Товарищи! В нынешней политической обстановке произошли большие изменения. В соответствии с этой изменившейся обстановкой наша партия и определила свои задачи.

Чем же характеризуется нынешняя обстановка?

Основная особенность нынешней обстановки состоит в том, что японский империализм стремится превратить Китай в свою колонию.

Известно, что на протяжении почти столетия Китай представляет собой полуколониальную страну, которой совместно распоряжался ряд империалистических государств. Благодаря борьбе китайского народа против империализма и междоусобной борьбе империалистических государств Китай всё же сохранил полунезависимое положение. Первая мировая война дала было японскому империализму возможность на некоторое время установить своё безраздельное господство над Китаем. Однако в результате борьбы китайского народа против японского империализма, а также вмешательства других империалистических стран принятые тогдашним главарем изменников Родины Юань Шикаем¹ 21 требование², принуждавшие Китай к позорной капитуляции перед Японией, не могли не потерять своей силы. В 1922 году на созванной Соединёнными Штатами Вашингтонской конференции девяти держав³ был подписан договор, восстанавливавший в Китае прежнее положение: страной вновь стали совместно распоряжаться несколько империалистических государств. Но прошло немного времени, и положение опять изменилось. События 18 сентября 1931 года⁴ положили начало этапу превращения Китая в японскую колонию. Однако сфера японской агрессии была временно ограничена четырьмя Северо-Восточными провинциями⁵, и это создавало впечатление, что японские империалисты могут дальше и не пойти. Сейчас дело другое: японские империалисты уже показали, что они намерены продвигаться в глубь Китая и хотят захватить всю страну. Сейчас японский империализм стремится превратить весь Китай из полуколонии, в которой несколько империалистических государств имеют каждое свою долю, в колонию, над которой Япония господствовала бы безраздельно. Недавние события в восточном Хэбэе⁶ и дипломатические переговоры⁷ продемонстрировали это стремление и поставили под угрозу самое существование всего китайского народа. Эти обстоятельства выдвинули перед всеми классами и всеми политическими группами Китая вопрос: «Как быть?» Сопротивляться? Капитулировать? Или же метаться между тем и другим?

Посмотрим, как отвечают на этот вопрос различные классы Китая.

Рабочие и крестьяне Китая требуют сопротивления. Революция 1924—1927 годов, аграрная революция, начавшаяся в 1927 году и продолжающаяся до настоящего времени, и волна антияпонского движения, поднявшаяся вслед за событиями 18 сентября 1931 года, свидетельствуют о том, что рабочий класс и крестьянство Китая представляют собой самую непоколебимую силу китайской революции.

Мелкая буржуазия Китая тоже стоит за сопротивление. Ведь учащаяся молодёжь и городская мелкая буржуазия уже развернули широкое антияпонское движение⁸! Эти слои мелкой буржуазии в прошлом участвовали в революции 1924—1927 годов. Они, как и крестьяне, по своему экономическому положению являются мелкими производителями, и их интересы несовместимы с империализмом. Они сильно пострадали от империализма и от китайской контрреволюции, которые многим из них принесли безработицу и частичное или полное разорение. Сейчас, когда они столкнулись лицом к лицу с непосредственной угрозой превращения в колониальных рабов, у них нет иного выхода, кроме сопротивления.

Как же решают этот вопрос национальная буржуазия, компрадоры и помещики, как его решает гоминьдан?

Крупные тухао, крупные лешэнь, крупные милитаристы, крупные чиновники и крупные компрадоры уже давно решили его для себя. Они говорили раньше, говорят и сейчас: революция (какая бы то ни была) всегда хуже империализма. Они образовали лагерь изменников Родины. Перед ними не стоит вопрос о том, быть или не быть колониальными рабами, они уже сами поставили себя вне нации. Их интересы неотделимы от интересов империалистов. Их главарь — Чан Кайши⁹. Их лагерь изменников Родины — заклятый враг китайского народа. Не будь этой своры предателей, японский империализм не смог бы так распоясаться. Это прихвостни империалистов.

С национальной буржуазией вопрос сложный. Этот класс принимал участие в революции 1924—1927 годов, а затем, испугавшись пожара революции, переметнулся в стан врагов народа, то есть на сторону клики Чан Кайши. Вопрос стоит так: существует ли возможность, что в нынешних условиях позиция национальной буржуазии изменится? Мы считаем, что такая возможность существует. И существует она потому, что национальная буржуазия не то же самое, что помещики и компрадоры, между ними есть разница. Национальной буржуазии феодальный характер присущ в меньшей степени, чем помещикам, и компрадорский характер в меньшей степени, чем компрадорам. Одну группу национальной буржуазии составляют люди, сравнительно тесно связанные с иностранным капиталом и с земельной собственностью у нас в стране. Это правое крыло национальной буржуазии, и мы не будем пока судить о возможности изменения позиции этого крыла. Речь идёт о других группах национальной буржуазии — о тех группах, которые не имеют связей с иностранным капиталом и с земельной собственностью или связаны с ними сравнительно слабо. Мы считаем, что в новой обстановке, когда над нашей страной нависла угроза превращения в колонию, в их позиции могут произойти изменения. Характерной особенностью этих изменений будут колебания. С одной стороны, этим группам национальной буржуазии не нравится империализм, но, с другой, они боятся последовательного проведения революции и колеблются между тем и другим. Вот почему они приняли участие в революции в период 1924—1927 годов и перешли на сторону Чан Кайши к концу этого периода. Чем отличается настоящий период от 1927 года, когда Чан Кайши предал революцию? В то время Китай был ещё полуколонией, а сейчас он на пути к превращению в колонию. Приобрели ли что-нибудь за последние девять лет эти группы национальной буржуазии, покинув своего союзника — рабочий класс и заведя дружбу с помещиками и компрадорами? Ничего, кроме полного или частичного разорения национальной промышленности и торговли. В связи со всем этим мы считаем, что в нынешних условиях возможны изменения в позиции национальной буржуазии. До какой степени может измениться её позиция? Общей характерной особенностью этих изменений будут колебания национальной буржуазии. Однако на некоторых этапах борьбы одна её часть (левое крыло) может принять участие в борьбе, другая же её часть может перейти от колебаний к позиции нейтралитета.

