Журнал «Черная звезда», № 13, 1996

1996 г.

Краткий курс истории РАФ

Кто опубликовал: | 18.07.2017

Террористическое движение, начавшееся в конце 1960-х годов и известное как городская герилья или левый терроризм, несомненно войдёт в историю как одно из самых ярких событий ⅩⅩ века. Уже сейчас существует огромное количество фильмов, романов, документальных книг, посвящённых этой волне левого террора. Такие организации как РАФ, «Красные бригады», «Рэнго Сэкигун» стали мифом двадцатого века. Их наряду с Коминтерном, партией большевиков и Национал-социалистической партией Германии можно отнести к самым интересным и загадочным организациям нашего столетия.

Чтобы понять сущность феномена левого терроризма, причины его возникновения необходимо заглянуть в отдалённое прошлое. Источник жертвенного героизма террористов нашего времени следует искать в стремлении к мученичеству ранних христиан. В леворадикальном терроре очень характерно проступают именно раннехристианские корни и раннехристианская жертвенность. Скрытый религиозный аспект в этом движении очень силен, особенно это касается Италии и Латинской Америки. Источником более близким по времени и менее скрытым от глаз наблюдателя является реакция мирового революционного движения на ревизионизм, который возник в КПСС после смерти Сталина: стремление к обуржуазиванию, мирному сосуществованию с Западом, окончательный отказ от идеи мировой революции. В политике западных компартий московской ориентации ревизионизм проявился как отказ от идеи вооружённого захвата власти. Победившая в этих компартиях теория о том, что парламентский путь является единственным путём к власти, породила среди коммунистов, особенно старшего поколения подозрение и недоверие к новым парламентским политикам-коммунистам второй половины 1950-х годов.

На волне о недоверия к ревизионистам с одной стороны образовался маоизм, а с другой — радикальное левое студенческое движение, связанное с идеями новых левых. Новые левые подпитывались к тому же и определёнными антисоветскими идеями, которые, начиная с 1956 года, были связаны разоблачением «культа личности». Поэтому «новым левым» изначально была свойственна некая амбивалентность: с одной стороны — тяга к вооружённой борьбе, с другой — отрицание советского опыта, как недемократического. Это движение возникло практически одновременно в ряде ведущих стран мира: в США, Японии, Франции, Германии и Италии — в начале 1960-х годов. И развиваясь, оно дало мощнейший всплеск студенческих бунтов продолжавшихся на протяжении пяти лет с 1967 по 1972 годы, бушевавших почти синхронно в целой группе развитых стран Запада.

Из рядов студенческих радикалов и вышло поколение террористов 1970-х годов. Они творили собственные [мифы], и их мифология была тесно связана с борьбой партизан Латинской Америки. Конечно, они ссылались и на опыт Октябрьской революции и на опыт Парижской Коммуны, но в гораздо большей степени на них влияло национально-освободительное движение.

Больше всего на них оказала влияние латиноамериканская герилья.

Её можно разделить на два этапа: первый этап — до конца 1950-х годов. Из этого этапа известна только Куба, потому что она победила, но герилья шла по всему континенту и в Парагвае, и в Никарагуа, и в Венесуэле. С начала 1960-х годов начинается новый виток герильи, которая почти сразу же перерастает в городскую герилью. Эта герилья была уже хорошо разрекламирована и её лидеры стали широко известны. Прежде всего, это Че Гевара, который уехал сначала в Заир, где готовил ангольских партизан, но эта его эпопея никого не интересовала. А вот боливийский эпизод стал одним из центральных мифов ⅩⅩ века. Че Гевара в Боливии мало чего достиг, он почти целый год ошивался по джунглям с отрядом в двадцать человек и никто из местных крестьян к нему не вступил. Хотя история попытки Че Гевары разжечь герилью в Боливии — это история сплошных провалов. Даже в Перу, не говоря уже о Венесуэле и Колумбии, были в то время партизанские вожди, которые сумели добиться настоящих успехов. И эти люди, такие как перуанец Луис де ла Пуэнте, Фабио Васкес из Колумбии, которые были крупнейшими интеллектуалами, писали партизанские дневники, статьи, которые вкупе с публикациями Че Гевары попадали в Европу и служили интеллектуальной пищей для европейских ультралевых.

Но ни один из теоретиков герильи не оказал на террор такого сильного влияния как Карлос Маригелла. В отличие от Че Гевары Маригелла был представителем поколения Коминтерна. Он вступил в партию в 1930-е годы и уже во время бразильской революции 1935 года, вернее попытки социалистической революции, когда в Бразилию была направлена большая группа агентов Коминтерна во главе с известным разведчиком Павлом Стучевским: немец Артур Эйлер, аргентинец Адольфо Гильоги, ещё один немец Джонни Деграф. Попытка революции провалилась и сразу после ареста старого руководства Маригелла вошёл в число руководителей Бразильской компартии и долгое время был одним из лидеров мирового коммунизма. Он не вызывал до поры до времени у московского руководства никаких проблем, но когда в 1965 году, после военного переворота, в бразильской компартии развернулась дискуссия о тактике коммунистов в период военного положения Маригелла решительно выступил за вооружённый путь. Причём за вооружённую борьбу именно в городах и изложил свою теорию в брошюре «Миниучебник городской герильи». Едва она вышла из печати как её тут же перевели на все основные языки мира. Эту компактную книжку зачитывали до дыр и конспектировали молодые радикалы во всех уголках мира. Она стала библией каждого террориста. Сам Маригелла оказался не слишком удачливым террористом и вскоре погиб. Его группа называлась «Действие за национальное освобождение» и действовала в основном в Сан-Пауло. А вообще в Бразилии террористических групп тогда было довольно много — пять-шесть организаций и каждая из них действовала в своём регионе, Бразилия вообще страна огромная. Но уже к началу 1970-х все они были ликвидированы.

Из Африки европейские левые террористы заимствовали лишь наиболее европеизированного Франса Фаннона с его мистикой насилия: насилие приводит к оздоровлению и освобождению нации, и нация излечивается от комплекса неполноценности. Угнетённые страдают комплексом неполноценности, и чтобы их излечить, необходимо прибегнуть насилие. Эта идея пройдёт потом красной нитью через весь террор (стоит вспомнить хотя бы о «Социалистическом коллективе пациентов» в Гейдельбергском Университете). В науке в те годы было целое движение — социальной психиатрии, которая утверждала, что невозможно излечить человека от психической болезни, не изменив общество, которое сделало его больным.

