Архив автора: admin

Серёга Мао, красный интернационалист

Кто опубликовал: | 13.12.2018

Мао Цзэдун с дочкой Ли На, Мао Аньин и его жена Лю Сицы (Сяншань, апрель 1949 г.)

После гибели матери, убитой врагами за свою революционную деятельность, сын товарища Мао Цзэдуна Мао Аньин (24.10.1922 — 25.11.1950) жил в гоминьдановском Китае вдали от отца, подвергаясь лишениям. В начале 1937 года пятнадцатилетний Аньин приехал в Москву, где в составе китайской делегации Коминтерна учился русскому языку один год. В конце 1938 года подросток был принят в международный детский дом в Монино, а потом был переведён в детский дом в городе Иваново, там началась его жизнь и учёба за границей. У него было русское имя — Сергей. В СССР Мао Аньин недолго прожил мирной жизнью. В июне 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз.

В душе Аньина всё время было сильное желание — идти в бой, чтобы из последних сил сражаться с врагом. После начала Великой Отечественной войны он внимательно следил за событием на фронте. На большой карте мира он ставил флажки, которые обозначали позиции наших сил и врага. В 1942 году, когда наступил самый тяжёлый момент в войне, Аньин уже не мог сдержать своих переживаний и написал на русском языке Сталину письмо с просьбой отправить его на фронт. Он писал:

«…Простой китайский юноша в руководимой Вами стране Советов проучился пять лет. Я люблю СССР так же, как люблю Китай. Не могу смотреть, как германские фашисты топчут страну. Я хочу отомстить за миллионы убитых советских людей. Я полон решимости идти на фронт. Пожалуйста, поддержите мою просьбу».

После того, как он отправил письмо, долгое время не было никакого ответа. Затем он написал подряд ещё два письма, но ответа по-прежнему не было. Когда он пребывал в сильном волнении, представитель ВКП(б) в Коминтерне находился с инспекцией в детском доме. Когда Аньин впервые приехал в Москву, то в здании Коминтерна он видел его однажды. Такой шанс Аньин не мог упустить. Он вошёл в комнату представителя, где тот отдыхал, и честно рассказал о своём желании биться с врагом на фронте.

В мае 1942 года Аньин был направлен на учёбу на военные курсы в Иваново. Это было училище для сержантского состава. Вскоре Аньин поступил в Военно-политическую академию имени Ленина в Москве. В академии ему в виде исключения присвоили воинское звание лейтенанта и приняли его — китайского юношу — в ВКП(б). Затем Аньин поступил в Военную академию имени Фрунзе. Именно в этот период он вместе с другими молодыми офицерами участвовал в параде, который принимал Сталин, а затем прибыл в распоряжение 2-го Белорусского фронта, где в едином строю с советскими людьми грудью защищал СССР. Накануне окончания войны, в начале 1945 года, Аньин вернулся в Москву и был тепло принят Сталиным. Сталин подарил ему на память пистолет в знак благодарности за вклад в победу.

Могила Мао Аньина в Корее, фото сделал накануне вывода китайских добровольцев в октябре 1958 г. Чжао Наньци (третий слева)

В 1946 году Мао Аньин вернулся в Китай. Спустя четыре года он оставил дома молодую жену и вместе с частями китайских народных добровольцев-интернационалистов ушёл в Корею, где развёртывалась агрессия американского империализма. Плечом плечу с Корейской народной армией части интернационалистов отбросили врага, однако товарищ Мао Аньин не смог увидеть того. 25 ноября 1950 года он был убит при налёте американской авиации на 29-м году жизни. Недавно исполнился 61 год со дня этой траурной даты.

Сын председателя Мао Цзэдуна похоронен в КНДР, в уезде Хвэчхан вместе с другими павшими китайскими народными добровольцами. Его могила чтится корейцами, как могила подлинного товарища, отдавшего жизнь в общем сражении.

О внешних факторах деформации северокорейского коммунизма

Кто опубликовал: | 12.12.2018

Ким Ир СенТо, что северокорейский «коммунизм» (понимаемый, естественно, как политическое течение) деформирован, сомнению не подлежит. Как нету кошки без блошки, так не бывает и не деформированного рабочего государства. По меньшей мере, история таких примеров не сохранила. Многие левые энтузиасты любят с плохо скрываемой готовностью списывать все проблемы на культурную и экономическую отсталость совершавших революции (с социалистической перспективой) наций, не задаваясь тем неприятным вопросом, не сыграло ли в неуспехе наций более продвинутых решающую роль именно их закономерно привилегированное положение, так что они не добились даже шанса продемонстрировать деформации, возможно, ещё более ужасающие (намёк на что содержится в присвоении части социалистических устремлений бесконечно враждебными коммунизму национал-социализмом и соучаствовавшей во множестве военных агрессий социал-демократией).

Однако же, в Корейской Народно-Демократической Республике буржуазные, бюрократические и патриархальные деформации коммунизма продемонстрированы на практике. Не будем сейчас разбираться в том, насколько они велики в количественном и качественном отношении. Важно, что они есть и представляют собой значительный вызов по всему свету, ибо люди, сталкивающиеся с отголосками северокорейского опыта, если только не являются достаточно консервативными или склонными к идеологической слепонемоглухоте, либо проникаются неприязнью к левой идее, либо эволюционируют в духе постмодернизма, отказывая фактам в их действительном значении.

Между тем, если мы вспомним призыв классиков рассматривать все явления диалектически, то есть во взаимосвязи и в развитии, ниточка этого опыта вытянет полный невод крупных исторических событий регионального масштаба. Ведь Корея — сравнительно маленькая страна в окружении гигантов — Китая, России/СССР, Японии, США,— которые долго и активно топтались непосредственно по её территории. А это значит, что внешние факторы сыграли в её развитии не в пример большую роль, чем у нас. Здесь я не буду делать окончательных выводов, а лишь выскажу ряд соображений о том, что же повлияло на северокорейских коммунистов столь неблагоприятным образом.

Во-первых, 35-летняя японская оккупация не могла не привести к серьёзнейшему ущемлению корейских национальных чувств и развитию всех форм национализма, включая и самые реакционные, что живо ощущается до сих пор не только на Севере страны (доходя до вульгарного расизма: «Была в 2006 г. даже перепалка на военных переговорах, когда северокорейский генерал попенял южному на то, что в ЮК появилось много смешанных детей из-за ввоза в Корею иностранных жён. ‹…› Южнокорейский генерал ответил в том духе, что эта расово чуждая кровь — лишь капля туши в чистых водах Хангана… Северянин ответил, что даже капле иностранной крови Ханган портить нельзя» 1), но и на Юге:

«…В современной Южной Корее создалась ситуация, когда национализм является неизбежным составляющим любого „идеологического пакета“. При всех разногласиях, и корейские левые, и корейские правые, и корейские центристы являются националистами, причём националистами, по европейским меркам, весьма и весьма радикальными. Это не означает, что в Корее совсем нет критиков националистического дискурса. Они есть, но представляют они только самих себя» 2.

Во-вторых, сразу после освобождения корейцам доходчиво продемонстрировали иллюзорность демократии:

«…В конце 1945 г. американцы на Юге разогнали местные органы самоуправления, в которых к тому времени преобладали левые, и приступили к созданию административных структур, которые находились под твёрдым контролем правых сил. На Севере советская администрация пошла по несколько иному пути: сами органы самоуправления (впоследствии названные „народными комитетами“) были сохранены, но из их состава были удалены представители правых» 3.

В общем-то, после этого странно удивляться диктаторским замашкам Ким Ир Сена, тем более, что он вовсе не перещеголял Ли Сын Мана, пример коего вряд ли мог оказать благотворное воздействие:

«Когда в 1952 г. парламент отказался принять поправки к конституции, которые бы позволили Ли оставаться президентом на следующий срок, он арестовал наиболее активных оппозиционеров по обвинению в „пособничестве коммунизму“. В 1958 г. как „агент Пхеньяна“ был арестован и казнён Чо Бон-ам, представитель умеренно левых сил, который на выборах 1956 г. составил серьёзную конкуренцию Ли Сын Ману и воспринимался диктатором как самый опасный соперник (как было признано впоследствии, обвинения против Чо Бон-ама были полностью сфабрикованы)» 4.

Президенты Кореи, которые плохо кончили.

В-третьих, весьма травмирующим фактором оказалась война 1950—1953 гг., в которую всех втравил воинственный, но не слишком дальновидный Ким Ир Сен:

«С 1948  г. Ким Ир Сен упорно добивался от Сталина разрешения на операцию по вооружённому освобождению Юга. Сталин, опасаясь того, что конфликт в Корее может привести к мировой войне, такого разрешения не давал, но в январе 1950 г., под влиянием победы коммунистов в Китае и успешной разработки ядерного орудия в СССР, Сталин согласился.

Ким Ир Сен заверял Сталина, что кампания завершится за несколько недель: непопулярный режим Ли Сын Мана будет легко свергнут. В действительности война, начавшаяся 25 июня 1950 г., приняла иной оборот» 5.

Вмешались США и за дурной энтузиазм Ким Ир Сена пришлось отвечать Мао Цзэдуну жизнью своего сына Мао Аньина (а своего сынка, Ким, кстати, эвакуировал в Китай). Нетрудно предположить, что утрата единственного дееспособного сына (не считая инвалида Мао Аньцина) имела далеко идущие последствия для нервного состояния Великого Кормчего. Кто знает, не сыграло ли это событие роль в его последующих кадровых ошибках и недоработках, приведших в конце концов к поражению Культурной революции? Во всяком случае, девять лет спустя Мао проговорился на Лушаньском совещании 23 июля 1959 г.: «Будет ли тот, кто придумал погребальных кукол, лишён потомства? У меня нет потомства (один сын убит, другой сошёл с ума)». Ну а огромный кадровый, экономический, внешнеполитический ущерб Китая в этой войне вообще бесспорен.

Но вернёмся к Корее. Можно ли уверенно утверждать, что режим Ким Ир Сена, честно возобладавший на всей территории Кореи, развивался бы дальше так же и пришёл бы к тому же, как и в реальной истории? Нельзя. Возможности проверить это у нас уже нет. Корейская нация была насильственно расчленена империалистами под прикрытием ООН, так что условия северокорейского эксперимента стали ещё более ненормальными.

В-четвёртых, вскоре после войны Советский Союз постигло ревизионистское перерождение, так что два гигантских союзника маленькой КНДР принялись тащить её в противоположных направлениях. Неудивительно, что северокорейский режим не избежал соблазна начать лавировать и смысл (марксистско-ленинской) идеологии в его глазах быстро деградировал до простого инструмента бюрократического господства (сказалась, разумеется, и слабость соответствующей традиции):

«С 1965 г. КНДР стала проводить политику лавирования между Москвой и Пекином. Пхеньян играл на их противоречиях таким образом, чтобы с одной стороны иметь возможность проводить независимый политический курс, а с другой — делать это так, чтобы ни Москва, ни Пекин не прекратили предоставления жизненно важной для КНДР экономической и военной помощи» 6.

С политической точки зрения это было рациональным выбором, но в идеологическом (и, если угодно, моральном) отношении подействовало крайне разлагающе:

«При этом сам факт получения такой помощи замалчивался, пропаганда подчёркивала, что Северная Корея развивается исключительно своими силами.

Руководство Северной Кореи заявило о том, что Ким Кир Сеном была создана новая идеология, Идеи Чучхе, которая наиболее полно отражает потребности нашей эпохи и в силу этого имеет всемирно-историческое значение» 7.

В-пятых, двадцать лет спустя ревизионистское перерождение претерпел и Китай. К власти там пришла националистическая пена антияпонской войны. Эти прагматики уже не имели настоящего интереса в КНДР и уж тем более не склонны были способствовать её гипотетическому полевению. А ещё десять лет спустя (это уже в-шестых) в разваливающемся Советском Союзе возобладала идеология, открыто враждебная как ещё сохраняемым Ким Ир Сеном левым языковым структурам, так и нерыночной, патерналистской системе его власти. Северная Корея лишилась не только левой поддержки извне, но и вообще сколько-нибудь серьёзной, искренней поддержки.

«Крах социалистического содружества и распад СССР стали для северокорейской экономики тяжёлым ударом. И раньше отношения между Москвой и Пхеньяном не отличались излишней сердечностью, но стратегические соображения заставляли забывать о неприязни. Однако окончание Холодной войны означало, что Россия перестала считать КНДР своим идеологическим союзником» 8.

В итоге мы наблюдаем режим, оставшийся почти только лишь со сверхидеей самосохранения. Принимая во внимание изложенные обстоятельства, можно удивиться тому, что изначально лево-революционное движение не было деформировано ещё гораздо в большей степени и сохраняет какие-то следы социализма (об их значимости можно поспорить отдельно — лично я полагаю, что они качественно незначительны,— но они есть).


Кстати, в то время, как китайские ревизионисты в области пропаганды пытаются списать со счёта понятие «ревизионизм» как «устаревшее», их корейские коллеги на ещё более официальном уровне, путём внесения поправок в Конституцию, отказались от понятия «коммунизм» (впрочем, они уже давно достаточно откровенно дистанцировались от марксизма-ленинизма).

Беседа Мао Цзэдуна с федеральным канцлером Германии Гельмутом Шмидтом

Кто опубликовал: | 11.12.2018

Резюме: федеральный канцлер Шмидт и Мао Цзэдун обсудили потенциальную возможность нападения Советского Союза и безопасность в Европе.

Благодарности: этот документ сделан возможным при поддержке Фонда Макартуров (MacArthur Foundation).

Язык оригинала: немецкий. Беседа велась федеральным канцлером на английском, слова Мао переводились на английский.

Меморандум беседы был разработан главой департамента Занне 1 31 октября 1975 г.

Участники
со стороны Германии со стороны Китая
  • федеральный министр [транспорта, почты и телекоммуникаций Курт] Гшайдле
  • посол д-р [Рольф] Паульс
  • глава департамента д-р Занне
  • заместитель премьер-министра Дэн Сяопин
  • посол Ван Шу
  • заместитель министра [женщина] Ван Хайжун 2
  • глава европейского департамента Сюй Вэйцзинь
  • глава департамента [женщина] Дан Вэньшэн
  • личный секретарь Мао

Находясь в здравом уме, физически Мао был очень слаб 3. Он мог стоять и сидеть, но не вставал и не садился самостоятельно. Он сказал, что ему тяжело говорить и у него плохо с ногами. Почти до самого конца он был непринуждён, оживлён и ироничен.

Трём женщинам, сидевшим вокруг, было весьма трудно понимать его. Часто они обсуждали, что он мог иметь в виду и переспрашивали, когда не могли прийти к единому мнению. Тогда он пытался повторить или тянулся к блокноту, где быстро и разборчиво писал, что хотел сказать. Всё это происходило без малейшего смущения, зачастую прерываясь смехом. Не создавалось впечатление, что переводчица говорила что-либо, не соответствующее его намерениям.

Мысль Мао явным образом зациклена на периоде после разрыва с Советским Союзом. Текущие события глобальной политики он не замечает или замечает только в той степени, в которой они укладываются в его взгляд. С другой стороны, он, несомненно, пользуется абсолютным авторитетом в этом отношении: на следующий день в своих заявлениях заместитель премьер-министра Дэн даже в нюансах не отклонялся от линии, начерченной Мао.


В рамках начальных приветственных слов Мао объявил, что немцы — это хорошо, и, после короткой паузы, добавил: западные немцы — это хорошо!

Федеральный канцлер упомянул о своей беседе с заместителем премьер-министра[29 октября 1975 г. в Пекине]. В Федеральной Республике Германии существует огромное уважение к достижениям китайского народа под руководством Мао за последние 25 лет.

При подготовке этого визита в Пекин г-жа парламентский государственный секретарь [Мари] Шлай, неравнодушная к поэзии Мао, передала ему том этих стихов.

Мао сказал, что их достижения не так уж велики, и, между прочим, он не способен писать стихи, зато знает, как воевать и побеждать в войнах.

Федеральный канцлер сказал, что Мао способен и на то, и на другое, а кроме того он вождь своего народа.

Мао ответил: Нет, нам нужно учиться у вас!

После упоминания посла Ван Шу [бывшего начальника бюро «Синьхуа» в Бонне] Мао объяснил, что он сам был журналистом и учился в Пекинском университете. Так что теперь в этой комнате два корреспондента.

Федеральный канцлер напомнил, что он также имел дело с репортёрской работой. Он написал две книги, по меньшей мере наполовину посвящённые стратегии в отношении Советского Союза 4. У китайских коммунистов есть особый опыт и своё особое суждение по этому вопросу. Тут им нечему учиться у нас. Но сравнение позиций было бы интересно немецкой стороне.

Мао вставил, что это и правда было бы интересно.

Федеральный канцлер пояснил, что, по его впечатлению, в течение последних пятнадцати лет следует различать, что Советы пишут или говорят, и что они на самом деле делают. В их ведении иностранных дел с эры Хрущёва много больше осторожности, чем в их заявлениях. Последнее авантюрное действие случилось тринадцать лет назад, когда были отправлены ракеты на Кубу.

Это не исключает, что Советы могут вести себя дурно, если предоставить им удобную ситуацию. Тогда очень даже может случиться, что они применят свою превосходящую мощь.

Следует, однако, не бояться этого, а поддерживать приемлемый баланс сил. Пока это делается, Советы не перейдут своих границ. Но если кто-то даст слабину в обороне, они, возможно, будут действовать соответственно.

Важнейшие европейские страны НАТО, так же как Соединённые Штаты, не предоставят никаких возможностей, которые бы вызвали нападение. Надо реально прислушаться к предупреждениям китайских лидеров и серьёзно принять их к сведению, но не бояться потенциального нападения, поскольку есть достаточно сильная оборона, чтобы превратить для Советского Союза всякую политику давления или даже нападение в весьма рискованное дело.

Мао вставил, что это всё хорошо и прекрасно, но положение переменится в последующие десять-двадцать лет.

Федеральный канцлер ответил, что перемены происходят постоянно и повсюду.

Мао прокомментировал это: Ваша политика основывается на гипотетическом положении.

Федеральный канцлер сказал, что он никак не назвал бы гипотетической одновременную способность к обороне и к удержанию. Это высокоэффективная и реальная способность. Мы строим на этом другую половину нашей политики: иметь достаточную свободу действий в отношении Советского Союза и его союзников, чтобы прийти к дружественным и добрососедским отношениям с ними.

Наше положение сложнее, чем у других европейцев. Наша страна разделена, и старая столица Рейха окружена территорией государства, находящегося под советским давлением 5. Сейчас это нельзя изменить. Но мы не теряем надежды когда-то преодолеть нынешнее положение, чтобы немцы снова могли жить вместе под одной крышей 6. Между тем, мы предпринимаем усилия для создания более дружественной атмосферы. Никто не знает, как повернётся Советский Союз в последующие двадцать лет.

Мао сказал, что знает: будет война! 7 Федеральный канцлер кажется ему последователем [немецкого философа Иммануила] Канта.

Федеральный канцлер вставил, что в этом что-то есть.

Мао сказал, что он последователь Маркса, который учился у [немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха] Гегеля. Гегель был хорош, а идеализм не очень. [Немецкий военный теоретик Карл фон] Клаузевиц правильно излагал. Его [Мао] интересовали Гегель, [немецкий биолог и философ Эрнст] Геккель и [немецкий философ Людвиг] Фейербах.

Федеральный канцлер сказал, что Клаузевиц был гением, одним из немногих немецких офицеров с политическим талантом. Маркс, Энгельс и Ленин применяли изречение Клаузевица, что война есть продолжение политики иными средствами 8. Но есть и ещё один урок, который можно узнать у Клаузевица: в войне политическое руководство стоит над военным. Из этого второго урока он [Шмидт] извлёк личное заключение, что способность вести войну — это только одна из альтернатив, доступных тем, кто несёт политическую ответственность. Не следует взирать на войну как на единственный вариант.

Мао возразил, что оборонительная война лучше, так как нападающий обычно терпит поражение. Это можно видеть по нападению США на Вьетнам, нападению [немецкого кайзера] Вильгельма Ⅱ на Францию, а также и по нападению Гитлера на Европу. В результате всегда побеждали обороняющиеся. То же было с Цзян Цзеши, который был нападающим. Американцы должны бояться, что их люди будут убиты. Они послали во Вьетнам 500 000 человек. Из них 50 000 мертвы, а более 100 000 ранены; и у них этим весьма возмущены.

Федеральный канцлер поинтересовался мнением председателя о развитии держав Китая, Советского Союза и Соединённых Штатов.

Мао ответил, что будет война. Вечное мирное сосуществование немыслимо. Европа слишком мягка и разделена, а также полна смертельного страха перед войной. Как пример, он назвал датчан, бельгийцев и голландцев, а также Соединённые Штаты. Немцы и югославы некоторым образом сравнительно лучше. Если Европа в последующие десять лет останется неспособна объединиться в политическом, экономическом и военном отношении, она будет страдать. 9 Европейцам нужно научиться полагаться на самих себя. Неужто шестьдесят миллионов западных немцев не добьются того же, что и северные вьетнамцы?

Федеральный канцлер выразил убеждение, что в чрезвычайной ситуации немцы будут обороняться сами. Немецкая армия одна из самых тренированных и хорошо экипированных армий мира. То же верно и в отношении её духа.

Теперь он хочет спросить, опыт какого вида переменил мнение председателя о Советском Союзе. Сегодня оно фундаментально отлично от того, что было двадцать или тридцать лет назад. Какова причина такой перемены в суждении на протяжении жизни?

Мао объяснил, что это Советский Союз изменился. Теперь нужно иметь дело не с такими людьми как Сталин, а с хрущёвцами и брежневцами, которые предали Ленина.

Федеральный канцлер продолжал: Мао, кажется, хочет сказать, что процесс зависит от человека наверху. Но Хрущёв уже отправлен в отставку, да и Брежнев не останется навеки. Исключает ли председатель, что будущие поколения в Москве могут вернуться к ленинским принципам? Он [Шмидт] назвал бы, к примеру, только обращение с меньшинствами в их областях 10 да ещё принципы, с помощью которых политики могли бы удерживаться над бюрократией.[/ref]

Мао воскликнул: Нет, не вернутся они [к Ленину], нет, нет, нет!

На вопрос федерального канцлера, почему так, он ответил: Потому что у них слишком много ядерного оружия.

Федеральный канцлер вставил, что Советы боятся этого оружия.

Мао сказал, что русские, с одной стороны, боятся, а с другой не боятся. В любом случае, у них есть четыре миллиона солдат.

Федеральный канцлер заметил, что у нас есть полмиллиона солдат, но мы всего лишь маленькая страна.

Мао возразил: Не такая уж и маленькая, у вас 60 миллионов человек, одним словом: Европа разделена на слишком большое число стран и слишком мягка.

Федеральный канцлер указал, что в Европе полтора тысячелетия было множество стран. 11 Это безмерная задача — объединить их под одной крышей. Это задача по меньшей мере для одного, если не двух поколений.

Один факт часто упускают из виду: девять членов Европейского Сообщества следуют различным стратегическим концепциям. Он бы назвал Великобританию и Францию, у которых есть ядерное оружие. При де Голле Франция отказалась вводить свою армию в объединённую военную организацию, это и сейчас так. Что ещё важнее, фундаментальные стратегические положения Франции сильно отличаются от других западных европейцев. Франция почти так же заинтересована в независимости от Соединённых Штатов, как в своей обороне от Советского Союза.

Если время от времени к Мао прибывают французские посетители, было бы неплохо, если бы он наделил их тем же пониманием его философии, что и федерального канцлера. Мао заметил, что французы не слушают его, почти как американцы.

Федеральный канцлер сказал, что это не совсем верно. В конце концов, говорят же, что капля камень точит.

Мао заметил: обсуждая эти вопросы, не имеет воды достаточно, чтобы точить камень. Придётся полагаться на воду федерального канцлера.

Федеральный канцлер повторил, что председателю не следует недооценивать значение, которое его мысли имеют для большинства политических лидеров мира. Он [Шмидт] пришёл обменяться мнениями, суждениями и анализом; кто-то приходил до него, кто-то придёт после. Всё это возлагает на спрашивающего совета ответственность. Люди затем начинают осмыслять и сравнивать свои впечатления. Для него, во всяком случае, нет сомнений, что заявления председателя — драгоценный камень в мозаике мнений о глобальной ситуации, которая есть у федерального канцлера.

Если мы предположим сейчас, что Европа объединится гораздо быстрее, чем мы ожидаем, то это произведёт впечатление великой силы. Не будет ли это для Советского Союза причиной перенаправить своё давление с Европы на Центральную Азию и в конечном счёте также и на Дальний Восток?

Мао сказал, что это возможно. Поэтому нужно быть готовым к их приходу.

Федеральный канцлер спросил о роли Японии.

Мао ответил, что Япония не сможет ничего добиться. 12 У неё недостаточно нефти, угля, железа, недостаточно продовольствия.

Федеральный канцлер вставил, что у неё 120 миллионов человек.

Мао ответил, что простая численность населения не является надёжной силой.

Федеральный канцлер заметил, что Японии тогда нужен крепкий альянс с Соединёнными Штатами и американские силы должны действовать с японской территории. Мао подтвердил, что таково текущее положение. Прямо сейчас Япония полагается на Соединённые Штаты, но США пытается повсюду расширить своё покровительство — на Корею, Тайвань, Филиппины, Индию, Австралию, Новую Зеландию, косвенно также на Таиланд, Средний Восток, Европу, Америку и Канаду. По его мнению, это не сработает.

Федеральный канцлер сказал, что, по его впечатлению, Соединённые Штаты готовятся к пересмотру своего положения; и что они пришли к выводу о завышенности своих обязательств.

Мао заметил, что они пытаются накрыть десять блох десятью пальцами 13. Он продолжил: Вы [Гельмут Шмидт] должны будете полагаться на свои силы. Расчёт на кого-то другого может быть только вторичным вариантом!

Федеральный канцлер поблагодарил председателя за вдумчивый разговор.

