Речь товарища Мао Цзэдуна на первом заседании подготовительного совещания Ⅷ Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая.

Сегодня мы собрались на подготовительное совещание Ⅷ Всекитайского съезда. Оно продлится свыше десяти дней. Его главные задачи: 1) подготовка документов съезда, 2) предварительные выборы в Центральный Комитет и 3) подготовка текстов выступлений на съезде.

Теперь мне хотелось бы изложить свои соображения.

Во-первых, о цели и задачах съезда. Какие вопросы нашему съезду предстоит разрешить, какой цели он должен достигнуть? Говоря в целом, он должен обобщить опыт, накопленный со времени Ⅶ съезда, сплотить всю партию, сплотиться со всеми силами внутри и вне страны, с которыми можно сплотиться, в интересах борьбы за построение великого социалистического Китая.

Насчёт обобщения опыта следует отметить, что, имея очень богатый опыт, мы не должны заниматься простым перечислением фактов, нам нужно ухватиться за самое главное и подвести итоги, исходя из реальной действительности и руководствуясь марксистской точкой зрения. Такое обобщение послужит толчком для всей нашей партии и позволит нам работать лучше прежнего.

Наша партия — великая, славная и правильная партия, что признано всем миром. Раньше некоторые зарубежные товарищи недоумевали: «Чем, в конце концов, вы занимаетесь?» Многие не понимали нашу политику в отношении национальной буржуазии, не совсем понимали и наше движение за упорядочение стиля. Сейчас, по-моему, понимающих нас становится больше, и можно сказать, что нас в общем стали понимать. Конечно, есть такие, которые всё ещё не понимают. Внутри страны и даже внутри партии тоже находятся люди, которые не понимают нас и считают линию, взятую со времени Ⅶ съезда, едва ли правильной. Однако очевиден тот факт, что мы провели две революции: буржуазно-демократическую, благодаря которой взята власть во всей стране, и пролетарско-социалистическую, в ходе которой осуществлены социалистические преобразования и ведётся строительство социалистической страны. Успехи, достигнутые нами за 11 лет со времени Ⅶ съезда, огромны. Это признаёт вся страна и весь мир, это вынуждена признать даже зарубежная буржуазия. Обе эти революции подтверждают правильность линии ЦК партии, проводившейся с момента Ⅶ съезда и до настоящего времени.

Октябрьская революция свергла буржуазию, что явилось совершенно новым делом в мире. Эту революцию международная буржуазия кроет на все лады и неизменно отрицает. Русская буржуазия была контрреволюционным классом, она не пошла тогда на государственный капитализм, занималась саботажем и подрывной деятельностью, взялась за оружие. Русскому пролетариату не оставалось ничего другого, как ликвидировать её. А это разгневало буржуев разных стран, и они стали ругаться. Мы же обошлись с национальной буржуазией несколько мягче, поэтому она чувствует себя немного спокойнее, понимая, что может извлекать кое-какую выгоду. Не позволяя сейчас американским журналистам приезжать в Китай, Эйзенхауэр и Даллес фактически признают ту выгоду, которую приносит наша политика. Если бы у нас всё обстояло скверно, они пустили бы к нам своих журналистов, которые писали бы одни ругательные статьи. Они того и опасаются, как бы журналисты в своих пасквилях не отозвались о чём-нибудь одобрительно, а тогда придётся туго.

Раньше о Китае говорили как о «дряхлой империи» и «восточноазиатском больном», как о стране с отсталой экономикой и культурой, где не соблюдалась гигиена, скверно играли в мяч, плохо плавали, где женщины бинтовали ноги, а мужчины ходили с косами, где, сверх того, были евнухи, да и китайская луна выглядела не такой красивой и во всяком случае светила хуже иностранной. Словом, плохого была уйма. Однако в результате шестилетних преобразований мы изменили облик Китая. Наших успехов никому не перечеркнуть.