Интересы каких классов представляет 19‑я армия, возглавляемая Цай Тинкаем и другими¹⁰? Она представляет интересы национальной буржуазии, верхушки мелкой буржуазии, кулака и мелкого помещика в деревне. В своё время цайтинкаи ожесточённо сражались против Красной армии. Разве это не так? Однако впоследствии они заключили с Красной армией союз в целях сопротивления Японии и борьбы против Чан Кайши. В Цзянси они вели наступление против Красной армии; придя в Шанхай, они дали отпор японскому империализму; дойдя до Фуцзяни, они пошли на соглашение с Красной армией и открыли огонь по Чан Кайши. Чем бы ни занялись цайтинкаи в будущем, как бы ни хотелось тогда Фуцзяньскому народному правительству, действуя по-старинке, не поднимать народ на борьбу, уже одно то, что они перенесли огонь с Красной армии на японский империализм и Чан Кайши, нельзя не признать актом, полезным для революции. Это означало раскол в лагере гоминьдана. Если обстановка, сложившаяся после «событий 18 сентября», привела к тому, что от гоминьдана откололась такая группа, то почему же нынешняя обстановка не может вызвать в гоминьдане раскол? Неправы те члены нашей партии, которые утверждают, что помещичье-буржуазный лагерь в целом един и устойчив, что никакие обстоятельства не могут вызвать в нём изменений. Эти люди не только не понимают всей серьёзности нынешней обстановки, но и забыли историю.

Позвольте мне ещё несколько коснуться истории. В 1926 и 1927 годах, когда революционная армия наступала на Ухань, а затем взяла Ухань и пробилась в провинцию Хэнань, Тан Шэнчжи и Фэн Юйсян¹¹ примкнули к революции. Впоследствии, в 1933 году, Фэн Юйсян одно время сотрудничал с Коммунистической партией в провинции Чахар и создал там Антияпонскую союзную армию.

Вот ещё один яркий пример: ведь подняла же в декабре 1931 года восстание в Нинду и влилась в ряды Красной армии 26‑я армия¹², которая ранее вместе с 19‑й армией наступала на Красную армию в провинции Цзянси! Руководители же восстания в Нинду — Чжао Бошэн и Дун Чжэньтан — стали потом стойкими революционерами.

Антияпонские действия Ма Чжаньшаня¹³ в трёх Северо-Восточных провинциях тоже означали раскол в лагере правящих кругов.

Все эти примеры говорят о том, что, когда японские бомбы стали угрожать всему Китаю, когда борьба изменила свои обычные формы и вдруг приобрела могучий размах, раскол в лагере наших врагов вполне возможен.

Теперь, товарищи, разрешите поставить этот вопрос в другой плоскости.

Что если кто-нибудь, ссылаясь на политическую и экономическую слабость китайской национальной буржуазии, станет возражать против нашей точки зрения и утверждать, что, несмотря на новую обстановку, в которой находится китайская национальная буржуазия, она всё же не сможет изменить свою позицию? Будет ли такое утверждение правильным? Я считаю, что и такое утверждение не будет правильным. Если национальная буржуазия не в состоянии изменить позицию из-за своей слабости, то почему же она изменила её в 1924—1927 годах, причём тогда она не только заколебалась, но и прямо пошла на участие в революции? Разве слабость национальной буржуазии является её новым пороком, появившимся лишь впоследствии, а не старым пороком, органически присущим ей ещё с пеленок? Что же она сегодня слаба, а тогда была не слаба? Одной из основных политических и экономических особенностей полуколониальных стран как раз и является слабость национальной буржуазии. Именно поэтому империалисты смеют помыкать ею, и это, в свою очередь, обусловливает присущую ей неприязнь к империализму. Конечно, мы не только не отрицаем, а, наоборот, полностью признаём, что по этой же самой причине империалисты, помещики и компрадоры без труда перетягивают национальную буржуазию на свою сторону, используя как приманку временные подачки, и это, в свою очередь, обусловливает её непоследовательность в отношении к революции. И тем не менее нельзя утверждать, что в нынешней обстановке между национальной буржуазией, с одной стороны, и помещиками и компрадорами — с другой, нет никакой разницы.

Поэтому мы подчёркиваем, что в острые моменты национального кризиса в гоминьдановском лагере должны происходить расколы. Эти расколы находили своё выражение в колебаниях национальной буржуазии, в появлении таких нашумевших в своё время антияпонских деятелей, как Фэн Юйсян, Цай Тинкай, Ма Чжаньшань. Это обстоятельство в основном неблагоприятно для контрреволюции и благоприятно для революции. Неравномерность же политического и экономического развития Китая и обусловленная этим неравномерность развития революции увеличивают возможность такого рода расколов.