Примечания:

  1. Карл-Вернер Занне (1923—1981) — сын гитлеровского генерал-лейтенанта, сам в годы Второй мировой войны служил на флоте, после войны — коммерсант в концерне «Сименс», в дальнейшем — западногерманский дипломат.— Маоизм.ру.
  2. Ван Хайжун (1938—2017) — троюродная внучка Мао Цзэдуна (внучка его двоюродного брата Ван Цзифаня), занимала должность заместителя министра иностранных дел в 1974—1979 гг. В 1964 году у Мао с ней был ряд примечательных бесед.— Маоизм.ру.
  3. Мао на тот момент было уже почти 82 года и он страдал от бокового амиотрофического склероза.— Маоизм.ру.
  4. См.: Helmut Schmidt, Verteidigung oder Vergeltung: Ein deutscher Beitrag zum strategischen Problem der NATO [Оборона или возмездие: вклад Германии в стратегическую проблематику НАТО], Stuttgart 1961. А также: Helmut Schmidt, Strategie des Gleichgewichts: Deutsche Friedenspolitik und die Weltmächte [Стратегия равновесия: мирная политика Германии и мировые державы], Stuttgart 1969.
  5. Речь о Западном Берлине, окружённом территорией ГДР.— Маоизм.ру.
  6. Воссоединение Германии произошло пятнадцать лет спустя, в 1990 г.— Маоизм.ру.
  7. Этот прогноз оказался ошибочен (если только не иметь в виду войну в Афганистане 1979—1989 гг.), а Советский Союз не просуществовал двадцати лет.— Маоизм.ру.
  8. «Война — не только политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение политических отношений, проведение их другими средствами» (К. Клаузевиц. О войне.— М.: Госвоениздат, 1934).
  9. Процесс европейской интеграции начался уже в 1957 г. и в 1992 г. увенчался образованием Европейского союза.— Маоизм.ру.
  10. Вероятно, речь о национальных меньшинствах в регионах их расселения.— Маоизм.ру.
  11. Имеется в виду, вероятно, с падения Западной Римской империи в 476 году, хотя, конечно, Рим никогда не владычествовал даже надо всей Западной Европой.— Маоизм.ру.
  12. Этот прогноз также оказался ошибочным; в то время Япония находилась на взлёте.— Маоизм.ру.
  13. Эта весьма известная фраза цитируется, например, в брошюре «Теория Председателя Мао Цзэдуна о делении на три мира — огромный вклад в марксизм-ленинизм» 1977 года.— Маоизм.ру.

Скрипка

Кто опубликовал: | 10.12.2018

Звучала Скрипка. Бах. Чакона.
Как Откровенье прост и горд,
непоборимые Законы глаголил
страждущий аккорд.

И в половодье дивных звуков,
яснее, чем из тысяч книг,
сгорая в радостях и муках,
я Правду высшую постиг.

Я понял — жизнь дана для мысли,
мысль для борьбы за идеал.
…Звучала скрипка. Коммунистом
в далёкой юности я стал.

Мама

Кто опубликовал: | 09.12.2018

Бог ты мой! Бог ты мой! До чего ж хороша
моя бедная старая мама.
Вся — любовь, вся — забота, вся — ум, вся — душа,
только очень уж, очень упряма.

Обо всех, о других, о чужих целый день
её сердце пылает заботой.
О себе — ничего, о себе думать лень.
Так всю жизнь прожила для кого-то.

Мы, как попки, твердим, что едой создадим
человека какого-то нового…
А она в нищете давно сделалась им,
поломав все «научные доводы».

Так всю жизнь и жила —
неподдельно нова,
всюду высшему правилу следуя,
чтоб не то, что взяла,
а лишь что отдала,
почиталось своею победою.

И когда б не она, то, конечно, вовек
не поверил бы, что в этой жизни
в самом деле возможен такой человек —
предназначенный для коммунизма.

Но ведь есть же она! Значит — будет и он!
Ибо, как ни крути тут,
а всё же мама жизнью своей доказала закон:
коммунизм победит!
Он возможен!

Экономика бюрократического капитализма

Кто опубликовал: | 08.12.2018

Основы капиталистической и социалистической экономики

Политические предпосылки капитализма и социализма

Цена

Постоянный капитал + Переменный капитал +

Добавленная стоимость

= Стоимость
Стоимость средств производства (машины, сырьё, полуфабрикаты) Затраты на оплату труда Прибыль НДС Торговые издержки

Цена производства

Социализм — общественный строй, при котором основные средства производства находятся не в частной собственности отдельных лиц, а в общей собственности всего трудящегося народа. Необходимая предпосылка этого общественного строя — то, что рабочий класс удерживает государственную власть, что существует диктатура пролетариата, изъявшая средства производства у капиталистов и управляющая социализированными средствами производства в интересах трудящихся. Маркс и Энгельс писали в «Манифесте Коммунистической партии»:

«Мы видели уже выше, что первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии.

Пролетариат использует своё политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил» 1.

Из этого очевидно следует, что завоевание политической власти рабочим классом — первый шаг, который должен в любом случае предшествовать социалистическому преобразованию экономики. Классики марксизма-ленинизма решительно предостерегали от иллюзий, что строительство социализма может быть начато под властью капитала и что любое огосударствление, даже государством капиталистов, означало бы уже социализацию. В своей работе «Переворот в науке, произведённый господином Евгением Дюрингом» Энгельс пишет с прямой ссылкой на лассалевскую идею «государственного социализма»:

«Но в последнее время, с тех пор как Бисмарк бросился на путь огосударствления, появился особого рода фальшивый социализм, выродившийся местами в своеобразный вид добровольного лакейства, объявляющий без околичностей социалистическим всякое огосударствление, даже бисмарковское» 2.

Энгельс продолжает:

«Но ни переход в руки акционерных обществ, ни превращение в государственную собственность не уничтожают капиталистического характера производительных сил. Относительно акционерных обществ это совершенно очевидно. А современное государство опять-таки есть лишь организация, которую создаёт себе буржуазное общество для охраны общих внешних условий капиталистического способа производства от посягательств как рабочих, так и отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, идеальный совокупный капиталист. Чем больше производительных сил возьмёт оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать. Рабочие останутся наёмными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки» 3.

Так что вопрос не в огосударствлении как таковом. Вопрос в том, какое государство: «идеальный совокупный капиталист» или «пролетариат, организованный как господствующий класс». Здесь существует решающее различие между социализмом и всеми экономическими системами, основанными на эксплуатации. Капитализм появился и окреп ещё под господством феодализма. При феодализме существовал чётко различимый капиталистический сектор, который долго мирился с феодализмом и даже смог присвоить некоторые секторы феодального государства, особенно чиновничество. Возможен капитализм с капиталистами, не обладающими государственной властью. По этой причине даже при диктатуре пролетариата может существовать капиталистический сектор, как он фактически существовал в Советской России во время Новой экономической политики в 1920‑х. Но так как социализм требует контроля основных средств производства со стороны государства диктатуры пролетариата, социалистический сектор при капитализме невозможен. Таким образом, рабочий класс должен сначала захватить государственную власть.

Именно об этом условии современные ревизионисты «забывают», говоря о «социалистическом секторе» в таких странах, как Египет, где внутренняя буржуазия частично конфисковала и огосударствила часть собственности иностранных капиталистов. В своей речи на ⅩⅩⅣ съезде КПСС Брежнев указал на тот факт, что правительства Египта и Бирмы огосударствили значительную часть промышленности, как на доказательство того, что эти страны «ориентируются на социализм» и «приняли некапиталистический путь развития». Попугаи советского ревизионизма на Западе следуют той же линии, ратуя за «государственную собственность ключевых отраслей промышленности» уже при капитализме и выдавая это за шаг к социализму.

Но это игнорирование роли государства не случайно, поскольку именно в Советском Союзе, лидеры которого всё ещё говорят о «социализме», демократическая диктатура пролетариата была отменена и заменена враждебной народу диктатурой новой буржуазии.

Когда мы говорим о реставрации капитализма в Советском Союзе, обычно находятся некоторые защитники ревизионизма, которые спрашивают нас: «Где в Советском Союзе капиталисты? Там всё принадлежит государству!». Но этим они обходят решающий вопрос, а именно: какой класс удерживает государственную власть? Какой класс имеет контроль над государственной собственностью? Пролетариат и его союзники или продажная новая буржуазия, оторванная от народа?

С того момента, когда новая буржуазия захватывает государственную власть, социализм устранён и заменён государственно-монополистическим капитализмом нового типа. Этот новый тип капитализма отличается от государственного монополизма любой западной империалистической державы; он основан, главным образом, не на частном капитализме, а на совокупном капитализме правящей бюрократии, так как в Советском Союзе новый буржуазный государственный аппарат контролирует не просто некоторые ключевые позиции в экономике, но и почти всю экономическую жизнь. Так что нет никакого смысла искать здесь отдельных капиталистов. Государство новой буржуазии — совокупный капиталист — поддерживается «бюрократической монополистической буржуазией, то есть крупной буржуазией нового типа, господствующей над всем государственным аппаратом и контролирующей все общественные богатства», как сказано в основополагающей статье Коммунистической партии Китая «Ленинизм или социал-империализм?» 4.

Социалистическому преобразованию предшествует захват власти пролетариатом. Это похоже на реставрацию капитализма. Сначала мы имеем контрреволюционную узурпацию политической власти новой буржуазией, которая впоследствии воздействует на экономическую основу. По внешнему виду экономические структуры сначала существенно не меняются. Внешние признаки социалистической экономики (централизованное планирование и так далее) не затрагиваются явно. Единственно, нет больше государственной монополии в руках пролетариата, а есть капиталистическая государственная монополия в руках новой буржуазии. С момента захвата власти этой буржуазией возникает антагонистическое противоречие между ещё существующим общественным производством и частным присвоением совместно действующей тонкой буржуазной верхней прослойкой.

Но капиталистическая система не может управляться теми же принципами, что и социалистическая система. Жажда всё большей прибыли, потребность в замене добровольной трудовой дисциплины социализма капиталистической системой принуждения, и, не самое маловажное, конкуренция между различными буржуазными индивидуумами и кликами, которая, как показал Ленин, продолжает существовать и усиливаться даже при монополистическом капитализме,— все эти движущие силы заставляют ревизионистов вводить «реформу» экономической системы, преобразовывать также и видимые экономические структуры и всё более открыто прибегать к капиталистическим методам управления. Эта «реформа» всё более обнажает новые капиталистические структуры.

Наше исследование коснётся в основном явных, ощутимых признаков капиталистической реставрации. Эти видимые изменения не могли зайти так же далеко в Советском Союзе, как это произошло в некоторых других управляемых ревизионистами странах как в Венгрии или даже Югославии, но всё же они и здесь представлены в изобилии. История экономического развития Советского Союза начиная с ⅩⅩ съезда — это история постепенного вытеснения экономических структурных особенностей социализма, сопровождаемого параллельным разрушением достижений социалистической революции. Ни одно из них не могло быть отменено сразу. Возможно возникновение (как в любом государственно-монополистическом государстве) серьёзных противоречий между «централистскими» и «децентралистскими» силами, между государственным капитализмом и частным капитализмом. Но все эти противоречия и борьба ни на йоту не могут изменить классовый характер системы.

Основные экономические законы капитализма и социализма

Цель и содержание капиталистического способа производства — в получении наибольшей возможной прибыли. Все решения и действия капиталистов и их государства в конечном счёте диктуются алчным стремлением буржуазии к прибыли. Сталин поднимает эту тему в своей работе «Экономические проблемы социализма в СССР»:

«Главные черты и требования основного экономического закона современного капитализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимальной капиталистической прибыли путём эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путём закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых стран, наконец, путём войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для обеспечения наивысших прибылей» 5.

Существует также основной экономический закон социализма. Сталин резюмирует:

«Существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путём непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники» 6.

При капитализме производство предметов пользования и обеспечение потребностей населения — только средства достижения цели. В «Теориях прибавочной стоимости» Маркс объясняет:

«Непосредственной целью капиталистического производства является не производство товаров, а производство прибавочной стоимости или прибыли (в её развитой форме); не продукт, а прибавочный продукт…

Сами рабочие при таком понимании представляются тем, чем они и являются в капиталистическом производстве,— простыми средствами производства, а не самоцелью и не целью производства» 7.

При социализме, напротив, в центре внимания находятся потребности человека. Средства удовлетворения этих потребностей обеспечиваются «непрерывным», то есть, не прерываемым кризисами, «ростом» и «совершенствованием производства». Рост производства является вовсе не самоцелью, а, как прямо указывает Сталин, главным средством удовлетворения потребностей общества.

Итак, значит ли это противопоставление, что прибавочная стоимость и прибыль не играют никакой роли при социализме? Вовсе нет. С одной стороны, ясно, что совокупный продукт общественного труда не может просто быть поделен среди рабочих.

Маркс показал в «Критике Готской программы», что и при социализме значительная часть этого продукта должна остаться в руках государства и не может быть распределена среди рабочих в соответствии с их трудом.

Согласно Марксу, мы должны вычесть от фондов потребления:

«Во-первых, то, что требуется для возмещения потребленных средств производства.

Во-вторых, добавочную часть для расширения производства.

В-третьих, резервный или страховой фонд для страхования от несчастных случаев, стихийных бедствий и так далее.

Эти вычеты из „неурезанного трудового дохода“ — экономическая необходимость, и их размеры должны быть определены на основе наличных средств и сил, отчасти на основе теории вероятности, но они никоим образом не поддаются вычислению на основе справедливости.

Остаётся другая часть совокупного продукта, предназначенная служить в качестве предметов потребления.

Прежде чем дело дойдёт до индивидуального дележа этой оставшейся части, из неё вновь вычитаются:

Во-первых, общие, не относящиеся непосредственно к производству издержки управления.

Эта доля сразу же весьма значительно сократится по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет всё более уменьшаться по мере развития нового общества.

Во-вторых, то, что предназначается для совместного удовлетворения потребностей, как-то: школы, учреждения здравоохранения и так далее.

Эта доля сразу же значительно возрастёт по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет всё более возрастать по мере развития нового общества.

В-третьих, фонды для нетрудоспособных и пр., короче — то, что теперь относится к так называемому официальному призрению бедных (это было в дни Маркса; сегодня это — пособия по несчастным случаям и потере трудоспособности, выпускное пособие и пенсия по инвалидности, медицинское обслуживание, безработица и помощь в случае безработицы и социальное обеспечение — ред.).

Лишь теперь мы подходим к тому „распределению“, которое [Готская — ред.] программа, под лассалевским влиянием, так ограниченно только и имеет в виду, а именно к той части предметов потребления, которая делится между индивидуальными производителями коллектива» 8.

К «вычетам», о которых говорит Маркс, в условиях капиталистического окружения добавляются расходы на национальную оборону.

Без этого вида «прибавочной стоимости» социализм невозможен. Ее производство непосредственно идёт на «удовлетворение материальных и культурных потребностей общества». Но это — только один момент. Кроме общественного «прибавочного продукта» имеется также «прибыль» конкретного завода. В начале социалистического строительства в СССР какое-то время имелись серьёзные трудности в промышленности, особенно в тяжёлой. Отдельные фабрики работали неэффективно и с чрезвычайными затратами. Сталин указал на эти недостатки в своей речи 1931 г. «Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства»:

«Это факт, что в ряде предприятий и хозяйственных организаций понятия: „режим экономии“, „сокращение непроизводительных расходов“, „рационализация производства“ — давно уже вышли из моды. Очевидно, они рассчитывают на то, что Госбанк „всё равно нам выдаст необходимые суммы“. Это факт, что за последнее время себестоимость на целом ряде предприятий стала повышаться. Им дано задание снизить себестоимость на 10 и больше процентов, а они её повышают. А что такое снижение себестоимости? Вы знаете, что каждый процент снижения себестоимости означает накопление внутри промышленности в 150—200 миллионов рублей. Ясно, что повышать себестоимость при этих условиях — значит терять для промышленности и всего народного хозяйства сотни миллионов рублей» 9.

Для устранения этих недостатков была усилена борьба прежде всего против бюрократизма и медлительности, были мобилизованы массы и воспитаны коммунистические фабричные руководители с высоким чувством ответственности перед рабочим классом. Но чтобы измерить и проверить эффективность конкретных предприятий, следовало расширить систему экономического учёта, уже введённую на некоторых государственных предприятиях в ходе Новой экономической политики.

Эта система требовала, чтобы каждое предприятие «закупало» свое сырьё и средства производства у государства по установленной цене, и «продавало» свои продукты государству по установленным ценам. Каждое предприятие должно было учитывать свои доходы и расходы и пытаться получить «прибыль», если это возможно, то есть превышение доходов над расходами, посредством экономии материалов и рационализации. Государственные предприятия «переводятся на… хозяйственный расчёт» 10, как сформулировал Ленин в 1922 г. Конечно, это не настоящая «закупка» и «продажа», так как не происходит никакого обмена собственностью. И «прибыль» также является чисто счётным средством, а не источником обогащения фабрики или её директора. В период вплоть до ⅩⅩ съезда почти всю прибыль следовало передавать Госбанку. Даже новые инвестиции не финансировались из дохода, извлечённого предприятием, а распределялись Госбанком в соответствии с планами. Прибыль и рентабельность (норма прибыли) использовались прежде всего как меры производительности предприятия.

Сталин считал необходимым предостеречь от фетишизации прибыли, чрезмерного подчёркивания её роли, возведения прибыли в движущие силы экономики.

«Если бы это было верно, то непонятно, почему у нас не развивают во-всю лёгкую промышленность, как наиболее рентабельную, преимущественно перед тяжёлой промышленностью, являющейся часто менее рентабельной, а иногда и вовсе нерентабельной?

Если бы это было верно, то непонятно, почему не закрывают у нас ряд пока ещё нерентабельных предприятий тяжёлой промышленности, где труд рабочих не даёт „должного эффекта“, и не открывают новых предприятий безусловно рентабельной лёгкой промышленности, где труд рабочих мог бы дать „больший эффект“?

Если бы это было верно, то непонятно, почему не перебрасывают у нас рабочих из малорентабельных предприятий, хотя и очень нужных для народного хозяйства, в предприятия более рентабельные» 11.

Практически, некоторая часть советских промышленных предприятий не приносила вообще никакой прибыли, а работала с «запланированными убытками» — нечто невероятное для капитализма. Предприятия, которые не производят прибыли при капитализме, или закрываются, или, если они совершенно необходимы как, например, железные дороги, потери «огосударствляются», т. е. перекладываются на налогоплательщика. При социализме, напротив, такие потери можно компенсировать прибылью от других государственных предприятий. Сталин подводит итог:

«Если взять рентабельность не с точки зрения отдельных предприятий или отраслей производства и не в разрезе одного года, а с точки зрения всего народного хозяйства и в разрезе, скажем, 10—15 лет, что было бы единственно правильным подходом к вопросу, то временная и непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства — не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства» 12.

Эти слова Сталина кристально ясны и блестяще выражают различие между значением прибыли при капитализме и при социализме. При капитализме каждое предприятие должно давать прибыль, иначе оно теряет своё основание для существования и закрывается. При социализме каждое предприятие должно работать прибыльно, если это возможно. Но в любом случае принцип рентабельности не должен быть ведущей силой экономики. Прибыль каждого отдельного предприятия должна подчиняться «высшей форме прочной и постоянной рентабельности», цели удовлетворения потребностей всего общества во всё большей степени.

Однако, есть элементы, которым эти слова Сталина неясны. Ревизионистский экономист Л. Гатовский пишет в теоретическом органе КПСС:

«Во-первых, понятие высшей рентабельности было оторвано Сталиным от прибыли. Поэтому самый термин „высшая рентабельность“ не соответствует своему содержанию. Ясное и определенное понятие рентабельности, т. е. прибыльности, было подменено совершенно неясным, неопределённым и, по существу, бессодержательным понятием высшей рентабельности, не имеющим отношения к прибыли. Во-вторых, здесь неправильно само отношение к рентабельности предприятия. Почему она не может и не должна быть прочной и постоянной, а обречена быть „временной и непрочной“? В-третьих, планирование, которое Сталин связывал с „высшей рентабельностью“, оказалось противопоставлено рентабельности предприятий.

Этот разрыв между планированием и рентабельностью противоречит коренным задачам развития социалистической экономики. Обеспечение рентабельности отдельных предприятий как основы социалистического накопления, составляет одну из важнейших задач социалистического планирования» 13.

Можно представить ужас этого буржуазного глупца, когда он вспоминает «ужасные дни» «культа личности»:

«Где уж тут ставить вопрос об объективной необходимости прибыли! Неудивительно, что в тот период прибыль не могла рассматриваться как обязательная категория нормально работающего социалистического предприятия…

Дело иногда доходило до того, что вообще убыточность огульно расценивалась как нормальное хозяйственное явление и даже как выражение преимуществ социализма. Распространялось мнение, что принцип рентабельности вообще является капиталистическим, чужеродным для социализма. Он-де ограничивает преимущества плановой системы хозяйства и потому должен быть отброшен».

Эта притворная наивность имеет свои причины. Новая буржуазия овладевает государственным и хозяйственным аппаратом не потому, что хочет удовлетворить потребности населения. Нет, она захватывает власть единственно для обогащения, использования государственной экономической машины в собственных интересах, для извлечения прибыли.

Ниже мы подробно опишем, как новая буржуазия в Советском Союзе сделала капиталистический принцип прибыли полярной звездой хозяйственной деятельности, и в теории и на практике; и как она превратила прибыль из простого показателя бухгалтерского учёта одновременно в прямой источник обогащения правящего класса и в средство развращения рабочего класса. Однако, прежде, чем мы сможем подойти к этому, следует вначале рассмотреть другую теоретическую проблему, вопрос о действии закона стоимости при социализме.

Товарное производство и закон стоимости при капитализме и при социализме

Если принцип прибыли — основной закон капитализма, то товарное производство — механизм, которым эта прибыль реализуется. Товарное производство — экономическая основа капитализма, и при капитализме товарное производство достигает самого высокого развития.

«Предметы потребления становятся вообще товарами,— пишет Маркс в первой главе „Капитала“,— лишь потому что, они суть продукты не зависимых друг от друга частных работ» 14. Эти продукты обмениваются друг на друга их владельцами. Два обмениваемых продукта имеют одинаковую (меновую) стоимость.

«Итак, величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для её изготовления… Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени» 15.

Если два продукта обмениваются друг на друга как товары, это требует, чтобы:

  1. их владельцы были частными владельцами, независимыми друг от друга, и
  2. для производства этих двух товаров использовалось одинаковое количество общественно необходимого труда, т. е., они имели одну и ту же стоимость.

Цена — стоимость, выраженная в денежной форме. Закон стоимости может быть сформулирован примерно таким образом: цены товаров определяются, как правило, их стоимостью, то есть количеством общественно необходимого рабочего времени, заключённого в них. Как мы знаем, Маркс развивал анализ товара в первой главе своей главной работы и основывал на нём всю свою критику капитализма, как отметил Ленин в своём наброске «К вопросу о диалектике»:

«У Маркса в „Капитале“ сначала анализируется самое простое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (товарного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явлении (в этой „клеточке“ буржуазного общества) все противоречия (respective зародыши всех противоречий) современного общества» 16.

Маркс и Энгельс неоднократно подчёркивали, что товар и стоимость не могут играть никакой роли при социализме. Маркс пишет в «Критике Готской программы»:

«В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путём, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда» 17.

Согласно Марксу, при социализме предметы пользования больше не продаются рабочим, а просто распределяются среди них согласно их труду, деньги становятся ненужными.

Но Маркс и Энгельс всегда предполагали, что социализм означает овладение «всеми средствами производства», «совокупностью средств производства», как сказано в «Анти-Дюринге». Но, как мы знаем, в социалистических странах не все средства производства непосредственно собраны в руках государства, поскольку наряду с государственным сектором имеется также коллективный сектор (сельскохозяйственные и ремесленные кооперативы) и, поначалу до некоторой степени частный сектор (частные участки и домашний скот крестьян, частные ремесленники, и частнокапиталистический сектор). Это, как Ленин уже установил, абсолютная необходимость в странах, в которых капитализм ещё не полностью пролетаризовал мелких собственников и ещё не установил полного господства в деревне. В Советском Союзе было бы немыслимо просто экспроприировать крестьян и объединить их в государственные сельскохозяйственные предприятия. Это сделало бы невозможным союз между рабочими и крестьянами и оттолкнуло бы всё крестьянство в контрреволюционный лагерь. Единственный выход — добровольное объединение крестьян в коллективных хозяйствах, которые совместно распоряжаются своими продуктами и продают их государству.

При этих условиях заявления Маркса и Энгельса относительно отсутствия товарного производства применяются к первой фазе коммунизма только в резко ограниченном смысле. Сталин указывает в «Экономических проблемах социализма в СССР»:

«…Для экономической смычки города и деревни, промышленности и сельского хозяйства сохранить на известное время товарное производство (обмен через куплю-продажу) как единственно приемлемую для крестьян форму экономических связей с городом…» 18.

Таким образом, если государство нуждается в зерне кооперативов, чтобы кормить рабочих в городах, и если крестьяне кооперативов нуждаются в промышленных изделиях, например, металлических горшках или радиоприёмниках, от государства, может быть только товарный обмен, купля и продажа. Но так как не могут, конечно, иметься два отдельных рынка и две системы распределения — одни для рабочих государственных предприятий, другие для членов кооперативов — ясно, что поставка предметов потребления рабочим в городах также должна происходить через куплю и продажу. Это обращение предметов потребления регулируется законом стоимости: единственной «равноправной» формой обмена, т. е. формой, приемлемой для обеих сторон, является обмен равными количествами труда.

Таким образом, при социализме закон стоимости также работает, но по существу ограничен закупкой сельскохозяйственных продуктов и продажей предметов потребления. Такое продолжение действия закона стоимости основано на существовании двух отдельных форм социалистической собственности в первой фазе коммунизма.

Из этого следует, что средства производства, которые государство «продаёт» отдельным предприятиям, как и готовые изделия, которые предприятия «продают» государству,— не являются товарами и не подчинены закону стоимости.

Сталин пишет:

«Можно ли рассматривать средства производства при нашем социалистическом строе, как товар? По-моему, никак нельзя.

Товар есть такой продукт, который продаётся любому покупателю, причём при продаже товара товаровладелец теряет право собственности на него, а покупатель становится собственником товара, который может перепродать, заложить, сгноить его. Подходят ли средства производства под такое определение? Ясно, что не подходят. Во-первых, средства производства „продаются“ не всякому покупателю, они не „продаются“ даже колхозам, они только распределяются государством среди своих предприятий. Во-вторых, владелец средств производства — государство при передаче их тому или иному предприятию ни в какой мере не теряет права собственности на средства производства, а наоборот, полностью сохраняет его. В-третьих, директора предприятий, получившие от государства средства производства не только не становятся их собственниками, а наоборот, утверждаются, как уполномоченные советского государства по использованию средств производства согласно планам, преподанным государством» 19.