Руководящим ядром нашего революционного дела является наша партия. Обобщив опыт, предстоящий съезд должен прежде всего ещё больше сплотить всю партию. Наша партия к концу июня нынешнего года насчитывала 10 миллионов 730 тысяч коммунистов. Среди этих 10 с лишним миллионов коммунистов нужно провести широкую работу по воспитанию, убеждению и сплочению, чтобы они ещё лучше играли роль ядра в народе. Одной партии самой по себе ещё недостаточно. Будучи ядром, партия должна объединить вокруг себя народные массы. Наша конкретная работа в промышленности, сельском хозяйстве, торговле, в области культуры и просвещения и т. д. на 90 процентов выполняется не коммунистами, а беспартийными. Поэтому нужно по-настоящему сплачиваться с массами и со всеми, с кем можно сплотиться, во имя совместной работы. Раньше в смысле сплочения всей партии и сплочения с деятелями-некоммунистами у нас имелось много недостатков. И нам необходимо на предстоящем съезде и после него развернуть пропаганду и воспитание, чтобы значительно улучшить работу в этой области.

На международной арене мы должны сплачиваться со всеми силами в мире, с которыми можно сплотиться, в первую очередь сплотиться с Советским Союзом, сплотиться с братскими партиями, братскими странами и народами, а также со всеми миролюбивыми странами и народами, обеспечивать себе поддержку всех полезных сил. На этот раз к нам на съезд прибудут представители 50 с лишним коммунистических партий, и это очень хорошо. Раньше у нас не была завоёвана власть во всей стране, не было победы двух революций, не было успехов и в строительстве. Теперь же положение изменилось, и зарубежные товарищи в общем с уважением относятся к нам.

Для чего же мы сплачиваемся со всеми силами внутри и вне партии, внутри и вне страны, с которыми можно сплотиться? Для построения великого социалистического государства. К такой стране, как наша, можно и нужно применять слово «великая». Наша партия — великая партия, наш народ — великий народ, наша революция — великая революция и наше строительство — великое строительство. На земном шаре есть только одно государство с населением в 600 миллионов человек, и это наша страна. В прошлом не без основания на нас посматривали свысока. Ведь никакого весомого вклада мы не внесли, в год выплавляли только несколько сот тысяч тонн стали, причём всё присваивалось японцами. За 22 года диктатуры чанкайшистского гоминьдана годовая выплавка стали была доведена лишь до нескольких десятков тысяч тонн. Сейчас мы производим тоже немного, однако начало уже заложено. В нынешнем году будет выплавлено 4 с лишним миллиона тонн, а в следующем мы перешагнём пятимиллионный рубеж, во вторую пятилетку превысим 10 миллионов тонн и в третью, возможно, 20 миллионов тонн. Мы должны энергично добиваться поставленной цели. Хотя в мире около 100 государств, но из них только несколько производят свыше 20 миллионов тонн стали в год. Поэтому, когда мы отстроим нашу страну, она станет великим социалистическим государством, полностью избавившимся от более чем столетней отсталости и чужого презрения, от бедственного положения. Сверх того, она догонит самую могучую в мире капиталистическую страну — США. У США 170 миллионов населения, у нас же населения в несколько раз больше, ресурсы богатые и климатические условия сходны с американскими, поэтому догнать их можно. Нужно ли их догнать? Безусловно, нужно. Что делает твоё 600‑миллионное население? Дремлет? Дремать оно должно или работать? Если работать, то почему США со своим 170‑миллионным населением производят 100 миллионов тонн стали, а ты, имея 600‑миллионное население, не можешь дать 200—300 миллионов тонн стали? Если не догонишь, то не будет тебе оправдания, ты окажешься тогда не столь славным и не столь великим. Со дня образования США прошло всего 180 лет, причём 60 лет тому назад они тоже выплавляли только 4 миллиона тонн стали, значит от них мы отстали на 60 лет. Если у нас будет ещё 50—60 лет, то мы обязаны перегнать их. Это своего рода долг. Ведь у тебя столько народу, столько территории, столько богатых ресурсов, к тому же, говорят, ты строишь социализм, у которого, как слышно, есть преимущества. Но, если спустя 50—60 лет ты ещё не перегонишь США, на что это будет похоже? Тогда тебя придётся лишить земного гражданства! Поэтому перегнать США не только возможно, но и совершенно необходимо и нужно. Иначе наша китайская нация останется в долгу перед всеми нациями мира и наш вклад в дело человечества будет незначительным.

