Речь товарища Мао Цзэдуна на торжественном собрании по случаю начала занятий в Партийной школе при ЦК КПК.

Сегодня наша Партийная школа приступает к занятиям. Позвольте мне пожелать вам успехов в работе.

Мне хотелось бы сегодня побеседовать с вами о стиле в нашей партии.

Для чего нужна революционная партия? Раз в мире существуют враги, которые угнетают народ, и народ стремится сбросить их гнёт — значит нужна революционная партия. В эпоху же капитализма и империализма нужна такая революционная партия, как коммунистическая партия. Без такой революционной партии, как коммунистическая, народу нечего и думать о том, чтобы сбросить гнёт своих врагов. Мы — Коммунистическая партия, мы призваны возглавить народ в борьбе за свержение врагов; а для этого наши ряды должны быть стройными, шаг — чётким, бойцы — отборными, оружие — отточенным. Без этого нам врагов не одолеть.

Какие же неполадки имеются в нашей партии в настоящее время? Генеральная линия нашей партии правильна и не вызывает сомнений. Имеются достижения и в работе нашей партии. В её рядах насчитываются сотни тысяч членов партии, которые идут во главе народа в его небывало тяжёлой борьбе против врагов. Это очевидно для всех, и сомневаться в этом не приходится.

В таком случае есть ли какие-либо неполадки в нашей партии? Я скажу, что неполадки ещё есть, причём неполадки, в известном смысле, довольно серьёзные.

В чём же заключаются эти неполадки? В том, что представления ряда наших товарищей по некоторым вопросам, по-видимому, не совсем правильны, не вполне верны.

Дело в том, что в нашей учёбе, в нашей работе и в нашей литературе ещё наблюдаются некоторые отклонения от правильного стиля. В учёбе эти отклонения проявляются в субъективизме, в работе — в сектантстве, а в литературе — в шаблонных схемах¹. Но все эти отклонения от правильного стиля уже не напоминают северный ветер, проникающий зимой во все щели. В настоящее время субъективизм, сектантство и шаблонные схемы уже перестали быть господствующим стилем, своего рода поветрием. Это всего лишь сквозняк или, если угодно, струя затхлого воздуха, которым тянет из бомбоубежища. (Смех.) Однако плохо уже и то, что в нашей партии ещё имеются такие сквозняки. Мы должны наглухо заделать щели, из которых тянет затхлым воздухом. Заняться этим должна вся партия и, в частности, наша Партийная школа. Затхлая струя субъективизма, сектантства и шаблонных схем имеет свои исторические корни, и хотя в данный момент она не стала в партии господствующей, но ещё постоянно даёт о себе знать, вредит нам. Поэтому необходимо с ней бороться, необходимо её изучить, проанализировать, показать, что она собой представляет.

Бороться против субъективизма, чтобы упорядочить стиль в нашей учёбе, бороться против сектантства, чтобы упорядочить стиль в нашей работе, бороться против шаблонных схем, чтобы упорядочить стиль в нашей литературе, такова стоящая перед нами задача.

Чтобы одолеть врагов, нам необходимо выполнить эту задачу — задачу упорядочения стиля в нашей партии. Стиль в учёбе и стиль в литературе также представляют собой стиль партии, партийный стиль. Как только стиль нашей партии станет совершенно правильным, весь народ будет учиться у нас. Всякий не коммунист с указанными выше скверными повадками — если только он человек доброй воли — будет учиться у нас, исправит свои ошибки, и таким образом мы сможем оказать положительное влияние на всю нацию. Если ряды нашей Коммунистической партии будут стройными, шаг — чётким, бойцы — отборными, а оружие — отточенным, то, как бы силён ни был враг, мы все равно его одолеем.

Остановимся на вопросе о субъективизме.

Субъективизм — это неправильный стиль в учёбе. Он противоречит марксизму-ленинизму, ему не должно быть места в Коммунистической партии. Нам нужен марксистско-ленинский стиль в учёбе. Под стилем в учёбе я разумею не только стиль учёбы в наших учебных заведениях, но и стиль учёбы во всей партии. Вопрос о стиле учёбы — это вопрос о том, каков способ мышления у нашего руководящего состава, всех кадровых работников и всех членов партии, каково их отношение к марксизму-ленинизму, каково отношение всех членов нашей партии к работе. А поскольку это так, вопрос о стиле в учёбе приобретает исключительно важное, первостепенное значение.

Сейчас в головах многих людей существует некоторая путаница: например, путаница в вопросах о том, что такое теоретик, что такое интеллигент, что такое связь теории с практикой и т. д.

