Архив автора: admin

Народы всего мира, сплачивайтесь и боритесь за полное запрещение и полное уничтожение ядерного оружия

Кто опубликовал: | 16.02.2017

Второе выступление главы делегации Китайской Народной Республики Цяо Гуаньхуа на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН — суровая отповедь на выпад представителя СССР Я. А. Малика против Китая

Кто опубликовал: | 15.02.2017

Господин председатель,
Господа делегаты!

Китайская делегация считает необходимым сказать несколько слов по поводу выступления представителя Советского Союза господина Малика на заседании 24 ноября.

Цяо Гуанхуа с супругой Кун Пэн

  1. Советский представитель всячески старался отрицать, что Советский Союз является сверхдержавой и что, как и Соединённые Штаты Америки, Советский Союз пытается монополизировать ядерное оружие и проводить политику ядерного шантажа и ядерной угрозы в отношении других стран. Совершенно напрасный труд. Всем известно, что именно имеющие в своём распоряжении огромное количество ядерного оружия Советский Союз и Соединённые Штаты Америки до сих пор упорно отказываются взять на себя обязательство не применять первым ядерное оружие и по-прежнему сохраняют большое количество вооружённых сил и военных баз за своими пределами, включая ядерные вооружённые силы и ядерные базы. Совместно состряпанные Соединёнными Штатами Америки и Советским Союзом договор о частичном запрещении ядерных испытаний и договор о нераспространении ядерного оружия есть договоры, целиком и полностью навязанные ими другим, цель их — монополизировать ядерное оружие и держать под контролем другие страны. С этим мы никогда не согласимся. Советское руководство осуществляет агрессию, подрыв, контроль и вмешательство в отношении других стран. Это хорошо известно присутствующим здесь представителям многих стран. Китай испытал это на себе, но здесь я не буду вдаваться в исторические подробности. Бесчисленные факты показывают, что советское руководство во всех своих действиях осуществляет отнюдь не социализм, а, как говорит Ленин, социализм на словах, империализм на деле, то есть социал-империализм.

  2. Советский представитель осудил несогласие Китая с предложением Советского Союза о созыве всемирной конференции по разоружению как «американо-китайский дуэт негативизма». Эта дешёвая демагогическая фраза не стоит опровержения. Спрашивается, кто именно, в конце концов, поёт в дуэте с американским империализмом? На севере от Китая, в Монгольской Народной Республике, расположены большие контингенты советских вооружённых сил, в том числе и ракетных войск; на востоке от Китая, в собственно Японии и на Окинаве, Соединённые Штаты Америки держат множество военных баз и ядерных баз. Разве это не своего рода дуэт? Так обстоят дела не только по отношению к Китаю, но, как полагает советское руководство, в Европе, на Среднем Востоке, в Средиземном море, Индийском океане и других частях мира дело решает только договорённость между Советским Союзом и Соединёнными Штатами Америки. Что это, как не дуэт?

  3. Выступление советского представителя — великолепное саморазоблачение. Советский представитель против того, чтобы Советский Союз называли сверхдержавой, но его выступление со всей рельефностью обрисовало обличье сверхдержавы, которая села на голову другим странам, как всевластный владыка, и вовсю распоряжается ими. Как должна действовать и говорить китайская делегация и какую позицию она должна занять здесь,— это исключительно дело самого Китая, и он не нуждается в нравоучениях советского представителя. Подход Советского Союза к китайской делегации — копия недавних грубых выходок другой сверхдержавы в отношении некоторых афро-азиатских стран. Советские представители, вероятно, привыкли быть патриархами в своём мирке и считают, что другие должны внимать каждому их слову, иначе они приклеят им ярлык антисоветизма. Уважаемые советские представители, вы ошибаетесь! Это — не антисоветизм. Это — протест против вашего великодержавного шовинизма и вашей социал-империалистической политики, которые мы давно уже испытали на себе. Китайский народ этим не проймёшь. Ваш жезл утратил свою силу. Прошло то время, когда сверхдержавы могли владычествовать над миром. Все больше средних и малых стран всё яснее распознают ваше подлинное лицо. Чем скорее советская делегация поймёт это, тем лучше будет для неё самой и для работы ООН.

  4. В своём выступлении советский представитель, неудержимо хвастаясь, что Советский Союз уже более двадцати лет боролся за разоружение, выдавал его за «ветерана-борца за мир». Есть простой, но важный принцип марксизма-ленинизма — судить о человеке не только по его словам, но и по его делам. Недавно Советский Союз заключил с одним соседом Китая так называемый договор мира, дружбы и сотрудничества, который по существу является пактом о военном союзе. Воодушевлённая и поддерживаемая этим договором, эта страна развернула наглую вооружённую агрессию против Пакистана — другого соседа Китая, что обострило напряжённость в Азии. Это полностью обнажило подлинное обличье «мирной внешней политики», проводимой советским руководством. Китайское правительство и китайский народ неизменно выступают за то, что споры между странами должны быть решены путём консультаций между заинтересованными странами, а не применением силы. Китайское правительство и китайский народ будут, как и прежде, решительно поддерживать пакистанский народ в его справедливой борьбе против иностранной агрессии в защиту государственного суверенитета и единства.

    Словом, в вопросе агрессии и антиагрессии, разоружения и гонки вооружений, мира и войны необходимо судить по делам; тут делу не помогут ни пустозвонство, ни бахвальство, ни стаж. Если советское правительства действительно хочет разоружения, в особенности ядерного разоружения, то советский представитель должен взойти на эту трибуну и торжественно заявить, что Советский Союз никогда и ни при каких обстоятельствах не применит первым ядерное оружие и что он демонтирует все ядерные базы за рубежом и вывезет оттуда все ядерное оружие и средства его доставки. Уважаемые советские представители, осмелитесь ли вы так поступить? Если вы молодцы, то вы так поступите. Но если у вас совесть нечиста, то вы не осмелитесь это сделать, так как вы храбры лишь с виду, а трусливы по существу. Мы уверены, что вы не осмелитесь так поступить. Так ведь? Ответьте, пожалуйста!

  5. Чтобы все государства — члены ООН имели возможность в полной мере вести между собой консультации и обсуждения по такому важному вопросу, как разоружение, в особенности ядерное разоружение, китайская делегация предлагает нынешней сессии Генеральной Ассамблеи ООН не ставить на голосование проект резолюции Советского Союза о созыве всемирной конференции по разоружению. Наш исходный пункт — в соответствии с принципом достижения единства путём консультаций прилагать усилия к тому, чтобы в ООН положить новое начало в этом вопросе, действительно благоприятствующее разоружению. Мы по-прежнему надеемся, что присутствующие серьёзно обдумают это наше предложение. Однако если советская делегация будет настаивать на представлении на голосование её проекта резолюции, то китайская делегация вынуждена будет с сожалением заявить: Китай не будет принимать участия в голосовании и не будет нести никаких обязательств в отношении результата голосования.

Я кончил. Благодарю Вас, господин председатель!

Выступление главы делегации Китайской Народной Республики Цяо Гуанхуа на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН по поводу предложения СССР о созыве всемирной конференции по разоружению

Кто опубликовал: | 14.02.2017

Господин председатель,
Господа делегаты!

Делегация Китайской Народной Республики в своём выступлении от 15 ноября уже изложила основную позицию Китайского правительства по вопросу разоружения. Теперь мне хотелось бы высказаться относительно предложения делегации Советского Союза о созыве всемирной конференции по разоружению.

  1. Китай неизменно выступает за разоружение. Но мы считаем, что нельзя огульно говорить о том, что вопрос разоружения имеет первостепенно важное значение, нельзя сваливать ответственность за гонку вооружений на все страны, равно как нельзя без разбору требовать разоружения от всех государств. Нынешняя реальная обстановка такова: империализм, новый и старый колониализм продолжают проводить политику агрессии и войны, а многие страны Азии, Африки и Латинской Америки, а также ряд других средних и малых стран подвергаются агрессии и угрозе. Эти страны вынуждены создавать и укреплять свою оборонную силу, чтобы сопротивляться и ограждать себя от агрессии, вмешательства, подрыва и контроля извне. Так, например, народы Вьетнама, Лаоса и Камбоджи ведут войну сопротивления американской агрессии во имя национального спасения; палестинский народ и другие арабские народы ведут борьбу за право на национальное существование, за возвращение оккупированной земли; Гвинея и ряд других африканских стран ведут борьбу против вооружённой агрессии и угрозы подрыва со стороны колонизаторов; народы Мозамбика, Анголы, Гвинеи (Бисау), Зимбабве, Азании и Намибии ведут борьбу за национальное освобождение, против господства белых колонизаторов и расового гнёта. Они взялись за оружие исключительно потому, что их вынудили к этому, тут не может быть речи о гонке вооружений. Разумеется, для народов этих стран и районов первостепенно важным вопросом в настоящее время является не разоружение, а отстаивание независимости и суверенитета страны и завоевание права на национальное существование. Требовать от всех стран принятия мер к разоружению, не различая агрессора и жертву агрессии, угрожающего и подвергающегося угрозе,— такой подход к делу может только завести разоружение на ложный путь, может только играть на руку империализму.

  2. Прошла уже четверть века со времени окончания второй мировой войны. Две сверхдержавы до сих пор содержат за пределами своих территорий военно-морские, сухопутные и военно-воздушные силы численностью более чем в миллион человек, создали тысячи военных баз. Не кто иной, как эти сверхдержавы, упрямо отказываются от запрещения и уничтожения ядерного оружия, бешено развивают ядерное оружие, борются между собой за ядерное превосходство как средство для проведения политики шантажа, экспансии, агрессии и войны. Угроза миру во всём мире и безопасности всех народов исходит именно от этих двух сверхдержав. В таких обстоятельствах народы мира и все миролюбивые страны требуют от двух сверхдержав отвода всех их войск на их собственные территории и ликвидации всех их военных баз за рубежом, требуют принятия эффективных мер к предотвращению ядерной войны, и эти требования совершенно справедливы. Генеральная Ассамблея ООН обязана принять эффективные, а не показные, серьёзные, а не поверхностные меры, чтобы удовлетворить эти справедливые требования, предотвратить опасность новой мировой войны, в особенности ядерной войны.

    Ещё 31 июля 1963 года Китайское правительство опубликовало заявление, в котором выступило за то, чтобы полностью, окончательно, начисто и категорически запретить и уничтожить ядерное оружие, и предложило созвать совещание глав правительств всех стран мира для обсуждения этого вопроса. В этом заявлении Китайское правительство выдвинуло следующее предложение: «Все страны мира — ядерные и неядерные — торжественно заявляют о том, что они полностью, окончательно, начисто и категорически запретят и уничтожат ядерное оружие, конкретно говоря, не будут применять, вывозить, ввозить и производить ядерное оружие, не будут проводить ядерные испытания, накапливать ядерное оружие и полностью уничтожат все имеющиеся ныне в мире запасы ядерного оружия и все средства его доставки, распустят все имеющиеся ныне в мире учреждения, занимающиеся исследованием, испытанием и производством ядерного оружия». Это предложение Китайского правительства встретило поддержку со стороны многих стран. Однако, к сожалению, две ядерные державы до сих пор не дали на него позитивный отклик. Наоборот, с 60-х годов две ядерные державы состряпали договор о частичном запрещении ядерных испытаний, договор о нераспространении ядерного оружия и так далее. Эти соглашения кое-кто украшает этикеткой ядерного разоружения аккумулятивным путём, а на деле они ширмой ядерного разоружения прикрывают расширение ядерного вооружения их авторами, служат средством укрепления ядерной монополии двух сверхдержав и ядерной угрозы и ядерного шантажа в отношении стран Азии, Африки и Латинской Америки, а также других средних и малых стран. Центральная мысль у них такова: только мне можно иметь ядерное оружие, а тебе нельзя. Это, конечно, несправедливо. Без полного запрещения и полного уничтожения ядерного оружия невозможно рассчитывать на то, чтобы другие страны, подвергающиеся угрозе двух ядерных держав, не развивали ядерное оружие в целях обороны.

  3. Чтобы сделать первый шаг к полному запрещению и полному уничтожению ядерного оружия, необходимо ухватиться за ключевой момент вопроса, а не ходить вокруг да около, затрагивая лишь его несущественные аспекты. Самое главное в том, чтобы страны, обладающие ядерным оружием, взяли на себя обязательство не применять первым ядерное оружие друг против друга и, в особенности, дали гарантию не применять ядерное оружие против неядерных стран или зон, свободных от ядерного оружия. При наличии искреннего стремления к избежанию ядерной войны и к полному запрещению ядерного оружия не должно быть затруднений во взятии таких обязательств. Ныне многие страны требуют создания зон, свободных от ядерного оружия, или мирных зон. Это требование справедливо, и Китай его поддерживает. Но, для того чтобы эти районы по-настоящему избавились от угрозы ядерной войны, прежде всего необходимо, чтобы все ядерные страны дали гарантию не применять против них ядерное оружие, вывели из этих районов все ядерные силы, ликвидировали ядерные базы и ядерные сооружения. В противном случае создание зон, свободных от ядерного оружия, или мирных зон будет совершенно невозможно, а опасность для них стать объектом ядерной войны будет по-прежнему существовать.

    Две ядерные сверхдержавы не только произвели и накопили большое количество ядерного оружия на своих территориях, но и создали ядерные базы на чужих территориях. Их самолёты с ядерным оружием летают над другими странами, их корабли с ядерным оружием бороздят все океаны мира, что создаёт серьёзную угрозу безопасности всех народов. Японский народ убедился в этом на своём собственном опыте. Поэтому, если ядерные страны действительно хотят отказаться от ядерной угрозы и, следовательно, осуществить ядерное разоружение, они должны демонтировать все ядерные базы за рубежом, вывезти оттуда всё своё ядерное оружие и средства его доставки. В противном случае, разве убедишь других в своём стремлении к ядерному разоружению?

  4. Китай вынужден развивать ядерное оружие в условиях ядерной угрозы со стороны двух сверхдержав. Мы развиваем ядерное оружие исключительно в целях обороны, в целях срыва ядерной монополии сверхдержав и уничтожения в конечном итоге ядерного оружия. Ядерное оружие Китая находится ещё в стадии испытаний. Эти испытания производятся лишь в собственной стране и ограничиваются в пределах необходимости. Китай никогда — ни теперь, ни в будущем — не будет «сверхдержавой», проводящей политику ядерной монополии, ядерной угрозы и ядерного шантажа. После первого в Китае ядерного взрыва Правительство КНР торжественно заявило всему миру, и в своём выступлении от 15 ноября я от имени Китайского правительства вновь подтвердил: Китай никогда и ни при каких обстоятельствах не применит первым ядерное оружие. Мы всегда верны своему слову. Мы выступаем за полное уничтожение ядерного оружия и предотвращение ядерной войны. Но перед лицом опасности агрессии извне, и в частности опасности внезапного ядерного нападения, китайский народ не может не усиливать подготовку на случай войны. Мы ведём подготовку на случай войны исключительно в целях обороны. Мы неизменно придерживаемся такого курса: пусть нас не трогают, и мы не тронем, а если тронут — мы не останемся в долгу. Мы искренне надеемся, что будет достигнуто соглашение по вопросу полного запрещения и полного уничтожения ядерного оружия. Но до осуществления полного запрещения и полного уничтожения ядерного оружия мы не можем отказываться от необходимой обороны.

  5. От полного запрещения и полного уничтожения ядерного оружия, предотвращения ядерной войны, устранения ядерной угрозы зависит мир и безопасность всех стран мира. По такому важному вопросу все страны мира, будь то большие или малые, обладающие ядерным оружием или не обладающие им, должны иметь одинаковое право высказываться. Небольшое число стран не имеет права, оставляя в стороне большинство стран мира, самовольно созывать совещание для рассмотрения этого вопроса и вынесения по нему решений. Теперь я от имени Китайского правительства ещё раз заявляю: Китай никогда и ни в коем случае не согласится за спиной неядерных стран принимать участие в переговорах ядерных держав о так называемом ядерном разоружении. Китай обладает незначительным количеством ядерного оружия, но он ни в коем случае не будет принимать участие в так называемом клубе ядерных держав.

    Китайское правительство неизменно выступает за то, чтобы созвать всемирное совещание для обсуждения вопроса о полном запрещении и полном уничтожении ядерного оружия. Созыв такого совещания должен по-настоящему благоприятствовать ядерному разоружению и смягчению угрозы ядерной войны вместо того, чтобы прикрывать гонку ядерных вооружений и увеличивать угрозу ядерной войны; должен благоприятствовать продвижению вперёд борьбы миролюбивых народов всего мира за полное запрещение ядерного оружия вместо того, чтобы усыплять и обманывать их.

    Такое совещание должно преследовать ясную цель, а именно: обсуждать вопрос о полном запрещении и полном уничтожении ядерного оружия и как первый шаг к этому достичь торжественного соглашения о том, что все ядерные страны никогда и ни при каких обстоятельствах не применят ядерное оружие.

    Китайское правительство также считает, что для осуществления полного запрещения и полного уничтожения ядерного оружия США и Советский Союз, обладающие огромным количеством ядерного оружия, должны прежде всего отдельно или совместно сделать заявления и публично взять на себя следующие обязательства:

    • Во-первых, дать гарантию никогда и ни при каких обстоятельствах не применять первым ядерное оружие, не применять ядерное оружие против неядерных стран и зон, свободных от ядерного оружия;

    • Во-вторых, ликвидировать все расположенные на чужих территориях ядерные базы и вернуть домой все находящиеся на чужих территориях войска, оснащённые ядерным оружием, всё ядерное оружие и средства его доставки.

    Что касается уровня совещания, то мы по-прежнему выступаем за то, чтобы в нём приняли участие главы правительств всех стран, но мы также готовы выслушать и обдумать иные мнения. По вопросу о том, где созвать такое совещание — в ООН или же вне её, можно провести обсуждения и консультации.

  6. Китайская делегация считает, что в предложении советской делегации о созыве всемирной конференции по разоружению не намечена ясная цель и не выдвинуты практические шаги к её достижению. Такая всемирная конференция по разоружению, какую предлагает Советский Союз, неизбежно превратится в постоянный клуб, где спорят без устали и не разрешают никаких существенных вопросов, в результате чего, вечно разглагольствуя о разоружении, вечно ведут гонку вооружений. Это не отвечает чаяниям народов различных стран, и с этим мы не можем согласиться.

    Международные переговоры о разоружении уже ведутся много лет, были проведены бесчисленные совещания и заседания, были опубликованы несчётные декларации, заявления и соглашения. В ООН было принято немало резолюций. Хотя многие страны — члены ООН и выступали за эти резолюции, исходя из добрых намерений и надеясь, что они дадут толчок разоружению, но суровые факты говорят о том, что эти резолюции остаются лишь пустыми бумажками, используемыми двумя сверхдержавами для введения в заблуждение мировой общественности.

Китайская делегация считает, что мы должны обобщить более чем 20-летний исторический опыт и извлечь из него должные уроки. Мы не должны делать Организацию Объединённых Наций орудием политики неких больших держав, которые, исходя из своих временных политических нужд, прибегают к различного рода приёмам, чтобы завоевать большинство и принять некоторые пышные резолюции. Резолюции приняты, но сверхдержавы по-прежнему продолжают и даже усиливают гонку вооружений и подготовку войны. Всё это приводит лишь к тому, что чем больше резолюций, тем ниже престиж ООН. Пора изменить такое бесславное положение дел. Мы должны прилагать усилия к тому, чтобы положить новое начало. Мы не должны халатно подходить к такому большому вопросу, как вопрос о разоружении, не должны поспешно выносить решение, а должны в полной мере вести консультации, продолжать обсуждения в поисках способа, действительно благоприятствующего ядерному разоружению, во избежание обсуждений, не приводящих к решениям, и решений, не претворяющихся в жизнь, что продолжало бы разочаровывать народы мира.

Поэтому китайская делегация предлагает нынешней сессии Генеральной Ассамблеи ООН не представлять на голосование проект резолюции Советского Союза о созыве всемирной конференции по разоружению.

Заявление правительства Китайской Народной Республики

Кто опубликовал: | 14.02.2017

15 июня 1971 года Правительство Советского Союза направило Правительству Китайской Народной Республики заявление, в котором предлагает «созвать конференцию пяти держав, обладающих ядерным оружием,— Советского Союза, Соединённых Штатов Америки, Китайской Народной Республики, Франции и Великобритании» с тем, чтобы «рассмотреть вопросы ядерного разоружения в целом». В связи с этим Китайское правительство заявляет следующее:

Все страны мира, будь то большие или малые, равноправны. Дела, касающиеся различных стран мира, должны совместно обсуждаться и решаться всеми этими странами мира, и здесь недопустимо монополизирование небольшим числом крупных держав. Такова норма международных отношений, которую должны соблюдать все страны. Предотвращение ядерной войны, устранение ядерной угрозы, полное запрещение и полное уничтожение ядерного оружия затрагивают мир и безопасность всех стран мира, и немногие страны, обладающие ядерным оружием, не имеют права оставлять в стороне большинство стран мира и самовольно созывать совещание для рассмотрения и решения такого важного вопроса.