Во-вторых, относительно продолжения партийных традиций. Предстоящий съезд должен продолжить и развить славные традиции нашей партии в области идеологии и стиля, по-настоящему развернуть борьбу против субъективизма и сектантства и, кроме того, выступить против бюрократизма. На бюрократизме я сегодня останавливаться не буду, коснусь лишь субъективизма и сектантства. Эти две вещи мы вымели, но они появились вновь, а раз так, их нужно снова вымести.

Говоря об ошибках, мы имеем в виду ошибки субъективистского порядка, ошибки, порождённые неправильным методом мышления. Во многих статьях, которые критикуют ошибки Сталина и с которыми нам довелось ознакомиться, этот момент как раз не затрагивается или затрагивается очень мало. Почему Сталин допустил ошибки? Именно потому, что в ряде вопросов его субъективное сознание не соответствовало объективной действительности. Подобные явления ещё часто встречаются и в нашей нынешней работе. Впасть в субъективизм — значит исходить не из объективной действительности, не из реальных возможностей, а из субъективного желания. То, что будет зафиксировано и сформулировано в документах предстоящего съезда, должно по возможности соответствовать или быть приближенным к китайской действительности. Вместе с тем мы должны, основываясь на накопленном нами опыте, раскритиковать взгляды, не соответствующие действительности, раскритиковать субъективизм, нанести ему удар. Эту задачу мы выдвинули уже несколько лет назад. Сейчас же мы выступаем против субъективизма, который проявляется в ходе социалистической революции и социалистического строительства. Раньше, в период демократической революции, мы долго страдали от субъективизма и понесли тяжёлое наказание, потеряв почти все опорные базы и свыше 90 процентов революционных сил. Только тогда мы начали кое-что осознавать. Но к ясному пониманию вопроса мы пришли лишь в ходе упорядочения стиля в Яньани, когда внимание стали акцентировать на обследовании и изучении, когда стали исходить из реальной действительности. Всеобщую истину марксизма надо непременно сочетать с конкретной практикой китайской революции, в противном случае ничего не выйдет. Это значит, что нужно добиваться единства теории и практики. Единство теории и практики является одним из самых основных принципов марксизма. С точки зрения диалектического материализма, идеи должны отражать объективную действительность и проверяться в ходе объективной практики; они считаются истиной только тогда, когда их истинность подтверждена на практике, иначе их нельзя считать истиной. В нашей работе за последние годы достигнуты успехи, но такой порок, как субъективизм, даёт о себе знать везде и всюду. Он есть сейчас, он сохранится и в будущем. Субъективизм будет всегда: и через 10 тысяч лет, и через 100 миллионов лет, словом, он будет существовать до тех пор, пока не погибнет человечество. А раз будет субъективизм, то всегда будут и ошибки.

