Крушение реакционного гоминьдановского режима идёт быстрее, чем предполагалось. Прошло всего немногим больше четырёх месяцев после занятия Освободительной армией Цзинаня и немногим больше трёх месяцев после взятия Шэньяна, как все остатки сил гоминьдана в военной, политической, экономической и культурно-пропагандистской областях оказались в состоянии неудержимого распада и разложения. Общее крушение гоминьдановского господства началось в период Ляошэньской и Пинцзиньской операций на северном фронте и Хуайхайской операции на южном фронте. В результате этих трёх операций гоминьдан в течение неполных четырёх месяцев — с октября прошлого года по январь нынешнего года — потерял войска численностью более 1540 тысяч человек, в том числе 144 полные дивизии регулярных войск. Общее крушение гоминьдановского господства явилось неизбежным результатом великих побед китайского народа в Освободительной войне и революционном движении, однако шумиха о «мире», поднятая гоминьданом и его американскими хозяевами, также в известной степени способствовала крушению гоминьдана. Камень, именуемый «мирным наступлением», который гоминьдановская реакция подняла 1 января текущего года и хотела обрушить на китайский народ, обрушился на её собственные ноги, или, точнее говоря, не оставил ни одного живого места на гоминьдане. Помимо генерала Фу Цзои, оказавшего содействие Народно-освободительной армии в мирном разрешении бэйпинского вопроса, мирного урегулирования желает ещё множество людей и в других частях страны. А американцы мечутся в бессильной злобе, наблюдая с досадой со стороны за своими незадачливыми питомцами. Такое магическое средство, как «мирное наступление», на деле является продукцией американского производства, переданной в дар гоминьдану американцами более полугода тому назад. И этот секрет выболтал сам Лэйтон Стюарт. «Вот то, к чему я лично неизменно стремился»,— заявил он корреспонденту агентства Чжунъяншэ, после того как Чан Кайши опубликовал своё так называемое новогоднее обращение. По сообщениям американских телеграфных агентств, указанный корреспондент лишился чашки риса за то, что опубликовал эти «не подлежащие оглашению» слова. Чанкайшистская клика долгое время не решалась приступить к выполнению американского приказа по причинам, очень ясно изложенным 27 декабря прошлого года в инструкции отдела пропаганды ЦИК гоминьдана:

«Если мы не можем воевать, то не можем идти и на мир. Если же мы можем воевать, то разговоры о мире приведут лишь к деморализации войск и населения. Поэтому, независимо от того, можем ли мы воевать или нет, разговоры о мире не принесут ничего, кроме вреда».

Эта инструкция была тогда разослана гоминьданом потому, что некоторые группировки гоминьдана уже выступали за переговоры о мире. 25 декабря прошлого года Бай Чунси и контролируемый им консультативный совет провинции Хубэй поставили перед Чан Кайши вопрос о «мирном урегулировании»¹, и Чан Кайши был вынужден 1 января нынешнего года выступить с заявлением о готовности вести мирные переговоры на основе пяти условий. При этом Чан Кайши рассчитывал отобрать у Бай Чунси авторское право на изобретение «мирного наступления» и под новой вывеской продолжать своё прежнее господство. 8 января он направил Чжан Цюня в Ханькоу, чтобы заручиться поддержкой со стороны Бай Чунси, и в тот же день обратился к правительствам четырёх держав — США, Англии, Франции и СССР — с просьбой о вмешательстве в гражданскую войну в Китае². Но все эти мероприятия закончились неудачей. Заявление Председателя Коммунистической партии Китая Мао Цзэдуна от 14 января нанесло смертельный удар по коварным проискам Чан Кайши, которые он прикрывал вывеской мира, вынудило Чан Кайши неделей позже «уйти в отставку», ретироваться за кулисы. Чан Кайши, Ли Цзунжэнь и американцы тщательно готовились к осуществлению своего замысла, надеясь совместно исполнить довольно приличный дуэт, однако результат оказался прямо противоположным их ожиданиям: не только всё более и более пустел зрительный зал, но даже и актёры стали один за другим исчезать с подмостков. Чан Кайши, находясь «в отставке» в Фэнхуа, по-прежнему продолжает командовать остатками своих сил, но он уже лишился своего законного положения, и всё меньше людей верит ему. «Исполнительная палата» Сунь Фо объявила по собственной инициативе о «переводе правительства в Гуанчжоу». Тем самым она оторвалась как от своего «президента» и «исполняющего обязанности президента», так и от своей «Законодательной палаты» и «Контрольной палаты». «Исполнительная палата» Сунь Фо призывает к войне³, а между тем «Министерства национальной обороны», которое призвано руководить войной, нет ни в Гуанчжоу, ни в Нанкине; известно лишь, что в Шанхае подвизается представитель, выступающий от имени этого министерства. Итак, поднявшись на стену Каменного града, Ли Цзунжэнь о всём, что открылось перед его взором, мог бы сказать:

