Архив автора: admin

Рэнго сэкигун — Красная Армия Японии. Радикальная идеология и самурайские традиции

Кто опубликовал: | 19.04.2018

В сравнении с газетной версией в публикации скорректированы японские имена: они переставлены в нормативном для японского языка и приемлемом для русского порядке «Фамилия Имя» (носители английского языка этот порядок всё время переиначивают по-своему). Ведь мы никогда не переворачиваем же китайские или корейские фамилии и имена.

В начале 1950-х годов вся Восточная Азия была охвачена пожаром революции. К вящему ужасу американских империалистов, готовых уже схватиться за свой последний аргумент — ядерную бомбу, Восток алел идеями коммунизма. Бойцы китайской народной армии очистили весь континентальный Китай от марионеточных гоминдановских генералов, войска маршала Ким Ир Сена вступали в Сеул, а южнокорейцы и американцы спасались на маленьком клочочке земли у порта Пусан, героические партизаны Вьетминя взяли в клещи регулярную французскую армию под Дьем Бьен Фу, разворачивалась партизанская борьба под руководством коммунистов в Индонезии, английской Бирме и французском Индокитае.

В этих условиях Компартия Японии взяла курс на вооружённое восстание и развёртывание партизанской войны по образу и подобию Китая. Но уже к 1952 году, под влиянием пробравшихся в руководство ревизионистов, которые взяли верх после смерти Сталина, вынуждена была его свернуть. Революционные силы, выступавшие за вооружённый путь, вышли из компартии. Но они были слишком слабы и постоянно грызлись между собой по вопросам теории, так что первую группу, способную вести вооружённую борьбу, «Сэкигунха» (Фракцию Красной Армии), им удалось создать лишь в 1969 году в разгар студенческих волнений.

Основу организации составили студенческие вожаки, но из одних университетских интеллектуалов партизанский отряд не создашь, и в организацию были привлечены молодые хулиганы-пролетарии из леворадикальной рокерской банды «Чёрные шлемы». Эти японские «Ангелы ада» разъезжали на своих мотоциклах по богатым пригородам Токио и швыряли буржуям в окна бутылки коктейлем Молотова, или же ловили в подворотне богатого маменькиного сынка и метелили его железными цепями. Глубокой идеологии у них не было, но несколько важнейших фраз из «красной книжечки» великого председателя Мао они затвердили наизусть.

Учредительная конференция «Сэкигунха» состоялась 4 сентября 1969 года. Новая организация взяла себе за образец революционные партизанские армии, действовавшие в своё время в России, на Кубе и в Китае. Целью была провозглашена мировая революция, которую должна будет осуществить единая Красная Армия народов Африки, Латинской Америки, Вьетнама, Кореи и Японии. Революция, которая начнётся в странах Третьего мира, и охватит потом всю планету… В качестве ближайших задач в принятой на съезде декларации «Призыв к войне» были указаны следующие:

«Мы должны взорвать Пентагон, Главное полицейское управление и Управление национальной обороны Японии. Мы должны смести буржуазию с лица Земли».

Интересное совпадение: и западногерманская РАФ, и японская «Сэкигунха» взяли независимо друг от друга одно и то же название «фракция Красной Армии». Сэкигуновцы стали пионерами городской герильи в экономически развитых капиталистических странах. В то время, когда была создана Сэкигун, Андреас Баадер только получил свой первый срок за поджог универмага, а основатели Красных Бригад ещё зубрили социологию в университете Тренто.

Листовка Сиоми Такаи на выборах 2015 года

Для того чтобы организация могла вести подпольную боевую работу, требовался крепкий финансовый базис. Поэтому первой операцией, осуществлённой «Сэкигун», стала операция «М» (money). Японские красные партизаны начали регулярно изымать деньги из банков, почт, контор, у отдельных инкассаторов. Дело это было новое, опасное, новички постоянно совершали ошибки — более полусотни бойцов «Сэкигун» было арестовано полицией во время экспроприации. Попал в лапы полиции и основатель организации Сиоми Такая. 1 Лидером организации стал видный теоретик и практик городской герильи Мори Цунэо. Укрепление финансовой базы дало свои результаты — были созданы четыре новых отряда, и теперь деятельность «Сэкигун» охватывала всю территорию страны.

Были претворены в жизнь планы новых операций: операция «Б» предусматривала создание баз организации за границей, что позволило ей впоследствии перенести свою деятельность на Ближний Восток. Операция «П» (Пегас) представляла собой план захвата посольства одной из западных стран с требованием освободить Такая Сиоми и предоставить самолёт для того, чтобы все участники акции и вождь могли беспрепятственно улететь в Красный Китай. Эта операция была намечена на 15 июля 1969 года, но не состоялась, потому что буквально накануне, в результате деятельности засланного в организацию провокатора, полиция произвела массовые аресты среди членов «Сэкигун». Зато прогремела на весь мир операция «Ф», названная так в честь птички Феникс, изображённой на эмблеме японских авиалиний.

31 марта авиалайнер «Ёдо» государственной японской авиакомпании «Джал» совершал обычный внутренний рейс по линии Токио — Фукуока, как вдруг посреди салона вскочили со своих мест девять молодых людей с автоматами Калашникова и самурайскими мечами. Командир отряда Такамото Такэо скомандовал: «Всем оставаться на своих местах! Это захват! Летим в Пхеньян. Да здравствует товарищ Ким Ир Сен! Банзай!». Это была акция возмездия, 122 сытых японских пассажира стали пленниками авангарда японских красных партизан. Хитрый экипаж попытался обмануть бойцов «Сэкигун» и сперва посадил самолёт в Сеуле, а южнокорейские марионетки, переодетые в форму Корейской народно-революционной армии, хотели убедить японских красноармейцев, что те находятся уже на территории КНДР. Но они не знали даже элементарных основ идеологии чучхе, обязательных для каждого солдата народной Кореи, и легко были уличены во лжи. Несмотря на все подлости, устроенные японскими и южнокорейскими властями, «Сэкигун» проявила редкостный гуманизм и освободила всех пассажиров в обмен на министра транспорта Японии. 4 апреля самолёт прибыл в Пхеньян и стал подарком корейскому народу к 15 апреля — Дню рождения великого вождя товарища Ким Ир Сена. С тех пор бойцы этого отряда «Сэкигун» счастливо живут и трудятся в стране подлинного социализма 2, окружённые неустанной заботой великого вождя и любимого руководителя.

В то же время параллельно с «Сэкигун» в Японии действовала ещё одна боевая организация, опирающаяся на идеи Мао Цзэдуна — «Кэйхин ампо кёто» (Совет совместной борьбы против договора безопасности) или просто «Кэйхин». Основной целью этой организации была антиамериканская антиимпериалистическая борьба. Так называемый американо-японский «Договор безопасности» предусматривал постоянное военное присутствие американцев на Японских островах, наличие военных баз и проведение совместных манёвров, направленных против стран социализма. В августе 1969 года Кэйхин накануне визита тогдашнего министра иностранных дел Айти в СССР и США забросала территорию посольств этих стран коктейлем Молотова. Акция была проведена в знак протеста против действий американских империалистов во Вьетнаме и стратегии мирного сосуществования с империализмом, проповедуемой брежневскими ревизионистами.

Хироко Нагата в изображении современной художницы Хоноки

Народно-революционная армия Кэйхин под руководством Нагаты Хироко одним ударом решила проблему оружия, совершив налёт на крупный магазин охотничьего оружия в городе Маока. У Кэйхин скопился избыток оружия.

У Сэкигун же оружия катастрофически не хватало. После успешного осуществления операции «Ф» весь арсенал группы составляли лишь несколько пистолетов и самодельные пластиковые бомбы, которые клепал на небольшой подпольной фабрике технический гений Сэкигун Цутому Умэнаи. Зато денежных средств после проведённых экспроприаций явно было в избытке. Всё это положило начало взаимовыгодному сотрудничеству: лидер Кэйхин товарищ Нагата передала Мори Цунэо крупную партию оружия, а тот, в свою очередь, подарил Кэйхин 300 тыс. иен.

Вскоре обе революционных организации объединились под новым названием «Рэнго сэкигун» (Объединённая Красная Армия). Для укрепления боеспособности армии в феврале 1972 года было решено провести полевые учения в префектуре Гумма. Учения, в духе лучших маоистских традиций, решено было совместить с внутренней чисткой объединённой организации и кампанией взаимной критики и самокритики.

Инцидент в префектуре Гумма в изображении современного художника. Справа та же Хироко Нагата.

В результате учений в префектуре Гумма четырнадцать членов организации, которых сочли недостаточно преданными делу революции и борьбы с империализмом, были казнены. После того, как их тела были обнаружены, буржуазная и ревизионистская пресса подняла вой о «бесовщине» и «нечаевщине» японских террористов. «Рэнго сэкигун» платные гуманисты плотно приклеили ярлык «самой кровожадной террористической группы в мире».

Давайте попробуем разобраться в этой истории спокойно без интеллигентских истерик. Психология современного японца сильно отличается от психологии современного европейца. Она формировалась тысячелетиями, и основу, стержень её составляет идея преданного служения. Первоначально это была сформулированная самурайским кодексом чести Бусидо идея верного служения своему феодальному владыке, после революции Мэйдзи — идея служения императору, в наше время — идея служения корпорации, на которую работает японец. Этим во многом и объясняются их феноменальные успехи в экономике. Отступление от избранного пути, малейшее проявление слабости, сомнения в верности считались позором, смыть который могла лишь кровь, и самурай, заподозренный в измене или трусости, обязан был совершить харакири. Не всякому доставало силы воли силы воли вскрыть себе живот самому, и опозоренный просил ближайших друзей быть помощниками в совершении этого мрачного обряда.

Бойцы «Рэнго сэкигун» в полной мере были ревнителями самурайского кодекса чести, только вместо феодальных властителей или сомнительных религиозных доктрин они служили идее мировой революции. Они сами считали, что нетвёрдость их убеждений заслуживает наказания смертью, и просили своих товарищей помочь им смыть позор кровью. Один из уличённых в отступничестве даже попросил, чтобы ему помогли сделать харакири его младшие братья. Подобная твёрдость и бескомпромиссность японских революционеров достойна уважения.

После «резни в префектуре Гумма» полиция со всех сторон обложила Сэкигун. Уходя от преследования, красноармейцы захватили в прибрежном курортом местечке Каруидзава роскошную виллу «Асомаяма» и взяли её хозяйку в заложницы. Но судьба заложников мало интересовала полицейских: 28 февраля спецподразделение берёт дачу штурмом. В лапы стражей порядка попало семнадцать членов Сэкигун, кое-кто начал давать показания… В результате полиции удалось разгромить практически все базы организации на территории Японии. Был брошен за решётку и покончил с собой в токийской тюрьме Мори Цунэо, приговорена к смертной казни Нагата Хироко 3. Казалось, «Рэнго Сэкигун» окончательно разгромлена. Но не стоит забывать о плане «Б», о базах на Ближнем Востоке…

В последние дни мая 1972 года в главном израильском аэропорту «Лод» особенно велик был наплыв «репатриантов» из СССР. Любители лёгкой жизни из числа наших бывших сограждан как мухи на… мёд слетались на территорию «земли обетованной». У стойки толстый пожилой валютчик объяснял начинающему фарцовщику: «Израиль, молодой человек, это вам не Союз. Здесь никакие коммунисты не помешают нам обделывать свой гешефт!». Тем временем прямо перед ними таможенник остановил трёх низкорослых улыбчивых японцев, прибывших парижским рейсом. Таможенник поинтересовался содержимым их багажа, и не успел и глазом моргнуть, как японцы выхватили из сумок АК-47 и открыли огонь по прислужникам израильского государства. Последнее, что услышали в своей жизни несостоявшиеся «новые израильтяне» был крик: «Кёсан банзай!» — «Да здравствует коммунизм!» по-японски.

Этими героями были сэкигуновцы Окудайра Такэси, Ясуда Ясуюки и Окамото Кодзо. Отбивались они до последнего, застрелив два десятка израильских полицейских и солдат и ранив почти сотню. Когда патронов больше не осталось, Окудайра и Ясуда подорвали себя гранатой. Мировая пресса окрестила эту акцию «Бойней в аэропорту Лод». Тяжело раненного Окамоту Кодзо израильским коммандос удалось взять живым. В 1985 году японца, ставшего национальным героем Палестины, израильские власти обменяли на своих солдат, попавших в плен к палестинским повстанцам в ходе интифады 4.

Сигэнобу Фусако

Переместившись в Палестину международный отдел Сэкигун стал называться «Арабу сэкигун», т. е. «Арабская красная армия». Но для организации, на 100 процентов состоящей из японцев, это звучало несколько комично. В конце концов, за организацией окончательно закрепилось название «Нихон сэкигун», что, собственно, и значит «Красная армия Японии». Во главе организации встала вдова погибшего в аэропорту Лод Окудайры Такэси — Сигэнобу Фусако (она же Мириам, она же товарищ Шамиля). Дочь профессора, интеллектуалка, с отличием окончившая университет Мэйдзи, красивая женщина, она стала Вождём японской революции, духовным лидером несгибаемых борцов за социализм. До сих пор она продолжает руководить Сэкигун и скрывается где-то на тайной базе в долине Бекаа в Ливане 5.

Японские красноармейцы начали действовать в теснейшем контакте с марксистско-ленинским крылом освободительного движения Палестины. На долгие годы ближайшим союзником Сэкигун стал Народный фронт освобождения Палестины (НФОП) во главе с Жоржем Хабашем по прозвищу «Аль-Хаким» (Мудрец). В отличие от двоедушного Арафата, Хабаш никогда не шёл ни на какие компромиссы с израильским режимом и не пытался заигрывать с великими державами. Про него среди палестинских арабов ходила поговорка: «Если у огня, которым пылают палестинские партизаны, и есть хранитель, то это доктор Хабаш». 6

С переброской в Ливан изменилась и организационная структура Сэкигун. Общее руководство осуществляло Политбюро во главе с Сигэнобу Фусако. За техническую подготовку операций, создание и оснащение баз отвечал Организационный комитет, действовавший в том числе и на территории Японии через подставные легальные организации вроде Центра помощи народу Палестины или Комитета поддержки освобождения Палестины. Непосредственное выполнение боевых заданий возлагалось на Военный комитет Сэкигун во главе со знаменитым боевиком Окудайра Дзюндзо.

Кадр из фильма Вакамацу Кодзи «Тайное действо за стенами» (1965)

Важным звеном деятельности «Нихон сэкигун» на Ближнем Востоке стало информационное обеспечение акций Сэкигун. Ведь цель революционной борьбы городских партизан, как учил Карлос Маригелла, заключается не в том, чтобы уничтожить того или иного одиозного представителя властвующей элиты, но в том, чтобы через средства массовой информации донести до населения крупицы правды о борьбе революционеров, заставить простых рабочих задуматься о том, чего требуют эти люди и посеять страх и неуверенность среди представителей правящих классов. Оставлять это дело продажной буржуазной прессе нельзя было ни в коем случае. Поэтому Сэкигун организовала собственную киностудию «Вакамацу продаксьён», принадлежащую якобы одному из красноармейцев Вакамацу Кодзи, на которой снимала фильмы о своей борьбе. 7

Кадр из фильма Масао Адати «Герилья студенток» (1968). Японцы…

Киностудия играла двоякую роль. С одной стороны, она была «крышей», под которой осуществлялась переброска основных сил Сэкигун в Ливан. Она служила прикрытием от чрезмерного любопытства властей к тому, что происходит в тренировочных лагерях, дескать, кино про войну снимаем. С другой стороны, эта студия действительно снимала агитационно-пропагандистские фильмы о деятельности Сэкигун, такие как документальный фильм «Красная Армия — НФОП. Манифест борьбы за мировую революцию». Под руководством профессионального режиссёра Адати Масао 8 действовал специальный отряд, занимавшейся прокатом этого фильма в странах Европы и Японии. Позднее этому отряду поручили все функции «паблик рилейшн» — распространение в прессе комментариев, заявлений и деклараций — и он стал называться Информационный центр мировой революции. Часто бойцы Сэкигун распространяли свои материалы и через информационный орган НФОП газету «Аль Хадаф».

Стоит сказать ещё несколько слов о тактике «Нихон Сэкигун». Теперешняя истерия вокруг бомб в метро, троллейбусах и на вокзалах заставила СМИ вспомнить о «левых террористах» на Западе. Журнал «Коммерсант-weekly» назвал даже в качестве возможного левого следа активистов «Студенческой Защиты». Но любой квалифицированный западный терроролог высмеял бы эти утверждения. Всем известно, что левые группы не практикуют взрывов в людных местах, там, где жертвами их могут стать представители трудового класса. Подобную тактику применяют лишь неофашисты в рамках стратегии «нагнетания напряжённости» и некоторые немарксистские национально-освободительные движения ИРА, ЭТА, палестинцы-исламисты.

Городские партизаны из марксистских и марксистско-ленинских организаций используют тактику «точечных ударов», направленных против наиболее одиозных представителей правящего режима. Как учил Карлос Маригелла, такие удары не только способствуют ослаблению карательного аппарата буржуазного государства, но и привлекают на сторону сражающихся революционеров широкие массы трудящихся. Установка же взрывных устройств допускается только в тех местах, где они способны нанести непоправимый ущерб врагу — в казармах, полицейских участках, учреждениях государственной власти.

Что же касается угонов самолётов, то большинство левых сражающихся групп городских партизан отвергают это средство борьбы, считая, что большинство пассажиров — люди случайные и невиновны в преступлениях империализма. Но Сэкигун, НФОП, Карлос и связанная с ним западногерманская группа «Революционные ячейки» всё-таки участвовали в угонах. В сборнике документов «Сэкигун» «Призыв к мировой революционной войне» говорится, что угон оказывает на власти наибольший эффект, сравнимый лишь с эффектом шока. При этом, преодолевая границы между народами, искусственно воздвигнутые буржуазными государствами, революционеры переносят искры революционной войны из одной страны в другую. К тому же сэкигуновцы справедливо полагают, что представители трудящихся имеют мало шансов купить билет на международный авиарейс, а руководство японских авиакомпании прочно запятнало себя тесным сотрудничеством с секретной полицией.

«Мы сознательно отказываемся от национальной ограниченности, насильственно прорываясь через государственные границы, мы делаем шаг на пути сближения пролетариата разных стран»,— говорится в документах Сэкигун.

Наиболее яркие акции, проведённые Сэкигун в начале-середине 1970-х годов таковы.

  • 21 июля 1973 года Маруока Осама и трое членов НФОП угнали голландский авиалайнер, следовавший рейсом Амстердам — Токио. После приземления в Ливии заложников отпустили с богом, а самолёт был взорван в назидание империалистам.

  • 30 января 1974 года Ямада Ёсиаки, Вако Харуо 9 и трое палестинцев взорвали нефтехранилище транснациональной корпорации «Шелл» в Сингапуре. И, скрываясь от преследования, захватили морской паром вместе со всем экипажем. Паром обложили со всех сторон с земли, с воды, с воздуха. Казалось, боевикам «Сэкигун» нет спасения. Но на шестой день осады пятеро боевиков НФОП ворвались в японское посольство в Кувейте и взяли в заложники 29 сотрудников посольства, включая и самого посла. Требование одно — предоставить самолёт блокированным на пароме в Сингапуре революционерам. Власти, скрипя зубами, идут на условия палестинцев и самолёт, захватив по пути кувейтскую группу, благополучно приземляется в столице социалистического Южного Йемена Адене, где солдат мировой революции чествуют как героев.

  • Окудайра Дзюндзо

    13 сентября трое боевиков Сэкигун в масках ворвались во французское посольство в Гааге и захватили в заложники девять французских дипломатов. Как потом удалось установить Интерполу, это были Окудайра Дзюндзо 10, Вако Харуо и Нисикава Дзюн. Они требуют освободить Ямада Ёсиаки, за два месяца до этого попавшего в лапы парижской полиции во время подготовки очередной операции. У товарища Ямада прислужниками буржуазного французского государства были изъяты шифрованные планы, фальшивые доллары и паспорта, ему грозил серьёзный срок. Но Сэкигун никогда не бросала своих товарищей в беде, если оставалась хоть малейшая надежда их выручить. Попутно участники операции потребовали от французских властей 300 тысяч долларов наличными на нужды мировой революции. Французским властям не оставалось ничего другого, как выполнить эти требования: на аэродром Скипхол под Амстердамом были доставлены Ямадо, участники акции и требуемая сумма, самолёт взял курс на Дамаск. Всё прошло успешно, только жадные сирийцы отобрали у революционеров деньги, честно добытые в схватке с империализмом.

  • В марте 1975 двое сэкигуновцев Нисикава Дзюн и Тахира Кадзуо были задержаны в Стокгольме во время фотографирования ливанского посольства. В ответ на это 4 августа 1975 года пятеро (!) бойцов Сэкигун захватывают американское и шведское посольства в столице Малайзии Куала-Лумпуре. У них в плену оказалось 53 посольских работника. В обмен на них участники акции требуют освободить задержанных в Стокгольме и ещё шестерых членов Сэкигун и «Лиги антияпонского вооружённого фронта Восточной Азии», томящихся в японских застенках. И снова полный успех — участники операции и освобождённые товарищи скрываются на самолёте в Ливию.

  • 28 сентября 1977 года командой под руководством Маруоки Осамы в воздухе захвачен авиалайнер компании «Джал», следовавший рейсом Париж — Токио (155 пассажиров и 14 членов экипажа). Самолёт совершает вынужденную посадку в Дакке. Организаторы угона выставляют требования — освободить из японских тюрем девять видных революционеров, передать бойцам «Сэкигун» 6 миллионов долларов и дозаправить самолёт. Все условия выполнены. Беспрецедентная в истории угонов сумма попала в руки борцов за мировую революцию. Самолёт в конце концов прилетел в Алжир, а организаторы акции скрылись вместе с деньгами. 11

Такие головокружительные действия — и ни одного провала. А ведь осуществляло всё это боевое ядро Сэкигун, состоявшее в лучшем случае из двух десятков боевиков. И заложников после артистично проведённых акций всегда отпускали. Это вам не чеченские националисты, которые мирных жителей готовы сотнями гнать под пули, тут страдал только мировой капитал.

С той поры до середины 1980-х Сэкигун не проводила самостоятельных операций, участвуя в акциях НФОП. Собственно говоря, руководство Сэкигун, начиная с 1977-го, не взяло на себя ответственность ни за одну насильственную акцию, и, рассказывая о дальнейшей деятельности Сэкигун, нам придётся опираться на данные Интерпола. А им только дай волю, они и землетрясение спишут на действия «левацких террористов».

  • В мае 1986 года во время встречи большой семёрки в столице Индонезии Джакарте были обстреляны из гранатомёта посольства США, Японии и Канады.

  • В мае 1987-го во время встречи большой семёрки в Венеции были обстреляны посольства США и Великобритании. Аналитики Интерпола считают, что это была акция возмездия в ответ на бомбардировку США мирного гражданского населения Ливии.

  • Кикумура Ю

    В том же году в Штатах был задержан член Сэкигун Кикумура Ю с грузом пластиковых бомб. Обвинения против него были высосаны из пальца. Ну, в самом деле, почему бы добропорядочному японцу не возить с собой немножечко взрывчатки? Несмотря на это, его посадили всерьёз и надолго. Вот оно, хвалёное американское правосудие. А ведь за год до того Кикумуру арестовали в аэропорту в Голландии с двумя фунтами динамита в банке из-под сока и детонаторами, спрятанными в радиоприёмнике — и ничего, отпустили. Ведь он ничего плохого не сделал. 12

Буржуазные средства массовой информации пытаются приписать Сэкигун и взрыв южнокорейского авиалайнера над Малайзией в декабре 1987 года, но, как уже говорилось выше, это не их почерк. Хотя ничего плохого в том, что взорвали южнокорейских марионеток, нет. Ведь они пытались в то время превзойти своей Олимпиадой торжества Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Пхеньяне. Впредь праздные туристы поостерегутся летать в Сеул!

Серьёзный удар по Сэкигун нанёс развал СССР и крах мировой системы социализма. Хотя всё это были ревизионистские государства, прямой поддержки Сэкигун не оказывавшие, но на территории некоторых из них, например в Румынии, сэкигуновцы иной раз находили убежище. Информационное бюро Сэкигун распространило в этот период ряд заявлений, осуждающих контрреволюционные процессы в СССР и других странах социалистического лагеря.

Структура Сэкигун с середины 1980-х годов изменилась мало. По данным Интерпола, штаб-квартира и информационный центр расположены в Бейруте, тренировочные лагеря в долине Бекаа, интеллектуальный центр, планирующий операции в Париже, наиболее известные боевики живут нелегально по сфабрикованным документам в разных странах Европы.

1996 год стал годом возрождения Сэкигун и знаменовал собой переход к новой тактике. Теперь сэкигуновцы начинают действовать в тесном союзе с силами марксистско-ленинских партизанских движений, ведущих вооружённую борьбу в сельских районах стран Третьего мира.

Впервые тактика блока с сельской герильей была использована во время наступления Сэкигун 1986—1987 годов. Японские красноармейцы попытались закрепиться на Филиппинах, где в освобождённых районах в джунглях долгие годы ведёт борьбу местная маоистская компартия. Тогда же Маруока Осама вместе с местными партизанами осуществил успешную операцию по похищению руководителя местного филиала компании «Мицуи». Выкуп составил 250 млн иен. Но вскоре базы Сэкигун на Филиппинах были раскрыты полицией, а сами боевики арестованы.

Ёсимура Кадзуэ

И вот, десять лет спустя, Сэкигун вновь идёт на тесный союз с партизанами. В марте этого [1996] года при переходе границы между Камбоджей и Вьетнамом вблизи от районов, контролируемых красными кхмерами, Интерполом был задержан Танака Ёсими 13. У него были изъяты северокорейский паспорт и более миллиона долларов фальшивыми 100-долларовыми купюрами старого образца. Техника подделки филигранна, отличить от настоящих их практически невозможно. Танака был участником самого первого сэкигуновского угона самолёта в Пхеньян в марте 1970-го. На допросах революционер вёл себя мужественно, заявляя, что он северокорейский гражданин и требует немедленной встречи с послом.

В начале июня в столице Перу Лиме была задержана с фальшивым филиппинским паспортом Ёсимура Кадзуэ, участница нападения на французское посольство Гааге в 1974 году. У неё были изъяты агитационно-пропагандистские материалы сражающейся Компартии Перу «Сендеро луминосо». Сразу после задержания героическая женщина объявила голодовку, так что через несколько дней, когда к ней были допущены журналисты, во время интервью у неё случился обморок.

Выводы делайте сами. Сэкигун вновь действует. Борьба продолжается! Банзай!

Примечания:

  1. Сиоми Такая провёл за решёткой почти двадцать лет. Выйдя на свободу в 1989 году, работал на автостоянке, опубликовал несколько книг. В 2015 году баллотировался в собрание Киёсе, городка вблизи Токио, но занял второе место. Скончался 14 ноября 2017 г. в возрасте 76 лет.
  2. Скепсис — Маоизм.Ру.
  3. Приговор так и не был приведён в исполнение. Нагата Хироко долго страдала от рака мозга и умерла в заключении 5 февраля 2011 года, в возрасте 65 лет.
  4. На самом деле, в ходе «сделки Джибриля» троих израильских солдат обменяли на более чем тысячу пленных, а не одного Окамоту. В 1997 году он вместе с ещё четырьмя членами Красной армии Японии был задержан полицией Ливана за подделку паспортов и просроченные визы. Отбыв три года, он получил политическое убежище и остался жить в Ливане.
  5. Уже нет. В 2000 году Сигэнобу Фусако вернулась в Японию и вскоре была схвачена. На суде в её защиту выступала небезызвестная Лейла Халед. Несломленная Сигэнобу была приговорена к 20 годам тюремного заключения.
  6. Жорж Хабаш скончался 26 января 2008 года в Иордании от сердечного приступа в возрасте 81 год.
  7. Режиссёр Вакамацу Кодзи продолжал выпускать фильмы до конца жизни. В 2008 г. он снял фильм «Объединённая Красная Армия». 17 октября 2012 г., в возрасте 76 лет, он был насмерть сбит такси.
  8. В начале 1970-х Адати Масао прекратил снимать фильмы и вернулся к этому занятию только тридцать лет спустя, после того как был депортирован из Ливана в Японию. Также он пишет сценарии и сам снимается как актёр.
  9. В 1997 году Вако Харуо был арестован в Ливании и передан сначала в Иорданию, а затем в Японию, где суд в 2005 году приговорил его к пожизненному заключению.
  10. Насколько известно, в настоящее время Окудайра Дзюндзо жив и на свободе!
  11. Один из освобождённых тогда — упоминавшийся уже Нисикава Дзюн. Позже он был снова схвачен в Боливии, передан в Японию и приговорён к пожизненному заключению.
  12. На самом деле, Кикумура Ю провёл тогда четыре месяца в тюрьме и был депортирован в Японию, когда суд постановил, что обыск его багажа был незаконным. А в США его задержали несколько позднее, в 1988 году. Он был осуждён на 30 лет тюремного заключения, но затем срок был сокращён и в 2007 году он был освобождён.
  13. Танака Ёсими скончался от рака печени в заключении 3 января 2007 г.

Чем вызваны разногласия? — Ответ М. Торезу и другим товарищам

Кто опубликовал: | 09.04.2018

В развернувшейся кампании нападок на Коммунистическую партию Китая и другие братские партии — в этом регрессивном течении, подрывающем сплочённость международного коммунистического движения,— весьма заметную роль играют Генеральный секретарь Французской коммунистической партии М. Торез и некоторые другие товарищи из ФКП.

Начиная с последней декады ноября 1962 года, М. Торез и другие товарищи стали усиленно выступать с нападками на Коммунистическую партию Китая и другие братские партии и публиковать массу соответствующих документов внутреннего пользования. Ниже приводятся наиболее важные из этих документов:

  • Выступление М. Тореза 14 декабря 1962 года на пленуме ЦК ФКП;
  • Доклад члена Политбюро ЦК ФКП Р. Гюйо о международном положении и о сплочённости международного коммунистического и рабочего движения, сделанный на пленуме ЦК ФКП 14 декабря 1962 года;
  • Резолюция пленума ЦК ФКП о международном положении и о сплочённости международного коммунистического и рабочего движения, принятая 14 декабря 1962 года;
  • Передовая статья органа ЦК ФКП газеты «Юманите» от 9 января 1963 года, написанная Р. Гюйо;
  • Статья «Война, мир и догматизм», опубликованная в тот же день в органе ЦК ФКП еженедельнике «Франс Нувель»;
  • Десять статей с открытыми нападками на КПК, публиковавшиеся подряд в «Юманите» с 5 по 16 января 1963 года;
  • Статья «В какую эпоху мы живём?», опубликованная в органе ЦК ФКП еженедельнике «Франс Нувель» 16 января 1963 года;
  • Брошюра «Проблемы международного коммунистического движения», изданная ЦК ФКП в январе 1963 года (сборник из 15 документов, содержащих нападки некоторых руководителей ФКП на Коммунистическую партию Китая за последние три года. Среди этих документов выступление М. Тореза на Московском совещании братских партий в ноябре 1960 года и его доклад об этом Совещании пленуму ЦК ФКП);
  • Статья Р. Гюйо, напечатанная в «Юманите» 15 февраля 1963 года.

24 февраля наша газета опубликовала выдержки, отражающие основное содержание этих нападок на Коммунистическую партию Китая. Из этих выдержек можно видеть, что М. Торез и другие товарищи, участвуя в возникшем за последнее время антикитайском хоре, в соревновании по нападкам на Коммунистическую партию Китая, проявляют особое усердие и уже оставили позади себя многих товарищей из других братских партий, нападающих на нас.

М. Торез и другие товарищи не только нападают на Коммунистическую партию Китая, но и выступают со злобными выпадами против Албанской партии труда и осуждают братские партии Кореи, Бирмы, Малайи, Таиланда, Индонезии, Вьетнама и Японии. Вместе с тем они даже позволяют себе нападать на героическое национально-освободительное движение, направленное против империализма и колониализма. Они клеветнически заявляют, что «сектантская, авантюристическая» позиция, якобы занятая КПК, «нашла отклик в некоторых коммунистических партиях, особенно в Азии, и в националистических движениях», «даёт пищу „левизне“, которая иногда наблюдается в этих партиях и движениях» и т. д. Такое отношение некоторых товарищей из ФКП к революционному делу угнетённых наций поистине вызывает удивление. Они зашли слишком далеко, подрывая сплочённость международного коммунистического движения.

Коммунистическая партия Китая всегда считала и считает, что разногласия между братскими партиями необходимо и должно разрешать на основе принципов Московской Декларации и Московского Заявления путём равноправных товарищеских всесторонних обсуждений и консультаций внутри своих рядов. Мы никогда не выступали первыми с открытой критикой в адрес какой-либо братской партии, никогда не начинали первыми открытую дискуссию. Однако просчитаются те, кто, воспользовавшись этой нашей правильной позицией, продиктованной интересами сплочения во имя борьбы с врагами, хочет произвольно и открыто нападать на Коммунистическую партию Китая и надеется избежать заслуженного отпора.

Товарищи, обрушивающиеся с нападками на Коммунистическую партию Китая и другие братские партии, мы хотели бы вам напомнить: в своих взаимоотношениях братские партии равноправны, раз вы открыто обрушиваетесь с нападками на Коммунистическую партию Китая, то вы не имеете права требовать, чтобы мы отказались от открытого ответа. Точно так же, раз вы открыто выступаете со злобными нападками на Албанскую партию труда, то албанские товарищи имеют полное и равное право дать вам открытый ответ. В настоящее время товарищи из некоторых братских партий, с одной стороны, говорят о необходимости прекратить открытую полемику, но с другой стороны, продолжают свои нападки на Коммунистическую партию Китая и другие братские партии. Такое двурушничество фактически означает, что только вам можно нападать на других, а другим нельзя отвечать на ваши нападки. Но этому никогда не бывать! Древние китайские изречения гласят: «вежливость требует взаимности», «невежливо оставлять что-либо без ответа». Нам кажется, что настала необходимость со всей серьёзностью обратить на это внимание тех товарищей, которые нападают на КПК.

Нападая на Коммунистическую партию Китая, М. Торез и другие товарищи затрагивают такие вопросы, как характер нашей эпохи, подход к империализму, война и мир, мирное сосуществование, мирный переход и т. д. Однако всякий, кто внимательно ознакомится с их высказываниями, может увидеть, что они лишь повторяют положения, давно высказанные другими. Здесь нет надобности вновь возвращаться к обсуждению этих вопросов, ибо мы уже дали ответ на их ошибочные взгляды по этим вопросам в четырёх статьях: в передовых статьях нашей газеты — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь, боритесь против нашего общего врага», «Разногласия товарища Тольятти с нами», «Сплотимся на основе Московской Декларации и Московского Заявления» и в передовице журнала «Хунци» — «Ленинизм и современный ревизионизм».

Следует отметить, что М. Торез и другие товарищи, в своих выступлениях, докладах и статьях отводя огромное место искажению фактов и извращению истины, вводят людей в заблуждение, пытаясь тем самым свалить на Коммунистическую партию Китая ответственность за подрыв единства международного коммунистического движения и создание раскола. Они неустанно твердят о том, что разногласия в международном коммунистическом движении «были, в частности, делом рук китайских товарищей» и что разногласия вызваны тем, что китайские товарищи «по существу ещё не признали положений ⅩⅩ съезда КПСС». Они также говорят, что чем дальше отодвигаются от нас первое и второе Московские совещания братских партий, тем дальше позиция китайских товарищей «отходит от тех положений, которые они сами одобрили и за которые голосовали».

Раз М. Торез и другие товарищи подняли вопрос об ответственности за разногласия, возникшие в международном коммунистическом движении, то давайте остановимся на этом вопросе.

Чем же всё-таки вызваны разногласия в международном коммунистическом движении?

М. Торез и другие товарищи заявляют, что разногласия в международном коммунистическом движении вызваны тем, что Коммунистическая партия Китая не признала положений ⅩⅩ съезда КПСС. Такая постановка вопроса со стороны М. Тореза и других товарищей сама по себе является нарушением норм взаимоотношений между братскими партиями, установленных в Московской Декларации и Московском Заявлении. Согласно этим двум совместно разработанным документам, братские партии в своих взаимоотношениях равноправны и независимы. Никто не имеет права требовать, чтобы все братские партии признавали положения, выдвинутые какой-то одной партией. Решения любого съезда какой-либо партии не могут служить общей линией международного коммунистического движения и не имеют обязательной силы для других братских партий. Если М. Торез и другие товарищи с такой охотой признают положения и решения другой братской партии, то это их дело. Что же касается нас, Коммунистической партии Китая, то мы считали и считаем, что общими нормами действий, обязательными для нас и всех братских партий, могут служить только марксизм-ленинизм, только единогласно принятые братскими партиями документы, а не решения съезда какой-либо одной братской партии или что-либо другое.

Что касается ⅩⅩ съезда КПСС, то он имеет как положительную, так и отрицательную сторону. В своё время мы выступили в поддержку его положительной стороны. Но вместе с тем мы всегда придерживались и придерживаемся своего мнения относительно его отрицательной стороны — его ошибочных взглядов по некоторым важнейшим принципиальным вопросам международного коммунистического движения. Мы не скрывали нашу точку зрения и неоднократно со всей ясностью высказывали свои соображения как на встречах представителей КПК и КПСС, так и на совещаниях братских партий. Однако в интересах международного коммунистического движения мы никогда открыто не обсуждали этот вопрос и в этой статье не собираемся обсуждать его.

Факты со всей ясностью показывают, что разногласия, имеющие место в последние годы в международном коммунистическом движении, возникли исключительно вследствие того, что товарищи из братской партии нарушили Московскую Декларацию, единодушно принятую коммунистическими и рабочими партиями.

Как известно, на Московском совещании представителей коммунистических и рабочих партий 1957 года на основе марксизма-ленинизма, в результате товарищеских консультаций и коллективных усилий были устранены некоторые разногласия между братскими партиями, достигнуто единство взглядов по важнейшим актуальным вопросам международного коммунистического движения и разработана Московская Декларация. Эта Декларация является общей программой международного коммунистического движения, которую признали все братские партии.

Если бы все братские партии в своей практике строго придерживались этой Декларации, а не нарушали её, то единство международного коммунистического движения получило бы дальнейшее укрепление, а наша общая борьба — дальнейшее развитие.

В течение некоторого времени после Московского совещания 1957 года коммунистические и рабочие партии были сплочёнными в совместной борьбе и сравнительно успешно и эффективно боролись против общих врагов, в первую очередь против американского империализма, боролись против югославских ревизионистов — ренегатов марксизма-ленинизма.

Однако вследствие того, что некоторые товарищи из братской партии неоднократно пытались поставить решения своего съезда над Московской Декларацией, этой общей программой всех братских партий, возникновение разногласий внутри международного коммунистического движения стало неизбежным. В частности, накануне и после встречи в Кэмп Дэвиде, состоявшейся в сентябре 1959 года, товарищи из братской партии высказали по многим важнейшим вопросам международного положения и международного коммунистического движения целый ряд ошибочных взглядов, являющихся отходом от марксизма-ленинизма и идущих вразрез с Московской Декларацией.

Они нарушили научное положение Московской Декларации о том, что империализм есть источник современных войн и что «пока сохраняется империализм, будет оставаться и почва для агрессивных войн». Они начали неустанную проповедь о том, что в условиях существования в большей части земного шара империалистического строя и системы эксплуатации и угнетения человека человеком уже «создаётся реальная возможность окончательно и навсегда исключить войну из жизни общества» и можно создать «мир без оружия, без армий, без войн». Они тогда ещё предсказывали, что 1960 год «вошёл бы в историю, как год начала осуществления извечной мечты человечества о мире без оружия и армий, о мире без войн».

Они нарушили положение Московской Декларации о том, что для предотвращения мировой войны необходимо опираться на объединённую борьбу социалистического лагеря, национально-освободительного движения, международного рабочего класса и массового движения народов за мир. Они стали возлагать свои надежды в деле сохранения мира во всём мире на «мудрость» глав великих держав, считая, что исторические судьбы нашей эпохи решаются фактически отдельными «большими людьми» и их «разумом» и что встреча глав великих держав может определять и изменять ход развития истории. Они заявляли: «Мы уже не раз говорили, что наиболее сложные международные вопросы под силу решать только главам правительств, которые облечены большими полномочиями». Они называли встречу в Кэмп Дэвиде «новым этапом», «новой эрой» в международных отношениях и даже «поворотным пунктом в истории человечества».

Они нарушили положение Московской Декларации о том, что американский империализм становится «центром мировой реакции» и является «злейшим врагом народных масс». Они стали с особым усердием воспевать главу американского империализма Эйзенхауэра, утверждая, будто он «проявляет искреннее стремление к миру», «искренне хочет ликвидировать состояние „холодной войны“» и «тоже беспокоится об обеспечении мира, как это делаем и мы».

Они нарушили ленинский принцип мирного сосуществования двух общественных систем, изложенный в Московской Декларации. Они стали трактовать мирное сосуществование лишь как идеологическую борьбу и экономическое соревнование. Они говорят: «Надо сделать так, чтобы неизбежная борьба между ними 1 вылилась исключительно в борьбу между идеологиями и в мирное соревнование, в конкуренцию, если говорить на более понятном для капиталистов языке». Они даже распространяют мирное сосуществование между государствами с различным общественным строем на отношения между угнетающими и угнетёнными классами, угнетающими и угнетёнными нациями, утверждая, что мирное сосуществование якобы есть путь к социализму для различных стран. Таким образом, они полностью отошли от марксистско-ленинского положения о классовой борьбе и фактически под предлогом мирного сосуществования затушёвывают политическую борьбу против империализма, за оказание поддержки народам различных стран, борющимся за своё освобождение, затушёвывают классовую борьбу в мировом масштабе.

