Речь товарища Мао Цзэдуна на 24‑м заседании Центрального народного правительственного совета.

В борьбе против американской агрессии, за оказание помощи Корее, длившейся три года, одержана великая победа, и на этом закончился известный этап.

Благодаря чему одержана эта победа? Только что уважаемые господа говорили: благодаря правильному руководству. Руководство — один из факторов, без правильного руководства дела не наладишь. Однако победа одержана главным образом благодаря тому, что наша война была войной народной, войной, которую поддерживал весь народ и в которой китайский и корейский народы сражались плечом к плечу.

Мы воевали с американским империализмом, с противником, во много раз превосходящим нас в вооружении. Тем не менее мы смогли победить и вынудить его пойти на перемирие. Почему оно стало возможным?

Во-первых, с военной точки зрения, американские агрессоры очутились в невыгодном положении, в положении битых. Если бы они отказались от перемирия, то весь их фронт был бы опрокинут и Сеул попал бы в руки корейского народа. Такая ситуация стала намечаться уже летом прошлого года.

Каждая из воюющих сторон называла свой фронт несокрушимой стеной. С нашей стороны он действительно несокрушимая стена. Наши бойцы и командиры находчивы, отважны и самоотверженны. Американские же агрессоры боятся смерти, их офицерский состав склонен действовать по шаблону и малоинициативен. Их фронт не является прочным и, тем более, несокрушимой стеной.

Перед нами вставали следующие вопросы: сначала — сможем ли мы воевать, затем — сможем ли обороняться, далее — сможем ли обеспечить снабжение войск и, наконец,— сможем ли сорвать бактериологическую войну. Все эти четыре вопроса были разрешены один за другим. Наша армия мужала в боях. Нынешним летом мы уже могли прорывать с фронта за один час вражеские позиции шириной в 21 километр, обрушивать на голову врага сотни тысяч снарядов и одним рывком продвигаться вперёд на 18 километров. Если бы так пошло и дальше, то после двух, трёх или четырёх ударов весь фронт противника оказался бы смятым.

Во-вторых, с политической точки зрения, стан противника раздирали многочисленные неразрешимые противоречия; народы всего мира требовали перемирия.

В-третьих, с экономической точки зрения, противник расходовал на агрессивную войну в Корее колоссальные средства и не мог сбалансировать бюджетные доходы и расходы.

Эти причины, взятые вместе, и вынудили противника пойти на перемирие. Причём, первая является главной, без неё было бы нелегко договориться с ним. Американские империалисты весьма заносчивы, хамят везде, где только можно, и становятся немного сговорчивее лишь тогда, когда их вынудят к этому обстоятельства.

В корейской войне противник потерял 1090 тысяч убитыми и ранеными. Конечно, и у нас есть потери. Но наши потери оказались гораздо меньше, чем первоначально предполагалось, а с сооружением подземных туннелей они ещё более сократились. Каждое сражение делало нас сильнее. Американцы не только не могли одолеть наши позиции, а, напротив, оказывались всегда разбитыми наголову.

Выступавшие только что говорили о таком факторе, как руководство. На мой взгляд, руководство является одним из факторов, но самый главный фактор — творческая изобретательность масс. Наши командиры и бойцы придумывали самые разнообразные приёмы ведения боев. Сошлюсь на один пример. В первый месяц войны мы несли большие потери автомашинами. Как быть? Задумалось и руководство, но выход нашли, главным образом, массы. Вдоль автодорог были расставлены посты из 10 с лишним тысяч сигнальщиков, которые условным выстрелом оповещали о появлении вражеских самолётов. Услышав сигнал, шофёры обходили опасную зону или угоняли свои машины в укрытия. Одновременно с этим были расширены автодороги и проложено много новых, что обеспечило свободное и непрерывное движение машин. Таким образом наши потери в автомашинах снизились с 40 процентов в начале войны до десятых долей процента. Позже у нас появились подземные склады, а также подземные залы, и, даже когда противник сверху сбрасывал бомбы, мы под землёй могли проводить собрания. Некоторым из нас в Пекине казалось, что на корейском фронте очень опасно. Разумеется, там было опасно, но стоило каждому проявить изобретательность, и ничего страшного не случалось.