Есть ещё другая вещь, она именуется сектантством. Каждый район, каждая страна и весь земной шар как таковые представляют собой единое целое. Мы не будем говорить сейчас о внеземных мирах, так как туда ещё не проложены пути сообщения. Если обнаружатся люди на Марсе или Венере, мы ещё успеем поднять вопрос о сплочении и создании единого фронта с ними. Сейчас у нас речь идёт о сплочении внутри партии, внутри страны и во всём мире. Наш принцип — сплачиваться со всеми независимо от того, кто они — члены ли коммунистической партии или деятели-некоммунисты зарубежных стран, лишь бы они приносили пользу делу мира во всём мире и прогресса человечества. В первую очередь мы должны сплачиваться с коммунистическими партиями, которых насчитывается несколько десятков, сплачиваться с Советским Союзом. О кое-каких ошибках, допущенных в Советском Союзе, сейчас так много говорят, их так раздули, что они стали казаться невесть какими ужасными. Так рассматривать дело неправильно. Ни одной нации не избежать ошибок, их тем более не мог избежать и Советский Союз, который является первым в мире социалистическим государством и прошёл столь длительный путь развития. Какое место следует отводить ошибкам, допущенным в Советском Союзе, к примеру, ошибкам Сталина? Они носят частный и временный характер. Пусть даже кое-что и имеет, как слышно, двадцатилетнюю давность, оно всё равно является временным и частным, его можно выправить. Основное направление, главная сторона, большая часть проделанного в Советском Союзе является правильным. Россия дала жизнь ленинизму и в результате Октябрьской революции превратилась в первое социалистическое государство. Она строила социализм, победила фашизм и стала могучей индустриальной страной. У Советского Союза есть много такого, чему мы можем поучиться. Конечно, надо перенимать передовой опыт, а не отсталый. Наш неизменный лозунг — учиться передовому советскому опыту. Кому нужно, чтобы ты перенимал отсталый опыт? А вот находятся люди, которые вопреки здравому смыслу считают ароматным даже дурнопахнущее в Советском Союзе. Они тоже страдают субъективизмом. Сами советские люди и то признают наличие дурнопахнущего! Поэтому тут необходим анализ. К ошибкам и заслугам Сталина, как мы говорили, применимо соотношение 3:7. Главное и основное в Советском Союзе является хорошим и полезным, а частичное — ошибочным. У нас тоже есть кое-что частичное, плохое, и нам самим нужно отбросить его, тем более нежелательно, чтобы его перенимали другие страны. Однако плохое тоже своего рода опыт и тоже играет большую роль. У нас были Чэнь Дусю, Ли Лисань, Ван Мин, Чжан Готао, Гао Ган, Жао Шуши. Они являются нашими учителями. Кроме них у нас есть и другие учителя. Внутри страны лучшим учителем служит Чан Кайши. Те, кого нам не удавалось переубедить, переубеждались сразу после уроков, преподанных Чан Кайши. Чем же учил Чан Кайши? Пулемётами, пушками и самолётами. Есть ещё один учитель — империализм, он тоже учил наш 600‑миллионный народ. В течение ста с лишним лет несколько империалистических держав своим гнётом учили нас. Стало быть, плохое имеет воспитательное значение и играет предостерегающую роль.

В вопросе о борьбе против сектантства следует особо подчеркнуть необходимость сплочения с теми, кто в своё время выступал против тебя. Он с тобой воевал и втоптал тебя в грязь, ты пострадал и осрамился, к тому же тебе присвоили «титул» оппортуниста, хоть ты и не так уж плох. Если воевали с гобой за дело, то воевать следовало. Коль ты и в самом деле оппортунист, почему бы с тобой не повоевать? Но здесь я говорю о том, когда воевали и выступали против тебя несправедливо. Если воевавшие против тебя потом переменятся и признают, что воевали зря и не следовало нарекать тебя «королём оппортунистического царства», то одного этого признания уже достаточно. Но если кое-кто всё же не признаётся в этом, то можно ли подождать? Тоже можно. Говоря о сплочении, мы имеем в виду сплочение с теми, кто расходится с тобой во мнениях, высокомерно относится к тебе, не уважает тебя, кто доставлял тебе неприятности, вёл борьбу с тобой и от кого ты пострадал. Что касается тех, кто придерживается одинакового с тобой мнения, то ты уже сплочён с ними, и тут не существует вопрос о сплочении. Дело именно в том, чтобы сплотиться с теми, с кем ты ещё не сплотился. А под теми, с кем ты ещё не сплотился, имеются в виду люди, которые расходятся с тобой во мнениях или страдают большими недостатками. Сейчас, например, в нашей партии есть много людей, вступивших в неё организационно, но ещё не идеологически. И пусть они не воевали и не ругались с тобой, но поскольку идеологически они ещё не вошли в партию, то ведут дела, разумеется, не совсем так, как надо, имеют недостатки или же совершают неблаговидные поступки. С этой частью людей надо сплачиваться, надо воспитывать их и помогать им. Раньше я говорил, что при подходе к любому, имеющему недостатки или допустившему ошибки, нужно не только смотреть, исправляется ли он, но и помогать ему в этом. Одним словом, нужно и смотреть и помогать. Если безучастно смотреть со стороны, думая про себя: посмотрим, что у тебя получится, исправишься — хорошо, а не исправишься — пеняй на себя, то это значило бы придерживаться пассивного, а не активного подхода. Марксисты должны придерживаться активного подхода, должны не только смотреть, но и помогать.