Они нарушили положение Московской Декларации о том, что американский империализм стремится «в новой форме надеть колониальное ярмо на освободившиеся народы». Они стали проповедовать, что империализм якобы может оказать помощь слаборазвитым странам в достижении ими невиданного экономического подъёма, и фактически отрицают, что ограбление слаборазвитых стран свойственно природе империализма. Они заявляют: «Всеобщее полное разоружение создало бы также совершенно новые возможности для оказания помощи государствам, экономика которых в настоящее время ещё слабо развита и нуждается в содействии со стороны более развитых стран. Даже если бы на оказание помощи таким государствам была выделена небольшая часть средств, освобождённых в результате прекращения военных расходов великих держав, это могло бы открыть буквально новую эпоху в экономическом развитии Азии, Африки и Латинской Америки».

Они нарушили положение Московской Декларации о том, что освободительное движение народов колоний и полуколоний и революционная борьба рабочего класса различных стран — это могучие силы современности, отстаивающие дело мира во всем мире. Они стали противопоставлять борьбу за мир во всем мире национально-освободительному движению и революционной борьбе народов различных стран. Хотя они иногда тоже признают необходимым поддерживать национально-освободительную войну и народно-революционную войну, они вместе с тем постоянно подчёркивают, что «война при теперешних условиях неизбежно стала бы мировой войной» и «даже небольшая искра могла бы вызвать мировой пожар», они постоянно подчёркивают, что необходимо «бороться против всякого рода войн». Это фактически означает, что они не проводят различия между справедливыми и несправедливыми войнами и под предлогом предотвращения мировой войны выступают против национально-освободительных и народно-революционных войн, против всех справедливых войн.

Они нарушили положение Московской Декларации о том, что существуют две возможности — мирного и немирного перехода от капитализма к социализму, и о том, что «господствующие классы добровольно власти не уступают». Они односторонне подчёркивают «всё более возрастающую реальную возможность» мирного перехода, утверждая, якобы мирный переход уже «стал реальной перспективой для ряда стран».

Из целого ряда приведенных выше ошибочных утверждений можно прийти только к такому выводу: природа империализма уже изменилась, различные непреодолимые противоречия, присущие империализму, перестали существовать, марксизм-ленинизм устарел и Московскую Декларацию следует отменить.

Однако каким бы предлогом ни пользовались те товарищи из братской партии, которые распространяют подобные ошибочные утверждения,— будь то «дипломатический язык» или «гибкость»,— им всё равно не скрыть фактов своего отступничества от марксизма-ленинизма, от принципов Московской Декларации 1957 года, не снять с себя ответственности за вызванные ими разногласия в международном коммунистическом движении.

Таково происхождение разногласий в международном коммунистическом движении за последние годы.

Но каким же, спрашивается, образом разногласия внутри международного коммунистического движения были преданы гласности перед врагами?

М. Торез и другие товарищи утверждают, что предание гласности этих разногласий якобы было начато «опубликованием на различных языках Коммунистической партией Китая брошюры „Да здравствует ленинизм!“ летом 1960 года». Как же обстояло дело в действительности?

Факты таковы, что оглашение разногласий между братскими партиями было начато не летом 1960 года, оно было начато ещё в сентябре 1959 года, накануне встречи в Кэмп Дэвиде, или, говоря точнее, 9 сентября 1959 года. В этот день одна социалистическая страна, невзирая на сделанные Китаем неоднократные разъяснения об истинном положении дел, невзирая на советы со стороны Китая, поспешно опубликовала через своё телеграфное агентство заявление по поводу инцидента на китайско-индийской границе. В этом заявлении не проводится грань между правдой и неправдой, выражается «сожаление» по поводу конфликта на китайско-индийской границе и фактически осуждается правильная позиция Китая. Они ещё говорят, будто это «печально», «глупо». Это поистине небывалый в истории прецедент: одна социалистическая страна подвергается вооружённой провокации со стороны капиталистической страны, а другая социалистическая страна не только не осуждает реакционеров, осуществляющих вооружённые провокации, но наоборот, осуждает эту братскую страну. Империалисты и реакционеры сразу же обнаружили наличие разногласий между социалистическими странами и использовали это ошибочное заявление в своих злостных целях вбить клин между социалистическими странами. Буржуазная пропагандистская машина стала широко пропагандировать, что это заявление представляет собой «дипломатическую ракету, запущенную в Китай» и что «тон заявления несколько напоминает тон сурового отца, строго поучающего своего ребёнка, чтобы он был послушным».

После встречи в Кэмп Дэвиде у некоторых товарищей просто закружилась голова, и они стали обрушивать всё больше и больше открытых нападок на внешнюю и внутреннюю политику Коммунистической партии Китая. Обливая грязью Коммунистическую партию Китая, они даже позволили себе утверждать, что КПК пытается «силой попробовать устойчивость капиталистического строя» и что она «стремится к войне, как петух к драке». Они обрушили нападки и на генеральную линию Коммунистической партии Китая в социалистическом строительстве, на большой скачок, на народные коммуны, клеветнически обвиняя Коммунистическую партию Китая в том, что она будто бы осуществляет «авантюристическую» политику в руководстве государством.

Эти товарищи в течение длительного периода времени увлекались пропагандой своих ошибочных взглядов и нападками на Коммунистическую партию Китая, предав полному забвению Московскую Декларацию. Это и вызвало разброд в рядах международного коммунистического движения и поставило народы всех стран перед опасностью дезориентации в борьбе против империализма. Товарищ Торез, по всей вероятности, ещё помнит, как орган ФКП «Юманите» в то время широко пропагандировал, что «Вашингтон и Москва нашли общий язык — язык мирного сосуществования» и что «Америка сделала поворот».

При таких обстоятельствах Коммунистическая партия Китая в целях отстаивания Московской Декларации и защиты марксизма-ленинизма, в целях ознакомления народов всего мира с её точкой зрения по вопросам современного международного положения опубликовала по случаю 90-й годовщины со дня рождения В. И. Ленина три статьи: «Да здравствует ленинизм!», «Вперёд по пути, указанному великим Лениным!» и «Сплотимся под революционным знаменем Ленина!». Хотя к тому времени мы уже больше полугода подвергались нападкам, однако в своих статьях, касаясь ошибочных взглядов, идущих вразрез с Московской Декларацией, мы, по-прежнему дорожа интересами сплочённости, направили остриё своей борьбы против империализма и югославского ревизионизма.

М. Торез и другие товарищи совершенно извратили факты, утверждая, что предание гласности разногласий в международном коммунистическом движении было начато с опубликования нами статьи «Да здравствует ленинизм!» и двух других статей.

В мае 1960 года американский шпионский самолёт У-2 совершил вторжение в воздушное пространство СССР, и Парижское совещание глав четырёх стран было сорвано. Собственно говоря, мы надеялись тогда, что те товарищи, которые всячески проповедовали «дух Кэмп Дэвида», извлекут урок из всего этого и пойдут на укрепление сплочённости между братскими партиями и между братскими странами, будут вести совместную борьбу против проводимой американским империализмом политики агрессии и войны. Однако, вопреки нашим ожиданиям, на пекинской сессии Генерального совета Всемирной федерации профсоюзов, состоявшейся в начале июня 1960 года, товарищи из некоторых братских партий даже не соглашались осудить Эйзенхауэра, более того, они распространяли многие ошибочные взгляды, выступали против правильных взглядов китайских товарищей. Особо серьёзным фактом является то, что на Бухарестской встрече братских партий, состоявшейся в последней декаде июня 1960 года, кое-кто, пустив в ход свой жезл, организовал путём внезапного нападения крупный поход против Коммунистической партии Китая. Этот акт явился грубым нарушением принципа разрешения общих вопросов между братскими партиями путём консультаций. Он служит крайне порочным прецедентом в международном коммунистическом движении.

М. Торез и другие товарищи говорят, что на Бухарестской встрече представитель Албанской партии труда «нападал на КПСС». Но все товарищи, участвовавшие в этой встрече, хорошо знают, что албанский товарищ ни на кого там не нападал, а лишь отстаивал свои взгляды, он не подчинился указке жезла, выразив своё несогласие с нападками на Китай. В глазах тех, кто рассматривает отношения между братскими партиями как отношения между «отцом и сыном», поистине является неслыханным бунтом и дерзким неповиновением то, что какая-то крошечная Албания осмелилась не подчиниться указке их жезла. И с тех пор они стали питать непримиримую вражду к албанским товарищам, стали прибегать к всевозможным порочным средствам, показав тем самым, что они не успокоятся до тех пор, пока не задушат албанских товарищей.

После Бухарестской встречи те товарищи, которые нападали и нападают на Коммунистическую партию Китая, поспешно предприняли целый ряд серьёзных шагов с целью оказать экономическое и политическое давление. Они дошли даже до того, что, нарушив общепринятые нормы в международных отношениях, вероломно и в одностороннем порядке порвали соглашения и контракты, заключённые ими с братской страной. Причём такие порванные ими соглашения и контракты исчисляются не единицами, не десятками, а сотнями. Такая их порочная практика распространения идеологических разногласий на область межгосударственных отношений целиком и полностью идёт вразрез с пролетарским интернационализмом и с нормами взаимоотношений между братскими, социалистическими странами, установленными в Московской Декларации. Эти товарищи, вместо того чтобы заняться самокритикой своих ошибок великодержавного шовинизма, упрекают Коммунистическую партию Китая в том, что она якобы допускает такие ошибки, как «действия в одиночку», «сектантство», «раскольничество», «национальный коммунизм» и т. д. Разве это соответствует нормам коммунистической морали? М. Торез и другие товарищи знают истинное положение дел, но они не решаются критиковать тех, кто действительно совершил ошибку — довёл политические и идеологические споры до подрыва межгосударственных отношений; напротив, они обвиняют китайских товарищей в том, что последние будто «смешивают государственные проблемы с идеологическими и политическими вопросами». Такая практика, когда не отличают правду от неправды и называют белое чёрным, действительно прискорбна.

Вышеприведённые факты со всей очевидностью показывают, что усугубление разногласий в международном коммунистическом движении, имевшее место после Московского совещания 1957 года, исключительно вызвано тем, что товарищи из некоторых братских партий по целому ряду важнейших вопросов стали всё дальше и дальше отходить от согласованной братскими партиями общей линии, стали всё более серьёзно нарушать нормы взаимоотношений между братскими партиями, между братскими странами.

Такая практика М. Тореза и других товарищей, как игнорирование фактов и извращение истины, находит своё яркое выражение также и в том, что М. Торез, представляя в искажённом виде ход работы Московского совещания 1960 года, обрушивается с нападками на Коммунистическую партию Китая, утверждая, будто она «не одобряла линию международного рабочего движения» и «создала трудное положение» для Совещания.

Исходя из интересов международного коммунистического движения, мы не хотим здесь затрагивать подробности Совещания братских партий, этого совещания внутреннего порядка, но мы готовы в надлежащий момент и в подходящем месте осветить истинное положение дел и внести ясность в вопрос. Однако необходимо отметить, что именно Коммунистическая партия Китая явилась инициатором созыва Совещания представителей коммунистических и рабочих партий всего мира в 1960 году. Мы всемерно способствовали созыву этого Совещания братских партий. На этом Совещании мы, отстаивая марксизм-ленинизм и Московскую Декларацию 1957 года, выступали против ошибочных взглядов товарищей из некоторых братских партий и вместе с тем шли на необходимые компромиссы по отдельным вопросам. Вместе с другими братскими партиями мы приложили свои усилия к преодолению всякого рода трудностей, вследствие чего Совещание достигло положительных результатов, пришло к единодушному соглашению и опубликовало Московское Заявление. Этих фактов вполне достаточно, чтобы опровергнуть ложь М. Тореза и других товарищей.

После Московского совещания 1960 года все братские партии должны были бы руководствоваться единогласно принятым Заявлением, укреплять сплочённость международного коммунистического движения и сосредоточить все свои силы на совместную борьбу против наших врагов. В Резолюции о Совещании представителей коммунистических и рабочих партий, принятой в январе 1961 года на Ⅸ пленуме ЦК КПК восьмого созыва, указывается: «Коммунистическая партия Китая, последовательно и неуклонно придерживаясь принципов марксизма-ленинизма и пролетарского интернационализма, будет защищать Заявление этого Совещания так же, как и Московскую Декларацию 1957 года, решительно и энергично бороться за осуществление общих задач, поставленных в этом документе». В течение последних двух с лишним лет Коммунистическая партия Китая со всей лояльностью претворяла в жизнь общие соглашения международного коммунистического движения и прилагала неустанные усилия к защите революционных принципов Московской Декларации и Московского Заявления.

Однако, вопреки всему этому, М. Торез и другие товарищи выступили с выпадами против Коммунистической партии Китая, заявив, будто она после Московского совещания 1960 года «продолжала выражать своё несогласие по основным аспектам политики, совместно разработанной всеми партиями» и что эта позиция китайских товарищей «наносит ущерб интересам всего движения».

Кто же, на самом деле, после Московского совещания 1960 года стал всё более и более серьёзно нарушать Московскую Декларацию и Московское Заявление по целому ряду вопросов?

Вскоре после Московского совещания ещё больше ухудшились отношения между СССР и Албанией. Товарищ Торез пытался свалить на Коммунистическую партию Китая ответственность за ухудшение советско-албанских отношений. Он обвиняет Китай в том, что последний не «употребил своё влияние для того, чтобы привести руководителей Албанской партии труда к более правильному пониманию своих обязанностей».

Факты таковы: Коммунистическая партия Китая последовательно выступает за решение вопросов взаимоотношений между братскими партиями и братскими странами на основе предусмотренных Московской Декларацией и Московским Заявлением принципов независимости, равноправия, выработки единых взглядов путём консультаций. Такой же позиции мы неизменно придерживаемся и в вопросе советско-албанских отношений. Мы искренне надеялись на улучшение советско-албанских отношений и выполняли свой интернациональный долг. Мы неоднократно обращались к советским товарищам с советами: в деле улучшения отношений между Советским Союзом и Албанией инициатива должна исходить со стороны большой партии, большой страны, разногласия следует устранять путём внутренних равноправных консультаций; если даже некоторые разногласия одно время не могут быть разрешены, необходимо всё же проявлять терпение и ждать, а не предпринимать каких-либо шагов, которые могли бы привести к дальнейшему ухудшению этих отношений. С этой целью ЦК КПК направил письмо ЦК КПСС, в котором выразил пожелание, чтобы вопрос советско-албанских отношений был разрешён путём консультаций.

Но эти наши искренние усилия не встретили должного внимания. Затем произошёл целый ряд событий — вывод флота из военно-морской базы во Влоре, отзыв специалистов из Албании, прекращение помощи Албании, вмешательство во внутренние дела Албании и т. д. и т. п.

Коммунистическая партия Китая весьма огорчена подобным грубым нарушением норм взаимоотношений между братскими странами. Накануне ⅩⅩⅡ съезда КПСС руководители Коммунистической партии Китая вновь обратились к советским товарищам с товарищеским советом улучшить советско-албанские отношения. Но, вопреки нашим ожиданиям, на ⅩⅩⅡ съезде КПСС имело место серьёзное событие — открытые нападки на Албанскую партию труда, тем самым было положено начало порочной практике использования трибуны съезда одной братской партии для открытых нападок на другую братскую партию. Руководствуясь интересами отстаивания норм взаимоотношений между братскими партиями, предусмотренных Московской Декларацией и Московским Заявлением, и исходя из интересов общей борьбы против врагов, делегация Коммунистической партии Китая на этом съезде со всей ясностью выразила своё несогласие с такой практикой, которая может лишь огорчать друзей и радовать недругов.

К сожалению, наша твёрдая и справедливая позиция, как это ни странно, подверглась осуждению. Нашёлся товарищ, который даже заявил: «Если китайские товарищи желают приложить свои усилия для нормализации отношений Албанской партии труда с братскими партиями, то вряд ли кто-либо может содействовать решению этой задачи лучше, чем Коммунистическая партия Китая». Что следует подразумевать под этими словами? Если они означают, что китайские товарищи должны нести ответственность за ухудшение советско-албанских отношений, то это значит снять с себя ответственность и перенести вину на других. Если они выражают надежду на то, чтобы китайские товарищи содействовали улучшению советско-албанских отношений, то мы хотели бы отметить, что некоторые товарищи не только полностью игнорировали наши многократные советы, упорно настаивали на ухудшении советско-албанских отношений, но и даже открыто призывали сменить партийное и государственное руководство Албании, тем самым фактически лишив другие братские партии возможности приложить эффективные усилия к улучшению советско-албанских отношений. После ⅩⅩⅡ съезда КПСС эти товарищи, не считаясь ни с чем, пошли на разрыв дипломатических отношений между СССР и братской социалистической страной — Албанией. Разве это не служит убедительным доказательством того, что эти товарищи вовсе не хотят улучшить советско-албанские отношения?

М. Торез и другие товарищи обвиняют китайские газеты в «распространении ошибочных положений албанских руководителей». Необходимо отметить, что Коммунистическая партия Китая всегда выступала против предания гласности наших внутренних разногласий, однако некоторые товарищи из братской партии упорно настаивали на предании их гласности и считали, что поступать иначе не соответствовало бы марксистско-ленинской позиции. Когда же советско-албанские разногласия были преданы гласности, мы опубликовали одновременно некоторые материалы обеих спорящих сторон с тем, чтобы китайский народ ознакомился с истинным положением вещей. Разве можно считать нормальным такое положение, когда товарищи из братской партии позволяют себе вновь и вновь произвольно обвинять другую братскую партию в том, что её руководство-де является антиленинским, что оно-де рассчитывает заслужить себе право на подачки империалистов — тридцать сребреников, что оно-де состоит из палачей с обагрёнными кровью руками и т. д. и т. п., но вместе с тем не позволяют этой братской партии защищаться и не позволяют другим братским партиям публиковать одновременно соответствующие материалы обеих спорящих сторон? Те, кто считают себя «совершенно непогрешимыми», публикуют массу статей с нападками на Албанию, но вместе с тем смертельно боятся ответных статей албанских товарищей. У них не хватает смелости публиковать их, и в то же время они боятся, как бы другие не опубликовали их. Это говорит лишь о их неправоте и малодушии.

М. Торез и другие товарищи обвиняют Коммунистическую партию Китая ещё и в том, что она якобы «перенесла в массовое движение разногласия, которые могут иметь место или могут возникнуть между коммунистами», что она, в частности, на Стокгольмской сессии Всемирного Совета Мира, состоявшейся в декабре 1961 года, «противопоставила борьбу за национальное освобождение борьбе за разоружение и за мир».

Факты же говорят как раз об обратном: разногласия между братскими партиями были перенесены в международные демократические организации не китайскими товарищами, а товарищами из братской партии, которые неоднократно делают попытки навязать международным демократическим организациям свою ошибочную линию, идущую вразрез с Московской Декларацией и Московским Заявлением. Эти товарищи, противопоставляя борьбу за национальное освобождение борьбе за мир во всём мире, не считаясь с тем, что широкие массы, представляемые этими международными демократическими организациями, настоятельно требуют борьбы против империализма и колониализма, за завоевание и отстаивание национальной независимости, упорно навязывают данным организациям как задачу задач претворение в жизнь лозунга «всё во имя разоружения», и при этом они на все лады проповедуют ошибочную идею о возможности создания «мира без оружия, без армий, без войн» в условиях существования империализма и системы эксплуатации. Это и вызывало постоянно острые споры в этих организациях. Подобные споры также имели место на Стокгольмской сессии Всемирного Совета Мира в декабре 1961 года. На этой сессии некоторые люди потребовали от народов колоний и полуколоний, живущих под штыками империалистов и колонизаторов, дожидаться того момента, когда империалисты и колонизаторы согласятся со всеобщим и полным разоружением, откажутся от применения вооружённой силы для подавления движения за национальную независимость и направят высвободившиеся в результате разоружения средства на оказание помощи слаборазвитым странам. Эти люди фактически требуют от всех угнетённых наций, чтобы они до осуществления всего этого отказались от борьбы против империализма и колониализма, не сопротивлялись вооружённому подавлению со стороны колониальных правителей, иначе, мол, возникнет мировая война, которая привела бы к гибели сотен миллионов людей. Именно исходя из такой абсурдной «теории», они позволили себе цинично назвать движение за национальную независимость «движением трупов». Именно эти люди, а не китайские товарищи нарушили Московскую Декларацию и Московское Заявление.

Кризис в Карибском море и китайско-индийский пограничный конфликт — два больших события в международной жизни за последнее время. Позиция, занятая Коммунистической партией Китая в ходе этих событий, является полностью марксистско-ленинской, она полностью соответствует Московской Декларации и Московскому Заявлению. Но и здесь М. Торез и другие товарищи позволили себе выступить со злостными нападками на Коммунистическую партию Китая.

Касаясь кризиса в Карибском море, М. Торез и другие товарищи обвинили Китай в том, будто он стремился «вызвать войну между СССР и США и тем самым ввергнуть мир в термоядерную катастрофу». Так ли обстояло дело, как изображают М. Торез и другие товарищи? Что же всё-таки предпринял китайский народ во время кризиса в Карибском море? Китайский народ решительно осудил агрессивные действия американского империализма, решительно выступил в поддержку пяти требований кубинского народа, направленных на защиту независимости и суверенитета Кубы, решительно выступил против навязывания Кубе ради беспринципного компромисса «международной инспекции». Какую же ошибку, спрашивается, совершили мы, поступив таким образом? Разве ФКП в своём коммюнике от 23 октября 1962 года не призывала также «энергично выступить против воинственных и провокационных действий американского империализма»? Разве «Юманите» от того же числа не осуждала также «неприкрытую явную агрессию, которую США давно готовили против Кубы» и не выступала с обращением к народам о том, что «им крайне необходимо укрепить солидарность с Кубой и усилить свою борьбу»? Позволительно спросить товарища Тореза: не хотели ли вы также ввергнуть мир в термоядерную катастрофу своей такой поддержкой кубинскому народу против американской агрессии? Почему такие действия считались правильными, когда в своё время их предпринимали вы, а когда Китай настаивал на том же, то это стало расцениваться как преступление? Откровенно говоря, это объясняется тем, что вы поворачиваетесь по указке жезла: вы вдруг изменили позицию, начали разглагольствовать о необходимости «разумных уступок» и «разумных компромиссов» перед лицом агрессивных действий США. Именно по этой причине вы, вместо того чтобы бороться против американских гангстеров, направили остриё борьбы на братские партии, которые твёрдо стоят на правильной позиции.

Хуже того, некоторые товарищи из ФКП клевещут на всех, кто решительно выступает против американских агрессоров, называя их «героями революционных фраз» и утверждая при этом, что они «за слова не платят» и «спекулируют на восхищении, вполне законно вызванном у народов всех стран мужеством кубинского народа». Эти же товарищи заявляют также, что-де «для борьбы против водородной бомбы одной лишь храбрости не хватит», что нужно «остерегаться подставлять грудь кубинцев в качестве жертвы на алтарь революционных фраз». На что это похоже?! На кого направлены эти упреки? Если на героический кубинский народ, то это просто стыд и срам. Если на китайский народ и народы всех стран, выступающие против американских разбойников и поддерживающие Кубу, то разве это не разоблачает вашу так называемую поддержку кубинскому народу как чистейший обман? По мнению М. Тореза и некоторых других товарищей из ФКП, все те, у кого нет водородной бомбы, оказывая поддержку Кубе, «за слова не платят» и «спекулируют», а кубинскому же народу, не имеющему водородной бомбы, остаётся только изъявить свою покорность государствам, имеющим водородную бомбу, продать свой государственный суверенитет, согласиться на «международную инспекцию» и оказаться на алтаре агрессии американского империализма. Ведь это не что иное, как стопроцентная политика силы, не что иное, как чистейший фетишизм ядерного оружия; такие речи совсем не к лицу коммунистам.

Мы хотели бы сказать вам, М. Торез и другие товарищи: у народов всего мира зоркие глаза; не мы, а вы допустили ошибку в связи с кризисом в Карибском море. Ибо вы пытаетесь выручить правительство Кеннеди, спровоцировавшее карибский кризис, всячески убеждая людей поверить в так называемую гарантию США о невторжении на Кубу, в гарантию, которая не признаётся даже самим правительством Кеннеди; ибо вы оправдываете тех товарищей, которые допустили и авантюристическую, и капитулянтскую ошибку, оправдываете посягательство на суверенитет братской страны; ибо вы на первый план выдвинули не борьбу против американского империализма, а борьбу против Коммунистической партии Китая и других марксистско-ленинских партий.

В вопросе о китайско-индийской границе М. Торез и другие товарищи утверждают, что у Китая отсутствует «минимум доброй воли» в разрешении пограничного спора между Китаем и Индией. Такой упрёк является вздорным.

Мы уже много говорили о позиции, которую занимает Китайское правительство, неизменно настаивающее на мирном разрешении вопроса о китайско-индийской границе, и о тех усилиях, которые в этих целях оно прилагало на протяжении многих лет. В результате тяжёлого поражения, понесённого индийскими войсками во время предпринятого ими широкого наступления, и благодаря тому, что китайские войска, дав им в целях самозащиты успешный отпор, по собственной инициативе прекратили огонь и осуществили отход, положение на китайско-индийской границе в настоящее время уже начало смягчаться. Весь ход событий, развернувшихся за последние три с лишним года в связи с пограничным конфликтом между Китаем и Индией, убедительно доказывает, что Китайское правительство, которое вело необходимую борьбу против реакционной политики индийского правительства Неру, поступало совершенно правильно.

Поистине странно, что некоторые люди, называющие себя марксистами-ленинцами, в нарушение принципов пролетарского интернационализма, заняли так называемую «нейтральную» позицию тогда, когда правительство Неру занималось провокациями и повело наступление на социалистическую, братскую страну. В действительности же они стали не только оказывать политическую поддержку правительству Неру в проведении антикитайской политики, но и снабжать его военными материалами. М. Торез и другие товарищи не только не осуждают подобную ошибочную практику, но наоборот, называют её «разумной политикой». Куда же, спрашивается, девались у вас марксизм-ленинизм и пролетарский интернационализм?

Товарищ Торез не раз осуждал политику, проводимую Китаем в отношении Индии, как выгодную империализму. Ещё в 1960 году он заявил, что Коммунистическая партия Китая «дала Эйзенхауэру возможность быть так тепло встреченным в Индии, как его не встретили бы при иных обстоятельствах». Вплоть до настоящего времени подобные упрёки всё ещё непрерывно повторяются некоторыми товарищами из ФКП.

Здесь нет надобности подробно останавливаться на этом вопросе, ибо всякий сколько-нибудь политически грамотный человек понимает, что одна из целей, которые преследует правительство Неру, провоцируя пограничный конфликт между Китаем и Индией, заключается в том, чтобы угодить американскому империализму и добиться ещё большей помощи от США. Мы хотим задать товарищу Торезу и некоторым другим товарищам из ФКП лишь такой вопрос: неужели вы забыли, что в то время Эйзенхауэр не только был тепло встречен в Индии, но и нашёл горячий приём во Франции? В связи с тем, что часть коммунистов-депутатов парижского района — членов муниципальных и генеральных советов — не присутствовала на приёме, устроенном в честь Эйзенхауэра во время его пребывания в Париже в сентябре 1959 года, товарищ Торез подверг их резкой критике на пленуме ЦК ФКП. Он заявил:

«Мы считаем, что допустили ошибку тем, что не присутствовали в полном составе на приёме в честь Эйзенхауэра в Отель-де-виль, вопреки постановлению Политбюро, требовавшего от всех депутатов парижского района — членов муниципальных и генеральных советов — присутствовать на этом приёме. Такая позиция была ошибочной. Я также критиковал её после своего возвращения 2. Я хочу повторить, что Политбюро приняло правильное решение, но оно не сумело обеспечить его осуществление» (см. «Юманите» от 11 ноября 1959 года).

Позволительно спросить товарища Тореза: если Неру приветствовал Эйзенхауэра якобы по вине Коммунистической партии Китая, то по чьей же вине товарищ Торез требовал от всех коммунистов-депутатов парижского района — членов муниципальных и генеральных советов — приветствовать Эйзенхауэра? Если подходить к вопросу с марксистско-ленинской, классовой точки зрения, то нет ничего удивительного в том, что Эйзенхауэр встретил тёплый приём со стороны Неру. А вот поистине крайне удивительно то, что руководитель коммунистической партии с таким рвением стремился приветствовать главаря американского империализма и подверг такой суровой критике тех товарищей, которые не пошли приветствовать Эйзенхауэра.

Как карибский кризис, так и события на китайско-индийской границе ещё раз наглядно продемонстрировали, что линия и политика тех, кто считают себя «совершенно непогрешимыми», идут вразрез с марксизмом-ленинизмом, с Московской Декларацией и Московским Заявлением. Однако они всё ещё не извлекли должного урока, всё ещё не хотят по-настоящему исправить свои ошибки и вернуться на путь марксизма-ленинизма, на путь Московской Декларации и Московского Заявления. Наоборот, страдая от уязвлённого самолюбия, они в своём гневе идут всё дальше и дальше по ошибочному пути. Для того чтобы отвлечь внимание и прикрыть свои ошибки, они развернули новую, ещё более широкую кампанию против Коммунистической партии Китая и других братских партий,— это регрессивное течение, подрывающее сплочённость международного коммунистического движения.

В период с ноября 1962 года по январь 1963 года проходили съезды ряда братских партий европейских стран. На этих съездах в результате тщательной подготовки имело место такое порочное явление, как массовые и систематические, открытые и поимённые нападки на Коммунистическую партию Китая и другие братские партии. Это регрессивное течение, направленное против Коммунистической партии Китая и других братских партий, на подрыв сплочённости международного коммунистического движения, достигло новой высоты, в частности, на состоявшемся недавно съезде Социалистической единой партии Германии. На этом съезде некоторые товарищи, с одной стороны, говорили о необходимости прекратить нападки, а с другой, продолжали делать грубые выпады против Коммунистической партии Китая и других братских партий; более того, они открыто занялись реабилитацией титовской клики ренегатов. Разве удастся этим товарищам обмануть кого-либо своим двурушничеством? Разумеется, нет. Такое двурушничество лишь показывает отсутствие у них искреннего желания прекратить споры и восстановить сплочённость.

Следует особо подчеркнуть, что вопрос об отношении к титовской клике — это вопрос большой принципиальной важности. Это — вопрос не о том, как толковать Московское Заявление, а о том, отстаивать или разорвать это Заявление; вопрос не о том, как следует относиться к братской партии, а о том, как следует относиться к ренегатам дела коммунизма; вопрос не о том, как помочь товарищам, допустившим ошибки, исправить их, а о том, как разоблачать и осуждать врагов марксизма-ленинизма. Верная марксизму-ленинизму и Московскому Заявлению, Коммунистическая партия Китая никогда не позволит произвольно ревизовать и порвать совместные соглашения всех братских партий, никогда не позволит протащить в наши ряды ренегатов, никогда не согласится торговать принципами марксизма-ленинизма, никогда не согласится поступиться интересами международного коммунистического движения.

Вышеприведённые факты ясно показывают, что не мы, а товарищи из некоторых братских партий всё более и более серьёзно нарушают Московскую Декларацию и Московское Заявление по целому ряду вопросов; не мы, а товарищи из некоторых братских партий не устраняют на основе этих двух общих документов разногласия между братскими партиями и, наоборот, усугубляют эти разногласия; не мы, а товарищи из некоторых братских партий всё более открыто выставляют перед лицом врагов разногласия между братскими партиями, выступают с всё более грубыми, открытыми и поимёнными нападками на братские партии; не мы, а товарищи из некоторых братских партий противопоставляют свою ошибочную линию общей линии международного коммунистического движения, ставя социалистический лагерь и международное коммунистическое движение под всё более серьёзную угрозу раскола.

Вышеприведённые факты ясно показывают также, с какой поразительной безответственностью М. Торез и некоторые другие товарищи из ФКП относятся к серьёзной дискуссии в современном международном коммунистическом движении. Прибегая к демагогическим приёмам и осуществляя политику блокады, они скрывают истинное положение вещей, искажают точку зрения Коммунистической партии Китая, с тем чтобы им было удобнее обрушивать на неё свои разнузданные нападки. Всё это никак нельзя расценивать как правильный метод ведения дискуссии, как ответственное отношение к коммунистам и рабочему классу Франции. Если М. Торез и другие товарищи смеют смотреть в глаза фактам и верят в свою правоту, то им следовало бы опубликовать материалы, в которых Коммунистическая партия Китая излагает свои взгляды, в том числе и соответствующие статьи, опубликованные нами в последнее время, чтобы все коммунисты и рабочий класс Франции знали истинное положение вещей и сами определили, где правда и где неправда. Товарищ Торез и другие товарищи, мы уже опубликовали ваши выступления, в которых вы осуждаете нас. Сможете ли вы поступить так же? Хватит ли у вас на это размаха политического деятеля? Хватит ли у вас на это мужества?

Просто поразительно, до какой степени М. Торез и некоторые другие товарищи из ФКП искажают факты, называя белое чёрным! Тем не менее, они всё же именуют себя какими-то «марксистами-ленинцами творческого духа». Ну что ж, давайте посмотрим, что это за «творчество».

Мы ещё помним, что до 1959 года М. Торез и другие товарищи правильно указывали, что американский империализм является главарём агрессивных сил, и осуждали политику агрессии и войны, проводимую правительством США. Однако накануне встречи в Кэмп Дэвиде, в связи с тем, что кое-кто заявил, что Эйзенхауэр стремится к «устранению напряжённости между государствами», М. Торез и другие товарищи сразу же стали наперебой восхвалять Эйзенхауэра. Они решили, что французские коммунисты — члены муниципальных и генеральных советов должны приветствовать этого «посланца мира». Таков крутой поворот на 180 градусов, сделанный по указке жезла.

Мы также помним, что в сентябре 1959 года, после того как де Голль сделал заявление о так называемом «самоопределении» Алжира, в корне отрицающее независимость и суверенитет этой страны, Политбюро ЦК ФКП выступило с заявлением, в котором правильно разоблачило заявление де Голля как «демагогический манёвр чистейшей воды». Тогда и сам товарищ Торез говорил, что это всего лишь «политический манёвр». Однако месяц с небольшим спустя, когда один товарищ из другой страны указал, что заявление де Голля играет «важную роль», товарищ Торез сразу же подверг суровой критике Политбюро ЦК ФКП за то, что оно «допустило ошибочную оценку», и объявил, что заявление Политбюро было сделано «слишком поспешно и торопливо». Вот вам ещё один крутой поворот на 180 градусов, сделанный по указке жезла.

Мы также помним, что М. Торез и другие товарищи правильно осуждали ревизионистскую программу югославской титовской клики. Они говорили, что титовская клика «принимает субсидии от американских капиталистов» и что «последние предоставляют их, конечно, не для того, чтобы облегчить строительство социализма». Однако в последнее время кое-кто стал говорить, что надо «помочь» титовской клике «занять достойное место в семье всех братских партий»; и тут же М. Торез и другие товарищи стали твердить, что надо «помочь Союзу коммунистов Югославии вновь занять своё место в большой семье коммунистов». Вот вам и ещё один крутой поворот на 180 градусов, сделанный по указке жезла.

Мы также помним, что год с лишним тому назад, когда Коммунистическая партия Китая выступила против открытых нападок на съезде одной братской партии в адрес другой братской партии, кое-кто осудил нашу эту позицию как «немарксистско-ленинскую позицию». Товарищ Торез тут же заявил, что позиция китайских товарищей «необоснованна», «неправильна». В последнее время кое-кто, с одной стороны, говорит, что следует прекратить открытую полемику, а с другой, продолжает нападки на других; и некоторые товарищи из ФКП сразу же последовали этому примеру, причём заявили, что это «разумно, по-ленински». Вот вам ещё один поворот, сделанный по указке жезла.

И таких примеров можно было бы привести бесчисленное множество. Когда люди беспрекословно делают повороты по указке жезла, то это никак нельзя рассматривать как независимые, равноправные и нормальные взаимоотношения, которые должны иметь место между братскими партиями. Это — крайне ненормальные, феодальные патриархальные отношения. По-видимому, некоторые товарищи считают, что можно полностью игнорировать интересы пролетариата и народа своей страны, можно также полностью игнорировать интересы международного пролетариата и народов всего мира и что достаточно идти по чужим стопам. А куда следует идти — на восток или на запад, вперёд или назад,— это им совершенно безразлично. Они повторяют чужие слова и ходят по пятам других. Здесь больше попугайства, чем марксистско-ленинской принципиальности. И чем же могут похвалиться подобные приверженцы «творческого марксизма-ленинизма»?

Сколько бы злобных нападок и клеветы ни обрушивали М. Торез и некоторые другие товарищи из ФКП на КПК, им никогда не удастся ни на йоту умалить славу великой Коммунистической партии Китая. Действия этих товарищей идут вразрез с желаниями коммунистов всех стран, требующих устранения разногласий и укрепления сплочённости, они не отвечают также славным традициям рабочего класса Франции и Французской коммунистической партии.

Рабочий класс и трудящиеся Франции имеют многолетние и славные революционные традиции. Своим героическим почином — Парижской Коммуной рабочий класс Франции показал блестящий пример пролетарской революции пролетариям всех стран. «Интернационал», эта бессмертная боевая песня пролетариата, созданная выдающимся бойцом и талантливым певцом рабочего класса Франции, служит громким призывом, вдохновляющим народы всего мира вести борьбу за освобождение и довести революцию до конца. Французская коммунистическая партия, созданная под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции, объединила в своих рядах многочисленных лучших сынов и дочерей французского народа, которые вели упорную борьбу вместе с рабочим классом и трудящимися Франции. В антифашистском движении Сопротивления французский народ, руководимый Французской коммунистической партией, развивая революционные традиции рабочего класса Франции, проявил бесстрашие и героизм. В послевоенный период коммунисты Франции сыграли важную роль в борьбе за сохранение мира во всем мире, за сохранение демократических прав, за улучшение жизненных условий трудящихся, в борьбе против монополистического капитала. Коммунистическая партия Китая и китайский народ всегда питают исключительно большое уважение к Коммунистической партии и рабочему классу Франции.

М. Торез и другие товарищи неоднократно подчёркивают, что китайским товарищам нужно исправить ошибки. Однако на самом деле исправлять ошибки должны не мы, а М. Торез и другие товарищи. Хотя мы и вынуждены в этой статье вести дискуссию с товарищем Торезом и некоторыми другими товарищами из ФКП, но мы всё же искренне надеемся, что они отнесутся с уважением к истории своей партии и будут дорожить историей своей борьбы за дело коммунизма. Мы надеемся, что они, дорожа коренными интересами международного коммунистического движения, исправят свои ошибки, несовместимые с революционными традициями пролетариата Франции, несовместимые со славными традициями Французской коммунистической партии, несовместимые с данной ими клятвой посвятить себя делу коммунизма, и вернутся под знамя марксизма-ленинизма, вернутся к революционным принципам Московской Декларации и Московского Заявления.

Коммунистическая партия Китая неизменно и последовательно отстаивает сплочённость социалистического лагеря, сплочённость международного коммунистического движения, сплочённость революционных народов всех стран и выступает против любых высказываний и действий, наносящих ущерб этой сплочённости. Мы неизменно и последовательно отстаиваем марксизм-ленинизм, революционные принципы Московской Декларации и Московского Заявления, выступаем против любых высказываний и действий, идущих вразрез с этими революционными принципами.

Разумеется, трудно избежать возникновения тех или иных разногласий в международном коммунистическом движении. В тех случаях, когда возникают разногласия, и особенно разногласия относительно линии международного коммунистического движения, необходимо исходить из стремления к сплочению, со всей серьёзностью вести дискуссию, устранять разногласия на основе марксизма-ленинизма,— только таким путём можно укрепить сплочённость международного коммунистического движения. Дело не в том, нужно ли вести дискуссию, а в том, каким путём и какими методами её вести. Мы всегда выступали и выступаем за то, чтобы такая дискуссия велась между братскими партиями во внутреннем порядке, а не открыто. Хотя эта наша позиция безупречна, она всё же подверглась нападкам товарищей из некоторых братских партий. Теперь же эти товарищи после открытых нападок на нас и на другие братские партии, продолжавшихся в течение более одного года, сменив тон, заговорили о прекращении открытой полемики. Мы хотели бы спросить: считаете ли вы сейчас, что вы допустили ошибку, открыто нападая на братские партии? Готовы ли вы признать эту свою ошибку и извиниться перед теми братскими партиями, на которые вы нападали? Действительно ли и искренне ли вы готовы вернуться в русло внутренних равноправных консультаций?

В целях устранения разногласий и укрепления сплочённости Коммунистическая партия Китая неоднократно предлагала и сейчас по-прежнему предлагает созвать совещание представителей всех коммунистических и рабочих партий. Наряду с этим она готова предпринять вместе со всеми братскими партиями необходимые шаги, направленные на создание условий для созыва такого совещания.