Наш опыт показывает, что, опираясь на народ и имея вдобавок сравнительно правильное руководство, мы сможем при слабом техническом оснащении победить превосходящего нас в вооружении противника.

Победа в войне против американской агрессии, за оказание помощи Корее — великая победа, имеющая весьма важное значение.

Во-первых, мы совместно с корейским народом отбросили противника за 38‑ю параллель и отстояли её. Это очень важно. Если бы мы не возвратились к 38‑й параллели, если бы фронт всё ещё проходил по рекам Ялуцзян и Тумэньцзян, то население Шэньяна, Аньшаня и Фушуня не могло бы спокойно заниматься производством.

Во-вторых, мы обрели военный опыт. Сухопутные, военно-воздушные и военно-морские силы китайских народных добровольцев, их пехотные, артиллерийские, инженерные, танковые, железнодорожные войска, войска противовоздушной обороны, связи, части санитарной и тыловой службы и т. д. приобрели практический опыт ведения боевых действий против агрессивных войск США. На этот раз мы прощупали американские войска. До соприкосновения с ними обычно боятся их. Провоевав с ними 33 месяца, мы основательно прощупали их. Американский империализм отнюдь не страшен, мы узнали, чего он стоит. Этот приобретённый нами опыт неоценим.

В-третьих, повысилась политическая сознательность всего нашего народа.

Из этих трёх пунктов возникает четвёртый: отсрочка новой империалистической агрессивной войны против Китая, отсрочка третьей мировой войны.

Империалистические агрессоры должны уразуметь, что китайский народ уже организован и не даст себя в обиду. Несдобровать тому, кто посмеет его тронуть.

В дальнейшем противник, возможно, вновь начнёт войну, а если и не начнёт, то все равно будет строить всякие козни, например, засылать к нам своих шпионов для подрывной деятельности. На Тайване, в Сянгане и Японии он имеет широкую сеть шпионских организаций. Однако у нас есть опыт, приобретённый в ходе сопротивления американской агрессии и оказания помощи Корее, и если только мы мобилизуем массы и будем опираться на народ, то сумеем справиться с врагом.

Наша нынешняя обстановка уже не та, что была зимой 1950 года. Где находились тогда американские агрессоры? За 38‑й параллелью? Нет, они были у берегов Ялуцзян и Тумэньцзян. Имели ли мы тогда опыт ведения войны против американских агрессоров? Нет, не имели. Хорошо ли мы знали американские войска? Нет, плохо. Теперь обстановка совершенно иная. Если американские империалисты не отложат новой агрессивной войны и заявят, что будут воевать, то мы применим против них три первых пункта. Если же они скажут, что не будут воевать, то для нас сложится ситуация, изложенная в четвёртом пункте. Всё это подтверждает преимущества нашей демократической диктатуры народа.

Намереваемся ли мы совершить против кого-либо агрессию? Нет, никуда мы не собираемся вторгаться. Но если кто-либо начнёт агрессию против нас, мы будем драться и доведём войну до конца.

Позиция китайского народа такова: мы выступаем за мир, но не боимся войны, мы готовы и к тому и к другому. Нас поддерживает народ. Во время войны против американской агрессии, за оказание помощи Корее много народу с большим энтузиазмом записывалось в армию. Отбор же был очень строгим, отбирали буквально одного из ста, и люди жаловались: тут строже, чем при выборе зятя. Если американский империализм вздумает возобновить войну, мы будем биться с ним и дальше.

Чтобы воевать, нужны средства. А расходы, связанные с войной против американской агрессии, за оказание помощи Корее, не столь уж велики. За эти несколько лет на войну было затрачено меньше годовой суммы промышленно-торговых налогов. Конечно, было бы лучше, если бы не было войны и не пришлось расходовать эти средства, ибо сейчас средства необходимы для строительства, да и крестьянам живётся ещё трудно. Прошлогодний и позапрошлогодний сельхозналог был тяжеловатым, и среди части друзей пошли разговоры. Возомнив себя выразителями интересов крестьянства, они стали требовать «осуществления гуманной политики». Одобряем ли мы их? Нет, не одобряем. В то время необходимо было напрячь все усилия для достижения победы в войне против американской агрессии, за оказание помощи Корее. Что же было выгоднее крестьянам, народу всей страны — завоевать победу, терпя кое-какие временные материальные лишения, или же отказаться от сопротивления американской агрессии и оказания помощи Корее, экономя эти средства? Разумеется, для них выгоднее было выиграть эту войну. Именно потому, что для сопротивления американской агрессии и оказания помощи Корее нужны были средства, мы несколько завысили в прошлом и позапрошлом году сельхозналог. Другое дело в нынешнем году, сельскохозяйственный налог не был увеличен, мы стабилизировали его размер.