Прежде всего зададим себе вопрос: высок или низок теоретический уровень нашей партии? За последнее время у нас стали переводить больше книг по марксизму-ленинизму, и читателей таких книг тоже стало больше. Это очень отрадно. Значит ли это, однако, что теоретический уровень нашей партии уже очень высок? Правда, наш теоретический уровень стал несколько выше, чем он был в прошлом. Однако между нашей работой на теоретическом фронте и богатой практикой китайского революционного движения наблюдается большой разрыв: в области теории у нас имеется резкое отставание. Вообще говоря, теоретическая мысль у нас ещё не в состоянии идти в ногу с революционной практикой, не говоря уже о том, что ей следовало бы опережать практику. Мы ещё не дали надлежащего теоретического обобщения нашей богатой практики. Мы ещё не изучили все или хотя бы наиболее важные вопросы революционной практики настолько, чтобы поднять изучение этих вопросов до уровня теоретического обобщения. Посудите сами, много ли у нас найдётся людей, которые в области экономики, политики, военного дела или культуры Китая создали теории, действительно достойные называться теориями, которые можно было бы считать строго научными, тщательно разработанными теориями, а не грубыми набросками? Это особенно относится к теоретической работе в области экономики. Хотя история развития капитализма в Китае, начиная с опиумных войн и до настоящего времени, насчитывает уже целое столетие, у нас до сих пор не появилось ни одного подлинно научного теоретического труда, правильно отражающего процесс экономического развития Китая. Вправе ли мы считать, что тот теоретический уровень, которого мы достигли в области изучения экономики Китая, уже высок? Вправе ли мы считать, что в нашей партии есть более или менее солидные теоретики-экономисты? Этого никак не скажешь. Мы прочитали много марксистско-ленинской литературы, но значит ли это, что у нас уже появились теоретики? Нет, этого нельзя сказать. Ведь марксизм-ленинизм является теорией, созданной Марксом, Энгельсом, Лениным, Сталиным на основе практики, является обобщением исторического опыта и революционной практики. Если мы ограничимся лишь чтением произведений Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, но не сделаем следующего шага, не изучим на основе их теории исторический опыт и революционную практику Китая, не попытаемся теоретически осмыслить эту революционную практику, мы не будем иметь права называть себя теоретиками-марксистами. Если бы мы, будучи китайскими коммунистами, проходили мимо проблем Китая и лишь заучивали отдельные выводы и отдельные положения из марксистских книг, это означало бы, что наши успехи на теоретическом фронте из рук вон плохи. Если бы кто-нибудь попросту вызубрил марксистские экономические или философские произведения и был бы в состоянии отбарабанить все подряд от первой главы до последней без запинки, но совершенно не умел бы применять заученное на деле, то разве можно было бы считать его теоретиком-марксистом? Опять-таки нет. Какие же теоретики нам нужны? Нам нужны такие теоретики, которые могут с марксистско-ленинских позиций, пользуясь марксистско-ленинским подходом и методом, правильно объяснять практические вопросы истории и революционной борьбы, могут дать научное объяснение, теоретическое освещение проблем китайской экономики, политики, военного дела, культуры. Вот какие теоретики нам нужны! Для того чтобы стать таким теоретиком, нужно по-настоящему усвоить сущность марксизма-ленинизма, по-настоящему стать на позиции марксизма-ленинизма, по-настоящему усвоить его подход и метод, по-настоящему усвоить учение Ленина — Сталина о революции в колониальных странах и о революции в Китае и применять это учение для глубокого научного анализа китайской действительности и отыскания законов её развития. Вот в таких теоретиках мы действительно нуждаемся!

В настоящее время ЦК нашей партии принял решение, в котором призывает наших товарищей, исходя из позиций марксизма-ленинизма и применяя его подход и метод, серьёзно взяться за изучение истории Китая, за изучение экономики, политики, военного дела и культуры Китая и на основе подробных материалов конкретно анализировать каждый вопрос и затем делать соответствующие теоретические выводы. Эта задача лежит на наших плечах.

Товарищи из нашей Партийной школы не должны рассматривать марксистскую теорию как мёртвую догму. Нужно овладеть марксистской теорией и научиться её применять; овладеть ею нужно именно для того, чтобы применять её. Если вы сумеете, применяя марксистско-ленинский подход, объяснить один-два практических вопроса, то вы заслужите похвалу и можно будет считать, что вы достигли некоторых успехов. Чем больше вопросов вы объясните, чем шире будет ваш диапазон и чем глубже будут ваши объяснения, тем значительнее будут ваши успехи. В нашей Партийной школе теперь нужно ввести такой порядок: успеваемость слушателей определять исходя из того, как они после изучения марксизма-ленинизма разбираются в проблемах, стоящих перед Китаем, ясно ли они понимают их, умеют ли правильно к ним подходить.

Далее остановимся на вопросе о тех, кого называют интеллигенцией. Китай является страной полуколониальной, полуфеодальной, неразвитой в культурном отношении, а поэтому интеллигенция представляет для нас особую ценность. Решение ЦК партии по вопросу об интеллигенции, вынесенное более двух лет тому назад², требует, чтобы мы завоевали на свою сторону широкие слои интеллигенции и приветствовали любого интеллигента, если только он революционен и желает участвовать в войне Сопротивления. Мы ценим интеллигенцию, и это совершенно правильно, ибо без революционной интеллигенции революция победить не может. Но мы знаем, что многие интеллигенты, считая себя очень образованными людьми, кичатся своими знаниями, не понимая, что такая кичливость неуместна, вредна, что она мешает их собственному росту. Они должны понять ту истину, что, по сути дела, многие так называемые интеллигенты в известном смысле знают меньше всех, что порой рабочие и крестьяне знают побольше, чем они. Тут кто-нибудь может возразить: «Ой, всё-то ты перепутал, невесть чего наговорил». (Смех.) Не спеши, товарищ! В том, что я говорю, есть доля истины.