Когда мы говорим о «цене» средств производства, это просто вопрос распределения затрат. В противоположность внешней торговле, в которой средства производства на самом деле ещё продаются как товары, ситуация такова, что

«…В области экономического оборота внутри страны средства производства теряют свойства товаров, перестают быть товарами и выходят за пределы сферы действия закона стоимости, сохраняя лишь внешнюю оболочку товаров (калькуляция и пр.)» 20.

Это заявление — научное резюме роли закона стоимости при социализме, творческое и корректное развитие учения Маркса и Энгельса в условиях социалистического общества, которое ещё знает две основных формы социалистической собственности.

Именно это марксистско-ленинское положение современные ревизионисты отвергли в первую очередь, приступив к разработке ревизионистской экономической теории.

Под знаменем «борьбы против культа личности» в декабре 1956 г. состоялась «научная конференция» по закону стоимости. Хотя всплыло множество расхождений, участники конференции согласились в общем и в целом, что ограничение Сталиным закона стоимости областью предметов потребления было «ошибкой». Журнал «Вопросы экономики» сообщил о дискуссии в Академии наук по закону стоимости и ценообразованию в СССР:

«Одним из положительных итогов обсуждения, сказал [товарищ Гатовский], „является серьёзная критика положений, искусственно сужавших роль товарного производства и закона стоимости. В частности, убедительной критике был подвергнут распространённый тезис о том, что средства производства не являются при социализме товарами и что товарное производство и обращение ограничиваются лишь сферой предметов потребления“» 21.

Чтобы «обосновать» это, главный выступающий Кронрод представил чрезвычайно запутанную и субъективистскую теорию, которую отвергли даже многие из участников обсуждения. Согласно Кронроду, дальнейшее существование товарного производства основано не на факте существования двух форм собственности, а на «неоднородности труда», т. е. различной квалификации, трудности и тому подобное отдельных работ, и на «необходимости материального стимулирования». То, что для ревизионистов важны не аргументы, а только вывод, доказано тем фактом, что они сегодня приходят к тому же самому выводу с помощью совершенно иной «теории». Новая теория гласит: закон стоимости действует и в государственном секторе потому, что производство основано на разделении труда. С помощью такого жонглирования ревизионисты подменяют марксистский критерий товарного производства, смену собственности, простым разделением труда.

Что характерно, в книге «Экономические законы в общественной системе социализма» (Ökonomische Gesetze im gesellschaftlichen System des Sozialismus), изданной в 1969 г. в ГДР, написано:

«Разделение труда между производителями имеет общественный характер; это выражение отношений между экономически независимыми общественными производителями».

Какие бы доводы здесь ни выдвигались, но и по сегодняшний день одна из существенных доктрин ревизионистской экономики — универсальная применимость товарного производства при социализме, включая производство и «продажу» средств производства.

Что первоначально могло казаться чисто академическим обсуждением, было фактически подготовкой к серьёзному нападению на социалистические экономические структуры. Ревизия марксистско-ленинской теории закона стоимости была предназначена для того, чтобы широко открыть дверь всестороннему внедрению капиталистического принципа прибыли, так же, как теории «мирного перехода» и «мирного сосуществования» были предназначены для оправдания контрреволюционного сотрудничества с империалистами США, и как теория «общенародного государства» была предназначена для удушения классовой борьбы и диктатуры пролетариата. Это может быть проиллюстрировано ценовой политикой.

Какой была ценовая политика социалистического Советского Союза при Сталине? Цены на промышленные изделия определялись на основе, во-первых, себестоимости производства на заводе; во-вторых, чистого дохода (прибыли) завода; в-третьих, централизованной чистой прибыли государства в форме так называемого налога с оборота. Имеются две основные формы цены (исключение: цены внешней торговли): фабрично-заводская цена (так называемая цена на предприятии) и оптовая цена промышленности, которая, однако, не всегда складывается для всех продуктов одинаково. Это чётко выражено в учебнике политической экономии от 1954 г., написанном коллективом советских учёных:

«Фабрично-заводская цена на промышленные изделия равна плановой себестоимости продукции плюс чистый доход предприятия… [Это] обеспечивает предприятию возмещение его плановых затрат и получение чистого дохода.

Оптовая цена промышленности включает в себя фабрично-заводскую цену и ту часть централизованного чистого дохода государства, которая выступает в виде „налога с оборота“.

Чистый доход общества создаётся во всех отраслях производства… Однако налог с оборота поступает государству через механизм цен преимущественно из отраслей хозяйства, производящих предметы потребления. Цены же на продукцию отраслей, производящих средства производства, как правило, не содержат налога с оборота. Часть чистого дохода, созданного в тяжёлой промышленности, реализуется в лёгкой промышленности и в других отраслях, производящих предметы широкого потребления. Это обеспечивает относительно низкий уровень цен на средства производства, применяемые как в промышленности, так и в сельском хозяйстве… и ведёт в конечном счёте к росту производства и снижению себестоимости предметов потребления» 22.

Заводам ставится задача сокращения затрат через рациональное использование средств производства и технические новшества, что выражалось тогда в повышении дохода. Различие между ценой на предприятии и торговой ценой (минус торговые издержки и прибыль торговых организаций) составляет так называемый налог с оборота. Следует заметить, однако, что выражение «налог с оборота» выбрано не слишком хорошо, так как этот «налог» не имеет никакого отношения к налогам в капиталистическом смысле. В социалистическом Советском Союзе «налог с оборота» был главным источником дохода в государственном бюджете.

Если, однако, средства производства являются товарами, и обмен продуктами между государством и предприятиями есть, следовательно, товарный обмен, то цена на предприятии должна также подчиняться закону стоимости. Уже в 1956 г. Кронрод указал в своем докладе 23 на необходимость привести оптовые цены на предприятии «в соответствие со стоимостью» и предложил поэтому «изменить цены только на товары Ⅰ подразделения 24, не затрагивая цен на товары Ⅱ подразделения 25». Действительно, с тех пор цены на средства производства поднимались снова и снова под предлогом «использования товарно-денежных отношений» и т. п. Это означает, что прибыль поднимается с помощью манипуляций оптовыми ценами промышленности, в то время как налог с оборота всё более и более теряет значение.

Табл. 1 показывает, что прибыль после ревизии ценовой теории чрезвычайно увеличилась. Эта прибыль не была, конечно, добыта одним только «исправлением» цен — далее мы исследуем и другие методы подъёма прибыли — но подъём оптовых цен промышленности является одним из наиболее важных факторов. Во всяком случае, огромное увеличение прибыли совершенно непропорционально официальным данным о росте производительности труда. Начиная с 1966 г., перечисления прибыли стали наиболее важным источником дохода государственного бюджета. До 1966 г. главным источником был налог с оборота.

В период социализма в СССР роль прибыли всё более ограничивалась в пользу налога с оборота. Доля государственного бюджета, составленная перечислениями прибыли, снизилась с 12,1 % в 1940 г. до 9,5 % в 1950 г. Тенденция после захвата власти ревизионистами прямо противоположна. Доля перечислений прибыли в бюджете повысилась от 9,5 % в 1950 г. до 24,2 % в 1960 г. и до 34,3 % к 1966 г. Доля налога с оборота снизилась с 55,8 % (1950 г.) до 31,8 % (1969 г.) 26.

Табл. 1. Абсолютный объём прибыли и налога с оборота на государственных предприятиях (в миллиардах рублей)
Год Прибыль Налог с оборота
1940 3,3 10,6
1950 5,2 23,6
1960 25,2 31,3
1969 72,7 44,5
1970 87,0 49,4
1971 90,1 54,5

Данные до 1969 года: Народное хозяйство СССР в 1969 году, сс. 741 и 769.

Данные после 1969 года: Народное хозяйство СССР в 1922—1972 гг., с. 465.

Важен не сам по себе рост прибыли. Существенно, что всё большая часть прибыли не перечисляется государству, а остаётся на предприятиях для тех или иных целей, и в значительной части служит обогащению директоров и управленцев. В 1969 г. только 61 % прибыли был перечислен государству (а ещё в 1960 г. было перечислено 64 %). Остальные 39 % от 72,7 миллиардов рублей остались на предприятиях 27.

Позже мы вернемся к тому, что происходило с этой прибылью. Здесь важно усиление относительной независимости отдельных предприятий от государства и возрастающая власть отдельных директоров заводов. Это прямая ревизия марксистской теории закона стоимости, обеспечивающая «моральное» оправдание перехода к капиталистическому принципу прибыли. Если заводы теперь являются независимыми единицами, продающими друг другу товары по их стоимости, если прибыль больше не простой учётный показатель, а реальное количество стоимости, то естественно, что предприятия распоряжаются значительной частью прибыли. Директора и управляющие, повышающие прибыль ценовыми манипуляциями, с одной стороны, и усилением эксплуатации рабочих, с другой, кладут соответствующую часть в свой карман как вознаграждение за «успешное» управление.

Сохранение закона стоимости при социализме — выражение диалектики противоречивой природы социалистического общества. Это — выражение того факта, что коммунизм ещё не достигнут, что некоторые черты капитализма продолжают существовать и действовать, хотя и всё более сдают позиции. В двадцатых-тридцатых годах в Советском Союзе был «левый» уклон, который не понимал этой диалектики и не хотел оставлять закону стоимости места при социализме. Сегодня кубинские экономисты-теоретики разделяют подобные ошибочные взгляды. Советские ревизионисты и их подражатели также отрицают эту диалектику, делая закон стоимости законом всего производства. «Левые» ревизионисты игнорируют остатки капитализма и хотят немедленно перескочить в коммунизм. Правые ревизионисты хотят увековечить остатки капитализма. Так советские ревизионисты ликвидировали социализм и полностью вернулись к капитализму.

Товарное производство — одно из «родимых пятен» капитализма, которые, по Марксу, сохраняет социализм. Сталин видел один из корней возможной реставрации капитализма в длительном существовании товарного производства. В своей речи «О правой опасности в ВКП(б)» в 1928 г. он сказал:

«Существуют ли у нас, в нашей Советской стране, условия, делающие возможным восстановление (реставрацию) капитализма? Да, существуют. Это, может быть, покажется странным, но это факт, товарищи. Мы свергли капитализм, установили диктатуру пролетариата и развиваем усиленным темпом нашу социалистическую промышленность, смыкая с ней крестьянское хозяйство. Но мы ещё не вырвали корней капитализма. Где же они, эти самые корни, гнездятся? Они гнездятся в товарном производстве, в мелком производстве города и особенно деревни» 28.

Пока существует диктатура пролетариата, пока социалистическое государство накладывает жёсткие ограничения на товарное производство, само по себе это не страшно и не противоестественно. Это может даже быть очень полезным, очень важным. Это наследие и «семя» буржуазного общества вовсе не обязательно разовьётся в полный капитализм, хотя и таит в себе такую опасность. Но когда диктатура пролетариата отменена, когда товарное производство может неограниченно расширяться, распространяясь даже на области, в которых прежде было строго исключено, это неизбежно приносит все пороки капитализма.

Новые капиталистические вожди Советского Союза и их оплачиваемые идеологи пытаются затемнить этот факт всеми доступными средствами. В «Проблемах мира и социализма» ведущий ревизионистский экономист Леонтьев 29 спорит с взглядами, «что экономические законы социализма являются некоей смесью экономических законов двух формаций — капитализма и коммунизма» 30. Буржуазные идеологи всегда описывали марксистскую диалектику словами вроде «смеси». Леонтьев продолжает:

«В своё время, как известно, было распространено представление, что товарно-денежные отношения являются своего рода пережитками капитализма в социалистической экономике, „родимыми пятнами“ старого способа производства. Коммунистические и рабочие партии большинства социалистических стран на основе научного анализа социалистической действительности давно отвергли подобного рода взгляды».

Если так «недооценивать» закон стоимости, то «учёт издержек, таким образом, сужается до планирования и бухгалтерской формальности, до инструмента управления, лишённого экономического содержания».

Прежде всего, выражение «большинство социалистических стран» кажется здесь замечательным. Даже Леонтьев точно знает, что марксистская экономическая теория защищается в подлинно социалистических странах, оставшихся верными марксизму-ленинизму. Как только один пример мы процитируем работу Ким Ир Сена, Генерального секретаря Трудовой партии Кореи, озаглавленную «О некоторых теоретических проблемах социалистической экономики» и вошедшую в 5‑й том его «Избранных сочинений», изданных в Пхеньяне в 1972 г. Ким Ир Сен прямо связывает закон стоимости с «переходным характером нашего общества» и доказывает:

«Стало быть, обмениваемые между государственными предприятиями машинное оборудование, материалы и сырьё нельзя назвать товарами, реализуемыми под действием закона стоимости» 31.

Также замечательно в заявлении Леонтьева, что учёт издержек не остается «бухгалтерской формальностью», «инструментом управления», как было бы естественно заключить из его названия, но приобретает «экономическое содержание». Это может означать только, что хозяйственный расчёт требует не предприятий, выглядящих независимыми и вступающих в кажущиеся коммерческими отношения друг с другом, а подлинной независимости и подлинного товарообмена, который подчиняется закону стоимости. Такие теории, точно так же, как и процитированный тезис об общественном разделении труда как «выражении отношений между экономически независимыми общественными производителями», являются не чем иным, как открытым нападением на государственную собственность на средства производства. Они оправдывают стремление директоров считать предприятия источниками личного обогащения, а себя — уже не должностными лицами народа, посвящающими всю свою деятельность удовлетворению потребностей народа и подчиняющими своё руководство производством высшей форме рентабельности, а капиталистами, для которых принцип капиталистической прибыли стал высшей целью.

Ревизионисты делают капиталистическую прибыль главным принципом советской экономики

Начало «экономической реформы» при Хрущёве

Подрыв социалистических экономических структур в Советском Союзе начался, как мы видели, с широких экономических дебатов. После того, как проблема закона стоимости была решена согласно представлениям ревизионистов, они посвятили себя главным образом проблеме подъёма производительности труда на государственных предприятиях. Люди Хрущёва сокрушались, что заводы прежде не были достаточно производительны, и искали новые способы поднять производительность.

При этом дискуссия сосредоточилась в основном вокруг двух главных пунктов:

  • В прошлом недостаточный акцент делался на прибыли. Производительность труда можно повысить только через более широкое применение принципа прибыли.

  • Чтобы повысить рентабельность и, таким образом, производительность, необходимо поощрять и директоров предприятий, и рабочих «материальными стимулами». Чтобы заинтересовать директоров и рабочих в повышении прибыли, часть полученной прибыли нужно выплачивать в форме премий.

Мы уже видели, что рентабельность есть только мера производительности и никоим образом не может её определять. Мы также видели, что прибыль может быть поднята вообще без увеличения производительности, просто ценовыми манипуляциями. Но так как ревизионисты в действительности не интересовались производительностью, а стремились только к максимизации прибыли, их не беспокоили такие соображения.

В тот период наиболее известным защитником расширения роли прибыли был ревизионистский экономист Либерман, которого следует рассматривать как действительного отца «экономической реформы». Предложения Либермана по существу сводились к превращению прибыли в главный рычаг экономического управления. Единственная цель, а именно рентабельность (отношение прибыли к капиталу), должна была заменить многие целевые показатели, задаваемые государством. Все другие плановые показатели вроде объёма валовой продукции, фонда расходов, фонда заработной платы и так далее должны были устанавливаться каждым предприятием по своему усмотрению. Таким образом, максимизация прибыли должна была стать главным принципом, регулятором всей хозяйственной деятельности, которой должны быть подчинены все другие задачи, как это свойственно капитализму.

Предложения Либермана не были осуществлены в этой открыто капиталистической форме, но его особая роль состоит в том, что он был первым в Советском Союзе, кто выдвинул тезис прибыли как главного экономического рычага, тезис, который в явном или скрытом виде проходит красной нитью через все «эксперименты» и планы «реформ» ревизионистов. Либерман, протеже Хрущёва, много сделал, чтобы экономическая дискуссия полностью выполнила свои задачи, а именно сосредоточила мысли экономистов на прибыли и оправдала введение экономических структур, направленных исключительно на извлечение прибыли.

Хрущёв не удовольствовался простым обсуждением. К концу 1950‑х он уже осуществил целый ряд «реформ», как, например, роспуск центральных министерств отдельных отраслей и передачу хозяйственного управления региональным органам, роспуск машинно-тракторных станций и продажу сельскохозяйственных машин колхозам. Хрущёв особенно отличился этими и другими подобными «реформами» в сельском хозяйстве. Мы не будем здесь вдаваться в детали сельскохозяйственной политики Хрущёва. Через год после падения Хрущёва сам Косыгин 32 был вынужден признать, что «отставание сельского хозяйства отразилось на замедлении темпов развития промышленности, особенно отраслей, производящих предметы потребления» 33.

Большое значение имели «реформы» системы управления промышленными предприятиями. До 1959 г. выполнение плана производства, т. е. выпуск определённого количества продуктов, установленного государством, было первичной задачей предприятий, выполнение которой строжайше контролировалось государством. Централизованное планирование — социалистический экономический принцип, требующий содействия снизу и демократического контроля со стороны масс. Но в июле 1959 г. приоритеты предприятий были изменены. Вместо выполнения плана производства как руководящего принципа главной задачей предприятий стало сокращение издержек производства и выполнение плана сокращения расходов. Это нашло своё выражение в новой системе премий. На текстильных фабриках, например, за выполнение плана сокращения себестоимости производства были выплачены премии, составляющие до 12 % от оклада. 34 За каждую 0,1 % сокращения стоимости сверх плана начислялась дополнительная премия в размере 1,2 % от оклада, а за каждый полный процент — до 3 %. Как можно видеть, прибыль ещё не была главным критерием успеха, как позже. Но так как сокращение расходов обычно означает увеличение прибыли, в этом направлении был предпринят важный шаг.

В июле 1964 г. начался «эксперимент „Большевичка“ — „Маяк“», сначала на двух фабриках, производящих одежду, а к концу года он был расширен на 400 предприятий лёгкой промышленности. В этом эксперименте размер премий за руководство заводом прямо зависел от рентабельности предприятия. 35 Другой важной особенностью этого эксперимента было то, что объём производства определялся теперь не планом, а заказами магазинов, т. е. рыночным спросом. Это ограничило одну из главных характеристик социалистической экономической системы — плановость, и предоставило свободу стихийным рыночным силам. Целью было исправление последствий бюрократического планирования, которое недостаточно учитывало потребности населения. Ибо при выполнении планов дирекции заводов часто не интересовались тем, действительно ли нужны их продукты. Их беспокоили премии, а не потребности населения.

Так, многие магазины заполнились лежалыми товарами, которые никто не покупал, в то время как другие продукты были в дефиците. Однако эта «реформа» не изменила ситуации. На складах одних только московских магазинов лежали не востребованные синтетические дождевые плащи на 34 миллиона рублей. 36

Аналогичным «эксперименту „Большевичка“ — „Маяк“» был «транспортный эксперимент», который проводился на пяти предприятиях в 1965 г., вскоре после смещения Хрущёва. В этом эксперименте устанавливался централизованно только один плановый показатель — абсолютный объём прибыли, перечисляемой в государственный бюджет. 37 Если прибыль превышала этот централизованно установленный налог, сверх того перечислялось только 40 % дополнительной прибыли. Остающимися 60 % предприятия свободно распоряжались. За исключением планового перечисления прибыли, предприятиям позволили самостоятельно устанавливать все другие плановые показатели. Неудивительно, что директора и управленцы устанавливали эти показатели так, чтобы увеличить прибыль всеми мыслимыми средствами.

В предприятиях, которые были подвергнуты эксперименту, прибыль удвоилась за пять месяцев, в то время как основной капитал остался почти постоянным 38. На одном предприятии в Ленинграде 39, прибыль повысилась с 200 рублей в 1964 г. до 72 900 рублей в 1965 г.

Брежнев и Косыгин перестраивают всю экономику в капиталистическую Новую экономическую систему

На пленуме Центрального комитета КПСС в октябре 1964 г. Хрущёв был неожиданно лишён всех своих постов. Свержение Хрущёва было следствием возрастающей неудовлетворённости советского народа его антинародной политикой, прежде всего его разрушительной хозяйственной политикой, которая благодаря ненасытному стремлению к прибыли привела промышленность и сельское хозяйство Советского Союза на грань экономического хаоса. Чтобы спасти собственную шкуру, его сообщники, другие ревизионистские лидеры Советского Союза, сделали его козлом отпущения. Им даже пришлось отменить некоторые из его самых безумных реформ. К примеру, они снова ввели центральные промышленные министерства и попытались немного уменьшить беспорядок в сельском хозяйстве. Но сущность политики Хрущёва, реставрация капитализма, была оставлена нетронутой. Напротив, все усилия направлялись на то, чтобы подтолкнуть реставрацию капитализма вперёд, ускорить и завершить её.

Это стало ясным как день на Сентябрьском (1965 г.) пленуме Центрального комитета КПСС. То, что Хрущёв начал мелкими изменениями и отдельными экспериментами, было теперь предписано для всей экономики: возведение капиталистического принципа максимизации прибыли в основной движущий принцип хозяйственной деятельности. В своём историческом отчёте этому пленуму Косыгин сформулировал основные принципы «экономической реформы», сохранившие силу до нынешнего дня.

Под предлогом «совершенствования планирования» и «расширения хозяйственной инициативы и прав» предприятий Косыгин резко ограничил роль центрального планирования и предоставил широкие возможности «инициативе» директоров и управленцев. Вместо прежних 40—50 целевых показателей теперь только восемь задавались централизованно. «Другие показатели хозяйственной деятельности будут планироваться предприятием самостоятельно, без утверждения вышестоящими организациями». Даже показатель «объёма валовой продукции», который прежде считался наиболее важным, был просто выброшен и заменён «объёмом реализации продукции». Это означает, что план производства считался выполненным, только если продукты проданы потребителям. Предприятия таким образом были в большой степени подвергнуты колебаниям спроса. Наряду с этим, центральное положение занимает плановый показатель «сумма прибыли и рентабельность». Устранение показателей вроде «численности работников» и «производительности труда» позволило предприятиям вводить все виды «улучшений» вроде увольнений рабочих или увеличения эксплуатации ради повышения прибыли. 40

Леонид Пекарский, руководящий экономист экономического научно-исследовательского института, прикреплённого к Государственному комитету планирования, выразил это следующим образом:

«Вкратце, реальное содержание реформы состоит в расширении экономической независимости и инициативы предприятий, которое открывает путь для лучшего использования их производственного потенциала».

В своём отчёте пленуму в сентябре 1965 г. Косыгин рассматривал «транспортный эксперимент» как модель «реформы» экономической системы.

«В последнее время на предприятиях ряда отраслей внедрялась также новая система премирования руководящих, инженерно-технических работников и служащих 41, нацеленная на повышение заинтересованности работников в росте производства, повышении качества продукции» 42.

Указав на этот чрезвычайно «положительный» опыт, Косыгин заключил, что главным средством повышения производительности было увеличение «заинтересованности предприятий». Этого можно было достичь перечислением значительной части прибыли в «поощрительный фонд» для работников предприятия, а не в государственный бюджет.

При прежней системе «достигнутые предприятием успехи в увеличении прибыли и повышении рентабельности производства не сказываются непосредственно на заработной плате работников предприятия.

Для того, чтобы повысить материальную заинтересованность работников предприятий, необходимо изменить эту практику. Нужно установить порядок, при котором возможности предприятий повышать оплату труда рабочих и служащих определялись бы прежде всего ростом производства, улучшением качества продукции, увеличением прибыли и повышением рентабельности производства» 43.

С этой целью предприятия «наряду с фондом заработной платы должны располагать собственным источником для поощрения работников за индивидуальные достижения и за высокие общие итоги работы предприятий.

Таким источником должна быть часть прибыли, полученной предприятием» 44.

«Экономическая реформа» далее объяснялась В. Гарбузовым, тогда министром финансов:

«Использование в качестве основного показателя объёма реализованной продукции теснее свяжет производство с потреблением, а показатель прибыли будет ориентиром эффективности работы каждого коллектива и главным экономическим стимулом, повышающим его заинтересованность в наилучших результатах деятельности, в техническом совершенствовании производства.

За счёт прибыли будут создаваться фонды материального поощрения и фонд развития производства… Они станут главным источником премирования рабочих, инженерно-технических работников и служащих, оказания им единовременной помощи. За счёт их средств коллектив будет поощряться также за хорошие итоги работы, достигнутые предприятием в целом. Чем больше предприятие получит прибыли, тем выше будут отчисления в поощрительные фонды и в фонд развития производства» 45.

Прибыль таким образом становится главным критерием «эффективности труда», главным рычагом экономического управления. Чтобы стимулировать предприятия поднимать прибыль, был сформирован фонд материального стимулирования, размер которого непосредственно зависел от объёма прибыли.

«У предприятия, которое будет лучше использовать свои основные фонды и оборотные средства, останется больше прибыли для образования поощрительных фондов, что обеспечит необходимую материальную заинтересованность в улучшении использования выделенных предприятию народных средств» 46.

Другими словами, значительная часть прибыли больше не перечислялась в государственный бюджет, а делилась среди служащих предприятий. Чем бо́льшую прибыль заводские управленцы смогут выжать из рабочих, тем выше будут их доходы и доходы других работающих на предприятии.

Как сказал Брежнев в своём отчёте ⅩⅩⅢ съезду КПСС (1966 г.):

«Успех [экономической реформы] теперь во многом зависит от инициативы, деловитости и оперативности руководящих и инженерно-технических кадров, смелого подхода к решению сложных задач экономического развития, от способности мобилизовать коллективы предприятий на выполнение планов, максимальное повышение эффективности производства» 47.

Эти слова могли бы быть взяты из западного журнала по менеджменту. В наших странах также любят говорить об «инициативе» и «предприимчивости», которые должен проявлять управленческий персонал, чтобы повысить «эффективность производства», т. е. прибыль, любым доступным способом. Но управленцы на Востоке и на Западе могут добиться этих «предпринимательских достижений», только если «материально заинтересованы» в них, если их собственный доход непосредственно зависит от полученной прибыли. На Западе это достигается предоставлением менеджерам, которые формально являются только наёмными служащими, получателями заработной платы, значительных пакетов акций или поощрением их другими формами участия в прибылях. На Востоке тот же результат достигается с помощью «фонда материального стимулирования», привязанного к прибыли.