Практически совсем не повлияла на будущих террористов коммунистическая герилья, продолжавшаяся с 1947 года в странах Юго-Восточной Азии, которую вели маоистские компартии Бирмы, Таиланда, Малайзии и Индонезии. Исключение — борьба партизан Южного Вьетнама, они сыграли огромную роль, но не как непосредственный образец действий, ведь это была всё же сельская герилья; борьба южновьетнамских партизан способствовала кристаллизации важнейшего компонента террористического сознания — антиамериканизма. Весь терроризм был целиком антиамериканским, даже сами американские террористы заявляли, что они «пятая колона», фракция третьего мира внутри американского общества. Мы боремся не за освобождение американского народа, который продался и поддерживает империализм, мы — местные подразделения Фронта национального освобождения Южного Вьетнама. Но в террористическом движении развитых стран отразился не собственно опыт партизан Южного Вьетнама, террористы не изучали тактику, стратегию вьетнамцев, а протест против всех проявлений скрытого империалистического господства и насилия, которое пронизывает всё современное западное общество.

Вторым источником формирования террористической идеологии, помимо герильи в странах третьего мира, стал антифашизм. В 1960-е годы в левых кругах ходило много разговоров о том, что надвигается новый фашизм. Поколение «новых левых», особенно в Италии и в Германии всё время проводило в эсхатологических ожиданиях пришествия нового фашизма. Причём в отличие от сегодняшних леворадикалов, считающих, что главная угрозу фашизма исходит таких же мелких, как и они сами, радикальных неонацистских групп, проповедующих этническую ксенофобию, тогдашние леворадикалы ожидали возникновения военно-фашистской диктатуры и из недр Системы. Фашизм представлялся как результат военного переворота, совершённого в интересах финансовой олигархии реакционной частью государственного аппарата вроде ОАС или «чёрных полковников». Теперь мы знаем, что такого «фашизма» не было. Но он вполне мог быть; сейчас, например, вскрылся заговор — огромная подпольная организация, созданная внутри системы НАТО, которая готовила военные перевороты в случае обострения обстановки в каждой стране Атлантического Договора.

Кроме того, у молодых революционеров эпохи новых левых в Германии, Италии и Японии существовал комплекс вины за то, что творили их отцы в эпоху Второй мировой войны и фашизма. Не случайно, что три самые боевые террористические организации возникли именно странах воевавших тогда против «новой Антанты» — РАФ, БР, и Сэкигун. Причём в каждой из этих стран, помимо основной, действовал ещё целый букет второстепенных террористических организаций. В Германии это — Революционные ячейки и Движение 2 июня; в Италии — Передний край (Prima linea) и Вооружённые пролетарские ячейки (NAP); в Японии целый ряд организаций практически неизвестных отечественной террологической литературе.

В других странах ничего подобного не было. Во Франции в начале 1970-х были попытки начать террор подобный немецкому со стороны полумаоистской организации Пролетарская левая (Gauche prolétarienne), которую создали Ален Жисмар и Бени Леви, похитившие депутата Тромбони, но потом отпустившие заложника и затем бесславно самораспустившиеся. Лишь в 1979 году с огромным опозданием, когда в Германии уже всех разгромили, возникло «Прямое действие» (Action directe) — маленькая группа человек в тридцать, которую властям удалось ликвидировать достаточно быстро.

Таким образом, два фундаментальных кита, на которых опирался левый терроризм — это антифашизм и национально-освободительное движение. Они считали себя бойцами Сопротивления, продолжающими борьбу с фашизмом в современных условиях, и партизанами Третьего мира, действующими на территории развитых стран. Недаром самая знаменитая акция, с которой начинается история современного терроризма,— поджог франкфуртского универмага 2 апреля 1968 года, была совершена именно в знак солидарности с вьетнамским народом. И это очень показательно! Террористы первой волны проводили акции, беря за образец латиноамериканских герильерос, а объектом солидарности избирали вьетнамцев. Они никогда не проводили акций солидарности с латиноамериканцами, но копировали их во всём, недаром одна из первых западногерманских террористических организаций называлась «Тупамарос Западного Берлина» по имени самой знаменитой и результативной террористической организации Латинской Америки — «Тупамарос» действовавшей в Уругвае. О роли же антифашистских настроений в террористической среде свидетельствует, хотя бы тот факт, что основатель «Красных бригад» Ренато Курчо взял себе боевой псевдоним «Армандо» — по имени своего дяди, который был партизаном и погиб во время Второй мировой войны. Одно из трёх первоначальных названий под, которым действовали БР, прежде чем стать собственно «Красными бригадами», было «Новое сопротивление» (Nueva resistenza). Кстати, в «Красных бригадах», в отличие от всех остальных левых терорганизаций, действительно было несколько людей, которые участвовали в Сопротивлении ещё будучи молодыми людьми. Это и старик-партизан — эксперт по оружию, которого долгое время не могли найти спецслужбы (его знал только узкий круг руководителей), и издатель-миллиардер Фельтринелли, который параллельно с БР создавал собственную организацию «Группа партизанского действия» (GAP) и трагически погиб в 1972 году, якобы подорвавшись на собственной бомбе при попытке взрыва линии электропередач, подававшей энергию к месту проведения съезда официальной компартии. Хотя есть много указаний на то, что его просто ликвидировали спецслужбы. Именно так восприняли его смерть БР-овцы и она послужила толчком к переходу от стрельбы по ногам и террора против неодушевлённых объектов к полноценной городской герилье.

Идеология же у каждой левотеррористической организации в каждой стране была своя. Но можно вычленить несколько общих характерных моментов. Все они исходили из посыла Маригеллы, что «Долг революционера делать революцию во что бы то ни было». В наше время настоящий революционер обязан обратиться к насилию, поскольку возникли новые обстоятельства: 1) непосредственная угроза фашизма; 2) фашизм индустрии сознания. Маригелла параллельно с Маркузе пришёл к выводу, что мощная индустрия сознания, пропаганда, газетные и телевизионные империи настолько эффективно манипулируют сознанием, что можно говорить о «фашизме средств массовой информации» — фашизме индустрии сознания. В подобных условиях невозможно повторить опыт большевиков, поднять народное восстание или победить на выборах. Единственный выход в том, чтобы инициативное меньшинство насильственными акциями пробудило народ, от гипнотического транса, в который погружает его индустрия сознания. Поэтому на начальном этапе бригадисты уделяли большое внимание социальной работе на базисном уровне — работе с массами: созданию ячеек на предприятиях, фабрично-заводскому террору против управленческих кадров на заводах. Но потом логика большой игры, большого террора заставила БР отказаться от непосредственной работы с трудящимися.