Что такое знание? С тех пор, как существует классовое общество, на свете существуют только две области знаний: это знания в области производственной борьбы и знания в области классовой борьбы. Естественные науки и общественные науки — это квинтэссенция знаний в этих двух областях, а философия является обобщением и итогом знаний о природе и обществе. Существуют ли ещё какие-нибудь знания кроме этих? Нет, не существуют. Теперь давайте взглянем на тех, кто окончил учебные заведения, совершенно оторванные от практической общественной деятельности. Что представляют собой эти люди? Проучившись в такого рода начальной школе, человек стал потом учиться дальше, дошёл до университета, окончил такой университет, и считается, что он приобрёл знания. Однако он обладает лишь книжными знаниями, он не принимал ещё участия в какой-либо практической деятельности, не применял ещё полученных знаний в какой-либо области жизни. Можем ли мы считать такого человека интеллигентом в полном смысле этого слова? Я думаю, что вряд ли, так как знания его ещё не полны. А какие знания можно считать относительно полными? Все более или менее полные знания приобретаются на двух ступенях познания: на первой ступени — чувственные знания, на второй — рациональные. Рациональные знания являются дальнейшим развитием знаний чувственных. Что же представляют собой знания, приобретённые учащимися из книг? Допустим даже, что все эти знания истинны, и всё же это теории, разработанные нашими предшественниками на основе обобщения опыта производственной и классовой борьбы, а не знания, добытые самими учащимися. Усвоить эти знания совершенно необходимо; однако нужно иметь в виду, что в определённом смысле они всё же являются для учащихся односторонними знаниями, знаниями, которые проверены другими, но самими учащимися ещё не проверены. Самое важное — это уметь применять знания в жизни, в практической деятельности. Поэтому я советую тем, кто обладает только книжными знаниями, но не соприкасался ещё с практикой или не имеет ещё достаточного практического опыта, ясно представить себе свои недостатки и держать себя чуть поскромнее.

Какие же существуют способы для того, чтобы люди, обладающие лишь книжными знаниями, могли сделаться интеллигентами в полном смысле этого слова? Способ здесь только один — направить их на практическую работу, сделать их практиками, побудить людей, занимающихся теоретической работой, взяться за изучение важных практических вопросов. Таким путём можно будет достигнуть цели.

Не исключено, что найдутся люди, которые, услышав мои слова, возмутятся и скажут: «Из твоих слов можно заключить, что и Маркса нельзя считать интеллигентом». На это я отвечу: нет, это не так. Маркс не только участвовал в практическом революционном движении, но и создал теорию революции. Начав с товара — простейшего элемента капитализма, он тщательно изучил экономическую структуру капиталистического общества. Миллионы людей ежедневно видели такую вещь, как товар, пользовались им, но не замечали, что он собой представляет. И только Маркс подверг товар научному исследованию, проделал огромную исследовательскую работу по изучению реального процесса развития товара и вывел из этого самого обыденного явления подлинно научную теорию. Он изучил природу, изучил историю, изучил пролетарскую революцию, создал диалектический материализм, исторический материализм и теорию пролетарской революции. Таким образом, Маркс стал самым совершенным интеллигентом, выразителем высшей мудрости человечества. Он коренным образом отличается от людей, обладающих лишь книжными знаниями. Маркс в ходе практической борьбы занимался тщательным обследованием и изучением, обобщая всевозможные явления, и полученные выводы проверял опять-таки в ходе практической борьбы. Вот такая работа и называется теоретической работой. Нам нужно, чтобы в нашей партии массы товарищей учились так работать. В нашей партии сейчас имеется немало товарищей, которые способны научиться вести подобную теоретическую, исследовательскую работу. В большинстве своём это люди способные, многообещающие, и нам следует их ценить. Но они должны держаться верного направления и не повторять ошибок, имевших место в прошлом. Они должны отрешиться от догматизма, не застывать на готовых книжных формулах.

Подлинная теория на свете только одна — это такая теория, которая выведена из объективной действительности и подтверждена объективной действительностью; ничто другое не может претендовать на то, чтобы называться теорией в нашем понимании этого слова. И. В. Сталин говорил, что теория, оторванная от практики, становится беспредметной³. Беспредметная же теория ни на что не годна, неправильна, её нужно отбросить. Любителей проповедовать такую беспредметную теорию нужно пристыдить прямо в глаза. Марксизм-ленинизм является самой правильной, самой научной, самой революционной истиной, которая порождена объективной действительностью и ею же подтверждена. Однако многие из тех, кто изучает марксизм-ленинизм, рассматривают его как мёртвую догму. Этим они препятствуют развитию теории, наносят вред и себе и товарищам.

С другой стороны, если наши товарищи, занятые практической работой, будут неправильно применять свой опыт, это тоже к добру не приведёт. Правда, у таких людей часто имеется большой опыт, и это очень ценно. Однако если они будут довольствоваться только своим собственным опытом, то это тоже будет очень опасно. Такие товарищи должны понять, что их знания являются преимущественно чувственными, или частичными, что им не хватает рациональных знаний, знаний обобщённых, другими словами, им не хватает теории, а следовательно, их знания тоже относительно неполны. А вести как следует революционную деятельность, не обладая относительно полными знаниями, невозможно.

Отсюда видно, что существует два рода неполных знаний: знания, приобретаемые в готовом виде из книг, и знания, являющиеся преимущественно чувственными, частичными. И те и другие страдают односторонностью. Только соединение их может дать хорошие, относительно полные знания.