Однако ревизионисты не поясняют, в какой степени этот «фонд стимулирования» приносит пользу рабочим и в какой степени — управленцам. Они, кажется, с беспокойством избегают этого вопроса. Они пытаются его обойти, просто смешивая в одну кучу как «служащих предприятия» рабочих, производящих все материальные блага, и управленческий штат, который только содействует организации производства, но не создаёт никакой стоимости. Несмотря на это стыдливое умолчание, нет сомнений, что при «экономической реформе» так же, как и при «транспортном эксперименте», премии приносят пользу прежде всего управленческому персоналу.

Прежде всего, следует отметить, что материальные стимулы распределяются, как правило, в виде процента от оклада. Но так как руководящие работники и инженеры изначально имеют заметно более высокий оклад, чем рабочие, премия, скажем, в 50 % имеет совершенно другую величину для управленца, чем для рабочего. Вдобавок существенная часть «фонда стимулирования» выделена на единовременные премии за определённые технические новшества, рационализаторские предложения и так далее. Так как, однако, управленцы благодаря лучшей осведомлённости о делах находятся в гораздо лучшем положении для внесения таких предложений, именно они в первую очередь получают выгоду от этого вида премий.

«Правда» сообщила 48 с завода «Красный Октябрь» в Волгограде, что средняя премия на предприятии составляла до 35 % от среднего оклада. В некоторых цехах она достигала 44 %, но не больше. Эффект был такой, что, когда люди достигали уровня в 44 %, они прекращали стараться улучшить свою работу. Как заводское управление решило эту проблему? Сначала оно пыталось заставить людей работать быстрее, угрожая сократить премии. Очевидно, это не имело желаемого эффекта, что «Правда» объясняет следующим образом: «премия делилась по принципу: всем сестрам по серьгам, независимо от личного вклада»; т. е. некоторые пытались предоставить остальным больше работать на общий результат. Теперь заводское управление внедрило новый метод, первоначально применяющийся только к инженерно-техническим работникам и служащим (это так не оставят?):

«Все профессии инженерно-технических работников разбили по группам и поставили в зависимость от тех показателей, на которые они непосредственно влияют. Ту же самую предельную премию — 44 процента — поделили на две части. Одна половина её по-прежнему выплачивается за выполнение цехом или другим подразделением плана по прибыли, а вторая — за личный вклад, за достижение двух экономических показателей, обусловленных положением о материальном стимулировании…

Вот, скажем, первая группа, куда входят начальники цехов, их заместители, нормировщики, экономисты. Всем им установлены два дополнительных показателя: выполнение задания по росту производительности труда, и снижение себестоимости продукции. К мастерам тоже свои требования: снижение брака по сравнению с прошлым годом и выполнение заказов…

Каждому дана возможность показать, на что он способен. Ведь вторую часть премии надо самому непосредственно заработать».

Мы подробно обсудим, какой цели служат эти премии и какой эффект они оказывают на простого рабочего. Но что касается премий для руководящих служащих, должно быть ясно, что у них нет никакой другой цели, кроме как сделать алчное стремление горстки новых капиталистов к прибыли движущей силой экономики. Директора заводов больше не преданные слуги рабочего класса, каждое усилие которых направлено на организацию экономики, чтобы в максимальной степени удовлетворить потребности общества, а деспотичные мелкие предприниматели, для которых нет слишком грязных приёмов увеличения личной прибыли.

Ревизионисты всегда доказывают, что в данных условиях «экономическая реформа» является единственным возможным способом поднять производительность труда и заставить барахлящую экономику двигаться вперёд. Они правы. В условиях реставрации капитализма нельзя ожидать, что директора будут стараться грести богатства для неких капиталистов наверху, в Кремле. Они захотят приложить силы, только если им позволят оставить себе соответствующую долю прибыли. «Платить и чтобы тебе платили — такова мораль капиталистического мира» 49, заметил Ленин.

Напротив, при социализме дела обстоят иначе. В первый период строительства социализма в СССР, когда технические кадры старого общества единственные владели современной техникой, было, конечно, необходимо более или менее «подкупать» старых специалистов, чтобы завоевать их для социалистического строительства. Но коммунисты всегда рассматривали это как необходимое зло, как уступку остаткам старого общества, которое следует упразднить как можно скорее и которое никак не должно рассматриваться как «совершенствование социалистического хозяйственного управления» или вроде того. Прежде всего, директора и специалисты подвергались строжайшему контролю партии и государства. Никому бы в голову не пришла идея ограничения этого контроля и предоставления отдельным предприятиям всё большей самостоятельности под предлогом «развития инициативы».

С укреплением пролетарской власти коммунисты со всей энергией взялись за замену старых специалистов новой пролетарской интеллигенцией. Эта интеллигенция должна была характеризоваться выдающимися качествами трудящегося народа, солидарностью, готовностью к самопожертвованию и любовью к труду. Сталин указывал:

«Но нам нужны не всякие командные и инженерно-технические силы. Нам нужны такие командные и инженерно-технические силы, которые способны понять политику рабочего класса нашей страны, способны усвоить эту политику и готовы осуществить её на совесть. А что это значит? Это значит, что наша страна вступила в такую фазу развития, когда рабочий класс должен создать себе свою собственную производственно-техническую интеллигенцию, способную отстаивать его интересы в производстве, как интересы господствующего класса» 50.

А что это значит, когда люди Брежнева через пятьдесят лет после Октябрьской Революции заходят так далеко, что ставят заработную плату хозяйственных управленцев в зависимость от полученной прибыли? Это «совершенствует социалистическое хозяйственное управление» или подрывает социалистическую мораль? Это — новый вклад в «строительство коммунизма» или это — шаг назад к капитализму?

«Экономическая реформа», Новая экономическая система показывает не только неспособность ревизионистских лидеров продолжать руководить экономикой с помощью старых социалистических принципов, но также и их сознательный отказ от этих принципов. Они сохраняют жизнь своей системе только открытыми уступками жадности отдельных руководителей предприятий, только полным использованием капиталистической коррупции и подкупа.

Различие между ревизионистской политикой Новой экономической системы и Новой экономической политикой Ленина

Иногда ревизионисты демагогически ссылаются на Новую экономическую политику ленинских времен, чтобы оправдать свою капиталистическую экономическую политику. Но это сильное искажение фактов. Какой была тогда ситуация? Империалистическая и гражданская войны к 1921 г. разрушили экономику Советской России. В промышленности и сельском хозяйстве господствовали бедность и разруха. В эти годы после Октябрьской Революции Советская власть была вынуждена обеспечить снабжение рабочих в городах и солдат Красной армии с помощью экономической политики так называемого военного коммунизма. Это временами было невозможно без принуждения в отношении зажиточных крестьян и спекулянтов. Ленин писал в работе «О продовольственном налоге»:

«Своеобразный „военный коммунизм“ состоял в том, что мы фактически брали от крестьян все излишки и даже иногда не излишки, а часть необходимого для крестьянина продовольствия, брали для покрытия расходов на армию и на содержание рабочих. Брали большей частью в долг, за бумажные деньги. Иначе победить помещиков и капиталистов в разорённой мелкокрестьянской стране мы не могли…

„Военный коммунизм“ был вынужден войной и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой. Он был временной мерой. Правильной политикой пролетариата, осуществляющего свою диктатуру в мелкокрестьянской стране, является обмен хлеба на продукты промышленности, необходимые крестьянину. Только такая продовольственная политика отвечает задачам пролетариата, только она способна укрепить основы социализма и привести его к полной победе» 51.

Чтобы достичь этой цели, необходимо было создать государственную социалистическую крупную промышленность, требовались машины, большие количества топлива и продовольствия. Но поначалу это было невозможно. Чтобы снабжать промышленных рабочих достаточным количеством продовольствия, нужно было сначала улучшить положение крестьян и развить их производительные силы. Чтобы удовлетворить наиболее срочные промышленные потребности крестьян, сначала необходимо было восстановить мелкую промышленность, так как она не требует сложных машин. Нужно было допустить свободную торговлю, чтобы обменивать простые промышленные изделия на сельскохозяйственные продукты.

В связи с этими мерами прежняя продразвёрстка была заменена продовольственным налогом. Эти в основном экономические изменения были названы Новой экономической политикой (НЭП). Рождённая необходимостью, эта экономическая политика, временно поощряющая мелкобуржуазное развитие, открыла чёрный ход капитализму.

Ленин спрашивал, «что же из этого получается?». И отвечал совершенно откровенно:

«Получается на основе известной (хотя бы только местной) свободы торговли возрождение мелкой буржуазии и капитализма. Это несомненно…

Развитие мелкого хозяйства есть развитие мелкобуржуазное, есть развитие капиталистическое, раз имеется обмен; это — бесспорная истина, азбучная истина политической экономии, подтверждаемая к тому же повседневным опытом и наблюдением даже обывательским» 52.

С риском следовало мириться. Это было в некотором смысле отступление — диктуемое условиями разрушенной экономики. Но это не было только отступлением. Какова была главная задача Новой экономической политики? Ленин объяснил это в своём Политическом отчёте ⅩⅠ съезду РКП(б):

«…Задача нэпа, основная, решающая, всё остальное себе подчиняющая,— это установление смычки между той новой экономикой, которую мы начали строить (очень плохо, очень неумело, но всё же начали строить, на основе совершенно новой социалистической экономики, нового производства, нового распределения) и крестьянской экономикой, которой живут миллионы и миллионы крестьян…

…если мы усвоим всю громадную опасность, которая заключается в нэпе, и направим все наши силы на слабые пункты, то тогда мы эту задачу решим» 53.

Чтобы противостоять этой опасности, необходимо было держать развитие капитализма под контролем пролетарского государства. Этот капитализм под государственным контролем был назван «государственным капитализмом». Ленин подчеркнул важность поиска правильных методов:

«Либо (последняя возможная и единственно разумная политика) не пытаться запретить или запереть развитие капитализма, а стараться направить его в русло государственного капитализма» 54.

Это должно было стать переходной формой, способствующей скорейшему преобразованию государственного капитализма в социализм. Для государственного капитализма типичны концессии иностранным капиталистам. С целью быстрого построения крупной промышленности были заключены соглашения с иностранными капиталистами по оснащению крупных заводов или освоению источников сырья в определённый срок. Пролетарское государство удерживало 51 % акций, иностранные капиталисты — получали 49 %. Эти концессии были выгодны обеим сторонам. Ленин объяснил это очень ясно и откровенно в брошюре «О продовольственном налоге»:

«Концессионер, это — капиталист. Он ведёт дело капиталистически, ради прибыли, он соглашается на договор с пролетарской властью ради получения экстренной прибыли, сверх обычной или ради получения такого сырья, которое иначе достать ему невозможно или крайне трудно. Советская власть получает выгоду в виде развития производительных сил, увеличения количества продуктов немедленно или в кратчайший срок…

„Насаждая“ государственный капитализм в виде концессий, Советская власть усиливает крупное производство против мелкого, передовое против отсталого, машинное против ручного, увеличивает количество продуктов крупной индустрии в своих руках (долевое отчисление), усиливает государственно-упорядоченные экономические отношения в противовес мелкобуржуазно-анархическим… Определение той меры и тех условий, при которых концессии выгодны и не опасны нам, зависит от соотношения сил, решается борьбой, ибо концессия тоже есть вид борьбы, продолжение классовой борьбы в иной форме, а никоим образом не замена классовой борьбы классовым миром. Способ борьбы покажет практика» 55.

Из этого очевидно, что Ленин и партия большевиков полностью осознавали опасность НЭП. Это была классовая борьба нового вида, и с самого начала вопросом было: «кто кого?». По мнению Ленина, необходимо было очень ясно указать массам на опасность реставрации капитализма и открыто объявить, что НЭП — временное отступление. Он подчёркивал:

«Чем сознательнее, чем дружнее, чем с меньшими предрассудками произведём мы это необходимое отступление, тем скорее можно будет его приостановить, тем прочнее, быстрее и шире будет затем наше победоносное движение вперёд» 56.

Уверенный в победе, Ленин заявил перед лицом всех оппортунистических элементов в партии, которые видели в НЭП только отступление, что НЭП была отправной точкой для нового социалистического подъёма. На ⅩⅠ съезде (март 1922 г.) Ленин мог уже утверждать:

«Мы год отступали. Мы должны теперь сказать от имени партии: — достаточно! Та цель, которая отступлением преследовалась, достигнута. Этот период кончается, или кончился. Теперь цель выдвигается другая — перегруппировка сил» 57.

И они перегруппировали силы, и шаг за шагом построили социализм, несмотря на всю отсталость страны и большинства населения, несмотря на все опасности, исходившие от капитализма внутри страны и за границей, несмотря на саботаж и контрреволюционные махинации, и несмотря на троцкистские и другие оппозиционные интриги в партийном, государственном и хозяйственном аппарате. Теперь, если сравнить ленинскую Новую экономическую политику с Новой экономической системой ревизионистского руководства Советского Союза, нельзя найти вообще ничего общего.

НЭП Ленина была обусловлена разрушением средств производства в ходе империалистической и гражданской войн, хозяйственной разрухой, контрреволюционным саботажем, непригодностью более политики «военного коммунизма», бедствиями и нищетой масс, голодом и нуждой, с одной стороны, и спекуляцией и обогащением, с другой. Нужно было покончить с этой отчаянной ситуацией так быстро, как только возможно, предоставив уступки владельцам мелкой промышленности и крестьянам в направлении производства на основе частной собственности и свободной торговли. В тогдашней ситуации восстановление и строительство крупной промышленности и освоение новых источников сырья могли быть предприняты только с привлечением иностранного капитала через предоставление концессий. Это было вынужденное отступление, вызванное тогдашними трудностями.

Новая экономическая система ревизионистов была введена в то время, когда восстановление областей Советского Союза, разорённых во Второй мировой войне уже было закончено. Крупная промышленность в неоккупированных областях не только осталась невредимой, но и обеспечила базу для восстановления разрушенных заводов в кратчайшие сроки.

Соответственно, введение Новой экономической системы не было обусловлено бедственным экономическим положением. Напротив, экономическая основа была здоровой и сильной. Реставрация капитализма, следовательно, была не тактическим отступлением, а отказом от социализма.

При НЭП развитие капитализма было направлено в русло государственного капитализма и подчинено контролю диктатуры пролетариата. Предоставление концессий капиталистам основывалось на временных соглашениях. Построенные крупные заводы через несколько лет полностью перешли в собственность социалистического государства. Частное промышленное и сельскохозяйственное производство и свободная торговля были также мерами ограниченной продолжительности. Их сменили кооперативное производство и государственная торговля.

Новая экономическая система ревизионистов не подчинена контролю диктатуры пролетариата, которую отменили заранее и заменили господством нового буржуазного класса. Введение капитализма нового типа мыслилось не как временная мера, а как постоянное учреждение, стремительно продвигавшееся к завершению.

Часть советских экономистов полагает, что «экономическая реформа» приближается к завершению. Большинство из них, однако, подтверждает, что введение новых показателей и методы материального стимулирования — только организационно-методическая основа для работы.

«Эта группа считает также, что экономическая реформа будет продолжаться ещё много лет, и что благоприятные результаты, которые уже отмечаются сегодня, служат признаком начала той эффективности хозяйственного управления, которую советская промышленность и торговля вправе ожидать от реформы. По-моему, вторая позиция больше соответствует фактам» — это было заявлено советским профессором экономики Бирманом в статье «На четвёртом году экономической реформы» (Im vierten Jahr der Wirtschaftsreform) в журнале «Совьетунион хойте» 58. В соответствии с этим, капиталистическое развитие в Советском Союзе далеко не достигло своего пика.

НЭП служила улучшению положения всего населения. Чтобы получить большее количество продовольствия, крестьянам нужно сначала помочь, что и было сделано поддержкой мелкой промышленности и разрешением свободной торговли.

Напротив, Новая экономическая система служит обеспечению буржуазного образа жизни и привилегий новой буржуазии через усиление эксплуатации рабочего класса и обеспечение максимальной прибыли. Так же, как и при частном капитализме, инструмент достижения этих целей — материальное стимулирование, поощряющее людей работать по максимуму.

НЭП как отступление означала опасность реставрации капитализма. Ленин считал своим долгом со всей ясностью указать массам на эту опасность и организовать массовый контроль снизу. Контроль и осуществление власти рабочим классом обеспечивали постепенное устранение опасности и защиту дальнейшего строительства социализма.

Новая экономическая система как выражение реставрации капитализма в Советском Союзе была завуалирована ревизионистским руководством. Истинное значение этой меры было скрыто от масс, а отмена диктатуры пролетариата маскировалась лозунгом «общенародного государства».

Между ленинской НЭП как риском реставрации капитализма и НЭС ревизионистов как средством выполнения реставрации капитализма существует фундаментальное различие. Фундаментальное различие также существует между НЭП при диктатуре пролетариата, контролируемой массами, с одной стороны, и НЭС при диктатуре новой буржуазии, контролируемой бюрократией, с другой.

Существует фундаментальное различие между НЭП, предназначенной для удовлетворения потребностей всего общества, и НЭС, предназначенной для сохранения и расширения привилегий нового бюрократически-капиталистического класса; и не только различие, но и непримиримое противоречие — противоречие между капитализмом и социализмом, если называть вещи своими именами.

Усиление эксплуатации советского рабочего класса

Согласно советским данным, к концу 1969 г. 36 000 промышленных предприятий работали в рамках капиталистической Новой экономической системы. Эти предприятия давали 83,6 % производства и более 91 % прибыли. На пятилетку 1971—1975 гг. планировалось, согласно докладу Косыгина ⅩⅩⅣ съезду КПСС, завершить «перевод хозрасчётных предприятий и организаций всех отраслей материального производства и сферы обслуживания на новую систему планирования и стимулирования» 59.

В 1968 г. 13 % 60, а в 1971 г. 14 % 61 всей прибыли, полученной государственными предприятиями, было направлено в фонды материального стимулирования. В 1960 г. туда направлялось только 5 %. Следует отметить, однако, что эти данные относятся ко всем предприятиям, т. е. также и к тем, на которых новая система ещё не была введена. На «образцовых предприятиях» экономической реформы, в частности, гораздо большая доля прибыли используется для стимулирования, во многих случаях до 50 %. В то время как в 1969 г. 62 в среднем 61 % прибыли перечислялось в государственный бюджет, «прогрессивные» промышленные комбинаты типа «Ломо» и «Светлана» в Ленинграде перечисляли в том же году только 24,5 % и 36,6 % соответственно 63.

Автор статьи в «Вопросах экономики» считает эти показатели ещё слишком высокими. Вместо перечисления таких больших сумм в государственные фонды они должны больше перечислять в фонды развития производства. Так что можно уверенно полагать, что, пока реформа продолжается, ещё большие доли прибыли будут оставаться на предприятиях, направляясь прежде всего в фонд стимулирования.

Вся ревизионистская пресса описывает экономическую реформу как грандиозный успех и каждый день вносит новые предложения, как восстановить капитализм ещё более всесторонне, как ещё больше повысить прибыль, и как сделать систему кнута и пряника более эффективной. Советские ревизионисты вычислили, что «увеличение производительности труда только на один процент даёт дополнительный ежегодный выпуск стоимостью около 3,5 миллиардов рублей» 64.

Чтобы предоставить «инициативам» директоров как можно больший простор, «инструкции о государственных промышленных предприятиях» от 1966 г. дали заводам право продавать «излишние» машины, транспортное оборудование, сырьё и так далее по своему усмотрению. Таким образом, они легко могут преобразовать средства производства, предоставленные им государством, в деньги. В Горьком 65 и Свердловске 66 уже в течение нескольких лет существовали рынки средств производства, куда съезжались представители предприятий со всего Советского Союза, чтобы покупать и продавать государственную собственность. В этих условиях средства производства нередко попадают во владение частных лиц, использующих их для основания «подпольных заводов».

И всё же ревизионисты не полностью удовлетворены течением «экономической реформы». Теперь они экспериментируют с новыми методами повышения прибыли. Недавний «щёкинский эксперимент» особенно привлёк внимание и вызвал восторг новой буржуазии. Он начался на химическом комбинате Щёкино в 1967 г. и со временем распространился на сотни предприятий.

Всё дело обстояло весьма просто. В то время как советский закон предусматривает, что в случае увольнений определённый государством фонд заработной платы автоматически пропорционально уменьшается, предприятиям, работающим в соответствии со щёкинским методом, разрешается сохранить фонд заработной платы неизменным даже после увольнений и использовать дополнительные средства для материального стимулирования.

Памятуя об этом новом источнике обогащения, руководители предприятий толпами увольняли рабочих в кратчайшее время, чтобы прикарманить их заработную плату. Остающиеся рабочие должны были соответственно увеличить свою выработку, во многих случаях обучаться новым профессиям или приобретать дополнительную квалификацию каким-то другим способом.

«Было решено ввести премии для тех, кто поднимал свою квалификацию так, что мог работать по второй, дополнительной специальности на заводе или обслуживать дополнительные аппараты и машины» 67.

Механики, например, занимались также обслуживанием оборудования и наблюдением за ним. Это означало подъём производительности труда в основном через интенсификацию применения человеческой рабочей силы. Капиталистические директора заводов знали очень хитрые способы побуждать рабочих к увеличению выработки угрозами увольнения и обещаниями увеличить заработную плату из фондов стимулирования, так что производство на соответствующих предприятиях существенно повысилось, несмотря на увольнения.

Пусть П. Шаров, директор Щёкинского химического комбината, сам расскажет о своём эксперименте капиталистической эксплуатации 68:

«В общекомбинатском масштабе получилось, что при плановом росте выпуска продукции в 1,7 раза до конца пятилетки можно высвободить около 800 рабочих и 230 инженерно-технических работников. Это даст экономию фонда заработной платы около одного миллиона рублей в год. А поскольку по условиям эксперимента фонд до конца пятилетки остаётся неизменным и поступает в распоряжение предприятия, коллектив получает немалый выигрыш».

Что же это за «немалый выигрыш» для коллектива? Шаров так добр, что искренне сообщает нам:

«Нагрузка на работающих, интенсивность их труда заметно увеличились. А не пострадали ли люди материально? Нет, не пострадали. Более 1300 человек за увеличение объёма работ и совмещение профессий получает доплату к тарифу и окладам. На это расходуется ежемесячно 15,2 тысячи рублей. Размер доплат — до 30 процентов к тарифу или окладу, у ремонтников — до 20 процентов. Людей стало меньше, а дела пошли лучше» 69.

Компенсирует ли увеличение дохода интенсификацию труда? Судя по «Совьетунион хойте» 70, это совсем не так. К 1 января 1969 г. производство в Щёкино увеличилось на 73,3 % в сравнении с 1966 г.; производительность труда на 87 %. За тот же период заработная плата повысилась в среднем только на 24,5 %. За год с небольшим было уволено 800 работников. «Стимулы» для рабочих совершенно непропорциональны возрастанию интенсивности труда и истощения их рабочей силы.

Точно так же было на других предприятиях, участвующих в эксперименте. Завод в Омске решил уволить 1 300 работников за три года. Остающиеся должны поднять выпуск на 40 %, а производительность труда на 47 %. Но заработную плату запланировано повысить только на 27 % 71.

Замечательно, что советская пропаганда вовсе не делает тайны из этого грабежа за счёт зарплаты. Напротив, она представляет её отличным примером «социализма» и горюет, что увеличение производительности труда на многих предприятиях отстаёт от повышения заработной платы. Не чисто ли это капиталистическая логика?

Многие советские машины, особенно тракторы, краны, оборудование для горной промышленности и станки опасны для здоровья рабочих из-за «серьёзных конструктивных недостатков», согласно профсоюзной газете 72.

Проектировщики концентрируют внимание на мощности машины и пренебрегают при этом безопасностью рабочего 73.

Много несчастных случаев происходит из-за острой нехватки касок, противогазов, ремней безопасности для строителей и т. п. 74.

Ещё хуже, чем рабочим, подвергшимся интенсификации труда, приходится рабочим, потерявшим свои рабочие места из-за капиталистической рационализации. Даже Шаров признаёт в процитированной выше статье, что «не каждого высвобожденного работника можно было перевести на другое, новое предприятие».

Многие рабочие вынуждены были переехать в другие города, чтобы получить работу, что, ввиду катастрофической нехватки жилья в Советском Союзе, удовольствие ещё то. Не говорится, зарабатывают ли рабочие столько же, сколько прежде. Шаров просто цинично замечает: «Совсем не просто добиться, чтобы человек сменил свою работу, пошел на другую должность с хорошим настроением».

Невозможно не задаться вопросом, что произойдёт, когда условия эксперимента будут применены ко всем заводам и фабрикам Советского Союза. Придёт день, когда большинство «высвобожденных» рабочих больше нельзя будет устроить на других предприятиях. Это признал даже советский профессор экономики Бирман:

«Проблема рабочих рук — также спорный вопрос. Некоторые советские экономические эксперты считают, что в ближайшем будущем в Советском Союзе будет наблюдаться нехватка рабочей силы, особенно квалифицированной. Другие, к которым я принадлежу, убеждены, что у нас будет излишек рабочей силы» 75.

Как только капиталистические законы введены, они работают со всеми вытекающими последствиями. В Новокузнецке, индустриальном городе в Сибири с полумиллионным населением, 5 % взрослого населения постоянно ищет работу 76. В Югославии, где реставрация капитализма началась раньше всего и где наблюдались все сопутствующие капитализму явления, более 300 тысяч человек были хронически безработны. Ревизионистская клика Тито теперь настолько бессовестна, что предоставила югославских рабочих для эксплуатации иностранным капиталистам. Например, 500 тысяч югославских рабочих нанялись в одну только Западную Германию. Всего, таким образом, больше 800 тысяч рабочих, было отстранено от процесса производства в Югославии.

Щёкинский эксперимент предлагает новым капиталистическим правителям Советского Союза превосходные перспективы для извлечения ещё большей прибыли из советских рабочих. Для советского пролетариата, с другой стороны, он означает ещё более мрачную перспективу капиталистической реставрации: интенсификация производства, страх потерять работу, безработица. Где вновь вводится капиталистический принцип прибыли, там следует наверняка ожидать возрождения всех зол капитализма.

Важность, которую советское руководство придаёт щёкинскому эксперименту, ясна из следующих слов Брежнева на ⅩⅩⅣ съезде:

«Целесообразно, как показывает опыт Щёкинского химкомбината, дать предприятиям более широкие возможности для стимулирования тех работников и коллективов, которые вносят наибольший вклад в развитие производства, совмещают профессии, по-хозяйски, бережливо обращаются с общественным богатством. Усиление материальной заинтересованности должно идти рука об руку с расширением моральных стимулов к труду» 77.