Ход истории после второй мировой войны говорит о том, что вопрос ядерного разоружения совершенно невозможно разрешить путём переговоров с участием лишь немногих крупных держав, обладающих ядерным оружием. В июле 1963 года США, Великобритания и СССР подписали «договор о частичном запрещении ядерных испытаний». Вслед за этим СССР и США совместно состряпали «договор о нераспространении ядерного оружия» и ряд других договоров о так называемом «ограничении» ядерного оружия. В ноябре 1969 года между Советским Союзом и Соединёнными Штатами Америки начались переговоры по вопросам «ограничения стратегических вооружений». Однако всё это не привело ни к какому ограничению гонки ядерных вооружений между США и СССР. Наоборот, США и СССР непрерывно продолжают испытания ядерного оружия, производство ядерного оружия у них всё более развивается, запасы этого оружия всё более увеличиваются, во многих странах расквартировываются их войска, оснащённые ядерным оружием. Это серьёзно угрожает миру во всём мире и безопасности народов всех стран. Все народы в мире давно уже утратили веру в переговоры ядерных держав по разоружению. Они с полным основанием считают, что вопрос ядерного разоружения в целом невозможно разрешить, полагаясь на две ядерные сверхдержавы; его также невозможно разрешить, если даже добавить к ним ещё несколько ядерных держав.

Китай вынужден развивать ядерное оружие в условиях ядерной угрозы со стороны империализма, и он делает это исключительно в целях обороны, в целях срыва ядерной монополии империализма и уничтожения в конечном итоге ядерного оружия. Ядерное оружие Китая находится ещё в стадии испытаний, ныне Китай ещё не является ядерной державой, и впредь он ни в коем случае не будет «ядерной сверхдержавой», проводящей политику ядерной монополии, ядерной угрозы и ядерного шантажа. Китай никогда и ни в коем случае не согласится за спиной неядерных стран принимать участие в переговорах ядерных держав о так называемом ядерном разоружении.

Следовательно, Китайское правительство не может принять предложение Советского правительства о созыве конференции пяти ядерных держав.

Позиция Китайского правительства в вопросе ядерного оружия всегда была ясной. Во-первых, Китайское правительство неизменно выступает за полное запрещение и полное уничтожение ядерного оружия; во-вторых, Китайское правительство много раз заявляло, что Китай никогда и ни при каких обстоятельствах не применит первым ядерное оружие; в-третьих, Китайское правительство неизменно выступает за то, чтобы созвать совещание в верхах всех стран мира для обсуждения вопроса о полном запрещении и полном уничтожении ядерного оружия и как первый шаг к этому достичь соглашения о неприменении ядерного оружия. И теперь Китайское правительство ещё раз торжественно подтверждает вышеизложенную позицию.

Китайское правительство считает, что для осуществления полного запрещения и полного уничтожения ядерного оружия Соединённые Штаты Америки и Советский Союз, обладающие огромным количеством ядерного оружия, должны отдельно или совместно сделать заявление и публично взять на себя обязательства никогда и ни при каких обстоятельствах не применять первым, ядерное оружие, ликвидировать все расположенные на чужих территориях ядерные базы и вывезти в пределы своей страны находящиеся на чужих территориях запасы ядерного оружия и войска, оснащённые ядерным оружием. Будет ли сделано это — вот испытание того, имеется ли желание осуществить ядерное разоружение.

Китайский; народ будет и впредь продолжать вместе с народами всего мира прилагать совместные усилия, вести упорную борьбу за осуществление благородной цели — полного запрещения и полного уничтожения ядерного оружия.

Ленинизм и современный ревизионизм

Кто опубликовал: | 10.02.2017

Освещённые великим Лениным основные революционные положения марксизма, ленинизм, как новый этап в развитии марксизма, подвергаются сейчас небывало яростным нападкам, искажению и попранию со стороны современных ревизионистов.

Главное в ленинизме заключается в дальнейшем развитии учения Маркса и Энгельса, в научном анализе обострившихся противоречий капитализма на стадии империализма, в дальнейшем обогащении марксистской теории и тактики пролетарской революции и диктатуры пролетариата. Под непосредственным руководством В. И. Ленина была одержана победа в Великой Октябрьской революции. Народы Китая и многих других стран, продолжая дело Октябрьской революции, добились целого ряда новых побед. Это — победы марксизма, победы ленинизма.

Как отмечал Ленин, учение Маркса «…должно было с боя брать каждый свой шаг на жизненном пути» 1. Точно таким же образом ленинизм развивался в борьбе с ревизионизмом Ⅱ Интернационала. Каждому новому подтверждению правоты ленинизма, каждому новому его триумфу также неизбежно сопутствовали «одна боевая кампания за другой — против политических глупостей, пошлостей, оппортунизма и т. д.» 2.

Старые ревизионисты Ⅱ Интернационала часто использовали так называемые «новые данные хозяйственного развития», для того чтобы сбить массы с толку и выхолостить из марксизма его революционную душу, прикрываясь при этом знаменем «марксизма». История опять повторяется, правда, в других условиях и в других формах. Современные ревизионисты, прикрываясь знаменем «ленинизма», постоянно твердят о своей «верности Ленину», но на самом деле они точно таким же образом используют некоторые «новые данные» исторического развития, для того чтобы сбить людей с толку, исковеркать революционное учение ленинизма, и выступают с нападками на главное в ленинизме, то есть на учение Ленина об империализме, на его теорию и тактику пролетарской революции и диктатуры пролетариата.

Современные ревизионисты, подобно ревизионистам-оппортунистам Ⅱ Интернационала, всячески прикрывают противоречия, присущие капитализму и империализму, отрицают тот факт, что империализм является умирающим, загнивающим капитализмом, которому осталось недолго жить, и изображают современный империализм прямо-таки как «мирный», «демократический» «ультраимпериализм». Современные ревизионисты, представителем которых является югославская титовская клика, особенно приукрашивают государственную машину империализма, государственную машину монополистической буржуазии. Они выдают проводимые в империалистических и капиталистических странах так называемые политику национализации, государственно-монополистический капитализм и вмешательство государства в экономику за какие-то «нарастание социалистических факторов», «реализацию плановой экономики», «начало процесса социалистических преобразований» и т. д. Разглагольствуя о так называемых «постепенном изменении», «единстве революции и реформ», «глубоком вступлении в эпоху социализма» и т. п., они совсем умалчивают о том, что для перехода от капитализма к социализму необходимо осуществить революцию, призванную разбить и разрушить буржуазную государственную машину, необходимо заменить диктатуру буржуазии диктатурой пролетариата. Как всем известно, коренным положением марксизма, на разъяснение которого Ленин потратил так много сил, как раз и является положение об осуществлении революции, призванной разбить буржуазную государственную машину, и замене диктатуры буржуазии диктатурой пролетариата, ибо без такой революции социалистические преобразования оказались бы лишь пустой фразой, а государственно-монополистический капитализм остался бы по-прежнему лишь капитализмом. Как хорошо сказал В. И. Ленин, существование и развитие монополистического капитализма, включая государственно-монополистический капитализм, могут лишь служить доводом за то, что материальные предпосылки социализма уже созрели, что социалистическая революция уже близка и неотложна, а «вовсе не доводом за то, чтобы терпимо относиться к отрицанию этой революции и к подкрашиванию капитализма, чем занимаются все реформисты» 3.

Тут также находят своё выражение коренные разногласия в оценке нашей эпохи. Когда марксисты-ленинцы говорят, что «основным содержанием нашей эпохи является переход от капитализма к социализму, начатый Великой Октябрьской социалистической революцией в России» 4, они исходят из положения о пролетарской революции и диктатуре пролетариата и опираются на основной опыт Великой Октябрьской социалистической революции. Современные же ревизионисты сторонятся этого положения, как чумы, искажают опыт Октябрьской революции и умалчивают о том, что путь Октябрьской революции является общим путём к освобождению человечества. Фактически, они рассматривают нашу эпоху как эпоху «мирного врастания капитализма в социализм».

Марксизм-ленинизм всегда уделял и уделяет серьёзное внимание борьбе за демократию. В странах, где ещё не одержана победа в буржуазно-демократической революции, пролетариат должен, мобилизуя массы, всемерно руководить буржуазно-демократической революцией и добиваться её победы. В странах же, где существует буржуазная демократия, пролетариат должен, используя уже имеющиеся там демократические права, добиваться ещё больших демократических прав в целях воспитания, мобилизации и организации масс, развёртывать борьбу против буржуазного режима эксплуатации и насилия. А после завоевания власти пролетариат должен упрочивать и укреплять диктатуру пролетариата и вместе с тем осуществлять широкую демократию, направляемую высокой централизацией, иными словами, осуществлять в отношении врага диктатуру, а внутри народа — народную демократию, с тем чтобы обеспечить успешное строительство социализма и коммунизма. Демократия всегда носит классовый характер. К вопросу о демократии марксисты-ленинцы всегда подходят с исторической точки зрения и не занимаются разговорами о какой-то «абстрактной демократии» или «демократии вообще».

В. И. Ленин особо подчёркивал, что в условиях капитализма пролетариат может сохранить свою самостоятельность, лишь подчиняя свою борьбу за демократию общей цели — борьбе за диктатуру пролетариата 5. Он указывал также, что замена диктатуры буржуазии диктатурой пролетариата представляет собой имеющее всемирно-историческое значение расширение демократии, представляет собой превращение ложной демократии в настоящую, представляет собой экспроприацию демократических прав у меньшинства эксплуататоров и предоставление демократии подавляющему большинству трудящихся. Утверждения о том, будто диктатура пролетариата исключает демократию,— это всего лишь прогнившее «либеральное и лживое утверждение», предающее забвению классовую борьбу 6. Современные ревизионисты, подобно старым ревизионистам, под всякими предлогами затушёвывают классовый характер демократии, затушёвывают различия между буржуазной демократией и пролетарской демократией. Проповедуя так называемую «демократию вообще» или «всенародную демократию», они фактически преклоняются перед буржуазной демократией, то есть перед диктатурой буржуазии. Поэтому они всячески стараются смешать революцию с реформами, сдержать и ограничить всю свою деятельность в рамках, дозволенных диктатурой буржуазии. В. И. Ленин давно уже подверг критике эти крайне ошибочные взгляды. Он говорил: «Величайшей нелепостью было бы думать, что самая глубокая революция в истории человечества, первый в мире переход власти от меньшинства эксплуататоров к большинству эксплуатируемых может произойти внутри старых рамок старой, буржуазной, парламентарной демократии, может произойти без самых крутых переломов, без создания новых форм демократии, новых учреждении, воплощающих новые условия её применения и т. д.» 7. Правильность этого положения Ленина не только подтверждается Октябрьской революцией, но и полностью подтверждается победами в последовавших за ней социалистических революциях в ряде стран мира. Однако то, что отстаивают современные ревизионисты,— это и есть те нелепости, которые в своё время критиковал Ленин. В условиях социализма современные ревизионисты точно так же под вывеской так называемой «демократии вообще» отрицают классовый характер демократии и пытаются шаг за шагом достигнуть своей цели — отмены диктатуры пролетариата с тем, чтобы шаг за шагом реставрировать капитализм в той или иной форме.

В вопросе борьбы за мир во всём мире, за мирное сосуществование современные ревизионисты также до крайности опошляют и полностью попирают ленинизм.

С тех пор, как в мире появилась социалистическая страна, все марксисты-ленинцы, начиная с самого В. И. Ленина, рассматривали и рассматривают борьбу за мирное сосуществование между государствами с различным социальным строем, борьбу против империалистической политики агрессии и войны как одну из важнейших задач социалистического государства. Коммунистическая партия Китая во главе с товарищем Мао Цзэдуном считала и считает, что споры между государствами следует разрешать мирным путём, а не путём применения силы. Такая позиция Коммунистической партии Китая не только неизменно находит своё выражение в наших выступлениях, но и в нашей политике, в наших делах. Весь мир знает, что Китайская Народная Республика является инициатором пяти принципов мирного сосуществования и неуклонно проводит их в жизнь. Империалисты, реакционеры и современные ревизионисты пытаются замазать эти факты, но их потуги напрасны.

Разумеется, мирная политика социалистических государств отнюдь не сводит на нет различные объективно существующие в мире противоречия — противоречия между социалистическими и империалистическими странами, противоречия между буржуазией и пролетариатом в капиталистических странах, противоречия между империализмом и угнетёнными нациями, противоречия между империалистическими странами, противоречия между монополиями внутри империалистической страны. С точки зрения марксистов-ленинцев, будь то в прошлом, в настоящее время или в будущем, для того чтобы добиться мира во всём мире, добиться мирного сосуществования между социалистическими странами и странами с иным социальным строем, нельзя игнорировать или скрывать эти противоречия, как пытаются это делать современные ревизионисты, эти политические обыватели. Все марксисты-ленинцы, в том числе и китайские коммунисты, считали и считают, что если только социалистические страны будут твёрдо придерживаться своей мирной политики, если революционные силы народов всех стран и миролюбивые государства и народы всего мира объединятся на совместную, решительную и эффективную борьбу против империалистических сил агрессии и войны, если они, окружив империалистов со всех сторон, свяжут их по рукам и ногам и сузят сферу их действия, то можно будет добиться мирного сосуществования между социалистическими странами и странами с иным социальным строем, можно будет предотвратить мировую войну, которую пытаются развязать империалисты. Вместе с тем марксисты-ленинцы также считали и считают, что борьба за мирное сосуществование между социалистическими странами и странами с иным социальным строем — это одно, а классовая борьба внутри капиталистических стран, революционная борьба угнетённых наций против империализма — это другое; это вопросы двух различных категорий, причём первое не может ни заменить, ни отрицать последнего. Борьба угнетённых народов внутри капиталистических стран, борьба угнетённых наций способствует достижению мира во всёем мире, достижению мирного сосуществования между государствами с различным социальным строем. Современные ревизионисты, лицемерно ратуя за «мир» и «мирное сосуществование», пытаются ограничить, ослабить и даже отрицать революционную борьбу угнетённых народов и угнетённых наций. Это целиком и полностью отвечает желаниям империалистов и реакционеров различных стран и крайне вредно для борьбы за мир, за мирное сосуществование между государствами с различным социальным строем.

Прибегая к тем же приёмам, что и старые ревизионисты, нападавшие в своё время на марксизм, современные ревизионисты под предлогом борьбы против догматизма нападают ныне на ленинизм. Ещё в начале ⅩⅩ века В. И. Ленин писал, что реформисты и ревизионисты в рабочем движении различных стран — «всё это одна семья, все они друг друга хвалят, друг у друга учатся и сообща ополчаются против „догматического“ марксизма» 8. Разве не наблюдается теперь в новых исторических условиях та же картина, которую обрисовал Ленин ещё 60 лет тому назад? Разница лишь в том, что, обрушиваясь с нападками на марксизм-ленинизм, современные ревизионисты стали ещё менее разборчивыми в средствах. Находятся, например, люди, которые измышляют небылицу, утверждая, будто «догматики» стоят за то, чтобы «продемонстрировать преимущества социализма и коммунизма перед капитализмом путём войны».

Чем же это может быть, как не крайне вздорной клеветой в адрес марксистов-ленинцев и подлым угодничеством перед империализмом и реакционерами различных стран?

Современные ревизионисты также измышляют небылицу, утверждая, будто революционные марксисты-ленинцы (то есть «догматики» по их выражению) «отрицают» те или иные необходимые компромиссы. Мы хотели бы сказать этим современным ревизионистам, что ни один серьёзный марксист-ленинец не отрицает огульно компромиссы. Мы, китайские коммунисты, в ходе длительной революционной борьбы много раз шли на компромиссы как с внутренними, так и с внешними врагами. Мы шли на компромиссы с чанкайшистскими реакционерами, мы пошли на компромисс и с американскими империалистами в борьбе против американской агрессии, за оказание помощи корейскому народу и в других случаях. Для марксистов-ленинцев весь вопрос в том, каковы эти компромиссы, какой характер они носят и каким образом их осуществлять. В. И. Ленин совершенно правильно говорил, что «отрицать компромиссы „принципиально“, отрицать всякую допустимость компромиссов вообще, каких бы то ни было, есть ребячество, которое трудно даже взять всерьёз» 9. Ленин также указывает нам, что будучи политическими деятелями, желающими быть полезными революционному пролетариату, мы должны суметь различить, какие компромиссы допустимы и отвечают интересам дела народа, а какие компромиссы недопустимы и являются предательскими. Именно в соответствии с этими указаниями Ленина мы, китайские коммунисты, проводим различие между различного рода компромиссами: одобряем те компромиссы, которые в интересах дела народа, в интересах мира во всём мире, и выступаем против предательских компромиссов. Ведь совершенно ясно, что взгляды тех, которые впадают то в авантюризм, то в капитулянтство, как раз и представляют собой троцкизм или разновидность троцкизма.

В апреле 1946 года товарищ Мао Цзэдун в своей статье «К оценке современной международной обстановки» указал, что между социалистическими и империалистическими странами в результате мирных консультаций могут быть достигнуты соглашения по некоторым вопросам, в том числе по некоторым важным вопросам, и осуществлены необходимые компромиссы. Товарищ Мао Цзэдун считает, что «такого рода компромиссы… могут быть достигнуты лишь в результате решительной и эффективной борьбы демократических сил всего мира против реакционных сил США, Англии и Франции». Далее товарищ Мао Цзэдун отметил: «Такого рода компромиссы отнюдь не требуют того, чтобы народы различных стран капиталистического мира шли вслед за этим на компромиссы в своих странах. Народы этих стран по-прежнему будут вести неодинаковую борьбу в соответствии с неодинаковыми условиями» 10. Этот анализ, сделанный товарищем Мао Цзэдуном, является научным, марксистским, ленинским. Наша внешняя политика, внешняя политика китайских коммунистов всегда разрабатывалась и разрабатывается в соответствии с этим положением товарища Мао Цзэдуна.

Однако империалисты, реакционеры различных стран и современные ревизионисты всегда пытаются опорочить нас, всячески клевещут на нас. Следует отметить, что в истории не было таких революционных партий, которые не подвергались бы клевете со стороны врагов и их агентов. Великая партия большевиков тоже подвергалась многочисленным нападкам со стороны врагов. Они громили большевиков, которые последовательно квалифицировались, как «сектанты, догматики, бланкисты, анархисты и пр.» 11. Ныне все революционные марксисты-ленинцы подвергаются нападкам современных ревизионистов. К большому сожалению, даже товарищ Тольятти тоже принял участие в такого рода нападках.

Современные ревизионисты обрушили на Коммунистическую партию Китая массу обвинений. Почему? Разве не потому, что мы решительно отстаиваем чистоту марксизма-ленинизма? Разве не потому, что мы не торгуем принципами и не делаем теоретических уступок? Разве не потому, что мы решительно выступаем как против современного ревизионизма, так и против догматизма; как против правого оппортунизма, так и против «левого» оппортунизма; как против капитулянтства, так и против авантюризма; как против беспринципного приспособленчества, так и против оторванного от масс сектантства; как против великодержавного шовинизма, так и против реакционного национализма всех мастей?

Есть люди, которые изыскивают всякую возможность, чтобы бессовестно извратить и подвергнуть нападкам положение Коммунистической партии Китая о том, что «империализм и все реакционеры являются бумажными тиграми». Это положение Коммунистической партии Китая было сформулировано на основе ленинского научного определения империализма как умирающего и загнивающего капитализма, на основе опыта, накопленного в ходе многолетней революции в Китае, на основе опыта всех революций в истории. Это положение целиком и полностью совпадает с высказываниями Ленина о том, что империализм является «колоссом на глиняных ногах», «пугалом», «кажущимся столь сильным противником», «кучкой капиталистических зверей… совершенно бессильных сделать что-либо нам» и т. п. Эти люди часто разглагольствуют о том, что нужно-де поступать согласно ленинским принципам, а на деле же всё время отходят от ленинских принципов, от квинтэссенции ленинизма, то есть от учения Ленина об империализме, пролетарской революции и диктатуре пролетариата. Разве не раскрывается со всей ясностью в вопросе о природе империализма подлинное лицо этих людей, так далеко отошедших от ленинизма? Те, кто обрушивается с нападками на положение о том, что «империализм и все реакционеры являются бумажными тиграми», в конечном счёте являются лишь подпевалами империализма, которые всячески проповедуют среди народов, требующих революции, что агрессивным силам империализма невозможно-де противостоять, что империалистический строй невозможно-де свергнуть и что любая революция никчёмна и бесперспективна.

В течение многих лет американские империалисты и их партнёры занимаются ядерным шантажом против народов всего мира: кто не подчинится нашему господству, тот, мол, будет уничтожен. Современные ревизионисты, представляемые титовской кликой, поднимают среди масс шумиху вокруг вопроса о ядерном оружии совершенно в том же тоне, что и американские империалисты, занимающиеся ядерным шантажом. Все настоящие марксисты-ленинцы, в том числе китайские коммунисты, последовательно и решительно выступают против империалистической политики ядерной войны, решительно стоят за запрещение и уничтожение ядерного оружия, причём Правительство Китайской Народной Республики неоднократно предлагало создать безатомную зону, в которую вошли бы все страны Азии и бассейна Тихого океана, включая США. Они всегда считали и считают, что народы всех стран мира должны держать свою судьбу в своих собственных руках и не должны бояться проводимой американским империализмом политики ядерного шантажа. Вместе с тем они считают, что социалистические страны должны опираться, на силу народов, отстаивающих правое дело, на свою справедливую политику и ни в коем случае не делать ставку на ядерное оружие. Прекрасно зная эту правильную точку зрения марксистов-ленинцев, современные ревизионисты наперекор всему фабрикуют лживые утверждения и обманывают массы, заявляя, что так называемые «догматики» хотят «толкнуть человечество на грань ядерной войны». Современные ревизионисты часто рассуждают о какой-то «морали». Но где же их «мораль», когда они фабрикуют подобную ложь? Не означает ли это, что они предают полному забвению даже элементарную мораль рядового человека?