Товарищи! Я осветил лицевую сторону вопроса. Разрешите мне остановиться ещё на его оборотной стороне, которая состоит в том, что в рядах национальной буржуазии имеются мастера по части обмана народных масс. Почему? Да потому, что в её среде, наряду с людьми, действительно поддерживающими дело народной революции, есть много таких, которые могут на известное время принимать революционную или полуреволюционную позу. Это и даёт им возможность обманывать народные массы, которым нелегко разглядеть непоследовательность и притворство таких людей. Данное обстоятельство ещё больше обязывает Коммунистическую партию критиковать своих союзников, разоблачать лжереволюционеров, бороться за гегемонию. Если бы мы отрицали возможность колебаний национальной буржуазии и её участия в революции в периоды серьёзных потрясений, то тем самым мы сняли бы или, по меньшей мере, сузили бы задачу борьбы нашей партии за гегемонию. Ибо если бы национальная буржуазия в точности походила на помещиков и компрадоров и имела бы тот же звериный облик, что и изменники Родины, то задачу борьбы за гегемонию вполне можно было бы снять или, по крайней мере, сузить.

Чтобы дать полную характеристику поведения китайских помещиков и буржуазии во время серьёзных потрясений, следует указать ещё на одно обстоятельство, а именно на то, что даже в самом помещичье-компрадорском лагере нет полного единства. Это является следствием полуколониального положения страны, то есть положения, которое характеризуется тем, что целый ряд империалистических государств борется между собой за Китай. В момент, когда остриё борьбы направлено против японского империализма, прихвостни американцев и даже англичан могут, в зависимости от силы окрика своих хозяев, пойти на тайную и даже на явную борьбу против японских империалистов и их прихвостней. Случаев такой собачьей грызни в прошлом было очень много, и мы не будем на них останавливаться. Сегодня напомню лишь, что гоминьдановский политикан Ху Ханьминь¹⁴, которого Чан Кайши в своё время сажал в тюрьму, недавно тоже подписал предложенный нами документ — состоящую из 6 пунктов Программу сопротивления Японии и спасения Родины¹⁵. Милитаристы гуандун-гуансийской группировки¹⁶, на которых опирается Ху Ханьминь, тоже противопоставили себя Чан Кайши, выступая под такими лживыми лозунгами, как «возвращение утерянных территорий» и «сопротивление Японии и карательные операции против бандитов¹⁷ — одинаково важные задачи» (лозунг Чан Кайши: «Сначала карательные операции против бандитов, а затем сопротивление Японии»). Может быть, это кажется вам несколько странным? Ничего здесь странного нет. Это не больше как грызня между большими псами и маленькими шавками, между сытыми и голодными собаками, грызня и притом весьма любопытная, это не большая, но и не маленькая брешь, своего рода противоречие, причиняющее им только щекочущую боль. Однако эта грызня, эта брешь, это противоречие всё же идут на пользу революционному народу. Ни одного случая такой грызни, ни одной такой бреши, ни одного такого противоречия во вражеском лагере мы не должны упускать мы должны использовать их для борьбы против врага, который является в настоящее время главным.

Подытоживая вопрос о классовых отношениях в стране, можно сказать, что в связи с коренным изменением обстановки, выразившимся во вторжении японских империалистов в глубь Китая, изменились и взаимоотношения между различными классами страны, выросли силы лагеря национальной революции, сократились силы лагеря национальной контрреволюции.

Перейдём теперь к обстановке в лагере китайской национальной революции.

Прежде всего о Красной армии. Товарищи, вы знаете, что уже около полутора лет три группы регулярных войск Красной армии Китая совершают общее перебазирование. С августа прошлого года 6‑я армия под командованием товарища Жэнь Биши¹⁸ и других начала передвижение в район расположения войск товарища Хэ Луна¹⁹. Затем в октябре было начато перебазирование наших войск²⁰, а в марте этого года начали перебазирование и части Красной армии Сычуань-Шэньсийского пограничного района²¹. Эти три группы войск Красной армии, оставив свои прежние позиции, переходят в новые районы. В результате этого общего перебазирования прежние районы расположения Красной армии превратились в районы партизанских действий, и сама Красная армия в ходе перебазирования стала значительно слабее. Если рассматривать всю обстановку под этим углом зрения, то противник одержал временную и частичную победу, а мы потерпели временное и частичное поражение. Верно ли такое утверждение? Я полагаю, что верно, ибо это факт. Однако кое-кто (например, Чжан Готао²²) утверждает, что Красная армия Центрального района²³ потерпела поражение. Верно ли это? Неверно, ибо это не соответствует фактам. Рассматривая какой-нибудь вопрос, марксисты должны уметь видеть не только его часть, но и весь вопрос в целом. Лягушка, сидя в колодце, утверждала, что «небо величиной с колодец». Это неверно, так как ведь из колодца видно не всё небо. Но если бы она сказала, что «некоторая часть неба величиной с колодец», она была бы права, так как это соответствовало бы фактам. Мы говорим, что Красная армия в одном смысле (в смысле сохранения своих прежних позиций) потерпела поражение, в другом же смысле (в смысле достижения цели Великого похода) одержала победу. Противник же в одном смысле (в смысле захвата наших прежних позиций) одержал победу, в другом же смысле (в смысле достижения цели его «карательных походов» и «преследований») потерпел поражение. Только такая постановка вопроса и будет верной, поскольку мы завершили Великий поход.