Рождение РАФ

Первой из знаменитых террористических организаций возникла японская Фракция Красной Армии «Сэкигун Ха» в 1969 году. Следом за ней в 1970-м появился РАФ — самое феноменальное событие в истории Германии ⅩⅩ века. О РАФ написано книг и снято фильмов столько же, сколько и обо всей гитлеровской Германии и о самом Гитлере. Это одно из центральных событие в германской истории наряду с Крестьянской войной, Реформацией, нацизмом, Веймарской республикой и Франко-прусской войной. Но если в тех событиях принимали участие сотни тысяч, миллионы людей, то вся деятельность РАФ это действия сотни, а фактически нескольких десятков человек. Я выделяю три поколения РАФ, хотя некоторые террологи ведут речь чуть ли не о пяти поколениях. Нельзя сказать, при переходе от поколения к поколению традиция прерывалась, что каждое из поколений было изолировано, ничего не знало о своих предшественниках, просто брало громкое название. Бригит Монхаупт была в первом поколении вместе с Баадером и она же руководила деятельностью второго поколения вплоть до 1977 года. В первую очередь РАФ приобрёл всемирную славу за счёт того, что во главе него встала целая когорта легендарных деятелей, каждый из которых дополнял другого и каждый был гением в своей области.

Фигурой № 1 была конечно Ульрика Майнхоф. Она родилась в 1934 году в Йене, её родители были музейными работниками отец — директором, а мать сотрудницей. В семье были профессора, искусствоведы — сплошь интеллектуалы. Родители умерли от рака когда Ульрика была ещё в нежном возрасте и её воспитанием занялась тётка — Рената Римек. Рената Римек была тайной коммунисткой, председателем Немецкого союза мира и в то же время теологом, доктором педагогических наук и видным деятелем христианского социализма в Германии. Кстати многие террористы происходили из семей симпатизировавших левым, но гораздо более умеренным идеям (т. н. реформ-коммунисты). Это как в «Бесах» старший Верховенский — либерал, а Петруша — зловещий заговорщик. Кроме того она была наследницей по прямой крупнейшего поэта романтика Фридриха Гельдерлина, которого называли «Степным волком», гения, презиравшего всех, кто доволен жизнью, борца-подвижника, певца страдания. Ульрика его очень любила и вообще он был очень популярен среди новых левых. Ульрика получила великолепное образование — училась в Марбургском университете, а потом закончила Мюнстерский университет.

Кстати, Мюнстерская коммуна была первой в истории и наиболее полной за все века попыткой непосредственного воплощения в жизнь коммунистического идеала. Секта анабаптистов в период Крестьянской войны захватила Мюнстер и ввела коммунизм — общность жён и всего имущества. Сексуальная революция средневековья. После Мюнстерской коммуны анабаптизм разделился на несколько течений, и причём одно из этих течений тоже стало террористическим, т. е. первый левый терроризм возник в Германии уже тогда, после Крестьянской войны. Мюнстерская коммуна слабо изучена, всё, что о ней писалось, настолько фальсифицировано, что я не берусь назвать хотя бы одну объективную работу. Каутский вообще выбросил Мюнстерскую коммуну из своей истории социализма, социал-демократы отвергли её наследие. А Майнхоф за годы учёбы в университете видимо вдоволь надышалась воздухом мятежного города.

Она изучала гуманитарные науки: педагогику, психологию и факультативно историю искусств. Она состояла в нелегальной в те годы Компартии Германии и по заданию компартии принимала активное участие в «Движении против атомной опасности» — входила в руководство организации «Комитет против ядерной смерти». Она была одним из лидеров пацифистского движения в Западной Германии, и в этом качестве она была лично знакома с Вилли Брандтом и со всеми видными политиками левого крыла ещё будучи студенческой активистской. Но самое интересное то, что Майнхоф ещё девушкой мечтала стать монахиней и даже всерьёз задумывалась о том, чтобы принять постриг. Она состояла в «Братстве святого Михаила», тайной мистической организации, представлявшей собой нечто среднее между теологической группой и религиозным орденом. Мощный порыв в юношестве к религии, коммунизм (в условиях запрета компартии) и антиамериканское, антиимпериалистическое по своей сути «Движение против ядерной смерти» — вот три компонента, которые соединились в ней, да и во всём левом терроризме.

Она была некоторое время замужем за известным журналистом и таким же тайным коммунистом Клаусом Райнером Реллем. И с 1959 по 1969 год они вместе руководили знаменитым левым студенческим журналом «Конкрет», выходившем в Гамбурге. Вначале он был органом студенческой организации Социал-демократической партии Германии СДС (Социалистического союза немецких студентов). Но затем СДС исключили из партии потому что коммунисты и в т. ч. Релль проникли в руководства союза, а журнал стал практически независимым и превратился в интеллектуальный центр молодёжной левацкой тусовки. Так пересеклись пути центральной новой левой организации Германии — СДС и Ульрики, которая постепенно всё дальше отходила от промосковской компартии. Она была процветающей журналисткой — по рейтингам популярности регулярно входила в десятку лучших журналистов Западной Германии, она родила от Релля девочек-двойняшек, у них был прекрасный собственный дом. У неё были все оправдания для того, чтобы её не мучила совесть — имидж защитницы эмигрантов, женщин, приютских детей. И всё это она оставила ради крови и борьбы…

Гудрун Энслин была на шесть лет младше Ульрики (родилась в 1940 году), дочь евангелического пастора. Её отец был сторонником известного теолога Карла Барта, видным теологом и художником. Она была прямым потомком Гегеля. Гудрун была девушкой очень образованной: изучала в Тюбингенском университете германистику, славистику, англистику, философию, социологию и педагогику. До 1966 года она была социал-демократкой. В 1966 году произошло событие судьбоносное для германской новой левой — социал-демократы вошли в правительство в коалиции с христианскими демократами. А левые социалисты внутри СДПГ расценивали христианских демократов как полуфашистов, поэтому коалицию с социал-демократов с ХДС восприняли как трагедию. Это привело их к окончательному разрыву с социал-демократией и в результате в Германии родилось массовое новое левое движение известное как «внепарламентская оппозиция» (Ausserparlamentopposition, APO).