Одним из шагов в подготовке совещания братских партий является прекращение всё ещё продолжающейся открытой полемики. Такое предложение давно выдвигалось Коммунистической партией Китая. Мы считаем, что прекращение открытой полемики должно осуществляться не на словах, а на деле, оно должно быть взаимным и всеобщим. Находятся люди, которые, с одной стороны, говорят о прекращении полемики, а с другой, продолжают нападки. Фактически они хотят ударить тебя и не дать тебе ответить на удар. Это, конечно, недопустимо. Необходимо прекратить нападки не только на Коммунистическую партию Китая, но и на Албанскую партию труда и другие братские партии. Вместе с тем, абсолютно недопустимо под предлогом прекращения полемики запрещать разоблачение и критику югославского ревизионизма, ибо это есть нарушение Московского Заявления, в котором ставится задача дальнейшего разоблачения руководителей югославских ревизионистов. Сейчас находятся люди, которые, с одной стороны, стремятся исключить братскую Албанскую партию труда из рядов международного коммунистического движения, а с другой, пытаются втянуть в ряды этого движения титовскую клику ренегатов. Мы хотели бы со всей прямотой сказать этим людям: этому никогда не бывать!

Проведение двухсторонних или многосторонних встреч между братскими партиями есть необходимый шаг для подготовки совещания братских партий. Это предложение было выдвинуто Коммунистической партией Китая ещё десять месяцев тому назад. Мы всегда хотели и хотим проводить встречи со всеми братскими партиями, имеющими такое же желание, с целью устранения разногласий и укрепления сплочённости. И на деле мы уже провели такие встречи со многими братскими партиями. Мы никогда не отказывались от проведения двухсторонних встреч с какой-либо братской партией. Тем не менее, в заявлении Исполнительного комитета Коммунистической партии Великобритании от 12 января говорится, что Коммунистическая партия Китая не приняла предложение Коммунистической партии Советского Союза о «проведении совместных обсуждений». Говорят, что об этом им сообщила какая-то другая партия. Но здесь мы должны со всей серьёзностью отметить, что такое утверждение ничем не обосновано и является чистейшим вымыслом. Мы хотели бы ещё раз заявить, что готовы провести встречи с любой братской партией или несколькими братскими партиями и обменяться с ними мнениями с целью содействия созыву совещания представителей всех коммунистических партий.

В настоящее время империализм, и в особенности американский империализм, усиленно проводит политику агрессии и войны, ведёт бешеную борьбу против коммунистических партий, против социалистического лагеря, жестоко подавляет национально-освободительное движение в Азии, Африке и Латинской Америке и революционную борьбу народов различных стран. В такой момент в интересах борьбы против нашего общего врага коммунистические партии всех стран, пролетариат и народы всего мира как никогда требуют укрепления сплочённости социалистического лагеря, укрепления сплочённости рядов международного коммунистического движения, укрепления сплочённости народов всего мира. Давайте же на основе марксизма-ленинизма, на основе Московской Декларации и Московского Заявления устраним разногласия и укрепим сплочённость! Давайте усилим совместную борьбу против империализма, за приближение победы дела мира, национального освобождения, демократии и социализма, за осуществление великой цели — коммунизма!

Примечания:

  1. Двумя системами — прим. ред.
  2. Тогда товарищ Торез только что вернулся из-за границы.— Прим. ред.

Восстание в Наксалбари

Кто опубликовал: | 06.04.2018

Эта деревушка, затерявшаяся в предгорьях Гималаев, стала символом коммунистического сопротивления для всей Юго-Восточной Азии, знаменем революционного коммунизма в Индии. Её имя стало нарицательным: всякого индийского коммуниста, стоящего за вооружённый путь борьбы, стали называть в честь неё наксалитом.

Коммунизм как «национальная религия»

Штат Западная Бенгалия всегда считался в Индии цитаделью коммунизма. Так уж традиционно сложилось, что наиболее многочисленная национальная группа страны — урду — считает выразителем своих чаяний Индийский национальный конгресс, мусульмане отдают предпочтение Джаната парти, а бенгальцы — коммунистам.

К концу 1940-х — началу 1950-х годов практически всё бенгальское население было вовлечено в коммунистическое движение. Эти успехи можно объяснить тем, что столица штата Калькутта 1 — экономический центр всей страны, и в штате наиболее активно протекали процессы развития капитализма. Интересно, что большинство активистов компартии составляли даже не рабочие и крестьяне, принадлежащие к касте ижава, но представители городской элиты Калькутты из высших каст брахманов, байдья и кайястха. Дело в том, что калькуттские капиталисты были, как правило, небенгальцами, и поэтому бенгальская интеллигенция, оттеснённая от власти хиндустаниязычной и мусульманской буржуазией, легко воспринимала антикапиталистический пафос марксизма. Возник феномен так называемого бхадарлок-коммунизма (бхадарлок на бенгали означает — «уважаемый человек»).

По воспоминаниям одного индийского автора,

«Калькутта сороковых годов напоминала одно большое тайное общество: все интеллигенты спешили на какие-то секретные собрания, повсюду были устроены явки, в каждом приличном семействе считалось хорошим тоном пригласить на вечер какого-нибудь революционного гуру, на каждом шагу на улице можно было столкнуться с молодой женщиной-идеалисткой, судя по пламенному взору, несущей тайное послание для партийного руководства».

Такое положение длилось десятилетиями, и компартия фактически выполняла роль прогрессивной националистической партии, защищавшей интересы угнетённого этнического меньшинства. О революции, о необходимости коренного преобразования общества говорилось много, но мало делалось, всё сводилось к парламентской борьбе и социальному реформизму.

Подлинно революционный характер индийское коммунистическое движение обретало лишь тогда, когда оно соединялось с борьбой крестьян за землю, как это случилось в конце сороковых годов во время восстания в Телингане в полунезависимом княжестве Хайдерабад. Начатая под руководством коммунистов борьба против принудительного труда на помещиков, незаконных поборов и угнетения со стороны пателей (деревенских старост) превратилась в широкомасштабную партизанскую войну против крупных землевладельцев. Коммунисты контролировали в дистриктах Налгонда, Варранхал и Хамман территорию площадью в шестнадцать тысяч квадратных миль 2 и населением более трёх миллионов человек. На освобождённой территории были созданы сельсоветы — гарм-раджи, изгнаны помещики, конфискованы их земли и более миллиона акров 3 сельскохозяйственных угодий было распределено среди крестьян. Революционный очаг защищала пятитысячная партизанская армия, а внутренний порядок поддерживали десять тысяч бойцов иррегулярной сельской милиции. Но в 1948 году княжество стало штатом независимой Индии, в Телингану вошла армия центрального правительства и в 1951 году, после некоторых половинчатых мер, принятых правительством ИНК в аграрном секторе, КПИ призвала своих сторонников сложить оружие. Но и после прекращения вооружённой борьбы вплоть до 1953 года компартия сохраняла власть в районах восстания.

В 1964 году, под влиянием начавшегося в мировом коммунистическом движении размежевания между сторонниками хрущёвского ревизионизма и марксистско-ленинской линией Мао Цзэдуна, индийская компартия раскололась на промосковскую Коммунистическую партию Индии — КПИ и более радикальную Коммунистическую партию Индии (марксистскую) — КПИ(м). Эта партия также не была последовательно марксистско-ленинской организацией, а занимала скорее центристскую, примиренческую позицию, стремясь оставаться над идейной схваткой Москвы и Пекина, развернувшейся в то время.

Вдали от цивилизации

Наксалбари на карте ИндииНа севере штата в предгорьях Гималаев расположен дистрикт (округ) Дарджилинг, где и расположена знаменитая деревня Наксалбари. Несмотря на то, что округ этот является глубинкой, аграрным захолустьем Западной Бенгалии, трудно переоценить его стратегическое и геополитическое значение для страны. Территория дистрикта — узкий коридор, соединяющий основную часть Индии с тремя северо-восточными штатами — Манипуром, Нагалендом и Трипурой. С запада от этого коридора — территория Непала, с Востока — Бангладеш (в то время Восточной Бенгалии). Всего в тридцати — пятидесяти километрах расположены границы с Бутаном, и, что особенно важно,— с китайским Тибетом.

Население само́й деревеньки Наксалбари состояло в основном из племени санталов, представителей крестьянской касты адиваси, ставшей впоследствии социальным костяком наксалитского движения. Уже в середине пятидесятых годов это место стало важным центром аграрных волнений. Во главе этого тогда ещё ненасильственного движения стояла радикальная организация «Кришак Самити».

Признанным лидером организации этой организации был Кану Санъял, местный уроженец, выходец из богатой семьи, раздавший всё своё имущество бедным и посвятивший свою жизнь революции. Вместе со своими помощниками, крестьянином-бедняком Джантагалом Санталом и мусульманином Хоканом Мажумдаром, Санъял образовал так называемую «наксалабарийскую фракцию» в КПИ(м). Наксалабарийцы критиковали руководство партии с левых позиций, требовали решительных действий и немедленного насильственного перераспределения земли, но они были всего лишь малограмотными крестьянами, которые не могли обосновать свою позицию теоретически.

В 1965 году они прознали о том, что в Калькутте объявился великий учитель коммунизма, известный своим праведным образом жизни и непримиримостью к ревизионистам, который выступил с обличением руководства КПИ(м). Наксалабарийская фракция, по решению деревенского схода, решила пригласить этого «святого человека» погостить среди крестьян, чтобы он объяснил свою точку зрения на ситуацию в партии.

Чару Мазумдар и Кану Санъял

Этим революционным гуру был Чару Мазумдар, человек, давший наксалитам идеологию и почитаемый в Индии наравне со Сталиным и Мао. Мазумдар или «Чарубабу», как почтительно называли его крестьяне, родился в 1918 году в деревни Силигури того же дистрикта Дарджилинг, в семье не слишком богатого заминдара (землевладельца). В 1938 году он вступил в компартию. В сороковые годы Мазумдар играл руководящую роль в движении «тебхага» (одна треть). В ходе этого движения крестьяне добивались снижения размера арендной платы хозяевам земли с половины до трети урожая. В начале шестидесятых он занял последовательную антихрущёвскую, антиревизионистскую позицию. В 1962 году во время вооружённого конфликта Индии и Китая Чару Мазумдар был побит камнями антикитайски настроенной толпой, а затем арестован вместе с другими маоистски настроенными деятелями компартии. В 1964 после раскола партии он вошёл в КПИ(м).

В 1965—1967 годах Мазумдар неоднократно посещал Наксалбари, где проповедовал местным жителям учение марксизма-ленинизма и идеи Мао, чем завоевал у крестьянства непререкаемый авторитет,

Сбылась «мечта идиота» — коммунисты вошли в правительство…

2 марта 1967 года произошло неслыханное событие: в штате Западная Бенгалия на парламентских выборах к власти пришли коммунисты, возглавившие коалицию «Объединённый фронт» из 14 партий. Они же сформировали и правительство штата. Говоря точнее, «Объединённый фронт» стал результатом компромисса блока «Народный объединённый левый фронт» из семи левых партий во главе с КПИ и блока «Объединённый левый фронт» из семи партий во главе в с КПИ(м).

Министром земледелия в новом правительстве был назначен видный деятель КПИ(м) Харекришна Кунар. Тысячи крестьян с надеждой ждали начала земельной реформы, но правительство «Объединённого фронта», пришедшее к власти под лозунгом «Землю — тем, кто её обрабатывает», не спешило выполнить свои обещания. Руководство КПИ(м) опасалось, что в случае ускоренного проведения аграрных преобразований центральное правительство в Дели пойдёт на введение в штате режима прямого президентского правления Индиры Ганди, и тогда — прощай новообретённые министерские портфели. Поэтому «коммунистические» министры всячески тормозили процесс передела земли.

С победой правительства Объединённого фронта ситуация в аграрном секторе штата не только не улучшилась, но значительно осложнилась. Владельцы плантаций (джотедары), напуганные перспективой земельной реформы, обещанной новыми властями, начали сгонять издольщиков обрабатываемых ими земель, опасаясь, что те выдвинут претензии на их земли. Несогласных просто убивали. И это при том, что предыдущий год был неурожайный и многие крестьянские семьи умирали от голода. Социальная напряжённость достигла точки кипения…

Первые искры грядущего пожара

Мазумдар с первых же дней прихода нового правительства к власти начал разоблачать соглашательскую позицию Кунара. Тогда руководство КПИ(м) пригрозило ему взысканием по партийной линии. Не вступая в ненужные пререкания с партийным начальством, товарищ Мазумдар покинул Калькутту и отправился в милый его сердцу дистрикт Даржилинг. Там, неподалёку от Наксалбари в предгорьях Гималаев, он уединился в заброшенной хижине, где предавался самосозерцанию и нравственному совершенствованию, а также слушал передачи «Радио Пекин» на бенгали. Во время одной из медитаций на него снизошло откровение, в минуту необычайного просветления разума он понял, что не только Коммунистическая партия Индии является ревизионистской, но и Коммунистическая партия Индии (марксистская) также является ревизионистской. Весь её «сталинизм» — не более чем ширма для прикрытия оппортунизма ЦК, которое больше всего на свете боялось потерять министерские кресла. Необходимо создать новую, самую правильную компартию — Коммунистическую партию Индии (марксистско-ленинскую), которая возглавит вооружённую борьбу угнетённого крестьянства за землю и волю в духе учения председателя Мао!

Он оставил свою хижину и спустился к людям Наксалбари и поделился с тремя руководителями «Кришак самити» внезапно открывшейся ему истиной. Те послали гонцов по ближайшим деревням, и через день в деревне Силигури собралась крестьянская конференция, чтобы выслушать Мазумдара и окончательно решить вопрос о начале вооружённого восстания. Все пятьсот делегатов явились на конференцию вооружённые луками и копьями.

В своей вдохновенной проповеди Мазумдар призвал, беднейшее крестьянство не бояться революционного насилия и активнее применять его по отношению к имущим классам, а не ограничиваться простой экспроприацией собственности. «Классовые враги должны уничтожаться физически, только так мы сумеем сломить их волю к сопротивлению и посеять панику в рядах репрессивного аппарата государства»,— учил Чару-бабу.

Но осуществить это оказалось делом не простым, многие крестьяне оказались приверженными религиозным предрассудкам, они считали, что нельзя убить живое существо, не повредив при этом своей карме, иначе в следующей жизни твоя душа родится на свет в теле какой-нибудь мерзкой твари.

В ответ на подобные рассуждения Мазумдар посоветовал отсталым крестьянам применить систему герао. Герао называется такая ситуация, когда толпа бедняков окружает местного джотедара и держит его, стиснув в кольцо на солнцепёке. При этом люди вокруг землевладельца-богача сменяют друг друга, а сам он лишён возможности покинуть пределы круга, и вынужден стоять часами, не имея возможности ни пить, ни есть, ни справить естественные потребности. Так он постепенно сходит с ума или умирает от солнечного удара, но никто конкретно в этом не виноват, и ничья душа не обречена при следующих реинкарнациях воплотиться в образе змеи или паука. И религиозные формальности соблюдены, и классовый долг выполнен.

Призыв, брошенный Мазумдаром быстро воплотился в действия: в каждой деревне дистрикта были созданы крестьянские комитеты — фактически силы самообороны. Именем крестьянских комитетов начался захват земли, уничтожались земельные кадастры, отменялся долг ростовщикам, создавались органы революционной власти, выносились смертные приговоры наиболее бессердечным джотедарам и представителям сельской буржуазии.

До поры до времени правительство штата в этот процесс не вмешивались. Ревизионисты, дорвавшиеся до власти в Калькутте, боялись открыто выступить против народа. Они, с одной стороны, разъясняли, что требования крестьян носят «справедливый и демократический характер», с другой стороны — стремились убедить крестьянских лидеров в необходимости «проявлять терпение» и «соблюдать законность». Министры-«коммунисты» стремились всех успокоить: и центральные власти в Дели, и помещиков, и восставших крестьян, и, в первую очередь, самих себя. Но из округа уже началось массовое бегство джотедаров, полицейских, деревенских богатеев. Полиция была запугана настолько, что не смела появиться на территории дистрикта без разрешения «Кришак Самити».

Тогда глава правительства штата, союзник умеренных коммунистов по правящей коалиции, лидер бенгальской националистической партии «Бангла конгресс» А. Мукерджи отдал тайное распоряжение полиции штата проникнуть на территорию дистрикта и разбить лагеря, сконцентрировавшись вокруг опорных баз восставших крестьян.

23 мая произошёл инцидент, в результате которого противостояние в округе перешло в горячую фазу. Группа наксалитов, вооружённых луками и стрелами, напала на полицейских, чтобы отбить арестованных крестьянских лидеров. При этом случайно погиб один из «блюстителей порядка». В отместку через два дня каратели в полицейской форме казнили девять человек, шесть из которых были женщины и двое — дети. Восстание перешло в решающую фазу — начались боевые действия, которые шли с переменным успехом в течение месяца.

21 июня правительство выдвинуло ультиматум, приказав восставшим прекратить сопротивление. В противном случае власти грозили начать широкомасштабную антипартизанскую операцию с применением армейского спецназа.

28 июня «Радио Пекин» с восторгом сообщило о восстании в Наксалбари как о первом этапе вооружённой борьбы индийского народа за революцию под знаменем идей Мао Цзэдуна.

12 июля в округ были введены дополнительные полицейские формирования численностью более полутора тысяч человек. После ожесточённого сопротивления восстание в дистрикте Даржилинг было подавлено, а лидеры повстанцев арестованы.

Анализируя причины военного поражения движения Кану Санъял в качестве основных называл ревизионистскую политику верхушки КПИ(м) и тактические ошибки восставших. Анализ же Чару Мазумдара был гораздо глубже, главную причину военных неудач наксалитов он видел в забвении принципов ведения партизанской войны, сформулированных Мао Цзэдуном. Наксалиты были рассредоточены по территории округа мелкими группами, каждая из них защищала свою родную деревню. Не были созданы опорные базы в лесу, не были сформированы крупные партизанские соединения, партизаны не совершали походов за границы контролируемого района. Но все это стало серьёзной школой для революционного крыла индийских коммунистов. Поражение восстания в Наксалбари стало началом борьбы наксалитов — вооружённой борьбы авангарда индийских трудящихся.

Рождение партии

Организационное оформление авангардной партии шло непростыми путями. Ещё в мае несмотря, на негативную позицию руководства партии, 19 из 39 членов западнобенгальского штаткома КПИ(м) создали «Комитет помощи борьбе крестьян Наксалбари».

Политбюро же ЦК КПИ(м) наоборот приняло 20 июня 1967 года резолюцию, в которой объявило участников восстания «контрреволюционными элементами» и «агентами ЦРУ». 28 июня в Калькутте вспыхнула внутрипартийная потасовка с применением огнестрельного оружия между сторонниками ЦК и сторонниками восставших. Всем стало ясно, что в одной партии они долго не уживутся.

Вскоре поле этого специальным постановлением ЦК из партии были исключены более тысячи наксалитских руководителей, включая Мазумдара и Кану Санъяла. Сторонники линии на вооружённую борьбу объединились в ноябре 1967 года на конференции в Калькутте во «Всеиндийский координационный комитет революционеров КПИ(м)».

1 мая 1969 года, во время праздничного митинга в Калькутте на площади Сахид Кану Санъял провозгласил создание новой компартии, о необходимости которой столько говорил Мазумдар — Коммунистической партии Индии (марксистско-ленинской).

Согласно учению Мазумдара, авангардная партия должна быть хорошо законспирированной, тайной и немногочисленной организацией. Чтобы слиться с массами, партии не нужно самой становиться массовой и принимать в свои ряды кого попало, для этого достаточно лишь проводить линию масс. Вскоре после провозглашения новая партия провела собрания в крупных городах, участники которых размахивали красными книжечками Мао и призывали к свержению руководства страны. В Западной Бенгалии численность новопровозглашенной партии достигала четырёх — шести тысяч человек, в целом по Индии двадцати — тридцати тысяч, и всё это были проверенные кадры — организаторы, агитаторы, вооружённые борцы.

Ⅰ съезд КПИ(мл), состоявшийся в мае 1970 г., проходил в условиях строжайшей секретности в обстановке усилившихся гонений на партию. Для проведения съезда был арендован специальный дом, который, согласно индийским обычаям, обыкновенно нанимают для свадеб. Конспирация была поставлена так отлично, что не только полиция, но и ближайшие соседи не заметили ничего подозрительного. Слыша доносившиеся до них резкие выкрики и нестройное пение «Интернационала», они наивно полагали, что в здании просто-напросто идёт повальная гульба.

На съезде впервые высветилась проблема, которая в дальнейшем стала причиной раскола КПИ(мл). Все члены партии признавали необходимым проведение «линии Мао Цзэдуна» на отказ от парламентских методов и ведение партизанской войны. Но «линия Мазумдара» — политика уничтожения классовых врагов в деревне — вызвала серьёзные разногласия. Региональное руководство КПИ(мл) в штате Бихар заявило, что следует делать различие между дружественно и враждебно настроенными земельными собственниками, и уничтожать следует только последних. Мазумдар заклеймил подобную позицию как «мягкотелую» и «правооппортунистическую». Городские мелкобуржуазные элементы, подобные деятелям из Бихара, узнававшие об убийствах землевладельцев из газет, и видевшие в этом только негативную сторону, никогда не могли понять, какой пропагандистский эффект оказывают подобные акции на неграмотного, веками забитого нищего индийского крестьянина: когда он вдруг понимает, что господ, которые над ним веками издевались, грабили и унижали — тоже можно убивать. Так пробуждалось и крепло классовое самосознание. И потому никакой пощады имущим классам!

В начале 1968 года противоречия между партнёрами по коалиции «Объединённый фронт», вызванные борьбой наксалитов, достигли такой остроты, что левое правительство ушло в отставку и губернатор ввёл в штате прямое президентское правление.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев и премьер-министр Индии Индира Ганди, 1973 год

Надо сказать, что у нас в стране на протяжении долгих лет пытались создать образ Индии как «прогрессивной неприсоединившейся страны», а «госпожу Индиру Ганди» изобразить чуть ли не социалисткой. На самом деле эта усохшая старушенция, которой в Москве ещё в советское время воздвигли памятник, сыграла весьма зловещую роль в индийской истории. Она могла сколько угодно упражняться в антиимпериалистической риторике на конгрессах Движения неприсоединения, но ни в одной стране на Юге Азии американские монополии не чувствовали себя так вольготно и безнаказанно, как в Индии. Она лобзалась с Брежневым, осуждала чилийскую диктатуру и систему апартеида в Южной Африке, а у неё на родине в это время без суда и следствия расстреливали коммунистов и подвергали оппозиционеров, брошенных в застенки, «принудительной стерилизации» (т. е. насильственно кастрировали их). При этом культ Индиры Ганди непомерно раздувался: «Индира — это Индия», и режим при обретал чуть ли не гитлеровский облик.

Усиление репрессий со стороны центральных властей придало лишь новый импульс вооружённому сопротивлению и подтолкнуло трудящиеся массы в объятия наксалитов.

Новые очаги борьбы

После поражения восстания в Наксалбари основным районом действий коммунистических партизан стал дистрикт Миндал. Движение здесь развивалось под руководством Ашима Чатерджи, Сантоша Рана и его брата Михира. Захват земли в опорных базах этого района деревнях Дебре и Гопибаллавпуре начался ещё в начале 1967 года во время предвыборной кампании и продолжался после падения правительства Объединённого Фронта. В мае 1969 года крестьянские лидеры округа порвали с оппортунистической КПИ(м) и встали на учёт в КПИ(мл). В начале сентября того же года в округе начала проводиться линия Мазумдара на уничтожение классовых врагов. И к началу 1970 года на территории дистрикта было казнено свыше шестидесяти крупных землевладельцев. В вооружённой борьбе в Дебре и Гопибаллавпуре принимало участие более сорока тысяч крестьян.

Пламя восстания перешагнуло границы Западной Бенгалии и перекинулось на соседние штаты. Наиболее обширная освобождённая зона возникла в штате Андхра-Прадеш. Она включала в себя территорию площадью более 500 кв миль, на которой было расположено более 300 деревень и состояла из двух «красных районов», соединённых узким коридором. Один, где действовали партизанские соединения под командованием Наги Редди, включал в себя лесной массив, расположенный в долине реки Годавари в дистриктах Варангал, Калимангар и Хаммам Телинганы, где ещё живы были традиции коммунистической герильи конца сороковых — начала пятидесятых годов. Второй район, в Шрикакуламе, контролировался частями полевого командира Сатьянараяна. И Сатьянараян и Редди были в своё время исключены из КПИ(м) за критику руководства, но если Редди стоял за сочетание экономических методов борьбы и вооружённых, то Сашьяраян был убеждённым сторонником «доктрины Мазумдара» и чистого революционного насилия, что послужило в дальнейшем причиной их разрыва. Решающую роль в крестьянском движении здесь играли адиваси племён джатана и савару. Всего на территории Освобождённой зоны в Андхра-Прадеш действовало более ста небольших партизанских отрядов. Именно здесь линия на уничтожение классовых врагов проводилась наиболее последовательно. В марте 1969 года в Шрикакулам прибыл лично товарищ Мазумдар.

Здесь он на практике совершенствовал своё учение о ликвидации классовых врагов. «Уничтожать классового противника должны не приехавшие из города мелкобуржуазные радикалы, а сами крестьяне. Только так крестьянство сможет освободиться от вековой отсталости и забитости». В соответствии с его указаниями в Шрикакуламе были созданы органы народной власти и народные трибуналы, выносившие смертные приговоры врагам народа. В течение 1969 года в округе было казнено сорок восемь таких врагов. Местные наксалиты организовали девяносто девять нападений на полицию, похитили с целью выкупа пятнадцать человек и захватили значительное количество оружия и боеприпасов.

Помимо названных очагов, партизанская война разгорелась также в Ориссе и Бихаре.

«Мечта идиота-2» — ревизионистские партии пытаются перехватить руководство крестьянскими массами

В феврале 1969 года к власти в Западной Бенгалии во второй раз пришло правительство «Объединённого фронта». На этот раз ревизионистские партии, игравшие руководящую роль в коалиции, понимания, какой ущерб может нанести игнорирование требований крестьянства. Чтобы не допустить возникновения новых партизанских очагов на территории штата и подорвать массовую базу наксалитизма, умеренные коммунисты попытались «оседлать» движение за передел земли. Как говорится, лучший способ погубить какое-то начинание — это его возглавить.

КПИ и КПИ(м) принялись поощрять крестьян к захвату земель. Эти «коммунисты» организовывали «марши бедноты» к земельным участкам, превышающим установленную в штате норму, а затем образцово-показательно распределяли эти угодья между безземельными.

Министр внутренних дел второго правительства Объединённого фронта Джиоти Басу, по совместительству генсек «марксистской» компартии, отдал полиции строгий приказ не вмешиваться в трудовые конфликты и захваты земли, организованные по инициативе партий правящей коалиции. Впрочем, вскоре богатые землевладельцы просекли, что если внести в партийную кассу одной из партий «Объединённого фронта» (а ещё лучше в карман кого-либо из партийных вождей) значительную сумму денег, то можно получить статус «прогрессивно настроенного джотедара», «попутчика» и избежать раскулачивания.

Но здесь уже начали возникать противоречия между той партией, которой заплатили, и той, которой не заплатили. И зачастую поле помещика, который внёс пожертвование, скажем, в КПИ, но обошёл своим вниманием КПИ(м), становилось ареной ожесточённых дискуссий, а порой даже схваток между двумя течениями в коммунистическом движении Индии. Одни утверждали, что здешний хозяин реакционер, бяка, и земли его надо бы урезать, а другие, наоборот, всячески доказывали, что он «человек доброй воли».

В отношении наксалитов левое правительство стиралось применять двойной стандарт: в городах, где каждый его шаг находился под пристальным взором средств массовой информации, наксалитов особо не преследовали, зато в сельской местности, вдали от корреспондентов газет и телевидения, членов КПИ(мл) безжалостно истребляли.

Но «скакать верхом на тигре» ревизионистским партиям долго не удалось, стихия вышла из-под контроля. Повсюду в деревни стали конфисковывать помещичье имущество, урожаи, повсеместно возникали народные трибуналы для расправы с классовыми врагами, создавались партизанские отряды. Деревня не хотела зависеть от прихоти калькуттских властей и стремилась защитить свои завоевания, а потому спешно вооружалась. И, естественно, подобные настроения усиливали влияние КПИ(мл). В. результате «организованных» и стихийных захватов земли в штате было перераспределено более 300 тысяч акров пахотных земель. Ревизионистам снова пришлось показать своё истинное лицо и выступить против народных масс. Тот же Джиоти Басу отдал приказ о размещении в наиболее горячих точках крупных (до несколько сот человек) полицейских формирований. Когда и это не помогло, он обратился за помощью к центральным властям, призвав на помощь армейский спецназ. В бенгальской деревне вновь воцарился правительственный террор. Показавшее полную неспособность решить аграрный вопрос правительство второго «Объединённого фронта» в марте 1970 г. вновь ушло в отставку. Опять в штате было введено прямое президентское правление, и под дулами автоматов землю стали возвращать прежним хозяевам. Как ни были плохи и враждебны наксалитам ревизионисты, всё-таки на некоторое время они выполняли роль буфера, защищавшего крестьянское движение от откровенно фашистских репрессий центральной власти.

Вообще, конец 1970 года стал для наксалитов периодом тяжёлых испытаний: герилья в Шрикакуламе потерпела поражение, «Радио Пекин», стремясь нормализовать отношения с Индией, прекратило передачи о борьбе наксалитов. Стало ясно: или движение найдёт новые ресурсы для качественного рывка, или постепенно его задавят. И тут во всей своей полноте раскрылся организаторский гений Мазумдара.

«О, Калькутта!» 4 — восстание городских наксалитов

Чтобы не дать повстанческому движению затухнуть и постепенно сойти на нет, Мазумдару пришлось поступиться самым святым — идеями Мао Цзэдуна.

В учении о партизанской войне Мао ясно говорится, что революционное движение в городах должно иметь второстепенную, подчинённую роль. «Деревня окружает город», партизаны берут города в кольцо, нарушают жизненно важные коммуникации и вынуждают город капитулировать. Восстания пролетариата в городах при этом желательны, но вовсе не необходимы.

Мазумдар ясно понимал, что силы крестьянской герильи находятся на исходе. Их недостаточно для окружения городов. Чтобы прояснить для себя ситуацию. Мазумдар тайно, не поставив в известность даже ЦК, отправился в Калькутту, чтобы установить контакты со студенческими лидерами «нового левого» движения.

Калькуттские студенты всегда были настроены враждебно по отношению к власти, будь это ИНК или правительство «Объединённого фронта». С апреля 1970 г. в университете вспыхнули массовые беспорядки против полуколониальной системы образования. Горячие бенгальские студенты быстро перешли от сжигания портретов Индиры Ганди к убийству полицейских. Мазумдар без малейших проблем нашёл с ними общий язык и установил полное взаимопонимание. Как правило, повсюду в мире городская и сельская герилья вещи трудно совместимые. Либо крестьянская партизанская воина по китайскому и вьетнамскому образцу, либо молодые интеллектуалы в городах, согласно западной традиции, встают на путь «вооружённой пропаганды» и, стремясь разбудить рабочий класс, ведут отстрел наиболее одиозных представителей режима согласно заветам Карлоса Маригеллы. Даже там, где вооружённая борьба в городе и в деревни сочетается, как, скажем, в Перу, руководят ею в каждом случае разные организации. КЛИ(мл) — единственная партия, которая во второй половине ⅩⅩ века сумела вести одновременно и сельскую, и городскую герилью; причём движение, развёрнутое в Калькутте 1970—1971 годов, ничем не уступало «Красным бригадам» в момент их наивысшего подъёма.

Достичь такой эффективности Мазумдару удалось благодаря переброске в город около трёхсот опытных партизанских командиров. Ветераны-наксалиты «натаскивали» студентов в военном деле, создавали летучие отряды для совершения налётов. Уже к ноябрю 1970 года в городе от рук наксалитов пало тридцать шесть полицейских и более четырёхсот получили тяжёлые ранения.

Полиция не осталась в долгу: на улицах Калькутты вспыхнула жестокая война — око за око, глаз за глаз. Полиция перестала арестовывать наксалитов, их просто расстреливали, сразу после того как выяснялось, что задержанный — член КПИ(мл). В ответ на это партия организовала серию нападений на полицейские участки и тюремные фургоны для освобождения своих товарищей. Самой известной из серии подобных акций стал побег одиннадцати наксалитских лидеров из тюрьмы в Силигури 21 февраля 1970 года.

И в этой войне на городских улицах наксалиты, на первых порах уверенно побеждали. Полиция была перепугана настолько, что жён и детей всех полицейских города свезли в центральные казармы, где те жили под усиленной охраной.

Организовать вооружённую борьбу рабочих Мазумдару не удалось, хотя некоторые предприятия поддержали восставших забастовками. Дело в том, что положение квалифицированного городского рабочего класса, имеющего верный кусок хлеба, в Индии неизмеримо лучше, чем положение нищего, умирающего с голода крестьянина. Рабочая аристократия Калькутты, своего рода сливки трудящегося сословия, не хотела рисковать своим относительно стабильным социальным положением, своими рабочими местами.

Зато городские низы всем сердцем поддержали вооружённую борьбу. Удалось развернуть успешную пропаганду идей КПИ(мл) даже в уголовной среде. Политические оппоненты впоследствии частенько «кололи глаз» Мазумдару этим фактом, пытаясь выставить наксалитов бандой грабителей. Но я посоветовал бы подобным критикам вспомнить слова видного теоретика революции в странах Третьего мира — Франса Фанона: Если революционеры не проводят разъяснительную работу с люмпен-пролетарскими массами, то они рискуют столкнуться с ними в бою как с наёмниками класса угнетателей. Ведь индийский уголовник — это не бандит в навороченной тачке, а человек обездоленный. Их привлекали в свои ряды, перевоспитывали и делали из них бойцов революционной армии. Сознание люмпена в ходе такой идеологической обработки подтягивалось до сознания полноценного пролетария. К тому же и неперевоспитавшимся люмпен-пролетариям дали ясно понять, что быть революционным коммунистом — это супер-шик. Короче, если ты маоист — это круто. Так многие калькуттские уголовнички для форсу бандитского стали брать себе наводящее на правящие классы ужас имя «наксалитов». Бывало и обратное, иногда начинающие студенческие группы для поддержания своего реноме у партийного руководства приписывали себе бандитские подвиги. Классовая война выплеснулась на улицы города.

Но проникновение наксалитов в города, резкий рост их популярности и начало боевых действий в Калькутте сильно не понравилось КПИ(м), которая как раз в это время готовилась к новым выборам в парламент штата. Наксалитам же, как воинствующим маоистам, на парламент было наплевать, по словам Мазумдара, «власти пронимают только один аргумент — штык в горло». КПИ(м) считала бедные кварталы Калькутты своей исконной вотчиной и ясно дала понять эмэлам, что им тут делать нечего. Наксалиты сделали вид, что намёка не поняли, и вскоре размах столкновений между двумя компартиями превзошёл размах стычек наксалитов с полицией. Фактически «марксистская» компартия выступила на одной стороне баррикад с буржуазией.

Вся территория Калькутты была поделена на зоны влияния между двумя компартиями, как между подростковыми группировками где-нибудь в Гарлеме или в Казани. Наказание за нарушение границ чужой территории было только одно — смерть. За период между мартом и августом 1970 г. наксалиты убили двадцать одного члена КПИ(м), и столько же наксалитов уничтожили люди из КПИ(м). Тихая пробрежневская компартия в разборки между крутыми марксистами и марксистами-ленинцами не встревала: за все время городского восстания наксалиты зарезали только одного члена КПИ, да и то по ошибке. Органы внутренних дел Калькутты зарегистрировали во второй половине 1970 года сто двадцать три перестрелки между компартиями; в шестидесяти восьми случаях они начались по вине КПИ(м), в пятидесяти пяти — инициаторами были наксалиты.

Ситуация резко изменилась после назначения новым начальником полиции Калькутты Ранаджита Гупты. Этот молодой член ИНК, имевший репутацию «интеллектуала» и учёного-социолога, по методам действия скорее напоминал утончённого садиста-гестаповца из советских фильмов про разведчиков. Путём беспощадных репрессий, использования платных провокаторов, пыток, казней без суда и следствия полиции удалось добиться перевеса. Соотношение в потерях в начале 1971 года резко изменилось: на триста пятьдесят в погибших уличных схватках членов КПИ(м) приходилось уже тысяча триста членов КПИ(мл). Повсюду шли повальные обыски, полицейские прочёсывали квартал за кварталом. Заподозренных в принадлежности к партии либо убивали на месте, либо забивали насмерть в тюрьме. Туда, куда полицейские боялись сунуться, в запутанный лабиринт улиц северных районов Калькутты, они посылали профессиональных погромщиков, получавших жалование в 105 рупий в месяц за обнаружение и уничтожение наксалитов. Восстание было подавлено. В городе господствовали военные, полиция, шпики и наёмные убийцы.

Но и КПИ(м) не получила долгожданных дивидендов за предательство интересов революции. Сразу же после того, как сопротивление городских наксалитов было сломлено, в разгар избирательной кампании 1971—1972 годов вся мощь репрессивного аппарата по указке мерзкой старухи Ганди обрушилась на КПИ(м). Там, где властям не удавалось использовать полицию, в дело шли киллеры, нанятые ИНК, уже опробованные в операциях против наксалитов. По словам Джиоти Басу, в ходе выборов было убито двести шестьдесят три активиста КПИ(м).

А руководство партии в ответ на гибель своих членов ограничилось лишь пустым сотрясением воздуха, выпустив звонкую, но бессодержательную резолюцию, в которой пригрозила устроить в Индии «второй Вьетнам». Как это похоже на Анпилова и его клику! 5 Боевики КПИ(м) оказались годными только на то, чтобы стрелять в других коммунистов. На деле же партия оказалась беззащитной перед обрушившемся на неё шквалом репрессий. У этих горе-революционеров всё было на виду, никакой конспирации, никакой подготовки к переходу на нелегальное положение… Зачем? Ну кто посмеет тронуть парламентскую партию, совсем недавно верховодившую в правительстве? Однако посмели, тронули… Парламентский кретинизм, словесная революционность, отсутствие воли к революционному сопротивлению — всё это привело к тому, что партия потеряла всякий вес в штате, утратила свою массовую базу и с треском проиграла выборы. Мечта о новом «коммунистическом» правительстве штата развеялась как дым.

У наксалитов воли к победе было хоть отбавляй, но трагическая случайность подорвала силы движения. 16 июля 1972 года в Калькутте после двух лет безуспешной охоты полицией был схвачен Чару Мазумдар. Информацию о его местопребывании полиция вырвала под пыткой у одного из арестованных членов руководства партии. Через двенадцать дней после ареста всегда бодрый и энергичный Мазумдар скончался в камере, якобы от сердечного приступа.

Без организаторского гения и личной харизмы Мазумдара движение уже больше не поднималось на тот уровень, который оно достигало при его жизни. Несмотря на новые вспышки вооружённой борьбы в Наксалбари и Шрикакуламе, в дистрикте Бирбхуим и штате Бихар, восставшие уже не помышляли об общенациональной революции и стремились осуществить преобразования в своих районах.

После смерти Мазумдара вооружённую борьбу наксалитов возглавил Махадев Мукерджи. Но в 1974 году его отряд, контролировавший дистрикты Бурдван и Дарджилинг в Западной Бенгалии, был разгромлен. А введённое в 1975 году чрезвычайное положение привело к потери координации между освобождёнными районами в разных концах Индии.

Не лучше обстояли дела и в политической области: смерть Мао, процесс «банды четырёх», начавшиеся в Китае реформы, китайско-вьетнамская война привели к расколам и размежеваниям внутри КПИ(мл). Партия разделилась на промазумдаровские и антимазумдаровские группы, на маоистов и проалбанцев, на сторонников уничтожения классовых врагов и сторонников «линии масс». В результате на месте единой КПИ(мл) возникла почти сотня мелких наксалитских группировок. Почти в каждом освобождённом районе был создан свой ЦК. Попытки вновь объединить хотя бы основные течения наксалитизма в единую партию предпринятые в 1985 году положительного эффекта не дали.

И долгие годы после смерти «Чару-бабу» движение наксалитов носило не наступательный, а оборонительный характер, было расколото на враждующие фракции. Но, несмотря на это, на протяжении почти тридцати лет в предгорьях Гималаев и в джунглях Бихара, в труднодоступных районах Раджастхана и Тамиланда возникали и вновь исчезали партизанские районы. И вот, начиная с 1993 года, борьба наксалитов обрела второе дыхание. Ведущие фракции КПИ(мл) сумели договориться если не об объединении, то хотя бы о координации боевых действий, защите арестованных наксалитов в суде, обмене боеприпасами и медикаментами. Был установлен контакт с другими ненаксалитскими партизанскими движениями, такими как Социалистический Совет Нагаленда и Объединённым фронтом освобождения Ассама. Но особую роль в новом всплеске боевой активности наксалитов сыграло взаимодействие с «Тиграми освобождения Тамил Илама» со Шри-Ланки. «Тамильским тиграм» удалось создать настоящую кадровую, отлично вооружённую революционную армию и поставить под контроль почти половину территории острова Цейлон. Естественно, что помощь тамильских инструкторов оказалась неоценимой в деле формирования новых наксалитских вооружённых сил.

И сегодня в штатах Махараштра и Андхра-Прадеш существуют контролируемые революционерами территории, где люди живут не по указке Международного валютного фонда, а по заветам Ленина — Сталина. Там над хижиной сельсовета вьётся красное знамя, там земля обрабатывается коллективным трудом, а покой своих односельчан охраняют партизанские патрули с «калашниковыми» китайского производства. Там исчезают бесследно полицейские, там люди забыли о том, что такое гнёт помещиков и сборщиков налогов, там обучают детей грамоте по «красной книжечке» Мао Цзэдуна. Таков сегодня облик неискажённого воинственного социализма, которого так немного осталось на нашей планете. Таковы результаты многолетней борьбы наксалитов.

