъектами истории, одной из движущих сил которой является эмфатическое и крайне опасное использование слова «еврей». Помимо этого, мне нравится то, что благодаря этому тексту книга завершается возданием чести несократимому множеству имён собственных — единственной реальности, которая может быть противопоставлена диктатуре предикатов.

Примечания:

  1. Теракт в парижской синагоге на улице Коперника произошёл 3 октября 1980 года; 4 человека погибли, 20 были ранены. Жертв могло быть гораздо больше: теракт был совершён вечером в пятницу, в канун шаббата; синагога была переполнена. На следующий день в Париже и других французских городах прошли манифестации протеста. Напротив, заявление премьер-министра Франции Раймона Барра, сделанное им вечером 3 октября, шокировало общественное мнение: премьер-министр заявил, что «этот ужасный теракт, направленный против евреев, собравшихся в синагоге, затронул безвинных французов, проходивших по улице Коперника».— прим. переводчика.
  2. Рауль Хилберг (род. 1926) — американский политолог еврейского происхождения, крупнейший исследователь Катастрофы; с 1948 г. занимается вопросом геноцида европейских евреев во время Второй мировой войны. В 1961 г. была опубликована его диссертация «Уничтожение европейских евреев».— прим. переводчика.
  3. В баварском городке Дахау, в 20 км от Мюнхена, находился первый в Германии концентрационный лагерь, основанный в 1933 году; во время Второй мировой войны в нём погибло более 30 000 заключённых. Лагерь Дахау был освобождён американскими войсками в конце апреля 1945 года.— прим. переводчика.
  4. Анри Петен (1856—1951) — французский политик, маршал Франции. После взятия Парижа немецкими войсками в июне 1940 возглавил коллаборационистское правительство Виши (1940—1944).— прим. переводчика.
  5. Политическая организация (Organisation politique, ОР) — постленинистская и постмаоистская организация, придерживающаяся политики коммунистической эмансипации, адаптированной к современности. В числе прочего борется за предоставление прав рабочим, не имеющим документов.— прим. переводчика.
  6. Жюль Гед (1845—1922) — французский политический деятель. В 1882 г. создал и возглавил Французскую Рабочую партию (Parti Ouvrier Français).— прим. переводчика.

Огонь по штабам, или Как надо действовать, когда руководящие органы встают на контрреволюционный путь

Кто опубликовал: | 20.06.2018

По мере построения социализма классовая борьба неизменно обостряется… Эта мысль товарища Сталина является аксиомой — истиной, не требующей особых доказательств. 1 Весь ход истории России показал её верность. А сколько чернил извели в хрущёвско-брежневское время придворные лизоблюды — «научные коммунисты» — чтобы убедить всех, что в обществе «развитого социализма» нет никакой классовой борьбы, а царит полнейшая «социальная гармония». Вот и прорвало этот зревший под спудом нарыв в августе 1991-го и выплеснулась на нас вся та мерзость, весь гной, который скопился за годы ревизионистского ига.

Но, помимо Советского Союза и его сателлитов, к счастью, существовали и подлинно социалистические страны, в которых процесс развития социализма не был искусственно заторможён, извращён, повернут вспять. Это — Китай и Албания. Про Албанию вам лучше пусть расскажет издатель газеты «Пролетарий» (встретить его можно на любом коммунистическом митинге, а опознать — по чистым светлым глазам и замечательной гарибальдийской красной рубашке). Мы же сегодня поговорим о Китае. Здесь классовая борьба неизменно ширилась и крепла, а партийные ряды неуклонно очищались от правых капитулянтов. Так было вплоть до смерти Председателя Мао, победы путча, организованного ренегатской верхушкой, и ареста лидеров революционного крыла партии, названного ревизионистами «бандой четырёх».