Брежнев не понимает или не хочет понимать, что материальные стимулы всё более отчуждают рабочих от производства. Точно как при частном капитализме, рабочие при бюрократическом капитализме создают богатство, а распоряжается им господствующий новый буржуазный класс. В развитой социалистической экономике социалистическое сознание рабочих — основная движущая сила производства. Рабочие имеют внутреннюю связь с производством, так как труд — потребность, служащая удовлетворению потребностей всего общества. После реставрации капитализма в Советском Союзе в качестве основной движущей силы производства были введены материальные стимулы, отчуждающие рабочих от производства, как при частном капитализме. Труд поэтому «не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей» 78.

Ревизионисты отменяют социалистический принцип распределения

На что нацелена новая система материального стимулирования?

До сих пор мы рассматривали новую систему материального стимулирования только с одной точки зрения: как средство изменения роли и сущности прибыли и обогащения буржуазных функционеров на отдельных предприятиях. Но это — только одна сторона дела. В конце концов, материальные стимулы определяют не только оклады директоров заводов и других управленцев, но также и заработную плату простых рабочих и низших разрядов служащих. По сравнению с богатством, которое присваивают боссы, рабочие получают гроши. Но эти гроши составляют значительную часть дохода отдельного рабочего.

«Правда» за 17 мая 1967 г. указывает, как типичное, предприятие, на котором большинство рабочих получает премии, составляющие от 40 % до 100 % от их оклада. Это означает, что оклад рабочих установлен настолько низко, что рабочие полностью зависят от получения премий. Материальные стимулы, таким образом, вовсе не роскошь, а потребность. «Особые работы», которые должны выполнять советские рабочие за свои премии, столь же обязательны, как сверхурочная работа и тому подобные «добровольные» дополнительные работы, которые должны выполнять рабочие в ФРГ. В таких условиях система материального стимулирования — это система принуждения рабочих к увеличению выработки.

Ранее было подчёркнуто, что, несмотря на все тенденции к децентрализации, новый капитализм в Советском Союзе остаётся прежде всего государственно-монополистическим капитализмом. Главный источник обогащения новой буржуазии — не премии и прибыль на отдельных предприятиях, а центральный государственный бюджет. Поэтому Косыгин подчеркнул на ⅩⅩⅣ съезде:

«Мы рассматриваем прибыль и рентабельность как важные показатели эффективности производства. Вместе с тем прибыль — это основной источник не только хозрасчётных фондов предприятий и объединений, но и важнейший источник доходов государственного бюджета» 79.

Верхушка новой буржуазии — это не директора и управленцы, извлекающие прибыль на отдельных предприятиях, а функционеры, политические деятели и технократы в партийном, государственном и хозяйственном аппарате, сидящие в Москве и других центрах и снимающие сливки с государственной казны. Роскошные дачи под Москвой или барские особняки в охраняемых жилых районах для знаменитостей, «официальные» автомобили с персональными шофёрами, закрытые клубы, обслуживающие только верхушку магазины, санатории, курорты и роскошные поселки «академиков» и «учёных» — все эти привилегии, в дополнение к большому жалованью, финансируются из центрального бюджета.

Но чтобы поддерживать свою систему эксплуатации, эта бюрократическая монополистическая буржуазия нуждается в союзниках и помощниках. Миллионы людей, строивших социализм с энтузиазмом и духом самопожертвования, нельзя заставить так же работать в конечном итоге ради прибыли буржуазии. Новая буржуазия может сохранить свою систему, только если даст и своим лакеям долю прибыли, если сможет как-то привязать их к системе максимизации прибыли.

Прежде всего были подкуплены директора и ведущие хозяйственные и технические специалисты на отдельных предприятиях, так как они — наиболее важное связующее звено между центральной бюрократией и предприятиями, где создаются стоимость и прибыль. Следовательно, они — самые важные союзники бюрократической монополистической буржуазии. Чтобы держать их в жёстких тисках, ревизионистские правители переняли от социализма систему номенклатуры, прямого назначения наиболее важных директоров заводов партийным руководством. При социализме это инструмент партии пролетариата для контроля над экономикой. Сегодня, при новом капитализме, это средство, с помощью которого бюрократическая монополистическая буржуазия и их помощники удерживают хозяйство прочной хваткой. В то же время жизненный уровень рядовых бюрократов и технократов приближён к уровню монополистической буржуазии; им позволено класть всё бо́льшую долю прибыли, реализованной на «их» заводах, в собственный карман.

Местные хозяйственные руководители — главные союзники новой монополистической буржуазии. И даже если они часто заходят слишком далеко и втайне присваивают суммы, предназначенные, собственно говоря, для высших боссов, в общем и в целом, они служат надёжными сообщниками, в которых нуждается новая буржуазия, чтобы сохранить своё господство.

Кого боится новая монополистическая буржуазия? Рабочего класса. Именно советские рабочие совершили великую Октябрьскую Революцию под знаменем Ленина и разбили фашистских агрессоров под знаменем Сталина. Чтобы поработить рабочий класс, новая монополистическая буржуазия использует все средства от обмана до открытого террора. В качестве наказания за нарушение трудовой дисциплины статья 56 КЗоТа от 15 июля 1970 г. предусматривает среди прочих следующие меры: перевод на нижеоплачиваемую работу, лишение премий и привилегий, лишение льгот в распределении квартир и размещении в домах отдыха и санаториях; дискриминация в отношении других выгод системы социального обеспечения; серьёзные проступки наказываются увольнением и передачей дел в суд и милицию 80. С другой стороны, новая буржуазия прибегает к вопиющей демагогии. Она пытается выдать свой капитализм нового типа за социализм и замаскироваться под коммунистов. Одновременно она проводит грязные клеветнические кампании против подлинно социалистических стран и коммунистов. Естественно, она также пытается связать рабочих с «новой системой», бросая им некоторые куски прибыли. Ревизионисты пытаются подкупить и расколоть рабочих, кидая им кусок пирога. Таким образом небольшая часть рабочих развращается и становится трудовой аристократией. Вот один пример. В статье «Результаты новых методов» (Resultate neuer Methoden81 квалифицированному рабочему была предоставлена возможность рассказать следующее:

«Я получаю довольно хороший доход.— говорит токарь Юрий Карасев из валоподшипникового цеха.— К моему обычному окладу добавляются разные премии. Возьмите, например, прошлый год. Я перевыполнял план каждый месяц, что приносит мне 25 % от ежемесячного оклада в качестве премии. Также, за целый год я не допустил брака, что принесло мне ещё 15 %. За шесть рационализаторских предложений я получил 60 рублей, плюс 15 рублей за применение этих предложений. За производство новых моделей с новыми габаритами мне была выплачена дополнительная премия в размере 50 рублей. Когда нашей продукции был присуждён государственный знак качества, все получили премию в размере 25 рублей. В 1970 г. завод дал мне квартиру в новом доме. Отпуск я провёл с женой и сыном в заводском доме отдыха. Мне пришлось заплатить только 40 рублей за путёвку, стоящую, как правило, 120 рублей; профсоюз доплатил остальное. Всего, в прошлом году я получил около 1 000 рублей в виде премий, денежных и товарных пособий в дополнение к моему обычному окладу».

«Это один пример, стоящий многих»,— продолжает статья. Нужно принять во внимание, что средняя ежемесячная плата в следующей пятилетке достигнет 150 рублей. Создание трудовой аристократии в СССР нацелено на одно: расколоть рабочий класс.

Та же цель преследуется сложной системой заработной платы с 24 разрядами (см. табл. 2). Согласно этой статистике, самый низкий оклад — около 48 рублей в месяц. Минимальная зарплата, включая премии, составляла 60 рублей в месяц вплоть до ⅩⅩⅣ съезда, который решил поднять её до 70 рублей.

Табл. 2. Оплата по разрядам
Почасовой оклад в копейках при 7‑часовом рабочем дне
Отношение надбавки 1,0 1,13 1,29 1,48 1,72 2,0
Повременщики на «холодных» предприятиях 27,5 31,1 35,5 40,7 47,3 55,0
Сдельщики на «холодных» и повременщики на «горячих» предприятиях или рабочие, выполняющие напряжённую работу во вредных условиях 32,0 36,2 41,3 47,4 55,0 64,0
Сдельщики на «горячих» предприятиях или рабочие, работающие в особо трудных и неблагоприятных условиях, и повременщики, работающие в особо трудных и неблагоприятных условиях 36,7 41,5 47,3 54,3 63,1 73,4
Сдельщики, работающие в особо трудных и неблагоприятных условиях 39,0 44,1 50,3 57,7 67,0 78,0

A. Omarov: Organisation of Industry and Construction in the USSR.— Moscow, 1971.— с. 101.

Однако, это должно было произойти не сразу, а, как объявил на ⅩⅩⅣ съезде Косыгин, постепенно:

  • в 1971 г. для рабочих и служащих железнодорожного транспорта;
  • в 1972 г. для рабочих и служащих на Крайнем Севере, Дальнем Востоке, в Восточной и Западной Сибири, и на Урале;
  • в 1973 г.— в Казахстане, Средней Азии, Поволжье, Волго-Вятском районе и Донбассе;
  • в 1974 г.— во всех других областях.

«В 1975 г. полностью завершится введение нового минимума заработной платы и повышение ставок и окладов среднеоплачиваемых рабочих и служащих» 82.

В течение пятилетки 1971—1975 гг., согласно докладу Брежнева ⅩⅩⅣ съезду, «средняя месячная заработная плата рабочих и служащих… возрастёт до 146—149 рублей, а оплата труда колхозников — до 98 рублей» 83.

Хотя сравнивать с заработной платой на капиталистическом Западе напрямую невозможно (если не преобразовать в реальную заработную плату, основанную на покупательной способности в различных странах), заработная плата рабочих и жалование низших «беловоротничковых» служащих настолько малы, что способствуют материальному стимулированию — особенно вследствие акцента на материальном стимуле как единственном.

Для более гладкой реставрации капитализма материальные стимулы совмещались со стремлением к прибыли. Чем выше прибыль, тем больше денег для фонда материального стимулирования. А. Омаров подтверждает это в своей вышеупомянутой книге:

«За каждый процент увеличения прибыли (продажи) в течение предыдущего года, и за каждый процент увеличения дохода сверх плана, некоторая часть прибыли, установленная в ежегодном финансовом плане предприятия, перечисляется в „фонд стимулирования“…

Если запланированные прибыль и объём продаж не достигнуты, выплаты в „фонд стимулирования“ уменьшаются на определённый процент».

Система с 24 ставками окладов (см. табл. 2) не в интересах рабочих. Рабочее движение в капиталистических странах всегда боролось против большого количества разрядов. Чем больше разрядов, тем сложнее и запутанней система заработной платы и тем легче натравить одного рабочего на другого, назначить неугодным рабочим низкий разряд. Короче говоря, чем больше разрядов, тем легче осуществлять эксплуатацию.

Материальные стимулы — средство развращения рабочих

Социалистический принцип распределения определён в известном лозунге: «Каждый по способностям, каждому по труду». В «Критике Готской программы» Карла Маркса мы читаем:

«Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нём. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме» 84.

Пока мы находимся в первой фазе коммунизма, пока производительные силы ещё не так развиты, чтобы удовлетворить все потребности людей, и пока существуют ещё остатки буржуазного мышления, бездельники и жулики, распределение предметов потребления по труду отдельного человека — единственный возможный принцип распределения.

В коммунистическом обществе, с другой стороны, «когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни» и «все источники общественного богатства польются полным потоком», может быть сделан переход к коммунистическому принципу распределения: «Каждый по способностям, каждому по потребностям» 85.

Хотя воспитать рабочих в духе новой, коммунистической трудовой морали и постепенно продвигаться к коммунистическому принципу распределения — одна из принципиальных задач фазы социализма, основанная на количестве выполненной индивидуумом работы оплата за труд сохраняется при социализме в качестве главного принципа. Прежде всего, необходимо предотвратить получение отдельными лицами или группами трудящихся привилегий или дискриминацию, не определённую ни произведённой ими работой, ни их особыми потребностями.

В социалистическом Советском Союзе использовались методы максимально точного приравнивания заработной платы к фактической выработке отдельных рабочих. Соответственно, почасовая заработная плата вообще заменялась сдельной оплатой. Но система премий также была введена, хотя и в очень ограниченном масштабе, чтобы обеспечить получение соответствующей дополнительной оплаты рабочими, выполнившими дополнительную работу. Такие премии зависели от фактической выработки отдельных рабочих и, таким образом, укрепляли социалистический принцип распределения.

Современные ревизионисты с их «новой системой материального стимулирования» охотно ссылаются на социалистический принцип распределения, указывают, что «всегда были» неравная заработная плата и даже премии, и что классики марксизма-ленинизма полемизировали с мелкобуржуазным эгалитаризмом. Однако, легко увидеть, что Новая экономическая система не имеет ничего общего с социалистическим принципом распределения. Как мы видели, сегодня размер «фонда материального стимулирования», и, таким образом, премия отдельного рабочего зависит теперь в основном не от индивидуальной выработки — даже не от общей выработки коллектива — а от прибыли, рентабельности предприятия. Так что теперь не тот рабочий, который работает больше и лучше, получает более высокую премию, а тот рабочий, который работает на более прибыльном предприятии.

Вполне возможно — и так очень часто бывает — что двое рабочих получают совершенно разную заработную плату за одну и ту же работу только потому, что один из них работает на более современно оборудованном и, таким образом, более прибыльном заводе или просто потому, что директор завода имеет меньше совести и лучше пользуется всеми рычагами новой капиталистической системы, чтобы так или иначе поднять прибыль.

Характерный пример серьёзных последствий нарушения социалистического принципа распределения — проблема текучести рабочей силы, на которую уже долгие года жалуется советская пресса. Если можно получить больше денег за ту же работу на другом, более прибыльном заводе, ясно, что рабочие устремляются с менее прибыльных предприятий на более прибыльные. «Правда» опубликовала длинную статью «Почему человек увольняется?» 86. Среди прочего, мы читаем:

«Существующие размеры текучести, когда примерно через три-четыре года кадры многих предприятий обновляются, нельзя признать нормальными. Конечно, обновление это не абсолютное, а учётно-статистическое. Большинство рабочих и служащих по многу лет трудятся на одном месте. Но есть и такие, кто несколько раз в году меняет работу».

Причины этой текучести автору тоже знакомы:

«Вряд ли можно признать обоснованными те случаи, когда расценки и нормы на одну и ту же работу различны даже на соседних однопрофильных заводах… Речь идёт о том, чтобы в перспективе ликвидировать разнобой в нормах и расценках, который позволяет работникам, переходя на другое предприятие, увеличивать свою заработную плату.

Эту верную мысль далеко не просто осуществить в жизни, так как её реализация наталкивается на ряд объективных обстоятельств.

Во-первых, научно-технический прогресс не сразу в одинаковой мере охватывает все сферы производства, и это служит причиной дифференциации условий труда. Во-вторых, на каждом данном отрезке времени появляется необходимость сосредоточить усилия на решающих участках народного хозяйства, стимулируя приток туда рабочих рук определёнными льготами. И, наконец, поскольку экономическая реформа устанавливает зависимость объёма получаемых каждым материальных благ от успехов деятельности коллектива, возникают различия в оплате труда, и в степени удовлетворения культурно-бытовых потребностей» 87.

Это заходит так далеко, что директора заводов переманивают рабочих и служащих друг у друга точно так же, как на капиталистическом Западе. Статья говорит об этом:

«Иные хозяйственные руководители стараются увеличить зарплату сверх общественно необходимого уровня для привлечения рабочей силы и временно достигают её притока. Но затем повышается оплата труда на других заводах, и начинается обратное движение. Проще говоря, кое-кто становится на путь „переманивания“ кадров у соседа».

Этот пассаж очень показателен в том, что касается официальных ревизионистских писак. Ясно обнаруживая связь между текучестью рабочей силы и «экономической реформой», т. е. реставрацией капитализма, автор ни на мгновение не подвергает сомнению рассматриваемую реформу. Вместо этого он пытается свалить вину частично на отдельных директоров с их «неправильными» методами, но главным образом на рабочих, переходящих с одного завода на другой, «только» чтобы увеличить свою заработную плату. Он видит решение проблемы, с одной стороны, в принятии мер против рабочих, часто меняющих рабочие места, и, с другой стороны, в «поощрении» их оставаться на своих рабочих местах новыми стимулами. Они состоят в создании «различного рода льгот в зависимости от стажа работы на предприятии».

Такие меры не изменят ничего в истинной причине этой текучести рабочих, а именно: отмене социалистических принципов «равная оплата за равный труд» и «каждому по труду».

Новая система материальных стимулов не преследует никакой другой цели, кроме как связать рабочих с новой, ориентированной на прибыль экономической системой, ставя их личные доходы в зависимость от прибыли предприятия. Ревизионисты намерены развратить рабочих, или, по меньшей мере, часть их, подкупив отбросами со стола капиталистической прибыли, а также заинтересовать их в максимизации прибыли. Они пытаются создать в рабочем классе базу для реставрации капитализма, обещая рабочим личную выгоду от максимизации прибыли.

Ревизионисты даже лелеют мечту, что с новой системой материального стимулирования они могли бы заинтересовать рабочих в усилении капиталистической эксплуатации.

«Но можно также спросить,— пишет Георгий Софонов 88,— заинтересованы ли работники завода вообще в реализации творческих предложений или применении изобретений на фабрике, результатом чего было бы повышение существующих норм выработки и, возможно, превращение рабочих в избыточных» 89.

Софонов заверяет нас, что рабочая сила проявляет некоторый интерес, так как это сокращает издержки производства и повышает прибыль предприятия, потому что «каждый работник, от директора до младшего помощника, участвует в этой прибыли». Это так, но с той небольшой разницей, что младший помощник приносит домой минимальную зарплату от 60 до 70 рублей в месяц, в то время как директор кладёт в карман несколько тысяч рублей. Он же получает львиную долю ежеквартальной премии, а помощник только минимальную долю. Чтобы немного повысить свою жалкую зарплату, младший помощник, подобно большинству рабочих и низших служащих, вынужден снова и снова поднимать свою норму, чтобы повысились прибыль и премии. Это — подлинная капиталистическая эксплуатация, не имеющая никакого отношения к социалистическому принципу труда и распределения. Если, несмотря на всё, для низкооплачиваемых рабочих больше нет соответствующих премий, они теряют заинтересованность в «своём» предприятии и меняют место работы.

Само собой разумеется, что у ревизионистов есть демагогический, окольный путь объяснения отмены социалистического принципа распределения. Б. Сухаревский отмечает 90:

«В новых системах труд каждого рабочего и служащего в гораздо большей степени, чем раньше, оценивается не только по его индивидуальному трудовому вкладу, но и по результатам деятельности всего коллектива».

Или, как сказал Брежнев в своём докладе ⅩⅩⅢ съезду КПСС:

«Поэтому, вполне закономерно наряду с материальным поощрением каждого работающего в соответствии с его личным трудом обеспечить материальную заинтересованность всего коллектива в конечных результатах работы фабрики. Это даст возможность полнее сочетать личные и общественные интересы» 91.

Замечательна наглость, с которой Брежнев выдаёт интересы предприятий, то есть интересы прибыли капиталистических директоров заводов, за общественные интересы. Если рабочие заинтересованы в «конечных результатах работы фабрики», т. е. в подъёме прибыли, то их личные интересы и интересы общества «сочетаются»! Это — честное определение того, что ревизионисты подразумевают под «общественными интересами», не так ли?

Хорошо известно, что капиталисты всегда пытались умиротворить рабочих различными схемами «участия в прибыли», отравлять их умы капиталистическим мышлением в духе конкуренции и прибыли, и приковать их к капиталистической системе. Например, ведущим предателям рабочих в верхушке профсоюзов предлагают хорошо оплачиваемые посты в наблюдательных советах предприятий. В то же время, во многих компаниях некоторое количество акций выделено для рабочих, чтобы уверить их, что увеличение прибыли принесёт также пользу им.

Клика Тито пытается проделать то же самое через пресловутое надувательство, так называемое рабочее самоуправление. В 1968 г. в речи В. Ульбрихта 92 «Значение и жизненность учения Карла Маркса в наше время» (Die Bedeutung und die Lebenskraft der Lehren von Karl Marx fur unsere Zeit), ясно обнаружилось, что Новая экономическая система Брежнева — просто плохо замаскированная копия титоистского «самоуправления рабочих». Ульбрихт выражает взгляды, что новая система материальной заинтересованности, которую руководство СЕПГ 93 переняло у советских ревизионистов, позволит, «чтобы каждый трудящийся мог осуществлять и практически осуществлял свою функцию владельца средств производства, совладельца предприятия, комбината или управления народными предприятиями ощутимым для него способом».

При социализме, однако, весь рабочий класс — владелец всех средств производства. Работники каждого отдельного предприятия не являются его владельцами. Ленин энергично выступал против такой анархо-синдикалистской идеи, потому что она раскалывает рабочий класс и сталкивает рабочих различных предприятий друг с другом. В работе «О демократизме и социалистическом характере Советской власти» Ленин недвусмысленно заявляет, что:

«…Величайшим искажением основных начал Советской власти и полным отказом от социализма является всякое, прямое или косвенное, узаконение собственности рабочих отдельной фабрики или отдельной профессии на их особое производство, или их права ослаблять или тормозить распоряжения общегосударственной власти…» 94.

Новая система материальных стимулов означает именно это. Рабочие привязываются к отдельному предприятию. Они должны теперь видеть себя не владельцами всего общественного богатства, а акционерами завода, на котором они работают и от процветания которого зависит их материальное благосостояние.

Итак, мы видим, что для сохранения бюрократической монополистической буржуазией своей новой капиталистической системы ей недостаточно подкупить директоров отдельных заводов, высших инженеров и служащих участием в прибыли. Она должна также затуманивать рабочих буржуазным духом погони за прибылью, раскалывать рабочий класс и стравливать рабочих отдельных предприятий друг с другом. Она пытается далее, как в любой другой капиталистической системе, подорвать солидарность рабочих, удержать трудящихся от революционной борьбы. Идея состоит в том, что рабочие должны бороться друг против друга, соревнуясь за более высокие премии. Они, как предполагается, урвут кусок-другой от прибыли как наивысшее благо и забудут о борьбе против новой буржуазии, борьбе за коммунизм. Эта хрустальная мечта кроется в новой системе материального стимулирования.

Ревизионисты подменяют социалистический принцип производительности труда капиталистическим принципом

Повышение производительности труда при капитализме и при социализме

Один экономический закон одинаково действует для всех способов производства: закон экономии времени. Труд можно сделать более производительным разумно используя этот закон. В «Экономических рукописях 1857—1859 годов» Маркс объясняет это следующим образом:

«Если предположить наличие коллективного производства, определение времени, естественно, сохраняет существенное значение. Чем меньше времени требуется обществу на производство пшеницы, скота и т. д., тем больше времени оно выигрывает для другого производства, материального или духовного. Как для отдельного индивида, так и для общества всесторонность его развития, его потребления и его деятельности зависит от сбережения времени. Всякая экономия в конечном счёте сводится к экономии времени. Точно так же общество должно целесообразно распределять своё время, чтобы достичь производства, соответствующего его совокупным потребностям, подобно тому как отдельное лицо должно правильно распределять своё время, чтобы приобрести знания в надлежащих соотношениях или чтобы удовлетворять различным требованиям, предъявляемым к его деятельности. Стало быть, экономия времени, равно как и планомерное распределение рабочего времени по различным отраслям производства, остаётся первым экономическим законом на основе коллективного производства. Это становится законом даже в гораздо более высокой степени» 95.

Этот закон применим ко всем сферам общественного труда, прежде всего к производству общественных продуктов. Он выражается в повышении производительности труда, которая является главным источником роста национального дохода.

Что означает повышение производительности труда? Каково различие между повышением производительности труда при капитализме и при социализме? Необходимо выяснить этот вопрос.

Под повышением производительности труда обычно понимается увеличение выработки рабочего за определённый период времени, например, трудовой час, день или год. Как правило, среднее увеличение всего производства за год и вся рабочая сила завода, отрасли или всей промышленности страны являются основой для вычисления. Здесь обнаруживаются значительные различия. Например, повышение производительности в Федеративной Республике Германии в 1970 г. (в сравнении с предыдущим годом) было 8,7 % на нефтеперегонных заводах, 5,7 % в мебельной промышленности, 4,1 % в резиновой промышленности, но только 0,9 % в автомобильной промышленности, где автоматизация получила уже широкое распространение несколькими годами прежде. Иначе было ранее, когда автомобильная промышленность проходила скачкообразное техническое развитие, повлекшее резкое увеличение производительности труда. Клаус Елоннек (Klaus Jelonneck) сообщал в газете Немецкой федерации профсоюзов «Вельт дер Арбайт»:

«Вследствие установки автоматических линий выпуск одним рабочим за смену, например, поршней, увеличился в 17,52 раз; коробок передач — в 11,02 раза. На южногерманском заводе, который делает стержни для болтов, винтовая нарезка на стержне прежде делалась на станках, обслуживаемых вручную. Одна работница производила около 2 000 штук за смену. Сегодня автомат делает 60 000. Выработка на одного рабочего, таким образом, увеличилась в 30 раз. Замена обычных токарных станков автоматическими имела подобный эффект. Здесь возможен выпуск от 400 % до 500 % на рабочего за смену» 96.

Такое гигантское увеличение производительности в результате автоматизации едва ли возможно повторить. Оно было вызвано скачком в развитии производственной техники. В то же время были улучшены и методы производства. Усовершенствование оборудования и производственных методов для увеличения выпуска продукции называется рационализацией.

Рационализация — непрерывный процесс во всех отраслях промышленности. Широко используемый термин «рационализация» образован от латинского корня ratio, т. е. разум. Рационализация — наиболее важный рычаг подъёма производительности труда, при условии прежней интенсивности использования рабочей силы.

Из этого вытекает:

  1. Повышение производительности труда в результате технического прогресса означает рост производства продукции некоторым количеством труда за год без увеличения средней интенсивности использования рабочей силы.

    Это может быть достигнуто несколькими путями:

    1. введением новых, усовершенствованных станков, инструментов, приборов и других механических устройств, а также автоматизацией;
    2. улучшением технологических процессов и
    3. совершенствованием методов производства (организация труда, специализация, разбиение операций на более простые, конвейер и т. д.),

    т. е. через технический прогресс. Количество труда, необходимого для производства одной единицы продукции, уменьшается, расходы на заработную плату снижаются. «Реальная экономическая цель автоматизации состоит в экономии заработной платы», сообщает нам информационная брошюра крупного Австрийского банка.