Примечания:

  1. В 2001 г. Калькутта переименована в Ко́лкату в порядке «бенгализации».
  2. 41,4 кв. км.
  3. Св. 405 тыс. га.
  4. Имеется в виду эротическое музыкальное ревю, впервые поставленное в 1972 г. В 1972 г. снят фильм.
  5. Во время написания статьи критика анпиловского авантюризма была очень актуальна и популярна в кругах автора.

Чеченский кризис и диалектика российского внутриполитического процесса

Кто опубликовал: | 04.04.2018

Автор, Андрей Карелин был членом КПРФ, ныне — член ЦК Российская маоистская партия не разделяет всех его оценок, однако отдаёт должное целостности концепции и важности своевременного выступления против шовинизма в особенности из оппортунистических структур.

Андрей КарелинОчевидный, хотя и почти не обсуждаемый публично, раскол некогда единой право-левой российской оппозиции, наиболее ярким индикатором (но отнюдь не причиной!) которого стали военные действия на территории Чеченской Республики, породил в качестве первого результата резко антикоммунистическую направленность национально-патриотической прессы последних месяцев. Коммунисты до настоящего момента старались воздерживаться от серьёзной публичной полемики со своими недавними союзниками, в чём, несомненно, сказалась мудрая сдержанность более сильного партнёра по бывшей коалиции. Однако развитие политических событий в России на данном этапе с логической и диалектической необходимостью вынуждает коммунистов вступить в жёсткую и честную дискуссию с правыми. И дело вовсе не в том, чтобы «опровергнуть» национал-патриотов. Их и так на каждом шагу опровергает сама действительность. Задача заключается в том, чтобы правильно расставить акценты при выборе стратегии и тактики последующей политической борьбы, а также помочь разобраться в ситуации тем коммунистам, которые всё ещё питают определённые иллюзии в отношении «союза красных с белыми».

Поскольку, как указывалось выше, резкие разногласия между двумя крыльями российской политической оппозиции проявились именно в ходе чеченского конфликта, представляется логичным рассмотреть сущность этих разногласий сквозь призму и на примере различных подходов к этому конфликту. Не касаясь подлинных причин войны, а также целей воюющих сторон, сконцентрируем внимание прежде всего на обоснованиях своих действий в Чечне федеральными властями и обоснованиях своей поддержки этих действий представителями правой оппозиции.

Можно выделить, пожалуй, четыре главных обоснования:

  • «восстановление конституционного порядка на территории субъекта Федерации»;
  • «ликвидация криминального очага на территории страны»;
  • «защита этнических русских на территории Чечни»;
  • наконец, «сохранение территориальной целостности России».

В той или иной мере все четыре основания выдвигались как представителями властей, так и национал-патриотами.

Первый из этих четырёх аргументов используется по преимуществу властями и, как легко видеть, имеет чисто демагогический характер. Действительно, призывы к защите конституционного строя, исходящие из уст личностей, растоптавших Конституцию й расстрелявших парламент собственной страны, вряд ли можно воспринимать всерьёз. Но дело не только в этом. В конце концов, тотальное попрание права отечественными реформаторами началось несколько лет назад. Можно спорить о том, какой именно акт явился отправной точкой этого процесса, но несомненно, что по крайней мере с момента наступления последствий беловежских соглашений говорить о какой бы то ни было правопреемственности российских режимов стало совершенно бессмысленно. Сейчас речь идёт совсем о другом, а именно о том, что, даже оставаясь в поле Конституции России от декабря 1993 года, невозможно оправдать вторжение российских войск в Чечню конституционными аргументами.

Прежде всего, зададимся вопросом: можно ли считать Чеченскую Республику субъектом Российской Федерации? Конечно, в силу высказанных выше соображений, понятие субъекта Российской Федерации, как, по-видимому, и понятие самой Российской Федерации, трудно признать в достаточной мере юридически определённым. Однако, представляется бесспорным, что для признания той или иной административной или национальной территории субъектом Федерации необходимо по крайней мере два условия: во-первых, факт вхождения этой территории в состав Федерации, и во-вторых, факт подписания полномочными властями этой территории Федеративного договора. Как известно, Чеченская Республика не подписывала Федеративный договор. Кроме того, юридически Чеченская Республика не входит и никогда не входила в состав Российской Федерации.

Последнее утверждение может показаться весьма странным, тем более что оно прямо противоречит статье 65-1 Конституции России. Однако давайте вспомним недавнюю историю. До августовских событий 1991 года существовала Чечено-Ингушская АССР, входившая в состав РСФСР. Осенью того же года в результате дудаевского переворота ЧИАССР прекратила своё существование, а на её месте возникли Ингушская Республика и Чеченская Республика (Ичкерия). Примерно в то же время был разрушен Советский Союз, а РСФСР «превратилась» в РФ. Ингушетия вошла в Российскую Федерацию, а Чечня предпочла путь независимого развития. Ссылки на нелегитимность дудаевского переворота не меняют дела, ибо заставляют по крайней мере усомниться в легитимности существования Ингушской Республики, не говоря уж, опять-таки, о легитимности послеавгустовской карты всей территории бывшего СССР. Таким образом, РФ и ЧР с самого начала существования обеих не имели и не имеют между собой ничего общего, а упомянутая статья 65-1 в части, относящейся к Чеченской Республике, представляет собой не что иное, как узурпацию Российской Федерацией суверенитета над Чеченской Республикой.

Но раз уж мы договорились оставаться в поле ныне действующей Конституции, придётся, до конца соблюдая «правила игры», всё-таки признать Чечню субъектом Федерации. Однако, и в этом случае «конституционная» аргументация властей не выдерживает никакой критики, хотя бы потому, что нельзя «восстанавливать конституционный порядок» где бы то ни было неконституционным способом. Антиконституционность инициировавших войну нормативных актов президента и правительства убедительно доказана «антиправительственной» стороной в недавнем рассмотрении этого вопроса в Конституционном суде, а тот факт, что суд всё же вынес решение в пользу власти, свидетельствует об отсутствии у судей профессиональной честности и гражданского мужества, а, быть может, и об их политической ангажированности. Анализировать подробно аргументацию сторон в упомянутом процессе здесь нет места, да и нет смысла, поскольку десятки статей на эту тему опубликованы в общедоступной прессе. Поведение же суда нисколько не удивляет, если вспомнить, что три года назад тот же самый суд почти в том же составе умудрился всерьёз рассматривать совершенно идиотский вопрос о конституционности политической партии (с таким же успехом можно рассматривать вопрос о соответствии футбольной команды правилам игры в футбол, утверждённым ФИФА). В результате мы имеем возможность лишний раз убедиться в несостоятельности буржуазно-демократического тезиса о «верховенстве закона», и в правоте Маркса, утверждавшего, что «право есть возведённая в закон воля господствующего класса».

С вопросом о «восстановлении законности» в Чечне тесно связана проблема ликвидации «криминального режима». Этот аргумент в пользу войны имеет, по крайней мере, три взаимосвязанных аспекта: необходимость ликвидации «незаконных вооружённых формирований», недопустимость открытого разгула уголовщины на территории республики и, наконец, проблему устранения криминогенного центра, питающего «чеченскую мафию» по всей России и организующего махинации, которые наносят серьёзный ущерб российским финансам.

Опираясь на сказанное выше, нетрудно убедиться в сплошной демагогичности рассуждений властей о «незаконных вооружённых формированиях» («НВФ»); действительно, в силу нелегитимности нынешнего режима все без исключения официальные силовые структуры в России являются незаконными. Поэтому, если бы действительно ставилась цель ликвидировать «НВФ», то следовало бы начать с роспуска российской армии, милиции, структур разведки и контрразведки, чего ожидать от наших властей предержащих просто нелепо. Но раз уж мы живём при этом режиме, опирающемся на данные силовые структуры, то, в соответствии с «правилами игры», мы должны признать законными и сам режим, и его структуры. Однако если мы хоть на минуту поставим себя на место Дудаева и его приближенных, то нам станет совершенно непонятным, чем же, собственно, грозненский режим незаконнее московского. Дудаев, точно так же, как и Ельцин, утвердил свою власть на «штыках», и теперь считает эти «штыки» законными силовыми органами Чеченской Республики. Говорят, что когда Ерин объявил на Дудаева всероссийский розыск, тот, в свою очередь, объявил на российского министра (теперь уже бывшего) «всечеченский розыск». Конечно, это всего лишь анекдот, но во всяком анекдоте, как и вообще во всякой шутке, есть доля правды. Этот анекдот замечателен тем, что великолепно отражает дудаевскую ментальность. Мы, вероятно, не сильно ошибёмся, предположив, что «законническая» аргументация в пользу попытки российской армии ликвидировать чеченскую армию вызывает искреннее недоумение в стане Дудаева. Поэтому неудивительно, что с таким трудом достигнутое российско-чеченское соглашение по блоку военных вопросов в конце концов оказалось невыполнимым: ведь оно предполагает полное разоружение и расформирование всех «НВФ», причём российская сторона относит к последним все без исключения силовые формирования на территории Чечни, не освящённые санкцией федеральной власти, тогда как чеченская сторона большую часть таких формирований не признает незаконными, а считает «регулярной армией Республики Ичкерия».

Но допустим, что всё это не так, что Дудаев отнюдь не считает себя политическим и государственным лидером, и тем более не является таковым, а представляет собой обыкновенного уголовного главаря, лишь прикрывающего деятельность своих бандитов патриотической фразой, В этом случае логично предположить что российское руководство поставило перед собой разумную и благородную цель ликвидировать преступные формирования и покончить с откровенной уголовщиной в Чечне. Если это так, то надо признать, что вооружённое вторжение на территорию Чеченской Республики, выбранное в качестве способа решения этой задачи, не только не достигает желаемого результата, но приводит как раз к обратному эффекту. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить, что с началом российской агрессии количество «НВФ» в Чечне, а также численность людей, вставших «под ружьё» в составе этих формирований, резко возросли. Из некоторых чеченских источников известно, что до ввода федеральных войск в Чечню Дудаева поддерживали лишь 3 % населения республики. Даже если предположить, что эти данные занижены в несколько раз, и то нельзя получить картину всенародной поддержки Дудаева. В то же время ни для кого не секрет, что с началом войны большинство населения Чеченской Республики, если и не поддержало Дудаева, то, во всяком случае, стало оказывать жёсткое сопротивление российским войскам. Более того, против федеральных сил с оружием в руках выступили не только недавние мирные жители, но и многие из бывших оппозиционеров дудаевскому режиму. Понять причины подобной метаморфозы не составляет труда. Когда на голову падают бомбы, инстинкт самосохранения заставляет искать способы защиты и противодействия. Если же учесть, что бомбы не разбирают, где «боевик», где «оппозиционер», а где «мирный житель», где мужчина, а где женщина, где взрослый, а где младенец, и даже где чеченец, а где русский, то ясно, что в сложившейся ситуации берут в руки оружие и вступают в вооружённую борьбу с российскими войсками даже люди, отнюдь не пылающие любовью к Дудаеву. Кроме понятного стремления защитить себя и своих близких и сильного эмоционального желания отомстить за погибших друзей и родных, значительную роль начинает играть разогретое до очень высокого градуса чувство патриотизма. Ведь одно дело — внутричеченские «разборки» (межтейповые и др.) и совсем иное — вооружённое вмешательство «большого брата», чреватое всевозможными неожиданностями. Немудрено, что в этих условиях такие личности, как Джохар Дудаев или Шамиль Басаев приобретают в глазах многих чеченцев ореол национальных героев и борцов за свободу своего народа.

Всё сказанное в полной мере можно отнести и к проблеме устранения уголовщины в Чечне. Надо сказать, что когда кто-нибудь из высокопоставленных российских чиновников начинает разглагольствовать о «криминальном режиме в Чечне», то сразу вспоминается бессмертная реплика из крыловской басни «Мартышка и медведь»: «Чем кумушек считать-трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?». Вероятно, пришлось бы немало потрудиться, чтобы на всём земном шаре отыскать человека, для которого было бы новостью известие об особой криминальности нынешней российской власти. Не подлежит сомнению, что чеченский криминальный режим представляет собой закономерную и естественную часть, более того, является креатурой российского криминального режима. Конечно, нельзя отрицать, что масштабы разгула преступности в Чеченской Республике значительно превысили среднероссийский уровень. Более того, если в Москве и в других регионах РФ бандиты, в общем и в целом, действуют или, по крайней мере, стараются действовать «по понятиям», то на территории Чечни правит бал откровенный «беспредел». Разумеется, такое положение дел не может считаться желательным ни для какой мафии, поэтому вполне понятным явилось бы стремление мафиозного центра навести порядок в распоясавшейся дочерней региональной структуре. Однако, необходимость решения подобной задачи не может служить достаточной причиной для начала крупномасштабных военных действий, требующих многотысячных человеческих жертв и многотриллионных финансовых затрат, а также чреватых потерей политического авторитета как в стране, так и за её пределами.

На самом же деле в условиях полной неразберихи, неизбежно сопутствующей всем войнам «афганского» типа (а именно такой характер, несомненно, приобрёл чеченский конфликт), ликвидировать преступный беспредел вряд ли вообще возможно. Конечно, в населённых пунктах, твёрдо контролируемых федеральными войсками, уровень криминогенности несколько снижается. Но взамен мы получаем рост числа актов насилия и мародёрства в недоступных контролю горных сельских районах, многочисленные диверсионно-террористические акты против российских военнослужащих, и наконец, что очень важно, террор переносится уже на территорию других регионов России. События в Будённовске, бой в Хасавюртовском районе Дагестана, не говоря уж о более мелких вылазках — яркое тому подтверждение.

Нечего и говорить, что устранить организованную чеченскую преступность подобным способом и вовсе невозможно. Во-первых, все «авторитеты» грозненской группировки находятся, естественно, вне досягаемости российских войск (но зато хорошо доступны журналистам). Более того, надо полагать, что большая их часть вообще покинула пределы Чечни. Во-вторых, неверно думать, что ликвидировать криминальное гнездо в Грозном значило бы обезглавить «чеченскую мафию» по всей России. Конечно, события в Чечне доставляют известные неудобства для криминальных кругов чеченской диаспоры. Режим Дудаева был важен для них как национальное государство с режимом наибольшего благоприятствования и, следовательно, как важнейшая база, перевалочный пункт, «чёрная дыра» для награбленных ценностей. Но ведь на худой конец можно обойтись и без всего этого, Недавно лидеры чеченской преступной группировки в Москве почти публично отмежевались от грозненского режима и преспокойно продолжают свою обычную деятельность практически без всякого ущерба. Некоторое мизерное неудобство для них проявляется лишь в несколько усилившемся внимании со стороны органов милиции. Однако, милицейскому «шмону» подвергаются в лучшем случае «мелкие сошки», а в массе своей вообще ни в чем не повинные граждане, главари же всегда остаются неприступными.

Но если для целей «победы над преступностью» эта война бесполезна вообще, то уж тем более нелепо обосновывать её ссылками на пресловутые фальшивые авизо. Интересно, что этот аргумент с готовностью используется не только федеральными властями, но и многими национал-патриотами. В качестве примера можно привести статьи И. Артемова «Русский ответ на вызов истории» 1, А. Казинцева «Чечня» 2 и др. По этому поводу остаётся лишь вспомнить известную русскую поговорку: «Не клади плохо, не вводи вора в грех». Действительно, при том состоянии отечественной банковской системы, до которого довели её разнообразные «реформаторы», только очень ленивый человек в этой системе мог чего-нибудь не украсть. Можно не сомневаться, что, не будь чеченцев, почти «монополизировавших» эту сферу деятельности по разворовыванию общенародного достояния, нашлись бы другие «умельцы». В конце концов, для этого вовсе не нужен Грозный, когда налицо имеются такие великолепные «чёрные дыры», как, например, Цюрих, Монако или Нассау, а за соответствующую мзду «таможня даёт добро» на вывоз чего угодно и куда угодно. Но основная комичность ситуации заключается в том, что кражи крупных сумм наличности из российских банков при помощи фальшивых авизо прекратились по меньшей мере два года назад. Видимо, банки всё же взялись за ум и усовершенствовали систему контроля. Нужно было бы иметь поистине виртуозную логику, чтобы в 1995 году вести войну из-за денег, украденных в 1992-м, тем более что теперь-то эти деньги уже никак не могут быть возвращены.

Но кто же становился основной жертвой криминального беспредела в Чечне в течение последних лет? Знакомство с фактическим материалом по этой теме приводит к выводу, что в подавляющем большинстве случаев страдало «русскоязычное» население 3. Именно этот факт послужил одним из наиболее сильных оправданий войны для большинства известных деятелей национально-патриотических движений. Было бы преувеличением говорить об этнических чистках в Чечне. Пример настоящей этнической чистки, проведённой недавно хорватскими войсками в Сербской Крайне, конечно, несопоставим по темпам и масштабам с ситуацией в ЧР. Однако налицо имеются тысячи убитых, десятки тысяч ограбленных, сотни тысяч вынужденных покинуть республику русских и представителей других национальностей.

Столь масштабный факт требует, конечно, соответствующих объяснений и соответствующей реакции. Представители властных структур не стали утруждать себя открытым анализом межнациональных отношений в Чечне, но лозунг «защиты русскоязычного населения» выдвинуть не замедлили. Разумеется, в их устах этот лозунг всерьёз не может быть воспринят. Людей, которые на протяжении нескольких лет проводят политику, наносящую неисчислимый ущерб народам России, в том числе и в первую очередь русскому народу; которые в одночасье сделали 25 миллионов русских «иностранцами» на собственной Родине и совершенно не заботятся об их положении в новых «независимых государствах»; которые готовы, кажется, превратить весь русский народ и все народы России в дешёвую рабочую силу для западных монополий, а то и в рабов для иностранных рабовладельцев — трудно заподозрить в желании «защитить русских». Разумеется, прямым и открытым геноцидом своего народа правящий режим себя не запятнал. Так может быть именно с целью недопущения такого геноцида и была развязана война в Чечне?

Излишне говорить, что наиболее бурная и болезненная реакция на положение русских в ЧР последовала со стороны национал-патриотов. В качестве наиболее типичных объяснений фигурировали, естественно, русофобия чеченского режима, атака Ислама на Православие, и даже принципиальная «несовместимость» русской и чеченской наций. Последний тезис выдвигался И. Артемовым в статье «Русский ответ на вызов истории» 4. При этом лидер Русского общенационального союза — одной из наиболее радикальных националистических организаций — опирается на гумилёвскую «теорию этногенеза». Абсурдность этого тезиса очевидна, тем более что серьёзными историками давно доказана антинаучность «концепций» Л. Н. Гумилёва. Было бы неправильным отрицать наличие русофобских настроений среди чеченских руководителей. Русофобия, как и вообще ксенофобия, в той или иной мере присуща любому авторитарному национальному режиму. Нельзя сбрасывать со счетов и «исламский фактор». И всё же главная причина преимущественно антирусской направленности действий криминальных групп в Чечне, конечно, в другом. Например, сицилианская мафия или неаполитанская «каморра» отнюдь не выбирают свои жертвы по национальному признаку, поэтому, естественно, страдает в этом случае в основном итальянское «национальное большинство». Но ведь в Италии нет той особой культуры родоплеменных объединений, свойственной восточным народам, что в чеченском случае выражается в тейповой структуре общества. В тейпе каждый чеченец имеет своё положение и свою защиту. Для вайнаха грабить и насиловать своих соплеменников крайне небезопасно — это может привести к межклановой войне. Естественно, что жертвами преступности в такой ситуации в основном становятся незащищённые русские. Но если бы на их месте оказались эстонцы или китайцы, в отношении этих народов творилось бы то же самое. Если же Чечня была бы мононациональным государством, то уголовный террор обрушился бы на чеченцев из наименее сильных и авторитетных тейпов.

Неверное понимание главной причины преимущественно антирусской направленности деятельности чеченского криминалитета заставляет многих национал-патриотов ратовать за неправильные методы выхода из этой ситуации. Если, как это видится национал-патриотам, чеченцы являются принципиальными врагами русского народа, то русским действительно следует вести войну с чеченцами до победного конца. Если же, как это имеет место на самом деле, чеченские бандиты терроризируют как правило русское население по той простой причине, что русские являются самым крупным незащищённым меньшинством в республике, то решение проблемы следует искать уже в совершенно другой плоскости. Необходимо устранить прежде всего социальные корни феномена «криминальной республики», а это вряд ли возможно сделать вне контекста всего постсоветского пространства в целом.

Но самое главное заключается в том, что вооружённая агрессия отнюдь не способна достичь даже временного, паллиативного результата в деле защиты русских в Чечне. Мы уже упоминали о бомбах, которые не разбирают национальностей. Если же учесть тот факт, что большая часть чеченцев с началом войны выехала к родственникам в сельские районы республики, то нетрудно догадаться, что во время бомбардировок Грозного, Аргуна, Шали и Гудермеса пострадали в основном русские жители этих городов, которым выезжать было просто некуда. И. Артёмов в упоминавшейся статье приводит данные о 10 тысячах русских, убитых чеченскими уголовниками в течение 1991—1994 гг. Так вот, число русских мирных жителей, уничтоженных российскими войсками за полгода войны, по порядку величины вполне сравнимо с этой цифрой. Член российской делегации на переговорах в Моздоке А. Вольский называет цифры: 20 тысяч убитых мирных жителей, в том числе 5 тысяч русских 5. Сюда можно добавить не менее двух тысяч русских солдат и офицеров федеральных войск, погибших в Чечне за период войны. Итак, война, призванная, по словам её организаторов и апологетов, защитить русскоязычное население, приводит на деле к массовому уничтожению русскоязычного населения. В отношении организаторов войны — высших российских должностных лиц — такое противоречие не должно казаться странным, ибо они, как говорилось выше, меньше всего озабочены судьбой русского народа, а тема защиты русских для них всего лишь средство популярной демагогии. Гораздо любопытнее наблюдать яростную поддержку войны со стороны людей, сделавших русский патриотизм своей «профессией», причём порой ситуация доходит до абсурда. В тот момент, когда В. Черномырдин вёл напряжённейшие переговоры с Ш. Басаевым об освобождении заложников, лидер Союза христианского возрождения В. Осипов на митинге в Москве призывал громить чеченских бандитов «огнём и мечом». Ему как-то не пришло в голову, что если бы штурм больницы в Будённовске был бы «успешно завершён», более ста русских заложников пополнили бы число жертв этой войны. Это очевидно, если учесть, что несколько заложников всё-таки погибли при начале штурма, причём большая их часть полегла от пуль российских военнослужащих. Не случайно, что заложники все в один голос протестовали против штурма, и причиной этому отнюдь не только пресловутый «стокгольмский синдром». Просто они понимали, что в этой ситуации федеральные войска представляют для них гораздо большую опасность, чем басаевские боевики.

Вообще, если бы национал-патриоты на самом деле хотели решить проблему тяжёлого положения русских в Чеченской Республике, они могли хотя бы потребовать от властей вывезти всех русских из Чечни и расселить по российским регионам, вернуть в состав Ставропольского края Наурский и Шелковский районы, «подаренные» Чечено-Ингушской АССР Никитой Хрущёвым, а затем установить жёсткую блокаду российско-чеченской границы, как это предложил, например, Александр Солженицын. Тех многих триллионов рублей, которые потрачены на войну и будут ещё потрачены на последующее восстановление, хватило бы на первичное обустройство в России 200 тысяч русских, которые оставались в ЧР к началу военных действий. Однако ничего похожего на подобные требования русские националисты не выдвинули.

Возникает закономерный вопрос: действительно ли руководители национально-патриотических движений озабочены судьбой русских людей в Чечне или же их лозунги суть лишь демагогическое прикрытие для каких-то иных целей? Признание первой альтернативы неизбежно заставило бы сделать заключение об интеллектуальной несостоятельности националистических лидеров. Поскольку на практике при наличии нескольких вариантов, как правило, ни один из них не доминирует в чистом виде, надо думать, что и в этом случае действуют обе альтернативы, причём нередко в одном и том же лице. Другими словами, довольно типичен политик правого крыла, с одной стороны искренне озабоченный проблемами русского народа, но по недомыслию предлагающий неверные способы их решения, а с другой — отчётливо ставящий перед собой цели, весьма далёкие от подлинных интересов русского народа. Яркий диалектический пример такового явил собой А. Казинцев, гневно обрушившийся на Сергея Ковалёва за то, что тот потребовал прекращения применения бомбардировочной авиации в Чечне. Казинцев мотивировал свой гнев тем, что дудаевская армия не имеет собственной авиации, следовательно использование авиации федеральными силами имеет высокую военную эффективность. При этом «защитник русского народа» почему-то забыл, что от бомбовых ударов по чеченским населённым пунктам гибло в значительной степени, если не в основном, русское население. Поэтому, объективно говоря, Ковалёв явился в этой ситуации большим патриотом, чем Казинцев. Глупость в данном случае не могла бы послужить достаточным объяснением позиции последнего. На самом деле главная причина такого противоречия заключается в том, что для Казинцева и ему подобных «победа русского оружия» гораздо важнее, чем жизни конкретных русских людей. Для большинства национал-патриотических лидеров основными ценностями являются территориальная целостность России, крепость российского государства, мощь российской армии даже в тех случаях, когда эти факторы вступают в антагонизм с интересами русского народа и чаяниями русских людей.

Здесь мы вплотную подходим к четвёртому, главному обоснованию войны. Защита территориальной целостности России — пожалуй, единственный хотя бы отчасти правдивый официальный аргумент в пользу военных действий на территории ЧР. Правители, по-видимому, действительно не заинтересованы в распаде Российской Федерации — если это случится, они просто-напросто потеряют власть. Поэтому они ни в коем случае не хотели бы позволить ни одному субъекту Федерации выйти из её состава и создать тем самым весьма опасный прецедент. Но именно за этот аргумент сильнее всего ухватываются правые патриоты, поддерживая акцию властей. Здесь-то и возникает у них существенное расхождение с левыми силами.

Тот факт, что главным пунктом несогласия левых и правых стало различное отношение к роли армии и государства в России и к проблеме её территориальной целостности в нынешних конкретно-исторических условиях, хорошо подтверждается характером обвинений, выдвигаемых национал-патриотами против коммунистов. «Пораженческий синдром 1905–1914 годов, поразивший коммунистическую часть оппозиции»,— так охарактеризовали ситуацию К. Мяло и Н. Нарочницкая в статье «Ещё раз о „евразийском соблазне“» 6. Вообще, аналогия антивоенной позиции нынешних коммунистов с пораженческим лозунгом большевиков начала века стала притчей во языцех у политиков и публицистов правопатриотического направления. При этом почти все они хором заговорили о том, что Ленин и большевики выступали за «поражение России». Эта мысль прозвучала не только в уже упоминавшихся публикациях «Нашего современника», но и на телевидении в устах ведущего передачи «Русский дом» А. Крутова и в одной из ежедневных пятиминуток бывшего демократа Д. Захарова «Река времени». При этом все они дружно проигнорировали тот хорошо известный факт, что Ленин никогда не высказывался за поражение России, но лишь за поражение царского правительства. Такое обращение с ленинскими словами есть не просто обычная передержка. Подлинный смысл этого искажения заключается в том, что правые патриоты не видят существенной разницы между Россией и правящим ею режимом. На самом деле хорошо известно, что царская бюрократия начала века находилась в полной зависимости от империалистических кругов Англии и Франции, в частности, от крупнейших масонских лож. «Союзники» Российской Империи проводили военную политику, направленную на гибель возможно большей массы русских солдат. Поэтому выход из первой мировой войны был, несомненно, в интересах русского народа. Пораженчество было использовано большевиками лишь как инструмент для ускорения революции, способствовавшей подлинному освобождению российского народа от эксплуатации, а России — от замаскированного ига иноземного капитала. Сразу после революции Ленин выдвинул лозунг защиты социалистического Отечества, так как, в отличие от правых патриотов, мыслил диалектически, то есть, в частности, конкретно-исторически. Последовавший затем Брестский мир, который для национал-патриотов также является одним из основных пунктов обвинений против Ленина, был невыгодной, но вынужденной мерой. Если бы он не был заключён, то Петроград, а быть может, и Москва, оказались бы под сапогом кайзеровской военщины. Поэтому обвинения в адрес Ленина в антипатриотизме на основании политики пораженчества и Брестского мира невозможно признать корректными.

Лидеры современного российского национал-патриотизма считают территориальную целостность России главной и абсолютной ценностью, не зависящей от конкретно-исторической обстановки. Эту мысль подчёркивали, в частности, В. Алкснис, М. Астафьев и Н. Павлов, выступая на «круглом столе» «Чеченский раскол» 7. Между тем, нетрудно смоделировать ситуацию, когда подлинный патриот не должен ратовать за сохранение территориальной целостности своей страны. Такая ситуация возникла бы, например, если бы Родина была полностью оккупирована иностранной державой и в стране был бы установлен коллаборационистский марионеточный режим. Если бы в этом случае возникла сильная национальная оппозиция, способная взять власть в одном из регионов страны и вести вооружённую борьбу против режима, то политика такой оппозиции в тот момент по необходимости была бы антигосударственной, а фактом её деятельности была бы нарушена территориальная целостность Родины. Вспомним, например, что партизаны Сандинистского фронта национального освобождения на протяжении многих лет вели войну против сомосовского режима и при этом удерживали в своих руках значительные части территории Никарагуа, однако всё прогрессивное человечество называло их патриотами, но никому не пришло в голову именовать патриотом Сомосу, боровшегося, в частности, за «укрепление армии и государства» и за «сохранение территориальной целостности страны». В качестве основания для дальнейших выводов уместно вспомнить, что нынешний российский режим является коллаборационистским и квазимарионеточным, а его политика по своим результатам мало отличается от политики, которую могло бы проводить откровенно марионеточное правительство. Разумеется, дудаевский режим ни с какой стороны не может претендовать на роль освободителя России. Но в принципе нет ничего невозможного в том, чтобы освобождение России началось с неповиновения одного из регионов центральным властям.

Было бы нелепостью утверждать, что коммунисты заинтересованы в распаде Российской Федерации. Никто не желает разрушения того, что он намерен наследовать. Однако, лозунг защиты территориальной целостности России, который в настоящий момент взят на вооружение самыми реакционными силами, не может сейчас выдвигаться коммунистами ни в качестве основного, ни в качестве сколько-нибудь значимого. Главная задача левых сил на сегодняшний день — отстранение буржуазно-компрадорского режима. А вот лидеры правых партий, поддержав военную акцию режима, фактически солидаризировались с находящейся у власти компрадорской буржуазией. Таким образом, их патриотизм приобрёл особый диалектический характер некоего «компрадор-патриотизма». Излишне говорить, что этот своеобразный «антипатриотический патриотизм» оказывает неоценимую услугу режиму и уже вовсю используется режимом в демагогических целях.

Было бы преувеличением сказать, что все национал-патриоты поддержали военную акцию в Чечне. В частности, А. Проханов, Э. Володин, А. Стерлигов выступили с осуждением войны. Более того, беседы с рядовыми, не пользующимися известностью национал-патриотами показывают, что они в большинстве своём не одобряют вооружённое вторжение в Чеченскую Республику. Поэтому неизбежно падает популярность правых лидеров, а электорат левых сил, напротив, расширяется в значительной степени за счёт тех, кто раньше симпатизировал националистам. Спад собственной популярности правопатриотических партий резко усугубился их разрывом с коммунистами. Сложилась ситуация, чреватая угрозой политической смерти российского национал-патриотизма. У националистов остался лишь один шанс — найти нового могущественного союзника. А найти такового они могли только в лице «партии власти», тем более что последняя, также почувствовав, что теряет почву под ногами, начала искать спасение в национально-патриотической фразеологии. И если в феврале лидеры правых движений ещё пытались как-то отмежеваться от правящего режима 8, то в последующие месяцы они начали всё более и более открыто декларировать лояльность нынешним властям. Достаточно вспомнить дифирамбы авантюриста А. Веденкина в адрес министра обороны РФ П. Грачева. Ещё дальше пошёл лидер российских ультраправых А. Баркашов, в интервью «Коммерсанть-daily» заявивший о том, что его вполне устраивают те медленные эволюционные изменения, которые происходят с нынешним режимом. Горячий патриот А. Невзоров в Госдуме проголосовал против недоверия правительству. Но наиболее любопытную идею выдвинул всё тот же Казинцев. Он высказал недовольство тем, что Русская Православная Церковь не выразила открытой поддержки акции федеральных властей в Чечне. Такая поддержка, по мнению Казинцева, свидетельствовала бы о возрождении принципа «православной симфонии», на котором некогда зиждилась российская государственность. Если уж речь заходит о «симфонии» с ельцинским режимом, то всякие комментарии становятся излишними.

Поскольку патриотизм правых партий, как показано выше, по существу перешёл в собственную противоположность, у правой оппозиции вполне можно было бы отбросить определение «патриотическая». Но дальнейший анализ заставляет усомниться и в самой её оппозиционности. В самом деле, никакая оппозиция не может жаждать «симфонии» с властью. И вряд ли главным требованием оппозиции может быть «укрепление государства и армии». Разумеется, парламентская оппозиция в демократических государствах как правило не выступает за ослабление государственной власти или за развал силовых структур. Но ведь главная особенность российской патриотической оппозиции последних лет как раз в том и заключается, что это была радикальная, или, по общепринятой терминологии, непримиримая оппозиция, совсем не похожая на умеренную парламентскую оппозицию стран буржуазной демократии. Российские оппозиционеры на протяжении трёх лет именовали нынешнюю власть не иначе, как «временным оккупационным режимом», и вот теперь вдруг требуют укрепления этого режима и его силовых органов. Но, даже предположив, что противники режима решили «остепениться» и поиграть в парламентскую демократию, мы не избавимся от ощущения «странности» правой российской оппозиции. Пожалуй, даже респектабельные британские лейбористы вряд ли особенно озабочены тем, чтобы кабинет Мейджора хорошо собирал налоги. Однако, для российских правых «налоговая» тема становится одним из главных «хитов сезона». На уже упоминавшемся «круглом столе» «Чеченский раскол» в редакции газеты «Завтра» «крутые патриоты» В. Алкснис и Н. Павлов, не сговариваясь, потребовали, чтобы налоги в России платились правильно, хорошо и полностью. Между тем, ни для кого не секрет, что при полном несовершенстве существующего налогового законодательства, непродуманности системы бухгалтерского учёта и отчётности и абсолютной нереальности налоговых ставок в современной России от налогов укрываются буквально все хозяйствующие субъекты, заботясь лишь о том, чтобы суммы, уплачиваемые в бюджет, были не ниже некоторого минимума, за которым уже начинается пристальный интерес со стороны органов государственной налоговой инспекции. Поэтому в нынешних условиях требование, чтобы все полностью платили налоги, становится вообще бессмысленным. Но для радикального оппозиционера такое требование является просто невозможным.

Можно сделать вывод: поддержав нынешний режим со всеми вытекающими отсюда следствиями, национал-патриотическая оппозиция перестала быть патриотической и перестала быть оппозицией. Поэтому мы не особенно погрешим против истины, если скажем, что правой патриотической оппозиции в России на сегодняшний день не существует. В свете этого вывода проясняется одно интересное обстоятельство. На протяжении последних месяцев лидер КПРФ Г. Зюганов, отвечая на многочисленные вопросы журналистов о возможных союзниках коммунистов на предстоящих выборах, неизменно говорил о необходимости создания блока «государственно-патриотических сил», а когда его просили конкретизировать, перечислял: профсоюзы, товаропроизводители, молодёжные, женские организации и т. д. На первый взгляд, такая трактовка понятия «государственно-патриотических сил» выглядела обескураживающей. На российском политическом жаргоне последних трёх лет это понятие означало союз правых и левых патриотов, поэтому журналисты были вправе ожидать, что в состав этих «сил» войдут партии коммунистов и различные движения национал-патриотов, т. е. будет создано нечто вроде Фронта национального спасения в новой редакции. Очевидно, профсоюзы и другие перечисленные т. Зюгановым организации никак не могут претендовать на роль национал-патриотических, и в то же время в той или иной степени должны быть причислены к спектру левых сил. Однако если мы проанализируем высказывание председателя ЦК КПРФ в аспекте наших последних выводов, всё сразу становится на свои места. Под словами Зюганова скрывается молчаливое признание того никем не обсуждаемого вслух факта, что в нынешней России нет правых патриотов, следовательно блок патриотических сил может состоять только из партий и движений левой ориентации. Вот в чём подлинный смысл «странных» высказываний лидера КПРФ, хотя большинство потребителей политической информации в России и за рубежом понимают их поверхностно.

Можно повторить ещё раз тезис, высказанный в начале статьи: чеченский кризис явился индикатором, но далеко не причиной раскола право-левой оппозиции. Ясно, что причины столь серьёзного процесса гораздо глубже. Надо трезво отдавать себе отчёт в главном: «красно-белая» (или «красно-коричневая») оппозиция изначально была внутренне противоречива и не могла быть долговечной. Марксистский анализ заставляет утверждать, что главным источником противоречий и, следовательно, главной причиной раскола в российском оппозиционном движении 1991—1993 годов явилась различная классовая ориентация составлявших её частей. Однако ограничиться простой констатацией различной классовой природы сил, входивших в состав оппозиции, в данном случае значило бы не сказать почти ничего. Классовая природа политических движений инвариантна относительно политической ситуации. Нас же сейчас интересуют те параметры политических сил, которые могут меняться в зависимости от ситуации, вызывая соответствующие изменения состава и характера политических союзов.

Одним из таких важнейших параметров, ставшим «линией разлома» для былого право-левого блока, явилось, как уже говорилось выше, различное отношение к государству и его институтам в нынешних исторических условиях. Поскольку национал-патриоты абсолютизируют государство вообще, государство как таковое, для них в принципе свойственны охранительные тенденции по отношению к государству и его структурам. Эти тенденции наблюдались в конце 80-х — начале 90-х годов по отношению к государству позднесоветскому, теперь они наблюдаются по отношению к государству ельцинскому. Ясно, что такая позиция неприемлема для подлинных коммунистов. До августа 1991 года коммунисты защищали остатки социализма, до сентября 1993-го — остатки советской власти, поэтому по необходимости должны были защищать структуры и службы, по роду деятельности препятствовавшие развалу — сначала КПСС, армию, КГБ, милицию, а затем — Советы всех уровней. Но сейчас, когда государственная власть стала абсолютно чуждой, абсолютно антикоммунистической, абсолютно антинародной, коммунистам в этом государстве защищать больше нечего. Могут ли коммунисты ратовать за укрепление армии, которая расстреливала их два года назад, и надо полагать, в соответствующей ситуации будет готова расстреливать вновь, или за усиление ФСБ и МВД, которые призваны охранять существующий строй, и, по-видимому, репрессировать его противников? Между тем, правая «оппозиция» в последнее время буквально поёт дифирамбы силовым органам Российской Федерации.

Вообще, одной из характерных черт современного российского политического национал-патриотизма является особое, мистическое отношение к армии и ко всему военному. Серьёзными исследователями этот феномен был замечен уже давно. Характеризуя преобладающие взгляды московской «уличной оппозиции» образца 1991—1993 годов, российские «прогрессисты» в обширной аналитической статье «Мятеж во имя закона» отмечали: «Навязчивое представление об армии как о совершенно обособленной части общества, чистой от его пороков, сконденсировавшей в себе идеи патриотизма, государственности и народности, якобы кровно заинтересованной в воссоздании СССР и независимости страны… определяло чувства и помыслы большинства уличной оппозиции» 9. Такое отношение к «человеку с ружьём» было в равной мере свойственно как правому, так и левому крылу той оппозиции. Нетрудно заметить, что у правых преклонение перед военными с тех пор не только не ослабло, но значительно возросло. Достаточно прочитать казинцевские панегирики в адрес современного «русского воина», чтобы в этом убедиться. Между тем, нынешняя российская армия, изъеденная воровством, коррупцией, аморализмом и безразличием, готовая по приказу начальства стрелять в кого угодно, в том числе и в собственную представительную власть, ни в коей мере не может служить образцом духовности и патриотизма, а сегодняшний «русский воин», то бишь солдат или офицер федеральных войск, ни с какой стороны не похож на продолжателя исконных воинских традиций верности, чести и доблести. В той же прогрессистской статье справедливо замечено: «Армия, как и любая госструктура, есть часть общества. В качестве таковой она пронизана всеми противоречиями, больна всеми болезнями своего общества. Общий расклад сил в обществе всегда почти точно копируется внутри армии». С той только разницей, что в любой армии во всех случаях действует система более или менее строгой дисциплины, и именно в силу этого обстоятельства армия, в конечном итоге, всегда несколько более законопослушна (а, точнее, «приказопослушна»), чем общество в целом, Поэтому нет ничего удивительного в том, что федеральные войска почти всегда и почти поголовно выполняют даже абсолютно незаконные приказы высшего командования, будь то приказы о расстреле Дома Советов или о бомбёжке Грозного. Но, несмотря на это, национал-патриоты продолжают свято верить в мифического «русского воина», забывая о том, как этот «воин» два года назад хладнокровно расстреливал их, своих горячих поклонников, из танковых орудий. К сожалению, и часть коммунистов до сих пор ещё не избавилась от иллюзий в отношении «человека с ружьём».