После предательского удара, нанесённого в спину мировому коммунистическому движению изменником Хрущёвым на ⅩⅩ съезде КПСС, зашевелились ревизионисты хрущёвского типа и в Компартии Китая. Фактически им даже удалось одержать победу на Ⅷ съезде партии, проходившем в том же 1956 году. Под видом борьбы за «внутрипартийную демократию» и «коллегиальность руководства» они развернули критику «культа личности» и добились, чтобы из решений съезда было изъято всякое упоминание об «идеях Мао Цзэдуна»!

Видя засилье в партии правых элементов, Великий Кормчий, справедливо опасаясь дальнейшего подспудного развития хрущёвщины, решил, что проще всего сторонников капиталистического пути можно будет разоблачить, предоставив им желанную «гласность». Председатель Мао объявил о кампании под лозунгом «Пусть цветут сто цветов, пусть соперничают сто школ». В ходе этой кампании было позволено критиковать всех и вся. А когда вонючие ревизионистские цветочки распустились во всей своей красе, тут-то Мао и приказал их все выкосить под корень. 400 тыс. интеллигентов, т. е. каждый десятый, были квалифицированы органами госбезопасности по итогам кампании как «правые». Все остальные интеллигенты испуганно занялись самокритикой и клялись в верности председателю Мао. 2

Все скрывавшиеся враги революции на этом этапе были разоблачены, можно было приступать к реализации плана «большого скачка», грандиозных коммунистических преобразований общества.

Проанализировав причины возникновения правых веяний, Мао Цзэдун пришёл к выводу, что их породила стихия товарно-денежных отношений.

За годы после провозглашения КНР в 1949 году неравномерная «оплата по труду» привела к имущественной дифференциации, восторжествовала по существу буржуазная правовая система, разделение физического и умственного труда противопоставило интересы интеллигенции интересам пролетариата и крестьянства. Китай захлестнула стихия мелкобуржуазных настроений. Мао решил не просто наказать правых капитулянтов, а ликвидировать саму причину реставраторских пробуржуазных настроений.

«В период освободительной войны,— писал Мао,— наши солдаты не получали денежного довольствия, у них не было выходных и 8-часового рабочего дня, но зато солдаты и офицеры, руководители и подчинённые составляли одно целое. И это правильно». 3

Повсюду стал заново внедряться «партизанский стиль работы». Вместо зарплаты вновь были введены продуктовые пайки. Служащих, и даже высшее руководство, стали направлять на несколько месяцев в году заниматься физическим трудом на заводы, чтобы они не отрывались от масс. В армии были ликвидированы все воинские звания, остались только должности. Сегодня ты командуешь дивизией, корпусом, занимаешь фактически генеральскую должность, а завтра, если партия велит, моешь пол в казарме и драишь «очко». Рабочих и крестьян переселили в большие общие бараки, а на производстве стали применять военные формы организации.

Были поставлены задачи втрое увеличить урожай зерновых и превзойти Англию по выплавке стали. Нужно было скорейшими темпами строить коммунизм. Цель определена — пять-шесть лет упорного труда и потом тысячелетия процветания. Но реализация планов «большого скачка» была сорвана. Причин тому было несколько. Во-первых, на Китай в те годы обрушились стихийные бедствия — засуха и неурожай вызвали голод. Нанесли удар в спину и хрущёвские ревизионисты: в период наивысшего напряжения сил в 1960 году из Китая были отозваны все советские специалисты… Но главной причиной стало перерождение высшего китайского руководства. Мао Цзэдун занимал в те годы пост Председателя КПК и осуществлял лишь общее руководство государством, разрабатывая идеологию партии. Реальной же властью в партии обладал Генеральный секретарь — Дэн Сяопин, а государственной властью управлял Председатель КНР — Лю Шаоци, прозванный впоследствии китайским Хрущёвым. В годы борьбы против японских империалистов и Гоминьдана они действительно были преданными революционерами-коммунистами, но, попав на высшие руководящие должности в государстве, предались роскоши и изнеженности, и не хотели дальнейшего углубления революции. Как говорят в таких случаях у нас в Китае, они пошли по капиталистическому пути. Когда Дэн Сяопин, например, на досуге предавался буржуазной игре в бридж, то карточных партнёров ему доставляли из других провинций специальным самолётом. Именно эти люди — организаторы саботажа — и несут главную ответственность за провал «большого скачка».