Производительность труда можно поднять также и без технического прогресса, через увеличение интенсивности труда, то есть, через увеличение темпа труда. Меморандум Немецкого центра производительности труда (RKW) упомянул об этой возможности следующим образом:

«В более высокоразвитых странах, соответственно, немногое можно выигрывать дальнейшим техническим развитием, однако путём лучшего использования человеческой рабочей силы можно получить больше, чем рядовой предприниматель до сих пор признаёт».

Из этого вытекает:

  1. Подъём производительности труда при неизменных средствах производства означает увеличение годового выпуска через повышение интенсивности использования рабочей силы, т. е. ускорения темпа труда.

Общее понятие «увеличение производительности» не раскрывает две стороны этого явления. Практически, они обычно тесно связаны, то есть техническое усовершенствование идёт наряду с попытками достичь ещё большего сокращения расходов через увеличение интенсивности работы, сокращение сдельной оплаты в большей степени, чем это оправдано техническим усовершенствованием. Хороший пример этого — автомобильный завод «Опель» в Бохуме 97, на котором скорость поточной линии может быть повышена на 30 %.

Технический ли прогресс или увеличение интенсивности использования рабочей силы, результат один и тот же: рост производства через повышение производительности труда. Но основное различие между двумя сторонами увеличения производительности труда чрезвычайно важно, если мы хотим охарактеризовать различие между подъёмом производительности труда при капитализме и при социализме. В чём же заключается это различие?

При капитализме рабочие вовсе не против развития технологии. Без технического прогресса человечество давно вымерло бы от голода. Непрерывное развитие техники освободило рабочих от многих физически тяжелых задач. Это гигантскими шагами продвинуло культурное развитие масс и содействовало организации рабочего класса. Время стихийных бунтов луддитов осталось в прошлом; это было время, когда рабочие штурмовали фабрики и разбивали машины от отчаяния, не осознавая истинных причин своей нищеты. Рабочий класс осознал, что не техника, а присвоение результатов общественного труда капиталистами — причина его нищеты. Поэтому он борется не против технического прогресса, а против его последствий. Они являются результатом алчного стремления капиталистов к прибыли и особенно безжалостной интенсификации труда и сокращений рабочих мест (сокращённая рабочая неделя и безработица).

Чтобы поднять интенсивность труда, капиталисты применяют два метода:

  1. рабочих побуждают увеличить темп труда с помощью материальных стимулов;
  2. рабочих принуждают различными методами или обольщают обещаниями, чтобы получить от них наибольшее возможное количество работы.

Пример использования материальных стимулов — машиностроительная промышленность, в которой средний выпуск продукции в отделах, сменивших повременную заработную плату на сдельную, увеличился на 20 %.

Сдельная работа, индивидуальная или групповая, является наиболее важным средством повышения интенсивности труда с помощью стимулирования более высокой оплатой. Когда определённый уровень заработной платы превышен, сдельная оплата снижается. Если рабочие принимают сокращение заработной платы без борьбы, нередко они пытаются восполнить потерю ещё большей интенсивностью труда.

Другой способ материального стимулирования — система премий, основанная обычно на ежемесячном выпуске. Стремление получить возможно большую премию стимулирует рост темпа труда. Материальный стимул также создаётся выплатой прогрессивной надбавки к нормальной повременной оплате, которая привязывается к определённой средней норме выработки. Если эта норма превышается, надбавка выплачивается за дополнительную работу в прогрессивно нарастающих размерах:

  • норма 2 000 штук в час — 5,00 немецких марок почасовой заработной платы;
  • дополнительный выпуск 100 штук в час — 0,30 марок дополнительной платы;
  • дополнительный выпуск 200 штук в час — 0,65 марок дополнительной платы;
  • дополнительный выпуск 300 штук в час — 1,05 марок дополнительной платы.

Эти способы материального стимулирования часто объединяются с обещаниями устойчивой занятости, специальных привилегий, добавочной пенсии после отставки и тому подобными; они, как правило, берутся назад, когда приходят экономические трудности.

Но чаще используются давление, угрозы увольнения или прямое принуждение со стороны начальников. Некоторое время назад, когда угольные запасы в Рурской области становились больше и больше, и замышлялись планы закрытия шахт и увольнения рабочих, пошла борьба за рабочие места. Индивидуальная выработка резко повысилась и выросла ещё больше, когда несколько шахт были закрыты, а десятки тысяч шахтёров уволены. Отчёт горнопромышленной компании «Меркише штайнколенгеверкшафт, Хезен» (Märkische Steinkohlengewerkschaft, Heesen) за тот период сообщает, что общая добыча угля повысилась, несмотря на массовые сокращения. За один год выпуск на человека за смену в шахте увеличился с 1 790 кг до 2 117 кг — на 18 %. Тем временем, производительность в шахтах, которые ещё не были закрыты, повысилась более чем до 3 000 кг.

Самое сильное средство давления — страх перед безработицей, кстати сказать, вполне оправданный. «Автоматизация,— сказал один из руководителей большой автомобильной компании в США,— есть любой процесс, исключающий человека из производства». В Детройте (США) прошёл опрос, что́ люди связывают со словом «автоматизация». 90 % дали характерный ответ: «страх». Этот страх перед безработицей заставляет многих рабочих работать быстрее и быстрее, что, конечно, бедственно сказывается на их здоровье и жизни. В западногерманской промышленности каждый день приблизительно один миллион рабочих болеет. От 2,5 до 3 миллионов несчастных случаев происходит ежегодно. 91 % всех несчастных случаев на заводах и фабриках объясняются тем, что рабочих поджимает время, т. е. с более быстрым темпом работы. Газета «Текстиль-беклайдунг» (Textil-Bekleidung) уже в сентябре 1961 г. обнаружила, что «нагрузка и диктуемый этим темп труда в швейной промышленности приняли масштабы, которые едва ли можно было вообразить несколько лет назад». Следствия — ранняя нетрудоспособность и более короткая ожидаемая продолжительность жизни.

Резюмируя, можно сказать, что повышение производительности труда при капитализме основано на стремлении капиталистов к прибыли, так как оно — наиважнейший источник огромной прибыли. Мы можем также сказать, что увеличение производительности труда имеет вредные последствия для рабочих, так как снижает заработную плату, усиливает страх потерять работу, ухудшает условия труда, и разрушительно влияет на здоровье и жизнь рабочих. Это происходит прежде всего вследствие увеличения интенсивности труда в результате материального стимулирования, обещаний и принуждений, применяемых капиталистами. В этих обстоятельствах рабочий класс не может быть заинтересован в подъёме производительности труда. Хотя рабочий класс не отказывается от технологического прогресса самого по себе, опыт учит его, что совершенствование техники при капитализме всегда связано с более интенсивным использованием рабочей силы, большей её эксплуатацией, и что преимущества, получаемые от подъёма производительности труда, служат прежде всего прибыли капиталистов.

При социализме повышение производительности труда не имеет движущим мотивом получение максимальной прибыли, а служит единственно благосостоянию всего общества, создавая постоянным увеличением всего производства, со временем, изобилие продуктов, и тем самым повышая уровень жизни населения. Не процветание некоторых или правящей клики, как при капитализме, а процветание всех трудящихся — руководящий принцип действий при социализме. Сталин говорил об этом на ⅩⅦ съезде КПСС:

«Что касается того, что без существования бедноты немыслимы будто бы ни большевистская работа, ни социализм, то это такая глупость, о которой неловко даже говорить. Ленинцы опираются на бедноту, когда есть капиталистические элементы и есть беднота, которую эксплуатируют капиталисты. Но когда капиталистические элементы разгромлены, а беднота освобождена от эксплуатации, задача ленинцев состоит не в том, чтобы закрепить и сохранить бедность и бедноту, предпосылки существования которых уже уничтожены, а в том, чтобы уничтожить бедность и поднять бедноту до зажиточной жизни. Было бы глупо думать, что социализм может быть построен на базе нищеты и лишений, на базе сокращения личных потребностей и снижения уровня жизни людей до уровня жизни бедноты, которая к тому же сама не хочет больше оставаться беднотой и прёт вверх к зажиточной жизни. Кому нужен такой, с позволения сказать, социализм? Это был бы не социализм, а карикатура на социализм. Социализм может быть построен лишь на базе бурного роста производительных сил общества, на базе обилия продуктов и товаров, на базе зажиточной жизни трудящихся, на базе бурного роста культурности. Ибо социализм, марксистский социализм, означает не сокращение личных потребностей, а всемерное их расширение и расцвет, не ограничение или отказ от удовлетворения этих потребностей, а всестороннее и полное удовлетворение всех потребностей культурно-развитых трудящихся людей» 98.

Нужно принять во внимание, что в отсталой в промышленном отношении стране типа царской России с мелкобуржуазным в значительной степени производством и опустошённым Первой мировой и гражданской войнами хозяйством строительство социалистической экономики представляло гигантскую задачу. Все предпосылки быстрого строительства в том, что касается техники и квалифицированных рабочих, отсутствовали. Так как рабочий класс был ещё неопытен в управлении государством, администрацией и хозяйством, молодая Советская власть оказалась вынужденной привлечь старую буржуазную интеллигенцию (прежде всего техническую) материальными стимулами в виде высокого жалованья, роскошных квартир и других привилегий к хозяйственному и административному строительству страны.

Прежде всего, экономическое строительство с приоритетом тяжёлой промышленности требовало быстрого развития техники. Был выдвинут лозунг «техника решает всё». Но чтобы освоить технику нужны люди, знающие, как её применять. Экономическое строительство срочно требовало технической интеллигенции из рядов рабочего класса, потому что старая буржуазная интеллигенция слишком часто саботировала. Уже в течение второго пятилетнего плана Сталин заявил в «Речи в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной армии»:

«Раньше мы говорили, что „техника решает всё“. Этот лозунг помог нам в том отношении, что мы ликвидировали голод в области техники и создали широчайшую техническую базу во всех отраслях деятельности для вооружения наших людей первоклассной техникой. Это очень хорошо. Но этого далеко и далеко недостаточно. Чтобы привести технику в движение и использовать её до дна, нужны люди, овладевшие техникой, нужны кадры, способные освоить и использовать эту технику по всем правилам искусства. Техника без людей, овладевших техникой,— мертва. Техника во главе с людьми, овладевшими техникой, может и должна дать чудеса. Если бы на наших первоклассных заводах и фабриках, в наших совхозах и колхозах, на нашем транспорте, в нашей Красной армии имелось достаточное количество кадров, способных оседлать эту технику, страна наша получила бы эффекты втрое и вчетверо больше, чем она имеет теперь. Вот почему упор должен быть сделан на людях, на кадрах, на работниках, овладевших техникой. Вот почему старый лозунг — „техника решает всё“, являющийся отражением уже пройденного периода, когда у нас был голод в области техники,— должен быть теперь заменён новым лозунгом, лозунгом о том, что „кадры решают всё“. В этом теперь главное» 99.

Кадры при социализме — люди с социалистическим сознанием, для которых строительство социализма не мотивируется личными материальными интересами, а самая больша́я потребность — упорно трудиться в интересах всего общества, чтобы удовлетворить материальные потребности всего общества в целом, и, в конечном счёте, также и личные потребности. Это сознание основано на убеждении, что марксистско-ленинская теория правильна, и на уверенности в победе социализма.

Это социалистическое сознание — движущая сила для всестороннего применения физических и умственных сил и достижения. В соединении со всё более развитой техникой оно позволяет добиться громадного повышения производительности труда. Вот что составляет различие между повышением производительности труда при социализме и при капитализме. Развитие социалистического сознания масс, рабочих, крестьян и интеллигенции, является результатом продолжающейся идеологической и воспитательной работы подготовленных коммунистов, надёжных принципиальных кадров марксистско-ленинской партии. Сопоставим ещё раз.

  • Увеличение производительности труда при капитализме основано на стремлении капиталистов к максимальной прибыли, которую они получают развитием технологии в соединении с увеличением интенсивности использования рабочей силы, добиваясь последнего материальным стимулированием и применением принуждения различными способами. Короче: обеспечение максимальной прибыли через увеличение эксплуатации рабочей силы.

  • Увеличение производительности труда при социализме основано на стремлении удовлетворить и повысить материальные и культурные потребности всего общества, что достигается постоянным повышением уровня технологии в соединении с расширением и углублением социалистического сознания как движущей силы труда. Короче: удовлетворение возрастающих потребностей всех трудящихся через высокоразвитую технику в соединении с социалистическим сознанием масс.

В первые годы после пролетарской революции, когда социалистическое сознание масс показало себя относительно слабым, было ещё необходимо использовать материальные стимулы как важный рычаг подъёма производительности труда, чтобы восстановить разорённое хозяйство. Поскольку социалистическое строительство прогрессирует и коммунистическое образование повышает социалистическое сознание, принцип материального стимулирования рабочих может и должен всё более заменяться социалистическим принципом труда как высшей потребности.

По этой причине в период социалистического строительства преобладает система распределения по результатам выполненной работы: каждый получает на основе труда, выполненного в соответствии со своими способностями. Чем ближе мы подходим в фазе социализма к переходу к коммунизму и чем сильнее социалистическое сознание охватывает массы, тем больше труд развивается в высшую потребность, а обязанность трудиться — в вопрос чести. Социалистический принцип «каждый по способностям, каждому по труду» будет постепенно заменён коммунистическим принципом «каждый по способностям, каждому по потребностям».

Ревизионистские лидеры Советского Союза утверждают, что переход ко второй фазе коммунизма уже начался. Соответственно, они должны в будущем перейти к коммунистическому принципу распределения «каждому по потребностям». Но меры, которые они принимают, ведут в противоположном направлении и уничтожают, как показано выше, даже социалистический принцип распределения. Развитие социализма было не только прервано бюрократией, узурпировавшей власть и отменившей диктатуру пролетариата. Последовательно, в дальнейшем ходе событий бюрократия также полностью уничтожила основы социализма и ввела свой капитализм нового типа. Введя стремление к прибыли для обеспечения личных привилегий и, в связи с этим, используя материальное стимулирование, чтобы поднять производительность труда, она проложила путь всесторонней реставрации капитализма в Советском Союзе. Вместо подъёма социалистического сознания и развития общественного духа новая буржуазия культивировала стремление к прибыли и материальные стимулы, таким образом возбуждая эгоизм и отодвигая на задний план социалистическое сознание масс.

Как только капиталистические законы приводятся в действие, дальше они работают автоматически. Материальное стимулирование как средство повышения интенсивности использования рабочей силы служит, как при капитализме, увеличению прибыли, которая главным образом используется для обеспечения и расширения привилегий, т. е. обогащения новой буржуазии. Рабочим перепадают жалкие крохи прибыли; так и частные капиталисты западных стран уступают рабочим несколько процентов через увеличение заработной платы или другие реформы, чтобы те не восстали против капиталистической системы.

Применение социалистического принципа производительности труда при Ленине и Сталине

Восстановление хозяйства после Октябрьской Революции и гражданской войны было трудной задачей для молодой Советской власти. Развитой техники и технически грамотного рабочего класса, главных предпосылок современной экономики, не хватало. Ленин открыто говорил об этой проблеме в апреле 1918 г. («Очередные задачи Советской власти»):

«Русский человек — плохой работник по сравнению с передовыми нациями. И это не могло быть иначе при режиме царизма и живости остатков крепостного права. Учиться работать — эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всём её объёме» 100.

При этих обстоятельствах социалистический принцип подъёма производительности труда не мог применяться во всей полноте. Не было другого выхода, кроме как вернуться отчасти к испытанным капиталистическим методам материального стимулирования и организации труда. Ленин так писал в той же статье:

«Наиболее сознательный авангард российского пролетариата уже поставил себе задачу повышения трудовой дисциплины… На очередь надо поставить, практически применить и испытать сдельную плату, применение многого, что есть научного и прогрессивного в системе Тэйлора, соразмерение заработка с общими итогами выработки продукта или эксплуатационных результатов железнодорожного и водного транспорта и т. д., и т. п.» 101.

Годом позже в сознании многих рабочих произошел перелом в направлении социалистического сознания. Коммунисты-железнодорожники и сочувствующие выдвинули инициативу добровольно работать сверхурочно каждую субботу и приняли следующее единодушное решение:

«Ввиду тяжёлого внутреннего и внешнего положения, для перевеса над классовым врагом коммунисты и сочувствующие вновь должны пришпорить себя и вырвать из своего отдыха ещё час работы, т. е. увеличить свой рабочий день на час, суммировать его и в субботу сразу отработать 6 часов физическим трудом, дабы произвести немедленно реальную ценность. Считая, что коммунисты не должны щадить своего здоровья и жизни для завоеваний революции — работу производить бесплатно. Коммунистическую субботу ввести во всём подрайоне до полной победы над Колчаком» 102.

Энтузиазмом и единодушием производительность труда была удвоена и утроена. Это было отправной точкой великой инициативы коммунистического субботника. Ленин видел в этих примерах героического труда ради строительства социализма великое значение социалистического принципа подъёма производительности труда. Он писал с энтузиазмом:

«Прямо-таки гигантское значение в этом отношении имеет устройство рабочими, по их собственному почину, коммунистических субботников. Видимо, это только ещё начало, но это начало необыкновенно большой важности. Это — начало переворота, более трудного, более существенного, более коренного, более решающего, чем свержение буржуазии, ибо это — победа над собственной косностью, распущенностью, мелкобуржуазным эгоизмом, над этими привычкам, которые проклятый капитализм оставил в наследство рабочему и крестьянину. Когда эта победа будет закреплена, тогда и только тогда новая общественная дисциплина, социалистическая дисциплина, будет создана, тогда и только тогда возврат назад, к капитализму станет невозможным, коммунизм сделается действительно непобедимым…

Диктатура пролетариата,— как мне приходилось уже не раз указывать, между прочим и в речи 12 марта на заседании Петроградского Совдепа,— не есть только насилие над эксплуататорами и даже не главным образом насилие. Экономической основой этого революционного насилия, залогом его жизненности и успеха является то, что пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда, по сравнению с капитализмом. В этом суть. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма…

„Коммунистические субботники“ именно потому имеют громадное историческое значение, что они показывают нам сознательный и добровольный почин рабочих в развитии производительности труда, в переходе к новой трудовой дисциплине, в творчестве социалистических условий хозяйства и жизни» 103.

Эффект коммунистических субботников на повышение производительности труда был достигнут не на основе высшей техники, а благодаря энтузиазму рабочих разных специальностей, во многих случаях неквалифицированных, простых чернорабочих, которые совершали выдающиеся достижения без материальных стимулов. Именно в этом Ленин усматривал особенное значение, подчёркивая в указанной работе:

«„Коммунистические субботники“ потому так важны, что начали их рабочие вовсе не поставленные в исключительно хорошие условия, а рабочие разных специальностей, в том числе и рабочие без специальности, чернорабочие, поставленные в обычные, т. е. самые тяжёлые условия» 104.

В связи с этим Ленин подчеркнул важность повышения производительности труда для социалистического строительства:

«Производительность труда, это, в последнем счёте, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя…

Коммунизм есть высшая, против капиталистической, производительность труда добровольных, сознательных, объединенных, использующих передовую технику, рабочих» 105.

Развитие социалистического сознания есть, таким образом, главная движущая сила строительства социализма. Бюрократия, обосновавшаяся не только в хозяйственном, но также и в государственном, и в партийном аппарате, препятствовала такому развитию со своими мелкобуржуазными убеждениями.

В 1930‑х годах сквозь эти мелкобуржуазные, бюрократические преграды ускоренному строительству социализма прорвалось новое смелое движение из рядов рабочего класса: стахановское движение. Несмотря на все трудности, явный и тайный саботаж, производительные силы вышли на превосходный уровень. Новые, современные методы и продвинутые квалифицированные рабочие были основой этого нового движения, в противоположность старому движению коммунистических субботников, в котором ещё не были развиты техника и квалифицированные рабочие. Стаханов и другие квалифицированные рабочие упразднили старые нормы выработки и скачком повысили производительность труда в пять — десять раз. Что это были за рабочие? Сталин описал их в своей речи на Первом Всесоюзном совещании стахановцев:

«Они свободны от консерватизма и застойности некоторых инженеров, техников и хозяйственников, они идут смело вперёд, ломая устаревшие технические нормы и создавая новые, более высокие, они вносят поправки в проектные мощности и хозяйственные планы, составленные руководителями нашей промышленности, они то и дело дополняют и поправляют инженеров и техников, они нередко учат и толкают их вперёд, ибо это — люди, вполне овладевшие техникой своего дела и умеющие выжимать из техники максимум того, что можно из неё выжать…

Бросается в глаза прежде всего тот факт, что оно, это движение началось как-то самопроизвольно, почти стихийно, снизу, без какого бы то ни было давления со стороны администрации наших предприятий. Более того. Это движение зародилось и стало развёртываться в известной мере вопреки воле администрации наших предприятий, даже в борьбе с ней» 106.

Стахановское движение быстро распространилось по всему Советскому Союзу. Это было бы невозможно, если бы в качестве основы использовалось материальное стимулирование. Только люди с социалистическим сознанием способны на такие достижения. Эти рабочие работали не только для себя, но и для своего класса, для всего общества, для социализма. Это требует высокоразвитого классового сознания, социалистического сознания, которого, однако, огромная масса рабочих и крестьян ещё не имела. Чтобы образовать такое глубоко укоренившееся сознание требуется непрерывная идеологическая работа, систематическая воспитательная работа коммунистической партии. Движения типа коммунистического субботника и стахановского движения содействовали распространению социалистического принципа повышения производительности труда. При этом не обошлось без борьбы, без усиленной классовой борьбы при построении социализма. Прежде всего это значило бороться против бюрократии, относившейся к такому развитию событий с враждебностью и злобой. Для огромных масс рабочих и крестьян всё ещё применялись преимущественно материальные стимулы в производстве и распределение по выполненной работе. Но с ростом социалистического сознания и продвижением социалистического строительства принцип материального стимулирования должен был всё более заменяться социалистическим принципом производительности труда.

С непрерывным социалистическим развитием экономики и коммунистического воспитания масс сегодня, более чем через 50 лет, материальные стимулы больше не должны играть решающей роли. Должен господствовать социалистический принцип производительности труда. Но это развитие было прервано и обращено вспять государственным переворотом бюрократии, отменой диктатуры пролетариата и реставрацией капитализма нового типа. Капиталистический принцип стремления к прибыли и материального стимулирования вытеснил социалистический принцип производительности труда. Чтобы достичь фазы коммунизма, сознание широких масс должно быть поднято до уровня социалистического сознания. Это требует интенсивной, непрерывной политической работы коммунистов среди масс.

«Но для того, чтобы сохранить и укрепить доверие большинства рабочих, нужно систематически развивать сознательность, самодеятельность, инициативу рабочего класса, нужно систематически воспитывать рабочий класс в духе коммунизма, организуя его в профсоюзы, вовлекая его в дело строительства коммунистического хозяйства» 107.

Без такого коммунистического воспитания масс не может быть выполнено социалистическое строительство. Как говорил Маркс, «теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» 108. Это верно не только для захвата власти рабочим классом, но также и для социалистического строительства. Только рабочий класс, сознательно действующий по социалистически, развивает силу, чтобы преодолеть все трудности и препятствия, возникающие в ходе строительства и дальнейшего развития экономики. Подходить к хозяйственному строительству почти исключительно с экономической стороны, рассматривая стремление к прибыли и материальное стимулирование в качестве движущей силы, значит действовать в соответствии с экономическими законами капитализма.

Не экономический, а политический аспект является решающим для изменения мира. «Политика есть концентрированное выражение экономики»,— говорит Ленин в «Ещё раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках Троцкого и Бухарина». Он продолжает:

«Политика не может не иметь первенства над экономикой. Рассуждать иначе, значит забывать азбуку марксизма» 109.

Ленин заявил далее:

«Троцкий и Бухарин изображают дело так, что вот-де мы заботимся о росте производства, а вы только о формальной демократии. Это изображение неверно, ибо вопрос стоит (и, по-марксистски, может стоять) лишь так: без правильного политического подхода к делу данный класс не удержит своего господства, а следовательно, не сможет решить и своей производственной задачи» 110.

Или, как сказал Мао Цзэдун, «политическая работа является жизненным нервом всей хозяйственной деятельности» 111. «Устав Аньшаньской компании чёрной металлургии», составленный Мао Цзэдуном в 1960 г., установил следующие пять принципов управления предприятием:

«Твёрдо ставить политику на командное место; укреплять партийное руководство; инициировать энергичные массовые движения; вводить систему участия руководящих кадров в производительном труде и участия рабочих в управлении, реформу иррациональных и устаревших правил и инструкций, и близкое сотрудничество рабочих, управляющих кадров и техников; на всех парах развивать технические новшества и техническую революцию».

Огромный подъём промышленного и сельскохозяйственного производства в Китае с началом Великой пролетарской культурной революции, этого грандиозно организованного массового движения, возглавляемого коммунистической партией, ещё раз доказывает силу, которую политическая мобилизация может пробудить в массах.

Современные ревизионисты не просто «забыли азбуку марксизма», а полностью выбросили её за борт. В Советском Союзе сегодня политика не имеет, говоря словами Ленина, «первенства над экономикой». Напротив, журнал «Коммунист» № 2 за 1963 г. утверждает, что «вопросы экономики, производства выдвинуты на первый план всем ходом коммунистического строительства» и должны поэтому «занимать центральное место в деятельности партийных организаций, быть поставлены во главу угла всей их работы».

Ревизионисты не стыдятся цитировать Ленина как главного свидетеля защиты своей ревизионистской линии. «Экономическая газета» бесстыдно утверждает:

«Проводя сегодня перестройку партийного руководства народным хозяйством по производственному принципу, партия исходит из ленинского положения о примате при социализме экономики над политикой. Ещё на заре Советской власти В. И. Ленин писал: „Задача управления государством, которая выдвинулась теперь на первый план перед Советской властью, представляет ещё ту особенность, что речь идёт теперь — и, пожалуй, впервые в новейшей истории цивилизованных народов — о таком управлении, когда преимущественное значение приобретает не политика, а экономика“.

Сегодня каждый должен усвоить, что главное в коммунистическом строительстве — это экономика, это производство, это борьба за создание материальных и духовных благ для жизни человека» 112.

Ленинская цитата вырвана из контекста и относится к особенной экономической ситуации, в которой среди масс господствовали голод и нищета и необходимо было восстановить хозяйство любой ценой; т. е. экономический аспект стал основным, и эта задача, говорит Ленин, «представляет ещё ту особенность, что…» (см. выше).