Для того чтобы извратить и обрушиться с нападками на точку зрения и позицию подлинных марксистов-ленинцев, современные ревизионисты преднамеренно распространяют целый ряд лживых утверждений. Делая это, они преследуют такую цель — не позволить угнетённым народам и нациям вести революцию, вести борьбу за своё освобождение. По мнению современных ревизионистов, в условиях, когда имеются такие виды военной техники, как ядерное оружие, любая революция и любые действия, направленные на поддержку революции; идут вразрез с «логикой жизни». Их так называемая «логика жизни» — это фактически не что иное, как рабская логика, согласно которой следует вытравить революционную волю у народов, заставить их связать себя по рукам и ногам и сделаться покорными рабами империализма и реакционеров различных стран. Марксисты-ленинцы решительно выступают против такой рабской логики, стоят за то, чтобы народы сами освобождали себя, строили независимую, самостоятельную, новую, счастливую жизнь. Это закон развития общества, которому никто не сможет противостоять.

Современные ревизионисты считают, что в нынешних исторических условиях не так уж плохо, если суметь как-нибудь остаться в живых. Зачем же делать различие между классами, между пролетариатом и буржуазией, между империализмом и угнетёнными нациями, между капитализмом и социализмом, между справедливыми и несправедливыми войнами, между революцией и контрреволюцией и т. д.? На их взгляд, все эти различия уже утратили своё значение для современной «эпохи» и являются «догматическими». Одним словом, фактически они начисто отказались от всего марксистского учения, от всего ленинского учения и считают, что, кто не согласен с подобными их взглядами и практикой, говорит и действует не по указке их жезла, тот «идёт вразрез» с марксизмом-ленинизмом, «отрицает» творческий характер марксизма-ленинизма, «выступает с нападками» на политику мирного сосуществования, является «псевдореволюционером», «левым авантюристом», «догматиком», «сектантом», «националистом» и т. д. и т. п.

В. И. Ленин, осуждая ревизионистов-оппортунистов Ⅱ Интернационала, говорил: «Такая внеклассовая или надклассовая, якобы общенародная, постановка вопроса есть прямое издевательство над основным учением социализма, именно учением о классовой борьбе…» 12. Подобная практика проявляется особенно наглядно в целом ряде нравоучений и политических установок современных ревизионистов. Они отрицают то положение, что народные массы являются движущими силами развития истории и творцами истории. Они считают, что изменения в международной обстановке и исторические судьбы человечества решаются «главами» нескольких держав, зависят от наличия или отсутствия у них разума, а не от объединённых сил и совместной борьбы народных масс всех стран мира. Некоторые люди дошли до того, что только и мечтают, чтобы сесть в одну лодку с главами империалистических стран, считая это «самой большой честью» для себя, и, наоборот, не хотят, как говорится, «плыть в бурю в одной лодке» с народными массами различных стран. Разве это не странно, что в рядах марксистов-ленинцев нашлись такие люди?

Ленин говорил: «Неверие в массы, боязнь их почина, боязнь их самостоятельности, трепет перед их революционной энергией, вместо всесторонней беззаветной поддержки её, вот чем грешили больше всего эсеровские и меньшевистские вожди» 13. Этим же грешат и современные ревизионисты.

Ленин говорил: «От случая к случаю определять своё поведение, приспособляться к событиям дня, к поворотам политических мелочей, забывать коренные интересы пролетариата и основные черты всего капиталистического строя, всей капиталистической эволюции, жертвовать этими коренными интересами ради действительных или предполагаемых выгод минуты,— такова ревизионистская политика» 14. Когда ревизионисты поступают таким образом, они всегда хвастаются своим «умом», своим «творческим подходом» и тем, что их взгляды являются «новейшими теориями». На самом деле эти так называемые «новейшие теории» современных ревизионистов являются лишь разновидностями в нынешних условиях абсурдных идей старых ревизионистов, вроде Бернштейна, Каутского и им подобных. Они представляют собой лишь копию избитых утверждений, применяемых реакционной буржуазией для обмана народов.

Ревизионизм является опиумом для народа и сладенькой музыкой для утешения и успокоения рабов. Ревизионизм, как политическая группировка, является политическим отрядом буржуазии в рабочем движении, одной из важнейших социальных опор буржуазии и империализма. Пока в мире ещё существуют капитализм и империализм, идейное течение ревизионизма будет вновь и вновь появляться в разное время и в разных формах. В январе 1917 года, когда Ⅱ Интернационал обанкротился как на практике, так и в теории, Ленин предсказывал: «А через десятилетия, мы надеемся, в недрах „единой“ международной социал-демократии подрастут новые Плехановы, новые Шейдеманы, новые сладенькие примиренцы Каутские…» 15. История подтвердила предсказание Ленина. Действительно, вскоре после его смерти в международном коммунистическом движении возникла серьёзная борьба между марксистами-ленинцами и антимарксистами, антиленинцами. Это была борьба между ленинцами во главе со Сталиным, с одной стороны, и «левыми» авантюристами и правыми оппортунистами, вроде Троцкого и Бухарина, с другой. С этой борьбой переплеталась и длительная борьба, которую вели руководимые товарищем Мао Цзэдуном марксисты-ленинцы внутри Коммунистической партии Китая с «левыми» авантюристами и правыми оппортунистами. Ныне мы стоим перед лицом новой серьёзной борьбы марксистов-ленинцев с антимарксистами, антиленинцами, то есть с современными ревизионистами.

В Московской декларации 1957 года подчёркивается: «В современных условиях главной опасностью является ревизионизм». Далее в ней указывается: «наличие буржуазного влияния является внутренним источником ревизионизма, а капитулянтство перед давлением со стороны империализма — его внешним источником». В капиталистических и империалистических странах ныне по-прежнему существуют те же обычные причины возникновения ревизионизма, которые анализировались Лениным. Ленин говорил: «…сравнительно мирное и культурное существование слоя привилегированных рабочих „обуржуазивало“ их, давало им крохи от прибылей своего, национального капитала, отрывало их от бедствий, страданий и революционных настроений разоряемой и нищей массы» 16. В настоящее время такое положение не только по-прежнему наблюдается, но и ещё сильнее, чем раньше, режет глаза.

Свою тактику в отношении народных масс империалисты и реакционеры определяют в зависимости от своих потребностей: иногда они прибегают непосредственно к насилию, а иногда — к каким-либо реформам; иногда — к грубым угрозам, а иногда делают вид, будто они идут на некоторые уступки. Эти два метода используются ими поочерёдно или одновременно, вперемешку. Обычно, чем мощнее становятся силы пролетариата, тем более коварную политику проводит, как правило, буржуазия для того, чтобы создать некую иллюзию внутри рабочего движения и вызвать оппортунистический резонанс. В. И. Ленин говорил: «Зигзаги буржуазной тактики вызывают усиление ревизионизма в рабочем движении и нередко доводят разногласия внутри него до прямого раскола» 17. Эти слова Ленина всегда служат предостережением для международного рабочего движения.

Ныне над международным рабочим движением нависли тучи ревизионизма. Современные ревизионисты открыто ведут раскольническую деятельность. Появление современного ревизионизма — это, разумеется, плохое дело. Однако поскольку появление современного ревизионизма неизбежно и поскольку он объективно существует, его открытое проявление даёт людям возможность увидеть, яснее распознать его и осознать его вред, благодаря чему плохое дело может превратиться в хорошее. Современные ревизионисты, пользуясь поддержкой со стороны империализма, по-видимому, вне себя от радости. Но правда в конце концов восторжествует над кривдой, марксизм-ленинизм в конце концов восторжествует над современным ревизионизмом. Хотя современные ревизионисты и могут на какое-то время поднять шум, неся вздор о том, что якобы марксизм уже «устарел», однако в конечном счёте полностью восторжествует и получит дальнейшее развитие не современный ревизионизм, а марксизм-ленинизм, который соответствует историческому развитию человеческого общества. Об этом свидетельствует история.

По сравнению с прошлым положение международного рабочего движения намного улучшилось. Ныне существует могучий социалистический лагерь с миллиардным населением. Существуют могучие международные ряды марксистов-ленинцев. Всё более пробуждаются народы всего мира. Бурно развивается национально-демократическое революционное движение. Империализму всё труднее и труднее жить. Что касается социалистической революции, то богатый опыт стран Европы и Азии пополнился крайне важным и блестящим опытом Латинской Америки. Этот опыт ещё больше обогатил сокровищницу марксизма-ленинизма и идейно вооружил революционные народы всех стран. Этот опыт являет собой прямую противоположность тому, что проповедуют современные ревизионисты. Он отражает объективные исторические факты, и совершенно тщетны попытки современных ревизионистов подменить и извратить их.

Идеологическая борьба революционного марксизма-ленинизма с ревизионизмом, проводившаяся в международном масштабе в конце ⅩⅨ века, была прелюдией к великим революционным битвам пролетариата. Идеологическая борьба против современного ревизионизма, ведущаяся сегодня в международном масштабе под великим знаменем ленинизма, тем более станет символом и сигналом к ещё более широкому развитию великого пролетарского революционного движения и всех народных революционных движений. Бурный поток революционного движения народов всех стран, развернувшегося под руководством марксизма-ленинизма, неодолим. Последняя фраза труда В. И. Ленина «Исторические судьбы учения Карла Маркса», опубликованного в 1913 году; гласит: «…ещё больший триумф принесёт марксизму, как учению пролетариата, грядущая историческая эпоха» 18. Можно предвидеть, что и наша нынешняя новая великая революционная эпоха, новая великая эпоха достижения социалистическими странами новых и новых успехов в своём строительстве, новая великая эпоха бурного развития освободительного движения в Азии, Африке и Латинской Америке, новая великая эпоха дальнейшего пробуждения рабочего класса и угнетённых народов стран Европы и Америки, непременно принесёт ленинизму ещё больший триумф.

Руководствуясь великими идеями ленинизма, поднимем же выше знамя сплочённости международного коммунистического движения, знамя сплочённости всех стран социалистического лагеря, знамя великой дружбы и сплочённости между Китаем и Советским Союзом, знамя сплочённости коммунистических и рабочих партий всех стран, знамя сплочённости народов всего мира, революционное знамя Московской декларации и Московского заявления и поведём же совместную борьбу против империализма и реакции, за мир во всём мире, за прогрессивное, справедливое дело — освобождение человечества!

Примечания:

  1. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 15, стр. 17.
  2. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 35, стр. 209.
  3. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 25, стр. 415.
  4. «Московская декларация коммунистических и рабочих партий».
  5. См. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 22, стр. 138.
  6. См. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 28, стр. 215, 221—229.
  7. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 28, стр. 442.
  8. В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 5. стр. 325.
  9. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 31, стр. 20.
  10. Мао Цзэдун, Избр. произв. (на китайском яз.), Изд. «Жэньминь чубаньшэ» (1960 г.), т. 4, стр. 1181.
  11. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 12, стр. 122.
  12. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 28, стр. 435.
  13. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 25, стр. 344.
  14. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 15, стр. 23.
  15. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 23, стр. 262.
  16. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 21, стр. 216.
  17. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 16, стр. 321.
  18. В. И. Ленин, Соч., 4 изд., т. 18, стр. 547.

Отвергнуть субреформизм, научно изучать образ жизни!

Кто опубликовал: | 09.02.2017

От переводчика: Язык оригинала местами довольно труден, а перевод был сделан мной довольно давно, без должного опыта и достаточного тщания. Тем не менее, сейчас я публикую его, лишь поправив несколько моментов, чтобы текст не пропадал.

Одобрено на 2-й сессии съезда Маоистского интернационалистического движения в 1999 г.

Ⅰ. ЛРБ и «банда четырёх»

В июле 1979 г. в издании ныне покойной организации Лига революционной борьбы (ЛРБ) 1, которая дала начало ревизионистской Социалистической организации пути свободы (СОПС) 2, появилась статья в защиту ревизионизма Дэн Сяопина «Китай — упорное строительство социализма». В статье говорится, что «банда четырёх» зашла слишком далеко в нападении на буржуазное право — право распределения по труду — и зашла слишком далеко к коммунизму. При этом способ этого нападения был следующим: «„Банда четырёх“ выступила против полного осуществления принципа „каждому — по труду“ и против рабочих, упорно трудившихся на благо социализма, как отсталых» 3. Это упрощение проблемы социалистического перехода к коммунизму сделано, по сути, как карикатура на «банду четырёх», которая якобы нападала на рабочих, а не на политику центральных лидеров, с которой она была несогласна. Если так рассуждать, то и коммунизм будет нападением на рабочих, которые упорно трудятся, потому что, по определению, при коммунизме будет не «каждому — по труду», а «каждому — по потребностям», как говорил Маркс. Статья продолжает:

«В тех районах, где банда удерживала влияния, социалистическое строительство было серьёзно нарушено. На многих заводах рабочие прекратили работать вообще. Эти рабочие, однако, продолжали получать полную плату, независимо от того, работали ли они. В некоторых районах это продолжалось несколько лет.

Что это означало? Это означало, конечно, что страдало социалистическое производство во всей стране. Это означало, что нагрузка на рабочих, продолжавших трудиться, увеличилось — объективно некоторые рабочие жили за счёт труда тех рабочих и крестьян, которые упорно трудились на благо социализма».

Конечно, любой, кто читает «Пекин ривью» (Peking Review) или любую другую китайскую публикацию тех времён, когда «банда четырёх» была у руля (в 1966—1976 гг.), может видеть, что вышесказанное — ложь или упрощение классовой борьбы. Эти статьи полны призывами к упорному труду и большему выпуску на благо государства. Если производство не росло или работа прекращалась, это должно было происходить по вине тех, кто саботировал эту заявленную линию и руководил вразрез с ней. При нападении таких врагов рабочим, вероятно, приходится останавливать производство также только для того, чтобы разобраться с ними. В 1976 г. именно сторонники Дэн Сяопина организовали контрреволюционный инцидент на площади Тяньаньмэнь. В ходе Культурной революции, потворствуя правакам и субреформистам, ультралевые делали всё, чтобы отвлечь внимание от основ способа производства.

Неудивительно, учитывая их урезанное и карикатурное обращение с проблемами, что причины, выставленные ЛРБ для противостояния «банде четырёх», чрезвычайно поверхностны. Мы приведём здесь все аргументы, которые они предъявили в разделе «Истинный характер „банды четырёх“». Пункты пронумерованы в целях исследования.

  1. «Очень важно понять, что политика банды вела к реставрации капитализма в Китае. Их политика ослабляла социализм и поощряла развитие отсталых и капиталистических идей. Сама банда состояла из буржуазных элементов».

  2. «Причина, по которой некоторым вне Китая трудно ухватить суть проблемы, в том, что банда создала себе репутацию наибольших противников капиталистической реставрации. Но их слова были только прикрытием их собственных попыток получить высшую власть в партии и государстве. Мы не можем смотреть только на то, что они говорили о себе; мы должны исследовать их фактическую практику и её влияние на общество».

  3. «Банда обвиняла многих старых партийных лидеров в том, что они, якобы, идут по капиталистическому пути. Это было весьма похоже на нападения Троцкого на старых большевиков пока Ленин был при смерти. Цель этих нападений одна в обоих случаях: дискредитировать лидеров, внёсших в революцию подлинный вклад, и заменить их новыми контрреволюционными „лидерами“».

  4. «Образ жизни и поведение банды и их последователей показывают их лицемерие в стремлении ограничить привилегии и установить как можно большее равенство. Сама банда вела расточительный образ жизни — по иронии судьбы, это было разоблачено самой Цзян Цин перед американским литератором, написавшим её биографию. Последователи банды также ведут такую жизнь. Сегодня в Китае очень популярна пьеса „Где царило молчание“, которая показывает, как банда и её последователи беспринципно нападали на старых коммунистов только для того, чтобы получить власть, положение и комфорт».

  5. «Ключевая фигура в этой пьесе — высокопоставленный чиновник, получивший много привилегий и материальных преимуществ своими бессовестными атаками на других коммунистов в ходе Культурной революции. Он показан как отъявленный карьерист. Пьеса очень популярна в Китае, ибо говорит то, что многие люди в Китае действительно думают о банде — что вся её шумиха насчёт борьбы против капитализма не более чем криком вора „держи вора“».

  6. «Вопреки представлению банды буржуазными средствами информации как „аскетичных пролетариев, представляющих революционную левую“ или даже „сверхувлечённых, но глубоко мыслящих ультралевых“, „банда четырёх“ состояла в действительности из карьеристов и капиталистических элементов, использовавших марксистскую риторику и некое „ультралевое“ мышление, чтобы прикрыть собственные личные амбиции».

  7. «Хороший пример типа реакционеров, выдвинутых бандой — оппортунист по имени Вэнь Суньхо. В Китае говорят, что он олицетворяет сущность банды. Его карьера иллюстрирует то, что называется новыми буржуазными элементами, которые появляются при социализме, а также то, что подразумевается под феодальным фашизмом банды».

  8. «Перед Культурной революцией Вэнь работал на Ханьчжоуской шёлкоткацкой фабрике. Другие рабочие его не слишком уважали, поскольку он был известен как искатель удовольствий, уделявший мало внимания марксизму-ленинизму и работе. Его критиковали за его отношение и поведение в течение движения за социалистическое воспитание в начале 1960-х».

  9. «Когда вспыхнула Культурная революция, Вэнь внезапно стал очень активен и подстрекал фракционность и развал на заводе. Он проводил линию Линь Бяо и „банды четырёх“ „свергать всех“ и нападал на старые кадры. Вскоре он начал лично встречаться с Яо Вэньюанем и Ван Хунвэнем, двумя из „банды четырёх“. При их поддержке Вэнь быстро поднялся, став сначала директором на этой фабрике, а затем даже членом постоянной комиссии правительства провинции. Также он был допущен в партию».

  10. «Массы рабочих на фабрике Вэня решительно возражали против занятия им этих постов. Девяносто пять процентов тамошних рабочих, зная его поведение, открыто возражали против его принятия в партию. Но банда продвинула его, несмотря на эти массовые заявления. В 1974 г. Ван Хунвэнь сделал Вэня делегатом Ⅹ съезда партии, хотя 550 из 581 членов партии на фабрике подписали письмо протеста против делегатского статуса Вэня. Но банда проигнорировала демократический централизм партии и масс».

  11. «Со своей новой властью Вэнь важничал перед рабочими. Он преследовал старые кадры и реорганизовал местную милицию в свою личную ударную силу, с помощью которой терроризировал рабочих. Вэнь принял ответные меры против многих из тех рабочих, кто ранее выступал против него,— он избивал некоторых рабочих прямо у станка, а других арестовывал в их домах под покровом ночи, заключал в тюрьму и избивал месяцами».

  12. «Вэнь использовал рабочие фонды для собственных развлечений, тратил деньги на банкетах, присвоил пять автомобилей и даже рабочий санаторий. Однажды он даже заставил нести себя в паланкине при посещении живописной местности».

  13. «Наконец, в начале 1975 г., сам председатель Мао приехал в Наньчжоу и указал, что Вэнь был плохим элементом. Партия вскоре послала вице-премьера Цзи Дэнкуя, чтобы уладить ситуацию в районе, что привело в итоге к аресту Вэня в конце 1975 г.».

  14. «Эта борьба велась до падения самой банды в конце 1976 г.; она представляет собой пример массовой жестокой борьбы против банды и её последователей» 4.

В этих цитатах столько ошибочного, что давайте пройдёмся по ним пункт за пунктом.

В отношении пункта 1 правильно спросить, как произошла в Китае капиталистическая реставрация… Если ЛРБ хочет доказать свой пункт в рамках маоизма, требуется доказать то, что она говорит в пункте 1. Однако, уже это проблемно, так как Дэн Сяопин отверг концепцию «буржуазии внутри партии» и дискуссиям в Китае больше не позволяется принять форму, которую ЛРБ использует в пункте 1. Они уже устарели в Китае ко времени, когда ЛРБ издала свою статью.

Пункт 2 должен читаться как начало скатывания в субреформизм христианского стиля. Ясно, что под «практикой» ЛРБ имеет в виду личный образ жизни.

Пункт 3 просто смешон. Сталин также нападал на многих «старых большевиков» — Зиновьева, Каменева, Бухарина и того же Троцкого, и расстрелял кое-кого из них. Вопрос не в том, внесли ли они «подлинный вклад», как выразилась ЛРБ. Вопрос в том, продолжали ли они вносить такой вклад. Ответ очевиден, так как эти «ветераны», причисленные в 1967 г. к «враждебному течению» и легионам Дэна Сяопина, пришли к власти в Китае без «банды четырёх» и показали свою сущность. Они отменили коллективное сельское хозяйство, раздали всю землю на частные участки, позволили торговать сельскохозяйственными товарами главным образом на свободном рынке ради прибыли и ориентировали промышленное производство на прибыль при массовой безработице. Все эти вещи относительно способа производства в Китае полностью и открыто признаю́тся в официальных китайских публикациях «старыми товарищами», о которых говорит ЛРБ.