Но сами они решили свалить всю ответственность на Мао. Используя коварные восточные интриги, они подбили прямого и недалёкого маршала Пэн Дэхуэя, бывшего командующего силами китайских добровольцев в Корее, написать письмо, в котором все неудачи скачка были приписаны Председателю Мао. В своём письме Пэн Дэхуэй намекал, что за ним стоят определённые силы в армии и партии… На совещании руководителей партии в Лушане ревизионистская клика готовилась дать решающий бой Великому кормчему. Но Мао Цзэдун не был бы великим Председателем Мао, если бы испугался кучки ревизионистов. Он гордо заявил:

«Если потребуется, я уйду в деревню, чтобы поднять восстание крестьян, и свергнуть ваше правительство. Если Народно-освободительная армия Китая не пойдёт за мной, я создам Красную армию. Но, по-моему, Народно-освободительная армия за мной пойдёт» 4.

Перепуганные Лю, Дэн и вся их свора интриганов наперегонки начали открещиваться от простодушного Пэн Дэхуэя, который лишь теперь понял, как его жестоко обманули. Тут же было составлено постановление «Об антипартийной группе во главе с Пэн Дэхуэем» и глупого маршала, поверившего обещаниям ревизионистов, сняли со всех постов и отправили в ссылку в Чаншу.

Однако коварные Лю и Дэн не оставили своих планов и начали исподволь проводить политику реставрации элементов капитализма. Дэн Сяопин был любителем всяких народных поговорок, вот одну из них он и взял в качестве лозунга для проводимой им в начале 1960-х годов экономической политики: «Не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей». Т. е. неважно, кем произведён продукт — народной коммуной или мелким хозяйчиком, лишь бы он был… Под этим лозунгом вовсю пошла реставрация рыночных отношений, товарного производства, мелкой частной собственности. Так создавалась экономическая база для новой контрреволюции.

Над этим базисом ревизионисты постарались возвести идеологическую надстройку. Как принято было в те годы, идеологическая борьба ввелась в форме туманных намёков и ссылок на примеры из истории древних династий Китая. Используя недобитых правых интеллигентишек, они стали в прессе всячески порочить идеи Мао Цзэдуна. То в одной газете появится притча о человеке, которому курица снесла одно яйцо, а он захотел, чтобы она снесла сто яиц, желая так обогатиться (намёк на «большой скачок»), то под видом критики детского стишка начнут издеваться над лозунгом «Ветер с Востока пересилит ветер с Запада», то опубликуют историческую драму о чиновнике, который говорил императору правду, а его за это сослали в провинцию (намёк на Пэн Дэхуэя).

Лю Шаоци обнаглел настолько, что выпустил многомиллионным тиражом брошюру «О самовоспитании коммуниста» 5, в которой в открытую клеветал:

«Некоторые товарищи, ничего не смысля в марксизме-ленинизме или жонглируя марксистско-ленинской терминологией, мнили себя „китайским Марксом“ или „китайским Лениным“, они без зазрения совести требовали от членов нашей партии, чтобы их уважали как Маркса и Ленина, чтобы им оказывали поддержку как „вождям“…»

В ответ на это Мао выдвинул лозунг «никогда не забывать о классовой борьбе». Пытаясь провести «линию масс» через партийный или государственный аппарат, Мао Цзэдун неизменно сталкивался с саботажем и искажением его указаний. Тогда он уезжает в провинцию на юг страны и добивается от ЦК полномочий заниматься вопросами по исправлению ситуации в области культуры. Пускай, решили ревизионисты в ЦК, бросим ему такую кость, всё равно нас большинство, а с большинством он ничего поделать не сможет. 16 мая 1966 года было опубликовано постановление ЦК КПК о создании «Комиссии по делам культурной революции».