В-третьих, о выборах в Центральный Комитет. Только что товарищ Дэн Сяопин сказал, что состав Центрального Комитета восьмого созыва определяется в количестве 150—170 человек. ЦК седьмого созыва состоял из 77 человек, на этот же раз намечено расширить состав более чем в два раза, и так, пожалуй, будет целесообразнее. С дальнейшим расширением, по-видимому, будет лучше подождать несколько лет, скажем, лет пять. Сейчас у нас большое число способных кадров, подготовленных в период войны Сопротивления японским захватчикам, их обычно называют кадрами «38 года». Они являются важной опорой в нашей нынешней работе, и без них не обойтись. Однако таких кадровых работников очень много, и если принимать их в расчёт при избрании ЦК восьмого созыва, то его состав нужно было бы увеличить до нескольких сотен человек. Поэтому на этот раз мы не будем брать их в расчёт. Прошу вас, товарищи, подумать о целесообразности предложенного ЦК численного состава в 150—170 человек или же о том, какое число более подходит.

Надо констатировать, что ЦК предыдущего созыва проделал известную работу и оправдал доверие Ⅶ съезда. В течение 11 лет он правильно руководил демократической революцией в Китае, правильно руководил социалистической революцией и социалистическим строительством, не допустив каких-либо больших промахов, и вместе с тем вёл борьбу с оппортунизмом всех мастей, борьбу со всем ошибочным и устранил различные факторы, неблагоприятные для революции и строительства. ЦК, в том числе и некоторые ошибавшиеся товарищи, имеет заслуги. Это о Центральном Комитете в целом. Что касается отдельных товарищей, то давать им такую оценку нельзя. Особенно это относится к Ван Мину. Во время Ⅶ съезда он для проформы написал заявление, в котором признал правильность линии ЦК, выразил согласие с политическим отчётом Ⅶ съезда и изъявил желание подчиниться решениям съезда. Однако позже, в моей беседе с ним, он пошёл на попятную и как будто забыл о своём заявлении. Вернувшись к себе и поразмыслив, он на другой день заявил, что действительно что-то писал и признал свои ошибки. Я ответил ему, что хотя он тогда и признался, но может взять своё заявление обратно, если сейчас передумал. Он этого не сделал. Потом, на втором пленуме ЦК, мы хотели, чтобы он рассказал о своих ошибках, но он говорил о другом, ограничившись комплиментами в наш адрес. Мы посоветовали ему говорить не об этом, а о том, какие у него, Ван Мина, были ошибки. Он отказался и обещал сделать письменную самокритику после второго пленума ЦК. Но затем сослался на болезнь, на невозможность заниматься умственным трудом, на то, что как только берётся за перо, у него начинается приступ. Может быть, он сделал так не без умысла, тут трудно сказать что-либо определённое. Он всё время болеет и на предстоящем съезде присутствовать не сможет. Избирать его или нет? А также избирать ли товарища Ли Лисаня? Простивших Ли Лисаня больше, а Ван Мина меньше. Их избрание, как сказал товарищ Дэн Сяопин, имело бы такое же значение, что и на Ⅶ съезде. На Ⅶ съезде многие делегаты не хотели избирать их (не только Ван Мина, но и ряд товарищей). Мы тогда говорили, что если возьмём такой курс, то допустим ошибку. Почему же было бы ошибкой не избирать ошибившихся? А потому, что это означало бы действовать на их манер. Согласно своей методе, они отвергали всякого, кого только объявляли оппортунистом, независимо от того, действительно ли он допустил ошибки или нет. Поступать на их манер значило бы следовать их линии — линии Ван Мина или Ли Лисаня. Нет, на это мы не пойдём, проводить ванминовскую или лилисаневскую линию мы не станем. Во внутрипартийных отношениях они установили такие порядки, при которых отвергались все, кто допустил ошибки или боролся против них и обвинял их в оппортунизме. Себя же они провозглашали стопроцентными большевиками, но, как потом выяснилось, они оказались стопроцентными оппортунистами, а мы, которых они причисляли к «оппортунистам», более или менее разбираемся в марксизме.