«Не видно ничего под небосводом,
Пустынны земли У и Чу»⁴.

Ни один из приказов, отданных Ли Цзунжэнем со дня его прихода к власти 21 января, не выполнен. Хотя «всеобщего» для гоминьдана «правительства» уже не существует, хотя в ряде мест развёртывается деятельность, направленная на установление локального мира, тем не менее твердолобые гоминьдановцы выступают против локального мира и требуют так называемого «всеобщего мира». Цель твердолобых — отвергнуть мир и тщетно пытаться продолжать войну; они страшно боятся, что деятельность, направленная на достижение локального мира, примет настолько широкий размах, что ничего уж нельзя будет сделать. То, что гоминьдан, который трещит и расползается по всем швам, требует так называемого «всеобщего мира»,— это просто комедия, и кульминацией этой комедии служит заявление, сделанное 9 февраля в Шанхае начальником управления политработы псевдоминистерства национальной обороны военным преступником Дэн Вэньи. Как и Сунь Фо, Дэн Вэньи отверг заявление Ли Цзунжэня от 22 января о принятии выдвинутых КПК восьми условий мира в качестве основы для переговоров и потребовал так называемого «равноправного, всеобщего мира», заявляя при этом, что в противном случае они будут, «не останавливаясь ни перед какими жертвами, противодействовать коммунистам до конца». Однако Дэн Вэньи так и не сказал, с кем же мы, их противная сторона, должны теперь вести переговоры о «равноправном», «всеобщем» мире. Обратишься к Дэн Вэньи — по-видимому, делу не поможешь; не обратишься к Дэн Вэньи или к кому-нибудь другому — тоже, по-видимому, делу не поможешь. Вот ведь как ставят людей в затруднительное положение. Агентство Чжунъяншэ 9 февраля сообщило из Шанхая:

«Один корреспондент обратился к Дэн Вэньи с вопросом: „Одобрил ли исполняющий обязанности президента Ли Цзунжэнь высказанные вами четыре соображения?“⁵ Дэн Вэньи ответил: „Я выступал с позиции Министерства национальной обороны, и высказанные мною сегодня четыре соображения не представлялись на рассмотрение исполняющему обязанности президента Ли Цзунжэню“».

Здесь Дэн Вэньи не только изобрёл частную позицию псевдоминистерства национальной обороны в отличие от всеобщей позиции гоминьдановского псевдоправительства, но и фактически изобрёл ещё частную позицию управления политработы псевдоминистерства национальной обороны в отличие от частной позиции псевдоминистерства национальной обороны в целом. Дело в том, что Дэн Вэньи открыто выступил против мирного разрешения вопроса о Бэйпине и поносил его, в то время как псевдоминистерство национальной обороны 27 января встретило с одобрением мирное разрешение вопроса о Бэйпине и заявило, что оно направлено на «сокращение сроков войны и достижение мира», на «сохранение древней столицы — Бэйпина с его культурными ценностями и историческими памятниками», что таким же путём «военные действия будут прекращены» и в других местах, например, в Датуне и Суйюани⁶. Таким образом, реакционеры, с наибольшим рвением кричащие о «всеобщем мире», оказывается, и есть те самые реакционеры, которым более всего недостаёт такой всеобщей позиции. Управление политработы Министерства национальной обороны позволяет себе находиться в противоречии с Министерством национальной обороны, позволяет себе находиться в противоречии с исполняющим обязанности президента. Эти реакционеры служат ныне самым большим препятствием для установления мира в Китае. Они мечтают под лозунгом «всеобщего мира» проповедовать всеобщую войну; они говорят: «война — так всеобщая война, мир — так всеобщий мир». Но на самом деле они не в силах ни осуществить всеобщего мира, ни вести всеобщей войны. Сила всецело на стороне китайского народа, Народно-освободительной армии Китая, Коммунистической партии Китая и других демократических партий, а не на стороне гоминьдана, который трещит и расползается по всем швам. Одна сторона располагает всей силой, а другая находится в безвыходном положении, трещит и расползается по всем швам. Такое положение вещей сложилось в результате многолетней борьбы китайского народа и многолетних злодеяний гоминьдана. Ни один серьёзный человек не может игнорировать этот основной момент нынешней политической обстановки в Китае.