Раз уж речь зашла о Великом походе, то могут спросить: какое же значение имеет Великий поход? Мы отвечаем: Великий поход был походом, невиданным в истории, он был глашатаем, он был агитатором, он был сеятелем. Знает ли история от самого сотворения мира Паньгу²⁴, от первых легендарных правителей и до наших времён поход, подобный нашему Великому походу? В течение двенадцати месяцев, ежедневно выслеживаемые и бомбардируемые с неба десятками самолётов, прорывая окружения, громя заслоны врага и уходя от преследования сотен и сотен тысяч вражеских войск, преодолевая неисчислимые трудности и препятствия, все мы шагали вперёд и отмерили собственными ногами более двадцати тысяч ли, пересекли одиннадцать провинций. Скажите, бывали ли в истории подобные походы? Нет, никогда. Великий поход явился глашатаем, который возвестил всему миру, что Красная армия — это герои-богатыри, что империалисты и их прихвостень Чан Кайши со всей своей сворой ни на что не способны. Великий поход возвестил о провале всех попыток империалистов и Чан Кайши окружить наши силы или преградить им дорогу. Великий поход явился также и агитатором, который рассказал почти 200‑миллионному населению одиннадцати провинций, что только путь Красной армии есть путь к освобождению. Не будь этого похода, откуда могли бы широкие народные массы столь быстро узнать, что на свете существует такая великая правда, какая воплощена в Красной армии? Великий поход явился и сеятелем, разбросавшим по одиннадцати провинциям множество семян, которые дадут всходы, листья, зацветут, дадут завязи и в будущем принесут урожай. Одним словом, Великий поход завершился нашей победой и поражением врага. Кто же привёл Великий поход к победе? Коммунистическая партия. Без Коммунистической партии такой поход был бы немыслим. Коммунистическая партия Китая, её руководящие органы, её кадры, её рядовые члены не боятся никаких трудностей и лишений. Кто сомневается в нашей способности возглавить революционную войну, тот очутится в болоте оппортунизма. С окончанием Великого похода сложилась новая обстановка. В сражении под Чжилочжэнем части Красной армии Центрального района в братском единстве с северо-западными частями Красной армии разгромили «карательный поход» предателя Чан Кайши против Пограничного района Шэньси — Ганьсу²⁵. Этой победой был торжественно заложен первый камень в фундамент великого дела, предпринятого ЦК партии,— создания всекитайского штаба революции на Северо-Западе.

Так обстоит дело с регулярными войсками Красной армии. А каково же положение с партизанской войной в южных провинциях? Партизанское движение на юге потерпело некоторые неудачи, но оно отнюдь не уничтожено. Во многих местах оно поднимается вновь, растёт, развивается²⁶.

В районах господства гоминьдана рабочие уже выносят свою борьбу за стены предприятий, от борьбы экономической переходят к борьбе политической. В массах рабочего класса бурно нарастает героическая борьба против японского империализма и изменников Родины, и взрыв, по-видимому, уже недалё.

Борьба крестьянства не прекращается. Страдая от иноземного нашествия, внутренних неурядиц и стихийных бедствий, крестьяне широко развернули борьбу в формах партизанской войны, народных волнений, голодных бунтов и т. д. Партизанская война против японских захватчиков на Северо-Востоке и в восточной части провинции Хэбэй²⁷ — это ответ на наступление японского империализма.

Широкий размах приобретает и студенческое движение, причём в дальнейшем оно несомненно развернётся ещё шире. Однако принять устойчивый характер, прорваться сквозь все рогатки, поставленные приказами национальных предателей о военном положении, политикой подрывной деятельности и кровавых расправ, проводимой полицейскими, тайными агентами, стукачами и фашистами, студенческое движение сможет лишь тогда, когда оно будет сочетаться с борьбой рабочих, крестьян и солдат.

О возможности колебаний национальной буржуазии, кулаков и мелких помещиков и даже их участия в антияпонской борьбе я уже говорил выше.

Национальные меньшинства, особенно монголы во Внутренней Монголии, оказавшись перед прямой угрозой порабощения их японским империализмом, поднимаются на борьбу. В перспективе их борьба должна слиться с борьбой народа в Северном Китае и с действиями Красной армии на Северо-Западе.

Всё это свидетельствует о том, что отдельные участки фронта революции начинают сливаться в один общенациональный фронт и что развитие революции, носившее раньше неравномерный характер, постепенно становится в известной степени равномерным. Мы находимся накануне великих перемен. Задача партии состоит в том, чтобы, объединив деятельность Красной армии со всей деятельностью рабочих, крестьян, учащихся, мелкой буржуазии и национальной буржуазии всей страны, создать единый революционный национальный фронт.

Рассмотрев положение в лагере контрреволюции и в лагере революции, мы теперь легко можем уяснить себе тактические задачи партии.

В чём заключается основная тактическая задача партии? Она заключается не в чём ином, как в создании широкого единого революционного национального фронта.

Поскольку изменилась обстановка, в которой развёртывается революция, нужно соответственно изменить и тактику революции и методы руководства революцией. Задача японского империализма и изменников и предателей Родины заключается в превращении Китая в колонию, а наша задача — в превращении Китая в независимое, свободное государство, сохраняющее свою территориальную целостность.