Однако было бы несправедливым огульно характеризовать всех российских военных как покорных исполнителей любых приказов начальства. Не говоря уж о глухом недовольстве части рядовых военнослужащих кампанией в Чечне, известны и случаи прямого неподчинения командирам. Можно вспомнить, например, эпизод, когда подразделение провинциального ОМОНа потребовало от командира письменный приказ о выдвижении на боевую позицию, а поскольку такового не оказалось, дружно собралось и покинуло Северный Кавказ. Очень важно, что нежелание участвовать в этой войне проявилось и у части высшего генералитета. Наиболее разумные и дальновидные генералы — Громов, Миронов и Кондратьев — открыто отказались воевать в Чечне, за что и попали в «опалу» у Грачева. Очевидно, демократические процессы в нашей стране не прошли даром, если столь серьёзно затронули даже такую жёстко регламентированную структуру, как армия. Однако, в последнее время демократия в России оказалась под угрозой. Эта угроза исходит, во-первых, от правящего режима, и во-вторых, от национал-патриотических сил в лице наиболее радикальных своих отрядов.

Здесь мы находим ещё одну «линию разлома» бывшего право-левого блока. Будучи абсолютными государственниками, правые, а в особенности ультраправые, естественно становятся принципиальными антидемократами. Но для коммунистов свойствен диалектический подход к демократии, также как и к государственности, В 1988—1991 годах, когда демократические лозунги использовались реакционными силами для разрушения советского социалистического государства, коммунисты временно тактически могли препятствовать по крайней мере некоторым аспектам демократизации общества. Сейчас, когда те же реакционные силы обладают всей полнотой власти и используют её для «закручивания гаек», коммунисты должны стать самыми последовательными демократами.

Антидемократические тенденции в деятельности нынешних властей проявились ещё в 1992 году во время разгона массовых выступлений оппозиции. Но после октябрьских событий 1993 года режим Ельцина, получив почти ничем не ограниченную власть, стал всё более открыто и грубо попирать все и всяческие демократические свободы, Президентский указ о борьбе с преступностью, изданный весной прошлого года, позволяет органам милиции задерживать граждан без предъявления обвинения до 30 суток, а также производить «досмотр» (т. е., по сути, обыск) гражданина и его автомобиля без санкции прокурора. Излишне говорить, что такой указ в нужный момент может оказаться направленным не против преступности («крестные отцы» российской мафии давно и хорошо «повязаны» с руководителями государства), а прежде всего против политической оппозиции. Тем более что недавно этот указ получил дальнейшее развитие в законе об оперативно-розыскной деятельности, который значительно облегчает для правоохранительных органов процедуры обыска жилищ, прослушивания телефонных переговоров, перлюстрации почтовых сообщений и т. д.

Создаваемое полицейски-бюрократическое государство не только ужесточает законы; оно нередко прибегает и к уголовному террору. Достаточно вспомнить убийство депутата Госдумы, коммуниста Валентина Мартемьянова, готовившего пакет документов о нарушении закона в ходе приватизации, зверское убийство сотрудника газеты «Московский комсомолец» Дмитрия Холодова, расследовавшего коррупцию в среде высшего генералитета, убийство популярнейшего тележурналиста Владислава Листьева, который, очевидно, мешал сильным мира сего полностью завладеть первым каналом телевидения. Вообще, одним из главных признаков авторитаризации режима является его стремление покончить с независимой и оппозиционной прессой. Всем известно скандальное дело, возбуждённое генеральной прокуратурой против «Кукол». Не менее характерна попытка той же прокуратуры возбудить дело против журналистки НТВ Елены Масюк. Вообще, деятельность Генпрокуратуры во главе с А. Ильюшенко приобрела настолько одиозный характер, что даже Ельцину стала ясна необходимость поменять прокурора. Тем временем министр обороны П. Грачёв попытался в судебном порядке «заткнуть рот» журналисту «МК» Вадиму Поэгли. А в августе вскрылась попытка некоторых охранных структур установить постоянное полицейское наблюдение за сотрудниками нескольких оппозиционных газет 10.

Нельзя не заметить, что ненависть к оппозиционной демократической прессе свойственна не только властям, но и все тем же национал-патриотам. Правые политики и публицисты склонны клеймить все без разбора каналы телевидения, К сожалению, многие коммунисты по инерции продолжают заниматься тем же, не замечая, что некоторые из этих каналов несомненно перешли в оппозицию к существующего режиму. Полную официозность продолжает сохранять лишь так называемое «общественное российское телевидение», ставшее после «разгосударствления» ещё более лояльным к режиму, чем ранее. Это не удивляет, если учесть, что ОРТ по существу «держит» руководитель АО «Логоваз» Борис Березовский, интересы которого, по-видимому, в основном совпадают с интересами российских властей. Не случайно, что многие независимые исследователи усматривают «руку Березовского» и в убийстве Листьева, и в прокурорской атаке на НТВ. Что же касается НТВ, то этот канал занимает сейчас, пожалуй, резко антирежимную позицию. И устранение этого телеканала, если бы таковое случилось, было бы серьёзным ударом по демократии, Также, впрочем, как и смена руководства РТВ. Месяца три-четыре назад такая угроза нависала над Олегом Попцовым, но была благополучно преодолена. Если бы Попцов был снят с должности, на его место, очевидно, пришёл бы деятель «от Ельцина» (допустим, некий аналог А. Яковлева) и телеканал, хотя бы иногда критикующий власть, превратился бы в ещё один стопроцентный рупор режима.

Если мы отчётливо видим, что фактически порвав с коммунистами, руководство национал-патриотических организаций солидаризируется с властями, то едва ли можно не заметить встречного процесса. Провал попытки монетаристской реформы в экономике и полное бессилие российской дипломатии во внешней политике неизбежно заставляют режим «менять вехи». Не случайно, что давно уже в официозной прессе в ход пошли «патриотические» лозунги, что бывший демократ В.  Шумейко стал вдруг «крутым государственником» и заговорил о «социально ориентированной экономике», что получивший кличку «мистер Yes» А. Козырев начал время от времени выступать с показными демаршами против своих заокеанских покровителей. Но даже и эта запоздалая суета, видимо, не спасёт министра от грядущей отставки. Однако наиболее любопытным является факт чрезмерного рекламирования в официальной прессе монархии вообще и «наследников дома Романовых» в частности. Всерьёз обсуждается возможность посадить на «российский престол» несовершеннолетнего «наследника Гогу» — внука недавно почившего великого князя Владимира Кирилловича. При этом, разумеется, должен быть назначен регент — возможно, сам Борис Ельцин. И если уж традиционно сильная российская монархия к началу ⅩⅩ века оказалась в сетях западного капитала, то можно себе представить, что за монархия может воцариться в порушенной, развращённой и целиком зависящей от Запада России к началу века ⅩⅩⅠ. Но даже если этот полуфантастический прожект останется лишь пустым мечтанием, опасность авторитаризации, а затем и тоталитаризации российского государства отнюдь не устранится. Президент, практически неподконтрольный парламенту, способен творить свою волю (а, точнее, волю окружающих его советников с труднораскрываемой персональностью) почти без помех. Благодаря этому в нынешней России возник, в частности, феномен «коржаковщины», когда начальник президентской охраны вмешивается во все без исключения важнейшие государственные дела. Не случайно на протяжении многих месяцев имя «всесильного охранника» Александра Коржакова ставится на второе (!) место в журналистском рейтинге наиболее влиятельных российских политиков. Такое положение дел немыслимо ни для какой демократической страны, но зато исторически характерно для тиранических режимов.

Нетрудно было предвидеть, насколько сильным катализатором ужесточения политического режима в России должна была стать война, развязанная в Чечне. Так оно и случилось. Символом процесса стали БТРы, расставленные на всех развязках Московской кольцевой автодороги. Была значительно усилена охрана всех важных, и не очень важных, и даже очень неважных учреждений. Деятельность постовых милиционеров приобрела гораздо более бесцеремонный характер. Если ранее «досмотрам» подвергались по преимуществу автомобилисты, то теперь обычным явлением стал «шмон» москвичей на станциях метрополитена. При этом уровень преступности не снизился ни на процент. Зато политическая оппозиция почувствовала, какая мощь «укреплённой армии и милиции» может обрушиться на неё в том случае, если «первый всенародно избранный» пожелает опять кого-нибудь «разогнать». Поэтому мирный процесс, начатый в Чечне с подачи Басаева и Черномырдина, никак не устраивал российских «ястребов». Покушение на генерала А. Романова можно приписывать кому угодно, но вряд ли в нем были заинтересованы дудаевцы. Пользуясь классическим правилом «Cui prodest?» («Кому выгодно?»), можно предположить, что покушение было организовано высокопоставленными российскими чиновниками из «партии войны». Очевидно, в президентском окружении имеются люди, желающие ввести чрезвычайное положение сначала в Чечне, а затем и по всей России. Излишне говорить, какие последствия могут быть в этом случае для политической оппозиции и вообще для демократии в России.

Не удивительно, что в этой ситуации радикальные демократы перешли в оппозицию к властям. Партии Гайдара, Фёдорова, Явлинского решительно осудили чеченскую авантюру. Диалектика российского внутриполитического процесса привела к расколу бывшей единой оппозиции и бывших единых «демократов». Режим «поправел» и приобрёл союзника в лице недавней правой оппозиции. Радикальные демократы порвали с Ельциным, но зато по ряду вопросов пришли к совпадению мнений с коммунистами. Наиболее яркой иллюстрацией этому могут служить два митинга, проведённые ещё зимой «анпиловцами» и «юшенковцами» на одной и той же площади и под одними и теми же лозунгами. Думается, коммунистам не следует пренебрегать возможностью временного частичного сотрудничества с некоторыми партиями радикальных демократов, ибо тактика учит: где имеется совпадение, там возможна и договорённость. Мы прекрасно отдаём себе отчёт в том, что нелегко преодолеть инерцию многолетнего противостояния. Со стороны коммунистов можно услышать возражения против какого бы то ни было сотрудничества с теми, кто в октябре 1993 года призывал расстреливать оппозицию. Однако попробуем рассмотреть суть дела без излишних эмоций. Поставим себя на место «демократов» 3 октября 1993 года. Господствующим их состоянием в тот момент был страх, а у страха, как известно, глаза велики. Призывы, сделанные в этом состоянии, никак не могут быть признаны адекватным отражением принципиальной позиции. Тем более что в составе «вооружённых сил», предпринявших нелепую авантюру с «захватом Останкино», едва ли преобладали коммунисты, зато было немало хорошо организованных «баркашовцев» со свастикой на рукаве, способных не на шутку напугать кого угодно. Кроме того, радикал-демократы только лишь призывали к расстрелу защитников Дома Советов, а осуществляли расстрел солдаты и офицеры федеральных войск, однако это отнюдь не помешало национал-патриотическим лидерам, бывшим в составе той оппозиции, сегодня солидаризироваться с этими солдатами и офицерами, которые теперь расстреливают мирное население Чечни. И наконец, нелишне вспомнить ещё одно любопытное обстоятельство. В 1992 году, когда оппозиция под руководством В. Анпилова проводила пикет у всё того же злополучного Останкино, вице-президент А. Руцкой призвал к жестокой расправе с пикетчиками. Год с четвертью спустя тот же Анпилов, руководивший движением одной из колонн «захватчиков» в Останкино, приветствовал Руцкого яростным скандированием: «Руц-кой пре-зи-дент!!!». Что же может сегодня Анпилову помешать сотрудничать, например, с Явлинским, который, как говорят, два года назад призывал к расправе с защитниками «Белого Дома»?

В. И. Ленин учил, что из тактических соображений можно и нужно на каком-то этапе заключать временные соглашения с врагом с целью разгрома более опасного врага. Этой же тактике следовали перед второй мировой войной европейские коммунисты, предлагавшие центристским буржуазным партиям заключить широкий демократический союз с целью недопущения фашизма. К сожалению, в тот момент коммунистам это не удалось, и фашизм восторжествовал. Сейчас в России ситуация более благоприятная. Б. Фёдоров весной с трибуны Госдумы призывал Г. Зюганова к совместным действиям, чтобы отправить в отставку правительство Черномырдина. Г. Старовойтова открыто заявила, что с коммунистами можно сотрудничать в борьбе против военных действий в Чечне. Коммунист Л. Петровский длительное время и с полным взаимопониманием работал с С. Ковалёвым в составе думской делегации в Чечне. А недавно Г. Явлинский предложил Г. Зюганову координировать действия с целью недопущения прихода к власти радикальных националистов. Не случайно, что рябовский Центризбирком тут же стал чинить препятствия регистрации блока «Яблоко». Коммунистам пора понять: буржуазная демократия есть меньшее зло, нежели фашизм. Поэтому перед угрозой тоталитаризации режима можно и должно сотрудничать с любыми силами, противящимися этому процессу.

Конечно, коммунистам ни при каких обстоятельствах нельзя становиться в подчинённое положение по отношению к буржуазным демократам. Левым силам следует попытаться встать впереди и во главе общедемократического движения. И предпосылки к этому имеются.

Диктаторские тенденции в деятельности властей проявляются не только в политике, но и в экономике. Приняв основное участие в разграблении общенародного достояния, крупные компании не хотят позволить воровать другим, поэтому идёт целенаправленное удушение мелкого и среднего бизнеса. Наиболее знаменательным фактом явилось введение «валютного коридора». Целью этого решения является временное обеспечение населения России дешёвым импортным ширпотребом, что должно создать иллюзию «стабилизации» и повысить популярность «партии власти» перед предстоящими выборами. Этот феномен был блестяще проанализирован в статье австралийского экономиста Р. Кларка и российского политолога коммуниста Б. Славина «Ждёт ли Россию судьба Мексики?» 11. Авторы приходят к выводу о неизбежном финансовом кризисе в России через некоторое время после выборов. Это нанесёт жестокий удар по российскому рабочему классу, крестьянству и мелкому бизнесу. Поэтому сейчас объективно интересы рабочих, крестьян и среднего класса совпадают, и им следует объединяться в борьбе против режима. Но частичный финансовый кризис уже разразился. 23 августа «Правда» публикует статью Кларка — Славина, а 24-го происходит кризис межбанковских однодневных кредитов, получивший название «чёрного четверга». Многие мелкие банки в результате разорились, средние ухудшили своё положение. И только крупные банки укрепились 12. В этой связи не кажутся особенно неосновательными слухи о том, что ряд мелких и средних банков на предстоящих выборах готов сделать ставку на КПРФ.

Любопытно проследить реакцию различных сил на введение «валютного коридора». Разумеется, наиболее резкое неприятие эта мера встретила со стороны субъектов валютного, кредитного и фондового рынков, а также со стороны экспортёров. «Певец свободного рынка» А. Чубайс активно пропагандировал введение «коридора» как «средство для оздоровления российской экономики», Гайдар промолчал, а Явлинский в буквальном смысле слова пробормотал нечто невнятное. Национал-патриоты вообще проигнорировали эту акцию — для них экономическая проблематика находится на последнем месте. Из всех заметных политических сил только коммунисты твёрдо осудили это совершенно идиотское с экономической точки зрения решение. Коммунисты являются принципиальными противниками рынка, но это не значит, что они не знают законов рыночной экономики. И если уж до поры до времени мы живём в условиях реального рынка, то никак нельзя приветствовать административные меры, противоречащие экономическим законам.

Сказанного достаточно, чтобы утверждать: левые силы действительно становятся авангардом демократического движения. Не случайно именно коммунистическая фракция в Думе твёрдо и последовательно оба раза проголосовала за недоверие правительству, в отличие от колеблющихся сторонников Гайдара или Явлинского. Таким образом, коммунисты, сделавшись лидерами подлинно патриотических сил, в то же время на наших глазах становятся передовым отрядом сил демократических. Только придерживаясь подлинно коммунистической, подлинно патриотической и подлинно демократической позиции, коммунисты способны завоевать доверие подавляющего большинства российского народа.

Примечания:

  1. «Наш современник», № 3.
  2. «Наш современник», №№ 4, 5.
  3. См., например, упомянутые публикации в «Нашем современнике».
  4. «Наш современник», № 3.
  5. «Правда», 5 августа.
  6. «Наш Современник», № 4.
  7. «Завтра» № 8.
  8. См. «Чеченский раскол» («Завтра» № 8).
  9. «Контраргументы и факты» № 1,1994.
  10. А. Баранов. Взяты под «колпак» // «Правда», 24 августа.
  11. «Правда», 23 августа.
  12. См. телерекламу банка «МДМ».

Венесуэла: зреет новый очаг партизанской борьбы

Кто опубликовал: | 02.04.2018

Венесуэла, наряду с Мексикой и Коста-Рикой, относится к числу наиболее развитых стран Латинской Америки. Богатейшие запасы нефти до последнего времени позволяли притупить остроту социальных противоречий, характерных для других стран этого региона. Но благополучие в условиях капиталистического общества не может продолжаться вечно — в этом [1996-м] году экономику Венесуэлы охватил жесточайший экономический кризис. Правительство ввело режим жёсткой экономии, который, как водится, ударил в первую очередь по карману беднейших слоёв населения.

В авангарде недовольства экономической политикой правительства выступили студенты. 8 октября в Валенсии, столице венесуэльского штата Карабобо, вспыхнули массовые студенческие волнения. Повод был по нашим меркам ничтожный — ну подумаешь, повысили тарифы на транспорт, ну не дали студентам никакой компенсации. У нас бы они просто заткнулись. Но не так в Венесуэле, где сильны традиции латиноамериканского революционного движения.

Если возмущённые студенты Южной Кореи выходят на демонстрацию с бутылками с зажигательной смесью, то венесуэльские студенты оказались на порядок круче — они вышли на улицы со скорострельными ручными пулемётами и обрезами дальнобойных винтовок. Радикально настроенные студенты — «энкапучадос» (как их здесь называют) — силой оружия поставили на место зарвавшихся полицейских, безжалостно избивавших демонстрантов. Результат столкновений десяток раненых полицейских, несколько сожжённых автобусов и торговых ларьков.

Вечером того же дня в столице страны — Каракасе вооружённые повстанцы из марксистско-ленинской организации «Бандьеро роха» (Красное знамя) совершили нападение на президентский дворец «Мирафлорес». Всю ночь в центре столицы, прилегающем к президентскому дворцу густонаселённом квартале «23 января», гремели выстрелы, рвались бомбы, шла перестрелка с правительственными войсками. Наутро власти, чтобы скрыть подлинную суть событий, заявили, что это гремели петарды и подгулявшие молодые люди стреляли в воздух в честь годовщины смерти Че Гевары. Конечно, к Че эти выстрелы имели непосредственной отношение; ночь для атаки была выбрана не случайно. Полиция никак не смогла прокомментировать тот факт, что в ту ночь она задержала в двух шагах от дворца двух «бандьеристов» в бронежилетах и с оружием в руках.

Но шила в мешке не утаишь. Вскоре власти были вынуждены признать: в стране началась партизанская война, и события ближайших дней подтвердили это.

11 октября официальная оппозиция — буржуазно-демократическая партия «Радикальное дело» и профсоюзы — наметили провести демонстрацию протеста против бесчеловечной экономической политики правительства. Доходы большинства венесуэльских семей сегодня ниже прожиточного минимума, и даже осторожная парламентская оппозиция решилась провести в этот день в столице «Марш пустых кастрюль». Но благодаря действиям революционных коммунистических агитаторов первоначально вялый протест приобрёл боевой накал. И в полицию полетели камни, взрывпакеты, бутылки с «коктейлем Молотова». «Марш пустых кастрюль» завершился грандиозным побоищем с полицией.

А драться с местной полицией сто́ит: как выяснилось из разгоревшегося вокруг зверств полиции скандала, в ней служат откровенные изверги. 22 октября в одной из тюрем Каракаса трое «национальных гвардейцев» согнали в камеру несколько десятков недовольных несовершеннолетних заключённых и забросали их гранатами со слезоточивым газом. Когда камеру открыли, все малолетние узники были мертвы… Вся страна возмутилась вопиющему факту садизма!

В тот же день, когда произошла эта трагедия, власти вынуждены были официально признать наличие революционной ситуации в стране и герильи в сельских районах. Причиной признания послужил запрос ультраправого депутата Умберто Челли о наличии в восточных районах страны партизанского движения по типу мексиканских «сапатистов». Выяснилось, что регулярно проникающие на венесуэльскую территорию колумбийские повстанцы ведут активную пропагандистскую и организационную работу среди индейского населения западных штатов Сулия и Амасонас, традиционно находящегося за пределами внимания властей. Так в глухих джунглях постепенно сложилась довольно мощная индейская армия, имеющая в качестве политкомиссаров колумбийских коммунистов. К ужасу правительства и правых политиков, произошёл «экспорт революции» из Колумбии в Венесуэлу.

Но в стране зреют и собственные революционные кадры и условия кризиса весьма способствуют этому. Каракас за последние дни превратился в своего рода «полигон» социального протеста, где обкатывают свои методы давления на властей различные слои венесуэльского общества. Вслед за водителями общественного транспорта на улицы выходят работники судебной системы, вслед за работниками министерства образования и здравоохранения на демонстрацию выходят уличные торговцы.

Всё это очень похоже на Россию, но нам не хватает смелости латиноамериканцев, мы просим у властей вместо того чтобы потребовать. Наши профсоюзы выходят на улицу словно для того, чтобы поплакаться в жилетку, вместо того, чтобы поднять с мостовой камень и засветить им в глаз ближайшему представителю власти. И конечно, не хватает нам лихих энкапучадос, которые вновь дали знать о себе во время состоявшегося в Каракасе 30 октября марша студентов и преподавателей вузов венесуэльской столицы, завершившегося крупными беспорядками и столкновениями с полицией. Двое полицейских и один попавший под горячую руку журналист оказались в больнице, десяток студенческих вожаков за решёткой, но зато правительство не может просто отмахнуться от такой демонстрации, подобно тому, как уже многие месяцы власти России не обращают ни малейшего внимания на мирные акции протеста профсоюзов.

Письмо РМП — (н)ИКП

Кто опубликовал: | 29.03.2018

См. также ответ (н)ИКП — РМП от 26 августа 2011 г.

Вы пишете: «Нам нужно, чтобы вы рассказали нам, где и почему то, что мы пишем, неясно, самым подробным способом». Мы рады были бы поступить так, однако тут имеется принципиальное затруднение. В своём предыдущем письме вы выражаете надежду, «что здесь были даны ответы на ключевые вопросы, которые вы задаёте в своём письме». Однако мы не увидели в этом письме ответов и удовлетворительных разъяснений на большинство сформулированных нами ранее вопросов и критических замечаний (например, вы не ответили на два совершенно прямых вопроса, который мы задали в связи с теорией трёх миров, только лишь повторив, что вы её отвергаете). Поэтому мы не знаем, что существенного можем и должны добавить к нашему первому письму. Однако мы не хотим расставаться с надеждой на содержательное обсуждение, поэтому сделаем некоторые комментарии по поводу вашего письма от 26 августа.

Мы знаем, что вы признаёте идеи Ленина о трудовой аристократии, но считаем, что вы ошибочно умаляете их. Трудовая аристократия — это материальный фактор, а вы предлагаете объяснять оппортунизм в коммунистическом движении идеальным фактором. Это в корне неверный подход, идеализм. Объяснение, что коммунисты ошибались потому, что человеку свойственно ошибаться, это вовсе не объяснение! Вопрос состоит в том, что́ не дало им увидеть свои ошибки и что́, по вашему предположению, дало такую возможность вам. Разве ваши нынешние лидеры не окультурены в столь же буржуазном обществе, а пришли из иной, коммунистической цивилизации?

Вы критикуете некий взгляд, «что невозможно установить социализм в империалистических странах, и [можно] расслабиться», но не указываете на источники такого взгляда. Мы считаем этот взгляд странным и не имеющим отношения к нашей позиции. Во-первых, речь не идёт о невозможности установить социализм во всякой империалистической стране и при любых обстоятельствах. Непонятно, кто мог бы выдвигать такое утверждение, имея несомненный опыт социалистической революции в империалистической царской России. Речь идёт о таких империалистических странах, где рабочая аристократия получила особенное развитие, какое она в ⅩⅨ веке имела только в Англии, и речь идёт о том, что она представляет мощнейший материальный фактор, противодействующий революции. Во-вторых, если установление социализма и невозможно изнутри какой-либо страны, это вовсе не означает, что можно «расслабиться», это означает, что усилия должны быть переориентированы главным образом на развитие и поддержку антиколониальной борьбы в угнетённых империализмом странах. Мы знаем, что ваша партия вовсе не пренебрегает своим интернационалистическим долгом, но предполагаем, что вы можете недооценивать его решающую роль, ставя на второе место после борьбы в национальных рамках.

Ваша ссылка на Энгельса стала ещё более непонятна нам оттого, что вы указали точное место цитаты. Ведь в этом месте Энгельс вовсе не говорит ни о какой «затяжной революционной народной войне», а хвалит «немецкий пример использования избирательного права»! Этот тезис был оправдан на тот момент, но в дальнейшем оказался несостоятельным, выродившись в контрреволюционную социал-демократию. Таким образом, нам не стало яснее ни что вы подразумеваете под «затяжной революционной народной войной» в империалистических метрополиях, ни как выводите её из марксизма.

Наше непонимание вашей критики взглядов на кризис капитализма, возможно, основывается не только на недостаточно ясном объяснении с вашей стороны, но и на недостаточно глубоком владении темой с нашей стороны. Мы признаём это. К сожалению, ваши тексты на английском, а тем более на итальянском языке, представляют для нас некоторую трудность. Это относится и к вашим отсылкам по другим вопросам.

Российская маоистская партия
24 января 2012 г.

Введение к работе К. Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.»

Кто опубликовал: | 28.03.2018

Введение к работе Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» было написано Энгельсом между 14 февраля и 6 марта 1895 г. для отдельного издания работы, вышедшего в Берлине в 1895 году.

При публикации введения Правление Социал-демократической партии Германии, как видно из письма Фишера Энгельсу от 6 марта 1895 г., настоятельно просило Энгельса смягчить слишком, по мнению Правления, революционный тон работы и придать ей более осторожную форму; при этом Фишер ссылался на напряжённую обстановку в стране, сложившуюся в связи с обсуждением в рейхстаге проекта нового закона против социалистов (проект так называемого «закона о предотвращении государственного переворота» был внесён в рейхстаг правительством в декабре 1894 г. и обсуждался в течение января — апреля 1895 года; в мае того же года он был отвергнут).

В ответном, пока ещё не разысканном, письме Фишеру (о содержании его можно судить по письму Фишера Энгельсу от 14 марта 1895 г.), Энгельс подверг критике нерешительную позицию руководства партии, его стремление «действовать исключительно в рамках законности». Однако вынужденный считаться с мнением Правления, Энгельс согласился опустить в корректуре ряд мест и изменить некоторые формулировки, вследствие чего, по его мнению, первоначальный текст введения «несколько пострадал». (В настоящем издании эти изменения и купюры отмечены под строкой. Сохранившиеся гранки, где были сделаны эти изменения, и рукопись введения дают возможность полностью восстановить первоначальный текст.)

В то же время отдельными лидерами социал-демократии была сделана попытка представить Энгельса на основании этой работы сторонником исключительно мирного при всех обстоятельствах пути перехода власти к рабочему классу. 30 марта 1895 г. в центральном органе Социал-демократической партии Германии, газете «Vorwärts», была опубликована передовая статья под заглавием «Как делают ныне революции», в которой без ведома Энгельса приводились специально подобранные, выхваченные из контекста отдельные выдержки из его введения, создававшие впечатление, будто Энгельс был поборником «законности во что бы то ни стало». Глубоко возмущённый Энгельс заявил решительный протест редактору «Vorwärts» Либкнехту против подобного извращения его взглядов. В письме к Каутскому от 1 апреля 1895 г. Энгельс подчёркивал важность публикации подготовленного текста введения в журнале «Neue Zeit», чтобы «это позорное впечатление было изглажено». Об этой неприглядной истории с публикацией введения в «Vorwärts» Энгельс информировал также П. Лафарга в письме к нему от 3 апреля 1895 года.

Незадолго до выхода отдельного издания работы Маркса введение Энгельса было по его настоянию специально напечатано в журнале «Neue Zeit» №№ 27 и 28 за 1895 г., однако с теми же купюрами, которые пришлось сделать автору в упомянутом выше отдельном издании. Полный текст введения не был опубликован и после того, как угроза издания нового закона против социалистов в Германии миновала.

Но даже при публикации с купюрами введение целиком сохраняло свой революционный характер. Потребовалась грубая фальсификация взглядов Энгельса, чтобы истолковать этот документ в реформистском духе, как это было сделано после смерти Энгельса Э. Бернштейном (в работе «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии») и другими идеологами ревизионизма и оппортунизма. Скрыв от читателя текст введения в его полном виде, хотя рукопись работы находилась в их распоряжении, умолчав об обстоятельствах, вынудивших Энгельса сделать в корректуре некоторые сокращения, искажая содержание опубликованного текста, Бернштейн и другие ревизионисты клеветнически утверждали, будто Энгельс в своём введении, которое они выдавали за его «политическое завещание», пересмотрел свои прежние взгляды и чуть ли не встал на реформистские позиции. Фальшивыми ссылками на Энгельса ревизионисты стремились прикрыть своё отступничество от марксизма и свои нападки на революционные принципы.

Введение Энгельса было напечатано в сокращённом виде по тексту «Neue Zeit» в журнале «Critica Sociale» № 9, 1895 г. и в болгарском журнале «Дело», кн. Ⅰ, 1895 года.

Впервые полный текст введения Энгельса опубликован в СССР в 1930 г. в книге: К. Маркс. «Классовая борьба во Франции 1848—1850».

Литография неизвестного художника ⅩⅨ века «Оборона женщинами баррикады на Плас-Бланш во время Кровавой недели»

Переиздаваемая здесь работа была первой попыткой Маркса на основе своего материалистического понимания объяснить определённую полосу истории, исходя из данного экономического положения. В «Коммунистическом манифесте» эта теория была применена в общих чертах ко всей новой истории; в статьях в «Neue Rheinische Zeitung» Маркс и я постоянно пользовались ею для объяснения текущих политических событий. Здесь же дело шло о том, чтобы на протяжении многолетнего периода исторического развития, который был критическим и вместе с тем типичным для всей Европы, вскрыть внутреннюю причинную связь и, следовательно, согласно концепции автора, свести политические события к действию причин, в конечном счёте экономических.

При суждении о событиях и цепи событий текущей истории никогда не удаётся дойти до конечных экономических причин. Даже в настоящее время, когда соответствующие специальные органы печати дают такую массу материала, нет возможности даже в Англии проследить ход развития промышленности и торговли на мировом рынке и изменения, совершающиеся в методах производства, проследить их изо дня в день таким образом, чтобы можно было для любого момента подвести общий итог этим многосложным и постоянно изменяющимся факторам, из которых к тому же важнейшие большей частью действуют скрыто в течение долгого времени, прежде, чем внезапно с силой прорваться наружу. Ясной картины экономической истории какого-нибудь периода никогда нельзя получить одновременно с самими событиями, её можно получить лишь задним числом, после того как собран и проверен материал. Необходимым вспомогательным средством является тут статистика, а она всегда запаздывает. Поэтому при анализе текущих событий слишком часто приходится этот фактор, имеющий решающее значение, рассматривать как постоянный, принимать экономическое положение, сложившееся к началу рассматриваемого периода, за данное и неизменное для всего периода или же принимать в расчёт лишь такие изменения этого положения, которые сами вытекают из имеющихся налицо очевидных событий, а поэтому также вполне очевидны. Поэтому материалистическому методу слишком часто приходится здесь ограничиваться тем, чтобы сводить политические конфликты к борьбе интересов наличных общественных классов и фракций классов, созданных экономическим развитием, а отдельные политические партии рассматривать как более или менее адекватное политическое выражение этих самых классов и их фракций.

Само собой разумеется, что такое неизбежное игнорирование совершающихся в то же время изменений экономического положения, этой подлинной основы всех исследуемых процессов, должно быть источником ошибок. Но все условия обобщающего изложения текущих событий неизбежно заключают в себе источники ошибок, что, однако, никого не заставляет отказываться писать историю текущих событий.

Когда Маркс принялся за эту работу, упомянутого источника ошибок было в ещё большей мере немыслимо избежать. Во время революции 1848–1849 гг. следить за совершавшимися в то же время экономическими изменениями или даже сохранять их в поле зрения было просто невозможно. Также невозможно было это и в первые месяцы изгнания в Лондоне, осенью и зимой 1849–1850 годов. Но именно в это время Маркс и начал свою работу. И несмотря на эти неблагоприятные обстоятельства, благодаря своему точному знанию как экономического положения Франции накануне февральской революции, так и политической истории этой страны после февральской революции Маркс смог дать такое изложение событий, которое вскрывает их внутреннюю связь с непревзойдённым до сих пор совершенством; и изложение это блестяще выдержало двукратное испытание, произведённое впоследствии самим Марксом.

Первое испытание произведено было в связи с тем, что с весны 1850 г. Маркс снова нашёл досуг для экономических занятий и прежде всего принялся за изучение экономической истории последних десяти лет. В результате ему из самих фактов стало совершенно ясно то, что до сих пор он выводил наполовину априорно из далеко не полного материала: а именно, что мировой торговый кризис 1847 г. собственно и породил февральскую и мартовскую революции и что промышленное процветание, постепенно снова наступившее с середины 1848 г. и достигшее полного расцвета в 1849 и 1850 гг., было живительной силой вновь окрепшей европейской реакции. Это имело решающее значение. Если в трёх первых статьях (появившихся в январском, февральском и мартовском номерах журнала «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-ökonomische Revue», Гамбург, 1850) проглядывает ещё ожидание в скором времени нового подъёма революционной энергии, то исторический обзор (май — октябрь), написанный Марксом и мной для последнего двойного выпуска, вышедшего осенью 1850 г., раз навсегда порывает с этими иллюзиями: «Новая революция возможна только вслед за новым кризисом. Но наступление её так же неизбежно, как и наступление этого последнего» 1. Однако это и было единственным существенным изменением, которое нам пришлось внести. В толковании событий, данном в прежних статьях, в причинных связях, там установленных, изменять было решительно нечего, как показывает данное в том же обзоре продолжение повествования с 10 марта по осень 1850 года. Это продолжение я включил поэтому как четвёртую статью в нынешнее издание.

Второе испытание было ещё более суровым. Сразу после государственного переворота, произведённого Луи Бонапартом 2 декабря 1851 г., Маркс заново разработал историю Франции от февраля 1848 г. вплоть до этого события, завершившего на время революционный период («Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», третье издание, Гамбург, Мейснер, 1885 г. 2). В этой брошюре вновь анализируется, хотя и более кратко, период, рассмотренный в переиздаваемой нами работе. Сравните это второе изложение, написанное в свете совершившегося через год с лишним решающего события, с первым изложением, и вы убедитесь, что автору пришлось изменить лишь очень немногое.

Совсем особое значение придаёт этой работе то обстоятельство, что в ней впервые дана формула, в которой рабочие партии всех стран мира единогласно кратко резюмируют своё требование экономического преобразования: присвоение средств производства обществом. Во второй главе, по поводу «права на труд», называемого там «первой неуклюжей формулой, в которой резюмируются революционные требования пролетариата», говорится: «Но за правом на труд кроется власть над капиталом, а за властью над капиталом — присвоение средств производства, подчинение их ассоциированному рабочему классу, следовательно, уничтожение наёмного труда, капитала и их взаимоотношения» 3. Таким образом, здесь впервые сформулировано положение, которым современный рабочий социализм резко отличается как от всех разновидностей феодального, буржуазного, мелкобуржуазного и т. д. социализма, так и от туманной «общности имущества», выдвигавшейся утопическим и стихийным рабочим коммунизмом. Если впоследствии Маркс распространил эту формулу и на присвоение средств обмена, то такое расширение формулы, вытекавшее, впрочем, само собой из «Коммунистического манифеста», представляло собой лишь вывод из основного положения. Недавно некоторые мудрецы в Англии добавили ещё к этому, что обществу должны быть переданы также и «средства распределения». Едва ли эти господа сумели бы сказать, что такое эти экономические средства распределения, отличные от средств производства и средств обмена; уж не имеют ли они в виду политические средства распределения: налоги, призрение бедных, в том числе саксенвальдские 4 и другие дотации? Но, во-первых, эти средства распределения уже и теперь являются общественным достоянием, принадлежат государству или общине, а, во-вторых, их-то мы как раз и хотим упразднить.


Когда вспыхнула февральская революция, все мы в своих представлениях об условиях и ходе революционных движений находились под влиянием прошлого исторического опыта, главным образом опыта Франции. Ведь именно она играла главную роль во всей европейской истории с 1789 г., именно ею был и теперь вновь подан сигнал ко всеобщему перевороту. Поэтому было вполне естественно и неизбежно, что наши представления о характере и ходе провозглашённой в феврале 1848 г. в Париже «социальной» революции, революции пролетариата, были ярко окрашены воспоминаниями о прообразах 1789–1830 годов. А когда парижское восстание нашло отклик в победоносных восстаниях Вены, Милана, Берлина; когда вся Европа вплоть до русской границы была вовлечена в движение; когда затем в июне в Париже произошла первая великая битва за господство между пролетариатом и буржуазией; когда даже победа её класса настолько потрясла буржуазию всех стран, что она снова бросилась в объятия только что свергнутой монархическо-феодальной реакции,— тут уж при тогдашних обстоятельствах для нас не могло быть сомнения в том, что начался великий решительный бой, что он должен быть доведён до конца в течение одного длительного и полного превратностей революционного периода, что завершиться, однако, он может лишь окончательной победой пролетариата.

После поражений 1849 г. мы отнюдь не разделяли иллюзий вульгарной демократии, группировавшейся in partibus 5 вокруг временных правительств будущего. Она рассчитывала на скорую и окончательную победу «народа» над «тиранами», мы же — на продолжительную борьбу, после устранения «тиранов», между таившимися в этом самом «народе» противоположными элементами. Вульгарная демократия со дня на день ждала нового взрыва; мы ещё осенью 1850 г. заявили, что во всяком случае первый этап революционного периода закончился и что до наступления нового мирового экономического кризиса ничего не произойдёт. Поэтому мы и были подвергнуты отлучению как изменники революции теми самыми людьми, которые впоследствии почти все без исключения пошли на примирение с Бисмарком — поскольку Бисмарк их этого удостоил.

Однако история показала, что неправы были и мы, что взгляд, которого мы тогда придерживались, оказался иллюзией. История пошла ещё дальше: она не только рассеяла наше тогдашнее заблуждение, но совершенно изменила и те условия, при которых приходится вести борьбу пролетариату. Способ борьбы, применявшийся в 1848 г., теперь во всех отношениях устарел, и этот пункт заслуживает в данном случае более подробного рассмотрения.

Все прежние революции сводились к замене господства одного определённого класса господством другого; но все господствовавшие до сих пор классы являлись лишь ничтожным меньшинством по сравнению с подвластной народной массой. Таким образом, одно господствующее меньшинство свергалось, другое меньшинство становилось вместо него у кормила власти и преобразовывало государственные порядки сообразно своим интересам. Всякий раз это бывала та группа меньшинства, которая при данном состоянии экономического развития была способна и призвана господствовать, и именно поэтому — и только поэтому — при перевороте подвластное большинство либо принимало участие в перевороте в пользу этой группы, либо же спокойно примирялось с переворотом. Но если отрешиться от конкретного содержания каждого отдельного случая, общая форма всех этих революций заключалась в том, что это были революции меньшинства. Если большинство и принимало в них участие, оно действовало — сознательно или бессознательно — лишь в интересах меньшинства; но именно это или даже просто пассивное поведение большинства, отсутствие сопротивления с его стороны создавало видимость, будто это меньшинство является представителем всего народа.

После первого большого успеха победившее меньшинство, как правило, раскалывалось: одна часть его удовлетворялась достигнутым, другая желала идти дальше, выдвигала новые требования, соответствовавшие, по крайней мере отчасти, подлинным или воображаемым интересам широких народных масс. И в отдельных случаях эти более радикальные требования осуществлялись, но большей частью только на очень короткое время: более умеренная партия снова одерживала верх и последние завоевания — целиком или отчасти — сводились на нет; тогда побеждённые начинали кричать об измене или объясняли поражение случайностью. В действительности же дело большей частью обстояло так: то, что было завоёвано в результате первой победы, становилось прочным лишь благодаря второй победе более радикальной партии; как только это бывало достигнуто, а тем самым выполнялось то, что было в данный момент необходимо, радикалы и их достижения снова сходили со сцены.

Во всех революциях нового времени, начиная с великой английской революции ⅩⅦ века, обнаруживались эти черты, казавшиеся неотделимыми от всякой революционной борьбы. Казалось, что они свойственны и борьбе пролетариата за своё освобождение, тем более что как раз в 1848 г. можно было по пальцам сосчитать людей, которые хоть сколько-нибудь понимали, в каком направлении следует искать это освобождение. Даже в Париже самим пролетарским массам и после победы было совершенно неясно, каким путём им следует идти. И всё же движение было налицо — инстинктивное, стихийное, неудержимое. Разве это не было именно таким положением, при котором должна была увенчаться успехом революция, руководимая, правда, меньшинством, но на этот раз не в интересах меньшинства, а в самых доподлинных интересах большинства? Если во все сколько-нибудь продолжительные революционные периоды широкие народные массы так легко давали себя увлечь пустыми, лживыми приманками рвавшихся вперёд групп меньшинства, то разве могли они быть менее восприимчивыми к идеям, бывшим наиболее точным отражением их экономического положения, к идеям, представлявшим собой не что иное, как ясное, разумное выражение их потребностей, ещё не понятых, но уже смутно ощущаемых ими самими? Правда, это революционное настроение масс почти всегда и большей частью очень скоро сменялось утомлением или даже поворотом в противоположную сторону, как только рассеивались иллюзии и наступало разочарование. Но здесь дело шло не о лживых приманках, а об осуществлении самых доподлинных интересов огромного большинства; эти интересы, правда, тогда ещё отнюдь не были ясны этому огромному большинству, но скоро должны были в ходе своего практического осуществления, вследствие убедительной очевидности, стать для него достаточно ясными. А если к тому же, как доказано Марксом в третьей статье, к весне 1850 г. развитие буржуазной республики, возникшей из «социальной» революции 1848 г., привело к тому, что действительное господство оказалось сосредоточенным в руках крупной буржуазии, настроенной вдобавок монархически, а все другие общественные классы, крестьяне и мелкие буржуа, напротив, сгруппировались вокруг пролетариата, так что при совместной победе и после неё решающим фактором должны были оказаться не они, а умудрённый опытом пролетариат,— разве при этих условиях нельзя было вполне рассчитывать на то, что революция меньшинства превратится в революцию большинства?