В процитированной выше работе «Ещё раз о профсоюзах» Ленин подчеркнул, споря с Троцким и Бухариным:

«Конечно, я всегда выражал, выражаю и буду выражать пожелание, чтобы мы занимались меньше политикой, больше хозяйством. Но нетрудно понять, что для выполнения этих пожеланий надо, чтобы не было политических опасностей и политических ошибок» 113.

Это резко отличается от того, что утверждают ревизионисты. Это извращение ленинизма достигло пока что кульминации в широко известной советской книге Э. Корбаш «Экономические „теории“ маоизма». Обзор в «Совьетунион хойте» пересказывает книгу следующим образом:

«Способ, которым маоистские „теоретики“ решают экономические проблемы, диктуется их тезисом „политика — решающий фактор“. Они переворачивают марксистский принцип отношения между политикой и экономикой вверх ногами. Истинная сущность перехода от капиталистического к социалистическому обществу, как подчёркивал Ленин, заключается в том, что политические задачи занимают подчинённое экономическим задачам положение» 114.

Всё, что мы можем сказать, это что способ, которым брежневские «теоретики» «решают» идеологические проблемы, диктуется их стремлением так или иначе сделать Ленина отцом каждого оппортунистического течения, против которого сам Ленин изо всех сил боролся. Это делается в отношении как тезиса о «мирном переходе», так и тезиса о «первенстве экономики над политикой». Однако явной ложью ревизионистам никак не прикрыть своё отступничество от ленинизма.

Это предательство ленинской теории, конечно, отражает их предательство ленинской практики. В следующей главе мы докажем, что руководящие ревизионисты Советского Союза систематически подрывали и разрушали социалистическое сознание рабочих и крестьян своей экономикой стремления к прибыли и материального стимулирования. Личный или групповой эгоизм занимает место социалистического сознания. Забота о собственных интересах занимает место трудной работы на благо всего общества.

То, что Ленин писал в апреле 1917 г. относительно мелкобуржуазного влияния, сбывалось сегодня:

«Гигантская мелкобуржуазная волна захлестнула всё, подавила сознательный пролетариат не только своей численностью, но и идейно, т. е. заразила, захватила очень широкие круги рабочих мелкобуржуазными взглядами на политику» 115.

Это — пагубные идеологические последствия материального стимулирования, которое, наряду с преследованием прибыли, является наиважнейшим рычагом капиталистической реставрации в Советском Союзе.

Разрушение социалистического принципа производительности труда принципом стремления к прибыли и материальных стимулов и последствия для экономики

В 1935 г. Сталин видел в бюрократии самое большое препятствие для роста стахановского движения. Он говорил:

«Цепляются за техническую отсталость наших рабочих и работниц, ориентируются на эту отсталость, исходя из отсталости, и дело доходит, наконец, до того, что начинают играть в отсталость» 116.

Старая и новая бюрократия видела, что её привилегии подвергаются опасности со стороны опирающегося на диктатуру пролетариата рабочего класса с развитым социалистическим сознанием. Чтобы защитить свои эгоистические интересы, она пыталась ловко увязать их с материальными интересами рабочих. Это поощрялось основанными на неверных принципах центральным планированием и контролем. Существует два вида планирования и контроля:

  • планирование на основе демократического централизма с массовым контролем снизу, к чему неоднократно призывал Ленин;
  • планирование на основе бюрократического централизма с контролем сверху бюрократическим аппаратом, этот вид постепенно брал верх и сегодня преобладает.

Первый вид означает, что рабочие и крестьяне не только содействуют составлению планов, но, прежде всего, контролируют их количественное и качественное выполнение. Второй вид означает, что рабочие и крестьяне не участвуют в планировании и не осуществляют контроль над его выполнением.

Какой смысл и какие последствия имеет бюрократическое планирование? Как единственный критерий успеха предприятия выполнение плана требуется в любом случае. Если план перевыполнен, это приносит материальную выгоду рабочим и служащим в форме дополнительных премий, но прежде всего директору предприятия. Если цель не выполнена, результат — потеря премий и таким образом сокращение оплаты.

Бюрократическое планирование и контроль сверху в соединении с выполнением плана как единственным критерием привели к роковым последствиям. Ради материальных выгод управленцы на предприятиях обратились к самым изощрённым методам. На рабочих сваливали вину за плохое планирование и недовыполнение плана, хотя они не участвовали ни в обсуждениях планов, ни в контроле. Чтобы не уменьшать свою и без того низкую зарплату потерей премий, рабочие хранили молчание относительно манипуляций руководства завода. Это подрывало пролетарскую мораль и социалистическое сознание. Ложь и обман, растрата материалов и рабочей силы, дезорганизация рынка, сдерживание необходимых инвестиций, ложные данные по производственным издержкам и мощностям, ухудшение качества и тому подобное стало в конце концов в порядке дня.

После отмены диктатуры пролетариата массовый контроль, который существовал до этого, по меньшей мере, частично, и достиг высшего выражения в стахановском движении (но постепенно был задушен бюрократией), был полностью отброшен. Этот процесс, который уже начался ранее, был поднят на совершенно новый уровень с узурпацией власти и реставрацией капитализма ревизионистской бюрократией. Далее мы покажем результаты бюрократического планирования после капиталистической реставрации, в соединении со стремлением к прибыли и материальным стимулированием, основываясь на официальной информации ревизионистской прессы Советского Союза. Мы приводим только несколько случаев из огромного числа неполадок, которые были замечены за прошедшие годы, но их достаточно, чтобы показать общее катастрофическое развитие дел в Советском Союзе. Вот эти примеры:

  1. Чтобы обеспечить выполнение или перевыполнение плана, управленцы преуменьшают мощности производства и преувеличивают производственные расходы. Это означает, что мощности недоиспользуются ради получения более низкого плана выпуска на следующий год. Регулярное выполнение и перевыполнение планов добавляет престижа и премии управленцам.

    Это часто побуждает их разрушительно обращаться с природными ресурсами, так как таким способом легче выполнить план и получить наибольшую возможную прибыль с наименьшими возможными усилиями. В «Правде» мы читаем: «В угольной промышленности пятнадцать лет назад потери угля при добыче составляли 17,8 процента, сейчас они возросли до 27,8 процента» 117. Также безудержно растрачиваются железная, марганцевая и медная руда. Железная руда, содержащая менее 46 % железа, остаётся необработанной. Потери в одном медном руднике увеличились на 50 % за последние годы. Многоцелевое использование неизвестно. Почему так много потерь ресурсов? Вышеупомянутая статья говорит:

    «Нет стимулирующих систем в оплате труда работников шахт, рудников, фабрик, таких систем, при которых люди были бы материально заинтересованы в бережной эксплуатации природных богатств…

    В условиях экономической реформы большую прибыль предприятие может получить, разрабатывая участки месторождения более лёгкие, с более ценными рудами, с меньшим разубоживанием (т. е. снижением содержания полезных компонентов) или допуская огромные потери полезных ископаемых. Иными словами — если оно будет „снимать сливки“. Экономический ущерб в этом случае несёт только государство, на горном же предприятии это не отражается».

    Поэтому ради увеличения рентабельности своих предприятий управленцы шахт тратят огромные количества природных ископаемых без малейших колебаний. Авторы «Правды», конечно, не собираются возлагать ответственность на капиталистическую новую систему, не говоря уже о том, чтобы подвергать её сомнению. Для них решение состоит в том, чтобы разработать систему материальных стимулов в дополнение к некой «заинтересованности» директоров в бережливости. Как будто те не придумали бы новых уловок.

  2. Некоторые планы основаны на массе продуктов. Чем больше масса, тем скорее будет выполнен план. Так что масса просто поднимается искусственно: один завод, производящий трубы, сделал стенки трубы более толстыми, чем было заказано 118. Для некоторых предприятий, целевой показатель основан на использованном материале. «Правда» упоминает 119 Московский машинный завод, который вырабатывает деталь массой 12 кг из отливки массой 38 кг. Более двух третей идёт в отходы. Советский ежемесячник «Вопросы экономики» издал 120 исследование, согласно которому на советских заводах уходит в стружку в три-четыре раза больше металла, чем на капиталистических заводах Запада. Отходы в виде стружки составляют до 29 % в машиностроительной промышленности, 45 % в станкостроении и целых 57 % в шарикоподшипниковой промышленности. Эта расточительность обходится государству в сумму от четырёх до пяти миллиардов рублей в год.

  3. Так как выполнение плана измеряется количеством, а не качеством продуктов, качество страдает, и это увеличивает издержки на ремонт. В РСФСР от 220 до 240 миллионов рублей ежегодно могло бы быть сэкономлено на починке тракторов, комбайнов и автомашин и от 30 000 до 35 000 новых тракторов МТЗ‑50 могло быть тогда построено из неиспользованных запасных частей. 121 Целая партия из 113 насосов, предназначенных для добычи нефти в Баку, имела существенные дефекты. 122

  4. Принуждение к выполнению цели удерживает многих директоров предприятий от внедрения новшеств. Изменение или расширение процесса производства означает задержку производства, так как должны быть проведены модификации, для которых машины следует приостановить. Это ставит под угрозу выполнение плана, а его невыполнение в срок грозит штрафами. По этой причине «Известия» критиковали 123 долгий временной разрыв между новшеством и его практическим внедрением. «Экономическая газета» сообщает 124 историю ручного пневматического шлифовального инструмента. Готовые конструкторские планы десять лет лежали в Куйбышевском Авиационном Институте. Рабочие, ознакомившиеся с образцами инструментов, произведёнными в институте, были в восторге. Но несмотря на острейшую потребность (только в РСФСР ежегодно требуются 50 000 шт.) за все эти годы не было создано ни одного завода, на котором можно было бы производить инструмент в серийном порядке.

    Вследствие некомпетентности или халатности бюрократов также не производятся поставки важных средств производства:

    «В январе прошлого года было принято решение снять с производства старую машину для посева лука, заменить её более совершенной. Первая часть этого решения выполнена довольно быстро, а за вторую всё ещё не взялись. Год прошёл, а „Сельхозтехника“ ни одной сеялки не получила. Заказано же их было около тысячи штук.

    К сожалению, это далеко не единичный случай. То же самое произошло с комплексом машин для сбора зелёного горошка, идущего на консервирование. Жатка „ЖБА‑3,5“ выпускалась до 1967 года. Она имела недостатки. Сделали принципиально новую, в два раза легче и в полтора раза производительнее. Старую перестали выпускать, а производство новой за три года так и не наладили» 125.

  5. Выполнение плана в значительной степени зависит от «системы снабжения материалами». В течение многих лет «Советская Россия» и «Правда» жалуются в многочисленных статьях на хаос в поставке сырья и полуфабрикатов. В промышленности потребительских товаров задерживается поставка то одного материала, то другого. Заводы испытывают недостаток древесины для мебели, кожи для ботинок, ткани для одежды, стеклотары для консервирования пищевых продуктов и т. д. Строительная промышленность испытывает недостаток цемента или металлоконструкций для бетона. Колхозам недоступны топливо для тракторов и искусственные удобрения. Руководитель планирования Байбаков, смирившись с фактами, констатировал, что с января 1968 г. по октябрь 1969 г. были недопоставлены следующие требуемые материалы: 11 миллионов тонн угля, 5 миллионов тонн проката железа и стали, 2,5 миллиона тонн минеральных удобрений, цемент и другие материалы. 126

    Намного хуже, однако, когда новые капиталистические управленцы основывают комбинаты и нанимают на работу рабочих, не беспокоясь о размещении их семей, так как в своём стремлении к прибыли они совсем «забыли» построить дома:

    «Получается так, что предприятие готово, а жильё, культурно-бытовые объекты „забыли“ вовремя построить» 127.

    Газета «Правда» приводит множество примеров, один из них Балашовский 128 комбинат шёлковых тканей, законченный в 1970 г. На работу было нанято 6 000 человек, главным образом, молодых работниц. Но только 45 % необходимого жилья и треть детских садов и яслей было построено.

    «Те же беды и на Черкасском 129 шёлковом комбинате, Пинском 130 трикотажном комбинате и многих других новостройках» 131

    Профсоюзная газета «Труд» сообщает о рабочем поселке Вуктыл 132 словами, напоминающими о худших кварталах «гастарбайтеров» в Западной Германии:

    «В посёлке, насчитывающем 13 тысяч жителей, нет ни детского сада, ни яслей. Один детсад на 140 мест строится уже третий год. За два сезона освоено всего-навсего… шесть тысяч рублей. Значит, новоселье не скоро…

    В мороз и в жару вуктыльцы смотрят фильмы в помещении, изготовленном из металлических листов. Негде помыться. Люди, добывающие миллионы кубометров газа, ещё и чая на газу не вскипятили. Даже пекарня действует на дровяном топливе.

    Домов в Вуктыле нет. Есть передвижные жилые вагончики и временные бараки» 133.

    Пренебрегают даже службой здравоохранения, так как недостаточно санитарных машин в пригодном к использованию состоянии.

    «В городе Омске из-за отсутствия приспособленного помещения для стоянки и ремонта автомашин „скорой помощи“ третья часть их не может выезжать по вызову больных. Семь лет решается вопрос о строительстве новой автобазы горздравотдела, но всё остаётся по-прежнему» 134.

  6. Стремление к прибыли имеет особенные последствия для поставки запасных частей и подвергает опасности выполнение плана на многочисленных предприятиях и в колхозах. Разница между себестоимостью и ценой продажи для производства запасных частей вообще меньше, чем для производства комплектных единиц. Кроме того, цель производства запасных частей обычно задаётся в денежном выражении, так что производятся самые дорогие запасные части, которые дают более высокую прибыль и скорее обеспечивают достижение этой цели, а не, к примеру, винты, болты и шайбы. 135 Таким образом, в 1968 г. было поставлено только 47,7 % требуемых гаек и болтов и только 20,5 % необходимых винтов. Из 140 миллионов винтовых болтов, необходимых ежегодно для закрепления лемехов, было произведено только 15 миллионов. Колхозы сами вынуждены производить недостающие винтовые болты примитивными средствами. 136

    «Правда» напечатала письмо директора большой московской прачечной. К письму были приложены два похожих резиновых изделия — так называемый «сильфон» (деталь стиральной машины) и обыкновенная резиновая соска для детской бутылочки. Директор пишет:

    «„Сильфон“ стоит всего 7 копеек, но без него не может работать машина (стоит она 1 417 рублей). Мы обратились на Алитусский 137 завод с просьбой выслать „сильфоны“ (кстати, завод не даёт их в качестве запасных частей). Получаем ответ. В конверте два „сильфона“ и совет обратиться на Каунасский 138 завод резиновых изделий, который их изготавливает. Мы так и поступили, но получили от ворот поворот — сильфонов нам не дали.

    Где же выход, не стоять же машинам? Мы стали его искать и „нашли“. Выручила эта самая детская соска (3 копейки пара).

    Признаюсь, за эту „рационализацию“ я даже получил вознаграждение. Но соска служит недолго — 5—10 дней, ведь её резина не рассчитана на щелочную среду.

    В общем, мы так считаем: пусть всё же соской пользуются те, кому она предназначена,— дети. А для стиральных машин нужны „сильфоны“» 139.

    «Комсомольская правда» сообщает 140 о моторной ремонтной мастерской, которая заказала 450 зажимных дисков, а получила только шесть. Оптовая контора требовала 60 000 запасных гусеничных звеньев для ремонта гусеничных тракторов, а получила только 22 000. 141 Есть люди, понимающие материальные интересы по-своему. Таким образом, недостаток запасных частей усугубляется воровством и чёрным рынком. Не только винты, гайки и тому подобные мелкие детали крадут с заводов и продают на чёрном рынке, но и целые зубчатые механизмы, машинные блоки, системы зажигания, охладительные устройства и т. п. 142 В Москве есть чёрные рынки, где украденные запасные части продаются на глазах милиции 143.

    Положение должно быть очень плохим, раз Косыгин почувствовал себя обязанным покритиковать его в своей речи на ⅩⅩⅣ съезде КПСС следующим образом:

    «Примером слабой организаторской работы министерств, прежде всего машиностроительных, является положение с обеспечением потребностей в запасных частях к машинам и оборудованию. Особенно остро это ощущается в сельском хозяйстве. Перебои в поставке запасных частей наносят большой ущерб, вызывают простои, вынуждают большое количество людей заниматься полукустарным производством, что намного удорожает капитальный ремонт оборудования.

    Совершенно недопустимо, чтобы министерства освобождали себя от ответственности за обеспечение изготовленного ими оборудования и машин запасными частями. Необходимо поставить дело так, чтобы по первому требованию потребителя завод поставлял ему запасные части. (Аплодисменты.) Деятельность машиностроительных предприятий и министерств следует оценивать не только по количеству выпущенных машин, но и по тому, как работают эти машины, как они обеспечены запасными частями» 144.

    Естественно, Косыгин не углубляется в причины. Капиталистический принцип гласит: дымовые трубы остаются холодными там, где нет прибыли. Это означает, что без прибыли запасные части остаются непроизведёнными, так как для директоров речь идёт о выполнении планов их заводов, чтобы обеспечить дополнительные премии и привилегии. Таким образом, бюрократически-централистское планирование и стремление к прибыли — главные причины этих неполадок в советской экономике.

    В Харькове почти невозможно получить чайники, мясорубки и так далее. Причина: выпуск этих изделий был прекращён, потому что они «недостаточно рентабельны». 145

    В таких обстоятельствах многие изделия можно получить только на чёрном рынке или за взятку. «Правда» писала 146 о человеке, ищущем запчасти для починки магнитофона. В магазине ему сначала сказали: «У нас ничего нет». «Подмазал» тремя или пятью рублями и вдруг запчасти появились. То же происходит с автомобильным ремонтом. Московские водители такси, в частности, жалуются, что в ремонтных мастерских почти всегда приходится давать взятку, если работа должна быть выполнена быстро.

  7. Стремление к прибыли в сельском хозяйстве ставит под угрозу достижение целей коллективными и государственными хозяйствами. Следствия идут по двум направлениям:

    1. Привилегированная прослойка в совхозах и колхозах присваивает большую часть результатов работы сельскохозяйственных рабочих и колхозников. Председатели колхозов могут увеличивать свои премии, манипулируя планом. 147 Один председатель колхоза открыто говорил:

      «За условия труда с меня никто не спросит, а вот за надои молока (они как раз снизились) завтра меня вызовут в райком» 148.

    2. Крестьяне в колхозах и совхозах имеют в дополнение к колхозным или государственным частные сельхозугодья. Само по себе это не плохо. Размер частных участков был ограничен законом ещё когда Советский Союз был социалистической страной. Абсолютный размер дополнительных участков снижался из года в год. В 1965 г., однако, ограничения были отменены. Размер частных участков ещё с 1960 г. до 1965 г. снизился с 6,75 миллионов гектаров до 6,60 миллионов, но к 1969 г. снова вырос до 6,78 миллионов гектаров 149.

      Частное хозяйство растёт, в то время как кооперативным производством пренебрегают. Брежнев был вынужден признать, что на селе «люди безразличны к подъёму общественного производства». С частной инициативой другое дело. Доходит до того, что с юга страны (Армения, Узбекистан, Грузия) помидоры, виноград, клубнику, персики и другие плоды, а также цветы, привозят самолётами в Москву и Ленинград и продают по непомерным ценам на частных рынках. Всё это делается с молчаливого одобрения ревизионистского руководства.

    Каков результат описанного развития? Советская газета «Сельская жизнь» указала на недостатки в колхозном производстве в ряде статей в 1968 г., пожаловавшись, что «часто имеет место неумелое руководство и растраты, ведущие к невосполнимым потерям». В некоторых областях «большие участки земли стали пастбищами, степями и пустошами, многие полевые угодья заболочены и поросли кустарником». В Советском Союзе «от 50 до 60 миллионов гектаров почвы (около четверти обрабатываемых земель) затронуто эрозией».

    Пропорционально росту влияния материальных стимулов на людей снижаются уровень их социалистического сознания и общественная заинтересованность. Хотя условия на Украине и в Закавказье благоприятны для роста плодов и овощей, их производством пренебрегают, так как рабочие «овощных бригад» зарабатывают меньше, чем другие сельскохозяйственные рабочие. Неудивительно, что пятилетний план 1966—1970 гг. по овощам был выполнен только на 89,4 % — самый низкий показатель в сельскохозяйственном производстве 150.

  8. Коррупция, взяточничество, растраты и воровство — вообще, обычные спутники частного капитализма. Такие плоды капитализма распространяются в Советском Союзе также и вследствие понижения социалистической морали и социалистического сознания. Как мы уже неоднократно подчеркивали, новый капитализм в Советском Союзе — капитализм прежде всего государственно-монополистический. Но подъём прибыли отдельных предприятий и увеличение самостоятельности управленцев широко открыли двери для расширения незаконного или полузаконного частного капитализма. Ибо граница между законным обогащением за счёт официальной прибыли и добавочным обогащением за счёт незаконных, тайно извлечённых прибылей проведена не слишком чётко. Немногие управленцы упустят возможность получить дополнительные богатства благодаря своему положению. И пока это не вызывает всеобщего недовольства, новая буржуазия предпочитает закрывать на это глаза. Решительные действия предпринимаются только когда растраты и коррупция достигают таких размеров, что новые господа, контролирующие государство, чувствуют себя серьёзно обманутыми или когда энергично протестует общественность.

    О руководителе лесопромышленного комбината, например, мы слышим, что он продавал государственную древесину на сторону, прикрываясь взятками. 151 Или возьмите, скажем, руководительниц нескольких московских парикмахерских, превративших государственные салоны в настоящие частные предприятия: каждая работница должна отдавать часть своего ежемесячного дохода руководительнице, если не хочет потерять работу. Отпуска также предоставляются только при уплате мзды. 152

    В большинстве случаев коррумпированные руководители знают, как избежать наказания с помощью широкой системы взяток и политических махинаций. Работники колхоза им. Тельмана написали письмо в партийный райком, жалуясь на председателя колхоза, некоего Зиновьева.

    Этот аппаратчик «занимается очковтирательством, разбазарил 400 центнеров зерна и тысячу килограммов мяса, ведёт себя недостойно — оскорбляет колхозников, сквернословит, появляется на работе пьяным.

    В ответе, присланном в редакцию из обкома, сообщалось, что Зиновьев освобождён от обязанностей председателя колхоза. Между тем, из акта, приложенного к переписке, видно, что этого человека следовало бы отдать под суд за присвоение колхозных средств. В настоящее время Зиновьев заведует коммунальными предприятиями райисполкома, т. е. получил повышение» 153.

    Одна статья 154 сообщает, как министр защитил банду мошенников на одной молочной ферме. Он сообщил в прессу, что виновные наказаны. В действительности они сохранили свои посты. Та же статья сообщает, как высокопоставленные государственные деятели в Азербайджане приобрели дипломы для своих детей, хотя те никогда и не посещали университет. Некий Королёв, профессор и член партии, растратил 1 500 рублей из государственных фондов.

    «Несмотря на требование многих коммунистов строжайшим образом наказать казнокрада, Королёву вынесли… выговор без занесения в учётную карточку, а вскоре стараниями ректората и парткома он оказался в должности заведующего кафедрой» 155.

    Дела должны быть действительно очень плохи, чтобы преступники были «наказаны». Возьмём типичный пример. «Правда» опубликовала 156 письмо в редакцию, рассказывающее о преступных действиях директора государственного мехового треста прибрежного района Ковальчука и попытках закрыть дело. Но дело было до того вопиющим, что районная газета «Красное знамя» взялась за него, сообщив, что несколько руководителей незаконно положили себе в карман большие премии. Письмо в «Правду» продолжает:

    «Статья обсуждалась коллегией краевого управления сельского хозяйства. Но начальник управления М. Клерсфельд и другие подошли к критике беспринципно. Они взяли Ковальчука под защиту. Тот, ободрённый таким поворотом дела, сам перешёл в наступление, заявив, что народные контролеры и работники финансовых органов мешают ему работать.

    Что же на самом деле происходило в тресте? Его руководитель Г. Ковальчук незаконно изъял из премиальных сумм, причитающихся совхозам за высокое качество пушнины, четыре тысячи рублей и распределил их среди работников своего аппарата. Сам директор получил пятьсот рублей.

    По примеру треста не стали стесняться и в некоторых хозяйствах. Без всяких оснований поощрялись руководители и служащие. Отдельные директора премировались сверх всякой меры. П. Тонкошкуров из „Майхе“ только за год получил в качестве премий и пособий более двух тысяч семисот рублей.

    Подкармливались за государственный счёт и приезжавшие в совхозы по делам службы отбраковщики-товароведы из Москвы, Иркутска. Директор с „чёрного хода“ разбазаривал норковые шкурки своим друзьям, знакомым и „нужным“ людям. Г. Ковальчук объясняет, что продавались нестандартные, чуть ли не бросовые шкурки. При этом он умалчивает о разбазаривании так называемого выставочного фонда пушнины, который завел в тресте для показа достижений. А если критически присмотреться к этим достижениям?

    В совхозах допустили значительный падёж зверей. Только за год от гибели молодняка хозяйства понесли убыток в миллион рублей. Сдача пушнины государству уменьшилась, качество её ухудшилось.

    Приморский краевой комитет народного контроля, проверив письма трудящихся, в том числе и сигнал в „Правду“ о неблаговидных делах в Дальзверотресте, наказал виновных. На Г. Ковальчука, М. Клерсфельда и других сделаны денежные начёты. Министерство сельского хозяйства РСФСР провело ревизию в Дальзверотресте. В приказе, подписанном В. Афанасьевым, Ковальчуку объявлен строгий выговор.

    Казалось бы и конец истории. Но возникает закономерный вопрос: в полной ли мере ответил Ковальчук за свои неблаговидные поступки? Почему этим поступкам не дана партийная оценка?».

    К этому мы добавим другой вопрос: что случилось бы с таким коррумпированным преступным директором, если бы диктатура пролетариата ещё господствовала? Мы спрашиваем далее: не есть ли такое поведение следствие стремления к прибыли и материального стимулирования? Не приносит ли обязательно с собой реставрация капитализма лживую буржуазную мораль, коррупцию, признаки распада капиталистического общества? Эгоизм, жадность, зависть, буржуазный образ жизни?