Завоевать для Китая независимость и свободу — великая задача. Для этого необходимо вести войну против сил иностранного империализма и внутренней контрреволюции. Японский империализм полон решимости идти напролом. Контрреволюционные силы тухао, лешэнь и компрадоров в стране пока превосходят революционные силы народа. Дело разгрома сил японского империализма и китайской контрреволюции в день-два не завершить, мы должны рассчитывать на длительное время. Незначительными силами здесь успеха не добиться, мы должны собрать могучие силы. Силы контрреволюции в Китае и во всем мире в сравнении с прошлым стали слабее, а силы революции в Китае и во всём мире возросли. Это правильная оценка, но это только одна сторона дела. Вместе с тем мы должны отметить, что силы контрреволюции в Китае и во всём мире пока ещё превосходят силы революции. Это тоже правильная оценка, и это другая сторона дела. Неравномерность политического и экономического развития Китая порождает и неравномерность развития революции. Как правило, революция начинается, развивается и завершается успехом прежде всего там, где контрреволюция относительно слаба; там же, где контрреволюция обладает большой мощью, революция либо ещё не началась, либо развивается очень медленно. С этим положением китайской революции уже приходилось сталкиваться в течение длительного периода в прошлом. Можно думать, что в будущем на некоторых этапах общая революционная ситуация будет нарастать, однако неравномерность развития революции ещё сохранится. Для того чтобы превратить неравномерное развитие революции в основном в равномерное, понадобится ещё много времени, понадобятся ещё огромные усилия, понадобится правильная тактическая линия партии. Если революционная война, которой руководила Коммунистическая партия Советского Союза²⁸, завершилась в три года, то революционная война, которой руководит Коммунистическая партия Китая, уже потребовала длительного времени, а для того чтобы окончательно и полностью покончить с силами внутренней и внешней контрреволюции, нам понадобится ещё известное время; чрезмерная же торопливость, которая наблюдалась в прошлом, никуда не годится. Необходимо ещё выдвинуть правильную революционную тактику; если же всё время вращаться в узком кругу, как это было в прошлом, то больших дел не свершить. Это, конечно, не значит, что в Китае дело можно вести только потихоньку, не спеша; дело надо вести смело и решительно: угроза порабощения не позволяет нам медлить ни минуты. Отныне темпы развития революции также значительно вырастут по сравнению с прошлым, ибо и Китай и весь мир подошли к новому периоду войн и революций. Несмотря на это, революционная война в Китае всё же будет затяжной; этот её затяжной характер обусловлен силой империализма и неравномерностью развития революции. Мы говорим: текущий момент характеризуется тем, что наступает новый подъём национальной революции, что Китай снова стоит накануне великой революции во всей стране, и в этом особенность нынешней революционной ситуации. Это факт — факт, показывающий одну сторону дела. Но в то же время мы говорим, что империализм всё ещё представляет собой серьёзную силу, что неравномерность развития сил революции является серьёзным недостатком, что для того, чтобы разбить врага, надо готовиться к затяжной войне. В этом другая особенность современной революционной ситуации. Это тоже факт — факт, показывающий другую сторону дела. Эти две особенности, эти два факта являются нам вместе, чтобы учить нас, чтобы потребовать от нас в соответствии с обстановкой изменить тактику и формы организации сил для боя. Нынешняя обстановка требует, чтобы мы решительно отказались от сектантства, перешли к организации широкого единого фронта и не впали в авантюризм. Пока не наступил момент решительного сражения, пока нет сил для решительного сражения, нельзя кидаться очертя голову в решительное сражение.

Не будем здесь говорить о связи между сектантством и авантюризмом, не будем говорить и о той опасности, которую может представить собой авантюризм в будущем, когда развернутся большие события. Об этом не поздно будет поговорить и потом. Остановимся здесь лишь на том, что тактика единого фронта и тактика сектантской замкнутости — это две различные и прямо противоположные друг другу тактики.

Одна тактика требует: собрать могучее ополчение, окружить и уничтожить врага.

Другая же требует: броситься в одиночку в жестокий неравный бой с могучим врагом.

Одна тактика гласит: если мы недооценим то положение, что действия японского империализма, направленные на превращение Китая в колонию, способны вызвать изменения в лагере китайской революции и в лагере контрреволюции, мы не сможем в полной мере оценить возможности организации широкого единого революционного национального фронта. Если мы недооценим сильные и слабые стороны японской контрреволюции, китайской контрреволюции и китайской революции, мы не сумеем в полной мере оценить необходимость организации широкого единого революционного национального фронта; мы не сумеем предпринять решительные меры, чтобы положить конец сектантству; не сумеем воспользоваться таким оружием, как единый фронт, чтобы организовать и сплотить многомиллионные народные массы и всех возможных союзников революции и двинуться вперёд, нанося удары по главной цели — японскому империализму и его прихвостням — китайским национальным предателям; мы не сумеем воспользоваться оружием своей тактики, чтобы поразить находящуюся перед нами главную мишень, а рассредоточим свой огонь до такой степени, что наши пули не поразят главного врага, а попадут во врага второстепенного и даже в наших союзников. Это называется неумением выбрать врага и напрасной тратой патронов. Таким путём невозможно загнать противника на стеснённые, изолированные позиции. Таким путём невозможно из лагеря врага, с его позиций перетянуть на свою сторону тех, кто оказался в этом лагере против своей воли, тех, кто вчера был врагом, а сегодня может стать союзником. Таким путём мы фактически помогли бы врагу, а революцию привели бы к застою, к изоляции, к свёртыванию, к спаду и даже направили бы её на путь поражения.