История показала, что и мы и все мыслившие подобно нам были неправы. Она ясно показала, что состояние экономического развития европейского континента в то время далеко ещё не было настолько зрелым, чтобы устранить капиталистический способ производства; она доказала это той экономической революцией, которая с 1848 г. охватила весь континент и впервые действительно утвердила крупную промышленность во Франции, Австрии, Венгрии, Польше и недавно в России, а Германию превратила прямо-таки в первоклассную промышленную страну,— и всё это на капиталистической основе, которая, таким образом, в 1848 г. обладала ещё очень большой способностью к расширению. Но именно эта промышленная революция и внесла повсюду ясность в отношения между классами; она устранила множество промежуточных категорий, перешедших из мануфактурного периода, а в Восточной Европе даже из цехового ремесла, породила подлинную буржуазию и подлинный крупнопромышленный пролетариат, выдвинув их на передний план общественного развития. А вследствие этого борьба между этими двумя великими классами, происходившая в 1848 г. кроме Англии только в Париже и разве ещё в некоторых крупных промышленных центрах, теперь распространилась по всей Европе и достигла такой силы, какая в 1848 г. была ещё немыслимой. Тогда — множество туманных евангелий различных сект с их панацеями, теперь — одна общепризнанная, до предела ясная теория Маркса, чётко формулирующая конечные цели борьбы; тогда — разделённые и разобщённые местными и национальными особенностями массы, связанные лишь чувством общих страданий, неразвитые, беспомощно переходившие от воодушевления к отчаянию; теперь — единая великая интернациональная армия социалистов, неудержимо шествующая вперёд, с каждым днём усиливающаяся по своей численности, организованности, дисциплинированности, сознательности и уверенности в победе. Если даже и эта могучая армия пролетариата всё ещё не достигла цели, если вместо того, чтобы добиться победы одним решительным ударом, она вынуждена медленно продвигаться вперёд, завоёвывая в суровой, упорной борьбе одну позицию за другой, то это окончательно доказывает, насколько невозможно было в 1848 г. добиться социального преобразования посредством простого внезапного нападения.

Распавшаяся на две династически-монархические фракции буржуазия 6, которая, однако, прежде всего требовала спокойствия и безопасности для своих денежных дел; против неё хотя и побеждённый, но всё ещё грозный пролетариат, вокруг которого всё более и более группировались мелкие буржуа и крестьяне — постоянная угроза насильственного взрыва, который тем не менее не подавал никаких надежд на окончательное разрешение вопроса,— таково было положение, как бы созданное для государственного переворота третьего, псевдодемократического претендента, Луи Бонапарта. 2 декабря 1851 г. он с помощью армии положил конец напряжённому положению и обеспечил Европе внутреннее спокойствие, осчастливив её зато новой эрой войн. Период революций снизу на время закончился; последовал период революций сверху.

Возврат к империи в 1851 г. дал новое доказательство незрелости пролетарских стремлений того времени. Но самой же империи предстояло создать условия, при которых они должны были достигнуть зрелости. Внутреннее спокойствие обеспечило полный простор для нового подъёма промышленности; необходимость занять армию и направить революционные веяния в сторону внешней политики породила войны, посредством которых Бонапарт, под предлогом защиты «принципа национальностей» 7, старался всякими уловками добиться аннексий для Франции. Его подражатель Бисмарк усвоил ту же политику для Пруссии; в 1866 г. он произвёл свой государственный переворот, свою революцию сверху по отношению к Германскому союзу и к Австрии, а также и по отношению к прусской палате, вступившей в конфликт с правительством. Но Европа была слишком мала для двух Бонапартов, и вот, по иронии истории, Бисмарк сверг Бонапарта, а Вильгельм, король Пруссии, создал не только малогерманскую империю, но и Французскую республику. Общим же результатом было то, что самостоятельность и внутреннее единство великих европейских наций, за исключением Польши, стали действительностью, правда, в сравнительно скромных границах, но всё же в границах, достаточно широких для того, чтобы процесс развития рабочего класса не тормозился более национальными осложнениями. Могильщики революции 1848 г. стали её душеприказчиками. А рядом с ними уже грозно поднимался наследник 1848 г.— пролетариат в лице Интернационала.

После войны 1870–1871 гг. Бонапарт исчезает со сцены, а миссия Бисмарка оказывается выполненной, так что он снова может превратиться в заурядного юнкера. Но завершением этого периода является Парижская Коммуна. Вероломная попытка Тьера украсть у парижской национальной гвардии её артиллерию вызвала победоносное восстание. Снова обнаружилось, что в Париже уже невозможна никакая другая революция, кроме пролетарской. После победы господство досталось рабочему классу само собой, без всякого спора. И снова обнаружилось, как невозможно было даже и тогда, через двадцать лет после периода, описываемого в предлагаемой брошюре, это господство рабочего класса. С одной стороны, Франция бросила Париж на произвол судьбы, равнодушно наблюдая, как он истекал кровью под ядрами Мак-Магона; с другой стороны, Коммуна истощалась в бесплодной борьбе двух партий, на которые она разделялась: бланкистов (большинство) и прудонистов (меньшинство), из которых ни те, ни другие не знали, что надо было делать. Лёгкая победа 1871 г. оказалась столь же бесплодной, как и внезапное нападение в 1848 году.

Вместе с Парижской Коммуной надеялись окончательно похоронить борющийся пролетариат. Но как раз наоборот, со времени Коммуны и франко-прусской войны начинается его наиболее мощный подъём. Зачисление всего годного к военной службе населения в армии, насчитывающие уже миллионы солдат, применение огнестрельного оружия, артиллерийских снарядов и взрывчатых веществ ещё неслыханной силы действия — всё это создало полный переворот во всём военном деле, сразу положивший, с одной стороны, конец бонапартистскому периоду войн и обеспечивший мирное промышленное развитие, сделав невозможной никакую другую войну, кроме неслыханной по своей жестокости мировой войны, исход которой совершенно не поддаётся учёту. С другой стороны, этот переворот, вызвавший увеличение в геометрической прогрессии военных расходов, неизбежно повлёк за собой непомерное повышение налогов и бросил тем самым необеспеченные классы населения в объятия социализма. Аннексия Эльзас-Лотарингии, ближайшая причина бешеной гонки вооружений, могла разжечь шовинизм французской и немецкой буржуазии по отношению друг к другу, но для рабочих обеих стран она стала лишь новым связующим звеном. И день годовщины Парижской Коммуны стал первым общим праздником для всего пролетариата.

Война 1870–1871 гг. и поражение Коммуны, как предсказывал Маркс, временно перенесли центр тяжести европейского рабочего движения из Франции в Германию. Во Франции, разумеется, понадобились годы, чтобы оправиться от кровопускания, устроенного в мае 1871 года. Наоборот, в Германии, где всё быстрее развивалась промышленность, поставленная вдобавок благодатными французскими миллиардами 8 в прямо-таки тепличные условия, ещё быстрее и неуклоннее росла социал-демократия. Благодаря тому умению, с которым немецкие рабочие использовали введённое в 1866 г. всеобщее избирательное право, изумительный рост партии стал очевиден всему миру из бесспорных цифр: в 1871 г.— 102 000, в 1874 г.— 352 000, в 1877 г.— 493 000 социал-демократических голосов. Затем последовало признание этих успехов свыше в форме закона против социалистов; партия была временно разбита, число полученных ею голосов упало в 1881 г. до 312 000. Но это положение партия быстро преодолела, и вот под гнётом исключительного закона, без прессы, без легальной организации, без права союзов и собраний, только и начался по-настоящему быстрый рост: в 1884 г.— 550 000, в 1887 г.— 763 000, в 1890 г.— 1 427 000 голосов. Тут рука государства ослабела. Закон против социалистов исчез, число социалистических голосов увеличилось до 1 787 000, что составило более четверти всех поданных голосов. Правительство и господствующие классы исчерпали все свои средства — бесполезно, бесцельно, безрезультатно. Властям, от ночного сторожа до рейхсканцлера, пришлось примириться с тем, что они получили — и притом от презренных рабочих! — осязательные доказательства своего бессилия, и доказательства эти насчитывались миллионами. Государство зашло в тупик, рабочие же только начинали свой путь.

Но наряду с этой первой услугой, которую немецкие рабочие оказали делу рабочего класса одним своим существованием в качестве самой сильной, самой дисциплинированной и наиболее быстро растущей социалистической партии, они оказали ему ещё и вторую крупную услугу. Они дали своим товарищам во всех странах новое оружие — одно из самых острых,— показав им, как нужно пользоваться всеобщим избирательным правом.

Доля мест левых партий в парламенте Германии

Всеобщее избирательное право давно уже существовало во Франции, но оно приобрело там дурную репутацию вследствие того, что им злоупотребляло бонапартистское правительство. После Коммуны не существовало рабочей партии, которая могла бы его использовать. В Испании оно тоже было введено со времени республики 9, но в Испании воздержание от участия в выборах было издавна общим правилом всех серьёзных оппозиционных партий. Результаты швейцарского опыта со всеобщим избирательным правом тоже меньше всего могли ободрить рабочую партию. Революционные рабочие романских стран привыкли считать избирательное право ловушкой, орудием правительственного обмана. В Германии дело обстояло иначе. Уже «Коммунистический манифест» провозгласил завоевание всеобщего избирательного права, завоевание демократии, одной из первых и важнейших задач борющегося пролетариата, и Лассаль снова выдвинул это требование. Когда же Бисмарк оказался вынужденным ввести всеобщее избирательное право как единственное средство заинтересовать в своих планах народные массы, наши рабочие сразу отнеслись к делу серьёзно и послали Августа Бебеля в первый учредительный рейхстаг. И с тех пор они так пользовались избирательным правом, что это принесло огромную пользу им самим и стало служить примером для рабочих всех стран. Избирательное право, говоря словами французской марксистской программы, было ими transformé de moyen de duperie qu’il a été jusqu’ici en instrument d’ émancipation — превращено из орудия обмана, каким оно было до сих пор, в орудие освобождения 10. И если бы даже всеобщее избирательное право не давало никакой другой выгоды, кроме той, что оно позволило нам через каждые три года производить подсчёт наших сил; что благодаря регулярно отмечавшемуся неожиданно быстрому росту числа голосов оно одинаково усиливало как уверенность рабочих в победе, так и страх врагов, став, таким образом, нашим лучшим средством пропаганды; что оно доставляло нам точные сведения о наших собственных силах и о силах всех партий наших противников и тем самым давало ни с чем не сравнимый масштаб для расчёта наших действий, предохраняя нас как от несвоевременной нерешительности, так и от несвоевременной безрассудной смелости,— если бы это было единственной выгодой, какую давало нам право голоса, то и этого было бы уже более чем достаточно. Но оно дало гораздо больше. Во время предвыборной агитации это право дало нам наилучшее средство войти в соприкосновение с народными массами там, где они ещё были далеки от нас, и вынудить все партии защищать свои взгляды и действия от наших атак перед всем народом; кроме того, в рейхстаге оно предоставило нашим представителям трибуну, с которой они могли гораздо более авторитетно и более свободно, чем в печати и на собраниях, обращаться как к своим противникам в парламенте, так и к массам за его стенами. Что толку было для правительства и буржуазии в их законе против социалистов, если предвыборная агитация и социалистические речи в рейхстаге беспрестанно пробивали в нём бреши?

Но вместе с этим успешным использованием всеобщего избирательного права стал применяться совершенно новый способ борьбы пролетариата, и он быстро получил дальнейшее развитие. Нашли, что государственные учреждения, при помощи которых буржуазия организует своё господство, открывают и другие возможности для борьбы рабочего класса против этих самых учреждений. Рабочие стали принимать участие в выборах в ландтаги отдельных государств, в муниципалитеты, промысловые суды, стали оспаривать у буржуазии каждую выборную должность, если при замещении её в голосовании участвовало достаточное количество рабочих голосов. И вышло так, что буржуазия и правительство стали гораздо больше бояться легальной деятельности рабочей партии, чем нелегальной, успехов на выборах,— чем успехов восстания.

Ибо и здесь условия борьбы существенно изменились. Восстание старого типа, уличная борьба с баррикадами, которая до 1848 г. повсюду в конечном счёте решала дело, в значительной степени устарела.

Не будем создавать себе на этот счёт иллюзий: действительная победа восстания над войсками в уличной борьбе, то есть такая победа, какая бывает в битве между двумя армиями, составляет величайшую редкость. Но инсургенты столь же редко и рассчитывали на такую победу. Для них всё дело было в том, чтобы поколебать дух войск моральным воздействием, которое в борьбе между армиями двух воюющих стран не играет никакой роли или во всяком случае играет гораздо меньшую роль. Если это удаётся, то войска отказываются стрелять, или же командиры теряют голову, и восстание побеждает. Если же это не удаётся, то на стороне войск, даже при меньшей их численности, сказываются преимущества лучшего вооружения и обучения, единого командования, планомерного применения боевых сил и соблюдение дисциплины. Наибольшее, чего может достичь восстание в чисто тактическом смысле, это — сооружение и защита по всем правилам искусства какой-нибудь отдельной баррикады. Взаимная поддержка, расположение и соответственно использование резервов,— словом, согласование действий и взаимодействие отдельных подразделений, необходимые даже для защиты какого-нибудь одного городского района, не говоря уже о защите целого большого города,— достижимы лишь в очень слабой степени, а большей частью и вовсе недостижимы; сосредоточение боевых сил в одном решающем пункте отпадает здесь само собой. Поэтому преобладающей формой борьбы является пассивная оборона; если наступление кое-где и предпринимается, то лишь в виде исключения, для случайных вылазок и фланговых атак, как правило же, наступление ограничивается лишь занятием позиций, оставленных отступающими войсками. К тому же войска располагают орудиями и хорошо снаряжёнными и обученными инженерными частями, а у инсургентов эти средства борьбы почти всегда совершенно отсутствуют. Не удивительно поэтому, что даже те баррикадные бои, в которых был проявлен величайший героизм,— в Париже в июне 1848 г., в Вене в октябре 1848 г., в Дрездене в мае 1849 г.,— заканчивались поражением восстания, как только руководители наступающих войск, отбросив всякие политические соображения, начинали действовать, исходя из чисто военной точки зрения, и могли положиться на своих солдат.

Многочисленные успехи инсургентов до 1848 г. объясняются весьма разнообразными причинами. В Париже в июле 1830 г. и в феврале 1848 г., а также в большинстве уличных боёв в Испании между инсургентами и войсками стояла национальная гвардия, которая либо прямо переходила на сторону восставших, либо же своим пассивным и нерешительным поведением вызывала колебания также и в войсках и которая вдобавок доставляла восставшим оружие. Там, где эта национальная гвардия с самого начала выступала против восстания, как в Париже в июне 1848 г., восстание терпело поражение. В Берлине в 1848 г. народ победил отчасти потому, что ночью и утром 19 марта к нему присоединилось много свежих боевых сил, отчасти вследствие утомления и плохого снабжения войск, отчасти, наконец, вследствие парализующих их действия приказов. Однако во всех случаях восставшие одерживали победу потому, что войска отказывались стрелять, что у командиров пропадала решительность или же потому, что у них были связаны руки.

Итак, даже в классические времена уличных боёв баррикада оказывала больше моральное воздействие, чем материальное. Она была средством поколебать стойкость войск. Если ей удавалось продержаться до тех пор, пока эта цель бывала достигнута,— победа была одержана; если не удавалось,— борьба кончалась поражением. Вот тот главный пункт, который следует иметь в виду также при исследовании шансов, возможных в будущем уличных боёв 11.

Эти шансы, впрочем, были уже в 1849 г. довольно плохи. Буржуазия повсюду перешла на сторону правительств; представители «просвещения и собственности» приветствовали и угощали войска, выступавшие на подавление восстаний. Баррикада утратила своё обаяние: солдаты видели за ней уже не «народ», а мятежников, смутьянов, грабителей, сторонников делёжки, отбросы общества; офицеры с течением времени освоились с тактикой уличной борьбы: они уже не шли напрямик и без прикрытия на импровизированный бруствер, а обходили его через сады, дворы и дома. И это при некоторой ловкости удавалось теперь в девяти случаях из десяти.

Но с тех пор произошло много ещё и других изменений, и всё в пользу войск. Если значительно выросли большие города, то ещё больше возросла численность армий. Население Парижа и Берлина не увеличилось с 1848 г. в четыре раза, зато гарнизоны их увеличились более чем вчетверо. Благодаря железным дорогам численность этих гарнизонов за 24 часа может быть более чем удвоена, а за 48 часов доведена до размеров огромных армий. Вооружение этой чрезмерно возросшей армии стало несравненно более действенным. В 1848 г.— гладкоствольное ударное ружьё, заряжающееся с дульной части; теперь — малокалиберное магазинное ружьё, заряжающееся с казённой части, ружьё, которое стреляет в четыре раза дальше и в десять раз более метко и более быстро, чем старое. Прежде — артиллерия с относительно слабо действующими ядрами и картечью; теперь — разрывные гранаты, из которых достаточно одной, чтобы разрушить самую лучшую баррикаду. Прежде — кирка сапёра для проламывания брандмауэров; теперь — динамитный патрон.

Наоборот, на стороне инсургентов все условия изменились к худшему. Восстание, которому сочувствовали бы все слои народа, вряд ли повторится; в классовой борьбе средние слои никогда, надо полагать, не объединятся все без исключения вокруг пролетариата так, чтобы сплотившаяся вокруг буржуазии реакционная партия почти исчезла. «Народ», таким образом, всегда будет выступать разделённым, а, следовательно, не будет того могучего рычага, который оказался столь действенным в 1848 году. Если на стороне восставших окажется больше прошедших военную службу солдат, то зато вооружить их будет труднее. Охотничьи ружья и ружья с дорогой отделкой из оружейных магазинов,— даже в том случае, если их по распоряжению полиции не приведут заранее в негодность, вынув ту или иную часть затвора,— ни в коей мере не могут даже при стрельбе на близком расстоянии сравниться с солдатским магазинным ружьём. До 1848 г. можно было самим изготовлять из пороха и свинца необходимый заряд, теперь же для каждого ружья требуются особые патроны, похожие друг на друга лишь в том отношении, что все они представляют собой сложный продукт крупной промышленности и, следовательно, не могут быть немедленно изготовлены, так что большая часть ружей остаётся бесполезной, если нет подходящих специально к ним боевых патронов. Наконец, длинные, прямые, широкие улицы во вновь выстроенных после 1848 г. кварталах больших городов как бы нарочно приспособлены для действия новых орудий и винтовок. Безумцем был бы тот революционер, который сам избрал бы для баррикадной борьбы новые рабочие кварталы в северной и восточной частях Берлина.

Значит ли это, что в будущем уличная борьба не будет уже играть роли? Нисколько. Это значит только, что условия с 1848 г. стали гораздо менее благоприятными для бойцов из гражданского населения, гораздо более благоприятными для войск. Будущая уличная борьба может, таким образом, привести к победе лишь в том случае, если это невыгодное соотношение будет уравновешено другими моментами. Поэтому уличная борьба будет происходить реже в начале большой революции, чем в дальнейшем её ходе, и её надо будет предпринимать с более значительными силами. А силы эти так же, как и в течение всей великой французской революции, как и 4 сентября и 31 октября 1870 г. в Париже 12, предпочтут, надо думать, открытое наступление пассивной баррикадной тактике 13.

Понятно ли теперь читателю, почему господствующие классы хотят заманить нас непременно туда, где стреляет ружьё и рубит сабля? Почему нас теперь упрекают в трусости за то, что мы не желаем немедленно без оглядки выходить на улицу, где, как мы наперёд знаем, нас ожидает поражение? Почему нас так настойчиво упрашивают согласиться, наконец, сыграть роль пушечного мяса?

Эти господа совершенно напрасно расточают свои просьбы и свои вызовы. Мы не настолько глупы. С таким же успехом они могли бы потребовать в ближайшую войну от своего врага, чтобы он выстроил свои войска в линию, как во времена старого Фрица 14, или в колонны из целых дивизий, как при Ваграме и Ватерлоо 15, и притом с кремнёвыми ружьями в руках. Если изменились условия для войны между народами, то не меньше изменились они и для классовой борьбы. Прошло время внезапных нападений, революций, совершаемых немногочисленным сознательным меньшинством, стоящим во главе бессознательных масс. Там, где дело идёт о полном преобразовании общественного строя, массы сами должны принимать в этом участие, сами должны понимать, за что идёт борьба, за что они проливают кровь и жертвуют жизнью 16. Этому научила нас история последних пятидесяти лет. Но для того чтобы массы поняли, что нужно делать, необходима длительная настойчивая работа, и именно эту работу мы и ведём теперь, ведём с таким успехом, который приводит в отчаяние наших противников.

В романских странах тоже начинают всё больше понимать, что старую тактику необходимо подвергнуть пересмотру. Повсюду немецкий пример использования избирательного права, завоевания всех доступных нам позиций находит себе подражание; повсюду неподготовленные атаки отошли на задний план 17. Во Франции, где за сто с лишним лет почва как-никак взрыхлена рядом революций, где нет ни одной партии, которая не отдала бы своей дани заговорам, восстаниям и всяческим другим революционным действиям; во Франции, где вследствие этого правительство никоим образом не может с уверенностью полагаться на армию и где вообще обстоятельства гораздо более благоприятны для внезапных восстаний, чем в Германии,— даже во Франции социалисты всё более и более приходят к убеждению, что для них прочная победа возможна лишь в том случае, если они предварительно привлекут на свою сторону широкую массу народа, то есть в данном случае крестьян. Терпеливая пропагандистская работа и парламентская деятельность признаны и там ближайшей задачей партии. Успехи не заставили себя ждать. Завоёван не только целый ряд муниципалитетов; в палатах заседают 50 социалистов, и они уже свергли три министерства и одного президента республики. В Бельгии рабочие в прошлом году завоевали избирательное право 18 и одержали победу в четверти избирательных округов. В Швейцарии, Италии, Дании, даже в Болгарии и Румынии социалисты имеют своих представителей в парламентах. В Австрии все партии пришли к единодушному выводу, что невозможно более преграждать нам доступ в рейхсрат. Мы непременно туда проникнем, спор идёт лишь о том — через какую дверь. И даже если в России соберётся знаменитый Земский собор 19 — это национальное собрание, созыву которого так тщетно противится молодой Николай,— мы можем с уверенностью рассчитывать, что будем и там иметь своих представителей.

Само собой разумеется, что из-за этого наши товарищи за границей ни в коем случае не отказываются от своего права на революцию. Ведь право на революцию является единственным действительно «историческим правом» — единственным, на котором основаны все без исключения современные государства, в том числе и Мекленбург, где дворянская революция закончилась в 1755 г. «договором о наследовании», этим действующим ещё и поныне достославным документом феодализма 20. Право на революцию настолько прочно вошло в общее сознание, что даже генерал фон Богуславский только на основе этого народного права и выводит право на государственный переворот для своего императора.

Но что бы ни происходило в других странах, германская социал-демократия занимает особое положение, и этим, по крайней мере на ближайшее время, определяется её особая задача. Два миллиона избирателей, которых она посылает к урнам, а также молодёжь и женщины, которые, не будучи избирателями, стоят за ними, составляют самую многочисленную, самую компактную массу, решающий «ударный отряд» интернациональной пролетарской армии. Эта масса составляет уже сейчас более четверти всех поданных голосов, и она всё время растёт, как доказывают дополнительные выборы в рейхстаг, выборы в ландтаги отдельных государств, в муниципалитеты и в промысловые суды. Её рост происходит так же стихийно, так же непрерывно, так же неудержимо и вместе с тем так же спокойно, как какой-нибудь процесс, происходящий в природе. Все попытки правительства помешать этому оказались безуспешными. Мы можем уже теперь рассчитывать на 2 миллиона избирателей. Если так будет продолжаться, мы завоюем к концу этого столетия большую часть средних слоёв общества, мелкую буржуазию и мелкое крестьянство, и вырастем в стране в решающую силу, перед которой волей-неволей должны будут склониться все другие силы. Способствовать не покладая рук этому росту, пока он сам собой не перерастёт через голову господствующей правительственной системы, не уничтожать этот крепнущий с каждым днём ударный отряд в авангардных схватках, а сохранять его в неприкосновенности до решающего дня 21 — вот наша главная задача. И только одно средство могло бы временно задержать и даже отбросить на некоторое время назад непрерывный рост социалистических боевых сил в Германии: крупное столкновение с войсками, кровопускание, как в 1871 г. в Париже. Со временем мы преодолели бы и это. Нельзя стереть с лица земли партию, насчитывающую миллионы, для этого не хватит всех магазинных ружей Европы и Америки. Но это задержало бы нормальный ход развития, в критический момент мы остались бы, возможно, без ударного отряда, решающая битва 22 была бы отсрочена, отдалена и стоила бы более тяжёлых жертв.

Ирония всемирной истории ставит всё вверх ногами. Мы, «революционеры», «ниспровергатели», мы гораздо больше преуспеваем с помощью легальных средств, чем с помощью нелегальных или с помощью переворота. Партии, называющие себя партиями порядка, погибают от созданного ими же самими легального положения. В отчаянии они восклицают вместе с Одилоном Барро: la légalité nous tue, законность нас убивает 23, между тем как мы при этой законности наживаем упругие мускулы и красные щёки и цветём, как вечная жизнь. И если мы не будем настолько безрассудны, чтобы в угоду этим партиям дать себя втянуть в уличную борьбу, то им в конце концов останется лишь одно: самим нарушить эту роковую законность.

Тем временем они составляют новые законы против переворота. Опять-таки всё поставлено вверх ногами. Разве сегодняшние фанатичные враги переворота не были вчера сами ниспровергателями? Разве мы вызвали гражданскую войну 1866 года? Разве мы прогнали короля ганноверского, курфюрста гессенского, герцога нассауского из их родовых, законных, наследственных земель и захватили эти земли? 24 И эти ниспровергатели Германского союза и трёх корон божьей милостью жалуются на переворот! Quis tulerit Gracchos de seditione querentes? 25 Кто может позволить поклонникам Бисмарка бранить переворот?

Но пусть они проводят свои законопроекты против переворота, пусть делают их ещё более свирепыми, пусть превращают весь уголовный кодекс в каучук,— они достигнут лишь того, что представят новое доказательство своего бессилия. Для того чтобы ущемить социал-демократию всерьёз, им придётся прибегнуть ещё к совершенно другим мерам. Против социал-демократического переворота, которому в настоящий момент идёт на пользу как раз соблюдение законов, они могут пустить в ход лишь переворот со стороны партий порядка, переворот, который не может произойти без нарушения законов. Г-н Рёслер, прусский бюрократ, и г-н фон Богуславский, прусский генерал, показали им единственный способ, который можно было бы, пожалуй, пустить в ход против рабочих, не позволяющих себя вовлечь в уличную борьбу. Нарушение конституции, диктатура, возвращение к абсолютизму, regis voluntas suprema lex! 26 Смелей же, господа, тут нечего болтать, тут надо действовать!

Но не забывайте, что Германская империя, как и все мелкие государства и как все современные государства вообще,— продукт договора: во-первых, договора между государями и, во-вторых, договора между государями и народом. Если одна сторона нарушает договор, то теряет силу договор в целом, и другая сторона также освобождается от обязательств. Это великолепно продемонстрировал нам Бисмарк в 1866 году. Если вы, следовательно, нарушите имперскую конституцию, то социал-демократия тоже будет свободна от своих обязательств и сможет поступить по отношению к вам, как она сочтёт нужным. Но что именно она сделает,— эту тайну она вряд ли поведает вам теперь 27.

Почти ровно 1600 лет тому назад в Римской империи тоже действовала опасная партия переворота. Она подрывала религию и все основы государства, она прямо-таки отрицала, что воля императора — высший закон, она не имела отечества, была интернациональной; она распространилась по всем провинциям империи, от Галлии до Азии, и проникла за её пределы. Долгое время она действовала скрыто, вела тайную работу, но в течение довольно уже продолжительного времени она чувствовала себя достаточно сильной, чтобы выступить открыто. Эта партия переворота, известная под именем христиан, имела много сторонников и в войсках; целые легионы были христианскими. Когда их посылали присутствовать на торжествах языческой господствующей церкви для оказания там воинских почестей, солдаты, принадлежавшие к партии переворота, имели дерзость прикреплять в виде протеста к своим шлемам особые знаки — кресты. Даже обычные в казармах притеснения со стороны начальников оставались безрезультатными. Император Диоклетиан не мог долее спокойно смотреть, как подрывались в его войсках порядок, послушание и дисциплина. Он принял энергичные меры, пока время ещё не ушло. Он издал закон против социалистов,— то бишь против христиан. Собрания ниспровергателей были запрещены, места их собраний были закрыты или даже разрушены, христианские знаки — кресты и т. п.— были запрещены, как в Саксонии запрещены красные носовые платки. Христиане были лишены права занимать государственные должности, они не могли быть даже ефрейторами. Так как в то время ещё не было судей, как следует выдрессированных по части «лицеприятия», судей, наличие которых предполагает внесённый г-ном фон Кёллером законопроект о предотвращении государственного переворота, то христианам было просто-напросто запрещено искать защиты в суде. Но и этот исключительный закон остался безрезультатным. Христиане в насмешку срывали текст закона со стен и даже, говорят, подожгли в Никомедии дворец, в котором находился в это время император. Тогда он отомстил массовым гонением на христиан в 303 г. нашего летосчисления. Это было последнее из гонений подобного рода. И оно оказало настолько сильное действие, что через 17 лет подавляющее большинство армии состояло из христиан, а следующий самодержец всей Римской империи, Константин, прозванный церковниками великим, провозгласил христианство государственной религией.

Ф. Энгельс
Лондон, 6 марта 1895 г.

Примечания:

  1. Выпуская в 1895 г. отдельное издание работы Маркса «Классовая борьба во Франции», Энгельс включил в это издание в качестве трёх первых глав статьи из серии статей Маркса «С 1848 по 1849», опубликованных в журнале «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-ökonomische Revue» №№ 1, 2 и 3 (их Энгельс и упоминает в данном случае), а также в качестве четвёртой статьи или главы написанный Марксом раздел о Франции из «Третьего международного обзора», составленного Марксом и Энгельсом для сдвоенного 5–6 выпуска журнала (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, т. 7, стр. 446–490). Приводимая Энгельсом цитата взята из той части обзора, которую он включил в издание работы Маркса в качестве четвёртой главы (см. т. 7, стр. 467).
  2. См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 8, стр. 115–217.
  3. См. настоящее издание, стр. 58.
  4. Имеется в виду Саксенвальд (Саксонский лес), имение близ Гамбурга, подаренное императором Вильгельмом Ⅰ Бисмарку в 1871 году.
  5. in partibus infidelium — вне реальной действительности, заграницей (буквально: «в стране неверных» — добавление к титулу католических епископов, назначавшихся на чисто номинальные должности епископов нехристианских стран). Ред.
  6. Речь идёт о двух монархических партиях французской буржуазии первой половины ⅩⅨ века — легитимистах и орлеанистах. Легитимисты — сторонники свергнутой во Франции в 1792 г. старшей ветви династии Бурбонов, представлявшей интересы крупного наследственного землевладения. В 1830 г., после вторичного свержения этой династии, легитимисты объединились в политическую партию. Орлеанисты — монархическая партия финансовой аристократии и крупной буржуазии, сторонники герцогов Орлеанских, младшей ветви династии Бурбонов, стоявшей у власти со времени июльской революции 1830 г. до революции 1848 года. В период Второй республики (1848—1851) обе монархические группировки образовали ядро объединённой консервативной «партии порядка».
  7. Ф. Энгельс употребляет термин, ставший выражением одного из принципов внешней политики правящих кругов бонапартистской Второй империи (1852–1870). Этот так называемый «принцип национальностей» широко использовался господствующими классами крупных государств в качестве идеологического прикрытия своих завоевательных планов и внешнеполитических авантюр. Не имея ничего общего с признанием права наций на самоопределение, «принцип национальностей» был направлен на разжигание национальной розни, на превращение национального движения, особенно движения малых народов, в орудие контрреволюционной политики соперничающих между собой крупных государств. Разоблачение «принципа национальностей» см. в памфлете К. Маркса «Господин Фогт» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, т. 14, стр. 502–551) и в работе Ф. Энгельса «Какое дело рабочему классу до Польши?» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, т. 16, стр. 156–166).
  8. Имеется в виду контрибуция в 5 миллиардов франков, выплаченная Францией Германской империи по условиям Франкфуртского мира 1871 г. после поражения во франко-прусской войне 1870–1871 годов.
  9. Всеобщее избирательное право было введено в Испании в 1868 г. в период испанской буржуазной революции 1868–1874 гг. и утверждено конституцией 1869 года. Республика в Испании после провозглашения в 1873 г. просуществовала до 1874 г., когда она была уничтожена в результате монархического государственного переворота.
  10. Энгельс цитирует написанное Марксом теоретическое введение к программе французской Рабочей партии, принятой на съезде в Гавре в 1880 году (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, т. 19, стр. 246).
  11. В тексте, напечатанном в журнале «Die Neue Zeit» и в отдельном издании «Классовой борьбы во Франции» 1895 г., эта фраза опущена. Ред.
  12. 4 сентября 1870 г. в Париже, после получения сообщения о разгроме французской армии при Седане, произошло революционное выступление народных масс, приведшее к падению режима Второй империи и провозглашению республики во главе с буржуазным правительством национальной обороны. 31 октября 1870 г., после получения известий о капитуляции Меца, поражении при Ле-Бурже и о начатых Тьером по поручению правительства национальной обороны переговорах с пруссаками, парижские рабочие и революционная часть национальной гвардии подняли восстание и, захватив городскую ратушу, создали орган революционной власти — Комитет общественного спасения — во главе с Бланки. Под давлением рабочих правительство национальной обороны было вынуждено дать обещание уйти в отставку и назначить на 1 ноября выборы в Коммуну. Однако воспользовавшись недостаточной организованностью революционных сил Парижа и разногласиями между руководившими восстанием бланкистами и мелкобуржуазными демократами-якобинцами, правительство с помощью оставшихся на его стороне батальонов национальной гвардии, нарушив свои обещания об отставке, завладело ратушей и восстановило свою власть.
  13. В тексте «Die Neue Zeit» и отдельного издания «Классовой борьбы во Франции» 1895 г. весь этот абзац опущен. Ред.
  14. Фридриха Ⅱ. Ред.
  15. В сражении при Ваграме 5–6 июля 1809 г. во время австро-французской войны 1809 г. французские войска под командованием Наполеона Ⅰ нанесли поражение австрийской армии эрцгерцога Карла. В сражении при Ватерлоо (Бельгия) 18 июня 1815 г. армия Наполеона была разбита англо-голландскими войсками под командованием Веллингтона и прусской армией под командованием Блюхера. Сражение при Ватерлоо сыграло решающую роль в кампании 1815 г., предопределив окончательную победу антинаполеоновской коалиции европейских держав и падение империи Наполеона Ⅰ.
  16. В тексте «Die Neue Zeit» и отдельного издания «Классовой борьбы во Франции» 1895 г. вместо слов «за что они проливают кровь и жертвуют жизнью» напечатано: «за что они должны выступать». Ред.
  17. В тексте «Die Neue Zeit» и отдельного издания «Классовой борьбы во Франции» 1895 г. слова «повсюду неподготовленные атаки отошли на задний план» опущены. Ред.
  18. Энгельс имеет в виду борьбу за введение всеобщего избирательного права, развернувшуюся в Бельгии в 1890–1893 годах. В результате массовых выступлений и забастовок, проведённых под руководством Рабочей партии, палата депутатов 18 апреля 1893 г. приняла закон о всеобщем избирательном праве (был утверждён сенатом 29 апреля), однако с некоторыми ограничениями в интересах господствующих классов. Этим законом в Бельгии вводилось всеобщее избирательное право для мужчин, ограниченное возрастным цензом в 25 лет и годичным цензом оседлости. Кроме того, закон устанавливал систему множественного вотума — предоставления дополнительно 1–2 голосов некоторым категориям избирателей в зависимости от их имущественного положения, образования и пребывания на государственной службе.
  19. В оригинале русское выражение, написанное латинскими буквами. Ред.
  20. Энгельс имеет в виду длительную борьбу между герцогской властью и дворянством в герцогствах Мекленбург-Шверин и Мекленбург-Стрелиц, завершившуюся подписанием в 1755 г. в Ростоке конституционного договора о наследственных правах. Согласно этому договору, мекленбургское дворянство получило подтверждение своих прежних вольностей и привилегий, добилось освобождения от налогов половины своих земель, а также торговли и промыслов, фиксирования своей доли в государственных расходах и закрепило своё руководящее положение в сословных ландтагах и их постоянных органах.
  21. В тексте «Die Neue Zeit» и отдельного издания «Классовой борьбы во Франции» 1895 г. слова «не уничтожать этот крепнущий с каждым днём ударный отряд в авангардных схватках, а сохранять его в неприкосновенности до решающего дня» опущены. Ред.
  22. В тексте «Die Neue Zeit» и отдельного издания «Классовой борьбы по Франции» 1895 г. слова «в критический момент мы остались бы, возможно, без ударного отряда» опущены, а вместо слов «решающая битва» напечатано: «решение». Ред.
  23. Энгельс использует слова консервативного политического деятеля времён Второй республики во Франции О. Барро «законность нас убивает», отражавшие намерения представителей французской реакции в конце 1848 — начале 1849 г. спровоцировать народное восстание и, подавив его, восстановить монархию.
  24. Подразумевается присоединение к Пруссии королевства Ганновер, курфюршества Гессен-Кассель и великого герцогства Нассау в 1866 г. в результате победы Пруссии в войне против Австрии и мелких германских государств в 1866 году.
  25. Разве терпимо, когда мятежом возмущаются Гракхи? (Ювенал, сатира вторая). Ред.
  26. Воля монарха — высший закон! Ред.
  27. В тексте «Die Neue Zeit» и отдельного издания «Классовой борьбы во Франции» 1895 г. последние три фразы этого абзаца опущены. Ред.

Письмо (н)ИКП — РМП

Кто опубликовал: | 22.03.2018

См. также ответ РМП — (н)ИКП от 24 января 2012 г.

Российской маоистской партии, товарищу Олегу Торбасову

Уважаемый товарищ, мы не получили или потеряли ваше письмо от 26 (или 6) июня 2011 г. Благодарение господу, вы не тот человек, что легко сдаётся.

Итак, мы отвечаем на ваше письмо от 1 августа.


Мы приносим извинения за плохой английский перевод наших документов. Вы абсолютно правы. Мы стараемся сделать как лучше, но, к сожалению, результат таков, какой вы видели. Мы согласны, что «документ, выносимый для обсуждения мировым коммунистическим движением, должен быть сформулирован и переведён гораздо более тщательно, внятно и доходчиво». Так как этот документ, «Четыре главных вопроса для обсуждения в МКД», по нашему мнению, имеет дело с вопросами, на которые МКД совершенно обязано дать ответ, мы совершенно обязаны сделать это возможно более ясным. Для этого нам нужна ваша помощь. Нам нужно, чтобы вы рассказали нам, где и почему то, что мы пишем, неясно, самым подробным способом. Это будет очень полезно для нас, и не будет лишь технической работой: это поможет нам обоим углубиться в проблемы, с которыми мы имеем дело. Вы можете сделать это?

В настоящий момент мы отвечаем нашим бедным английским языком (никто здесь в партийном центре не знает русского) на теоретические вопросы, которые вы задали.

Мы знаем и разделяем идеи Ленина о трудовой аристократии, которую вы упоминаете, и отрицательной роли, которую трудовая аристократия играла в коммунистическом движении в империалистических странах. В главе 1.3.5 Манифест-программы (н)ИКП мы чётко говорим, что её присутствие способствовало успеху правого крыла в коммунистическом движении: оно способствовало, но это не определяло этого! Многие годы многие коммунисты злоупотребляют тезисом Ленина насчёт трудовой аристократии, чтобы постулировать, что невозможно установить социализм в империалистических странах, и расслабиться. Они говорят: «Коммунисты не установили социализм в империалистических странах потому что это было невозможно. То же верно для нас». Мы заявляем, что этот тезис ложен. Мы пытаемся доказать это практически и, кроме того, мы также объяснили, почему он ложен с теоретической и исторической точки зрения. Мы предлагаем вам прочитать последнюю передовицу «Ла воче», органа (н)ИКП, № 38.

Почему у партий Первого и Третьего Интернационалов не было никакого правильного теоретического понимания ситуации и их задач?

  1. Поскольку процесс человеческого познания — практический процесс. Он протекает последовательными приближениями, через гипотезы, ошибки, пробы, исправление ошибок. Коммунисты разрабатывают коммунистическую концепцию мира шаг за шагом, как развивается любая другая наука.