Немедленно по всей стране под эгидой этой комиссии из студентов и школьников стали создаваться отряды хунвэйбинов (красногвардейцев) и цзаофаней (бунтовщиков), которые штурмом брали партийные комитеты и изгоняли из них лиц, облечённых властью, идущих по капиталистическому пути. «Бунт — дело правое»,— провозглашает великий Председатель. Пресса пока в руках ревизионистов, но это не беда! И в университете Циньхуа появляются первые дацзыбао — рукописные листовки, написанные крупными иероглифами, в которых сообщалось, кто из начальства пошёл по капиталистическому пути и где его можно застать.

Представьте себе: сидит такая самодовольная номенклатурная рожа, секретарь обкома или член ЦК, и думает, что он всего в жизни достиг, теперь можно материть починенных, трахать секретаршу, разъезжать на персональной машине и квасить водку в цэковском буфете… Ан нет! Врывается к нему с улицы толпа оголтелых подростков с красными повязками и кричит: «Переродился, сволочь!». Мощным ударом кулака руководитель отряда хунвэйбинов выбивает перерожденцу передние зубы. Подлеца выволакивают на улицу, надевают на голову бумажный колпак с позорящей надписью, и водят по всему Пекину, как цыган медведя на верёвочке, периодически подгоняя пинками и заставляя публично каяться. 6 А потом на рисовые поля его, работать по 12 часов в день, а после работы в школе перевоспитания зубрить наизусть «красную книжечку» Мао. Вот потому-то и ненавидела так люто брежневская номенклатура маоистский Китай, вот потому и издавала громадными тиражами талмуды вроде «Опасным курсом» или «Осторожно, маоизм»! Боялись, гады, самой возможности советской «культурной революции», панически боялись, что их вышвырнут из тёплых кресел молодые советские хунвэйбины.

Неверно было бы думать, что хунвэйбины и цзаофани — это просто марионетки, наивные юные комсомольцы. Нет, это был подлинно революционный авангард молодёжи, для критики которых была открыта любая персона. Отряды хунвэйбинов действовали абсолютно самостоятельно, руководствуясь тем, что они прочитали в цитатнике Мао, и следуя лишь общим указаниям Председателя партии. А первого секретаря комсомола Китая, пошедшего на поводу у ревизионистов, революционные хунвэйбины выбросили из окна его кабинета на пятом этаже и добили на мостовой ногами. 7 Весьма поучительный пример!

Доставалось и представителям обуржуазившейся интеллигенции. Сколько крокодиловых слез пролили советские диссиденты о судьбе молодого музыканта Лю Шикуня, которому хунвэйбины будто бы выкрутили пальцы 8. Но напомним о печальной истории измены социалистическому отечеству виолончелиста Мстислава Ростроповича, или до каких низостей докатился пианист Николай Петров, подстрекавший Ельцина к кровавой расправе с Верховным Советом России. Разве не лучше было бы, в том числе для них самих, если бы комсомольцы с ними сумели вовремя провести соответствующую воспитательную работу? Вопрос, конечно, чисто риторический.

Конечно, эти действия были неправомочными с формально-юридической точки зрения, но речь здесь шла о судьбе социализма в Китае! «Культурная революция» была настоящей революцией, и действовать надо было законам революционного времени. Ревизионисты, надо сказать, тоже с законами не особо считались — ни в 1976 году, когда арестовали революционеров из так называемой «банды четырёх», ни в 1989-м — когда уже сами были вынуждены давить расплодившихся с их попустительства сторонников полной реставрации капитализма 9.

Перепуганные размахом событий, сторонники Лю и Дэна попытались созвать ЦК, чтобы, пользуясь арифметическим большинством, нейтрализовать Великого Кормчего. Перед ними был прекрасный пример такого успешного номенклатурного заговора: в СССР пленум ЦК, организованный Брежневым и Косыгиным, отправил на пенсию по состоянию здоровья вконец зарвавшегося Никиту Хрущёва. Для такого случая ревизионистами ещё на Ⅷ съезде КПК были внесены поправки в устав, предусматривающие пост «почётного председателя партии». В этом случае Мао Цзэдун превратился бы в беспомощную икону, и руки у реставраторов капитализма были бы развязаны. Формулировка была готова заранее: «Освободить по состоянию здоровья»…