Вначале Гудрун хотела стать педагогом, заниматься воспитанием детей, но передумала и занялась написанием докторской диссертации. Она была замужем за литератором Бернардом Веспером, сыном Вилли Веспера, рабочего поэта-коммуниста 1920-х годов, ставшего потом крупнейшим нацистским партийным поэтом. Ни Релль, ни Бернард Веспер не стали террористами — у Веспера для такого дела жила была слаба, а Релль обуржуазился и существующий порядок вещей его вполне устраивал. Гудрун была в детстве крайне религиозной девочкой, для неё была характерна жажда кровавого мученического подвига, смерти за идею, подвижничества, стремление достичь Абсолюта, крайний максимализм, нетерпимость в достижении Царства Божия на Земле. Стоит вспомнить, что и главный лозунг мюнстерских анабаптистов был «Царство Божие на Земле». РАФ можно рассматривать как некое воскрешение анабаптизма.

Следующую крупную фигуру первого поколения РАФ — Андреаса Баадера называли западноберлинским Марлоном Брандо. Этот молодой человек был по натуре смельчак, авантюрист, любитель мотоциклов и прочей техники, гонщик, драчун — короче стопроцентный супермен. Он родился в 1943 году. Его отец — директор мюнхенского архива, был мобилизован в армию и погиб на Восточном фронте. Андреас ни разу в жизни не видел своего отца, он родился уже после его гибели. Воспитывался он женщинами — матерью, бабкой и тёткой. В 1961 году он убежал от своих тёток и перебрался из Мюнхена в Западный Берлин. В Берлине он формально числился изучающим социологию в Свободном университете, но в основном дрался, шлялся и жил как альфонс на содержании то у одной, то у другой подруги. Баадер — это классический тип антисоциального элемента, экзистенциального дебошира. Если у Гудрун и Ульрики мотивом борьбы был крестовый поход за идею, то Андреас был просто бандюга и хулиган с интеллектуальной подкладкой.

Очень важную роль на первом этапе деятельности РАФ сыграл Хорст Малер. Он родился в 1936 году и был на два года младше Ульрики. Он был сыном дантиста, выходца из Судетской области. Хорст окончил в Берлине факультет права, стал преуспевающим адвокатом. Огромный, мощный, бородатый, плешиватый дядька с ярко выраженными семитскими чертами, настоящий половой гигант. Политическая биография его причудлива — уже будучи в тюрьме он вступил в маоистскую компартию КПГ/МЛ, а выйдя на свободу в 1979 году проделал столь сложную эволюцию, что сейчас состоит в геншеровской СвДПГ; даже не социал-демократ. А поначалу он играл очень важную роль, у него были обширные связи — он руководил Коллективом социалистов-адвокатов.

Вся руководящая четвёрка РАФ прекрасно взаимодополняла друг друга: огромные связи Малера, идеология Ульрики, боевизм Баадера и фанатизм Гудрун.

Ян-Карл Распе, сын фабриканта, родился в 1944 году, так же, как и Баадер, родился уже после смерти отца и воспитывался кучей тёток. Он был перебежчиком из ГДР и прибыл в Западный Берлин в один год с Баадером. Кстати среди, новых левых было довольно много бывших ГДРовцев («осси», как называют их западные немцы) сам Руди Дучке был перебежчиком, Бент Рабель — фактический лидер СДС, один из лидеров «Движения 2 июня», Михаэль Бауман по кличке Бомми.

Распе и Бригита Монхаупт единственные из РАФ, кто жил в коммуне (Коммуне 1). Вообще из знаменитых берлинских коммун — Коммуны 1, Коммуны 2, Коммуны Виланда, которые практиковали внутри себя полный коммунизм: общность имущества и общность жён и мужей, вышло очень много террористов, но все они предпочитали идти во «2 июня» и в РЦ.

В те годы в моде были хэппининги, была масса уличных театров, левых политических кабаре, агитпропа в духе «Синей блузы». Крупнейшими организаторами хэппинингов были три человека: Фриц Тойфель, Райнер Лангханс (любовник любовницы лидера «Роллинг стоунз» Мика Джеггера , впрочем террористом он в отличие от остальных не стал) и Дитер Кунцельман (лысый и с бородой). Баадер первым решил перевести хэппининг в более серьёзное русло. Началось всё с приезда шаха Ирана в Германию. Среди левых этот визит вызвал настоящую истерию: не пустим кровавого палача, американскую марионетку на немецкую землю! Впрочем, пустили. И когда он приехал в Западный Берлин, прошла громадная демонстрация 2 июня 1967 года. Сержант полиции в потасовке выстрелом в спину убил 23-летнего студента-теолога из Ганновера Бено Онезорга. Фотогеничное, похожее на Христа лицо Бено Онезорга, то, что он из Ганновера, то, что он случайно оказался в Берлине, то, что он теолог, то, что у него беременная жена, его фотография на носилках, без рубашки похожая на снятие с креста в плащанице,— всё это произвело страшный фурор. Отсюда и пошло название одной из терргрупп — Движение 2 июня. Пошли возмущённые демонстрации, митинги, выступления в прессе. Среди возмущённых возгласов в Берлинском университете раздался крик Гудрун: «Неужели вы не видите — это фашистское государство! Это поколение Освенцима, и с ними можно говорить только языком насилия».

На этой почве она сходится с Баадером. Баадер до тех пор ходил на все эти левые тусовки и прикалывался. Когда он что-нибудь говорил, то всех пугал: «История делается только путём самопожертвования и убийства, только кровью. А иначе всё это говорильня». Его в всерьёз не принимали, считали за дурачка, но когда надо было подраться или охранять демонстрацию, всегда звали его и он всех мочил. И как раз Баадеру пришла в голову идея сделать революционный жест — поджечь в знак солидарности с третьим миром (тогда как раз начались очередные бомбёжки во Вьетнаме) какой-нибудь символ системы потребления. Они решили поехать во Франкфурт-на-Майне (в Берлине их все знали) и там сжечь крупнейший универмаг.

