Пер. с англ.— О. Торбасов

Nicai de Guzman. The Last Surviving Women of the Hukbalahap

31.03.2020

Последние живые женщины Хукбалахапа

Кто опубликовал: | 08.03.2021

Сентябрь 1942‑го

Это была ночь, которая навсегда изменит их жизни.

Никай де Гусман

Пятнадцатилетняя Макария и её племянница, двенадцатилетняя Сабина слышали, что японские солдаты прибыли в Кабанатуан. Но вместо того, чтобы попрятаться по свежевыкопанным колодцам, как делали их соседи, эта парочка подхватила ружья и отправилась в Кабьяо, где встали лагерем хуки.

Они решили не прятаться, чтобы умереть как трусы, а примкнуть к этой знаменитой группе и вместе бороться. Потом они узнали, что этот рискованный выбор был правильным.

Подъём хуков

Хукбалахап (Хукбонг Байян Лабан са Хапон) во всём своём блеске и нищете вырос по всему Центральному Лусону во время японской оккупации. Хуки были славны своей беспощадностью к сторонникам японцев. Известно также, что они весьма ценили женщин как обученных бойцов.

Две женщины, дожившие до нашего времени, чтобы рассказать эту историю,— это девяностотрёхлетняя Макария Кахуком-Сангеса и девяностолетняя Сабина Кахуком-Паскуаль. В своём городе они известны как последние выжившие леди-хуки Кабанатуана, муниципалитета провинции Нуэва-Эсиха.

Они присоединились к хукам той роковой ночью в сентябре 1942‑го, когда в их город вторглись японские солдаты. Поначалу их семья приготовилась прятаться. Они даже вырыли нору у зарослей бамбука, где они обычно прятались при бомбёжках и налётах.

Но в этот раз было иначе. Две девочки вспомнили страшные истории, которые они слышали от тех, кто бежал из других городов, взятых Императорской Армией, и тогда они решили, что лучше им податься к хукам, чем остаться на истязания и смерть.

Когда они поделились планом со своей семьёй, для остальных это было сигналом к пробуждению. Их родители и братья также решили отправиться в Кабьяо.

— Мои отец и братья собрали всё, что могли унести.— рассказывает Макария.

Сабина вспоминает, как жестоко убивали людей в городах:

— Мужчин бичевали, калечили и обезглавливали. Женщин насиловали, а потом сжигали. С некоторых из них живьём содрали кожу.

Другая ужасающая бойня в этом регионе случилась в Сан-Фелипе. Сусана Идальго, сторонница партизан, помнит ещё отвратительные события, произошедшие в муниципалитете Алиага этой провинции Нуэва-Эсиха. Японский офицер велел филиппинской гражданской страже надзирать за девятью филиппинскими пленными, копавшими окопы. Их ноги были связаны проволокой, чтобы они не могли бежать. После работы они были казнены и погребены в той же яме, что они выкопали. Японцы никогда не делали ни выстрела. Убивать собственных соотечественников поручалось филиппинцам.

Сусана вспоминает также, как её отец, тоже хук, бежал из их городского района Памальдан в леса Кабьяо. Потом она занималась доставкой писем и продовольствия партизанским бойцам.

— Когда мать послала меня с продуктами, на обочине проходили казни. Я видела, как режут шеи штыками, они были острыми как бритва! — вспоминает она.

В последний год японцы устраивали облавы на мужчин, у них был приказ убивать всех дееспособных мужчин по подозрению в принадлежности к хукам. По словам местных жителей, в тот день исчезло несколько сотен людей. Город поныне отмечает день этой резни, выкладывая цветы и выставляя свечи по обочине.

Женщины на поле боя

Присоединяясь к хукам эти женщины ещё не вполне сознавали последствия.

— Мы были тогда детьми, и вступая в наши ряды, думали… Это было для нас как игра. 1— рассказывает Сабина.

Когда отец Макарии присоединился к 33‑му отряду Максимо и Ремихио Риверы, они сначала служили посыльными, чтобы избежать подозрений властей. Если бы гражданская стража поймала кого-то, тайно доставляющего продовольствие партизанам, их бы наказали и заключили в тюрьмах-времянках.

— Мы с большим удовольствием доставляли продукты. А также одежду и всякое такое. 2— говорит Макария.