Пункты 4—6 опять относятся к образу жизни. Гораздо больше внимания уделяется предполагаемому образу жизни «банды четырёх», чем вопросам распределения при социалистическом переходе. Т. е. ничего не говорится насчёт отмены коллективного сельского хозяйства или революционных комитетов в промышленности, которые управляли заводами вместо старой системы единоличных боссов. Неизменная стратегия реакционеров состоит в том, чтобы нападать на побуждения революционеров, а не на их линию и воздействие на способ производства. Зачастую христианские индивидуалисты и другие дополитические люди неспособны понять характер структурных перемен и сужают проблему до понятного им индивидуального образа жизни.

Пункты 7—12 касаются Вэня. И опять же внимание сконцентрировано лично на Вэне, а не на его линии. Всё, что мы узнаём о его линии в отношении классовой борьбы,— что он, согласно ЛРБ, терроризировал рабочих. Всё остальное — обсуждение образа жизни и не имеющих отношения к делу личных деталей. Куда Вэнь хотел, чтобы шёл район? Что́ он говорил и делал в фабричной политике? В принципе никакого ответа нет.

Пункты 13 и 14 только доказывают, что Мао не расценивал «банду четырёх» как буржуазных элементов. Он исправил ошибку, но нигде не назвал «банду четырёх» «буржуазными элементами». При этом Дэн Сяопина он прямо назвал идущим по капиталистическому пути и в 1976 г. сместил его с должности. Лига революционной борьбы нигде в статье не рассматривает этот факт: Дэн Сяопин просто не упоминается, несмотря на то, что он имел известную линию, а не только образ жизни.

Всё, что банда четырёх говорила о «старых товарищах», нападая на них, подтвердилось. «Старые товарищи» за десятилетия у власти после 1976 г. показали правоту «банды четырёх» относительно них.

Если бы в Китае ещё оставалось коллективное сельское хозяйство, не было никакой безработицы, а предприятия не работали открыто на прибыль, то нам следовало бы рассмотреть, стоило ли избавиться от «банды четырёх». Но факты говорят: хорошо, что «банда четырёх» стремилась к власти и имела фактически два места в высшем партийном руководстве, когда Мао умер. Не только из-за личных амбиций и образа жизни «банда четырёх» стремилась к власти; изменение способа производства в Китае без «банды четырёх» — доказательство тому. Какие бы отдельные обвинения относительно образа жизни ни были выдвинуты против «банды четырёх» (а теперь и против Мао, при всех этих вышедших на свет слухах о его сексуальной жизни), они останутся пустяковыми. Социализм — не образ жизни. Это — способ производства, а производство лежит в основе склонности к тому или иному образу жизни. Реформисты хотя бы стремятся к изменениям, воздействующим на всё общество. Субреформисты смотрят на изменения индивидуумов. Лига революционной борьбы была субъективистской, эмпиристской, субреформистской, индивидуалистической организацией, идущей к постмодернизму.

В спорах с МИД в начале 1980-х ЛРБ нападала на МИД с постмодернистских позиций. По ЛРБ, китайцы всегда были правы, потому что они были китайцами. Так проходит их всесторонняя линия. ЛРБ следовало изучить статью в «Хунци» от 23 сентября 1964 г. «Субъективно-идеалистическая сущность прагматистского эмпиризма». Не личный опыт негра, китайца, латинского короля или королевы 5 делает эту личность правильной или неправильной.

Описывая американского прагматика Уильяма Джеймса, статья в «Хунци» говорит: «С его точки зрения так называемый „чистый опыт“ является первичной, неопределённой сущностью; опыт полностью „самодостаточен“ и независим от действительного мира; он сам по себе — единственная истинная действительность». Применяя это к обсуждаемому вопросу, способ производства в Китае есть способ производства в Китае, независимо от того, что тот или иной любой китаец о нём говорит,— и это должно быть ясно, когда мы говорим о Дэн Сяопине и его дружках, которых защищает ЛРБ. «Хунци» продолжает: «„Опыт“ — с этим философским понятием обожают играть прагматики… Прагматики так любят обсуждать опыт в основном потому, что хотят использовать это понятие для софистики и сокрытия субъективно-идеалистической сущности своей философии… Они неизмеримо расширили масштаб опыта, они заставляют его включать и охватывать всё под солнцем. Прагматическая интерпретация опыта запутана и бессвязна. То, что́ прагматики называют опытом, не ограничено тем, что обычно называется чувственным опытом, но включает идеологии и психологические впечатления всех людей, даже мечты, хаотичные мысли, волшебство и суеверия… В других случаях они изо всех сил подчёркивают, что опыт сам по себе не субъективен и субъектом не определяется». Чей-либо опыт бытия китайцем не делает его линию по Китаю правильной, потому что опыт приходит с идеалистическими погрешностями. Но линия ЛРБ проложила путь в некоторых крупных колледжах $ША для постмодернизма — с общественным основанием в символическом подходе, возвеличивавшем опыт и утверждавшем, что поэтому на преподавательские должности следует нанимать людей с различным опытом.

Теперь даже бывшие члены ЛРБ вроде Амири Барака признали, что ЛРБ следовала идеологии яппи и сложила оружие идеологической борьбы. Это, конечно, так и было: они и их последователи из СОПС — поборники субъективистской политики душевного комфорта. Поэтому они всё ещё не признали Китай капиталистическим.

ЛРБ представляет собой эквивалент правого, буржуазного крыла в Коммунистической партии Китая. Они мало чем отличаются от крайне правых буржуазных элементов, пытавшихся сместить президента Клинтона за его образ жизни.

СОПС, происходящая от ЛРБ, слилась с центристскими элементами, поддерживающими Хуа Гофэна — именно того, кто прекратил кампанию против Дэна и позволил ему вернуться к власти без борьбы. СОПС ещё не прояснила на настоящий день и продолжает запутывать вопрос о капиталистической реставрации; хотя массы явно должны ожидать от нас коммунистической ясности по этому поводу, прежде чем мы попросим, чтобы они жертвовали собой в кровавой борьбе!

Ⅱ. Ультралевые в Культурной революции и субреформизм

Кроме контрреволюционных правых вроде ЛРБ и правоцентристских контрреволюционных извращений вроде СОПС, субреформизм овладел и ультралевыми, которые также раскололи пролетарский лагерь, исследуя личный образ жизни в ходе Культурной революции. Хотя это — ложь ЛРБ, что «банда четырёх» когда-либо говорила «свергать всех», Прогрессивная трудовая партия и союзные группы хунвэйбинов в Китае открыто выступали за свержение 95 % партии. Другие, анархисты и троцкисты были за свержение 100 %. Эти ультралевые фракции хотели изжарить Цзян Цин в масле, как они сами говорили.

Неудивительно, что когда десятки миллионов рабочих и крестьян кажутся вам неправильными, вниманиe уже не направляется на личный образ жизни — что не так с каждым из этих людей, или как можно нападать на 95 %, которые составляют рабочие и крестьяне? На людей вроде Дэна Сяопина можно нападать за их линию во власти и за то, что они хотят сделать со способом производства. Но способ производства и структура общества в том, что касается патриархии, утомили правых и ультралевых в ходе Культурной революции. Им также не нравилось, когда Мао настаивал, что враг внутри партии составляет только 5 % — и это вовсе не новые 5 % каждый день. Они стремились разбить единство пролетарского лагеря, сосредоточившись на вопросах образа жизни.

Даже теперь в «Дороге к революции 4.5» (Road to Revolution 4.5) ПТП говорит о разрыве с национализмом и разрыве с реформизмом. Затем они говорят об этих разрывах: «Каждый из наших разрывов представляет ещё один шажок к коммунизму». Для них присоединиться к партии и изменить своё мнение — это революция. Неудивительно, что они признают основную часть своей практики реформистской. Причина — в том, что их корневая концепция классовой борьбы является субреформистской. Неудивительно, что в мире нет ни одной вооружённой борьбы, которую ПТП полностью и по-братски поддерживала бы. Для МИД, напротив, шаг к коммунизму — перемена в структуре общества или, по меньшей мере, вооружённая борьба на марше. Мы должны теперь научить массы уроку Культурной революции — как выступать против и правых и ультралевых взглядов в руководимых партией массовых движениях. Отвергнуть субреформизм — это ключ к борьбе.

Мы должны твёрдо отвергнуть субреформизм, ибо никогда не наступит время, когда общество не будет порождать никаких передовых элементов. Некоторые коммунисты будут вырождаться, но будут появляться другие, чтобы взяться за борьбу, пока существует человечество. Пока «банда четырёх» выступала против частного сельского хозяйства и руководящей роли прибыли, долгом пролетариата и революционных масс было поддерживать их.

Акцент на вопросах образа жизни должен быть доброволен и ненавязчив. Назойливая борьба, нацеленная на использование государственной или общественной власти для изменения личного образа жизни, имеет неприятные последствия и порождает анархизм. В последних фазах Культурной революции руководство движения поняло, что революционизировать других людей легче, чем революционизировать себя. Иначе говоря, эго вступает на путь революционной перестройки; но решение состоит в том, чтобы бороться на уровне общей линии, позволяя отдельным людям извлекать для себя собственные выводы.

В отношении ультралевых в ходе Культурной революции возник лозунг: «Отвергнуть себя; бороться против ревизионизма». Другой его версией было: «Сражаться против личного интереса, критиковать и отвергать ревизионизм» 6. Даже этот лозунг оказался слишком большой уступкой ультралевым. Должно быть выражено ясно, что люди должны добровольно отвергнуть себя, а разоблачение лицемерия и недостатков образа жизни у других — не цель революционеров. Ультралевые стремились революционизировать всех остальных или 95 % в вопросах образа жизни, и это стремление поощрялось призывом посмотреть сначала на себя с точки зрения идеологической перестройки и прежде всего нападая на 5 % партийцев, идущих по капиталистическому пути. Идеологическую перестройку масс нельзя никоим образом приравнять к необходимости борьбы за власть против идущих по капиталистическому пути в партии. Идеологическая перестройка в первую очередь самого себя может привести к идеям Нью Эйдж и прочим мистическим ловушкам. Борьба с ревизионистами или империалистами у власти приоритетна над идеологической перестройкой, или мы будем склонны к попадению в субреформистскую западню. Лю Шаоци, мишень Культурной революции № 1, был известен работой в этом направлении, подчёркивающей «самоусовершенствование».

Ⅲ. Научный подход к образу жизни

В МИД у нас есть «краткий курс» партийца. Он составлен из многочисленных правил и инструкций для членов партии, основанных на действиях, которое мы должны производить, чтобы быть привлекательными для масс, и главным образом являющихся причинами политического вырождения. Долгие годы работая с массами, борясь против псевдофеминизма, выслушивая псевдозащитников окружающей среды с их экстремистскими требованию к образу жизни, защищая Сталина и Мао от того, что наши критики считают сокрушительными ударами в связи с образом жизни, и вследствие работы с историей политического вырождения внутри и вне МИД, мы пришли к большему пониманию целей и ограничений «краткого курса» и всякого связанного с образом жизни субреформизма. «Краткий курс» полезен в функционировании нашей партии. Кроме проблемы вырождения, с некоторым образом жизни коммунисту легче быть эффективным — живя около крупного скопления людей, к примеру. Поэтому, наш Центральный комитет принимает на себя бремя революции, включая жизнь по «краткому курсу».

Мы больше не требуем жить по «краткому курсу» от всех членов, только от лучших. И не скажешь, что «краткий курс» был бы панацеей, если бы в Центральном комитете возник ревизионизм. Наилучшее следование «краткому курсу» не будет означать ничего в контексте борьбы вокруг общей линии — если мы не виновны в субреформизме. Неспроста Гитлер назвал свою книгу «Моя борьба» и неспроста «практика в основе всего» не означает «моя практика в основе всего». В «кратком курсе» у нас есть географические ограничения. Причина этого — исторический опыт нашей партии и других североамериканских организаций, что в некоторых географических местоположениях коммунистом быть труднее, особенно действуя там в одиночку. В конечном счёте у нас будут коммунисты повсюду, но сейчас мы стремимся предотвратить тех, кого имеем, от вырождения. Соответствующая наука говорит, что решения на основе географии приводят к вырождению или политической надёжности.

Есть наука в предотвращении политического вырождения. Мы даём советы по финансам, географии, наркотикам и браку. И всё же следует ясно сказать, что ничто из этого не является способом производства. Ничто из этого не доходит до самоопределения масс угнетённых наций. Каждый момент в «кратком курсе» — менее чем вторичен, поскольку вопросы образа жизни — менее чем вторичны.

Патриархия — пример вторичного противоречия в настоящий момент, а вопросы образа жизни все менее чем вторичны. Из трёх главных столпов угнетения именно гендерное угнетение в империалистических странах наиболее восприимчиво к субреформистскому мышлению. Мы должны прямо сказать, что не доверяем анархистам и псевдофеминисткам, стремящимся преобразовать людей через выбор образа жизни в существующих патриархальных рамках. Людей в рамках патриархии не преобразовать, их можно только революционизировать.

Один студент посетил типичный возглавляемый псевдофеминистками марш «Забери назад эту ночь» штатовского движение против изнасилований и привёл свою мать. Та была немного ошеломлена и спросила сына: «Не думаешь, что выступающие немного радикальны?». Он ответил, что она не имеет об этом представления: «Нет, мам, это — не радикалы; это мейнстрим. Вот что радикально» — он схватил «МИМ ноутез» (MIM Notes) у присутствовавшего на акции товарища и дал их матери. Эта история говорит о том, что для слишком многих людей империалистических стран значение слова «радикал» утрачено. Оно так заглушено, что люди больше не понимают его и предполагают, что радикал ищет новый образ жизни, потому что их политика или отсутствие таковой не имеют никакого иного ориентира, чем, может быть, христианство или буддизм в лучшем случае.

МИД не хочет знать про Паулу Джонс и Монику Левински. МИД хочет сделать сексуальное преследование на рабочем месте невозможным, обеспечив каждому работу и географическую мобильность на своём рабочем месте. Всякий, кто хочет отвергнуть заигрывания вышестоящего или обвинить этого вышестоящего, сможет сделать так при социализме, оставив работу при необходимости, не страшась, что карьеру постигнет крах. Если это правда, что Мао домогался женщин в свои поздние годы у власти, по меньшей мере, женщины, которых он домогался, имели гарантированные рабочие места. Следовательно, его достижения далеко перевешивают всё, что могли бы поднять его критики, патриархальные с объективной точки зрения. Вопрос политических лидеров — каково воздействие на миллионы людей, а не только на одного.

Это — различие между индивидуальным субреформистом и радикалом или структуралистом. Радикал ищет некоторое простое базисное решение проблемы, затрагивающее каждого или крупные группы; тогда как люди, домогающиеся деталей и желающие возбудить всех остальных насчёт Паулы Джонс и Моники Левински,— субреформисты. Они сжигают людей в идеологической борьбе раз за разом и таким образом тормозят движение. Самые горячие из этих субреформистов — обычно ультралевые с крикливой воинственной риторикой, направленной даже против революционеров, увязающие затем в изнеможении и реформизме.

Люди, разжигающие ажиотаж насчёт образов жизни геев и лесбиянок, за или против, далеко отстоят от кардинальных вопросов. Мы не допустим раскола маоистских сил ради ночного спокойствия некоторых ханжей в отношении образа жизни их товарищей в постели. Революционных геев и лесбиянок, выдвигающих вопрос образа жизни как кардинальный, можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном, эта проблема приоритета образа жизни над кардинальными принципами приходит справа. Эти контрреволюционные правые в любом случае не понимают кардинальный вопрос, так что мы не привлекаем их в партию, отступая от своего пути. Отталкивает ли их наша эмблема лесбийского освобождения или наши серп и молот. В вопросе национального угнетения есть такие, кто говорит, что каждый должен носить некоторую одежду, иметь некоторую прическу и слушать некоторую музыку. «Чёрные пантеры» презирали этих «националистов свиных отбивных» 7 и были правы. Образ жизни — вовсе не замена реальной политики.

В вопросах классовой эксплуатации мы имеем движение «за социальную ответственность», говорящее, что каждый должен вкладывать в фонды, поддерживающие ответственный капитализм. Эти мелкие буржуа опять же помещают в фокус образ жизни. Между тем, МИД — за добывание денег любым юридически возможным путём и передачу их ПИРАО 8, так что мы не считаем образ жизни в этих вопросах первостепенным.

МИД не приветствует, когда раз за разом возвращаются к образу жизни. Всякая политика, ведущая в этом направлении, обязательно будет дробить на крупицы пролетарский лагерь. Это мы и имеем в виду, призывая отвергнуть субреформизм. У нас в АмериКе имеется бессознательный фон — о «десяти заповедях» думают, но живут в «лицемерии». Как мы указали в сталинском выпуске журнала, даже товарищи, участвовавшие в вооружённой борьбе, такой как в Югославии, порвали с российскими товарищами по вопросам образа жизни, особенно еды и питья. Мы должны порвать с ненаучными предрассудками и не питать свои чувства порождаемым ими возмущением. Фактически, мы должны вставать в оборону от этих субреформистов каждый раз, когда они поднимают свой вздор до приниципиального или хотя бы вторичного вопроса.

Всегда какие-то элементы международного коммунистического движения прогрессируют, а какие-то вырождаются. Мы требуем, чтобы товарищи ориентировали себя в прогрессивном направлении.

Мы указываем общую политику, которая помогает предотвратить вырождение и сокращает возможности для субъективистской и индивидуалистической борьбы в пролетарском лагере. Вот как мы работаем с вопросами образа жизни — информируя людей о выборе, который они могут сделать, чтобы увеличить свою возможность не выродиться. Будут такие, кто не поверит в исторический опыт нашей партии со многими подобными людьми и организациями, но мы должны бороться с неверующими общим теоретическим и историческим путём, а не ссылкой на их собственный образ жизни, исследуемый эпизод за эпизодом.

Моногамия увеличивает возможность внутрипартийной стабильности и помогает действительно угнетённым и пролетарским матерям, которые нуждаются в помощи, заботясь о маленьких детях. Отказ от наркотиков предохраняет от ареста и сползания в пространство эскапистской политики. И так далее и тому подобное — есть моменты в образе жизни, которые можно использовать для улучшения возможностей революционных вкладов. Каждый из этих вопросов тяжело бьёт на индивидуальном уровне, но мы должны стремиться отвечать на них на уровне общей линии. Общая линия говорит о вещах, которые могут относиться к каждому, и поэтому представляет собой единственный путь, предлагающий людям работать вместе.

В 1976 г. у народа Китая был выбор. Он мог поддержать «банду четырёх», несмотря на все наблюдаемые их недостатки в образе жизни, или Хуа и Дэна. Результат — теперь история.

Нельзя сказать, что мы не продвигаем энергично научный подход к образу жизни. Мы должны позволить членам партии и массам, считающимся становящимися революционными, знать то, что наиболее способствует развитию их революционного сознания. Мы должны также занять ясную позицию по правильности и неправильности во всех вопросах образа жизни — не эпизод за эпизодом, а вообще. Отказ сделать так породит только больше бесконечных релятивистских и ультралеваческих конфликтов, часто через неофициальные каналы сплетен, что на руку угнетателю

Принятие ясной позиции в вопросах образа жизни никогда не должно означать выбора лидеров и, следовательно, проводимой каждым линии, основанной на образе жизни отдельных лиц. Никто называющий себя «радикалом» — не говоря уже о революционере — не должен подменять субреформизмом коммунизм. Мы предпочли бы «банду четырёх» и Мао Дэн Сяопину, Хуа Гофэну и группе противотечения «старых товарищей», реставрировавших капитализм в Китае, независимо от того, верны ли все обвинения в отношении образа жизни против Мао и этих четырёх. Оружие критики образа жизни должно быть оставлено теми, кто претендует быть в нашем движении против классового, национального и гендерного угнетения. Мы должны положиться в вопросах образа жизни на добровольные усилия при энергичном распространении известной статистической истины о том, куда некоторые образы жизни ведут в политическом отношении. Критика товарищей должна ограничиваться вопросами общей линии, а не затрагивать образ жизни. Сегодня мы говорим об образе жизни Марка Рада в отношении женщин, но мы делаем так без особенной враждебности против Рада. Скорее мы хотим подытожить ущерб, который люди 1960-х, практикующие линию «свободной любви», причинили нашему движению.

Мы уверены, что прогресс общества не зависит от личной борьбы, касающейся образа жизни. Даже сам вопрос самоубийства — это вопрос общей линии — отношение к международному пролетариату. МИД не имеет панацеи в отношении образа жизни в рамках капиталистического общества, которая сделает всех счастливыми. Быть счастливым, живя в рамках империализма,— само по себе преступление против международного коммунистического движения.

Требование от отдельных лиц самопожертвования ради Центрального комитета не обязательно помогает обеспечить такую жертву. Мы добиваемся, чтобы люди добровольно соблюдали наш «краткий курс» и становились полезными членами Центрального комитета. Одурманивание члена Центрального комитета наркотиками или забота о детях не должны происходить в империалистических странах — такой член Центрального комитета малополезен пролетариату. Поэтому мы требуем от наших людей, добровольно присоединяющихся к ЦК, поставить революцию перед наркотиками и воспитанием детей.