Однако, для того чтобы наши кадры из рабочих и крестьян могли изучать теорию, им прежде всего надо приобщиться к культуре. Не достигнув определённого культурного уровня, они не сумеют усвоить теорию марксизма-ленинизма, а приобщившись к культуре, они всегда будут в состоянии изучать марксизм-ленинизм. В юности мне не довелось учиться в школе марксизма-ленинизма, я заучивал такие вещи, как «учитель сказал: учиться и постоянно упражняться в выученном — не отрадно ли это?»⁴. Хотя такое обучение по содержанию и было устарелым, однако и оно принесло мне пользу, так как именно на этом я научился грамоте. Теперь же учатся не по Конфуцию, а изучают новые дисциплины: родной язык, историю, географию, естествознание. Эти общеобразовательные дисциплины дают такие знания, которые пригодятся повсюду. ЦК нашей партии сейчас настойчиво требует от наших кадров из рабочих и крестьян, чтобы они приобщались к культуре, так как, приобщившись к культуре, человек может изучать любую науку: политику, военное дело, экономику. В противном же случае эти кадры, несмотря на свой богатый опыт, не смогут изучать теорию.

Отсюда следует, что, борясь против субъективизма, мы должны направлять развитие людей обеих упомянутых категорий так, чтобы они осваивали то, чего им не хватает, чтобы между людьми этих категорий стиралась грань. Людям, обладающим книжными знаниями, нужно развиваться в практическом отношении, и только тогда они будут в состоянии не застывать на знаниях, почерпнутых из книг, и смогут избежать ошибок догматического порядка. Людям же, имеющим опыт практической работы, нужно заняться теоретической учёбой и по-настоящему работать над книгами, и только тогда они смогут систематизировать свой опыт, подытожить и теоретически обобщить его, не будут ошибочно принимать свой ограниченный опыт за всеобщую истину и смогут избежать ошибок эмпирического порядка. Как догматизм, так и эмпиризм являются выражением субъективизма, хотя и берут начало из совершенно противоположных истоков.

Итак, в нашей партии имеются две разновидности субъективизма: догматизм и эмпиризм. Как носители догматизма, так и носители эмпиризма видят лишь отдельные стороны явлений и не видят явлений в целом. Если не обращать на это внимания, не осознать, что такая однобокость порочна, и не исправлять её всеми силами, легко скатиться на путь ошибок.

Однако из этих двух разновидностей субъективизма большую опасность для нашей партии в настоящее время всё же представляет догматизм. Ибо догматикам легче маскироваться под марксистов, запугивать кадры из рабочих и крестьян, делать их своими пленниками, ставить их себе на службу, а кадрам из рабочих и крестьян трудно распознать их. Догматики могут запугивать и наивную, неискушённую молодёжь, которая также может оказаться у них в плену. Если мы преодолеем догматизм, это приведёт к тому, что наши кадры, обладающие книжными знаниями, проникнутся желанием слиться с кадрами, обладающими опытом практической работы, заняться изучением реальной действительности, и тогда у нас появится много прекрасных работников, сочетающих теорию и опыт, появятся и подлинные теоретики. Если мы преодолеем догматизм, мы сумеем дать товарищам, обладающим опытом практической работы, хороших учителей, в результате чего их опыт поднимется до уровня теории и они не будут совершать ошибок эмпирического порядка.

Наряду с путаницей по вопросу о «теоретиках» и «интеллигентах» в головах у многих товарищей существует ещё и путаница по вопросу о «связи теории с практикой» — связи, о необходимости которой у нас говорят ежедневно. Они постоянно ратуют за «связь», но на деле стоят за разрыв, так как для осуществления связи они ничего не делают. Как же связывать марксистско-ленинскую теорию с практикой китайской революции? Это можно пояснить общеизвестным выражением: «Пускать стрелу, имея перед собой цель». Когда ты пускаешь стрелу, нужно иметь перед собой цель. Взаимосвязь между марксизмом-ленинизмом и китайской революцией подобна взаимосвязи между стрелой и целью. А вот некоторые товарищи «пускают стрелу, не имея цели», стреляют куда попало. Такие люди легко могут повредить делу революции. Есть и такие товарищи, которые только держат стрелу, вертят её в руках и неустанно восторгаются ею, приговаривая: «Вот это стрела! Прекрасная стрела!», но никак не хотят пустить её в ход. Такие люди являются просто-напросто любителями музейных редкостей, и, по существу, им нет дела до революции. Стрелу марксизма-ленинизма мы должны пускать, имея перед собой такую цель, как китайская революция. Если мы не уясним себе этого, то теоретический уровень нашей партии никогда не повысится, а китайская революция никогда не сможет одержать победу.