Часть членов ЦК уже съехалась в Пекин, когда Мао появился на берегу Янцзы недалеко от Уханя в сопровождении толп народа. Он вошёл в воду и проплыл 15 километров. В этом заплыве его сопровождало 5 тысяч человек, бросившихся в воду вслед за своим любимым председателем. 100 тысяч человек наблюдали это зрелище с берега. Когда Мао вышел на берег, он сказал, обращаясь к народу: «Если кто-то в ближайшее время будет говорить, что я не здоров, не верьте им — я в прекрасной форме». Пекинские заговорщики вынуждены были заткнуться.

А пленум состоялся, но состоялся он через месяц, а к тому времени из 170 членов ревизионистского ЦК осталось только 80 человек. Остальные были заклеймены и разоблачены революционными массами как капитулянты, предавшие идеи Мао Цзэдуна. Над входом в зал заседаний, где проходил пленум, висел свежий плакат «Огонь по штабам!». Чтобы пробуржуазные недобитки не особо рыпались, в зал «для кворума» ввели команду хунвэйбинов, размахивавших красными книжечками. Итог простой — августовский пленум 1966 года полностью одобрил все мероприятия «культурной революции». 18 августа состоялся смотр сил победителей; Мао приветствовал на площади Тяньаньмэнь многомиллионную демонстрацию хунвэйбинов, надев на рукав красную повязку первого «красногвардейца».

А вскоре они добрались и до главарей ревизионистов. Как не ловчил Лю Шаоци, его заклеймили как цепного пса империализма, посадили в тюрьму, а для миллионов китайских детишек выпустили резиновую куклу-пищалку, изображающую весёлого хунвэйбина с цитатником, попирающего ногой отвратительную змею с лицом Лю. А Генерального секретаря партии 65-летнего Дэн Сяопина отправили на перевоспитание на тракторный завод в Цзянси. Там у него уже не осталось времени для игры в бридж: он работал на заводе слесарем, а его жена зачищала шкуркой шурупы. Но огородик перед домом развести ему всё же позволили…

Излишне гуманным человеком был всё-таки председатель Мао. Посади он негодяя Дэна вместе с его дружком Лю по-настоящему, глядишь, и сегодня бы Китай шёл бы вперёд к коммунизму по пути, указанному Великим Кормчим, без теперешних рыночных зигзагов. И в этом с нами полностью согласны партизаны из перуанской «Сендеро луминосо». Отбив у властей Перу то или иное селение, они находят в нём самую паршивую собаку 10, нарекают её именем «Дэн» и вешают на главной площади.

Примечания:

  1. На самом деле, Сталин говорил не совсем так. См. заметку «Так обостряется ли классовая борьба при социализме?».
  2. Автор цинично шутит, изображая курс «пусть цветут сто цветов, пусть соперничают сто школ» как уловку и даже провокацию. На самом деле, лозунг был совершенно правильным и искренним. Но да, под видом «ста цветов» тогда в изобилии повыползали сорняки и ядовитые травы.
  3. Автор цитирует неточно. «Надо продумать вопрос об отказе от системы денежного жалованья и восстановления системы бесплатного снабжения. Раньше военные не получали денежного довольствия, не освобождались от службы в воскресные дни, не работали по распорядку 8-часового рабочего дня. Сверху донизу — и офицеры и солдаты — все были едины, армия и народ составляли одно целое. Когда приводятся в движение тысячи, десятки тысяч людей, такой коммунистический дух очень хорош» (Выступление на совещании в Бэйдайхэ 21 августа 1958 года).
  4. Точнее: «Если гибель неизбежна, тогда я уйду, пойду в деревню и возглавлю крестьян, чтобы свергнуть правительство. Если Освободительная армия не пойдёт за мной, то я пойду искать Красную армию. Но, по-моему, Освободительная армия пойдёт за мной» (Мао Цзэдун, выступление на Лушаньском совещании (23 июля 1959 года)).
  5. На самом деле, «О работе коммуниста над собой» — это лекция Лю Шаоци 1939 года. Там действительно есть фраза: «Некоторые представители догматизма одно время показывали себя и того хуже. Ничего не смысля в марксизме-ленинизме и лишь жонглируя марксистско-ленинской терминологией, они мнили себя „китайским Марксом и Лениным“, строили из себя Маркса и Ленина в партии. Более того, они без зазрения совести требовали от членов нашей партии, чтобы их уважали, как Маркса и Ленина, поддерживали, как „вождей“, платили им верностью и любовью». Это было написано вскоре после поражения догматической линии Чэнь Шаоюя и Цинь Бансяня, поэтому, вполне вероятно, речь идёт о них. Но, правда, брошюра была переиздана в 1962 году, когда массы, особенно юные хунвэйбины, могли об этом не вспомнить.
  6. Сам Мао Цзэдун неоднократно осуждал применение во время Культурной революции насилия и подобных методов.
  7. Вообще-то, Коммунистический союз молодёжи Китая с 1957 года возглавлял Ху Яобан. В 1966-м он был снят со всех постов, но уже в 1975-м вернулся к работе в центральных органах КПК, а в 1980-х даже на несколько лет возглавил партию.
  8. Более того: в брежневской пропаганде внушалось, будто Лю Шикуню хунвэйбины сломали пальцы специально, чтобы он не мог играть на пианино. На самом деле, ему сломали руку вне всякой связи с его профессией, но в связи с тем, что он был зятем маршала Е Цяньина (одного из тех, кто будет затем ответственен за реставрацию капитализма в Китае).
  9. Автор не знает или замалчивает, что стеди протестовавших в 1989-м было немало недовольных реставрацией капитализма.
  10. РМП не солидаризируется с насилием над животными. Да и сама такая практика сендеристов не факт, что была.

Беседа с делегацией во главе с министром обороны Албании Балуку (фрагмент)

Кто опубликовал: | 17.06.2018

Бекир Баллуку — министр обороны Албании. Десятью годами позже вступил в конфликт с Энвером Ходжей, был осуждён и расстрелян.

Мао Цзэдун. …Мы произносим некоторые пустые слова, производим некоторые холостые выстрелы. Говоря пустые слова, мы стремились к тому, чтобы на пограничных переговорах находиться в наступлении. Цель состояла в том, чтобы добиться рационального положения на границе, заключения договора о границе. Возможно, вы считаете, что мы и вправду хотим возвратить 1 миллион 540 тысяч квадратных километров земель, захваченных царями. Мы отнюдь этого не хотим. Это и называется произведением холостых выстрелов, приведением их в напряжение. Такой вот здесь смысл. Хрущёв такой человек, что если ты в него не произведёшь несколько холостых выстрелов, то он будет чувствовать себя нездоровым (Общий смех). Поскольку мы произвели холостой залп, то последовал залп и с его стороны. Он сообщил делегации японских парламентариев, что у него есть такое оружие, которое способно уничтожить всё человечество, а прежде всего наш Китай с его 650 миллионами человек 1. Такие пустые слова мы намерены говорить и впоследствии, как раз к этому готовимся. В Советском Союзе отнюдь не верят таким, как Хрущёв. Там считают, что он разносит сплетни. Мою беседу с японской социалистической партией наши газеты не опубликовали, это японцы её опубликовали. После этого наш премьер подготовил один документ. Хочет пригласить советского посла и поговорить об этом вопросе.

Чжоу Эньлай. Сейчас подготовили один документ, поговорю с ним.

Мао Цзэдун: И также готовимся открыто опубликовать. Хотим, чтобы Хрущёв подпрыгнул на несколько „чжанов“ 2 вверх от земли. Это — тайна, сейчас этот документ ещё до конца не подготовили. Однако на самом-то деле нам не нужны 1 миллион 540 тысяч квадратных километров, не нужны и более 100 с лишним тысяч квадратных километров в Танну-Урянхае…

Примечания:

  1. Имеются в виду заявления, сделанные Н. С. Хрущёвым 15 сент. 1964 г. во время беседы с японскими парламентариями.
  2. Один «чжан» равен 3,33 м.