Наука не продвигается вперёд изучением изолированных случаев. На деле, такая наука невозможна. Аналогично, что касается образа жизни, «краткий курс» и идеологическая позиция МИД основаны на том, что верно статистически, а не в каждом отдельном случае. Даже следование каждому отдельному правилу «краткого курса» — не гарантия революционного сознания. Некоторый процент от случаев всегда будет поворачиваться против нас, и некоторый процент случаев всегда будет обращаться к нашей пользе, когда мы этого не ожидаем. Мы представляем обобщения массам и боремся за обеспечение их понимания массами и партийцами. Итак, наш лозунг — «Отвергнуть субреформизм; изучать образ жизни с научной точки зрения».

Примечания:

  1. Англ. League of Revolutionary Struggle.
  2. Англ. Freedom Road Socialist Organization.
  3. Forward, July 1979, p. 33.
  4. Forward, July 1979, pp. 39-41.
  5. Латинские короли (англ. Latin Kings) — криминальное сообщество латиноамериканского происхождения.— прим. переводчика.
  6. См., например, «Хунци» № 15, 6 октября 1967 г.: «Это основной руководящий принцип великой пролетарской культурной революции».
  7. Англ. pork-chop nationalists — типа, квасные патриоты.— прим. переводчика.
  8. Англ. People’s Internationalist Rear-Area Organization (PIRAO) — боевая организация Маоистского интернационалистического движения.— прим. переводчика.

Критика Линь Бяо и Конфуция. Сборник статей Ⅰ

Кто опубликовал: | 07.02.2017

От издательства

Буржуазный карьерист, интриган, двурушник, предатель и изменник Родины Линь Бяо был закоснелым приверженцем Конфуция. Как все идущие к гибели реакционеры, он почитал Конфуция и выступал против законников, нападал на Цинь Шихуана и использовал учение Конфуция и Мэнцзы как реакционное идейное оружие в осуществлении своего заговора узурпации партийного руководства и государственной власти и реставрации капитализма.

Данный сборник предлагается нашим зарубежным читателям в целях осветить развёрнутое в Китае движение за критику Линь Бяо и Конфуция. Ряд подобных статей готовится к изданию.

Эволюция полемики между конфуцианцами и законниками в свете реформ Ван Аньши. К прочтению «Краткого исследования биографии Ван Цзин-гуна»

Кто опубликовал: | 06.02.2017

Ван Цзин-гун (Ван, герцог Цзина) — титул, пожалованный Ван Аньши в последние годы его жизни, когда он ушёл в отставку и поселился в Цзяннине (ныне Нанкин). Реформы Ван Аньши: в годы правления сунского императора Шэнь-цзуна (1068—1085 гг.) Ван Аньши был дважды назначен на пост первого сановника. Он высказывался за «изменение системы законов» и провёл ряд реформ, как-то: предоставление ссуд крестьянам под контрактацию будущего урожая, регулирование цен, освобождение от трудовых повинностей, осуществление ирригационных работ в сельском хозяйстве и т. д. Всё это делалось с целью ограничения присваивания земель некоторыми крупными помещиками и влиятельными лицами, пресечения их уклонения от уплаты налогов и от выполнения повинностей, сокрытия земельной собственности и других привилегий.

Ван Аньши был один из более прогрессивных политиков класса помещиков при династии Северная Сун. Во все последующие века он был бельмом в глазу для представителей школы принципов, которые считали себя ортодоксальными приверженцами конфуцианства. Выпущенная под чужим именем статья «О распознавании коварного человека» — типичная стряпня школы принципов, которая извергала ложь и клевету на Ван Аньши, а для буржуазного интригана Линь Бяо — бесценное сокровище, которое он использовал как теоретическую основу для своей заговорщицкой деятельности и государственного переворота. В противоположность этой статье книга «Краткое исследование биографии Ван Цзин-гуна» (ниже сокращено в «Краткое исследование»), написанная Цай Шансяном при Цинской династии, выступает в защиту Ван Аньши и его реформ. Опровергая нападки, которым представители школы принципов подвергали Ван Аньши со времени Сунской династии, она предоставляет немало ценных исторических данных для изучения полемики между конфуцианцами и законниками во время реформ Ван Аньши. Изучение полемики между этими двумя школами при феодальном обществе в связи с нынешним движением за критику Линь Бяо и Конфуция помогает нам углубить критику контрреволюционной ревизионистской линии Линь Бяо и его заговорщицких махинаций, обнажить корни его реакционного мировоззрения. Оно даёт возможность ещё глубже понять реакционность конфуцианских взглядов и процесс исторического развития идеологической борьбы между конфуцианством и школой законников и тем самым извлечь пользу из исторического опыта классовой борьбы.

С того времени как Дун Чжуншу предложил ханьскому императору У-ди «отстранить все школы и почитать только одну конфуцианскую», в феодальном обществе Китая учение Конфуция, переработанное Дун Чжуншу и ему подобными, в ходе своего развития постепенно превратилось в ортодоксальные взгляды класса помещиков. Выдвинутая законниками идея диктатуры класса помещиков фактически претворялась в жизнь феодальными правителями всех времён. Но сама школа законников, как школа, ратующая за реформы, против возврата к древности и остро критикующая конфуцианство, долгое время порицалась и отвергалась феодальными правителями. После Ханьской династии школа законников день ото дня ослабевала. Однако некоторые политики из помещичьего класса, будучи сторонниками реформ, например, Сан Хунъян, Цао Цао, Лю Цзунъюань, Ван Аньши и другие, зачастую подыскивали себе идейное оружие из арсенала приверженцев реформ — законников периода, предшествовавшего династии Цинь. Поэтому после Ханьской династии борьба в области идеологии между реформаторами и консерваторами внутри феодального господствующего класса часто принимала форму борьбы между конфуцианством и школой законников. При династии Сун эта борьба непосредственно вылилась в антагонизм между новой доктриной Ван Аньши и реакционным учением школы принципов.

«Каждая данная культура является отражением политики и экономики данного общества в идеологии» 1. Новая доктрина Ван Аньши явилась новой школой, которую он, заимствуя взгляды школы законников, создал в период своего вступления на пост первого сановника с тем, чтобы подвести под свои реформы теоретическую базу. Но где прогресс, там и реакция. Ван Аньши противостояли твердолобые из класса крупных помещиков в лице Сыма Гуана. Идеологи этой политической группировки братья Чэн — Чэн Хао и Чэн И — в борьбе против новой доктрины Ван Аньши развили реакционное конфуцианство и создали совершенно идеалистическую школу принципов («лисюе» или «даосюе»). Борьба между новой доктриной Ван Аньши и школой принципов была в сущности продолжением длительной борьбы между конфуцианством и школой законников в феодальном обществе Китая.

Твердолобые из класса крупных помещиков при династии Северная Сун были до мозга костей почитателями конфуцианства и противниками школы законников. Свою борьбу с Ван Аньши они рассматривали как борьбу в защиту ортодоксальных традиций Конфуция и Мэн-цзы. В «Кратком исследовании» отмечается, что твердолобые в один голос осуждали Ван Аньши за «применение методов Гуань Чжуна и Шан Яна» и называли его реформатором типа Шаочжэн Мао. Представители школы принципов братья Чэн первыми напали на новую доктрину Ван Аньши, в испуге крича, что «большая беда — доктрина Ван Аньши», что «она пагубно влияет на молодое поколение учёных» 2, и выразили решимость вести с ней борьбу не на жизнь, а на смерть. Люй Хуэй, приспешник Сыма Гуана, упрекал Ван Аньши в том, что «он обладает талантом Шаочжэн Мао, лжив, но красноречив; лицемерен, но решителен» 3. Фань Чуньжэнь обрушился на Ван Аньши, заявляя, что «он следует за Шан Яном, когда ратует за управление на основе законов, и противоречит Мэн Кэ, когда говорит о материальных благах» 4. Со времен Южной Сун представители школы принципов вроде Чжу Си с ещё бо́льшим озлоблением и со скрежетом зубовным заявляли, что вся учёность Ван Аньши зиждется на теории школы законников, что попал бы он Конфуцию в руки, не миновать бы ему «казни, постигшей Шаочжэн Мао» 5. Так, все эти последователи Конфуция, у которых с языка не сходили гуманность, справедливость и мораль, всем своим нутром стремились к жесточайшему подавлению трудового народа и реформаторов из своего же класса. Линь Бяо, будучи последователем учения Конфуция, унаследовал от своего учителя, этого «коварного двурушника», все эти замашки. Лицемерно утверждая, что, мол, «самое ценное — согласие», и злобно называя школу законников «школой наказаний», он в то же время кричал, что «государственная власть есть власть подавления» и втайне готовил свой контрреволюционный государственный переворот.

Твердолобые из класса помещиков, считая себя достойными защитниками Конфуция, осуждали новую доктрину Ван Аньши за преклонение перед учением школы законников как ересь, противоречащую ортодоксальному конфуцианству. Это утверждение, так сказать, с обратной стороны вскрывает истину дела. Ван Аньши был в самом деле склонен к почитанию школы законников, к борьбе против конфуцианства. Во время проведения реформ он «аннулировал все толкования и примечания, относящиеся к классическим произведениям, принадлежащие перу конфуцианских учёных прежних времён, и запретил книгу „Чуньцю“» 6, а взамен её он выпустил написанные им самим книги, которые служили теоретической основой для его реформ, в том числе «Новое толкование трёх канонических книг» и «О словах». В ответ на обвинения твердолобых в том, что, мол, он второй Шан Ян, он сказал: «Наши современники не должны обвинять Шан Яна, он был способен обеспечить проведение в жизнь государственных декретов» 7. Он насмехался над схоластикой конфуцианцев эпохи Хань, называя её вредным, «бесполезным учением» 8, занимающимся нашивкой заплат на то, что полно дыр. О тех же конфуцианцах, которые «ссылались на канонические книги и связывали себя рамками старого», он с презрением сказал: «Так называемые конфуцианские учёные последующих времен были, как правило, мещанами» 9.

Следует особо отметить высказывание Ван Аньши о том, что «не стоит бояться изменчивости Неба, не стоит следовать путям предков, не стоит принимать к сердцу злословие людей» 10. Эти три фразы диаметрально противоположны утверждению Конфуция о том, что «Благородный муж пребывает в благоговейном страхе перед волей Неба, перед великими людьми, перед словами совершенномудрых» 11. Высказывание Ван Аньши сразу же вызвало огромное волнение в застойном мире мысли того времени. Оно встретило решительную оппозицию со стороны твердолобых из класса крупных помещиков, цеплявшихся за реакционные традиции конфуцианства. Сыма Гуан изо всех сил кричал о том, что «Небо неизменно, неизменен и Путь», что «законы предков нельзя изменять» 12. Ему вторил Вэнь Яньбо: «Установленные предками законы изменять не до́лжно» 13. Ван Аньши, стоя на позиции средних и мелких помещиков, остриём против острия дал им ответ: «Законы, установленные предками, не стоит соблюдать. Они искони не соблюдались» 14. В своём стихотворении «Поглощение» он с возмущением говорит: «Конфуцианцы-обыватели перемен не признаю́т и поглощения земель не ограничивают» 15, беспощадно разоблачая закоснелых консервативных конфуцианцев-обывателей как лакеев крупных помещиков — поглотителей чужих земель и как лютых врагов реформ.

Борьба между двумя линиями на идеологическом фронте всегда является отражением борьбы между двумя линиями на фронте политическом. Борьба между конфуцианской школой и школой законников вокруг реформ Ван Аньши отражала в конечном счёте борьбу между средними и мелкими помещиками, с одной стороны, и крупными помещиками, с другой, то есть между поглощением земель и протестом против этого поглощения. В эпоху Сун до реформ Ван Аньши кучка крупных помещиков захватила более семи десятых всей земли в стране, в результате чего всё более усугублялось обнищание широких крестьянских масс, большое количество крестьян-собственников и мелких и средних помещиков разорилось, что создало серьёзное положение, при котором «в стране куда ни глянь,— везде имущество богатых, а бедным смерти в канаве не миновать» 16. Это серьёзное положение способствовало обострению классовых противоречий в обществе и ещё больше уменьшало налоговые поступления в казну, вызвав финансовый кризис в феодальном государстве. Ввиду этого Ван Аньши сразу по вступлении в должность предложил предпринять меры урегулирования финансов, направленные против присваивания крупными помещиками земель средних и мелких помещиков, стараясь отрегулировать соотношение доходов с земельной ренты между этими двумя группами. Он подчёркивал, что «урегулирование финансов — вопрос насущный в настоящее время» 17 и что «половина книги „Чжоуский ритуал“ посвящена урегулированию финансов» 18. В основе предложенных им мероприятий лежал его тезис: «Финансы сплачивают народ всей Поднебесной, а законы регулируют финансы Поднебесной» 19. Он особо чтил экономическую политику законников «развитие земледелия как основы, ограничения торговли как дела второстепенного» и «пресечение поглощения земель» 20, решительно проводившуюся известным законником эпохи Хань — Сан Хунъяном. Ван Аньши считал, что «поглощение земель надо пресечь, землю поровну распределить, чтобы облегчить бедных, добиться обращения богатств по всей Поднебесной» и что «за последние века только Сан Хунъян и Лю Янь более или менее понимали эти принципы» 21. Это означало, что он считал нужным вновь регулировать власть и собственность в соответствии с экономическими идеями школы законников. Первое важное мероприятие Ван Аньши заключалось в создании департамента по проведению реформ, который взялся за «обсуждение вопроса об изменении старых законов с тем, чтобы всё богатство Поднебесной могло полностью использоваться» 22. Реформы Ван Аньши в некоторой степени нанесли ущерб политическим и экономическим интересам крупных помещиков. Поэтому твердолобые из этого класса во главе с Сыма Гуаном бешено старались их подорвать. Они то и дело нападали на Ван Аньши за то, что он своими реформами «использовал подлых для оскорбления благородных, а ересь — для создания препятствий ортодоксальности» 23, за «присвоение имущества богатых людей» 24 и за то, что эти реформы заставляют «богатые семьи» «платить деньги из года в год без конца» 25. Сыма Гуан, находясь в то время в Лояне, в душе мнил себя «подлинным первым министром» и лично руководил твердолобыми в развёртывании подрывной деятельности, поклявшись сорвать новые законы. Братья Су — Су Ши и Су Чэ — были типичными спекулянтами того времени. Они изощрялись в двурушнической тактике, приспосабливаясь к перемене обстоятельств, были рьяными последователями учения Конфуция и Мэн-цзы, строго соблюдали все догмы конфуцианства, но впоследствии, когда общественное мнение явно склонилось в пользу реформ, они тоже запели на новый лад, утверждая, что они, мол, «часто опасались, что законы останутся неизменными» 26. Однако, когда нахлынуло регрессивное течение и Ван Аньши был уже снят с поста первого сановника, братья Су немедленно сменили личину и обрушились с нападками на Ван Аньши, утверждая, что «Ван Аньши заставлял людей гнаться за материальными выгодами и забывать о справедливости, видеть лишь законы и игнорировать мораль» 27.

Реформаторы во главе с Ван Аньши имели весьма узкую социальную базу. Предлагая положить конец поглощению земель, они имели целью ослабление противоречий внутри класса помещиков и стабилизацию социального положения средних и мелких помещиков. Это не могло привести к изменению положения обездоленных крестьян, подвергавшихся эксплуатации и угнетению, следовательно, не пользовалось поддержкой широких масс. Да и среди реформаторов каждый добивался своего. Были среди них и стопроцентные спекулянты, и лишь крайнее меньшинство было решительными реформаторами. Некий Дэн Вань, например, присоединился к реформаторам лишь потому, что ему нравилось быть чиновником. На осуждение он говорил: «Смейтесь, ругайтесь сколько угодно, а я буду себе чиновником, ибо мне так нравится» 28. Общественный кризис Сунской династии был обусловлен самим феодальным строем. Ван Аньши из-за ограниченности, присущей ему как представителю помещичьего класса, мечтал подлатать и подправить феодальный строй путём реформ, не затрагивая его основ. Это могло лишь завести в тупик. Не было последовательности и в его заимствовании взглядов у законников, так что он не мог полностью освободиться от оков конфуцианства. Что до его реформ, то на практике они были ещё слабее, чем в теории. Они то проводились, то не проводились, то энергично, то слабо внедрялись и никогда по-настоящему не претворялись в жизнь. Впоследствии, когда в 1085 году к власти пришёл твердолобый Сыма Гуан, он отменил все мероприятия по реформам и стал изо всех сил рекламировать реакционные доктрины конфуцианской школы, что и ускорило гибель Сунской династии.

Реакционные представители школы принципов пытались приписать падение феодальной монархии Северная Сун проведению реформ Ван Аньши, утверждая, что «падение Циньской династии вызвал Шан Ян, а падение Сунской династии — Ван Аньши» 29. На самом же деле причины падения династии Северная Сун, как указывает Цай Шансян в «Кратком исследовании», были не что иное, как «удовлетворённость, рутина и уныние». Иными словами, своим падением династия Северная Сун обязана именно реакционной консерваторской линии твердолобых из класса крупных помещиков в лице Сыма Гуана и школе принципов. Правильно сказал Лу Синь: «Поголовно все учёные эпохи Сун трактовали об учении школы принципов и почитали Конфуция. Правда, было и несколько реформаторов, как например, Ван Аньши и прочие, которые проводили кое-какие реформы, но, не имея всеобщей поддержки, потерпели поражение. С тех пор все вновь принялись петь на старый лад, не имеющий никакого отношения к общественной действительности — так вплоть до падения Сунской династии» 30.

Вторя твердолобым из класса помещиков эпохи Сун, Линь Бяо злобно поносил Ван Аньши, называя его «упрямым премьером». Этим злословием он фактически поносил диктатуру пролетариата и социалистический строй Китая, поносил революционную линию Председателя Мао Цзэдуна и народных масс Китая, которые решительно следуют ей. Эти проклятия вскрывали сущность линии Линь Бяо — измену Родине. Это, как надо было ожидать, доказала и сама действительность: Линь Бяо кончил попыткой переметнуться к советским ревизионистам и разбился насмерть, став изменником и предателем, вызывающим омерзение у человечества. А наша социалистическая Родина в своей борьбе, срывающей заговоры внутренних и внешних врагов, решительно продолжает революцию при диктатуре пролетариата, процветает и идёт вперёд от победы к победе.

Для правильного понимания идеологических корней реформ Ван Аньши и значения защиты его Цай Шансяном в «Кратком исследовании» необходимо подробнее изучать весь процесс полемики между конфуцианцами и законниками в китайском феодальном обществе.

Со времени династии Цинь господство класса помещиков основывалось на его диктатуре над крестьянами и другими трудящимися. Господствующий класс воспринял диктатуру класса помещиков в форме централизованной власти, что соответствовало одному аспекту учения школы законников, но с лютой ненавистью относился к другому аспекту учения школы законников — пропаганде проведения реформ. Таким образом, в ходе борьбы между конфуцианством и школой законников, продолжавшейся на протяжении всего феодального периода в Китае, положение конфуцианства становилось всё более доминирующим, а школа законников подвергалась всё большему притеснению и осуждению. Цинь Шихуан открыто ратовал за идеи законников. «Сжечь книги и закопать живьём конфуцианцев» — таков был революционный акт, которым Цинь Шихуан подвёл итог борьбы между этими двумя школами за период, предшествовавший династии Цинь. В эпоху Хань император У-ди, последовав совету Дун Чжуншу, установил конфуцианство в качестве ортодоксальной доктрины феодального общества. Но фактическое положение дел было именно таким, как охарактеризовал его император Сюань-ди: «Дом Хань имеет свою систему, в которой смешано управление силой с управлением добродетелью» 31.

Установление верховенства Конфуция в области идеологии было определённым процессом, который совпадал с процессом постепенного превращения класса помещиков в свою противоположность — в политически реакционную силу. Ещё долго после правления ханьского императора У-ди люди не считали Конфуция таким уж непревзойдённым авторитетом. В течение нескольких династий он неоднократно подвергался именной критике. Так, например, Сан Хунъян в своё время строго осудил Конфуция как реакционного политикана, открыто обвинив его и его учеников в том, что они «не занимаются земледелием, а всё учатся и причиняют бесконечные хлопоты» 32. Хуань Тань при династии Восточная Хань «пренебрегал совершенномудрыми и игнорировал законы» 33, к Конфуцию относился весьма неуважительно. Ван Чун специально написал статью «Вопросы к Конфуцию», в которой указывал, что в проповедях Конфуция «много непоследовательности и противоречий», и без обиняков сказал: «Что непозволительного в порицании доктрин Конфуция?» 34 Цзи Кану при династии Западная Цзинь отрубили голову за то, что он «неодобрительно относился к Тан-вану и У-вану и презирал Чжоу-гуна и Конфуция» 35. Очевидно, что к тому времени уже нельзя было безнаказанно нанести обиду Конфуцию, этому совершенномудрому. Позже, при династии Тан Конфуция вознесли на престол «Короля культуры». Романтический император этой династии Сюань-цзун даже воспел Конфуция в своем стихотворении: «Какую цель преследовали вы, учитель, неутомимо суетясь всё время?» 36 Но даже тогда немало было тех, которые весьма неучтиво поминали имя Конфуция. Поэт Ли Бо сказал о себе в одном из своих стихотворений: «Подобно безумцу из Чу, „Песню о фениксе“ пою, посмеиваясь над Конфуцием». Это было довольно-таки пренебрежительно и невежливо в отношении к совершенномудрому. Конфуций стал рассматриваться как священный и неприкосновенный кумир лишь к концу эпохи Тан, когда Хань Юй много писал о «традициях» Конфуция и Мэн-цзы, заявляя, что «он не смел критиковать то, что прошло через руки совершенномудрых» 37. Но и этот заядлый сторонник культа Конфуция нет-нет да и посмеивался над совершенномудрым. В балладе «Песня о каменной барабане» Хань Юй писал: «В своем путешествии на запад Конфуций до Цинь не доехал; он всё собирал себе звезды, а солнце с луной упустил». Здесь Хань Юй высмеивает Конфуция за то, что тот, не побывав в княжестве Цинь, погнался за мелочью и пропустил самое важное.