Нашим товарищам нужно понять, что мы учимся марксизму-ленинизму не для щегольства и не потому, что в нём содержится какая-то тайна, а исключительно потому, что марксизм-ленинизм — наука о том, как привести дело пролетарской революции к победе. До сих пор у нас ещё немало таких людей, которые рассматривают отдельные формулировки, взятые из марксистско-ленинской литературы, как готовую чудодейственную панацею, полагая, что достаточно её приобрести, чтобы без всякого труда излечивать все болезни. Это — невежество людей незрелых. Среди таких людей мы должны вести просветительную работу. Всякий, кто рассматривает марксизм-ленинизм как религиозную догму, является именно таким невежественным человеком. Такому нужно прямо сказать — твоя догма ни на что не годится. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин неоднократно повторяли, что их учение не догма, а руководство к действию. Но вот находятся же люди, которые как нарочно забывают это важнейшее из важнейших положений. Китайские коммунисты лишь в том случае смогут считать, что они осуществляют соединение теории с практикой, если они сумеют, исходя из марксистско-ленинских позиций и применяя марксистско-ленинский подход и метод, умело пользуясь учением Ленина — Сталина о китайской революции, сделать шаг вперёд и на основе серьёзного изучения истории и революционной действительности Китая создать во всех областях теоретические труды, отвечающие потребностям Китая. Можно хоть 100 лет на словах проповедовать соединение теории с практикой, но если не осуществлять его на деле, то от такой проповеди никакой пользы не будет. Ведя борьбу против субъективного, однобокого подхода, мы должны разбить догматизм с его субъективностью и однобокостью.

По вопросу о борьбе против субъективизма, за упорядочение стиля учёбы во всей партии я сегодня ограничусь сказанным выше.

Теперь я перехожу к вопросу о сектантстве.

Пройдя двадцатилетнюю закалку, наша партия добилась того, что сектантство в ней уже не занимает господствующего положения. Однако остатки сектантства ещё существуют, проявляясь как внутри партии, так и в отношениях с некоммунистами. Проявление сектантских тенденций внутри партии отталкивает своих же товарищей и мешает единству и сплочённости партии. Проявление сектантских тенденций по отношению к некоммунистам отталкивает тех, кто не состоит в рядах нашей партии, мешает делу сплочения всего народа вокруг партии. Только искоренение обоих этих зол позволит партии успешно и без помех выполнить великое дело сплочения всех товарищей по партии и сплочения всего народа.

В чём проявляются остатки сектантства внутри партии? Основные разновидности его сводятся к следующему:

Прежде всего это самостийничанье. Некоторые товарищи видят только частные интересы и не видят общих интересов, при любом случае неуместно выпячивают на первый план тот участок работы, которым они ведают, и всегда стремятся подчинить общие интересы интересам своего участка работы. Они не понимают нашей системы демократического централизма и не желают знать, что Коммунистической партии нужна не только демократия, но в ещё большей степени нужен централизм. Они забыли, что при демократическом централизме меньшинство подчиняется большинству, нижестоящая инстанция — вышестоящей, частное — целому, а вся партия — Центральному Комитету. Чжан Готао самостийничал, противопоставляя себя Центральному Комитету, и докатился до измены партии, став агентом особой службы. Хотя в настоящее время речь идёт не о таких крайних проявлениях сектантства, однако нам необходимо предотвращать возможность его проявлений и полностью искоренять всё то, что нарушает единство партии. Нужно ратовать за то, чтобы люди считались с интересами целого. Деятельность каждого члена партии, работа на каждом участке, каждое выступление и каждое действие должны быть подчинены общим интересам всей партии. Ни в коем случае нельзя допускать нарушения этого принципа.

Самостийничанье обычно неотделимо от склонности людей к выпячиванию своего «я» на первый план. Такие люди обычно неправильно подходят к вопросу об отношении между своей личностью и партией. На словах они тоже уважают партию, однако в действительности ставят себя на первый план, а партию — на второй. Ради чего лезут из кожи вон эти люди? Они добиваются славы, положения, дешёвой популярности. Получая в своё ведение какой-нибудь участок работы, они немедленно начинают самостийничать. С этой целью они приближают к себе одних, оттесняют других и, занимаясь хвастовством, лестью и угодничеством среди наших товарищей, переносят в Коммунистическую партию подлые нравы буржуазных партий. Этих людей губит их бесчестность. К делу, как мне думается, нужно относиться честно; без этого нельзя сделать на свете хоть что-нибудь полезное. Кого же можно назвать честными? Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин — вот честные люди. Честными людьми являются деятели науки. А кто же бесчестные? Троцкий, Бухарин, Чэнь Дусю, Чжан Готао — люди крайне бесчестные. Те, кто самостийничает во имя своих личных и частных интересов, это тоже люди бесчестные. Все те, кто живёт хитростью, кто в своей работе отвергает научный подход, считает себя ловким, большим умником, на деле являются глупцами из глупцов и ни к чему хорошему они не придут. Слушателям нашей Партийной школы нужно непременно обратить на это внимание. Мы должны во что бы то ни стало построить централизованную, единую партию и покончить со всякой беспринципной фракционной борьбой. Если мы хотим, чтобы вся наша партия могла идти в ногу и бороться за единую общую цель, нам непременно нужно вести борьбу против индивидуализма и сектантства.