Самый основной довод в пользу их избрания тот, что они не являются изолированными личностями, а представляют довольно значительную часть мелкой буржуазии. Китай — страна, где преобладают широкие массы мелкой буржуазии. Довольно значительная часть мелкой буржуазии колеблется. Возьмём к примеру зажиточных середняков. Всем известно, что в любой революции они постоянно колеблются и проявляют неустойчивость, либо радуясь до умопомрачения, либо падая духом и доходя до полного отчаяния. Их глаза прикованы лишь к их собственному крохотному богатству — к одной-двум скотинам, одной телеге и десяти с лишним му земли. Они всё время прикидывают, что выгодно и что невыгодно, в страхе потерять своё добро. Такие люди отличаются от крестьян-бедняков. В северной части Китая бедняки составляют 50 процентов сельского населения, а в южной — 70 процентов. Наша партия, если говорить о её составе, в основном образована из рабочих и крестьян-бедняков, то есть из пролетариата и полупролетариата. Полупролетариат тоже относится к мелкой буржуазии, но он обладает гораздо большей стойкостью, чем середняк. Наша партия приняла в свои ряды также и часть интеллигенции. Среди 10 с лишним миллионов членов партии имеется примерно один миллион крупных, средних и мелких интеллигентов. Об этом миллионе интеллигентов не скажешь, что они представляют империализм, помещиков, бюрократическую или даже национальную буржуазию, их правильнее отнести к категории мелкой буржуазии. Какую часть мелкой буржуазии они главным образом представляют? Именно ту часть людей в городе и деревне, у которой сравнительно больше средств производства, например, зажиточных середняков. Эти партийные интеллигенты постоянно колеблются, «боясь то дракона спереди, то тигра сзади», они больше всего страдают субъективизмом и в немалой степени сектантством. Что означало бы избрание нами Ван Мина и Ли Лисаня, главных представителей ванминовской и лилисаневской линий? Это значило бы, что мы относимся к допустившим идеологические ошибки не так, как к контрреволюционерам и раскольникам (вроде Чэнь Дусю, Чжан Готао, Гао Гана, Жао Шуши). Насаждая субъективизм и сектантство, люди, допустившие идеологические ошибки, действовали открыто, с большим шумом и выставляли свою собственную политическую программу, чтобы подчинить других своей воле. Свою политическую программу имел Ван Мин, её имел и Ли Лисань. Конечно, у Чэнь Дусю тоже была политическая программа, но он скатился к троцкизму, провоцировал раскол и занимался вне партии антипартийной деятельностью. Чжан Готао тоже занимался заговорщицкой и раскольнической деятельностью и наконец перебежал к гоминьдану. Итак, вопрос о Ван Мине и Ли Лисане касается не только лично их самих, а что важнее, он обусловлен социальными причинами. Действие этих социальных причин внутри нашей партии выражается в том, что порядочное число её членов колеблется в каждый ответственный момент. Этим колеблющимся элементам и свойственен оппортунизм. А оппортунизм означает браться то за одно, то за другое, лишь бы была выгода, не иметь определённых принципов, определённых норм поведения, определённой ориентации, сегодня действовать так, а завтра — этак. Так поступал, в частности, Ван Мин, который сначала был донельзя «левым», а потом донельзя правым.

На Ⅶ съезде мы уговорили товарищей избрать Ван Мина и Ли Лисаня. Понесли ли мы из-за этого какой-нибудь ущерб за 11 лет после Ⅶ съезда? Нет, абсолютно никакого. Избрание Ван Мина и Ли Лисаня не помешало победе нашей революции и даже не отсрочило её на несколько месяцев.