Со времени Сунской династии с постепенным приближением феодального общества к последнему этапу эта обстановка резко изменилась. Поворотным моментом было поражение реформ Ван Аньши. Живший при Цинской династии Ли Цымин сказал: «Реформы Ван Аньши в эпоху Сун привели к большому хаосу. Это послужило уроком последующим поколениям. Если кто-либо пытался провести хоть маленькую реформу, то все на него обрушивались, говоря: „ещё один Ван Аньши нашёлся“. Поэтому все были молчаливыми и послушными, ничуть не смея высказаться» 38. Ли Цымин был реакционным ученым, но он был прав, считая, что после поражения реформ Ван Аньши феодальное общество становилось всё более застойным и окостенелым. На это ясно указывает и Цай Шансян в своем «Кратком исследовании». По мере приближения упадка феодального общества класс помещиков; шёл всё дальше под гору, а феодальные правители поднимали Конфуция всё выше. Между тем реакционная школа принципов, представленная братьями Чэн и Чжу Си, унаследовала и развивала реакционные идеи конфуцианства. При поддержке класса крупных помещиков она стала господствующей реакционной идеологией последнего периода феодального общества. Отстаивая учение Конфуция и Мэн-цзы, эти представители школы принципов везде распространяли ложь и клевету, не останавливаясь ни перед чем, обрушивались на Ван Аньши, всячески искажая его доктрины. Как говорится в «Кратком исследовании», «пришли в движение всякие интрига и коварство». «Краткое исследование» также разоблачает тот факт, что статья «О распознавании коварного человека», полная клеветы по адресу Ван Аньши, была написана представителем школы принципов эпохи Южной Сун — Шао Бовэнем, но выпущена под именем «Су Сюнь». Шао Бовэнь плёл всякие бредни ртом, что «увидя незначительное, можно узнать значительное; обод вокруг луны пророчит ветер, сырой плинтус предвещает дождь» 39, чтобы наговорить на Ван Аньши, что тот — коварный человек, «ядовитый и опасный, отличный от других своими взглядами» 40. Он также выдумал про своего отца, Шао Юна, что тот услышал печальный крик кукушки над Тяньцзиньским мостом в Лояне и тут же предсказал возникновение политического переворота, а десять лет спустя действительно произошли реформы Ван Аньши. Это, конечно, чистейший вздор. Ещё в начальный период правления Цинской династии Ли Фу указал, что статья «О распознавании коварного человека» содержит в себе «необоснованную клевету и выдумки», полна «лживых упрёков и неправды» 41. Цай Шансян подкреплял эти утверждения, дополняя их подробными доказательствами. Однако этот подлый приём фабрикации измышлений автора статьи «О распознавании коварного человека» вызвал восхищение буржуазного карьериста и интригана Линь Бяо. Взяв эту статью за теоретическую основу и приводя в доказательство ряд обманчивых явлений, Линь Бяо разглагольствовал о своих «канонах» государственных переворотов. Он также распространял вздор о том, что «увидя незначительное, можно узнать значительное», тем самым выступал против марксистского мировоззрения, тщетно пытаясь с помощью этого осуществить свои тёмные планы узурпации руководства партией и захвата государственной власти. Всё это доказывает, что Линь Бяо был так же лицемерен и циничен, как реакционные сторонники школы принципов в прошлом, и, как они, не мог обойтись без идеализма, заговоров и фабрикации слухов. Своим восхищением статьей «О распознавании коварного человека» Линь Бяо продемонстрировал свою лютую ненависть к революционному китайскому народу, который под руководством Председателя Мао Цзэдуна твёрдо шагает по социалистическому пути, критикует ревизионизм и учение Конфуция и Мэн-цзы. Эта ненависть есть классовая ненависть помещиков, кулаков, контрреволюционеров, вредных и правых элементов к пролетариату и трудовому народу. Эта ненависть впоследствии нашла своё концентрированное выражение в его заговорщицком плане контрреволюционного переворота, известном как «Тезисы об „объекте 571“».

Чжу Си, который систематизировал доктрины школы принципов Чэн — Чжу (братьев Чэн и Чжу Си), был реакционным представителем этой школы при династии Южная Сун. Линь Бяо особенно почитал его. Именно этот Чжу Си собрал все прежние реакционные высказывания, направленные против Ван Аньши и составил книгу «Изречения и деяния известных сановников последних трёх династий», тлетворное влияние которой широко распространилось. Цай Шансян указал, что «книга „Изречения и деяния известных сановников последних трёх династий“ была более чем что-либо иное ответственна за то, что последующие поколения беспрестанно чернили Ван Аньши» 42. С выпуском в свет этой книги Ван Аньши подвергся ещё более ядовитым нападкам и клевете. Кое-кто даже сочинял, что Владыка ада построил новую тюрьму для тех, которые пытались «изменить древние способы» 43, и что в аду находился «закованный в кандалы человек с седой бородой» и что «это и есть Ван Аньши» 44. Чжоу Дэгун, реакционный учёный школы принципов при династии Мин, даже позволил себе обругать Ван Аньши «самым подлым человеком в истории» 45. При Цинской династии Цянь Дасинь со скрежетом зубовным обвинил Ван Аньши в «оскорблении прославленного учения», называя его «безумным и бессердечным негодяем-обманщиком» 46. Вся эта лютая ненависть к любым реформам, этот страх перед ними говорит о приближении феодального общества к упадку и полному развалу.

В ходе постепенного превращения класса помещиков из настоящих тигров в бумажных идеологическое течение, ратующее за школу законников, против конфуцианства, судя по его общей тенденции, могло лишь всё более и более ослабевать. В период от эпох Чуньцю и Чжаньго до объединения Китая Цинь Шихуаном полемика между законниками и конфуцианцами обернулась для законников триумфальным шествием от победы к победе, а для конфуцианцев рядом сокрушительных поражений. В начальный период Западной Хан в области идеологии эти две школы сохраняли равновесие сил, подобно «двум скрестившимся мечам, равным по остроте́» 47. Состоявшееся во время правления Чжао-ди Ханьской династии совещание по вопросам соли и железа (то есть вопросу государственного контроля над солью и железом) вылилось в крупную полемическую схватку между двумя школами. Кончилась она поражением и убийством законника Сан Хунъяна. С тех пор школа законников как самостоятельная школа была подавлена, но многие её идеи продолжали восприниматься прогрессивными мыслителями из класса помещиков. При таких обстоятельствах полемика между двумя школами принимала главным образом форму борьбы между приверженцами школы законников, замаскировавшимися под конфуцианцев, и ортодоксальной конфуцианской школой. Ван Аньши хотя и симпатизировал законникам, боялся открыто признаться законником. Он подвергал критике реакционные взгляды Конфуция, но, критикуя, не осмеливался называть имени Конфуция. После него было немало мыслителей, которые, выступая с порицанием школы принципов Чэн — Чжу, на самом деле подвергали критике учение Конфуция и Мэн-цзы. Но они зачастую прикрывались Конфуцием как щитом, настойчиво утверждая, что они — его истинные последователи. Среди таких мыслителей был Хуан Цзунси, который, выступая против школы принципов Чэн — Чжу, не выступал против учения Конфуция и Мэн-цзы. Он даже прибег к хвале проповедовавшихся конфуцианской школой «законов трёх древних династий» (Ся, Шан и Чжоу), чтобы выразить свой протест против деспотического правления на основе «законов одной школы» (то есть законов феодального самодержавия). Другой мыслитель — Дай Чжэнь подверг острой критике школу принципов в своих комментариях к классическим произведениям,— метод, к которому в своё время прибег также и Ван Аньши. Но никто из этих мыслителей не осмеливался ни открыто развернуть знамя законников, ни открыто критиковать Конфуция. Некоторые из них отвергали объективный идеализм школы принципов Чэн — Чжу, но погрязли в субъективном идеализме Ван Янмина. Во времена правления Цяньлуна и Цзяцина Цинской династии многие учёные, занимавшиеся комментированием и изучением текстов, едва высвободившись из оков школы принципов эпохи Сун, скатились в болото схоластики, за которую ратовали конфуцианцы периода Ханьской династии. Цай Шансян не составлял исключения. В своей книге «Краткое исследование» он одобряет реформы Ван Аньши, но в то же время старается доказать, что идеи Ван Аньши соответствовали «подлинным доктринам Конфуция и Мэн-цзы». Все эти факты показывают, что в то время, как феодальное общество всё более приближалось к упадку, идеологическое течение внутри класса помещиков, выступающее за школу законников и против конфуцианства, всё ослабевало.

Оглядываясь на историю борьбы между двумя школами в феодальном обществе, мы ясно видим, что в истории Китая идеологическое течение, выступающее за конфуцианство, против школы законников, всегда выражало интересы самых реакционных, самых тёмных политических сил. Его представители почитали конфуцианство, чтобы сохранить или реставрировать своё реакционное господство. Выступая против законников, они на самом деле выступали против прогрессивных классов и политических групп. В настоящее время гоминьдановские реакционеры на Тайване усердно славословят Конфуция. Лю Шаоци, Линь Бяо и советский ревизионистский социал-империализм водрузили чёрное знамя почитания конфуцианства и выступления против школы законников в тщетных попытках подорвать диктатуру пролетариата и реставрировать капитализм в Китае. Вот почему нам необходимо методом марксистского классового анализа выяснить сущность исторической борьбы между конфуцианством и школой законников и критиковать реакционное течение, выступающее за конфуцианство, против школы законников. Мы утверждаем историческую прогрессивность школы законников и критикуем конфуцианство за его реакционность. Наша цель состоит «в том, чтобы отвести истории надлежащее место в науке, уважать диалектическое развитие истории, а не в том, чтобы воспевать старину и охаивать современность, не в том, чтобы восхищаться всяким феодальным зельем» 48. Наша цель также состоит в том, чтобы разоблачить и критиковать политического мошенника Линь Бяо, который использовал реакционное идеологическое течение и реакционные школы, имевшие место в истории, для нападок на пролетариат, чтобы ещё лучше бороться против подобных мошенников.

Примечания:

  1. Мао Цзэдун. «О новой демократии» (см. Избранные произведения, т. Ⅱ).
  2. «Полное собрание сочинений Чэн Хао и Чэн И».
  3. «Краткое исследование».
  4. «Летопись Сунской династии».
  5. «Краткое исследование».
  6. «История Сунской династии».
  7. Стихотворение Ван Аньши: «Шан Ян».
  8. «Краткое исследование».
  9. «История Сунской династии».
  10. Там же.
  11. «Луньюй».
  12. «История Сунской династии».
  13. Ли Тао. «Продолжение всеобщего обозрения событий, управлению помогающего».
  14. «Краткое исследование».
  15. Там же.
  16. «Сборник статей Ван Аньши».
  17. «Продолжение всеобщего обозрения событий, управлению помогающего».
  18. «Сборник статей Ван Аньши».
  19. «Краткое исследование».
  20. «Дискуссия о государственном контроле над солью и железом».
  21. «История Сунской династии».
  22. Там же.
  23. «Продолжение всеобщего обозрения событий, управлению помогающего».
  24. Су Чэ. «Пять недостатков в поэзии».
  25. Сыма Гуан. «Ходатайство об отмене денежного налога за освобождение от трудовых повинностей и восстановлении трудовых повинностей».
  26. Чэнь Лян. «Квалификация, необходимая для кандидатуры в чиновники».
  27. Су Ши. «Петиция императору Шэнь-цзуну в 10 тысяч иероглифов».
  28. «История Сунской династии».
  29. «Краткое исследование».
  30. «Все старые песни уже пропеты».
  31. «История Ханьской династии».
  32. «Дискуссия о государственном контроле над солью и железом».
  33. «История Второй Ханьской династии».
  34. «Луньхэн» («Критические рассуждения»).
  35. Цзи Кан. «Письмо Шань Цзюйюаню, объявляющее о прерывании дружбы».
  36. Тан Сюань-цзун. «В честь Конфуция».
  37. Стихотворение Хань Юя. «Рекомендация учёных».
  38. Ли Цымин. «Заметки о чтении».
  39. «Краткое исследование».
  40. Там же.
  41. Ли Фу. «Послесловие к „Впечатлениям Шао“».
  42. «Краткое исследование».
  43. Хун Май, «Записки о чудесах».
  44. У Янь. «Записки в кабинете Маньтан».
  45. «Краткое исследование».
  46. Цянь Дасинь. «Надменный Ван Аньши».
  47. «Луньхэн».
  48. Мао Цзэдун. «О новой демократии» (см. Избранные произведения, т. Ⅱ).

К работе Лю Цзунъюаня «О системе пожалований»

Кто опубликовал: | 03.02.2017

В прежних комментариях, относящихся к Цинь Шихуану, первому императору Циньской династии, в большинстве случаев его ругают и лишь в очень немногих положительно оценивают его достижения. Среди сочинений, дающих правильную оценку Цинь Шихуану, выделяется трактат «О системе пожалований», принадлежащий перу жившего при династии Тан (618—907 гг.) Лю Цзунъюаня (773—819 гг.). В этой работе автор подчёркивает прогрессивное значение таких мероприятий, проведенных династией Цинь, как упразднение системы пожалований, введение уездно-областной системы и создание централизованной власти, указывает на необходимость этих мероприятий для сохранения единства страны и укрепления власти помещичьего класса и таким образом даёт правильную оценку исторической роли Цинь Шихуана, осуществившего реформы и стремившегося к прогрессу. Комментируя прошлое, Лю Цзунюань в то же время высказывается и относительно современной ему политической обстановки, тем самым ставя на службу политике свой взгляд на историю.

Цинь Шихуан поддерживал учение законников, выступал против учения Конфуция и Мэн-цзы. Он поставил перед собой цель предотвратить реставрацию пришедшего в упадок рабовладельческого строя, защитить и укрепить феодально-помещичий строй, прогрессивный на данном этапе общественного развития. Династия Цинь посредством различных мероприятий упразднила систему пожалований, существовавшую в рабовладельческом обществе со времен Западного Чжоу, и создала единое, самодержавное государство с централизованной властью. Чины и титулы перестали быть наследственными, мерилом в присуждении наград и наложении наказаний стали заслуги и преступления перед государством феодалов-помещиков. По объединении династией Цинь всего Китая в стране были введены единая колея для колесного транспорта, единое начертание письменных знаков и единые меры веса и длины. В отношении тех конфуцианцев, которые выступали против этих мероприятий в попытках восстановить удельную раздробленность периода Чжаньго, мечтая повернуть колесо истории назад, к рабовладельческому обществу, и их сочинений, рассчитанных на возбуждение выгодного им общественного мнения, Цинь Шихуан принял решительные меры репрессии, сжегши конфуцианские книги и закопав живьём некоторых конфуцианцев. Исторически самый важный вклад Цинь Шихуана как представителя господствующего класса было то, что он первый объединил Китай в единое государство. В обществе, где преобладали феодальные производственные отношения, единство, разумеется, могло быть лишь ограниченное. Тем не менее заслугу Цинь Шихуана, впервые объединившего весь Китай, нельзя оставить без внимания в истории нашей страны. В начальный период после прихода к власти нарождающегося помещичьего класса социально-экономическое развитие требовало единства страны и установления в ней централизованной государственной власти. Идя навстречу требованиям времени, Цинь Шихуан самым решительным образом покончил с влиянием отживающих сил, создал единое государство с централизованной властью. Он разделил страну на уезды и области, в которые центральные власти назначали своих чиновников и через них управляли всей страной. Многие из установлений, созданных династией Цинь после объединения ею Китая, были переняты и использовались последующими феодальными династиями в течение более двух тысяч лет. Все мероприятия Цинь Шихуана были направлены на осуществление объединения страны как центральной задачи. За десять лет после завоевания им шести княжеств он совершил ряд поездок по всей стране и велел высечь на камне надписи о своих заслугах. Главная цель этих поездок — не развлечение, а повышение авторитета централизованной власти во имя укрепления единства страны. Председатель Мао Цзэдун указал, что до завоевания власти и некоторое время после захвата её феодалы-помещики «были жизнедеятельными, революционными и передовыми классами, представляли собой настоящих тигров». Цинь Шихуан именно и был одним из представителей такого нарождающегося класса феодалов-помещиков.

Упразднение жалования владений и образование уездов и областей — таковы были ключевые мероприятия династии Цинь в ломке старого режима периода Чжаньго и объединении всей страны. Политики последующих времён не переставали дискуссировать о плюсах и минусах системы пожалований и уездно-областной системы. Многие считали противоречия внутри господствующего класса феодального общества и вызванную ими политическую неустойчивость последствиями упразднения жалования владениями и создания уездов и областей династией Цинь. В своей работе «О системе пожалований» Лю Цзунъюань с силой опровергает всякие высказывания против упразднения династией Цинь системы пожалований, разъясняет превосходство уездно-областной системы и воздает должное реформам и прогрессивным мероприятиям Цинь Шихуана.

Лю Цзунъюань жил на рубеже Ⅷ и Ⅸ веков, больше тысячи лет спустя после объединения Китая Цинь Шихуаном. В своем обозрении истории последующих за династией Цинь лет он уделяет должное внимание накопленному в этот отрезок времени опыту и высказывается за то, что вопросы истории следует рассматривать с точки зрения развития.

Он начинает свою работу с описания первобытного этапа развития человеческого общества. Он говорит, что тогда люди жили среди покрывавших всю землю зарослей бурьяна и деревьев, где стаями рыскали дикие звери. Поскольку человек не мог ни ловить свою добычу, ни кусаться, как это делают звери, ни прикрыть себя мехом и перьями, он не мог прокормить и защитить себя. Это описание перекликается с тем, что говорит известный законник Хань Фэй, живший в период Чжаньго: «В седой древности людей было мало, а хищных зверей и птиц много, и человек был не в состоянии справиться с этими хищными зверями и птицами, насекомыми и змеями» 1. Такое описание древнего человеческого общества, основанное на эволюционных воззрениях на развитие истории, содержит известные элементы материализма и соответствует объективной действительности исторического развития человеческого общества.

Конфуцианцы же утверждали, что только седая древность и была наиболее идеальным, золотым веком человеческого общества, что впоследствии общество не прогрессировало, а регрессировало, что настоящее, мол, хуже прошлого, поэтому они оглядывались назад, призывали «брать за образец первых правителей», иными словами, к полному возврату к древности. Именно эту реакционную идеалистическую точку зрения попятного движения истории пропагандировал Конфуций с целью повернуть колесо истории вспять, реставрировать рабовладельческий строй и воспротивиться феодальному строю. Обозревая историю с точки зрения развития, Лю Цзунъюань понимал, что система пожалований должна была быть заменена уездно-областной системой, и правильно оценил реформу, произведённую Цинь Шихуаном, как прогрессивную.

Прежде чем доказать рациональность замены системы пожалований уездно-областной системой, Лю Цзунъюань расследует источники первой. Он полагает, что в седой древности люди, чтобы выжить, должны были «использовать другие вещи», как сказал Сюнь-цзы. Использование же вещей в качестве орудий неизбежно приводило к распрям. Когда распри затягивались, люди, естественно, обращались к тому человеку, который мог рассудить, кто прав и кто нет. Так стали появляться правители различных инстанций. Распри принимали всё большие масштабы, и правители княжеств должны были подчиняться решению того, кто пользовался наибольшим авторитетом. Этот последний впоследствии стал Сыном Неба. Поэтому Сын Неба появился последним. После смерти тех правителей, начиная с Сына Неба и кончая волостным старшиной, которые были милостивы к народу, правителями непременно вновь избирались их потомки. Так образовалась наследственная система пожалований. Лю Цзунъюань приходит к выводу: наследственная система пожалований, которая и существовала до династии Цинь и которая разделила страну на отторгнутые, независимые районы, была создана не волей отдельных людей, а стечением обстоятельств того времени, то есть объективными условиями исторического развития. Говоря о «стечении обстоятельств», он, конечно, не разумел, да и не мог уразуметь его с точки зрения развития производственных сил и непримиримости классовых противоречий. Но он по крайней мере считал, что система пожалований сложилась в силу объективных условий или обстановки. Такой взгляд всё же был прогрессивным для того времени.