Кадры, прибывшие извне, и местные кадры должны сплотиться между собой и бороться против сектантских тенденций. В связи с тем, что многие опорные базы сопротивления были созданы только после прихода 8‑й армии и Нового 4‑го корпуса и многие виды работы на местах получили своё развитие только после прибытия сюда кадров извне, взаимоотношениям между местными и прибывшими извне кадрами надо уделять большое внимание. Нашим товарищам необходимо понять, что в этих условиях лишь в том случае можно будет укрепить опорные базы и наша партия сможет пустить в этих базах глубокие корни, если кадры, прибывшие извне, и местные кадры сплотятся воедино, если будут выращены и выдвинуты многочисленные местные кадры. В противном случае это будет невозможно. Как у прибывших, так и у местных кадров есть свои достоинства и недостатки, и расти они смогут лишь в том случае, если будут друг у друга учиться. Кадры, прибывшие извне, всегда хуже знают обстановку и слабее связаны с массами, чем местные кадры. В качестве примера приведу себя. Вот уже пять-шесть лет, как я приехал в северную Шэньси, но я знаю о положении здесь гораздо меньше и связан с местным населением гораздо слабее, чем некоторые местные товарищи. Все наши товарищи, которые направятся на территорию опорных баз сопротивления в провинциях Шаньси, Хэбэй, Шаньдун и др., должны всегда помнить об этом. Мало того, даже на территории одной и той же опорной базы, поскольку там имеются районы, создававшиеся в разное время, тоже существуют и местные и прибывшие извне кадры. Работники, направляемые из более передовых в более отсталые районы, оказываясь там на положении кадров, прибывших извне, тоже должны уделять серьёзное внимание помощи местным кадрам. Вообще говоря, во всех районах, где у руководства стоят кадры, прибывшие извне, в тех случаях, когда отношения с местными кадрами оказываются неналаженными, ответственность за такое положение следует возлагать главным образом на кадры, прибывшие извне. В ещё большей степени отвечают за это товарищи, которые являются главными руководителями. Сейчас на местах данному вопросу уделяется ещё совершенно недостаточное внимание. Некоторые относятся к местным кадрам пренебрежительно и насмехаются над ними, говоря о них так: «Что понимают местные? Это деревенщина!» Такие люди совершенно не сознают, как важны местные кадры. Занимая неправильную, сектантскую позицию, они не замечают ни их достоинств, ни своих собственных недостатков. Все кадры, прибывшие извне, должны относиться к местным кадрам бережно, постоянно помогать им; насмехаться над ними и нападать на них недопустимо. Разумеется, и местные кадры должны перенимать у прибывших извне их положительные качества, должны избавляться от неуместной узости взглядов, ни в коем случае не рассматривать прибывших как чужаков, должны слиться с ними воедино и избегать сектантских тенденций.

То же самое следует сказать и о взаимоотношениях между армейскими и местными работниками. Те и другие должны сплотиться воедино и вести борьбу против сектантских тенденций. Армейские работники должны помогать местным работникам, а местные работники, в свою очередь, должны помогать армейским работникам. В случае каких-либо недоразумений следует идти навстречу друг другу, причём каждая из сторон должна относиться к себе с должной самокритичностью. Вообще говоря, в районах, где у руководства фактически стоят армейские работники, в тех случаях, когда отношения с местными работниками оказываются неналаженными, главная ответственность за такое положение ложится на армейских работников. Необходимо, чтобы армейские работники в первую очередь поняли свою ответственность и вели себя тактично в отношениях с местными работниками; только в этом случае на территории опорных баз могут быть созданы условия для успешной военной и созидательной деятельности.

То же самое нужно сказать и о взаимоотношениях между отдельными воинскими частями, между отдельными районами, между отдельными организациями. Нужно бороться против местнических тенденций, выражающихся в стремлении заботиться только о самом себе и не учитывать интересов других. Относиться безразлично к трудностям других, отказывать им в просьбе помочь кадрами или же выделять для них плохих работников, «подкапываться под соседа», полностью игнорировать интересы другой части, другого района, других людей — это и есть местничество. Это означает полную потерю коммунистического облика. Для человека, заражённого местничеством, характерно нежелание считаться с интересами целого, наплевательское отношение к другим частям, другим районам, другим людям. Среди таких людей нужно вести усиленную воспитательную работу, чтобы они поняли, что это сектантская тенденция, которая, если позволить ей развиться, становится очень опасной.

Есть ещё один вопрос, а именно, вопрос о взаимоотношениях между старыми и новыми кадрами. За время войны Сопротивления наша партия сильно выросла, появились многочисленные молодые кадры, и это очень отрадно. Товарищ Сталин в своём докладе на ⅩⅧ съезде ВКП(б) сказал: «…старых кадров бывает всегда мало, меньше, чем нужно, и они уже частично начинают выходить из строя в силу естественных законов природы». Здесь он говорит о положении с кадрами и о законах природы. Если в нашей партии не будет полного сотрудничества между широкими массами молодых кадров и старыми кадрами, то наше дело может потерпеть крушение на полпути. Поэтому все старые кадры должны с величайшей теплотой приветствовать молодые кадры и заботиться о них. Правда, у новых кадров есть свои недостатки: они стали принимать участие в революции лишь недавно, им не хватает опыта, за некоторыми из них с неизбежностью тянется хвост порочной идеологии старого общества, то есть пережитки мелкобуржуазной индивидуалистической психологии. Однако в процессе воспитательной работы и революционной закалки эти недостатки могут быть постепенно изжиты. Положительные черты молодых кадров заключаются, как говорит И. В. Сталин, в том, что они обладают острым чувством нового, а потому отличаются высоким энтузиазмом и активностью. А этого-то некоторым старым кадрам как раз и недостаёт⁵. Новые и старые кадры должны уважать друг друга, учиться друг у друга, перенимать друг у друга положительные качества, чтобы сплотиться воедино ради общего дела и предотвратить возникновение сектантских тенденций. Вообще говоря, везде, где главными руководителями являются старые кадры, в тех случаях, когда взаимоотношения с новыми кадрами оказываются неналаженными, главная ответственность за это ложится на старые кадры.