Другая же тактика гласит: вся эта критика неправильна. Силы революции должны быть чище чистого, путь революции должен быть прямей прямого. Верно только то, что записано в канонах. Национальная буржуазия целиком и на веки веков контрреволюционна. Ни малейших уступок кулаку. С жёлтыми профсоюзами только борьба не на живот, а на смерть. Когда вы пожимаете руку Цай Тинкаю, не забудьте в момент рукопожатия обругать его контрреволюционером. Можно ли найти кошку, которая не ела бы сала, можно ли найти милитариста, который не был бы контрреволюционером? Революционности интеллигенции хватает только на три дня, и поэтому привлекать интеллигенцию опасно. Отсюда вывод: сектантская замкнутость — вот единственная панацея от всех бед, а единый фронт — тактика оппортунистическая.

Товарищи, где же всё-таки правда — в едином фронте или в сектантской замкнутости? На чьей же стороне, в конце концов, марксизм-ленинизм? Я отвечаю со всей решительностью: на стороне единого фронта, против сектантской замкнутости. Даже у трёхлетних детей бывает много правильных суждений, но нельзя же доверить им большие государственные дела, потому что они ещё ничего в них не смыслят. Марксизм-ленинизм борется против детских болезней в рядах революционеров. А та тактика, за которую упорно держатся сторонники сектантской замкнутости,— это целая коллекция детских болезней. Путь революции, как и путь развития всех явлений в мире, извилист, а не прям. Фронт революции и фронт контрреволюции могут подвергаться изменениям, как подвергаются изменениям и все явления в мире. Два основных факта послужили исходными пунктами при выработке партией новой тактики тактики широкого единого фронта: то, что японский империализм решил превратить весь Китай в свою колонию, и то, что у сил китайской революции имеются ещё серьёзные изъяны. Организовать многомиллионные народные массы, двинуть огромную революционную армию — вот что требуется сегодня для наступления революции на контрреволюцию. Только такая сила способна разгромить японский империализм и китайских национальных предателей; это — очевидная истина. А поэтому только тактика единого фронта и является марксистско-ленинской тактикой. Тактика же сектантской замкнутости — это тактика самоизоляции. Сектантство, как говорится, «гонит рыбу в речную глубь, а птиц — в лесную чащу», оно гонит на сторону врага многомиллионные массы, огромную армию, и это вызывает лишь восторженное одобрение врага. По сути дела, сектантство, как покорный холоп, служит японскому империализму и национальным предателям. Такую «чистоту» и «прямоту», о которых твердят сектанты, марксизм-ленинизм бичует, а японский империализм поощряет. Мы решительно отвергаем сектантство; нам нужен единый революционный национальный фронт, который нанесёт смертельный удар японскому империализму и национальным предателям.

Если наше прежнее правительство было правительством блока рабочих, крестьян и городской мелкой буржуазии, то отныне нам следует преобразовать его так, чтобы, помимо рабочих, крестьян и городской мелкой буржуазии, в него включились и все те элементы из других классов, которые пожелают принять участие в национальной революции.

В настоящий момент основная задача этого правительства дать отпор попытке японского империализма проглотить Китай. Рамки этого правительства в смысле его состава будут раздвинуты очень широко; к участию в нём могут быть допущены не только люди, заинтересованные лишь в национальной революции и не заинтересованные в революции аграрной, но даже, если они того пожелают, и люди, связанные с европейским и американским империализмом и неспособные бороться с ним, но зато способные вести борьбу против японского империализма и его прихвостней. А поэтому и программа такого правительства в принципе должна отвечать основной задаче задаче борьбы против японского империализма и его прихвостней. На этой основе соответственно и перестраивается наша прежняя политика.

Теперь особенностью революционного лагеря является наличие закалённой Коммунистической партии, наличие закалённой Красной армии. Это исключительно важно. Не будь у нас сейчас закалённой Коммунистической партии и Красной армии, возникли бы колоссальные трудности. Почему? Да потому, что предателей и изменников Родины в Китае много и они сильны; они неизбежно будут всячески изощряться, чтобы подорвать единый фронт, чтобы путём угроз и посулов, путём хитроумных маневров спровоцировать раскол; они прибегнут к оружию, чтобы подчинить или разбить по частям те слабые по сравнению с ними силы, которые стремятся порвать с изменниками Родины и объединиться с нами для борьбы против Японии. Этого трудно избежать, если в составе антияпонского правительства и антияпонской армии будут отсутствовать такие важные факторы, как Коммунистическая партия и Красная армия. Главная причина поражения революции в 1927 году заключалась в том, что вследствие наличия оппортунистической линии в Коммунистической партии не прилагались усилия для развёртывания рядов революции (то есть рабоче-крестьянского движения и армии, руководимой Коммунистической партией), а делалась ставка лишь на временного союзника — на гоминьдан. В результате по указке империалистов их прихвостни — тухао, лешэнь и компрадоры, протянув тысячи щупальцев, перетащили к себе сначала Чан Кайши, а затем и Ван Цзинвэя, и революция потерпела поражение. В то время единый революционный фронт не имел основного стержня, не имел крепких революционных вооружённых сил, и, когда повсюду начались измены, Коммунистической партии пришлось сражаться в одиночку. Она не смогла устоять против тактики империалистов и китайской контрреволюции, ставящей целью разгром сил революции по частям. Хотя в то время существовали уже войска Хэ Луна и Е Тина, но они ещё не представляли собой политически крепкую армию, и к тому же партия не умела ими руководить; в конечном счёте они потерпели поражение. Оплаченный кровью урок показывает, как революция терпит поражение из-за отсутствия у неё основного стержня. Сейчас в этом отношении положение изменилось: теперь существуют и мощная Коммунистическая партия и мощная Красная армия, существуют и опорные базы Красной армии. Ныне Коммунистическая партия и Красная армия выступают как инициаторы единого антияпонского национального фронта, а в будущем они обязательно станут крепким костяком антияпонского правительства и антияпонской армии. Это обречёт на провал подрывную политику японских империалистов и Чан Кайши по отношению к единому антияпонскому национальному фронту. Несомненно, японские империалисты и Чан Кайши будут прибегать ко всяческим угрозам и посулам, к всевозможным ловким манёврам, и нам следует держаться в высшей степени настороженно.