Следует отметить ещё два момента в изложении Лю Цзунъюанем происхождения системы пожалований. Сюнь-цзы говорил, что тот, кто использует кареты и лошадей, может преодолеть тысячу ли, хотя его ноги ничем не отличаются от ног других; тот, кто использует лодку, может переплывать реки, хотя он и не умеет плавать. Всё это потому, что они «умеют использовать вещи». Эту идею «использование вещей» заимствовал Лю Цзунъюань. Однако, говоря об использовании вещей, он, по-видимому, имел в виду не только средства к существованию, но и орудия производства. Энгельс учит: «Труд начинается с изготовления орудий». «Ни одна обезьянья рука не изготовила когда-либо хотя бы самого грубого каменного ножа» 2. Первоначальное различие между человеком и животным заключалось в том, что человек стал своими руками трудиться и приступил к изготовлению орудий. С изготовлением орудий первобытный человек приобрел оружие для борьбы с природой, что имело эпохальное значение, так как с его помощью человек начал побеждать и преобразовывать природу. Говоря о том, что первобытные люди не могли прокормить и защитить себя, пока не начали использовать вещи, не додумывался ли Лю Цзунъюань, хотя бы смутно, до великого значения изготовления и использования орудий первобытным человеком? Что же касается правителей княжеств и Сына Неба, объединившего всю Поднебесную, то, как считает Лю Цзунъюань, они первоначально появились в результате постепенного процесса выдвижения уважаемых людей. Конечно, этот взгляд не соответствует марксистскому учению о государстве. Но ведь конфуцианцы посредством учения Конфуция и Мэн-цзы о «небесном велении» укрепляли и повышали абсолютный авторитет императора. Например, Дун Чжуншу, живший при династии Хань, и ему подобные утверждали, что «Сын Неба получил мандат от Неба, а правители княжеств от Сына Неба» 3, тем самым проповедуя, что появление господствующего над всей Поднебесной императора — воля и веление Неба. При сопоставлении не оказывается ли взгляд Лю Цзунъюаня намного прогрессивнее догмы Дун Чжуншу о том, что «власть государя от бога»? Стоит обратить внимание на то, что буржуазный карьерист, интриган, контрреволюционер-двурушник Линь Бяо позволил себе в ходе Великой культурной революции громогласно призывать революционные массы следовать примеру Дун Чжуншу, а гоминьдановец-антикоммунист, изменник Чэнь Бода поспешил ему вторить. Линьбяоская антипартийная группировка рьяно превозносила Дун Чжуншу потому, что хотела сделать хлам учения Конфуция и Мэн-цзы своим идейным оружием в реставрации капитализма и попытке узурпировать верховную власть в партии и государстве. Их почитание конфуцианства, нападки на школу законников, превозношение Дун Чжуншу, а также их проклятия по адресу Цинь Шихуана,— всё это преследовало преступную цель борьбы против партии и диктатуры пролетариата. Это следует подвергнуть разоблачению и критике.

Разъяснив происхождение системы пожалований в рабовладельческом обществе, Лю Цзунъюань в своей работе отмечает превосходство проведенного династией Цинь мероприятия по упразднению системы пожалований и введению уездно-областной системы и полностью одобряет эту реформу. Сопоставляя эти две системы, Лю Цзунъюань указывает, что порочность системы пожалований эпохи Чжоу заключалась в том, что при такой системе правители княжеств были столь сильны, что Сын Неба уже не мог заставить их подчиняться ему. Создалось такое положение, при котором, как говорится, «хвост туловище перерос, неповоротливым стал». С того времени как чжоуский Пин-ван перенес столицу на восток, положение Сына Неба пало почти до уровня положения правителей княжеств. «Династия Чжоу давно уже пала, и лишь пустое звание висело над головой правителей княжеств». Покорив шесть княжеств, династия Цинь устранила удельных князей, преобразовала, старые установления, образовала уезды и области и назначила чиновников для управления ими, сосредоточив власть в центре. Восхваляя Цинь Шихуана за его реформы, Лю Цзунъюань говорит: «Он взял контроль над всей страной в свои руки, и в этом его достижение». Этим он со всей ясностью определяет положительное значение объединения династией Цинь всей страны, для укрепления господства. Обозревая тысячелетие, прошедшее со времени династии Цинь до династии Тан, и беря за критерий устойчивость феодальной власти, Лю Цзунъюань доказывает «преимущество циньской системы», предусматривающей образование уездов и областей, и порочность наделения титулами и землями родственников императорского дома и отличившихся в боях в первые годы правления династии Хань. Он указывает, что в начальный период правления Ханьской династии, когда система пожалований стала снова практиковаться в некоторых местах, имел место ряд бунтов удельных князей, но не было ни одного областного или уездного правителя, который поднял бы бунт против центра. «Были мятежные княжества, но не было мятежных областей», что со всей ясностью доказывает преимущество системы династии Цинь. Лю Цзунъюань говорит, что преимущество уездно-областной системы перед системой пожалований остаётся неизменным фактом даже спустя сто поколений после династии Хань. Затем, останавливаясь на своей эпохе, он отмечает: «С образованием династии Тан были образованы области и назначены начальники их. Это мероприятие вполне подходящее». Этими словами он одобряет принятие династией Тан системы династии Цинь. На самом деле, несмотря на то, что династия Тан приняла уездно-областную систему, после мятежа Ань Лушаня и Ши Сымина (755—763 гг.) в результате самостоятельного хозяйничанья военачальников в подвластных им районах централизованная власть государства была значительно ослаблена. Лю Цзунъюань настаивает на том, что виной этому была не уездно-областная система, а войска. Он указывает, что в то время «были мятежные генералы, но не было мятежных областей, поэтому уездно-областную систему не следовало изменять». Когда Лю Цзунъюань восхваляет уездно-областную систему династии Цинь и пользу принятия её династией Тан, он тем самым в определённом смысле критикует современных ему местных военачальников. Он полагает, что если правящая династия Тан сумеет надлежащим образом контролировать войска и выбирать местных чиновников, то государство может быть хорошо управляемо. Это не что иное, как осуждение тех непокорных генералов и местных войск, которые самостийничали против центра в Чанъане.

Некоторые спрашивали: если уездно-областная система действительно обладала преимуществом, то почему же династия Цинь так быстро пала? Лю Цзунъюань отвечал: это потому, что правители династии Цинь жестоко угнетали и эксплуатировали народные массы, «были горькие жалобы в низах». Вот почему на зов сразу откликалось множество людей, которые, взяв в руки оружие, поднялись на восстание и быстро ниспровергли господство династии Цинь. «В том виновата политика», «а не уездно-областная система». Другие спрашивали: как объяснить тот факт, что династии Ся, Шан, Чжоу и Хань, при которых проводилась система пожалований, просуществовали долго, тогда как династия Цинь, введя уездно-областную систему, правила очень недолго? На это отповедь Лю Цзунъюаня такова: династия Вэй переняла режим династии Хань, а династия Цзинь — режим династии Вэй. Обе эти династии проводили систему пожалований, а ведь обе просуществовали недолго. Династия же Тан практиковала уездно-областную систему, но ко времени Лю Цзунъюаня просуществовала уже около двухсот лет. Отсюда видно, что укрепление господства отнюдь не зависит от системы пожалований. Лю Цзунъюань указывает также, что при династии Хань система пожалований была введена лишь на некоторый период и в некоторых районах, фактически же государство осталось единым с централизованной властью. Далее он говорит, что при системе пожалований правители княжеств получали власть по наследству, независимо от того, способны ли были властвовать или нет, тогда как способные люди не имели возможности выявить свои способности. При уездно-областной системе местных чиновников можно немедленно «уволить с должности по вине или наградить по заслугам». Если чиновник, назначенный утром, оказывается недостойным, его можно уволить в тот же день вечером. Таким образом центральное правительство может беспрепятственно управлять периферией, что, конечно, обеспечивает господство класса феодалов-помещиков.

Исходя из позиций помещичьего класса, Лю Цзунъюань изыскивает для феодальных правителей способ укрепления власти, старается разъяснять, почему уездно-областная система благоприятствует единству страны. В то же время, основываясь на изучении развития на протяжении веков истории Китая, он даёт положительную оценку упразднению системы пожалований и введению уездно-областной системы при династии Цинь. Эта оценка правильна. Рассматривая Лю Цзунъюаня с точки зрения диалектического и исторического материализма и методом классового анализа, мы можем правильно расценивать слова и действия этого обладавшего известными материалистическими идеями мыслителя и политического деятеля класса феодалов-помещиков. Так обстоит дело и с Цинь Шихуаном. Хотя он жестоко угнетал и безжалостно эксплуатировал народные массы, но его реформаторский дух и проводившаяся им политика законников «брать за образец последующих правителей» соответствовали течению и тенденции исторического развития. Он упразднил систему пожалований, долго практиковавшуюся в рабовладельческом обществе, заменил её уездно-областной системой и тем самым укрепил единство страны, сделав вклад в историю Китая. Из всемирной истории известно, что система пожалований проводилась как при рабовладельческом, так и при феодальном строе в ряде западных и восточных стран. Как на рабовладельческом, так и на феодальном этапах были государства с централизованной властью, где проводилась уездно-областная система. Например, Древний Египет — самодержавное государство рабовладельцев с централизованной властью, делился на номы, номархи которых назначались самим фараоном и подчинялись его приказам. Древняя Персидская империя, тоже рабовладельческое государство, делилась на сатрапии, и шах назначал сатрапов управлять ими. В Римской империи также проводилась уездно-областная система и император, главарь рабовладельцев, назначал управляющих провинциями. Отсюда видно, что уездно-областная система не всегда была несовместима с рабовладельческим обществом, равно как и не обязательно связана с феодальным обществом. Однако укрепление централизованной власти в этих самодержавных рабовладельческих государствах, а также и укрепление их единства было неразрывно связано с проведением уездно-областной системы. Возьмём, к примеру, Древний Египет в его последний период. К тому времени должность номарха постепенно стала наследственной, в стране сложилась своего рода система пожалований, и централизованная власть ослабла, а единство стало непрочным. В ранний период правления Цинь Шихуана те, кто был против объединения империи и хотел восстановить старую систему пожалований времен шести воюющих княжеств, были в подавляющем большинстве конфуцианцы и старые аристократы, которые придерживались учения Конфуция и Мэн-цзы и мечтали реставрировать рабовладельческий строй династий Шан и Чжоу, восстановить «управление на основе ритуала и музыки». Стало быть, чтобы укрепить новый феодально-помещичий строй и защитить единство государства при централизованной власти, Цинь Шихуан должен был устранить те препятствия, которые мешали выполнить эти две задачи. Препятствия же эти исходили от одной и той же реакционной силы. Поэтому эти его две задачи требовали борьбы с одной и той же реакционной силой. Выполнение же этих двух задач имело прогрессивное значение как в то время, так и в последующие века в истории Китая. Буржуазный карьерист, интриган, контрреволюционер-двурушник, предатель и изменник Родины Линь Бяо, в своё время яростно выступая против Цинь Шихуана, обвинял его в том, что он «сжёг книги и закопал живьём конфуцианцев», и утверждал, что наша диктатура пролетариата есть не что иное, как «внедрение законов Цинь Шихуана». Да, мы воздаём должное Цинь Шихуану за его реформаторский дух «брать за образец последующих правителей», за его исторические заслуги в нанесении удара по реставраторским силам прогнившего, пришедшего в упадок класса рабовладельцев и в защите нового, помещичьего строя, за то, что он, упразднив систему пожалований и введя уездно-областную систему, первый объединил Китай в единое государство и тем самым внёс вклад в его историю. Именно поэтому мы и рекомендуем как следует изучить работу «О системе пожалований» Лю Цзунъюаня. Проклиная Цинь Шихуана, Линь Бяо выступал против прогресса, против революционного насилия с тем, чтобы реставрировать капитализм. Такой возврат к старому, такое движение вспять противоречит течению истории и не могло не потерпеть полный крах.

«И шире откройте унылые очи,
Бодритесь, смелее смотрите вокруг
» 4.

Теперь мы живём в ⅩⅩ веке, когда со времени Лю Цзунъюаня прошло более тысячи лет. Что касается значения объединения Китая в единое государство с централизованной властью 2200 лет назад, то мы теперь не только владеем марксизмом-ленинизмом-маоцзэдунъидеями как мощным идейным оружием для рассматривания и анализа его, но и имеем возможность оценить его в более дальней, широкой исторической перспективе. Довольно длительное политическое единство сыграло положительную роль в развитии экономики и культуры феодального Китая, в слиянии национальностей и в укреплении многонационального государства. Единство страны также благоприятствовало борьбе многонационального китайского народа против агрессии капитала и империализма за сохранение своей независимости и в последующие периоды. Если при династии Цин Китай не был бы политически единым государством, а раздирался бы постоянными междоусобными войнами воюющих княжеств или самостийничанием военачальников в подвластных им районах, то это давало бы империалистическим захватчикам больше лазеек, облегчало бы им осуществление их заговора «разделяй и властвуй» и объединённая борьба различных национальностей Китая против раздела страны империалистами неизбежно была бы ослаблена. Сегодня, после ниспровержения продержавшегося тысячелетия господства феодализма и продолжавшейся более столетия кабалы империализма на 9 600 000 квадратных километров китайской земли возник новый мир. Под руководством великого вождя Председателя Мао Цзэдуна и Коммунистической партии Китая наш семисотмиллионный народ, сплотившись воедино, с величайшим подъёмом совершает дело, которого не имели возможность совершить наши предшественники,— продолжает революцию при диктатуре пролетариата. Единство необходимо также и для укрепления диктатуры пролетариата и строительства социализма. В своей блестящей работе «О правильном разрешении противоречий внутри народа» Председатель Мао Цзэдун указывает: «Единство государства, сплочённость народа, сплочённость всех национальностей внутри страны — такова основная гарантия непременной победы нашего дела». Конечно, сегодняшнее политическое, экономическое, культурное единство Китая с его историческими условиями и великим значением нельзя ставить на одну доску с единством Китая во время правления Цинь Шихуана 2200 лет назад. «В настоящее время наше государство едино, как никогда». Всё же в смысле содействия переменам и прогрессу и удовлетворения нужд поднимавшегося прогрессивного класса имеется некоторое сходство между единством Китая, достигнутым 2200 лет назад, и сегодняшним его единством, разве нет?

Единство Китая на феодальном этапе связано с централизованной властью самодержавия. Как указал Энгельс, в устранении разобщённости страны «королевская власть была прогрессивным элементом» 5. Централизованная власть, начало которой положил Цинь Шихуан, сыграла положительную роль в укреплении феодального режима и предотвращении реставрации рабовладельческого строя, она также благоприятствовала развитию экономики и культуры Китая на длительном этапе феодализма. Но в поздний период этого этапа, когда феодальные производственные отношения сковывали производительные силы и появились новые элементы зачатков капитализма, чем мощнее была самодержавная централизованная власть, защищавшая интересы класса феодалов-помещиков, тем явственнее сказывалась отрицательная роль этой власти как противодействующей и подавляющей силы в отношении нарождающихся капиталистических элементов. Такова диалектика развития истории. Но это не даёт нам права отрицать положительной роли самодержавной централизованной власти в противодействии реставрации рабовладельческого строя, в защите нарождающегося феодально-помещичьего строя. Не следует, конечно, отрицать и значение единства страны при феодальном обществе. Обозревая с позиций марксизма развитие истории Китая со времени Лю Цзунъюаня, мы не можем не прийти к следующему выводу: то, что династия Цинь впервые объединила Китай в единое государство, имело далеко идущее историческое значение, и оценка, данная Лю Цзунъюанем реформам, проведённым династией Цинь, правильна. В более чем двухтысячелетней истории Китая со времён династии Цинь годы единства страны составляют две трети, а годы раскола — лишь одну треть этого времени, причём периоды раскола становятся всё короче. Во времена династий Юань (1271—1368 гг.), Мин (1368—1644 гг.) и Цин (1644—1911 гг.) Китай оставался единым государством свыше 600 лет подряд. Единство государства — к этому неудержимо шло общее течение развития китайской истории, и это было общим требованием китайского народа на протяжении веков. Вся наша партия, вся наша армия и весь наш народ твёрдо стоят за сплочение, против раскола. Замышляя создать какой-то другой центральный комитет в Китае и возлагая надежды на какие-то «здоровые силы», предатель Родины Линь Бяо и советский ревизионистский социал-империализм пытались подорвать единство нашей страны и сплочённость нашего народа, с тем чтобы осуществить свой заговор диверсии и раскола, в конце концов реставрировать капитализм в Китае и тем самым превратить Китай в колонию советского ревизионистского социал-империализма. Эта их несбыточная мечта противоречила ходу исторического развития, шла вразрез с чаяниями семисотмиллионного народа и поэтому была обречена на провал.

Лю Цзунъюань мог правильно оценить заслугу Цинь Шихуана в объединении Китая именно потому, что в его философии содержались некоторые материалистические идеи. В своей работе «О Небе» он утверждает, что Небо — это просто природа и не может «ни вознаградить по заслугам, ни наказать за зло». Он также написал книгу «Опровержение „Гоюй“ [„История княжеств“]», содержащую 67 статей, в которых он главным образом опровергает такие реакционные конфуцианские взгляды, как «принципы Неба» и «воля Неба», в свете которых история толкуется в «Гоюй». Например, в книге «Гоюй» сказано, что люди княжества Сун убили своего правителя, а княжество Цзинь, пользуясь этим случаем, нападало на Сун, потому, мол, что сунцы пошли вразрез с принципами Неба, и Небо, конечно же, их наказало. Лю Цзунъюань опровергает: с древних времен по сей день немало людей совершило убийства и грабежи, худшие, чем сунцы, но люди эти жили себе припеваючи, до глубокой старости. Куда же небесное возмездие девалось, спрашивается? Он также спрашивает: что касается Неба, то откуда мне знать, что́ оно любит, что́ — нет? Взгляд Лю Цзунъюаня на Небо, а также его толкование Неба унаследованы им от мыслителя-материалиста Сюнь-цзы, выдающегося представителя законников периода Чжаньго, и в корне противостояли априоризму учения Конфуция и Мэн-цзы. Ярко выраженный материалистический элемент в философских идеях Лю Цзунъюаня позволил ему обозревать историю в свете объективных условий и окружающей обстановки, в её развитии и изменении, поэтому он и мог правильно оценить объединение Китая династией Цинь.

И в современной ему политической жизни Лю Цзунъюань резко отличался от тех твердолобых консерваторов-конфуцианцев, которые пытались повернуть колесо истории вспять, был склонен к реформам и прогрессу. В 805 году, при императоре Шунь-цзуне, Лю Цзунъюань присоединился к группе Ван Шувэня, стоявшей за реформы, и решительно выступал против контроля евнухов над центральной властью и войсками, активно ратовал за внесение изменений в ряд мероприятий, проведённых во время правления Дэ-цзуна (779—805 гг.). Хотя династия Тан приняла уездно-областную систему, но при ней всё же имели место мятежи против центрального господства. Лю Цзунъюань объясняет это так: «В этом виноваты не области, а войска». Он считал, что «были мятежные генералы, но не было мятежных областей», стало быть, местные мятежи вспыхивали отнюдь не из-за отсутствия системы пожалований. Группа сторонников реформ во главе с Ван Шувэнем, к которой присоединился Лю Цзунъюань, подверглась нападкам со стороны евнухов и консерваторов в центре и на местах. Эти последние возвели на престол Сянь-цзуна, вынудили Шунь-цзуна отречься от престола и преследовали Ван Шувэня и его группу. Лю Цзунъюань тоже был сослан из столицы — Чанъаня в отдалённый край и понижен в должности, стал низшим местным чиновником. Комментируя Лю Цзунъюаня, феодальные учёные, жившие после династии Тан, в большинстве своём высоко оценивали его за его реформу в литературе, за его достижения в древней литературе, но мало кто сочувствовал его политической деятельности. Тут давало себя знать пагубное влияние учения Конфуция и Мэн-цзы, на протяжении веков сеявшее консерватизм и регресс.

При династии Сун жили два человека, которые придерживались диаметрально противоположных политических взглядов и дали Лю Цзунъюаню совершенно разную оценку. Эта разница в оценке очень помогает нам понять Лю Цзунъюаня. Ван Аньши, стоявший за реформу, расценивал Лю Цзунъюаня как «необычайно одарённого человека» 6, тем самым выражая Лю Цзунъюаню своё уважение за его прогрессивные взгляды. Ван Аньши говорил также, что хотя Лю Цзунъюань был смещён и лишён возможности служить в центре, хотя он потерпел поражение в политике, но он добился больших успехов в других областях и оставил своё имя в истории. Этими словами Ван Аньши полностью признаёт достижения Лю Цзунъюаня в области философии и литературы. Су Ши, выступавший против реформ Ван Аньши и изо всех сил защищавший традиционный режим, по-иному смотрел на Лю Цзунъюаня. Хотя он был согласен с некоторыми мыслями, изложенными Лю Цзунъюанем в работе «О системе пожалований», он всё же позволил себе обругать Лю Цзунъюаня «безрассудным, ничтожным человеком». Он не одобрял книги Лю Цзунъюаня «Опровержение „Гоюй“» и резюмировал свою оценку Лю Цзунъюаня в таких словах: «Мысль Лю Цзунъюаня сводится к тому, что ритуал и музыка — пустое убранство, что между Небом и человеком нет общения» 7. «Ритуал и музыка» были символом «управления на основе порядка», рьяно проповедовавшегося Конфуцием. Лю Цзунъюань отрицал «ритуал и музыку», считая их предметами маловажными потому, что в идейно-политическом отношении был последователем законников. Конфуцианцы трубили об «общении Неба с человеком», утверждали, будто у Неба своя воля, что оно всемогуще, влияет на человеческое общество, вознаграждает добро и карает зло. Лю Цзунъюань не верил во всё это и сказал: «Как синее небо может вмешиваться в наши дела?» 8 Это материалистическая идея. В борьбе двух линий, то есть в борьбе материализма с идеализмом в области идеологии при династии Тан, Лю Цзунъюань стоял на стороне материализма. Его взгляд на историю и его политические взгляды едины с его философскими взглядами и конкретно воплощены в его работе «О системе пожалований». Хотя Су Ши громогласно оскорблял Лю Цзунъюаня, однако в своём вышеприведённом презрительном отзыве он фактически даёт очень точную оценку Лю Цзунъюаню с политической и идейной точки зрения, оценку, которая, с нашей сегодняшней точки зрения, является высокой похвалой. Этого, наверное, не ожидал твердолобый Су Ши.