Но этот поджог — ещё не начало РАФ. Это лишь его предыстория. Баадер с Энслин и ещё два человека — Товард Пролль и Хорст Зонляйн (они впоследствии отошли и в терроре принимала участие только сестра Пролля — Астрид), типичные любители хэппинингов и красивых театральных жестов, в отличие от Андреаса и Гудрун,— после этого поджога все тут же попались. Девица, у которой они ночевали во Франкфурте, пошла вечером в клуб Вольтера. Места тусовок новых левых в тогдашней Германии назывались либо клуб Вольтера, либо Республиканский клуб, такие клубы были в каждом крупном городе; как правило, там же располагалась и штаб-квартира СДС. Так вот, хозяйка их квартиры проболталась о поджигателях своему парню, который оказался стукачом, и всех уже на следующий вечер повязали. Они некоторое время сидели, потом их выпустили под залог и они должны были вернуться на суд.

Баадер с Энслин начали заниматься воспитанием беспризорных детей: организовали коммуну. Из этих малолетних девиц в деятельности РАФ приняли участие лишь единицы в основном они стали уголовницами и проститутками. Это стало для Андреаса и Гудрун лишним поводом стремиться переделать окружающий мир и произвести революцию, ещё одним позывом к террористической борьбе. Они видели, что невозможно перевоспитать этих детей — сама система толкает их на путь преступности. Теория «малых дел», живущая в левом сознании ещё со времён хождения в народ, оказалась мифом. «Если каждый на своём месте будет помогать обездоленным, будет хорошо делать своё дело, то мир станет лучше и чище» — все это туфта и лажа. Это ничуть не лучше буржуазной благотворительности и «христианского милосердия» Армии Спасения — та же бесплатная миска супа под Рождество, только разбавленная ещё розовыми слюнями. Оправдание для слабовольных импотентов, боящихся решительных средств борьбы. Нельзя «малыми делами» изменить систему.

Спустя две недели после поджога неофашистский работяга-алкоголик стрелял в Руди Дучке и тяжело ранил его. В результате Дучке остался на всю оставшуюся жизнь инвалидом и в 1981 году утонул в ванной в результате приступа болезни. Неизвестно, если бы он не стал инвалидом, может быть, он не отошёл от революционного движения, и с его авторитетом мог бы стать одним из вождей террора, а так к концу жизни он стал левым социалистом, одним из основоположников экосоциализма, вошёл в партию зелёных.

И ещё одна досадная неприятность помешала террору в Германии обрести размах итальянского терроризма — в 1970 году, когда была велика вероятность, что значительная часть студенческого движения уйдёт в террор, лидер крайнего крыла СДС, второй человек после Дучке, председатель франкфуртской организации союза — самой крупной в Германии, Юрген Краль погиб в автомобильной катастрофе. Все шансы были за то, что он уйдёт в террор, все его дружки по руководству СДС в Гамбурге и в Мюнхене ушли тогда в террористы, видимо, существовала некая негласная договорённость. Но они были неавторитетны, а Краль во внепарламентской оппозиции фигура № 2 после Дучке. Тогда СДСом фактически заправлял триумвират Дучке, Рабель и Краль. Рабель держался всегда в тени Дучке, а потом после раскола СДС уехал в Колумбию и там помогал местным партизанам.

Когда нужно было возвращаться на суд, Гудрун с Андеасом не вернулись и вдвоём ушли в подполье. Их начали разыскивать, они, скрываясь, метались из города в город. И в апреле 1970-го патруль во время случайной проверки документов арестовал Баадера. Ульрика Майнхоф писала тогда материал о франкфуртском поджоге, а Малер был у Баадера адвокатом во время дела.

Можно указать точную дату рождения РАФ — 14 мая 1970 года, в этот день был организован побег Баадера из библиотеки знаменитого Франкфуртского института социальных исследований (Франкфуртской школы), которой ему разрешили пользоваться в тюрьме. Вообще очень много написано о влиянии философии Маркузе, и негативной диалектики Адорно на взгляды новых левых и левых террористов, но это происходило не только на идейном уровне, они часто пересекались и встречались в личной жизни. Ведь все РАФовцы как и лидеры БР в Италии были социологами, Адорно был даже научным руководителем Краля и считал его лучшим студентом. Франкфуртская школа — связующая нить между разными поколениями революционеров и леворадикалов: в ней сотрудничал Рихард Зорге, и из её же библиотеки бежал Баадер. Во время этого побега был случайно ранен библиотекарь.

5 июня в популярном на левой тусовке анархистском журнале «Агит 883» было опубликовано первое коммюнике РАФ, заканчивающееся призывом «Вооружённое сопротивление началось, создавайте Фракцию Красной Армии». Отличительной чертой политической лексики РАФ стал термин «свиньи»; под ним в зависимости от контекста подразумевали всех противников — полицейских, государство, капиталистов, военных: «Свиньи захотели…», «Свиньи думали…». После этого они совершили ряд удачных экспроприаций, на вырученные деньги слетали на Ближний Восток, где прошли курс подготовки в лагерях палестинских боевиков. Затем возвращаются в Германию и создают три боевых группы в Западном Берлине, Гамбурге и Франкфурте. Актов индивидуального террора у первого поколения РАФ было очень мало, в основном эксы и взрывы.

1 июня 1972 года арестовали Баадера, Распэ и Хольгера Майнца, 7 июня — Энслин, а 15-го — Майнхоф. Таким образом, летом 1972 года в момент подготовки самого мощного своего покушения всё руководящее ядро РАФ оказывается за решёткой. Остатки первого поколения были арестованы в начале 1973 года.

Но параллельно шёл другой процесс: на путь террора встали анархисты — обитатели коммун и организаторы хэппинингов. Коммуна № 1, из которой вышли Фриц Тойфель, Райнер Лангханс и Дитер Кунцельман, возникла летом 1967 года. В 1968 году в том же Берлине возникла коммуна Виланда, гораздо более политизированная по сравнению с Коммуной № 1. В коммунах помимо группового секса занимались ещё и регулярным проведением политических акций собраний и дискуссий, хэпинингов. Одновременно возникла такая же коммуна в Мюнхене, в которой впоследствии скрывался от преследований полиции Фриц Тойфель. В конце 1969 года возникает террористическая организация, созданная обитателями этой коммуны Южный фронт действий (ASF) т. н. «мюнхенские коммунарды». Они совершили несколько террористических актов, но их поймали уже к началу 1970 года. Позднее некоторые из них вступили в РАФ. Часть берлинских коммунаров в конце 1969 года (ещё раньше РАФ) поехала на Ближний Восток учиться искусству террора.