Конечно, мы не можем рассчитывать, что широкие ряды единого антияпонского национального фронта во всех своих частях будут проявлять такую же устойчивость, как Коммунистическая партия и Красная армия. Может случиться, что в процессе деятельности единого фронта некоторые негодные элементы под влиянием врага будут покидать этот фронт. Но уход таких людей нам не страшен. Под влиянием врага некоторые негодные люди уйдут, а под нашим влиянием другие, хорошие — придут. Только бы существовали и развивались Коммунистическая партия и Красная армия, и тогда, несомненно, будет существовать и развиваться и единый антияпонский национальный фронт. Такова руководящая роль Коммунистической партии и Красной армии в едином национальном фронте. Теперь коммунисты уже не дети, они умеют распоряжаться собой и знают, как обходиться с союзниками. Японские империалисты и Чан Кайши могут пустить в ход ловкие манёвры по отношению к лагерю революции, но ведь и коммунисты могут пустить в ход искусные манёвры по отношению к лагерю контрреволюции. Японские империалисты и Чан Кайши смогут перетянуть к себе негодные элементы из наших рядов, но ведь и мы, разумеется, сможем перетянуть к себе «негодные» (а для нас хорошие) элементы из их рядов. Если мы сумеем перетянуть из рядов врага побольше людей, то его ряды поредеют, а наши умножатся. В общем, сейчас борьба идёт между двумя основными силами, а все промежуточные силы должны примкнуть либо к одной, либо к другой стороне. Такова непреложная логика вещей. При этом политика японских империалистов и Чан Кайши, направленная на порабощение и на продажу Китая, не может не толкать на нашу сторону большие силы. Они либо непосредственно вольются в ряды Коммунистической партии и Красной армии, либо составят с ними объединённый фронт. Необходимо лишь, чтобы наша тактика не была тактикой сектантской замкнутости, и эта цель будет достигнута.

Чем вызывается необходимость преобразовать рабоче-крестьянскую республику в народную республику?

Наше правительство представляет не только рабочих и крестьян, а всю нацию. Это значение вкладывалось и ранее в лозунг рабоче-крестьянской демократической республики, ибо рабочие и крестьяне составляют 80—90 процентов всей нации. Программа из 10 пунктов³⁰, выработанная Ⅵ Всекитайским съездом нашей партии, выражает интересы не только рабочих и крестьян, а всей нации. Однако современная обстановка требует от нас изменения этого лозунга, замены его лозунгом народной республики. Это вызывается тем, что японская агрессия изменила отношения между классами в стране и создалась возможность участия в антияпонской борьбе не только мелкой буржуазии, но и национальной буржуазии.

Разумеется, народная республика не будет представлять интересы враждебных классов. Наоборот, она прямо противостоит прихвостням империализма тухао, лешэнь и компрадорам — и не включает эти элементы в ряды народа. Здесь можно провести аналогию с чанкайшистским «национальным правительством Китайской республики», которое представляет только крупнейших богачей, отнюдь не представляет простого народа и не включает простой народ в состав «нации». 80—90 процентов населения Китая составляют рабочие и крестьяне, поэтому народная республика должна представлять в первую очередь интересы рабочих и крестьян. Но народная республика сбросит империалистический гнёт и приведёт Китай к свободе и независимости, сбросит помещичий гнёт и избавит Китай от полуфеодальных порядков; а это отвечает интересам не только рабочих и крестьян, но и остальной части народа. Из совокупности интересов рабочих и крестьян и остальной части народа складываются интересы китайской нации. Хотя компрадоры и помещики тоже живут на китайской земле, однако они не считаются с интересами нации, их интересы сталкиваются с интересами большинства. Нам не по пути только с этой кучкой, мы приходим в столкновение только с этой кучкой, и поэтому мы имеем право говорить, что мы представляем всю нацию.

Интересы рабочего класса сталкиваются и с интересами национальной буржуазии. Невозможно успешно развёртывать национальную революцию, не предоставив авангарду национальной революции политических и экономических прав, не дав рабочему классу возможности направить свои силы на борьбу против империализма и его прихвостней национальных предателей. Однако если национальная буржуазия примкнёт к единому фронту борьбы против империализма, то у рабочего класса и национальной буржуазии появится общность интересов. Народная республика в период буржуазно-демократической революции отнюдь не упраздняет частной собственности, не носящей империалистического или феодального характера, отнюдь не конфискует промышленных и торговых предприятий национальной буржуазии, а, наоборот, поощряет развитие таких предприятий. Мы возьмём под защиту любого представителя национальной буржуазии при условии, что он не поддерживает империалистов и китайских национальных предателей. На этапе демократической революции борьба между трудом и капиталом имеет свои границы. Трудовое законодательство народной республики охраняет интересы рабочих, но оно не направлено против обогащения национальной буржуазии, не направлено против развития национальной промышленности и торговли, ибо такое развитие не в интересах империализма, а в интересах китайского народа. Отсюда следует, что народная республика представляет интересы всех слоёв народа, борющихся против империализма и феодальных сил. Основу правительства народной республики составляют представители рабочих и крестьян, но вместе с тем к участию в нём допускаются и представители других классов, выступающих против империализма и феодализма.