Примечания:

  1. «Хань Фэйцзы».
  2. «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека».
  3. «Чуньцю фаньлу».
  4. Мао Цзэдун. Стихотворение «Почтенному Лю Я-цзы», написанное 29 апреля 1949 года.
  5. «О разложении феодализма и возникновении национальных государств».
  6. «О книге „Биография Лю Цзунъюаня“».
  7. Су Ши. «Ответное письмо Цзян Цзи-гуну».
  8. «О юриспруденции».

Борьба материализма с идеалистическим априоризмом в эпоху Западной и Восточной Хань

Кто опубликовал: | 02.02.2017

Ленин говорил, что идеализм «является орудием реакции, проводником реакции» 1. В истории Китая априоризм, проповедовавшийся философами-идеалистами, именно и был тем «орудием», «проводником», при помощи которого реакционные правящие классы в своё время обманывали и одурманивали народные массы в целях укрепления своего реакционного господства.

За что ратовали философы — за познание так называемой априорной доброты природы человека и законов Неба путём работы над собой при закрытых дверях или же за познание внешнего мира посредством контакта с ним органов чувств — такова борьба между двумя линиями в области философии, борьба между идеалистическим априоризмом и материалистической теорией познания, борьба, охватывающая всю историю китайской философии. Борьба между двумя линиями в области философии была весьма ожесточённой в период до династии Цинь. Она продолжала развиваться и в эпоху Западной (206 г. до н. э.— 23 г. н. э.) и Восточной (25—220 гг.) Хань.

В эпоху Западной и Восточной Хань китайское общество было феодальным. Феодальные производственные отношения уже утвердились, но ещё сохранились пережитки рабовладельческого строя. Сильные родовитые семьи в ту пору были в большинстве своем потомками рабовладельцев-аристократов, господствовавшими в различных княжествах в периоды Чуньцю и Чжаньго. Они вынуждали огромное количество рабов заниматься ремеслом и торговлей в пользу своего обогащения и были весьма влиятельны. В разделе «Диличжи» («Географические описания») книги «Ханьшу» («История Ханьской династии») говорится об их бесчинствах: «В Тайюане и Шандане было много потомков аристократических домов княжества Цзинь, они боролись между собой интригами и силой, кичась подвигами и славой своих семей». Между феодальным правящим классом династии Хань и этими сильными родовитыми семьями были противоречия, поэтому первый провёл некоторые ограничительные меры в отношении последних, но в то же время ввиду общности интересов эксплуататорских классов шёл с ними на сговор в жестокой эксплуатации и угнетении трудового народа. Главным противоречием в обществе того времени было противоречие между феодалами-помещиками и сильными родовитыми семьями, с одной стороны, и народными массами, с другой. Во время правления ханьского императора У-ди хотя сложившемуся в первые годы правления династии Хань положению, при котором страна раздиралась удельными княжествами, был положен конец и централизованная феодальная власть на первый взгляд казалась более окрепшей, трудящиеся по-прежнему подвергались жестокому угнетению, массами покидали родной край, лишались средств к существованию и наполовину вымерли. Всё это вызывало массовые восстания. В 99 году до нашей эры в районе Шаньдуна вспыхнуло вооружённое крестьянское восстание во главе с Сюй Бо. Повстанцы нападали на города, захватывали оружие, освобождали заключённых, свергали и убивали чиновников — всё это в то время потрясло весь феодальный правящий класс.

Появление реакционной философской теории Дун Чжуншу именно и было вызвано потребностью феодального правящего класса того времени в дальнейшем укреплении своей централизованной власти.

Дун Чжуншу и априоризм в книге «Байху тунъи»

Дун Чжуншу (179—104 гг. до н. э.) нашёл, что хотя учение Конфуция и Мэн-цзы в руках конфуцианцев до династии Цинь и было поначалу апологией пришедшего в упадок класса рабовладельцев-аристократов, оно вполне может быть поставлено на службу феодальному правящему классу, если его немножко подправить. Поэтому он предложил «отстранить все школы и почитать только одну конфуцианскую». У-ди последовал его совету, намереваясь упрочить централизованную феодальную власть путём усиления своего господства в области идеологии.

В своём докладе под заглавием «Рекомендация компетентных должностных лиц», представленном ханьскому императору У-ди, и своей книге «Чуньцю фаньлу» Дун Чжуншу проповедовал мистическое учение о силах «инь» и «ян» и пяти стихиях (дереве, огне, земле, металле и воде), полагающее, что всё на свете, включая господство феодальных государей, предрешено Небом с определённой целью. Он связал таким образом божественную власть Неба с земной властью монарха, развив тезис школы Мэн-цзы о «единении Неба с человеком», и подвёл теоретическую базу под концепцию «власть монарха от Неба». В целях укоренения феодального порядка он выдвинул «три начала» — «подчинение подданного государю, подчинение сына отцу, подчинение жены мужу». Всё это, мол, установлено Небом и ни в коем случае не подлежит изменению. Это и оставалось священным и неприкосновенным моральным кредо феодального общества Китая на протяжении двух тысяч лет. Председатель Мао Цзэдун указывает: «Эти четыре вида власти — политическая, родовая, власть религии и власть мужа — отражают феодально-патриархальную идеологию и порядки во всей их совокупности и являются самыми страшными узами, опутывающими китайский народ, в особенности крестьянство» 2.

Проповедуя идеалистический априоризм, Дун Чжуншу хотел с точки зрения теории познания обосновать свою реакционную политическую теорию.

Дун Чжуншу, развивая априоризм Конфуция и Мэн-цзы, выдвинул теорию о «трёх категориях человеческой натуры», согласно которой люди по своей натуре делятся на три категории: «натуру совершенномудрых», «натуру ничтожных людей» и «натуру людей среднего слоя». Он полагал, что из этих трёх категорий одну только «натуру людей среднего слоя» можно постепенно приблизить к добру путём воспитания и обучения, тогда как высшая «натура совершенномудрых» с присущей ей «верностью, искренностью, всеобъемлющей любовью, честностью и вежливостью» 3 является доброй от природы. Что же касается «натуры ничтожных людей», то это, мол, натура порабощённых тружеников, они тупы от природы и способны лишь покоряться господству «совершенномудрых». Конфуций когда-то бранил этих «низких» за их ничтожество 4. Отсюда видно, что теория Дун Чжуншу о «трёх категориях человеческой натуры» фактически не что иное, как парафраза умозаключений Конфуция: «высшие — мудры, а низкие — невежественны», «с теми, кто выше посредственности, можно говорить о возвышенном; с теми, кто ниже посредственности, нельзя говорить о возвышенном» 5. На взгляд Дун Чжуншу и ему подобных так называемые совершенномудрые от природы добры и абсолютно умны, а «ничтожные людишки» от природы злы и абсолютно глупы. И поэтому первые, разумеется, должны находиться в верхах и держать в узде последних, которым суждено быть угнетёнными и порабощёнными. Всё это, по их мнению, положено от природы, предначертано Небом и абсолютно неизменно. Таковы аргументы, обосновывающие априоризмом абсолютную «рациональность» феодального порядка.

Крестьянские восстания в последние годы правления Западной Хань, свергнувшие феодальное господство того времени, нанесли удар и по сильным родовитым семьям.

Однако представитель класса помещиков Лю Сю (ханьский император Гуанъу), воспользовавшись случаем, прибрал к рукам плоды победы крестьянского восстания и основал династию Восточная Хань. В 79 году, при Чжан-ди Восточной Хань, с целью дальнейшего укрепления в идеологическом отношении централизованной феодальной власти состоялось совещание в зале «Байху» («Белый тигр»). На совещание собрались конфуцианцы для обсуждения толкования канонических книг. Участники совещания на все лады превозносили мистическую теорию Дун Чжуншу о «единении Неба с человеком» и его суеверные рассуждения об «инь» и «ян» и пяти стихиях, всячески пропагандируя идеалистический априоризм. На основе итогов обсуждения Бань Гу составил книгу «Байху тунъи» («Всесторонняя дискуссия в зале „Белый тигр“»). В этой книге совершенномудрые изображаются как те, кто «в совершенстве постиг Путь», кто является исключительным обладателем богатых априорных знаний, кто может предвидеть будущее, может снестись с небесными силами. Отсюда следует, что верховный феодальный правитель — император, само собой разумеется, является совершенномудрым, ибо «несовершенномудрому не дано веления Неба» стать Сыном Неба. Только подобные совершенномудрые могут быть наделены богатыми априорными знаниями, «видеть большое в малом». «Видеть большое в малом» в устах идеалистов значит, что если в первоначальном побуждении у человека есть нечто неблагонравное, пусть даже глубоко скрытое и ничтожно малое, то становится явным, что оно непременно превратится в большое зло. Это есть сжатое изложение высказывания Цзысы (внука Конфуция и учителя учителя Мэн-цзы) — «нет ничего виднее скрытого, нет ничего явственнее малозаметного, поэтому благородный муж проявляет осторожность даже тогда, когда он один» 6. Отсюда вывод: человеку вовсе не нужно с помощью его органов чувств соприкасаться с внешним миром, ему вполне достаточно заниматься работой над собой при закрытых дверях и всей душой воспринимать дарованные богом априорные знания и априорные моральные нормы и на их основе можно уже регулировать порядок феодального общества. Это и есть в более развёрнутом изложении мысль Дун Чжуншу — «три начала, на каких зиждется добродетельное правление, имеют своим источником Небо». Всё это сводится к проповеди того, что познание человека исходит из субъективного понятия и переходит от субъективного к объективному. Таков чистейшей воды идеалистический априоризм.

А порабощённые народные массы? Они, как утверждает автор книги «Байху тунъи», лишены априорных знаний, «просты», не знают «гуманности», им остаётся только гнуть спину в производительном труде и покориться своему порабощению господствующим классом. Если трудовые массы поднимаются на бунт, то их надо силой «вернуть на правильный путь». Поэтому в книге утверждается, что «ритуал» («ли») создан исключительно для феодального господствующего класса с априорными знаниями, а наказания предназначены для эксплуатируемого класса, который лишен знаний. Такова реакционная нелепая теория, неприкрыто защищающая феодальное господство.

Критика априоризма Ван Чуном

Философы-материалисты того времени, представителем которых был Ван Чун, подвергли беспощадной всесторонней критике идеалистический априоризм, который проповедовали Дун Чжуншу и книга «Байху тунъи».

Ван Чун (ок. 27—97 гг.) родился в семье простолюдина, занимавшегося земледелием и торговлей, имел контакты с низами и испытал угнетение и третирование со стороны сильных родовитых семей. Поэтому он сочувствовал угнетённым и эксплуатируемым трудящимся. Он понимал, что крестьяне поднимались на бунт потому что «они испытывали недостаток и лишение в зерне и не были в состоянии терпеть голод и холод», и показал, что «столкновения возникали на почве недостатка». Он дружил с людьми низкого общественного положения, умел практически подходить к вопросам. Остриё его знаменитой книги «Луньхэн» («Критические рассуждения») направлено именно против идеалистических философских взглядов, проповедовавшихся Дун Чжуншу. В то время правители Ханьской династии усиленно возбуждали преклонение перед учением Конфуция и Мэн-цзы. Следует особо отметить, что в последние годы своей жизни, именно в то время, когда верховный феодальный правитель созывал совещание в зале «Байху», Ван Чун имел мужество поместить в своей книге «Луньхэн» главы «Вопросы к Конфуцию» и «Колючие замечания в адрес Мэн-цзы», где метко отметил, что многие высказывания и поступки Конфуция и Мэн-цзы противоречивы и необоснованны и поэтому никак нельзя считать их правыми во всём. Всё это говорит о бесстрашии, свойственном Ван Чуну как материалисту.

Ван Чун подверг критике идеалистический априоризм Конфуция и Мэн-цзы, проповедовавшийся Дун Чжуншу и другими. Он прежде всего указал на ошибочность утверждения Дун Чжуншу об «абсолютной доброте» человеческой натуры, которое «не доказано фактами». Он также раскритиковал положение Мэн-цзы о врождённой доброте человеческой натуры, доказав его «несостоятельность». Он указал, что добрая или злая натура человека складывается постепенно после его рождения. Это подобно окрашиванию шёлка: если окрашиваешь шёлк синей краской, то он становится синим, красной — красным. Наивный ребенок постепенно вырастает в доброго или злого человека подобно тому, как шёлк окрашивается в синий или красный цвет. Иными словами, добрая или злая натура человека зависит от воздействия на него хорошей или плохой окружающей среды после его рождения. Ум и способности человека также не априорны, а приобретаются беспрестанной практикой после рождения. Ван Чун опровергает априоризм на примере кустарно-художественного промысла. Он говорит: в столице княжества Ци вышивкой занимаются из поколения в поколение, там этим искусством владеет любая простая женщина; в местности Сян, где тканье парчи — традиционное ремесло, даже считающиеся неумными женщины — мастерицы. Почему, спрашивается? А потому, что они, ежедневно наблюдая» и упражняясь, быстро обретают навык в ремесле и становятся всё искуснее в своем мастерстве. Отсюда ясно, что знания и способности вовсе не «даны Небом».

Ван Чун считал чистейшей выдумкой и то, что совершенномудрый может «знать всё, что имело место тысячу лет тому назад, и всё, что произойдёт десяток тысяч лет спустя» и «знать, не учась, и понимать, не спрашивая» и т. д. Фактически же, без чувственного восприятия, без зрения, без слуха и т. д. правильного представления о внешнем мире не приобретёшь. Как могут, следовательно, существовать априорные знания?

Ван Чун в своей статье «Познание истины» привёл 16 фактов в подтверждение того, что «совершенномудрый не может быть богом, знающим всё наперёд». Вот некоторые из них:

Конфуций со своим учеником Янь Юанем были оцеплены жителями местности Куан. Сначала бежал из окружения Конфуций, а затем уже Янь Юань. Конфуций сказал ему: «А я-то думал, что ты уже убит жителями Куана». Если бы Конфуций мог знать всё наперёд, то он должен был бы заранее знать, что Янь Юань не будет убит. Раз он считал Янь Юаня убитым, значит, он не был провидцем.

Конфуций не желал встречи с Ян Хо. Но однажды Ян Хо прислал ему в подарок свиной окорок, на что Конфуцию волей-неволей надо было ответить визитом вежливости. Конфуций отправился к Ян Хо, разузнав прежде, когда того не будет дома. Однако, как назло, он столкнулся с Ян Хо на обратном пути. По этому поводу Ван Чун говорит, что если бы Конфуций заранее знал это, он бы не пошёл с визитом в то время и не встретился бы с Ян Хо на обратном пути. Отсюда вывод — Конфуций не был провидцем.

Все 16 фактов, приведённых Ван Чуном, утверждают, что не существует так называемых априорных знаний, что даже такой «совершенномудрый», как Конфуций, не был «провидцем». Ван Чун утверждал, что хотя «способности у людей не одинаковы», но всякий, кто хочет познать что-либо, должен учиться, ибо «учение даёт знание», и тот, кто «не спрашивает», «не может знать».

Никогда не было и нет человека, который мог бы «знать всё, что имело место тысячу лет тому назад, и всё, что произойдёт десяток тысяч лет спустя».

Даже такой «совершенномудрый», как Конфуций, должен был учиться, прежде чем приобрести знания. Отсюда явствует, что на свете нет каких-то «совершенномудрых» от рождения. Только путем учения и практики после рождения человек познаёт в той или иной мере внешний мир.

Отрицая существование так называемых априорных знаний, Ван Чун подчёркивал необходимость чувственного восприятия для приобретения знаний. Он указал ещё на то, что при разграничивании правды и неправды в объективных явлениях нельзя ограничиваться восприятием ухом, глазом и другими органами чувств, надо ещё всё обдумывать своей головой, что только таким образом можно глубже познать вещи и явления.

Со своей идеалистической точки зрения Дун Чжуншу полагал, что Небо обладает волей, что оно и есть бог. Это имеющее волю Небо, то есть бог, вечно и неизменно, а посему установленные по его воле «Путь» и «принципы» тоже вечны и неизменны. «Величие Пути происходит от Неба. Небо неизменно, неизменен и Путь». Всё это — метафизика, идеализм чистейшей воды. Исходя из этой реакционной точки зрения, Дун Чжуншу утверждал, что вещи и явления сами по себе не изменяются и не развиваются, неизменна и априорная феодальная этика и мораль. Ван Чун же, отстаивая точку зрения изменения и развития, отметил, что люди древних времен ходили без одежды, теперь же все они одеты. Это значит, что вещи и явления изменяются и развиваются, время стремится вперёд. Он тем самым раскритиковал метафизические взгляды Дун Чжуншу и взгляд «настоящее уступает прошлому», проповедовавшийся консерваторами из сильных родовитых домов.

Философ Ван Фу, который жил во время правления Хэ-ди и Ань-ди при династии Восточная Хань и имел постоянные связи с выдающимся учёным Чжан Хэном, находился под сильным влиянием материалистических взглядов Ван Чуна. В своей работе «Цяньфулунь» («Рассуждение анонима») Ван Фу, рассматривая познание с материалистической точки зрения, тоже не признаёт существования априорных знаний и «от рождения всезнающих» совершенномудрых. Он утверждает, что мудрец не «от рождения всё знает и всё умеет», что только благодаря учению после рождения мудрец может достигнуть «богатых знаний и высокой морали». Это то же, что изготовление изделия из дерева. Дерево в лесу так и остаётся деревом — нужно, чтобы столяр сделал на нём разметку, прошёлся по нему топором и ножом, а без этого никакого изделия, полезного для людей, из него не получится. Так же и человек. На свете нет каких-то прирождённых «гениев». Чтобы стать полезным, человеку необходимо проходить учёбу и практику.


Из вышеизложенного явствует, что в ту пору в области философии происходила острая борьба между двумя идеологиями, отражавшая классовую борьбу в тогдашнем обществе. Одним из важнейших вопросов, вокруг которых тогда шла борьба в философии, был вопрос: отстаивать ли материалистическую теорию познания или проповедовать идеалистический априоризм? Материалисты стояли на том, что все знания приобретаются после рождения в результате учения и опыта, что априорных знаний вообще не существует. Они, следовательно, были убеждены в том, что вещи и явления изменяются и развиваются; а не являются неизменными; что время идёт вперёд, настоящее превосходит прошлое, оно не регрессивно, не движется вспять и отнюдь не «уступает прошлому». В противоположность им, сторонники идеалистического априоризма упорно твердили о разрыве между субъективным и объективным, широко распространяя свои ошибочные взгляды, чтобы отравлять и одурманивать массы. Подобным образом поступали в наше время и политические мошенники Лю Шаоци, Линь Бяо и им подобные. Они распространяли идеалистический априоризм, трубя о какой-то «гениальности» и «сверхгениальности», проповедуя некую формулу «от субъекта к объекту» и т. д. и т. п. и пытаясь тем самым добиться своей преступной цели — повернуть вспять колесо истории, подорвать диктатуру пролетариата и реставрировать капитализм. Разве это не ясно?

Изучение борьбы материализма против идеалистического априоризма в истории философии помогает нам глубже познать реакционность идеалистического априоризма, который служит интересам реакционных господствующих классов. В истории Китая идеалистический априоризм, проповедовавшийся Конфуцием, был поставлен на службу господству рабовладельцев, которое в то время находилось на грани развала. Впоследствии развитый Дун Чжуншу и Ко идеалистический априоризм теоретически обосновывал подавление феодалами-правителями народных масс на протяжении более двух тысяч лет. Изучение и анализ борьбы между двумя линиями в истории философии Китая помогает нам уяснить всю важность классовой борьбы в области идеологии.

Председатель Мао Цзэдун указывает: «Чтобы свергнуть ту или иную политическую власть, прежде всего всегда необходимо подготовить общественное мнение, проделать работу в области идеологии. Так поступают революционные классы, так поступают и контрреволюционные классы». Поэтому весьма важно, как учит нас Председатель Мао Цзэдун, крепко взяться за классовую борьбу в надстройке.

Примечания:

  1. «Наши упразднители».
  2. Мао Цзэдун. «Доклад об обследовании крестьянского движения в провинции Хунань» (см. Избранные произведения, т. Ⅰ).
  3. «Чуньцю фаньлу».
  4. См. «Луньюй».
  5. «Луньюй».
  6. «Чжунъюн» («Учение о середине»).