Те, кто составил потом основу «2 июня» — Тойфель, Кунцельман, Ингрид Зипман и Йорг фон Раух. Если РАФ был создан взрослыми людьми, пришедшими к террору по воле случая, выходцами из богатых семей, оставившими большой мир, то «2 июня» — это студенты, гопота, тусовщики из левацких кафе и клубов — коммунарды и стебари. Сначала они назвали свою организацию «Тупамарос Западного Берлина». Принято считать, что Тупамарос — «2 июня» было более либертарной организацией — у них отсутствовало единое центральное руководство (впрочем не было его и у РАФ). Во время ограблений банков, они кормили кассиров кексами. Красивые жесты были слабостью «2 июня»; Тойфель, когда ему выносили приговор, встал на голову, он захотел увидеть суд вверх ногами. Движение 2 июня дольше, чем РАФ, старалось воздерживаться от акций, наносящих непосредственный ущерб здоровью людей, и убийств.

РАФ совершил большое число взрывов экспроприаций, изъял из банков огромные суммы денег, что говорит о том, что организация, созданная интеллектуалами, действует эффективнее любой уголовной банды. Стоит отметить, что террористы первого поколения вначале были резко настроены против убийств — в первом манифесте РАФ было записано, что они против причинений ущерба жизни и здоровью людей. Но от этого пришлось отказаться очень скоро, увидев как по-зверски с ними поступает полиция, когда в 1971 году при аресте в Гамбуге была застрелена 20-летняя Петра Шелль и убиты лидеры второинюньцев Георг фон Раух и Томас Вайсзеккер. И постепенно под воздействием государственных репрессий немецкие левые террористы были вынуждены перейти к индивидуальному террору и убийствам.

Каждую акцию террористы подписывали подразделением, названным по имени погибшего товарища «коммандо Петра Шелль», «коммандо Магргарет Карен», причём не только своих немецких, но и американских, турецких, итальянских, например «коммандо Джордж Джексон». Этим они подчёркивали, что их борьба лишь часть великой всемирной схватки.

В феврале 1970 года возник Социалистический коллектив пациентов (СКП), организованный супругами Губер: Вольфгангом и Урсулой. Эта группа издавала свой орган «Патиентен-инфо» и действовала в Бидельбергском университете. Они проповедовали антипсихиатрию — идею о том, что больны не люди, а общество и потому требовали освобождения узников психиатрических лечебниц. Но не стоит думать, что все они были психи; в основном это были студенты-психологи и коммунары. Очень быстро акции борьбы СКП были пресечены и 22 июня 1971 г. полиция разгромила эту организацию, а лидеров арестовала. Оставшиеся на свободе пациенты создали новую организацию «Информационный центр Красного народного университета» и продолжили издание своего информбюллетеня. Этот центр стал вторым помимо «2 июня» гнездом «коммунарского» терроризма.

Возникает и третий центр терроризма второго поколения — «адвокаты РАФ», как правило, это друзья Хорста Малера. Целая группа адвокатов, больше чем самих РАФ-овцев первого поколения, после того как в 1971 году Малер был арестован вместе с кучей женщин на квартире, перешла от защиты РАФ на суде к защите РАФ с оружием в руках. Особенно отличились двое из них — Клаус Круассон, который сидит сейчас по обвинению в шпионаже в пользу ГДР, и Зигфрид Хааг — фактический руководитель второго поколения РАФ. Баадер и в тюрьме развернул бурную деятельность — через адвокатов руководил оставшимися на свободе бойцами РАФ, писал манифесты, составлял листовки, разрабатывал планы новых акций. В ответ на это тюремная администрация всё ужесточала условия содержания и, тем самым, фактически подготавливала почву для нового РАФ. Обо всех этих мерах дискриминации становилось известно на воле, и в левых кругах среди симпатизантов РАФ пошли разговоры, что государство, которое называет себя демократическим, на самом деле применяет пытки, изолирует заключённых, запрещает любые контакты. На волне сочувствия к заключённым РАФ в Гамбурге возникла новая организация «Комитет против пыток» — из него вышли многие лидеры второго поколения. Можно отметить определённую закономерность — люди обращались к террору не просто под воздействием некого импульса, а исчерпав все возможности что-либо изменить в обществе, действуя через легальные нетеррористические организации.

И всё-таки первому поколению РАФ не удалось достичь своей главной цели — создать массу РАФов, развернуть тотальную городскую герилью против немецкого государства. И случилось это во многом потому, что инициативу у них перехватили маоисты: в 1970 году в Западной Германии возникает целая серия маоистских партий. Такие лидеры студенческого движения как Хорлеман, Землер переходят из СДС к маоистам. Создаются Коммунистическая партия Германии (марксистско-ленинская) (KPD/ML), Западногерманский союз коммунистов (BWK) и др.— это были достаточно крупные для ФРГ организации по 5—6 тыс. человек в каждой. По структуре они копировали схему построения КПГ начала 1930-х годов, создавали «Красную помощь», боевые и женские организации. Но в леворадикальном движении они сыграли крайне негативную роль и, ничего великого не сделав, практически сошли на нет. Они оттянули на себя всех потенциальных террористов, а сами в вооружённую борьбу так и не вступили, занимаясь в основном догматическими дискуссиями, борьбой друг с другом и с промосковской компартией. Ладно бы ещё в стране возникла одна сильная 15-тысячная маоистская организация — это была бы реальная сила. Лишь в 1974 году они попытались совершить несколько боевых акций с захватом зданий, повторить акции СДС 1967—1968 года. И хотя в СДС было тогда всего 2 тысячи человек, а маоистов всех мастей к 1974 году набралось бы тысяч 20, у них ничего не вышло, за ними не шла та масса. СДС привлекал новизной идей, а маоисты отталкивали своим догматизмом.