1. Бай Чунси, главнокомандующий гоминьдановскими войсками «по проведению карательных операций против бандитов» в Центральном Китае.
   Используя крайне неблагоприятную для Чан Кайши обстановку, он 25 декабря 1948 года обратился к Чан Кайши с предложением о «мирном урегулировании», преследуя цель заставить последнего уйти в отставку и усилить позиции своей гуансийской клики. По указке Бай Чунси псевдоконсультативный совет провинции Хубэй решил направить Чан Кайши телеграмму, в которой предупреждал его, что «если приносимые войной бедствия будут ещё дальше усугубляться и не будут немедленно изысканы пути к изменению курса, то погибнут и государство, и народ», и требовал от Чан Кайши, «придерживаясь обычного русла политического урегулирования, найти пути к возобновлению мирных переговоров».↩
2. 8 января 1949 года гоминьдановское правительство обратилось к правительствам четырёх держав — США, Англии, Франции и Советского Союза — с просьбой о вмешательстве в гражданскую войну в Китае, но встретило отказ со стороны этих правительств. Правительство США в своём «меморандуме», направленном 12 января гоминьдановскому правительству, разъясняло, что США отказали гоминьдановскому правительству в просьбе потому, что «весьма трудно поверить», что это «может дать какие-нибудь полезные результаты». Это значит, что США уже тогда чувствовали, что они больше не в силах спасти от гибели поддерживаемую ими реакционную власть Чан Кайши.↩
3. Председатель псевдоисполнительной палаты гоминьдановского правительства Сунь Фо дважды, 6 и 7 февраля 1949 года, выступал в Гуанчжоу против заявления Ли Цзунжэня о том, что восемь мирных условий, выдвинутых КПК, могут служить основой для переговоров. Он сказал, что «теперь правительство уже переехало в Гуанчжоу и здесь функционирует; мы должны критически пересмотреть всё прошлое» и что «требование о наказании военных преступников, выдвинутое компартией, является абсолютно неприемлемым».↩
4. Эти слова взяты из стихотворения «Восхождение на стену Каменного града», написанного поэтом Садулом, который жил в ⅩⅣ веке, в период династии Юань. В древности Нанкин назывался Каменным градом. Под У и Чу обычно подразумевался район, расположенный в среднем и нижнем течении реки Янцзы.↩
5. Начальник управления политработы псевдоминистерства национальной обороны Дэн Вэньи 9 февраля 1949 года опубликовал в Шанхае письменное заявление — «Перспективы мира и войны», в котором высказал так называемые «четыре соображения»: 1) «правительство хочет мира»; 2) «КПК хочет войны»; 3) «локальный мир в Бэйпине стал обманом»; 4) «не останавливаясь ни перед какими жертвами, противодействовать коммунистам до конца».↩
6. После освобождения Тяньцзиня и Бэйпина в руках гоминьдановских войск в Северном Китае осталось лишь несколько изолированных опорных пунктов, в том числе Тайюань, Датун, Синьсян, Аньян и Гуйсуй. 21 апреля 1949 года войска противника в Тайюане были полностью уничтожены нами. 1 мая противник в Датуне принял наше предложение о мирной реорганизации. 5 мая противник в Синьсяне сдался Освободительной армии. 6 мая войска противника в Аньяне были уничтожены нами. 19 сентября Гуйсуй был освобождён мирным путём.↩