  2. Поскольку пролетариат и народные массы, борющиеся за установление социализма, нуждаются в руководящей группе: коммунистической партии. Это хорошо продемонстрировано практикой коммунистического движения за все более чем 160 лет его существования. Ленин ясно указал на эту истину в «Что делать?». Разделение и противоречие между теми, кто руководит, и теми, кем руководят, будут преодолены только при социализме, не раньше. Это — одно из великих противоречий, с которыми должно будет иметь дело социалистическое общество. Эти противоречия отличают социализм от коммунизма. Мао ясно выдвинул на первый план это противоречие и эту задачу социалистического общества, которую Хрущёв, Дэн Сяопин и другие современные ревизионисты пытались и пытаются скрыть. Даже сегодня в империалистических странах различные левобуржуазные фракции 1 пытаются скрыть этот тезис. Они утверждают, что в коммунистическом движении и вообще в революционном движении нет и не должно быть никакого лидера. Фактически, они продвигают неизменность лидеров народных масс, которые не берут на себя ответственность за свою роль, которые не подчиняются суждению активных и особенно организованных пролетариев, которые не практикуют критику — самокритику — преобразование, которые выполняют долг лидеров на досуге, произвольно, частично, как это делалось в старых социалистических партиях Второго Интернационала.

  3. Поскольку лидеры коммунистического движения, учитывая природу роли, которую они должны играть, являются и должны являться окультуренными людьми. Но в классово-разделённых обществах культура — арена деятельности, зарезервированная для господствующих классов. В буржуазном обществе культура — арена деятельности, от которой господствующие классы держат массы отделёнными. Поэтому волей обстоятельств лидеры коммунистического движения формируются в школе культуры буржуазии (или даже духовенства и других феодальных классов). Они должны преобразовать своё мировоззрение, свой дух и, по меньшей мере, до некоторой степени, свою индивидуальность посредством особого процесса критики — самокритики — преобразования и откровенных дебатов. Иначе они остаются покровителями борьбы требований и протестов, которые вполне и на практике совместимы с буржуазным мировоззрением и духом — что Ленин также объясняет в «Что делать?».

    Поэтому понятно, что они исполнены предубеждения, что народные массы неспособны сделать революцию. Они рассматривают народные массы скорее с беспокойством об их отсталости (в котором народные массы держатся господствующими классами), чем с уверенностью в их потенциальной возможности. У них нет диалектического взгляда на действительность и, как буржуазные культурные люди, они имеют тенденцию к метафизике, которая противоположна диалектическому материализму. Когда коммунистическое движение в испанской гражданской войне (1936—1939 гг.) было побеждено, Тольятти извлёк из этого подтверждение, что итальянские народные массы не смогли сделать революцию. Он не извлёк уроки, обрисованные в общих чертах в книге Компартии Испании (восстановленной) «Испанская гражданская война, ИКП и Коммунистический интернационал», которую мы опубликовали в Италии. Согласно этой книге, коммунисты неправильно пытались завершить гражданскую войну в ближайшей перспективе, поскольку стратегией революции в Испании была затяжная революционная народная война. Таким образом, неправильный вывод, который сделал Тольятти, был решительным шагом его превращения в ревизиониста. Вопреки взглядам, преобладающим в буржуазной и клерикальной культуре, больше значит то, чего нет (но что возможно), чем то, что есть (но что заканчивается, что исчерпало свою роль): небытие есть бытие, бытие есть небытие. Пролетариат не станет господствующим классом благодаря своей нынешней отсталости, которая, согласно Бакунину и Ко, будто бы есть его исходная природа, делающая его революционным классом. Пролетариат станет господствующим классом благодаря своему положению в буржуазном обществе. Это положение не только делает его отсталым, но и придаёт способность к самоорганизации, усвоению коммунистического мировоззрения и строительству на его основе нового мира.

    Те лидеры коммунистического движения, культурно сформированные буржуазией в соответствии с её мировоззрением, должны пройти через определённый процесс (критика — самокритика — преобразование), должны изучить условия, формы и результаты борьбы угнетённых классов с помощью метода диалектического материализма, извлечь уроки, что нужно делать для развития классовой борьбы. Делая так, те лидеры коммунистического движения найдут и продемонстрируют способ поднять и развить классовую борьбу до победы. Если они не сделают этого, то на самом деле они будут стихийно систематически препятствовать, расхолаживать, рассеивать, путать, душить, оклеветывать борьбу, которую возглавляют, признанные даже самими борцами. Иногда эти лидеры даже продают эту борьбу врагу. Эти лидеры коммунистического движения — фактически филантропы, гуманисты, «друзья народа» (если не пятая колонна врага). В лучшем случае они — профсоюзные руководители и сторонники борьбы за требования: в этой деятельности они достигают тем большего успеха, чем больше буржуазия даёт им то, за что они ратуют (через эксплуатацию других народов, из страха перед коммунистическим движением и т. д.). Они не генералы и политики, сторонники, вдохновители и вожди войны угнетённых классов за установление социализма и движение к коммунизму. Они не нацелены обеспечить выполнение кампаний, совершение сражений, разыгрывания операций, то есть форм и методов революционной народной войны.

В империалистических странах Грамши являет яркий и важный, но изолированный пример коммунистического лидера, который попытался разработать опыт борьбы угнетённых классов своей страны, чтобы найти способ их эмансипации. Вместо этого руководство первой Итальянской компартии в существенной степени обосновалось, паразитируя на советской компартии, и жило её престижем и её вдохновением, несмотря на неоднократные увещевания Ленина, а затем Сталина найти свой способ установить социализм в Италии.

Таким образом, ясно, что мы ищем путей и способов «взбить майонез» из борьбы народных масс. Это означает обеспечить, чтобы всякая борьба порождала высшую стадию, чтобы всякая борьба не только достигала своей цели, но также и создавала в стране условия для подъёма последующей борьбы, чтобы усиливала другую борьбу, объединялась с ней, порождая высшую фазу классовой войны. Таким образом, мы изучаем условия, формы и результаты борьбы и извлекаем из неё уроки. Ленин объяснил эти вещи во многих своих работах, но не создал из этого теории. Таким образом, его учение не стало частью наследия коммунистического движения и партий Третьего Интернационала. Сталин фактически следовал учению Ленина, но и он не сделал это доктриной. По нашему мнению, его теория «монолитной партии» односторонне подходит к необходимому единству коммунистической партии, пренебрегая борьбой двух линий как средством укрепления партии. В своей практике чисток лидеров Сталин систематически не различал:

  1. влияние буржуазии и других реакционных классов в партии,
  2. борьбу между передовыс и отсталым,
  3. борьбу между правильным и неправильным.

Мао разработал теорию в этой области. Это — один из вкладов маоизма в коммунистическое мировоззрение.

Мы используем оценку, которую Энгельс даёт коммунистическому движению девятнадцатого века в своей работе 1895 г., введении к «Классовой борьбе во Франции с 1848 по 1850 г.», чтобы показать, что опыт коммунистического движения приводит к концепции длительной революционной народной войны. Мы обращаемся конкретно к той части, где Энгельс признаёт: «Однако история показала, что неправы были и мы…» 2

Социалистическая революция в империалистических странах состоит не во вспыхивающем народном восстании, а в войне, которую продвигает и ведёт коммунистическая партия: затяжной революционной народной войне 3. По нашему мнению, вся история коммунистического движения в империалистических странах, в особенности во время первой волны пролетарской революции, показывает, что коммунистические партии никогда не были в состоянии установить социализм с помощью концепции социалистической революции как «вспыхивающего народного восстания». Напротив, они тратили впустую свои шансы на успех, даже когда ситуация подвигала массы на непосредственное восстание. Коммунистические партии империалистических стран обязаны должным образом объяснить, почему коммунистическое движение ещё не установило социализма ни в какой империалистической стране, даже во время первой волны пролетарской революции. Если они не сделают этого, то они и сегодня будут действовать вслепую и не смогут успешно возглавить и вторую волну пролетарской революции, которая так или иначе будет пробуждена вторым общим кризисом капитализма.

Мы излагаем концепцию затяжной революционной народной войны в империалистических странах подробно, в степени, которую позволяет накопленный опыт, в разделе 3.3 Манифест-программы (н)ИКП и в статьях в «Ла воче». В документе «Четыре главных вопроса для обсуждения в МКД» есть все необходимые библиографические ссылки: ‹…› Социалистическая революция не есть стихийный результат революционной ситуации или работа небольшой группы или партии, которая достигает её своими силами. Она совершается коммунистической партией:

  1. работающей, руководствуясь коммунистическим мировоззрением (диалектическим материализмом), которое является наукой о построении социалистической революции, экспериментальной наукой, которую коммунисты развивают, разрабатывая опыт классовой борьбы,
  2. принимающей линию масс как основной метод работы и ориентации,
  3. согласующейся со стратегией затяжной революционной народной войны.

Ленин тщательно различал объективные условия социализма и субъективные условия. Первые существуют в Западной Европе с конца девятнадцатого века. Со времени возникновения объективных условий социалистическая революция зависит преимущественно от субъективных условий: коммунистической партии, линии строительства коммунистической партии, определяющего её стратегию, тактику и метод работы мировоззрения. Революционная ситуация создаётся кризисом капитализма, который делит и ослабляет господствующие классы и подвигает массы к политическим выступлениям, или действием коммунистической партии, которое возбуждает массовую борьбу, или сочетанием того и другого, до создания антагонистического отношения народных масс с господствующими классами.

Длительная революционная народная война принимает различные формы в каждой стране. В частности, она принимает различные формы в империалистических странах Европы и Северной Америки (в странах, построенных европейской буржуазией) и в странах, угнетённых мировой империалистической системой. Попытка перенести формы, которые она принимала в Китае, в империалистические страны Европы и Америки, совершенно неправильна. Сам Мао неоднократно объяснял это. Это означает путать формы революционной народной войны с её содержанием.

Мы используем предположение Энгельса в 1886 г. о длинной и болезненной депрессии только чтобы обозначить догматизм коммунистических лидеров (напр., Евгения Варги из Третьего Интернационала), которые, несмотря на тревогу, поднятую Энгельсом относительно прекращения последовательности десятилетних циклических кризисов, изученных Марксом, продолжали в следующем веке и всё ещё продолжают сегодня относиться к кризису капитализма только как к последовательности циклических кризисов и не рассматривают кризис абсолютного перепроизводства капитала (о котором Маркс говорит в главе 15 третьего тома «Капитала»). Исследование первого и второго общего кризиса капитализма требует намного больше, чем цитаты из Энгельса, как вы справедливо отмечаете. Мы вели это исследование с 1985 г.: результаты нашей работы представлены в обзорных статьях «Ла воче» и особенно в обзоре «Раппорти сочиали» («Общественные отношения»). К сожалению, лишь немногие из них переведены на английский язык. Но коммунистические теоретики легко могут найти признаки кризиса абсолютного перепроизводства капитала. Это ускорение роста, расширение капитализма в мире, ускорение технического прогресса и производительности труда, включение в капиталистический способ производства ещё не включённых секторов человеческой деятельности и создание новых секторов. Но всё это не создаёт достаточных условий, потому что весь накопленный капитал можно инвестировать в деятельность, которая производит товары и товарные услуги: если весь накопленный капитал инвестируется в товарное производство, уменьшится не только норма прибыли, но также и масса прибыли. Ленин, Бухарин, Люксембург подробно объяснили признаки этой ситуации в начале двадцатого века. Подобные признаки вернулись с 1970-х. Проявление этого кризиса постепенно расширялось и усугублялось. Рост финансового капитала и финансового рынка в отношении к росту экономической активности, гонка товарных инноваций и инноваций процессов, глобализация, приватизация, аутсорсинг, военно-оружейная гонка, урезание государства всеобщего благоденствия во всех империалистических странах и т. п. есть проявления усугубления нового кризиса абсолютного перепроизводства капитала. Мы полагаем, что в 2007 г. он вошёл в свою терминальную фазу.

Насчёт Теории трёх миров, независимо от того, является ли её автором Мао или кто-то ещё, мы думаем, что она чрезвычайно ошибочна. Течение всемирной истории последних сорока лет, кажется, противоречит этой теории. В частности, она отрицательно повлияла на борьбу против современного ревизионизма в социалистических странах (особенно в Советском Союзе: почему борьба Мао и КПК против современного ревизионизма не нашла отражения среди советских коммунистов?) и даже в странах, угнетённых мировой империалистической системой.

Теория режима предупреждающей контрреволюции и последующие новые важные стратегические и тактические выводы для коммунистов изложены в главе 1.3.3 Манифест-программы (н)ИКП. Понять этот режим решающе важно, чтобы развить тактические установки революционной народной войны правильным образом. В частности, в последние годы утрата второго из пяти его столпов определяет преобразование роли других четырёх: это вызывает и изменения в тактике коммунистических партий.
В обзоре «Ла воче» многие статьи раскрывают, как Коммунистический Интернационал «последовательно противопоставлял, как взаимоисключающие элементы, мирную борьбу и насильственную борьбу, работу внутри буржуазного общества и работу против буржуазного общества, парламентскую деятельность и гражданскую войну, реформу и революцию, союз и борьбу, неантагонистические и антагонистические противоречия, противоречия между массами и империалистической буржуазией и противоречия между группами внутри господствующего класса, политику требований и революции, тайную организацию и легальную организацию». Переводы на другие языки доступны на сайте (н)ИКП. В любом случае, я думаю, что Российская маоистская партия должна будет сделать свой собственный анализ опыта Третьего Интернационала, в свете наших наблюдений.

Надеюсь, что здесь были даны ответы на ключевые вопросы, которые вы задаёте в своём письме 4, и заложен фундамент для отношений между нашими двумя партиями, которые, мы надеемся, будут плодотворны для социалистической революции. Опыт российских коммунистов — наследие международного коммунистического движения, ещё не нашедшее хорошего применения. Российские коммунисты проявили чудеса героизма, достойного лучшей революционной традиции российского народа, чтобы Советский Союз выполнил свою роль красной базы мировой пролетарской революции. Факт, что они не смогли решающим образом разобраться со слабостью коммунистического движения в империалистических странах, не умаляет значения того, что они сделали для истории человеческого рода.

Мы надеемся, что в России поднимутся люди, продолжающие их работу, и надеемся работать с ними.

С коммунистическим приветом,
Никола, член центра (н)ИКП

Примечания:

  1. Помимо прочих, «Организованная автономия», лидер которой — профессор Антонио Негри, или сторонники «движения движений», самым известным из которых в Италии является Бертинотти, бывший лидер Партии коммунистического возрождения, и, хотя и стоящий на других политических позициях, Гуидо Виале, интеллектуал буржуазной левой, имеющий сегодня в Италии множество последователей.
  2. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2-е изд., т. 22, с. 533.— прим. переводчика.
  3. На самом деле, вывод, который делает Энгельс в этой работе совершенно иной, практически противоположный (и не менее ошибочный, чем попытки насаждать народную войну в империалистских центрах): «немецкий пример использования избирательного права» (с. 544)! — прим. переводчика.
  4. Да ничего подобного! — прим. переводчика.

Письмо РМП — (н)ИКП

Кто опубликовал: | 19.03.2018

См. также ответ (н)ИКП — РМП от 26 августа 2011 г.

Дорогие товарищи!

Мы ознакомились с вашим открытым письмом от 3 октября 2010 г. «Почему (новая) Итальянская компартия не участвует в конференции основания ИКОР». Мы разделяем заложенный в нём подход, предполагающий, что международная организация коммунистов должна строиться на идейно-политической ясности, последовательности и единстве. Этого действительно не хватает ИКОР и нет признаков, что её руководство хорошо это понимает. Принципиальные вопросы должны обсуждаться, а не игнорироваться. Из интереса к поднятым вами вопросам и уважения к вашей партии мы перевели с английского на русский язык и внимательно изучили названный вами в письме текст «Четыре главных вопроса для обсуждения в международном коммунистическом движении».

К сожалению, мы вынуждены заявить, что оцениваем этот текст как неудовлетворительный по форме и содержанию, вызывающий множество замечаний и возражений (несмотря на ряд верных замечаний о линии масс, борьбе двух линий в партии и классовой борьбе в социалистическом обществе). Однако, мы считаем, что вы имеете право на развёрнутый ответ.

  • К сожалению, мы не можем оценить ясность изложения в итальянском оригинале, поэтому мы имели дело с английским переводом — и были весьма огорчены его низким качеством. В нём используются переусложнённые конструкции, трудные для понимания, перепутаны некоторые слова, один фрагмент бессвязно повторяется. Считаем, что документ, выносимый для обсуждения мировым коммунистическим движением, должен быть сформулирован и переведён гораздо более тщательно, внятно и доходчиво.

  • Мы думаем, что вы допускаете серьёзную ошибку при рассмотрении вопроса о неуспехе революции в империалистических метрополиях, вовсе выбрасывая из рассмотрения фактор рабочей аристократии, на который многократно указывал В. И. Ленин 1 («Международный социалистический конгресс в Штутгарте», «Английские споры о либеральной рабочей политике», «В Америке», «В Англии», «Честный голос французского социалиста», «Крах Ⅱ интернационала», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «О карикатуре на марксизм и об „империалистическом экономизме“», «Империализм и раскол социализма», письмо Сильвии Панкхерст 28 августа 1919 г., выступления на Ⅱ конгрессе Коминтерна) и который недвусмысленно упомянут в 30-м тезисе из принятых Ⅰ съездом КПСК 19—20 мая 2007 г. и в Манифест-программе вашей собственной партии (1.3.5). Однако в рассматриваемом документе вы полностью выпускаете этот материальный фактор, сводя проблему к идеальному фактору правильного партийного миропонимания. Вы не даёте никакого объяснения, почему у партий Первого и Третьего Интернационалов не было правильного теоретического  понимания ситуации и своих задач. У них отсутствовал необходимый опыт или им препятствовали какие-то материальные интересы? У вас получается замкнутый круг: недостача стратегии приводила к образованию уклонов, а «уклоны затем препятствовали коммунистическим партиям выработать эффективную стратегию». Конечно, обе эти взаимосвязи действуют, но у вас выпадает, теряется исходная причина этих явлений.

  • Непонятно, почему вы называете свой подход «марксизмом-ленинизмом-маоизмом», ведь из арсенала марксизма, ленинизма и маоизма вы, как мы видим, опираетесь только на немногие замечания Энгельса, анализ империализма у Ленина и теорию затяжной народной войны у Мао (которой придаёте иной, существенно расширенный смысл). Напротив, вы подчёркиваете, что марксистские, а затем марксистско-ленинские партии «работали вслепую», видимо, все полтора века с «Манифеста Коммунистической партии». Возможно, вернее было бы характеризовать ваш подход как «неомарксизм» или даже «постмарксизм».

  • Непонятно, почему вы описываете социалистическую революцию как проект, выполняемый коммунистической партией, если всё же признаёте, что (как указывает Ленин) сама возможность и протечение её определяется объективными факторами революционной ситуации, над которыми не властна не только такая партия, но и какие-либо отдельные классы. Почему, в таком случае, неверно рассмотрение революционной деятельности как процесса подготовки к революционной ситуации?

  • Ваша трактовка совершения революции опирается едва ли не только на указание Энгельса, будто бы сделанное в 1895 г. во введении к «Классовой борьбе во Франции с 1848 по 1850 г.». К сожалению, вы не цитируете это указание, а мы, внимательно перечитав этот текст, не смогли найти фрагмент, который вы могли бы, вероятно, иметь в виду. В частности, Энгельс пишет о переходе от «внезапных нападений, революций, совершаемых немногочисленным сознательным меньшинством» 2 к «длительной настойчивой работе» 3 с массами, но это, как будто, не имеет отношения к вашим рассуждениям.

  • Непонятно, что вы называете «затяжной народной войной». Стратегия народной войны сформулирована Мао в работах «Стратегические вопросы революционной борьбы в Китае» и «Вопросы стратегии партизанской войны против японских захватчиков» как предназначенная для аграрной страны (причём даже с особыми условиями), а вовсе не универсальная. Каким образом вы переносите её в условия индустриальной и урбанизированной страны — осталось не прояснённым. В частности, «затяжной» стратегия Мао является из-за отказа от поспешных бросков на городские центры, но тогда революционной армии нужна опора на многочисленное село, сравнительно автономное от города. А если вы имеете в виду иную, существенно отличную стратегию, тогда непонятно, почему вы столь упорно отождествляете её с затяжной народной войной. Партизанское Сопротивление резко отличается тем, что осуществлялось против иностранной фашистской оккупации, а ваши ссылки на «красное двухлетие» и «боевые коммунистические организации» слишком мимолётны, чтобы послужить серьёзным основанием для ваших рассуждений.

  • Теория, что в последней четверти ⅩⅨ века империалистические центры вступили в «трясину безнадёжности перманентной и хронической депрессии», требует более веских свидетельств, нежели одно предположение Энгельса от 1886 г., поскольку экономическая статистика указывает скорее на ускорение роста в тот период.

  • Относительно Теории трёх миров известно, что она была сформулирована Мао Цзэдуном в беседе с президентом Замбии Каундой более чем за месяц до упомянутого вами выступления Дэн Сяопина. Нам непонятна уверенность, с которой вы осуждаете её. Разве правильно отвергать анализ угрозы сверхдержав той эпохи или отказываться от ставки на народы третьего мира как «основной силы в борьбе против империализма, колониализма и гегемонизма»? Несомненно, эта теория была извращена и использована китайскими ревизионистами во главе с Дэн Сяопином, но мы не видели серьёзных доказательств, что эти положения изначально и неотъемлемо принадлежали им и являются неправильными.

  • Неясно, в чём ценность теории «предупреждающей контрреволюции». Наблюдения относительно современной (более-менее) стратегии буржуазии по удержанию своего господства, как будто, верны, но какие и как из них следуют новые и важные стратегические и тактические выводы для коммунистов?

  • Вы вовсе не иллюстрируете, как Коммунистический Интернационал «последовательно противопоставлял, как взаимоисключающие элементы, мирную борьбу и насильственную борьбу, работу внутри буржуазного общества и работу против буржуазного общества, парламентскую деятельность и гражданскую войну, реформу и революцию, союз и борьбу, неантагонистические и антагонистические противоречия, противоречия между массами и империалистической буржуазией и противоречия между группами внутри господствующего класса, политику требований и революции, тайную организацию и легальную организацию», поэтому это ваше утверждение крайне недостаточно обоснованно для своей резкости и категоричности.

Мы желаем вашей партии успешной теоретической и практической революционной работы и надеемся, что вы найдёте удовлетворительные ответы на наши вопросы (исправив ошибки, устранив неясности или разработав серьёзные аргументы) и обеспечите большее понимание своей позиции нашей и другими марксистско-ленинскими партиями.

Российская маоистская партия
6 июня 2011 г.

Примечания:

  1. См. тут: Ленин о рабочей аристократии.
  2. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2-е изд., т. 22, с. 554.
  3. Там же, с. 555.

Четыре главных вопроса для обсуждения в международном коммунистическом движении

Кто опубликовал: | 16.03.2018

См. также Письмо РМП — (н)ИКП от 6 июня 2011 г.

Этот документ посвящён:

  1. вопросам, которые мы полагаем важными для ведения борьбы за достижение высшего единства в международном коммунистическом движении;
  2. нашим позициям по этим вопросам;
  3. документам на общих языках (английский, французский, испанский), в которых наша позиция тщательно разъясняется.

Вот четыре вопроса, о которых мы полагаем необходимо провести дискуссию в МКД:

  1. оценка коммунистического движения (первая волна пролетарской революции и первые социалистические страны, кризис коммунистического движения и современного ревизионизма, возрождение коммунистического движения на основе марксизма-ленинизма-маоизма);
  2. теория (первого и второго) общего кризиса капитализма в империалистическую эпоху и связанного развития революционной ситуации;
  3. режим предупреждающей контрреволюции, установленный буржуазией в империалистских странах;
  4. стратегия затяжной революционной народной войны.

Позиция (новой) Итальянской коммунистической партии по этим четырём вопросам дискуссии излагается далее.

Эмблема (новой) Итальянской коммунистической партии

Оценка коммунистического движения (первая волна пролетарской революции и первые социалистические страны, кризис коммунистического движения и современный ревизионизм, возрождение коммунистического движения на основе марксизма-ленинизма-маоизма, перспективы организации международного коммунистического движения)

Первая волна пролетарской революции и первые социалистические страны

Мы называем первой волной пролетарской революции ту, которая поднялась в начале прошлого века, вместе с развитием первого общего кризиса капитализма (см. ниже раздел «Теория (первого и второго) общего кризиса капитализма в империалистическую эру и связанное с этим развитие революционной ситуации»). Коротко говоря, общий кризис порождает развитие революционной ситуации. Это — революционная ситуация, которой присущи становящиеся всё более выраженными описанные Лениным черты 1: так, коммунистической партии становится легче выстроить процесс, приводящий рабочий класс к захвату власти. На деле, развитие революционной ситуации, связанное с первым общим кризисом капитализма, было отмечено захватом власти в России, Китае и т. д., что было созданием первых социалистических стран, разрушением колониальной системы, строительством коммунистических партий практически во всех странах мира и великими завоеваниями цивилизации и благосостояния, выбитыми народными массами в империалистических странах: короче, первой волной пролетарской революции.

Оценивая эту первую волну пролетарской революции и истории первых социалистических стран, мы должны задаться тремя вопросами:

  1. Почему в ходе первой волны мировой пролетарской революции, в начале прошлого века, коммунистическое движение не смогло установить социализм ни в какой империалистской стране?

  2. Почему после первоначального периода триумфального развития и великих побед первая волна мировой пролетарской революции утратила свой импульс и движущую силу человеческого прогресса, которые имела во всём мире?

  3. Почему первые социалистические страны, охватившие треть человечества после начального периода великих достижений всё более тормозили, приходили в упадок, пока не разрушились или не сменили сторону, и так или иначе потеряли роль красной базы мировой пролетарской революции, которую первоначально играли?

Почему в ходе первой волны мировой пролетарской революции, в начале прошлого века, коммунистическое движение не смогло установить социализм ни в какой империалистской стране?

Коммунисты отличаются от других пролетариев тем, что имеют преимущество в понимании условий, хода и общих результатов классовой борьбы и, на этом основании, они побуждают её вперёд, как сказано в «Манифесте Коммунистической партии» 1848 г. 2. Когда такое понимание недостаточно развито, коммунисты действуют вслепую. Не обязательно у них неправильная линия: инстинкт и классовые связи могут восполнить нехватку понимания. Так или иначе, в таких случаях их застают врасплох реальные результаты их деятельности. Рассматривая всю их деятельность, их успехи и поражения в преобразовании действительности, мы понимаем также положительное, что они сделали, не сознавая этого, и учимся делать это сознательно, чтобы предвидеть реальные результаты и ставить на их основе передовые задачи. В ходе первой волны пролетарской революции коммунистические движения выполнили вслепую много положительных задач. Но работая вслепую, они не могли ни воспользоваться плодами, ни обеспечить универсальное использование некоторых из них. Поражение, которое мы потерпели, обязывает нас переоценить его деятельность и получить более развитое понимание условий, хода и общих результатов борьбы между пролетариатом и буржуазией.

Партии первого Коммунистического Интернационала не смогли установить социализм ни в одной империалистской стране:

  1. поскольку у них не было правильной концепции характера социалистической революции, а значит и научного знания стратегии совершения социалистической революции: затяжной революционной народной войны;
  2. поскольку у них не было правильной концепции продолжавшегося общего кризиса.

Им не хватало знания, что социалистическая революция, в отличие от буржуазной революции и других революций в ходе человеческой истории,— не есть что-то, вспыхивающее само, что́ коммунисты должны ждать или к чему они должны готовиться, ведя пропаганду, мобилизуя народные массы в каждой стране на борьбу за требования и участвуя в буржуазной политической борьбе, организуя рабочий класс и остальные массы в профсоюзы, в массовые организации и в коммунистическую партию. Напротив, социалистическая революция — это процесс, продвигаемый и возглавляемый коммунистической партией, кампания за кампанией, в течение которых партия усиливает и объединяет, собирает и формирует революционные силы, организующие передовые элементы рабочего класса и других классов народных масс, так же как в собственных рядах, в массовых организациях, которые громоздятся вокруг партии (революционный фронт), и строит, расширяет и усиливает шаг за шагом новую ориентацию широких масс, новую власть, противоположную власти буржуазии, и сжимает последнюю в тисках до её вытеснения, как правило через гражданскую войну, развязываемую припёртой к стене буржуазией, захватывая всю страну и устанавливая социализм.

Этот процесс — строительство революции и революционная народная война в империалистских странах. Сталкиваясь с продвижением народной войны и попадая в окружение, буржуазия обычно реагирует развязыванием гражданской войны. В империалистских странах коммунистические партии Коммунистического Интернационала, не имея научной концепции революционной народной войны, не могли соответственно отвечать буржуазии, когда та угрожала гражданской войной или развязывала её: они отступали прежде, чем она начиналась (самые типичные случаи — Франция в годы Народного фронта и после Сопротивления, и Италия после Сопротивления), или вели войну неправильным путём и были побеждены (самый типичный случай — Испания 1936—1939 гг.). Мы извлекаем подобные уроки также из опыта Италии начала 1920-х, Германии и других европейских стран в 1920-х и 1930-х.

У соответствующих партий не было научной концепции затяжной революционной народной войны, а поэтому и никакой руководящей роли в этом процессе, роли штаба рабочего класса. Сознание бытия лидерами затяжной революционной народной войны привело бы их к усилению даже реформистской борьбы, эксплуатации антагонистического противоречия между реформистами и фашистами, эксплуатации противоречий внутри господствующего класса, строительству революционного фронта народных масс, закладыванию основы для строительства революционных вооружённых сил в разных странах, как только сложатся правильные условия. Сознание бытия лидерами затяжной революционной народной войны привело бы их к определению высшего приоритета тайной деятельности, самоучреждению как тайных партий или так или иначе превращению в тайные по собственной инициативе. Они придерживались вместо этого упрощённой и низшей концепции тайной деятельности, вроде ожидания деятельности или подготовки к столкновению, которое будет иметь место, когда вспыхнет революция, или же к попыткам восстания, которые предпринимали коммунистические партии, не учитывая конкретные ситуации, и затем терпя неудачу. За ними не было инициативы, этим они развязывали руки инициативе буржуазии, которая наносила упреждающие удары, нарушая собственные законы, прореживая ряды политических партий, арестовывая и предавая смерти их главных лидеров (Грамши, Тельман).

В конечном счёте, у этих партий была механистическая концепция революции (как чего-то, что случается благодаря внешним для нас факторам), а не диалектико-материалистическая (как чего-то, что случается благодаря нашему субъективному действию, если это соответствует законам действительности).

Российская коммунистическая партия действовала по существу вслепую, хотя вообще следовала правильной линии и затем сумела захватить власть и построить первую и самую мощную социалистическую страну, СССР. Коммунистическая партия Китая разработала теорию стратегии затяжной революционной народной войны только в 1930-х. Наука затяжной революционной народной войны — один из пяти главных вкладов маоизма в коммунистическое мышление.

Какой была стратегия партий первого Коммунистического Интернационала для завоевания власти в империалистских странах?

Фактически, коммунистическим партиям империалистских стран недоставало стратегии, они варьировались между попытками восстания и ожиданием вспышки революции, которая по своему характеру не могла вспыхнуть. Они или принижали социалистическую революцию до восстания, поднятого партией, или были убеждены, что социалистическая революция начнётся с восстания народных масс, опредёленного ухудшением их материальных условий.

И вот восстания, поднимаемые коммунистическими партиями, регулярно терпели неудачу. Единственные поднятые коммунистическими партиями восстания, оказавшиеся успешными,— это были конкретные битвы в рамках уже идущей войны.

Во втором случае восстание не определялось коммунистической партией: коммунистическая партия, прежде развившая массовые организации и проведшая пропаганду, примет руководство восстанием. Коммунистические партии поддерживали, продвигали, организовывали и направляли борьбу за требования рабочего класса и других классов народных масс с одной стороны (профсоюзы), а с другой они вели социалистическую пропаганду и участвовали в буржуазной политике как крайние левые из участвовавших в ней партий. Но эти две политики были разделены между собой, то есть они не были определённо и сознательно объединены в стратегии по захвату власти шаг за шагом в отношениях войны с классовым врагом. Они не были сознательно объединены, чтобы, для начала, сделать жизнь буржуазии невыносимой, а затем успешно заняться гражданской войной, которую развяжет буржуазия. Так что даже когда эти политики проводились успешно и приносили в результате ниспровержение существующего политического порядка, они не делали коммунистическую партию способной занять сильные позиции, чтобы противостоять классовому врагу, когда тот развязывал гражданскую войну против коммунистов и народных сил.

Разделение между поддержкой требований масс и пропагандой социализма вместо этого порождало в партии две односторонние, противоположные и взаимно дополняющие тенденции: экономизм и догматизм. Эти два уклона затем препятствовали коммунистическим партиям выработать эффективную стратегию для завоевания власти, и сохраняются сегодня в марксистско-ленинских партиях как главные препятствия возрождению коммунистического движения.

Почему после первоначального периода триумфального развития и великих побед первая волна мировой пролетарской революции утратила свой импульс и движущую силу человеческого прогресса, которые имела во всём мире?

Первая волна мировой пролетарской революции утратила свой импульс и движущую силу человеческого прогресса, которые имела:

  1. поскольку коммунистическое движение не смогло продвинуться в империалистских странах, то есть не смогло преобразовать никакую из них в социалистическую страну;
  2. поскольку поэтому и по внутренним причинам социалистические страны приходили в упадок, пока большинство из них не разрушилось или не сменило сторону.

В коммунистических партиях и в международном коммунистическом движении левое крыло (члены, наиболее решительно посвятившие себя делу революции) не смогло успешно справиться со своими обязанностями: оно позволило правому крылу (членам, более восприимчивым к влиянию буржуазии, современным ревизионистам) принять руководство коммунистическими партиями и международным коммунистическим движением, и обратить его в руины.

Некоторые товарищи упорствуют в вере, что коммунистические партии монолитны. Это было бы единственным известным исключением из противоречивого характера действительности, признанного диалектико-материалистическим мировоззрением. В действительности, опыт показывает, что буржуазия проявляет своё влияние в коммунистическом движении (а коммунистическое движение проявляет своё влияние внутри буржуазии и духовенства). В любой коммунистической партии её члены и органы различаются степенью, в какой находятся под влиянием буржуазии, степенью понимания действительности (противоречие между истинным и ложным), чувствительностью к новому (противоречие между новым и старым). Количество превращается в качество и в каждой партии всегда есть левые (которые побуждают двигаться вперёд) и правые (которые препятствуют). Обычно эти два крыла сотрудничают и дополняют друг друга в каждом движении или преобразовании. В некоторых обстоятельствах противоречие между этими двумя соперничающими крыльями становится антагонистическим: тогда левые должны исключить неисправимых правых, иначе партия придёт в упадок и выродится. Наука борьбы между этими двумя линиями в партии — один из пяти главных вкладов маоизма в коммунистическое мышление.

Почему первые социалистические страны, охватившие треть человечества после начального периода великих достижений всё более тормозили, приходили в упадок, пока не разрушились или не сменили сторону, и так или иначе потеряли роль красной базы мировой пролетарской революции, которую первоначально играли?

Аналитическая оценка первых социалистических стран: борьба двух линий при социализме или бюрократическое вырождение?

Согласно некоторым товарищам, упадок первых социалистических стран произошёл вследствие того, что они переродились в бюрократические общества. Но почему они переродились? Что мы можем сделать с этим? Они не объясняют этого, поскольку их концепция необоснованна. Это — неправильная аргументация, который в существенной мере сходится с полуанархистскими и антикоммунистическими положениями троцкистов. На деле, в течение некоторого периода никакая социалистическая страна (как и никакая коммунистическая партия) не могла обойтись без бюрократии, профессиональных чиновников, отличающихся от остальной части масс своей профессиональной подготовкой и ответственных за выполнение управленческих функций, пока и до той степени, в которой массовые организации не будут способны выполнять их. Принятие на себя этих задач массами — цель социализма, но её достижение потребует некоторого времени и будет означать исчезновение государства как учреждения, отдельного от остальной части общества и имеющего монополию на насилие, затем исчезновение разделения общества на классы: так что когда эта цель будет достигнута, мы будем жить в коммунистическом обществе. Установление социализма не отменяет сразу противоречие между управляющим и управляемым, между умственным и ручным трудом, между организационной и исполнительной работой, между мужчинами и женщинами, между взрослыми и молодёжью, между городом и сельской местностью, между передовыми и отсталыми секторами, регионами и странами. Это — семь главных различий и противоречий, которые могут и должны быть устранены в каждой стране и мире, лишь постепенно после установления социализма, в течение перехода к коммунизму, в течение социалистической фазы. В сущности это — то, что Маркс сказал в своей «Критике Готской программы» в 1875 г. 3. Опыт ясно показывает, что в истории первых социалистических стран социалистическое государство и массовые организации сформировали два полюса противоречивого единства и что классовая борьба касалась самой линии коммунистической партии по обращению с этим противоречием.

Некоторые товарищи настаивают на ошибочном анализе первых социалистических стран, анализе, который бесплоден и вступает в противоречие с опытом. Согласно им, «в этом новом обществе ещё очень долгое время будут существовать классы: рабочий класс и трудящееся крестьянство, которые находятся в тесном союзе между собой, но будут существовать и остатки свергнутых и экспроприированных классов. В течение всего этого периода эти остатки, а также выродившиеся элементы, противопоставляющие себя социалистическому строительству, будут пытаться возвратить себе утраченную власть. Следовательно, и при социализме классовая борьба будет…» 4. Опыт показывает совершенно иной ход событий. Во всех первых социалистических странах реставрация капитализма была проведена большой и видной частью коммунистической партии. В первых социалистических странах буржуазия состояла из тех лидеров партии, государства и массовых организаций, которые полностью или частично противостояли шагам, необходимым и могущим преодолеть эти противоречия. Это вполне очевидно, учитывая характер социалистического общества и противоречия, которые оживляют его развитие, но было нелегко для понимания. Классовый анализ социалистического общества — один из пяти главных вкладов маоизма в коммунистическое мышление.

Далее, в социалистическом обществе борьба велась не по вопросу, должна или нет существовать бюрократия, на котором сосредотачивают внимание троцкисты и анархисты, а по линии партии, которую поместили в центр внимания маоизм и Великая пролетарская культурная революция китайского народа. Повсюду в первой фазе существования первых социалистических стран бюрократия, под надлежащим руководством коммунистической партии, выполнила превосходную и существенную работу во имя социализма.

Отступление первых социалистических стран начиналось с преобладания правой линии в борьбе двух линий внутри коммунистических партий, руководивших как государством (состоящим из должностных лиц, то есть бюрократии), так и массовыми организациями. Левая линия была противоположна правой, осуществляя шаги в строительстве социализма, в то время как правая линия давала или поддерживала буржуазные решения проблем развития социалистического общества. Прогресс, достигнутый в строительстве социализма, в производственных отношениях (собственность на производительные силы, отношения между рабочими в трудовом процессе, распределение продукта), в остальной части общественных отношений (политика, право, культура и т. д.), в осмыслении, в сознании мужчин и женщин,— таковы были перемены, отодвинувшие социалистические страны от капитализма и докапиталистических способов производства и приблизившие их к коммунизму. Они перечислены в Манифест-Программе (новой) Итальянской коммунистической партии, гл. 1.7.4.

Левая линия преобладала повсюду на первой фазе, для Советского Союза от Октябрьской революции до возобладания ревизионистов в 1956 г.; для демократических государств Восточной и Центральной Европы — с 1945 г. до 1956  г.; для Китайской Народной Республики — с 1950 г. до 1976 г. За первой стадией последовала вторая, отмеченная завоеванием ревизионистами руководства в партиях и их усилиями постепенно и мирно восстановить капитализм (для СССР и восточно- и центрально-европейских демократических государств с 1956 г. до конца 1980-х, для Китайской Народной Республики с 1976 г. и по сей день). Третья фаза, начавшаяся в СССР и народно-демократических государствах Восточной Европы в конце 1980-х и ещё идущая, отмечена устремлением восстановить капитализм любой ценой, а затем жестокой и разрушительной конфронтацией между классами.

Кризис коммунистического движения и современный ревизионизм

Почему современные ревизионисты смогли получить руководство коммунистическим движением и увести его с дороги?

Современные ревизионисты смогли получить руководство коммунистическим движением, поскольку у левого крыла коммунистических партий было недостаточное понимание условий, хода и общих результатов классовой борьбы. Партии действовали вслепую.

У левого крыла не было научного понимания общих кризисов капитализма, типичных для периода его упадка, то есть империалистической эпохи (общий кризис абсолютного перепроизводства капитала). Оно продолжало рассуждать на основе марксовского анализа циклического кризиса первой половины девятнадцатого века (1-й том «Капитала»), хотя уже Энгельс в предисловии к английскому изданию этого тома «Капитала» в 1886 г. указал, что этот десятилетний цикл кризисов вытеснен долгой депрессией 5.

У левого крыла не было никакого научного знания стратегии завоевания власти в империалистских странах (затяжная революционная народная война).

У левого крыла не было правильного понимания политического режима империалистских стран (режим предупреждающей контрреволюции).

У левого крыла был ошибочный анализ классового состава и классовой борьбы в социалистических странах.

На стадии перед Второй мировой войной коммунистические партии империалистских стран действовали вслепую и постоянно варьировались между сектантской конфронтацией и оппортунистическим соглашательством, между догматическим сектантством и беспринципным сотрудничеством, между борьбой без единства и единством без борьбы. Вообще, они дали правую интерпретацию («всё через фронт») линии, проводимой антифашистским народным фронтом, разработанным Коммунистическим Интернационалом.

С конца Второй мировой войны левое крыло не могло обеспечить адекватных решений проблем, которые ситуация ставила в повестку дня.