В тюрьме заключённые первого поколения РАФ регулярно объявляли голодовки, во время одной из таких голодовок 1974 года, на 83-м дне голодовки умер Хольгер Майнц. Его посмертная фотография обошла все газеты. До ареста это был красивый, здоровый парень, студент факультета кинематографии, ему не было ещё 30. И фотография мертвеца — огромная борода, заострившийся нос, лицо как у скелета, кажется, что это столетний старик. На следующий день после его смерти председатель Верховного суда Западного Берлина Гюнтер фон Дрекман отмечал день рождения. В разгар праздника в дверь раздался звонок. Хозяин открыл — на пороге стояли две юные красавицы. Одна протянула ему букет роз, а другая достала автомат и изрешетила тело судьи. Это девицы из «Движения 2 июня» отомстили за смерть Хольгера Майнца.

Это было одно из самых громких дел «2 июня», другая акция, принёсшая славу этой организации, которой, казалось, самой судьбой предначертано было вечно оставаться в тени своих старших товарищей из РАФ, это похищение лидера христианских демократов Западного Берлина Петера Лоренца. И в обмен на него они добиваются освобождения нескольких членов своей организации.

В это же время происходит захват посольства в Стокгольме. Четверо «социалистических пациентов» захватили западногерманское посольство в Стокгольме. Двое погибло — Ульрих Вессель и Зигфрид Хаузнер.

Удачное похищение Лоренца среди бела дня из машины, убийство Дрекмана, захват посольства в Стокгольме, освобождение террористов — всё это способствовало подъёму новой волны террора. Из той же коммунарско-анархистской среды, в которой родилось «2 июня», в 1973 году вышла новая террористическая организация — «Революционные ячейки» (РЦ). Эта организация была ещё более анархической, чем «2 июня», которое состояло всё-таки из профессиональных революционеров, а не из любителей промышлявших террором в свободное от работы время. Ядро её составили активисты — «Красной» и «Чёрной помощи» (Rote Hilfe и Schwarze Hilfe), организаций созданных в 1970 году и действовавших в Зап. Берлине, Франкфурте, Мюнхене и Дортмунде для помощи революционерам очутившимся за решёткой. Лидером этой организации были Иоханнес Вайнрих, которого недавно арестовали вместе в Ильичём-Карлосом, и Вильфред Безе, погибший в 1975 году во время штурма израильскими коммандос захваченного палестинцами самолёта.

Деятельность РЦ была теснейшим образом связана с акциями Карлоса и палестинцев. Они участвовали во всех их знаменитых акциях, таких как, например, захват в 1974 году министров стран-членов ОПЕК в Вене. «Ячейки» — одна из немногих террористических организаций, которая продолжает действовать до сих пор: в прошлом году они дали о себе знать серией взрывов. Особо громких самостоятельных акций им совершить не удалось, но всё же за ними числится убийство регионального министра экономики Кирри в 1981 году. Непонятно зачем. В 1984—1985 годах совершили ряд покушений на высокопоставленных чиновников. Они вообще-то стараются не убивать; стреляют и взрывают так, чтобы жертву ранить или покалечить, так чтобы всю жизнь потом помнил, чтоб знал.

Второе поколение

В 1974—1975 году действуют в основном СКП, «2 июня» и РЦ в компании с Карлосом. Новой волной РАФ пока и не пахнет. Но в результате скрытых процессов вокруг Зигфрида Хаага сплачивается новое ядро РАФ. Они разрабатывают план новой операции. Но надо же так случиться, что в самом начале в 1976 году Хаага и его ближайшего помощника арестовывают. Тем не менее, вышедшая тогда же из тюрьмы Бригита Монхаупт (1949 г. р. прошла весь путь борьбы в рядах первого поколения РАФ) становится фактическим лидером второго поколения. Кроме неё заметными фигурами этой генерации бойцов РАФ стали Кристиан Клар (1952 г. р., ранее сотрудничал в гамбургском «Комитете против пыток»), Адельхайд Шульц (активистка того же «Комитета», бывшая медсестра), Астрид Поль, Фолькерс, Гюнтер Зонненбург, Лютц Тауфер. В 1977 году эти люди проводят серию из трёх актов, которые стали вершиной левого террора ⅩⅩ века.

7 апреля в Карлсруэ они убивают Генерального прокурора Западной Германии Зигфрида Бубака, 30 июля во Франкфурте-на-Майне на вилле под городом они убивают президента «Дрезденер-банка» Юргена Понта и 5 сентября похищают председателя Западногерманского союза промышленников Ганса-Мартина Шляйера. Лучшей жертвы придумать было невозможно — жирная заплывшая харя со шрамами, которые он получил на дуэлях, будучи студентом-буршем, бывший лидер студенческой организации СС, в годы войны как начальник хозяйственного управления СС награбивший кучу добра в Чехословакии. Мерзавец, который символизировал врастание эсэсовской фашистской элиты в новую западногерманскую рыночную экономику, экономику «промышленного чуда». Свиная морда с вывороченными губами. Он был захвачен небольшой группой в семь-восемь человек, при этом убиты трое его охранников, суперменов-рэмбо, владевших всеми мыслимыми приёмами боя, которые не смогли совладать со студентами-рафовцами.

В результате в 1977 году вся Германия была поставлена на уши. Недаром знаменитый фильм Маргарет фон Тротта о событиях той эпохи назывался «Свинцовые времена». 9 мая 1976 года в своей камере была найдена повешенной Ульрика Майнхоф. Это была незаконная казнь, а не самоубийство. Даже власти косвенно признали это, похоронив тело Ульрики в черте кладбища, на освящённой земле. К тому времени от неё отвернулись все традиционные левые и либералы. Рената Римек и сама не приехала на похороны, и дочерям Ульрики не позволила этого сделать. Её провожали в последний путь 4 тысячи студентов в масках. Массовые демонстрации прошли в этот день по всей Германии, по Италии по целому ряду европейских стран.

