Письмо в редакцию «Литературного ежемесячника».
Старший брат Циин!1
Позавчера просмотрел четвёртый номер «Литературного ежемесячника». Он не такой пёстрый по содержанию, как другие журналы, но зато и не такой насыщенный, как предыдущие номера, а это уже недостаток. Очень хорошо, что на его страницах появляются новые писатели, но пока я не стану заниматься качеством их произведений. В последние годы в журналах замечается определённая тенденция — не давать места авторам, которые ещё не появлялись в печати. Если так пойдёт и дальше, молодые писатели будут лишены возможности публиковать свои произведения. Хорошо, что хоть один журнал в одном номере нарушил это правило и внёс некоторое оживление. Но стихотворение Юньшэна принесло мне большое разочарование.
С первого же взгляда чувствуется, что оно написано под влиянием басен Д. Бедного, опубликованных в предшествующем номере. Но что получается при сравнении? Бедный признаёт свои стихи злыми, но самая сильная брань в них выражена смехом. А в стихах Юньшэна совершенно лишние ругательства, угрозы да нудные нападки.
Юньшэн начинает с насмешки над фамилией. Над псевдонимом посмеяться не мешает: автор выбирает его сам, в нём скрыт какой-то смысл, например, в псевдонимах «Железная кровь», «Больная кукушка». Но в выборе фамилии и места рождения человек не волен, они переходят из рода в род и не могут быть отнесены к его заслугам или преступлениям. Я говорил об этом ещё четыре года назад, когда кто-то причислил меня к «пережиткам феодализма». Ухватиться за фамилию как за объект насмешки — вот это стопроцентный феодализм. Такие нравы в литературе последних лет почти исчезли, и неожиданное их возрождение нельзя не назвать шагом назад.
Особенно нетерпима ругань в конце стиха. Сейчас очень часто без особой надобности обращаются по адресу противника с ругательствами, как будто брань является признаком пролетарского произведения, чем больше, мол, брани, тем больше в нём пролетарского. Лишь очень немногие из пролетариев ругаются на каждом шагу. Нельзя приписывать им замашки шанхайских хулиганов. Если среди рабочих и крестьян и встречаются любители ругнуться, то это дурная привычка, и писатель должен её критиковать, но ни в коем случае не развивать.
Нельзя, чтобы в будущем бесклассовом обществе из-за какого-нибудь неудачного слова поднимался шум с поминанием предков в трёх поколениях. Как во всякой другой войне с оружием или на кулаках, так и в войне пером следует находить у врага слабое место, чтобы нанести смертельный удар. А если подражать героям романа «Троецарствие»2, бить в барабаны, кричать и, выругавшись по матушке да по батюшке, уйти с триумфом, считая себя победителем, то это просто-напросто военное искусство типа А‑Кью3. Угроза «взрежем, как арбуз» и ей подобные в корне ошибочны. Пролетарская революция совершается не ради убийств, а для собственного освобождения и ликвидации классов вообще. Если врага не убьют на поле боя, его будет судить народ. Не поэту присуждать его к смерти одним росчерком пера.
В китайских газетах не найти и слова правды. Ведь слухи об «убийствах и поджогах» — это клевета. Лишь на примерах других стран можно увидеть, как обстоит дело. Во время пролетарской революции в Германии (хотя она и потерпела поражение) не убивали без разбора; в России не сожгли даже царских дворцов. А наш писатель так грубо изобразил революционных рабочих и крестьян, точно они какие-то чудовища.
Конечно, на протяжении всей истории в литературе Китая встречались и клевета, и порочащие слухи, и угрозы, и ругань. Достаточно лишь перелистать большинство исторических книг.
Всё это применяется и сейчас, но в ещё более грубой форме. Я нахожу, что нам следует уступить это наследство своре литературных ищеек. А если наши писатели не освободятся от него, то могут стать «барсами одного с ними холма»4.
Я вовсе не советую встречать врага улыбками да поклонами, а говорю лишь о том, что писатели-борцы должны отдавать всё внимание словесной дискуссии. Поэтам, конечно, трудно сдержать свои чувства, они гневно бранятся и зло смеются. Но нужно ограничиваться насмешками и гневом, только тогда произведение вызовет ненависть. Ведь призвание писателя-борца в том, чтобы ранить или сразить врага, но самому не совершать ничего постыдного и не оскорблять читателя.
Все это я обдумал и написал вам в надежде принести пользу редакции. Очень хотелось бы, чтобы таких произведений в «Литературном ежемесячнике» больше не появлялось.
Желаю здоровья,
Лу Синь.
- Циин — псевдоним литературного критика Чжоу Яна, в то время члена Лиги левых писателей, ныне заместителя министра культуры Китайской Народной республики.↩
- «Троецарствие» — средневековый исторический роман.↩
- А‑Кью — герой одноименной сатирической повести Лу Синя (1921).↩
- «Барсы одного холма» — народная поговорка, то же, что «одного поля ягода».↩