Но вскоре подростки взяли на себя больше, ибо хукам был нужен всякий, кто хотел сражаться. Обе вспоминают свои невзгоды и как они совершали долгие переходы по болотам и равнинам Нуэва-Эсихи, чтобы добраться до поля боя.

— Это тоже было опасно, но мы не боялись. 3— говорит Макария, а затем вспоминает их первый бой.— Мы попали в перестрелку в Альяге. Мы ползли, прижавшись к земле. Японцы поливали нас огнём, вынудив остаться с нашими товарищами. Потом мы взялись за ружья и отстреливались.

На вопрос, убивала ли она солдат, Макария просто улыбнулась:

— Это было необходимо. Убивай или будешь убит.

В этих смертоносных столкновениях Макария и Сабина никогда не расставались… даже когда заданием была просто передача сведений лидерам сообщества.

— Однажды мы собирались доставить солдатам провизию и нам поручили использовать для перевозки риса лодки. Когда мы закончили погрузку мешков на лодку, прибыла вооружённая гражданская охрана. Они хотели забрать рис. Мы не могли унести провизию или сбежать с ней, так что мы выбросили всё в реку, так что оппортунисты ничего не получили.— рассказывает Сабина.

Сабина говорит, что эти филиппинские охранники были из тех, кто предавал хуков японцам.

— Был случай, когда на моего брата настучали из «Макапили» 4. В дом брата вломились и избили его почти до смерти. Он был отважным и не раскрыл местонахождение отца и братьев. К счастью, он выжил. Мы с Сабиной тогда прятались в нашем семейном убежище у зарослей бамбука.— вспоминает Макария 5.— Жестокость проявляли корейские солдаты и филиппинские солдаты, предававшие хуков. Это те, у кого были личные интересы. 6— добавляет она.

После этого случая с гражданской охраной девушки решили бежать из своего города и присоединиться к 33‑му отряду под командованием Малонды Ямбот. Они терпели суровую погоду и ели только то, что могли собрать на равнинах.

— Некоторые хуки выживали, питаясь сушёным камачилем 7. Мы тоже ели эти плоды, которые по вкусу были как чернослив.— говорит Сабина.

И всё же они должны были улыбаться и терпеть. Альтернативой было встать на сторону японцев или просто стать жертвой «Макапили».

— Они так дурно обходились со своими же, с филиппинцами. Насиловали женщин. Вы выбрали сторону хуков, поскольку они действовали как джентльмены и подобающе обращались с женщинами. Они никого не насиловали! — говорит Сабина.

Этот малоизвестный факт о хуках обычно не попадает в учебники истории, сетуют женщины. Все товарищи по оружию были равны — молодые и старые, мужчины и женщины. Женщины вспоминают, как они даже присутствовали на свадьбах, устраиваемых в лагерях.

Жизнь после войны

После войны Макария и Сабина продолжали учиться и закончили высшее учебное заведение. Макария вышла замуж за товарища из Хукбалахап. Сабина рано овдовела и предпочла оставаться одной всю оставшуюся жизнь. Пара тёти и племянницы осталась неразделимой.

А остальное, как они говорят, история. За исключением того, что история, кажется, повторяется, согласно Макарии. Присутствие Китая и его отношение к филиппинским делам немного её беспокоят.

— Нас беспокоит сходство. Такую же стратегию проводили японцы, прежде чем вторгнуться к нам! Будем надеяться, что я ошибаюсь.

Примечания:

  1. В оригинале фраза дана по-филиппински: «Mga bata pa kami noon, pati nga pag-iisip nung sumali kami… Para lang kami naglalaro din». Поскольку я им, увы, не владею, перевод приблизительный.— здесь и далее прим. переводчика.
  2. «Tinatago namin yung pagkain sa malalaking saya. Ipinapailalim din sa mga tiklis na may lamang damit at kung ano-ano».
  3. «Mapanganib din, pero hindi kami natakot».
  4. Вооружённая группировка пособников японских фашистов на Филиппинах в 1944—1945 гг.
  5. В оригинале сказано «она», т. е. Сабина. Но поскольку Сабина упоминается в третьем лице, очевидно, что это слова Макарии.
  6. «Marahas ang mga Koreanong sundalo at mga Filipino na nag-traydor sa mga Hukbo noon. Sila yung may mga pansariling interes».
  7. Плоды бобового растения питецеллобиум сладкий.

Добавить комментарий