Правому крылу коммунистического движения (современным ревизионистам) было нетрудно, тем более благодаря силе традиции и поддержке реакционных сил, навязать реформистскую линию, по которой коммунистическая партия действовала как левое крыло политического союза, направляемого левым крылом империалистической буржуазии, а рабочий класс отверг захват власти.

После того, как современные ревизионисты получили руководство, левое крыло выступило против них, внутри и вне коммунистических партий, догматическим способом, без правильного понимания причины своего поражения от современных ревизионистов, причины, почему ревизионисты возобладали над левым крылом и получили руководство коммунистическим движением. Оно лишь подняло знамя восстановления принципов марксизма-ленинизма, отвергнутых современными ревизионистами, и осудили предательство ими дела социалистической революции: они свернули в догматизм. Такая позиция левого крыла уничтожает доверие к нашему делу и парализует революционный дух: ведь ничто и никто не могут гарантировать, что рано или поздно лидер не предаст, ничто не может препятствовать буржуазии проявлять некоторое влияние в наших рядах. Левое крыло пришло к принятию индивидуалистического или даже клерикального мировоззрения, в общем, не марксистского, не диалектико-материалистического. Историю делают не отдельные лица. В зависимости от случая они могут предать или могут быть героически преданы делу. Кто сегодня — герой, завтра может стать предателем, и наоборот. Отдельные лица изменяются, к лучшему или худшему. Партии изменяются: прогрессируют или регрессируют. Историю делают массы во главе с коммунистической партией. Эффективность партийного руководства зависит от концепции, которой оно следует, и линией, которую оно проводит. Борьба внутри партии предотвращает укрепление влияния буржуазии больше некоторого предела, создаёт мировоззрение и продвигает партийную линию, развивает революционный характер партии и её связи с массами.

Левое крыло упустило некоторый фундаментальный вклад маоизма, а именно научное знание линии масс как первичного метода руководства и работы коммунистических партий, борьбы двух линий в коммунистических партиях, характера классов в социалистических странах, а также стратегии затяжной революционной народной войны. Этот вклад всё ещё упускается организациями, которые не принимают марксизм-ленинизм-маоизм как третью и наивысшую стадию коммунистического мышления, и организациями, принимающими его догматическим, абстрактным и формальным образом (как «Пролетари комунисти» 6 в Италии, которые даже называют себя Маоистской коммунистической партией).

Возрождение коммунистического движения на основе МЛМ

Оценка первой волны пролетарской революции и установление стратегии, которой коммунистические партии должны следовать, чтобы успешно продвигать и вести вторую волну пролетарской революции, могут быть суммированы в мировоззрении, определяемом термином «марксизм-ленинизм-маоизм». Пять главных вкладов Мао в эту концепцию указаны в статье 2002 г. «Восьмой отличительный фактор» (см. в списке текстов внизу): затяжная революционная народная война как универсальная стратегия пролетарской революции, однако применяемая в конкретных условиях каждой страны; революция новой демократии как конкретная стратегия угнетённых полуфеодальных стран в мировой империалистической системе; классовая борьба в социалистическом обществе, основанная на семи главных противоречиях, с которыми социалистическое общество должно иметь дело; линия масс как первичный метод работы и руководства коммунистической партии; борьба двух линий в коммунистической партии как принцип развития партии и её защиты от влияния буржуазии.

  1. Затяжная революционная народная война

    Затяжная революционная народная война — стратегия, которой мы, коммунисты империалистских стран, должны следовать, чтобы вести рабочий класс, чтобы установить диктатуру пролетариата, начать фазу социалистического преобразования общества и внести вклад во вторую волну мировой пролетарской революции.

  2. Новодемократические революции

    Новодемократические революции — стратегия коммунистов в неоколониальных странах, угнетённых империализмом, где буржуазная революция (отмена отношений личной зависимости и господство товарного производства) в сущности ещё не была выполнена.

  3. Классовая борьба в социалистическом обществе

    В социалистическом обществе буржуазия состоит из лидеров партии, государства и других общественных учреждений, которые поддерживают дорогу к капитализму.

  4. Линия масс

    Линия масс — главный метод работы и руководства всякой коммунистической партии. Она соединяет автономию партии от масс и её связь с ними в диалектическом единстве. Она состоит из сбора рассеянных и путаных элементов знания, существующих среди масс, и их устремлений, разработки их для получения целей, руководящих принципов, методов и критериев, которые мы несём массам, пока они не делают их своими и не осуществляют. В этой новой ситуации процесс повторяется: мы выбираем рассеянные и путаные элементы знаний и устремлений масс, мы разрабатываем их, получая из них цели, руководящие принципы, методы и критерии, которые мы предлагаем массам, потому что они делают их своими и осуществляют их. При многократном повторении этого процесса концепции коммунистов от раза к разу становятся богаче и конкретней, и революционный процесс продолжается до победы. Если посмотреть под другим углом, в каждой группе линия масс состоит из определения левого крыла (то есть части, напряжённость которой, будучи реализована, поведёт группу в русле социалистической революции), центра и правого крыла, мобилизации и организации левых так, чтобы они могли привлечь центр и изолировать правых.

  5. Борьба двух линий в партии

    Борьба двух линий в партии — принцип развития коммунистической партии и её защиты от влияния буржуазии. Этот принцип соответствует закону диалектического материализма, согласно которому противоречие присутствует во всех вещах и управляет их развитием. Развитие коммунистической партии управляется противоречием между передовым и отсталым, между новым и старым, между истинным и ложным, и противоречием между интересами рабочего класса и влиянием буржуазии в самой коммунистической партии. Борьба двух линий поэтому есть не только дебаты в поисках правильного пути, но также и отражение войны между классами внутри партии. В этом аспекте она может стать антагонистической.

    Думать, что партия непроницаема для влияния буржуазии или что такое влияние может быть решено в основном или даже исключительно организационными мерами, такие как инструменты контроля внутри неё (контрольная комиссия и т. д.) и отсечения снаружи (стандарты вербовки и т. д.), и таким образом полагать, что партия есть сущность, не являющаяся неизбежно противоречивой, неправильно. Исторический опыт показывает, что эта концепция не служила предохранению коммунистических партий от вырождения. Напротив, она даже облегчила влияние буржуазии в партиях, веривших в свой иммунитет.

Некоторые товарищи относили «теорию трёх миров» к маоизму. Теория трёх миров — это, конечно, немарксистская теория, имевшая отрицательную роль в истории коммунистического движения и служившая правому крылу Коммунистической партии Китая для проталкивания его программы введения капитализма в Китае («четыре модернизации» и т. д.), чтобы сделать Китай империалистской державой. Насколько нам известно, она была впервые заявлена публично в апреле 1974 г., на специальной сессии Генеральной ассамблеи ООН по сырью и развитию Дэн Сяопином, клеймёным лидером правого крыла Коммунистической партии Китая, реабилитированным в апреле 1973 г. и вновь снятым со всех партийных и государственных постов в апреле 1976 г.

Сомнительно, чтобы эта теория была сформулирована Мао Цзэдуном: даже Энвер Ходжа не смел утверждать этого, упрекая за неё Мао. Однако даже если она была разработана Мао, эта буржуазная теория не уничтожает положительного и существенного вклада маоизма в коммунистическое мышление, которому эта теория совершенно чужда. Сказать, что марксизм-ленинизм-маоизм является третей и наивысшей стадией коммунистического мышления, не означает заявить, что Мао, Ленин или Маркс не совершали ошибок, что они никогда не выдвигали ошибочных теорий, не означает считать этих великих вождей коммунистического движения безошибочными. Это было бы пониманием, полностью чуждым диалектическому материализму. Пять главных вкладов маоизма в коммунистическое мышление ясно отмечены в вышеупомянутой статье 2002 г. «Восьмой отличительный фактор». Они существенны для возрождения коммунистического движения.

Перспективы организации международного коммунистического движения

Почему возрождение коммунистического движения прогрессирует так медленно?

Коммунистическое движение ещё не приняло понимание, что революция не вспыхивает, а должна быть построена, как Энгельс заявил ещё в 1895 г. во введении к «Классовой борьбе во Франции с 1848 по 1850 г.» 7, причём речь идёт конкретно о переходе от вооружённой уличной борьбы к использованию избирательного права.[/ref]. И во времена Второго Интернационала и во времена Коммунистического Интернационала большинство партий ждали вспышки революции, развивая действия в поддержку борьбы за требования или пропаганды социализма. Из этого возникло две неправильных тенденции, которые всё ещё сохраняются как главные элементы, препятствующие возрождению коммунистического движения, а именно экономизм и догматизм.

Мы разделяем понимание, выраженное Фридрихом Энгельсом, который заявил, что социалистическая революция не может состоять из народного восстания, которое вспыхивает ввиду комбинации обстоятельств, в которых наиболее передовая партия захватывает власть. Как мы уже говорили в различных местах этого документа, социалистическая революция — это затяжная революционная народная война во главе с коммунистической партией, одна кампания за другой, в течение которой коммунистическая партия усиливает и объединяет, собирает и формирует революционные силы, организуя передовые элементы рабочего класса и других классов народных масс, так же как в своих рядах, в массовых организациях, которые громоздятся вокруг партии (революционный фронт), и строит, расширяет и усиливает шаг за шагом новое руководство широкими народными массами, новую власть, противоположную власти буржуазии и сжимает её в тисках, пока не вытесняет её, как правило через гражданскую войну, развязанную буржуазией, когда та припёрта к стене, захватывает всю страну и устанавливает социализм. Эта стратегия социалистической революции подтверждена оценкой опыта первой волны пролетарской революции в империалистских странах.

Перспективы организации международного коммунистического движения тесно связаны с возрождением коммунистического движения. Это, конечно, произойдёт, когда мы преодолеем в наших рядах догматизм и экономизм, которые в каждой стране препятствуют коммунистическому движению играть роль, которую только она может сыграть в суматохе финальной фазы второго общего кризиса, в которую массы вовлечены повсюду. Борьба за преодоление догматизма и экономизма в международном коммунистическом движении — борьба за его реорганизацию. Усилия по реорганизации международного коммунистического движения или какое-либо продвижение его возрождения главным образом или только организационными средствами и инициативами непродуктивны. Дискуссия, которую мы хотим вести,— компонент борьбы за реорганизацию международного коммунистического движения и основание второго Коммунистического Интернационала.

Теория (первого и второго) общего кризиса капитализма в империалистическую эпоху и связанного развития революционной ситуации

Самое новое и краткое обозрение продолжающегося общего кризиса, которое у нас есть,— следующая статья «Интерпретация характера текущего кризиса определяет деятельность коммунистических партий» Николы П., члена редакционного штата журнала «Ла воче дель (н)ИКП» 8, для международного Информационного бюллетеня Международной конференции марксистско-ленинских партий и организаций. Статья отражает многие темы, обсуждаемые в этом документе, связывая их с явлением общего кризиса.

Глобализация производства товаров и финансовой деятельности — это результат общего кризиса. Каждый общий кризис произвёл важный шаг к глобализации, так же как к большему политическому и культурному единству мира, мировым войнам и т. д. Абсолютное перепроизводство капитала погрузило капиталистов в свару хищников из-за добычи, где каждый пытается сделать весь мир своими охотничьими угодьями и территорией грабежа. Это — путь, которым утверждается единство человеческих особей в рамках капиталистических производственных отношений. Это — предпосылка коммунистического общества, строительством которого должно руководить коммунистическое движение. Это подразумевает международный характер социалистической революции, которая, так или иначе, всё ещё национальна по форме. Пролетарская революция является международной по содержанию: коммунизм может преуспеть только как завоевание всего человечества. Но социалистическая революция есть сочетание завоевания власти в отдельных странах пролетариатом, организованным и управляемым его организованным авангардом и начала общественного перехода в отдельных странах.

Интерпретация характера текущего кризиса определяет деятельность коммунистических партий
(статья Николы П.)

Очень важно, поистине существенно правильно понимать характер текущего кризиса. В 11-м из «Тезисов о Фейербахе» (1845 г.) Маркс говорит: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» 9. С другой стороны, в «Манифесте Коммунистической партии» (1848 г.) Маркс говорит, что коммунисты отличаются от других пролетариев тем, что имеют преимущество в понимании условий, хода и общих результатов классовой борьбы и, на этом основании, они побуждают её вперёд 10. Объяснение мира — не наше дело, не дело коммунистов. Наше дело — преобразование мира. Но люди должны представлять себе, иметь идею того, что они делают. Социалистическая революция — не что-то инстинктивное. Ленин настойчиво учил в «Что делать?» 11, что теория, руководящие принципы коммунистического движения вовсе не возникают стихийно из опыта. Теория должна быть разработана коммунистами, которые, с этой целью, должны использовать самые изощрённые инструменты познания из имеющихся у человечества. Коммунисты вносят её в рабочий класс, который, ввиду положения, занимаемого им в капиталистическом обществе, особенно предрасположен усвоить её и принять как руководящий принцип своих действий. Практическое коммунистическое движение может вырасти над базовым уровнем только если руководствуется революционной теорией. Наше действие ради преобразования мира, при прочих равных условиях, тем более эффективно, чем более правильно и продвинуто наше понимание мира. Только с весьма хорошим пониманием характера кризиса, в который мы вовлечены, можно устроить социалистическую революцию, чтобы вторая волна пролетарской революции привела, наконец, человечество к преодолению капитализма, построению социализма во всём мире на пути к коммунизму.

Способ, которым мы объясняем мир, имеет огромную важность для наших политических целей. Он влияет на наши политические действия, делая их более или менее эффективными. Поэтому необходимо, что мы, коммунисты, потратили необходимое время и внимание для испытания и улучшения нашего понимания текущего кризиса.

Даже сегодня многие коммунисты объясняют текущий кризис, перемещая в настоящее объяснение, которое Маркс дал кризисам капиталистических стран в первой половине девятнадцатого века, как будто текущий кризис имеет тот же вид десятилетних циклических кризисов, описанных Марксом, как будто он походит на них с тем единственным отличием, что теперь является глобальным. Это отношение — одно из проявлений догматизма, который всё ещё бушует в коммунистическом движении и делает большую часть его деятельности бесплодной. Циклические кризисы, описанные Марксом в 1-м томе «Капитала» закончились. Уже в предисловии 1886 г. к английскому изданию 1-го тома «Капитала» Энгельс указал, что последний из циклических кризисов капитализма, последний кризис того же характера, что и описанный Марксом, произошёл в 1867 г., и капиталистические страны с 1873 г. вместо этого погрузились в длинную и болезненную депрессию, конца которой в 1886 г. они ещё не видели.

Циклические кризисы принадлежат эпохе предимпериалистического капитализма, когда экономические отношения характеризовались свободной конкуренцией между многими капиталами. Это были экономические кризисы. Они определялись анархическим ведением бизнеса и их разрешение приходило от того же самого экономического движения капиталистического общества. Падение бизнеса создавало и условия для его возобновления. Не случайно кризисы были циклическими, и цикл продолжался примерно десятилетие. Когда началась империалистическая фаза, с одной стороны, капиталистические общества обзавелись себя крупными системами и органами, сокращавшими амплитуду циклических колебаний бизнеса: антагонистические формы общественного единства, которое Маркс уже описал в «Грундриссе» 12. С другой стороны, начались общие кризисы капитализма. Это — кризисы, имеющие своё основание в абсолютном перепроизводстве капитала. Маркс объясняет, что это такое, в 15-й главе 3-го тома «Капитала» 13: капиталисты накапливают слишком много капитала и в существующем политическом контексте больше не могут накапливать и приумножать его в стоимости, производя товары. Политический и общественный контекст должен быть разрушен и заменён другим. Только такой политический и культурный переворот даёт общее решение кризиса. Решение не приходит ни из анархического движения бизнеса, ни из экономических мер, которые могут предпринять правительства и другие общественные учреждения. Так что экономический кризис становится политическим и культурным.

Долгая депрессия, упомянутая Энгельсом в его предисловии 1886 г., привела главные державы к разделу мира и открыла миру империалистическую фазу капитализма: эпоху, в которой экономические отношения характеризуются уже не свободной конкуренцией между многими капиталистами, а господством монополий в производстве товаров и господством финансового капитала над капиталом, занятым в производстве товаров. Это — эпоха, в которой капитализм исчерпал свою цивилизующую роль и стал паразитом. В капиталистических странах буржуазией политически объединяется и вступает в союз с остаточными феодальными силами (в Европе особенно с католической церковью). В политической и культурной области она стала недемократичной, реакционной, милитаристской и репрессивной. В колониях она объединилась с феодальными силами и разделила мир на империалистские и угнетённые страны.

Первый настоящий общий кризис империалистической эпохи произошёл в первой половине прошлого века. Он привёл человечество к двум мировым войнам и создал долгую революционную ситуацию, охватившую всю первую половину прошлого века. Во всём мире это был период неустойчивости политических режимов. В сфере своего воздействия она породил первую волну мировой пролетарской революции, которая привела к созданию первых социалистических стран и распространила коммунистическое движение во всём мире.

Одна из главных причин, почему коммунистическое движение не смогло установить социализм в империалистских странах и затем решительно покончить с капитализмом, состоит именно в неадекватном понимании характера продолжающегося общего кризиса и его экономических основ коммунистическими партиями империалистских стран. Несмотря на открытия и учение Ленина и Сталина, главным образом в империалистских странах партии Коммунистического Интернационала продолжали придерживаться объяснения, которое Маркс дал циклическим экономическим кризисам, которые капиталистические страны переживали в первой половине от девятнадцатого века. Все исследования Е. С. Варги, величайшего экономиста Коммунистического Интернационала, остаются в этой области. Они описывают колебания в экономическом движении, а не долгосрочное общее явление, а ещё меньше — получающийся политический и культурный кризис, из которого происходит разрешение общего кризиса. Коммунистические партии империалистических стран не смогли затем выполнить свою работу, несмотря на свой большой рост, героизм миллионов своих членов и их историческую преданность успешной борьбе против фашизма. Империалистическая буржуазия смогла сохранить руководство империалистическими странами. Благодаря суматохе, произведённой двумя мировыми войнами и связанными общественными, политическими и культурными движениями, она смогла возобновить накопление капитала и развить новое крупномасштабное товарное производство на несколько десятилетий (1945—1975 гг.). Импульс первой волны пролетарской революции, наложившей отпечаток на прогресс человечества, умалился почти до исчезновения. Современный ревизионизм получил руководство коммунистическим движением, широкомасштабно разложил и разрушил его, вызвал регресс первых социалистических стран, привёл их к подражанию империалистическим странам и зависимости от них, пока они не разрушились. Борьба коммунистов, руководимая Мао во главе Коммунистической партии Китая, противостоявшая современному ревизионизму и его разрушительной работе не послужила прекращению упадка коммунистического движения. Так или иначе, в особенности благодаря Великой культурной пролетарской революции, она дала великие учения всем коммунистам, которые были способны получить их. Благодаря этому коммунистическое движение восстановилось во всём мире, борясь против догматизма и экономизма, которые всё ещё ограничивают его импульс и его возрождение.

Капиталистический мир вступил в свой второй общий кризис с 70-х годов прошлого века. Капитализм не мог избежать абсолютного перепроизводства капитала: это — предел развитию, присущий самому капитализму. Капитализм неизбежно должен наткнуться на этот предел. Буржуазии потребовалось только тридцать лет после Второй мировой войны, чтобы опять, но в новых условиях, созданных первой волной пролетарской революции и её упадком, столкнуться с тем, что она накопила слишком много капитала и не может продолжать в созданном во время первого общего кризиса контексте накапливать и преумножать его путём производства товаров. Включение в глобальную империалистическую систему большинства первых социалистических стран, особенно Китая и России, частично изменило ситуацию, но существенно не поменяло курс событий. Впервые к общему кризису капитализма добавился экологический кризис, и эти два кризиса вместе определяют объективные условия, в которых развивается возрождение коммунистического движения и продвигается по всему миру вторая волна пролетарских революций. Она продолжит продвигаться, потому что человечество — вид, обладающий интеллектом. В течение тысячелетий его развития от животного состояния к нынешнему он был способен решить все проблемы своего выживания. Сегодня у него есть материальные, моральные и интеллектуальные средства, чтобы преодолеть капитализм, установить социализм, закончить опустошение, произведённое капитализмом, и существенно улучшить естественные условия планеты. Марксизм-ленинизм-маоизм — революционное мировоззрение, которое ведёт к возрождению коммунистического движения. Только через эту концепцию коммунистические партии могут преобразовать себя и расти, пока не сравняются с задачами, которые должны выполнить.

Правильное и адекватное понимание характера и причин нового общего кризиса и условий его решения существенно для формирования коммунистических партий, адекватных славным задачам этой фазы. Так, существенен правильный анализ опыта истории ста шестидесяти лет коммунистического движения и в особенности опыта первой волны пролетарской революции и первых социалистических стран. Марксизм-ленинизм-маоизм — это и есть такой анализ. Именно поэтому борьба за его утверждение — главный аспект пролетарского интернационализма. Главная помощь, которую каждая коммунистическая партия может оказать другим, это внести вклад в понимание, усвоение и утверждение правильной теории общего кризиса и правильного анализа коммунистического движения, чтобы каждая партия могла сделать правильные выводы для выстраивания социалистической революции в своей стране, учитывая её специфические черты, и таким образом поспособствовав общей задаче мировой пролетарской революции.

Одно из самых важных заключений,— что социалистическая революция по характеру — не есть вспыхивающее народное восстание, в котором хорошо подготовившаяся коммунистическая партия пользуется случаем захватить власть и установить социализм. Социалистическая революция — не событие, которое вспыхивает в связи с ухудшением экономических и социальных условий, страданий, которые империалистическая буржуазия навязывает к массе населения, в связи с пропагандой коммунистических партий и организацией народных масс. Коммунисты, ждущие вспышки социалистической революции, будут вновь и вновь разочарованы сегодня, как и в прошлом. Некоторые даже сделают реакционные выводы: они припишут отсталости и трусости масс, характеру угнетённых классов, то, что происходит главным образом из-за отсталости коммунистических партий. Уже в 1895 г., во введении к «Классовой борьбе во Франции с 1848 по 1850 г.» Энгельс указал, что, в отличие от буржуазной революции, социалистическая революция по своему характеру не вспыхивает, а должна быть построена коммунистической партией. Как учили Ленин и Сталин («Об основах ленинизма»), строительством широких массовых организаций рабочего класса и других классов масс Второй Интернационал (1889—1914 гг.) внёс вклад в строительство социалистической революции. Но большинство партий, которые составляли его, не руководствовались правильным мировоззрением, особенно относительно общего кризиса капитализма, длительной революционной ситуации, которую он породил, и характера социалистической революции. Они ожидали, что социалистическая революция вспыхнет, вместо того, чтобы строить её фаза за фазой, кампания за кампанией, как революционную народную войну, которая ведёт к установлению социализма в каждой стране, а затем, в соединении с другими странами, к мировой пролетарской революции. Вместо этого они принимают как свою единственную или, по меньшей мере, главную задачу мобилизацию масс на борьбу за требования, их культурную организацию и их участие в буржуазной политической борьбе, убеждённые, что делая так они готовятся к «использованию возможности» революции, которая вспыхнет. В империалистских странах партии Коммунистического Интернационала (1919—1943 гг.; фактически распущен в 1956 г.) следовали тем же путём, до высшего уровня организации и международных связей. Многие коммунистические партии, особенно в империалистических странах, всё ещё упорствуют в этой концепции своих обязанностей, и этот самый опыт первой волны пролетарской революции оказывается неадекватен. Экономизм и догматизм — главная преграда возрождению коммунистического движения. Фактически, то, чего не понимают лидеры, своим способом чувствуют массы, особенно передовые рабочие: фактически они не присоединяются к усилиям догматических и экономистских новых партий (даже если эти партии совершенно искренне провозглашают себя революционными, марксистско-ленинскими и даже маоистскими), чтобы следовать путём, который опыт уже показал как бедственный.

В 2008 г., с началом финансового кризиса в США второй общий кризис вступил в свою решающую фазу. Даже в богатейших империалистских странах (в США и ЕС) всё больше рабочих, миллионы и миллионы, выбрасывается на улицу и добавляется к огромной массе из сотен миллионов рабочих в угнетённых странах, против которых в течение многих десятилетий империалистическая буржуазия вела необъявленную крупномасштабную истребительную войну в каждом уголке мира. Империалистические государства не могут позволить себе бесконечно выдавать пособия по безработице и другие средства социального обеспечения, поскольку их бюджеты страдают от дефицита, ссуды, которые они берут, и их долги ещё более разрушают валютно-финансовую систему, неустойчивость и неполадки которой они должны бы исправить, ибо устойчивая валютно-финансовая система — условие и подпорка всего их мира. Значит, предельная фаза не может продолжаться долго.

Учитывая характер текущего кризиса, он не допускает выхода только через экономические меры. Недостаточно, чтобы государства создали условия, предлагающие капиталистам больше прибыли при производстве товаров, а не при финансовых спекуляциях: это — решение, защищаемое умеренными буржуазными правыми. Не достаточно, чтобы государства перераспределяли денежные доходы в пользу классов, которые точно потратят их на потребление: это — решение, поддерживаемое буржуазными левыми и коммунистами, которые думают, что текущий кризис имеет тот же вид циклических кризисов девятнадцатого века, и затем, явно отрицая очевидное, полагают также, что общий кризис первой части прошлого века разрешился благодаря кейнсианской политике буржуазного государства.

Мы можем выйти из текущего кризиса только политическим и культурным переворотом, создав иной общественный контекст. По существу в ближайшем будущем есть два и только два выхода, в каждой отдельной стране и во всём мире.

Или революционная мобилизация народных масс во главе с коммунистическими партиями, адекватными их задачам, а именно смеющими полагать, что социалистическая революция возможна, и понимать, что задача коммунистов — строить её кампания за кампанией, как затяжную революционную народную войну до установления социализма.

Или реакционная мобилизация масс. На самом деле, империалистическая буржуазия и другие реакционные классы также ищут выход из текущей ситуации. Он им нужен и у них он будет, если мы не остановим их вовремя. Коротко говоря, для буржуазных групп, намеренных остановить революционную мобилизацию и предотвратить исчезновение их мира, единственный реалистический способ прекратить кризис состоит в том, чтобы мобилизовать ту часть масс, которые они способны мобилизовать под своим руководством, чтобы бросить её против остальной части масс и втянуть их все в разграбление остальной части мира: в империалистическую войну. Это было бы продолжение другими средствами той политики, которую они ведут сегодня. Экологический кризис и общий кризис капитализма объединяются, чтобы обеспечить более дальновидным, решительным, предприимчивым и преступным буржуазным группам адекватные оправдания для мобилизации масс против масс, стран против стран, одной коалиции против другой.

Интерпретация, которую мы даём кризису, поэтому есть решающий фактор. (Новая) Итальянская коммунистическая партия призывает коммунистов всего мира, но особенно в империалистских странах, присоединиться к истинному пониманию текущего кризиса и наших задач.

Режим предупреждающей контрреволюции, установленный буржуазией в империалистских странах

Режим предупреждающей контрреволюции — система общественных отношений, через которые буржуазия всё ещё сохраняет своё господство в нашей и других империалистских странах. Впервые она была создана штатовской империалистической буржуазией в начале прошлого века, чтобы управляться с коммунистическим движением в США, и достигла успеха благодаря ограничениям американского и международного коммунистического движения. После Второй мировой войны буржуазия распространила её на все империалистские страны как средство, чтобы помочь правому крылу получить и удержать руководство в коммунистическом движении и воспользоваться тем фактом, что коммунистическое движение отказалось от попыток установления социализма. Буржуазия поддерживает этот режим, пока он действенен, то есть пока он способен остановить рост сознания и организации масс за пределы, совместимые с её господством. Когда он уже не способен на это, буржуазия обращается к реакционной мобилизации масс, то есть фашизму, террору, гражданской и международной войне. Усугубление второго общего кризиса, начало критической фазы второго общего кризиса капитализма и упадок глобальной гегемонии США и европейских империалистских держав уничтожает режимы предупреждающей контрреволюции. Так или иначе, в империалистских странах власть буржуазии в конечном счёте полагается главным образом на свою гегемонию, а не на репрессии и оружие, и никто не сможет постоянно править этими странами, если рабочие капиталистических фирм будут активно противостоять её власти. Тогда коммунистические партии империалистских стран, в строительстве социалистической революции, которое состоит в продвижении и направлении затяжной революционной народной войны, которая установит социализм, сегодня должны использовать как существование режима предупреждающей контрреволюции, так и его продолжающийся распад: короче говоря, опираться на борьбу между революционной и реакционной мобилизацией масс. Какая возобладает, ещё не решено. Если возобладает реакционная мобилизация, объективные условия нашей борьбы совершенно изменятся, и мы должны будем восстанавливать свою работу. Утверждение, что буржуазия в империалистских странах уже ввела «современный фашизм»,— это теория, развитая буржуазной левой (которую фактически она уже отложила, потерпев поражение), принятая некоторыми группами и коммунистическими организациями (в Италии это «Пролетари комунисти» 14). Это — тезис, парализующий революционную деятельность.

Коммунистические партии империалистских стран должны поэтому понять характер и происхождение режимов предупреждающей контрреволюции, чтобы вынести правильную оценку прошлого опыта (почему мы даже не установили социализм в империалистской стране) и правильно направлять их сегодняшние действия.

Каковы универсальные черты режимов предупреждающей контрреволюции?

В режиме предупреждающей контрреволюции буржуазия сочетает пять линий действия (пять столпов, на которых держится всякий режим предупреждающей контрреволюции).

  1. Поддержка культурной и политической отсталости народных масс. Для этого активно распространяется культура уклонения от действительности, продвигаются теории, движения и занятия, которые отвлекают внимание, интерес и действия народных масс от классового антагонизма и сосредотачивают их на тщетности бытия (отвлечение внимания), вносится беспорядок и отравление реакционными теориями и фейковыми новостями. Короче, предотвращается рост политического сознания с помощью соответствующей чёткой системы культурных действий. На этом поле буржуазия пересматривает и восстанавливает роль религий и Церквей, в первую очередь католической Церкви, но не может этим ограничиться, ибо часть масс непременно избегнет этой ловушки.

  2. Удовлетворение требований улучшений, которые народные массы выдвигают всё более настойчиво, обеспечение каждому надежды на достойную жизнь и подпитывание этой надежды некоторым практическим результатом, окутывание каждого рабочего сетью финансовых обязательств (ссуды, взносы, заклады, счета, налоги, рента и т. д.), которые каждое мгновение заставляют его рисковать потерять всё или хотя бы большую часть его социального статуса и состояния, если он не сможет соблюсти установленные крайние сроки. Если в борьбе за требования против буржуазии народные массы завоевали время и деньги, буржуази нужно убедить использовать их для удовлетворения своих «животных потребностей». Так что они должны умножать и умножать средства и способы удовлетворять их, чтобы отработать имеющиеся время и деньги.

  3. Развитие каналов для участия народных масс в политической борьбе буржуазии в зависимом положении, под водительством её партий и представителей. Участие народных масс в политической борьбе буржуазии — существенный компонент предупреждающей контрреволюции. Разделение властей, представительские собрания, политические выборы и борьба различных партий (многопартийность) — существенные аспекты режимов предупреждающей контрреволюции. Буржуазия должна заставить массы воспринимать как их собственное государство, которое в действительности принадлежит империалистической буржуазии. Всем, кто хочет участвовать в политической жизни, нужно позволить участвовать. Буржуазия, однако, ставит и должна ставить молчаливое условие, что они должны играть в соответствии с законами господствующих классов: они не должны выходить за границы её общественного строя. Несмотря на это молчаливое условие и сразу же буржуазия должна более определённо разделить свою политическую деятельность на две области. Публичную, в которую допускаются народные массы («малый театр буржуазной политики»). Секретную, зарезервированную за уполномоченным персоналом. Молчаливо уважать это разделение и приспосабливаться к нему — обязательное требование для любого «ответственного политика». Очевидно, каждое молчаливое правило — слабый пункт нового механизма власти.

  4. Поддержание народных масс и особенно рабочих в состоянии бессилия, препятствование их самоорганизации (без организации у пролетариата нет никакой общественной силы), обеспечение массам организаций, возглавляемых доверенными людьми буржуазии (организациями, которые буржуазия строит, чтобы отвлечь массы от классовых организаций, мобилизуя и поддерживая священников, полицейских и т. п.: «жёлтые» организации вроде Итальянской конфедерации профсоюзов 15, Христианской ассоциации итальянских рабочих 16, Итальянский синдикалистский союз 17 и т. д.), корыстными, продажными, честолюбивыми, индивидуалистичными людьми, чтобы воспрепятствовать рабочим сформировать организацию, автономную из буржуазии по структуре и ориентации.

  5. Выборочное подавление коммунистов. Предотвращение любой ценой достижения коммунистами успеха: умножения их силы через организацию в партию, обретение правильного мировоззрения, правильного метода познания и работы и правильной стратегии, выполнения ими эффективной деятельности, рекрутирования ими, установление ими гегемонии над рабочим классом. Развращение и привлечение — или подавление и уничтожение тех, кто не даёт себя развратить или привлечь.

Общий кризис вообще и ещё больше его критическая фаза уничтожает и в значительной степени уже разрушил второй из универсальных пяти столпов режима предупреждающей контрреволюции. Политический кризис прямо ведёт буржуазию к решительному обрушению третьего и четвёртого столпов (ограничения на участие масс в буржуазной политической борьбе, чем больше вырастает противоречий, антипрофсоюзная политика хозяев и их властей). «Война против терроризма» — это знамя, под которым буржуазия всё более обрушивает пятый столп. В таких условиях эффективность первого столпа сокращается. Условия для развития революционной народной войны улучшаются во всех империалистских странах. Значительное присутствие рабочих-иммигрантов облегчает нашу работу. Героическое сопротивление угнетённых стран, атакованных США, сионистами и другими империалистическими державами, способствует развитию второй волны пролетарской революции, хотя борьба арабских и мусульманских стран всё ещё в значительной степени направляется реакционными классами и группами. Сопротивление, которое во всё большем числе стран (от Латинской Америки до Китая, Ирана и России) противостоит претензиям империализма США и сионистских групп, политически ослабило глобальную империалистическую систему, всё ещё имеющую центр в США. Империалистическая буржуазия США всё более склоняется обратиться к ещё имеющемуся военному превосходству. Гонка между революционной и реакционной мобилизацией, между революцией и войной полным ходом идёт в отдельных странах и на международном уровне. В этой ситуации каждая коммунистическая партия, посвящая свои усилия в первую очередь строительству революции в своей стране, должна также уделить усилия возрождению международного коммунистического движения во всём мире и, в особенности, в США: это — вероятно единственный способ воспрепятствовать империалистической буржуазии США продолжать формирование блока с сионистскими группами и погружать мир в новую мировую войну. Развитие борьбы за устранение господства империалистической буржуазии в США — в первую очередь есть ответственность американского коммунистического движения, но также и универсальная задача коммунистического движения, подобно тому, как устранение Ватикана и католической Церкви — в первую очередь есть ответственность итальянского коммунистического движения, но также и универсальная задача коммунистического движения, учитывая роль, которую этот пережиток европейского средневековья играет в мировой системе империалистического угнетения.

Стратегия затяжной революционной народной войны

Из чего состоит затяжная революционная народная война в нашей стране и в империалистских странах вообще?

Затяжная народная война — универсальная стратегия, которая должна применяться в каждой стране согласно конкретным закономерностям.

Для нашей страны, Италии, первая и самая общая особенность — тот факт, что мы — империалистская страна, и поэтому здесь недействительны те же закономерности, что применимы в угнетённых, полуфеодальных и неоколониальных странах. В этих странах война ведётся в сельской местности с окружением городов, накопление революционных сил основывается на вовлечении и поддержке крестьянских масс, составляющих огромное большинство населения.

В империалистских странах вроде нашей накопление революционных сил происходит через учреждение подпольной партии, её сопротивление, её руководство массами. Задача такой партии — присоединяться к всевозможным организациям масс, необходимым для удовлетворения их материальных и духовных нужд, присоединяться к политической борьбе буржуазии для свержения её курса и реализации заявленных требований борьбы, пока буржуазия не будет поставлена перед выбором — поднимется ли гражданская война или она утратит власть без борьбы. Мы должны работать и работаем в перспективе столкнуться с гражданской войной и победить в ней. Только так мы будем готовы к любой возможности. Это в нашей стране эквивалент «окружения городов из сельской местности» в полуфеодальной стране.

Революционная народная война в империалистских странах начинается с основания управляющей ею партии. В нашей стране она началась с основания (новой) Итальянской коммунистической партии.

Далее, революционная народная война в Италии не начинается с вооружённой борьбы. Переход к вооружённой борьбе, а именно гражданской войне, в нашей стране будет переходом от первой фазы войны (стратегическая оборона, фаза накопления сил) ко второй фазе (стратегический баланс: две силы сталкиваются и борются за территорию).

Переход от фазы накопления сил к фазе гражданской войны или к формам гражданской войны уже происходил в нашей стране трижды:

  1. после Первой мировой войны в так называемом «красном двухлетии» 18;
  2. в конце Второй мировой войны — партизанское Сопротивление;
  3. в 1970-х боевые коммунистические организации 19, «красные бригады».

Успехи и неудачи этих опытов — ценные элементы знания для ЗРНВ, направляемой (н)ИКП. Эти события подтверждают, что коммунистическое движение действовало вслепую, но также и указывают линию, которую они должны сознательно проводить.

Мы говорим, что революция строится, что это не что-то, что вспыхивает. Строительство революции — развитие затяжной революционной народной войны. При этом кампания следует за кампанией, основываясь на результатах предыдущей и, в свою очередь, создавая условия для кампании более высокого уровня (последовательности). Каждая кампания состоит из сражений и тактических действий, соединённых (синергия) или следующих друг за другом (последовательность).

Вот три фазы этой войны, как в угнетённых странах, так и в полуфеодальных и нео-империалистических странах: фаза стратегической обороны, фаза стратегического равновесия, фаза стратегического наступления. В империалистских странах вроде нашей, текущая стадия — фаза оборонной стратегии. На этой стадии партия накапливает революционные силы. На этой стадии в империалистских странах поле боя — не поле вооружённого столкновения, а поле, на котором партия атакует самое сердце власти империалистской буржуазии: её гегемонию над массами и её способность управлять их сознанием и направлять их действия. Здесь она заставляет империалистическую буржуазию утратить почву.

Затяжная революционная народная война преодолевает ограничение Коммунистического Интернационала

В отличие от Второго Интернационала, Коммунистический Интернационал имел ясное сознание и учитывал в своей практике качественное различие между борьбой за интересы (свойственной буржуазному обществу и хронической) и борьбой за социализм. Однако он последовательно противопоставлял, как взаимоисключающие элементы, мирную борьбу и насильственную борьбу, работу внутри буржуазного общества и работу против буржуазного общества, парламентскую деятельность и гражданскую войну, реформу и революцию, союз и борьбу, неантагонистические и антагонистические противоречия, противоречия между массами и империалистической буржуазией и противоречия между группами внутри господствующего класса, политику требований и революции, тайную организацию и легальную организацию. Напротив, на самом деле, эти элементы находятся в единстве противоположностей. Стратегия затяжной революционной народной войны признаёт это единство противоположностей, она развивает обе стороны единства и составляет из них борьбу рабочего класса, чтобы подорвать и, в конечном счёте, устранить власть империалистической буржуазии и установить социализм.

Тексты для анализа

Оценка коммунистического движения (первая волна пролетарской революции и первые социалистические страны, кризис коммунистического движения и современный ревизионизм, возрождение коммунистического движения на основе марксизма-ленинизма-маоизма, перспективы организации международного коммунистического движения)

О теории (первого и второго) общего кризиса капитализма в империалистическую эру и соответствующем развитии революционной ситуации

О режиме встречного предупреждающего вырождения, установленного буржуазией в империалистских странах

О стратегии затяжной революционной народной войны

Примечания:

  1. В. И. Ленин, ПСС, т. 26, с. 218.— здесь и далее прим. переводчика.
  2. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, с. 437.
  3. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 19, сс. 18—20.
  4. Энвер Ходжа. Империализм и революция.— Тирана, Издательство «8 нентори», 1979.— с. 293.
  5. Имеется в виду следующее замечание: «Десятилетний цикл застоя, процветания, перепроизводства и кризиса, постоянно повторяющийся с 1825 по 1867 г., кажется, действительно завершил свой путь, но лишь затем, чтобы повергнуть нас в трясину безнадёжности перманентной и хронической депрессии» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 23, сс. 33—34).
  6. Proletari comunisti.
  7. В указанном тексте есть лишь один отдалённо похожий отрывок: «Прошло время внезапных нападений, революций, совершаемых немногочисленным сознательным меньшинством, стоящим во главе бессознательных масс. Там, где дело идёт о полном преобразовании общественного строя, массы сами должны принимать в этом участие, сами должны понимать, за что идёт борьба, за что они проливают кровь и жертвуют жизнью. Этому научила нас история последних пятидесяти лет. Но для того чтобы массы поняли, что нужно делать, необходима длительная настойчивая работа, и именно эту работу мы и ведём теперь, ведём с таким успехом, который приводит в отчаяние наших противников» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 22, с. 544).
  8. La voce del (n)PCI.
  9. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, с. 4.
  10. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, с. 437.
  11. В. И. Ленин, ПСС, т. 6, сс. 38—41.
  12. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 46, ч. 1, с. 72.
  13. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 25, ч. 1, сс. 264—292.
  14. Proletari comunisti.
  15. CISL.
  16. ACLI.
  17. USI.
  18. 1919—1920 гг.
  19. Боевые коммунистические организации — принятое обозначение левых боевых групп в странах Европы, США и Японии, возникших, главным образом, в 1970-х.