Послужит ли их избрание поощрением для ошибившихся? Не получится ли так, что раз ошибившиеся избраны членами ЦК, то и мы пойдём совершать ошибки, ведь всё равно можно стать членами ЦК? Нет, этого не будет. Посудите сами, ведь никто из нас, из 70 с лишним членов ЦК, не допускал ошибки умышленно, чтобы вновь попасть в ЦК. А могут ли не избранные в ЦК кадровые работники, которые включились в революцию до «38 года», в «38 году» или же после «38 года», последовать примеру Ван Мина и Ли Лисаня и в дополнение к их линиям выдвинуть две новые, увеличив число таких линий до четырёх, чтобы добиться избрания в члены ЦК? Нет, никто из них так поступать не будет, наоборот, учтя ванминовские и лилисаневские ошибки, они станут ещё более осмотрительными.

Далее, раньше поговаривали: «Включаться в революцию лучше позже, чем раньше, а не включаться в неё ещё лучше, чем включаться». Не сочтут ли тогда внутри партии из-за избрания Ван Мина и Ли Лисаня, что ошибаться лучше, чем поступать правильно, а допустить крупную ошибку лучше, чем незначительную? Избрание в члены ЦК Ван Мина и Ли Лисаня, совершивших ошибки в области политической линии, означало бы освободить для них два места за счёт тех, кто поступал правильно или допустил лишь незначительные ошибки. Не является ли такое решение дела самой большой несправедливостью в мире? Если так смотреть, то оно действительно несправедливо. Судите сами, поступавшие правильно или допустившие лишь небольшие ошибки должны уступить места тем, кто допустил крупные ошибки,— это же явная несправедливость, никакой справедливости тут нет. При таком сопоставлении следовало бы признать, что ошибаться лучше, чем поступать правильно, а допустить крупную ошибку лучше, чем незначительную. Однако если посмотреть другими глазами, то дело представится иначе. Из-за ошибок в области политической линии они стали известны всей стране, всему миру, и причина для их избрания именно в том, что они знаменитости. Что же поделаешь, они стали знаменитыми, а вот ты, не допустивший ошибки или допустивший лишь небольшую ошибку, не пользуешься такой репутацией, как они. В нашей стране с её многочисленной мелкой буржуазией они служат знаменем. После их избрания многие скажут: Коммунистическая партия всё же терпелива и предпочитает уступить им два места, чтобы они исправились. Исправятся ли они — дело другое и не столь важное, ведь их всего двое. Вся загвоздка в том, что в нашем обществе очень много мелкой буржуазии, немало колеблющихся мелкобуржуазных элементов и в нашей партии, да и среди интеллигенции порядочно таких колеблющихся,— все они-то и смотрят на своих представителей. Когда они увидят, что оба их знамени ещё существуют, то обретут душевное равновесие, смогут спокойно спать и будут рады. Если же оба эти знамени свалить, их охватит смятение. Поэтому дело не в том, исправятся Ван Мин и Ли Лисань или нет, это не так важно. Важно то, что внутри партии миллионы легко колеблющихся выходцев из мелкой буржуазии, особенно интеллигенты, следят за нашим отношением к Ван Мину и Ли Лисаню. Здесь наблюдается нечто подобное, что и при подходе к кулачеству во время аграрной реформы: мы не тронули кулаков, и середняки успокоились. Если на Ⅷ съезде мы отнесёмся к Ван Мину и Ли Лисаню так же, как и на Ⅶ съезде, то наша партия выиграет и извлечёт своего рода пользу, иначе говоря, ей будет легче перевоспитывать широчайшие массы мелкой буржуазии страны. Это положительно отзовётся и во всём мире. Ведь за рубежом такой подход к допустившим ошибку, как наш, довольно редок и, можно сказать, не знает себе подобного.

В распоряжении нашего подготовительного совещания, считая с сегодняшнего дня, только десять с лишним дней, но при хорошей организации всю подготовительную работу можно закончить удовлетворительно. Мы уверены, что съезд пройдёт успешно, и гарантией тому служит идейно-политический уровень делегатов. Однако нужна добросовестность и осмотрительность, нужны совместные усилия.