  9. Все эти явления разрушительно влияли на социалистический принцип производительности труда, замещая социалистическое сознание как движущую силу повышения производительности стремлением к прибыли и материальным стимулированием. Социалистический принцип производительности труда был заменен капиталистическим принципом. Как увеличение производительности труда влияет на заработную плату при таких обстоятельствах? Отличается ли ещё система заработной платы бюрократического капитализма в Советском Союзе от таковой в западном частном капитализме? Давайте посмотрим, что некто Владимир Бельчук говорит об этом в статье «Производительность труда и пятилетний план» (Arbeitsproduktivität und Fünfjahresplan):

    «В период 1971—1975 гг., как и в прошлом, заработная плата остаётся главным материальным стимулом для подъёма производительности труда каждого отдельного служащего предприятия. Количество платы зависит от количества и качества выполненной работы… Совершенно обычна оплата по результатам 157 и системы премий. Прямые почасовые ставки — напротив, очень редки 158. Конечно, эффект стимулирования той или иной системы оплаты зависит от её правильного применения и, в большой степени, от норм, надлежащая установка которых в последнее время стала предметом особого внимания… Для материального стимулирования более высокой производительности труда очень важно также следующее правило: рабочий, который изобрел, предложил или ввёл техническое усовершенствование, принесшее существенное увеличение производства, продолжает оплачиваться в течение нескольких месяцев по старым нормам и ставкам… 159 160. Личная материальная заинтересованность в подъёме производительности труда также стимулируется различными премиями, выплачиваемыми в дополнение к заработной плате или жалованию из прибыли завода. Имеется, например, так называемая тринадцатая зарплата, ежегодная премия, выплачиваемая компанией за хорошие результаты работы» 161.

    В этом нет ничего нового для рабочих капиталистических стран Запада. Нет ничего нового в «субсидии на питание работников в заводской столовой», о которой гордо заявляет Бельчук. Как мы видели выше, в Советском Союзе существует ещё 24 градации оплаты и около 30 различных систем премий, которые в ближайшем будущем должны объединиться в одну общую систему эксплуатации. Эти меры служат усилению эксплуатации рабочего класса.

О кризисе новой капиталистической экономики

Реставрация капитализма в Советском Союзе неизбежно повлекла за собой всю анархию капиталистического способа производства. Безудержная погоня за прибылью новой советской буржуазии, безразличной ко всем потребностям общества, покончила с плановым социалистическим ростом экономики и привела к хаосу — свойственному всем капиталистическим системам, в т. ч. и в Советском Союзе. Непредсказуемость прибыли, соревнование между руководителями за премии, коррупция и растраты, самовольная деятельность отдельных предприятий совершенно подорвали социалистическую плановую экономику.

Как во всех капиталистических странах, экономический рост в Советском Союзе также испытывает застой. Согласно данным, названным Брежневым на ⅩⅩⅣ съезде КПСС, промышленная продукция выросла в течение седьмого пятилетнего плана (1961—1965 гг.) на 51 %, а в течение восьмого (1966—1970 гг.) на 50 %. В девятой пятилетке запланировано увеличение только на 42—46 %. По контрасту, в 1952 г. Маленков говорил в своём отчёте ⅩⅨ съезду об увеличении промышленной продукции на 70 % в течение пятого пятилетнего плана (1951—1955 гг.). Следует отметить, однако, что выполнение этого плана оказалось сорвано саботажем хрущёвских ревизионистов. В Албании, согласно данным, предоставленным директором планирования Абдюлем Келези 24 декабря 1971 г. на сессии Народного собрания, выпуск промышленной продукции в течение четвёртой пятилетки Албании (1966—1970 гг.) вырос даже на 83 %. Кроме того, в Албании плановые показатели для нового пятилетнего плана были подняты в сравнении со старым планом, а не снижены, как в Советском Союзе.

В восьмой пятилетке СССР национальный доход, согласно отчёту Брежнева на ⅩⅩⅣ съезде, увеличился на 41 %. В девятом пятилетнем плане предполагается рост только на 37—40 %. Для сравнения, национальный доход в Албании повысился в течение четвёртой пятилетки на 55 %, а в пятой пятилетке намечен рост на 55—60 %.

Но ревизионисты часто не в силах выполнить даже сниженные планы. При Сталине грандиозные пятилетние планы всегда выполнялись и перевыполнялись досрочно. Но сегодня ревизионисты, так гордящиеся своими современными математическими методами планирования, неспособны научно оценить развитие экономики, поэтому вынуждены снова и снова пересматривать и снижать свои планы.

В вышеупомянутом отчёте Брежнев заявил:

«Директивы ⅩⅩⅢ съезда по главным экономическим показателям успешно выполнены» 162.

Это — прямая ложь. На следующей странице своего отчёта тот же Брежнев перечисляет наиболее важные промышленные продукты и указывает, сколько каждого было произведено. Однако он забывает сравнить эти «успешные» данные с задачами, установленными ⅩⅩⅢ съездом, которые были якобы так «успешно выполнены». В табл. 3 мы делаем это сравнение за него (мы не учли два показателя из данных, приведённых Брежневым: «продукция машиностроения и металлообработки» и «швейные изделия» так как в плановых директивах не было соответствующих данных).

Табл. 3
Продукт запланировано на 1970 г. 163 произведено в 1970 г. 164
Электроэнергия (млрд кВт-ч) 830—850 740
Нефть (млн тонн) 345—355 353
Уголь (млн тонн) 665—675 624
Газ (млрд куб. м) 225—240 200
Сталь (млн тонн) 124—129 116
Прокат чёрных металлов (млн тонн) 95—99 92
Минеральные удобрения (млн тонн) 62—65 55
Синтетические смолы и пластические массы (тыс. тонн) 2100—2300 1672
Цемент (млн тонн) 100—105 95
Ткани всех видов (млрд кв. м) 9,5—9,8 8,9
Обувь кожаная (млн пар) 610—630 676
Радиоприёмники и телевизоры широковещательные (млн) 15,0—15,7 14,5
Холодильники (млн) 5,3—5,6 4,1

Доклад Косыгина тому же съезду даёт нам ещё примеры «успехов» восьмой пятилетки. Мы перечислили некоторые из них в табл. 4 и также сравнили их с поставленными целями. Эти данные тоже показывают истинный «успех» ревизионистской экономической политики.

Табл. 4
Продукт запланировано на 1970 г. 165 произведено в 1970 г. 166
Бумага (тыс. тонн) 5000—5300 4185
Автомобили (тыс.) 1360—1510 916
в т. ч. легковые (тыс.) 700—800 344
Приборы, средства автоматизации и запчасти к ним (млн руб.) 3570—3670 3102
Тракторы (тыс.) 600—625 458

Российская история сообщает нам об инспекционной поездке Императрицы Екатерины по деревням России. Чтобы скрыть истинную ситуацию и приукрасить свою политику, первый министр Потёмкин расставил по дороге прекрасные, чистые картонные фасады, пытаясь замаскировать жалкие деревни (отсюда выражение «потёмкинские деревни»). Кажется, Брежнев и Косыгин хотят сыграть роль Потёмкина для советского народа. Их напыщенные партийные съезды не более, чем потёмкинские деревни, предназначенные сегодня для маскировки печальной капиталистической действительности.

В социалистических странах вполне возможно, чтобы экономическое развитие переживало временные задержки. Германское вторжение в Советский Союз в 1941 г. и трудности перехода от военного к мирному производству после Второй мировой войны на некоторое время прервали плановый рост советской экономики. Промышленная продукция в 1946 г. составляла только 77 % от выпуска в 1940 г. Но уже в 1948 г. довоенный уровень промышленного производства был вновь достигнут и даже превзойдён на 18 %.

Неожиданный разрыв хрущёвцами китайско-советских и албано-советских экономических соглашений в 1960 и 1961 гг. и резкий отзыв советских техников из этих двух стран создали для китайской и албанской экономики проблемы временного характера, которые в Китае были усугублены тремя годами стихийных бедствий.

Но китайский и албанские народы быстро преодолели эти трудности, оставив по темпам роста экономики далеко позади все капиталистические страны Востока и Запада.

В капиталистических странах совсем наоборот: капиталистическая экономика может испытывать сильный подъём в течение нескольких лет, как, например, западногерманская и японская экономики в период ремилитаризации после Второй мировой войны. В долгосрочном периоде, однако, общий кризис капитализма обостряется. Капиталистические производственные отношения всё более сковывают производительные силы.

Экономические трудности Советского Союза сегодня — не временная слабость, а предвестники общего кризиса. Несмотря на почти тридцать лет мира, несмотря на огромный научно-технический прогресс, ревизионистские лидеры всё более обеспокоены застоем в экономике и вводят всё новые планы «реформ», которые, возможно, увеличивают эффективность экономики, но, в действительности, только усиливают кризис современного ревизионизма.

Единственная причина экономических неудач в Советском Союзе заключается в реставрации капитализма. Экономика, направленная на благополучие трудящихся, не знает никаких границ в своём развитии, пока постоянно возрастающие потребности общества не будут удовлетворены полностью. Экономика, управляемая жадностью маленькой группы эксплуататоров, однако, вновь и вновь наталкивается на непреодолимые барьеры.

В соответствии с законами капитализма капиталистический способ производства подвержен экономическим кризисам. Это одинаково относится к частному капитализму и к капитализму нового типа. Уже сейчас эту тенденцию можно различить в экономике Советского Союза, а в Югославии она уже действует в полную силу. Энгельс пишет об этой тенденции капитализма в своей работе «Развитие социализма от утопии к науке»:

«…Здесь — излишек средств производства и продуктов, там — излишек рабочих, лишённых работы и средств существования. Но оба этих рычага производства и общественного благосостояния не могут соединиться, потому что капиталистическая форма производства не позволяет производительным силам действовать, а продуктам циркулировать иначе, как при условии предварительного превращения их в капитал, чему именно и препятствует их излишек. Это противоречие возрастает до бессмыслицы: способ производства восстаёт против формы обмена. Буржуазия уличается, таким образом, в неспособности к дальнейшему управлению своими собственными общественными производительными силами» 167.

Чтобы обеспечить свою прибыль, по капиталистической логике, советские ревизионисты вынуждены предпринять империалистическую экспансию вовне (это мы покажем в третьей части книги). В то же время новая монополистическая буржуазия постоянно усиливает эксплуатацию и угнетение внутри страны, чтобы выжать последние капли из советского пролетариата. Щёкинский эксперимент не окажется последним экспериментом такого вида. На ⅩⅩⅣ съезде Брежнев объявил, что в 1971—1975 гг. «не менее 80 % прироста национального дохода» должно быть получено «за счёт производительности труда» 168, т. е. усиления эксплуатации рабочих.

Капиталистические законы, введённые в действие реставрацией, действуют автоматически — и на экономический базис, и на надстройку. Это означает, что классовые противоречия усиливаются и яростно прорываются в озлобленной классовой борьбе, как это произошло около года назад в Польше. Марксисты-ленинцы в Советском Союзе мобилизуют все силы в борьбе против дальнейшего умаления народных достижений, выступают против наиболее отвратительных форм капиталистического вырождения. Но чтобы вернуться к социализму, у народов Советского Союза нет никакой другой дороги, кроме как свергнуть господство бюрократической монополистической буржуазии через вторую Октябрьскую Революцию и восстановить диктатуру пролетариата.

Примечания:

  1. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 4, с. 446.
  2. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 20, с. 289.
  3. Там же, cс. 289—290.
  4. Статья редакций «Жэньминь жибао», «Хунци» и «Цзефанцзюнь бао» от 22 апреля 1970 г. На русском языке, вероятно, не выходила.
  5. И. В. Сталин. Соч., т. 16, с. 181.
  6. Там же, с. 182.
  7. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 26, ч. 2, сс. 607 и 608.
  8. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 19, с. 17.
  9. И. В. Сталин. Соч., т. 13, с. 75.
  10. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 44, с. 342.
  11. И. В. Сталин. Соч., т. 16, с. 169.
  12. Там же, с. 170.
  13. Журнал «Коммунист» № 18, 1962 г.
  14. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 23, с. 82; выделение наше — ред.
  15. Там же, с. 48.
  16. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 29, с. 318.
  17. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 19, с. 18.
  18. И. В. Сталин. Соч., т. 16, с. 162.
  19. Там же, с. 191.
  20. Там же, с. 191.
  21. «Вопросы экономики» № 2, 1957 г.
  22. Политическая экономия. Учебник.— М., Госполитиздат, 1954.— с. 476.
  23. «Закон стоимости и проблемы ценообразования в СССР», опубликован в «Вопросах экономики» № 2 за 1957 г.
  24. Средства производства — ред.
  25. Предметы потребления — ред.
  26. Народное хозяйство СССР в 1969 году, с. 770.
  27. Там же, сс. 741—742.
  28. И. В. Сталин. Соч., т. 11, с. 226.
  29. Л. А. Леонтьев, член-корреспондент АН СССР.
  30. «Проблемах мира и социализма» № 7 , 1970 г.
  31. Ким Ир Сен. О некоторых теоретических проблемах социалистической экономики.— Корея, Пхеньян, 1983.— с. 17.
  32. А. Н. Косыгин — председатель Совета министров СССР с 1964 г.
  33. «Правда» за 28 сентября 1965 г.
  34. «Экономическая газета», 9 мая 1964 г.
  35. «Правда», 4 октября 1964 г.
  36. «Известия», 17 июля 1970 г.
  37. «Вестник статистики» № 11, 1965 г.
  38. «Финансы СССР» № 12, 1965 г.
  39. «Вестник статистики» № 11, 1965 г.
  40. Цитаты из: А. Н. Косыгин. Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 сентября 1965 года.— М., Политиздат, 1965.
  41. Косыгин благоразумно не упомянул рабочих — ред.
  42. А. Н. Косыгин. Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 сентября 1956 года.— М., Политиздат, 1956.— сс. 36—37
  43. Там же, с. 34
  44. Там же, с. 34.
  45. «Экономическая газета» № 41 за 1965 г. Выделение наше — ред.
  46. А. Н. Косыгин. Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 сентября 1956 года.— М., Политиздат, 1956.— с. 32.
  47. Материалы ⅩⅩⅢ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1966.— с. 41.
  48. «Правда», 30 января 1970 г.
  49. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 37, с. 119.
  50. И. В. Сталин. Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства.— Соч., т. 13, с. 66.
  51. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 43, сс. 219—220.
  52. Там же, с. 221.
  53. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 45, сс. 76 и 78.
  54. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 43, с. 222.
  55. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 43, сс. 223 и 224.
  56. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 44, с. 229.
  57. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 45, с. 87.
  58. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute) за 16 сентября 1969 г.
  59. Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 167.
  60. Статистический ежегодник «Народное хозяйство СССР», 1969 г., с. 742.
  61. Статистический ежегодник «Народное хозяйство СССР», 1972 г., с. 466.
  62. Согласно тому же источнику.
  63. «Вопросы экономики» № 11, 1970 г.
  64. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute) за 16 апреля 1971 г.
  65. В настоящее время — Нижний Новгород.
  66. В настоящее время — Екатеринбург.
  67. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute) за 16 декабря 1969 г.; выделение наше — ред.
  68. «Правда», за 30 ноября 1968 г.
  69. Выделение наше — ред.
  70. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute), 16 декабря 1969 г.
  71. «Правда», 14 февраля 1970 г.
  72. «Труд», 26 июня 1969 г.
  73. «Труд», 12 мая 1970 г.
  74. «Труд», 24 мая 1970 г.
  75. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute), 16 сентября 1969 г.
  76. «Комсомольская Правда» за 20 ноября 1969 г.
  77. Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 70.
  78. К. Маркс. Экономическо-философские рукописи 1844 года.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 42, с. 91.
  79. Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 169.
  80. «Правда», 17 июля 1970 г.
  81. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute), 16 января 1971 г.
  82. Косыгин; Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 177.
  83. Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 42.
  84. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 19, с. 18.
  85. Там же, с. 20; выделение наше — ред.
  86. «Правда», 20 января 1971 г.
  87. Выделение наше — ред.
  88. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute) за 16 августа 1970 г.
  89. Выделение наше — ред.
  90. Журнал «Проблемы мира и социализма» № 8, 1970 г.
  91. Материалы ⅩⅩⅢ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1966.— с. 41; выделение наше — ред.
  92. В. Ульбрихт — первый секретарь ЦК СЕПГ в 1953—71 гг.
  93. Социалистическая единая партия Германии — правящая партия в ГДР в то время.
  94. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 36, с. 481.
  95. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 46, ч. Ⅰ, сс. 116—117.
  96. «Вельт дер Арбайт» (Welt der Arbeit), 8 сентября 1961 г.
  97. Город в западной Германии.
  98. И. В. Сталин. Соч., т. 13, сс. 359—360.
  99. И. В. Сталин. Соч., т. 14, с. 61.
  100. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 36, с. 189.
  101. Там же, с. 189.
  102. Цит. по: В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 39, с. 6.
  103. В. И. Ленин. Великий почин.— ПСС, 5‑е изд., т. 39, сс. 5—6, 13, 18.
  104. Там же, с. 20.
  105. Там же, cс. 21 и 22.
  106. И. В. Сталин. Соч., т. 14, сс. 82—84.
  107. И. В. Сталин. Наши разногласия.— Соч., т. 5, с. 13.
  108. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 1, с. 422.
  109. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 42, с. 278.
  110. Там же, с. 279.
  111. Предисловие к статье «Серьёзный урок», опубликованной в сборнике «Социалистический подъём в китайской деревне».— Выступления и статьи Мао Цзэ-дуна разных лет, ранее не публиковавшиеся в печати. Выпуск шестой.— М., «Прогресс», 1976.— с. 113.
  112. «Экономическая газета» № 50, 1962 г.
  113. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 42, с. 281.
  114. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute) № 21, за 1971 г.
  115. В. И. Ленин. ПСС, 5‑е изд., т. 31, с. 156.
  116. И. В. Сталин. Соч., т. 14, с. 88.
  117. «Правде», 27 января 1970 г.
  118. «Правда», 29 июня 1970 г.
  119. «Правда», 3 марта 1970 г.
  120. «Вопросы экономики» № 7, 1970 г.
  121. «Советской России», 31 октября 1969 г.
  122. «Комсомольская правда», 29 ноября 1969 г.
  123. «Известия», 5 сентября 1969 г.
  124. «Экономическая газета» №№ 22 и 47, 1969 г.
  125. «Правда», 17 января 1970 г.
  126. «Правде», 17 декабря 1969 г.
  127. «Правда», 15 марта 1971 г.
  128. Балашов — город в Саратовской обл.
  129. Черкассы — областной центр в Украине.
  130. Пинск — город в Брестской обл. (Беларусь).
  131. Там же.
  132. Коми АССР, сейчас — Республика Коми.
  133. «Труд», 12 января 1971 г.
  134. «Правда», 11 марта 1971 г.
  135. «Экономическая газета» №№ 7 и 12, 1969 г.
  136. «Экономическая газета» № 4, 1969 г.
  137. Алитус — город в Литве.
  138. Каунас — город в Литве, неподалеку от Алитуса.
  139. «Правда», 20 июня 1971 г. Выделение наше — ред.
  140. «Комсомольская правда», 7 февраля 1969 г.
  141. «Советская Россия», 1 марта 1969 г.
  142. «Труд» за 22 марта 1970 г.
  143. «Московская правда» за 27 июля 1968 г.
  144. Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— cс. 173—174.
  145. «Правда», 20 марта 1970 г.
  146. «Правда», 29 января 1971 г.
  147. «Правда», 13 февраля 1970 г.
  148. «Известия», 16 июня 1970 г.
  149. «Народное хозяйство СССР в 1969 году», с. 313.
  150. По данным, озвученным на ⅩⅩⅣ съезде.
  151. «Правда», 29 января 1971 г.
  152. «Труд», 13 августа 1969 г.
  153. «Правда», 28 января 1970 г.
  154. «Бабинский рабочий», 22 марта 1970 г.
  155. «Правда», 16 мая 1967 г.
  156. «Правда», 18 января 1971 г.
  157. Сдельная — ред.
  158. Как на частнокапиталистическом предприятии — ред.
  159. Выделение наше — ред.
  160. Как гуманно — частный капиталист предоставил бы прежнюю оплату только на 14 дней перед сокращением сдельной оплаты — ред.
  161. «Совьетунион хойте» (Sowjetunion heute), 1 октября 1971 г.
  162. Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 32.
  163. Директивы ⅩⅩⅢ съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1966—1970 гг. (Материалы ⅩⅩⅢ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1966.— сс. 235—237).
  164. Отчёт Брежнева ⅩⅩⅣ съезду (Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 32).
  165. Директивы ⅩⅩⅢ съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1966—1970 гг. (Материалы ⅩⅩⅢ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1966.— сс. 235—237).
  166. Доклад Косыгина ⅩⅩⅣ съезду (Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— сс. 149 и 151).
  167. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2‑е изд., т. 19, с. 229.
  168. Материалы ⅩⅩⅣ съезда КПСС.— М., Политиздат, 1971.— с. 55.

Солдатам «нашей» — ранее Советской, а ныне — фашистской армии

Кто опубликовал: | 07.12.2018

Я помню дни Любви, Печали,
дни Торжества моей страны,
когда, рыдая, мы встречали
солдат, вернувшихся с войны.

И невернувшихся молили
простить, что пережили их.
О, как тогда правы́ мы были
в мольбах пророческих своих!

Как будто чувствовало сердце
сквозь толщину грядущих лет,
что пред ушедшими в бессмертье
придётся нам держать ответ.

Как будто знали достоверно,
что, совершив почётный круг,
когда-то медленно, но верно,
к позору двинемся мы вдруг.

Но нет! Тогда в хмелю объятий,
в пылу речей не смели мы
ни на мгновенье сомневаться
в победной поступи страны.

Нас волны славы беспредельной,
как крылья поднимали ввысь,
и мы, казалось нам, глядели,—
уже глядели! — в коммунизм!

Казалось нам в огнях салютов,
что каждый каждому стал брат.
А коли враг нагрянет лютый,
так ведь у нас такой солдат!

И так неистово и свято
тогда уверовал народ,
что правда нашего солдата
любую силу превзойдёт!

Защитник наш, надежда, сокол,
герой, спаситель, богатырь…
Каких только имён высоких
народ ему ни подарил!

И вроде это стало нормой
и утвердилося навек,
что человек в военной форме
есть самый лучший человек…

И вдруг… случилося такое,
что не понять, не объяснить —
покрыт позором русский воин!
И сердце требует спросить:
Кому вы служите, солдаты,
кого вы предали в бою!?
Могли ль поверить вы когда-то,
что скоро Родину свою
С таким холопским равнодушьем
вдруг отдадите палачам,
и вас не будет совесть мучить,
больная совесть по ночам!

Могли ль поверить вы, что скоро
всё та же воинская стать
уже не славой, а позором
вас всюду будет отмечать!

Ведь всё, что к той причастно стати —
погоны, выправка, мундир —
всё вопиёт теперь: «Предатель!»,
всё обличает: «Дезертир!».

Всё обращает к мысли жуткой,
что, хоть потерян сраму счёт,
но вот мундир на проститутках —
такого не было ещё!

Увы! Настало это время,
и уж который год подряд
с таким убийственным презреньем
на вас прохожие глядят.

Вас втайне жены презирают,
стыдятся дети за отцов
и в генералов не играют,
чтоб не сойти за подлецов.

Вас, из-за подлой жажды денег
не поборовших подлый страх,
вас, подло ставших на колени,
с таким оружием в руках —
вас молча судят предки ваши,
вас ваши внуки проклянут,
всех вас — «нейтралитет державших»,
и под подолы баб сбежавших,
и принародно расстрелявших
свою великую страну.

И если с этой жуткой славой
рискнёте вы среди людей
скользить всё так же величаво,
блистая выправкой своей,
Не обижайтесь, что повсюду,
не в силах более молчать,
плевать в лицо вам люди будут
и палачами называть.

Вы славу русского солдата
на тыщу лет втоптали в грязь,
и не надейтесь, что когда-то
простят расстрелянные вас.

Вам не забудутся измена
и ужас в девичьих очах,
и эти сотни убиенных,
и панихиды при свечах,
И горе Родины распятой,
и в рабство проданный народ…
И всё, что для России свято,
на вас проклятием падёт!

Дом Советов

Кто опубликовал: | 06.12.2018

Не день, не два он всё горел, как свечка.
И люди удивлялись: Почему?
А там, браток, была… такая печка,
что не постичь нормальному уму.

Снаружи лишь огонь багрово-красный.
Внутри же, отдавая Богу жизнь,
горело человеческое мясо —
живых людей кремировал фашизм.

И много дней стояло оцепленье,
людского гнева сдерживая вал.
Фашизм скрывал громадность преступленья —
фашизм поспешно раненых сжигал!

Их было много. И на грани жизни,
в последний миг последнего пути
они просили отомстить фашизму,
во что бы то ни стало отомстить!

Нет! Не просили! Требовали жёстко,
как жёстко грудью приняли удар,
как жёстко лёг на пулемёт Матросов,
как жёстко в бой Панфилов поднимал!

И мы, браток, обязаны сегодня
дать клятву в том, что выполним наказ,
что снова станет Родина свободной
и никогда свободу не отдаст,
что мы построим вновь страну Советов,
но эта боль вовеки не пройдёт,
покуда не свершится месть. Об этом
над нами чёрный пепел вопиёт!

Подпись к листовке 2 октября 1993 года

Кто опубликовал: | 05.12.2018

Товарищ! Мольбами слёзными
буржуя с толку не сбить.
Хочешь добиться серьёзного —
надо буржуя бить!

Хватит словесные кружева
из страха и лжи плести!
Только святое мужество
может страну спасти!

Вновь Александра Матросова
Родина в бой зовёт!
Преданный, проданный, брошенный
Сталина ждёт народ!

Встань же, родная армия!
Горнист, подавай сигнал!
Тот, кто сидит в казармах,—
Родину-мать преда́л!

Все, кто душою молоды,
хватит лежать на боку!
Слава Серпу и Молоту,
но первое слово — штыку!

Нам ли бояться гада,
нам ли позор терпеть?
Товарищи! На бар-ри-ка-ды!
Родина или смерть!

Москва, баррикады на Смоленской площади.

Тост

Кто опубликовал: | 04.12.2018

Кто отдавал Матросову приказ?
Никто! Лишь собственное сердце,
суля в награду только холод смерти,
его вело на подвиг ради нас.

Кто посылал Джордано на костёр,
кто повелел от смерти не отречься?
Он сам над миром разум распростёр.
И этот разум не угаснет вечно!

Кто нам велит идти не в торгаши,
а на защиту Родины Советов?
Никто! Лишь гордый зов души
повелевает властно сделать это.

Есть тип людей. Он был во тьме веков.
Он есть сейчас. Он вечно в мире будет.
В нём соль земли. Он антипод Иуды.
Мой, тост, друзья: «За всех большевиков!».