Взаимоотношения между частью и целым, между отдельной личностью и партией, между кадрами, прибывшими извне, и местными кадрами, между армейскими работниками и местными работниками, между отдельными воинскими частями, между отдельными районами, между отдельными организациями, взаимоотношения между старыми и новыми кадрами,— всё то, о чём я говорил выше,— всё это взаимоотношения внутри партии. При налаживании этих отношений нужно руководствоваться высоким коммунистическим духом, предотвращать возникновение сектантских тенденций, и тогда ряды партии будут стройными, шаг — чётким, и это будет способствовать успеху нашей борьбы. Это крайне важный вопрос, и чтобы упорядочить стиль в партии, нам необходимо его до конца разрешить. Сектантство представляет собой одно из проявлений субъективизма в организационных вопросах; если мы хотим избавиться от субъективизма, хотим развивать марксистско-ленинский стиль поисков истины в реальных фактах, то мы должны очистить нашу партию от пережитков сектантства, должны исходить из того принципа, что интересы партии выше личных и частных интересов. Этим мы обеспечим полное единство и сплочённость нашей партии.

Пережитки сектантства должны быть ликвидированы не только во взаимоотношениях внутри партии, они должны быть ликвидированы также и во взаимоотношениях с некоммунистами — и вот почему. Сплотив лишь всех товарищей по партии, ещё нельзя победить врага. Его можно победить, только сплотив весь народ. Коммунистическая партия Китая за двадцать лет проделала огромную, трудную работу по сплочению всего народа, а за время войны Сопротивления в этом деле были достигнуты ещё более грандиозные успехи. Но это отнюдь не значит, что все наши товарищи усвоили правильный стиль в отношениях с народными массами и что все уже избавились от сектантских тенденций. Нет, часть наших товарищей, несомненно, ещё проявляет сектантские тенденции, причём у некоторых эти тенденции проявляются в очень серьёзной форме. Многие наши товарищи не прочь покичиться перед некоммунистами, относятся к ним свысока, пренебрежительно, не желают их уважать, не желают видеть их положительные качества. В этом и проявляются сектантские тенденции. Такие товарищи, прочитав несколько марксистских книг, не стали от того скромнее, а зазнались ещё больше. Они всегда говорят о других, что те профаны, но не хотят понять, что сами-то они всего лишь полузнайки. Наши товарищи должны понять одну истину: коммунистов всегда будет меньше, чем некоммунистов. Предположим, что на каждые 100 человек у нас будет один коммунист, тогда на 450 миллионов населения Китая придётся 4,5 миллиона коммунистов. Даже когда численность нашей партии вырастет настолько, и тогда число коммунистов всё равно составит лишь один процент от численности населения, а остальные 99 процентов будут составлять беспартийные. Какие же могут быть у нас основания для отказа сотрудничать с беспартийными? Мы обязаны сотрудничать со всеми, кто желает и может с нами сотрудничать, и не имеем никакого права отталкивать их. А вот часть членов партии этой истины всё ещё не понимает. Они относятся пренебрежительно к тем, кто хочет с нами сотрудничать, и даже отталкивают их. А для этого не может быть никаких оснований. Разве Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин дали нам для этого какие-нибудь основания? Нет! Наоборот, они неустанно напоминают нам о необходимости держать тесную связь с массами, а не отрываться от них. Или, может быть, Центральный Комитет Коммунистической партии Китая дал нам основания для этого? Нет! Среди решений ЦК не найдёшь ни одного, которое говорило бы, что мы можем отрываться от масс и тем самым изолировать себя. Наоборот, ЦК всегда призывает нас держать тесную связь с массами, а не отрываться от них. Поэтому любые действия, в которых проявляется отрыв от масс, не имеют никакого оправдания; они порождены сектантскими воззрениями, представляющими продукт собственного творчества части наших товарищей. Поскольку такое сектантство у части товарищей всё ещё проявляется в очень серьёзной форме, поскольку оно всё ещё мешает проведению в жизнь линии нашей партии, мы должны вести в нашей партии большую воспитательную работу, направленную против сектантства. Прежде всего нужно, чтобы наши кадры по-настоящему поняли серьёзность этого вопроса, поняли, что если коммунисты не сомкнутся с непартийными кадрами, с работниками-некоммунистами, то врага безусловно не удастся разгромить и цели революции безусловно не будут достигнуты.

Всякие сектантские настроения представляют собой проявление субъективизма и несовместимы с действительными интересами революции, а поэтому борьбу против сектантства и против субъективизма нужно вести одновременно.

На вопросе о шаблонных схемах в партии я сегодня не имею возможности остановиться, мы обсудим его на другом собрании. Шаблонные схемы — это вместилище всяческого хлама и грязи, это форма проявления субъективизма и сектантства. Шаблоны приносят вред людям, мешают делу революции. Их необходимо уничтожить.