Беседа с делегацией КНДР во главе с Цой Ен Геном (фрагмент)

Кто опубликовал: | 17.06.2018

Чхве Ён Гон (Цой Ен Ген) в то время — председатель Президиума Верховного народного собрания КНДР. Не путать с его тёзкой, вице-премьером, расстрелянным в 2015 году.

Разве он не говорил о мирном решении пограничного вопроса? 1 (Общий смех). Мы сейчас предприняли наступление и говорим некоторые пустые слова. Говорим, что правительство царской России отрезало у нас 1 миллион 500 тысяч квадратных километров, что во время Ялтинской конференции за спиной Китая отрезали Внешнюю Монголию (1 миллион 540 тысяч квадратных километров). А есть ведь ещё Танну-Урянхай. Безо всякого договора наскоро превратили её в автономную республику Советского Союза. Хотим ли мы требовать возвращения этих районов? Мы и не думаем требовать этого, только произносим пустые слова. И Маркс, и Энгельс, и Ленин говорили, что Китай подвергался агрессии. Эти наши слова — такого же рода… Цель состояла в том, чтобы привести их 2 в напряжённое состояние и благодаря этому добиться сравнительно рационального договора о границе. Это — тайна, вы на это обратите внимание. (Общий смех).

Примечания:

  1. 31 декабря 1963 г. Н. С. Хрущёв обратился к главам государств мира с предложением отныне решать пограничные вопросы исключительно мирными средствами.
  2. Т. е., советскую сторону.

Беседа на встрече с ответственным за французскую техническую выставку и послом Франции в Китае (фрагмент)

Кто опубликовал: | 17.06.2018

В хувэйбиновском пятитомном сборнике 1968 года приводится другой отрывок из этой беседы.

Директор французской выставки. Кажется, здесь был некий парламентарий от японской соцпартии, который говорил, что Народный Китай проводит с Советским Союзом переговоры по пограничным и территориальным вопросам; говорилось также, что существует территориальная проблема в отношении 1 миллиона 500 тысяч квадратных километров. Так ли это?

Мао Цзэдун. А, опять этот вопрос. Дело было так. Один японский парламентарий поставил вопрос о Курильских островах. Они хотят возвратить Курильские острова. Ещё до этой беседы я узнал, что Советский Союз отправил делегацию в Японию для переговоров. Там представители Советского Союза не говорили категорично, что не могут возвратить острова Японии. Это была как раз та самая делегация Микояна 1. Так вот и начали разговор об этом вопросе. Я ведь не говорил, что более миллиона квадратных километров непременно нужно возвратить Китаю. Я только сказал, что было такое дело. Это были неравноправные договоры, принятие которых было навязано Китаю. А ещё была Монголия, в отношении которой Китай также заставили принять решение. Я ещё много говорил о подобных проблемах… Наш друг и товарищ Хрущёв очень любит заниматься чужими проблемами. Он заявил: почему Китай не испытывает интереса к возвращению Макао и Гонконга? Я в ответ заявил, что вопросы у нас есть не только по Макао и Гонконгу 2. Уже много лет назад наш премьер разговаривал с Хрущёвым 3 и сказал: «Вы нехорошо решили территориальный вопрос, хотите ли подтверждений»?

Примечания:

  1. Эта делегация прибыла в Японию 14 мая 1964 г.
  2. В декабре 1963 г., выступая в Верховном Совете СССР, Н. С. Хрущёв обвинил китайское руководство в двурушничестве. Он, в частности, заявил: почему КНР не испытывает интереса к возвращению в своё лоно Макао, Гонконга, попавших под контроль Португалии и Великобритании в результате империалистических войн и неравноправных договоров, но одновременно затевает территориальную вражду на границе с Индией?
  3. Речь идёт о переговорах в январе 1957 г.