Не опасно ли допускать этих людей к участию в правительстве народной республики? Нет, не опасно. Рабочие и крестьяне представляют основную массу населения этой республики. Предоставление городской мелкой буржуазии, интеллигенции и другим элементам, поддерживающим программу борьбы с империализмом и феодализмом, права голоса и участия в правительстве народной республики, предоставление им права избирать и быть избранными не должно идти вразрез с интересами основной массы населения — рабочих и крестьян. Важной частью нашей программы должна быть защита интересов основной массы рабочих и крестьян. Наличие в правительстве народной республики рабоче-крестьянского большинства, представляющего основную массу населения страны, руководство и деятельность Коммунистической партии в таком правительстве сделают участие этих людей неопасным. На современном этапе китайская революция по своему характеру всё ещё является буржуазно-демократической, а не пролетарско-социалистической революцией. Это совершенно ясно. Только контрреволюционеры-троцкисты³¹ могут болтать такую чепуху, будто буржуазно-демократическая революция в Китае уже завершена и будто дальнейшее развитие революции может означать только революцию социалистическую. Революция 1924—1927 годов была революцией буржуазно-демократической, но она не была завершена, она потерпела поражение. Аграрная революция, которая под нашим руководством продолжается с 1927 года по настоящее время, тоже является по своему характеру революцией буржуазно-демократической, ибо задача этой революции заключается в борьбе против империализма и феодализма, а не против капитализма. Такой характер революция будет носить ещё довольно долго.

Движущими силами революции по-прежнему остаются в основном рабочие, крестьяне и городская мелкая буржуазия, причём сейчас к ним может прибавиться ещё и национальная буржуазия.

Перерастание революции — дело будущего. В будущем демократическая революция неизбежно перерастёт в революцию социалистическую. Когда произойдёт такое перерастание — будет зависеть от того, насколько созрели для него условия, а для этого может понадобиться довольно длительный период. До тех пор пока для такого перехода нет всех необходимых политических и экономических условий, до тех пор пока такой переход не сможет пойти на пользу, а не во вред подавляющему большинству нашего народа, не следует легкомысленно разглагольствовать о переходе. Сомневаться в этом, надеяться, что перерастание произойдёт в ближайшее время, и таким образом уподобляться некоторым товарищам, говорившим в своё время, что день первых успехов демократической революции в важнейших провинциях страны и станет днём начала перерастания, было бы неправильно. Эти товарищи рассуждали так потому, что они не разглядели, что представляет собой Китай в политическом и экономическом отношении, не поняли, что в Китае завершение демократической революции в политической и экономической областях будет значительно более трудным делом, чем в России, потребует больше времени и бо́льших усилий.

И, наконец, следует сказать несколько слов о взаимной связи между китайской революцией и мировой революцией.

С тех пор как на свет появилось чудовище империализма, всё в мире сплелось так тесно, что отделить одно от другого при всём желании невозможно. Китайский народ полон отваги, чтобы вести до конца смертный бой со своими врагами, он полон решимости собственными силами добиться своего возрождения и воспрянуть вновь, он способен встать как равный в один ряд с народами всего мира. Однако это не значит, что мы не нуждаемся в международной помощи. Нет, в наше время любой стране, любому народу, ведущему революционную борьбу, необходима международная помощь. В древности говорили: «В эпоху Чуньцю не было справедливых войн»³². Ныне же у империалистов тем более не может быть справедливых войн — справедливые войны могут вести только угнетённые нации и угнетённые классы. Все войны в мире, в которых народ поднимается против своих угнетателей,— справедливые войны. Февральская революция и Октябрьская революция в России были справедливыми войнами. Народные революции в ряде европейских стран после первой мировой войны были справедливыми войнами. В Китае антиопиумная война³³, война тайпинов³⁴, война ихэтуаней³⁵, военные действия в период революции 1911 года³⁶, Северный поход 1926—1927 годов, Аграрная революционная война, длящаяся с 1927 года по настоящее время, и нынешняя война, имеющая целью дать отпор Японии и покарать изменников Родины,— всё это справедливые войны. При нынешнем подъёме антияпонской борьбы во всём Китае и подъёме антифашистского движения во всём мире справедливые войны охватят весь Китай, весь мир. Все справедливые войны помогают одна другой, все несправедливые войны следует превращать в войны справедливые. Такова ленинская линия³⁷. Нам в войне Сопротивления японским захватчикам нужна помощь зарубежных народов и прежде всего помощь народов Советского Союза, и они, конечно, помогут нам, ибо мы связаны с ними узами кровных интересов. Одно время силы китайской революции были отрезаны Чан Кайши от международных революционных сил, и в этом смысле мы были изолированы. Сейчас положение изменилось, оно изменилось в благоприятную для нас сторону. И впредь оно будет изменяться в благоприятную для нас сторону. Мы больше не будем изолированы. Это одно из необходимых условий завоевания победы в войне Сопротивления японским захватчикам и торжества китайской революции.