Если мы хотим бороться против субъективизма, нам нужно пропагандировать материализм, пропагандировать диалектику. Однако в нашей партии есть ещё немало товарищей, не уделяющих должного внимания пропаганде материализма и диалектики. Есть и такие товарищи, которые смотрят сквозь пальцы на ведущуюся пропаганду субъективизма. Эти товарищи считают себя приверженцами марксизма и тем не менее не стараются пропагандировать материализм. Сталкиваясь с проявлениями субъективизма в устной или письменной форме, они не считают нужным задуматься над этим и никак на них не реагируют. Такое поведение недостойно коммуниста. Оно ведёт к тому, что многие наши товарищи оказываются отравленными ядом субъективизма, который парализует их. Поэтому мы должны развернуть в нашей партии просветительную кампанию, чтобы помочь нашим товарищам освободиться от субъективистского, догматического дурмана и призвать их к бойкоту субъективизма, сектантства и шаблонных схем. Все эти явления подобны японским товарам: ведь только враг заинтересован в том, чтобы мы сохраняли у себя эту дрянь, дабы и впредь держать нас в одурманенном состоянии. Поэтому мы должны бойкотировать их так же, как бойкотируем японские товары⁶. Мы должны бойкотировать субъективизм, сектантство, шаблонные схемы, чтобы затруднить продажу этих товаров на нашем рынке, не давать им возможности, пользуясь низким теоретическим уровнем членов партии, находить себе сбыт. С этой целью необходимо развить у наших товарищей тонкий нюх, необходимо, чтобы они научились чутьём распознавать характер любого явления, а затем уже решали, встречать ли его благожелательно или бойкотировать. С каким бы явлением ни столкнулся коммунист, он должен поставить перед собой вопрос «почему?», должен всесторонне продумать его самостоятельно, должен подумать, отвечает ли оно требованиям действительности, разумно ли оно на самом деле; ни в коем случае нельзя слепо следовать за другими, проповедовать рабское повиновение.

Наконец, в борьбе против субъективизма, сектантства и шаблонных схем в партии нам нельзя упускать из виду две заповеди: во-первых, «извлекать урок из ошибок прошлого в назидание на будущее» и, во-вторых, «лечить, чтобы спасти больного». Обязательно вскрывать все допущенные ранее ошибки, не взирая на лица, научно анализировать и подвергать критике всё отрицательное, что было в прошлом, с тем чтобы впредь действовать более осмотрительно, работать лучше — вот в чём заключается смысл «извлечения урока из ошибок прошлого в назидание на будущее». Однако, вскрывая ошибки и осуждая недостатки, мы преследуем ту же цель, какую преследует врач при лечении больного,— цель, заключающуюся в том, чтобы спасти ему жизнь, а не залечить его до смерти. Человек заболел аппендицитом, врач удалил аппендикс и этим спас ему жизнь. Всякого, кто, допустив ошибку, не скрывает своей болезни и не уклоняется от лечения, не упорствует в своей ошибке настолько, чтобы оказаться в конце концов в неизлечимом состоянии, а поступает честно и искренне выражает желание лечиться, исправиться, мы будем приветствовать и вылечим его, чтобы он стал хорошим членом партии. С этой задачей невозможно успешно справиться, если, поддавшись минутному порыву, бить как попало. При лечении идеологических и политических болезней нельзя рубить сплеча: единственно правильным и эффективным методом лечения будет «лечить, чтобы спасти больного».

Сегодня — в день начала занятий в нашей Партийной школе — я позволил себе надолго задержать ваше внимание; надеюсь, что вы, товарищи, подумаете обо всём сказанном. (Бурные аплодисменты.)

1. О шаблонных схемах, или «восьмичленном сочинении», см. примечание 5 к работе «Вопросы стратегии революционной войны в Китае» в Ⅰ томе настоящего издания. Написанное по шаблонной схеме «восьмичленное сочинение» было абсолютно бессодержательным словесным хитросплетением, в котором ценилась только форма. Каждый раздел сочинения должен был соответствовать твёрдо установленному трафарету, вплоть до того, что он был ограничен определённым количеством иероглифов. Люди занимались лишь тем, что, исходя из смысла иероглифов, входящих в название заданной темы, писали сочинение по готовому шаблону. В данном случае под шаблонными схемами понимаются писания ряда лиц из лагеря революции. Авторы этих писаний не анализировали явлений жизни, а лишь жонглировали революционными терминами и понятиями. Их писания представляли собой такое же сплошное беспредметное пустословие, как и сочинения, построенные по восьмичленному шаблону.↩
2. Имеется в виду принятое в декабре 1939 года решение ЦК КПК о привлечении интеллигенции. См. работу «Широко привлекать интеллигенцию» во Ⅱ томе настоящего издания.↩
3. См. И. В. Сталин, «Об основах ленинизма», раздел Ⅲ, Соч., т. 6, стр. 88.↩
4. Первая фраза книги «Луньюй» — записей изречений Конфуция и его учеников.↩
5. См. И. В. Сталин, «Отчётный доклад на ⅩⅧ съезде партии о работе ЦК ВКП(б)», раздел Ⅲ, п. 2, «Вопросы ленинизма», 11 изд., стр. 636.↩
6. Бойкот японских товаров являлся в первой половине ⅩⅩ века одним из средств, к которым китайский народ часто прибегал в борьбе против агрессии японского империализма. Китайский народ осуществлял такой бойкот японских товаров, например, в период патриотического движения 4 мая 1919 года, после событий 18 сентября 1931 года и в период войны Сопротивления японским захватчикам.↩