Что касается «гуманной политики», то мы её проводим. Но в чём заключается самая большая гуманная политика? В сопротивлении американской агрессии и оказании помощи Корее. А чтобы осуществить эту самую большую гуманную политику, нужны были жертвы, нужны были деньги, нужно было несколько увеличить сельскохозяйственный налог. Но стоило его несколько увеличить, как некоторые люди подняли крик, заявляя при этом, что они выражают интересы крестьян. Я не одобряю их.

Сопротивление американской агрессии и оказание помощи Корее есть гуманная политика на практике, такой же политикой является и развернувшееся ныне промышленное строительство.

Существуют две гуманные политики: одна исходит из текущих интересов народа, другая, как, например, сопротивление американской агрессии и оказание помощи Корее, а также строительство тяжёлой индустрии,— из его перспективных интересов. Первая представляет собой малую гуманную политику, а вторая — большую. И ту и другую необходимо проводить в жизнь, иначе впадёшь в ошибку. Но на что делать упор? На большую гуманную политику. В настоящий момент мы в своей гуманной политике должны делать упор на строительство тяжёлой индустрии. А для него нужны средства. Поэтому жизнь народа, хотя её и следует улучшать, не может быть сразу улучшена намного. Иными словами, жизнь народа нельзя не улучшать, но и улучшать намного тоже нельзя; нельзя не проявлять заботу о ней, но и чрезмерно заботиться тоже нельзя. Акцентирование на малой гуманной политике в ущерб большой явилось бы искривлением в проведении гуманной политики.

Односторонне выпячивая малую гуманную политику, кое-кто из друзей фактически хочет, чтобы мы не вели войну против американской агрессии, за оказание помощи Корее, не строили тяжёлую индустрию. Такие ошибочные настроения нужно критиковать. Подобные настроения имеют место и внутри Коммунистической партии, с ними мы сталкивались ещё в Яньани. В 1941 году в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся мы собрали налог в 200 тысяч даней¹ зерна, и кое-кто поднял крик, обвиняя Коммунистическую партию в нечутком отношении к крестьянам. Отдельные руководящие работники Коммунистической партии тоже выдвинули вопрос о проведении так называемой гуманной политики. Я подверг тогда критике эти настроения. В чём состояла в то время самая большая гуманная политика? В том, чтобы разбить японский империализм. Если бы мы собрали меньше зерна, то пришлось бы пойти на сокращение личного состава 8‑й армии и Нового 4‑го корпуса, а это было бы на руку японскому империализму. Вот почему подобные настроения фактически выражали интересы японского империализма и лили воду на его мельницу.

Известный этап в борьбе против американской агрессии, за оказание помощи Корее теперь уже пройден. Но если США захотят снова воевать, то, что ж, повоюем. Для ведения войны нужно будет взимать зерно, нужно будет вести работу среди крестьян, убеждать их в необходимости этой меры. Только это есть подлинное выражение интересов крестьян. А всякие там крики фактически выражают интересы американского империализма.

Правота бывает большая и малая. Жизненный уровень народа всей страны нужно повышать из года в год, но не слишком. Чрезмерное повышение либо совсем не позволило бы вести войну против американской агрессии, за оказание помощи Корее, либо позволило бы вести её, но не столь серьёзно. Мы же воевали основательно, серьёзно, с напряжением всех сил и удовлетворяли потребности корейского фронта чем только могли. Именно так мы и поступали в эти годы.

1. Дань — мера веса зерна. В разных местах он обозначал неодинаковый вес. В Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся один дань равнялся 150 килограммам.↩