Дальнейшее хорошо известно: смешанная палестино-турецкая терргруппа захватила самолёт, угнала его в столицу Сомали Могадишо, и потребовала в ответ на освобождение заложников освободить ряд террористов и в т. ч. Андреаса Баадера. Израильские коммандос организовали штурм самолёта, угонщиков захватывают, а на следующий день в своих камерах в самой страшной тюрьме Германии — Штамхайм были найдены убитыми Баадер, Энслин и Распэ. На подошвах ботинок мёртвого Баадера обнаружили песок идентичный песку Могадишо. В камерах были обнаружены оружие и радиоприёмники, строжайше запрещённые тюремным режимом. Выяснилось, что у самых охраняемых преступников в мире под рукой хранился целый арсенал оружия, хотя каждого допущенного к ним адвоката тщательно обыскивали, и чуть ли рентгеном не просвечивали. Всех их хоронят, как и Ульрику, внутри кладбищенской ограды, причём добивался этого лично бургомистр Штутгарта — Роммель, сын национального героя Германии Эриха Роммеля по прозвищу «Лис пустыни», который тоже действовал в африканской пустыни и был таким же отчаянным мужиком как Баадер, и который после антигитлеровского путча 1944 года был вынужден покончить жизнь самоубийством.

Но история РАФ не закончилась со смертью его основателей. В 1978 году совершает побег из тюрьмы Стефан Вишневский. В 1979-м организуют в Бельгии покушение на главнокомандующего силами НАТО в Европе генерала Александра Хейга. В 1981-м покушение на командующего вооружёнными силами США в Европе Фредерика Крезена — оба неудачные. Крезену стрельнули из базуки в окно, но он, сволочь, жив остался. В конце 1982-го головка руководителей второго поколения — Бригит Монхаупт, Адельхайд Шульц и Кристиан Клар — была арестована. Так завершилась деятельность второго поколения РАФ, действовавшего с 1977 по 1982 год.

Третье поколение

За арестом лидеров последовала целая цепь провалов, и лишь с 1984 года начинается история третьего поколения РАФ. Центральными фигурами этого периода стали супруги Барбара и Хорст-Людвиг Майер, Людвиг Гранц, Биргит Хегефельд и Томас Симон. До настоящего момента из третьего поколения на свободе остаются только супруги Майер. С неотвратимым постоянством новый РАФ взял себе за моду с середины 1980-х по 1991 год включительно убивать раз год какого-нибудь ведущего деятеля Германии. То убьют видного чиновника МИДа, то пристрелят председателя концерна «Симменс», то грохнут директора «Дойче банка». Последней их видной жертвой стал Деттлев Карстен Роведдер — крупнейший промышленник, руководивший приватизацией в Восточных землях объединённой Германии. Но массового движения им вызвать уже не удавалось. Несмотря на это, наступление третьего поколения РАФ, начатое в 1984 году, знаменовало собой новый этап в развитии взаимодействия левых терорганизаций на международном уровне.

В декабре 1984 года во время очередной тюремной голодовки узников РАФ, когда голодало 40 человек одновременно, они обнародовали декларацию в которой сообщили, что начинают борьбу единым фронтом вместе с французами из «Аксьон директ», итальянцами из «Красных бригад», бельгийцами из «Борющихся коммунистических ячеек» и всеми другими революционерами, вставшими на путь вооружённой борьбы против НАТО и американского империализма. Эти акции должны были сокрушить милитаризм и стать частью политики борьбы за мир. Первой такой акцией стало неудавшееся покушение против школы офицеров-НАТОвцев в Оберанерграу. В случае успешного взрыва здесь должно было погибнуть более тысячи курсантов, и, поэтому, даже сама попытка стала сенсацией. В ходе этого дела погиб старейший террорист ветеран второго поколения РАФ Иоханнес Тимме. Параллельно с этим РАФ организует покушение на председателя концерна «Моторен унд турбинен уньон» Циммермана.

Одновременно, в рамках «Наступления за мир 1984 года», происходят покушения братских организаций в других странах. «Аксьон директ» убивает генерала Рене Абрана, бригадисты — генерала Джорджери. В то же время проводятся акции португальских «Народных сил 25 апреля» и греческой организации «17 ноября». На некоторое время создалось впечатление, что существует некий всемирный террористический заговор, готовый по приказу из единого центра уничтожить всю правящую верхушку капиталистического мира. На самом же деле никакой всемирной координации действий террористов не существовало. Просто греческие, португальские и испанские террористы, прослышав о совместном выступлении рафовцев и «Аксьон директ», решили форсировать собственные операции. Но тогда, в 1984—1985 годах, все средства массовой информации кричали о начале новой эпохи евротерроризма, о том, что международные террористы бросили вызов западной цивилизации. Правда, очень скоро «Аксьон директ» и бельгийские «Ячейки» власти разгромили и уже к 1986 году от них и следа не осталось. «Красные бригады» сошли на нет к концу 1980-х.

И только непобедимая РАФ продолжала борьбу. 1 апреля 1991 года Роведдера разорвало на куски ракетным снарядом, запущенным бойцами РАФ. И лишь в апреле 1992-го после 22 лет непрекращающейся борьбы РАФ заявила о прекращении борьбы в связи с изменением политической ситуации и объединением Германии. Они заявили, что отказываются от акций индивидуального террора. Тем не менее, на следующий год, 27 марта 1993 года происходит последняя крупная акция РАФ — они взорвали новую только что построенную, но ещё не заселённую тюрьму Кнаст-Нойбау под Дармштадт-Вальтерштадтом. Она буквально взлетела на воздух. И это очень символично — они начали свою деятельность с освобождения Баадера из тюрьмы и закончили взрывом тюрьмы. Последний раз название РАФ всплывало в печати в июне 1993 года когда на вокзале в Бад-Кляйнене в перестрелке был убит террорист Вольфганг Грамс, он успел застрелить полицейского инспектора из знаменитой антитеррористической бригады Группа охраны границ 9 (GSG-9), и была схвачена его подруга Биргити Хёгефельд. Это была последняя громкая акция РАФ.

После РАФ

Но борьба продолжается, стоило РАФ заявить, что они отказываются от индивидуальных покушений, как появилась целая серия новых организаций, прежде совершенно неизвестных. И сегодня, в 1995 году, все видные террологи единодушно утверждают, что происходит возрождение городской герильи в Германии.

Наиболее известна среди организаций новой волны группа, дословно повторяющая лозунги РАФ 1972 года — Антиимпериалистические ячейки сопротивления имени Нади Зехадах (АIZ). Они организовали в этом году покушения на двух видных христианско-демократических политиков Бланка и Келлера (к ним в квартиры были подложены бомбы), а также целую серию взрывов.

Вторая по эффективности современная тергруппа называется «Комитет» (K.O.M.I.T.E.E.) — она производит взрывы и поджоги в основном в Берлине.

Далее следует «Группа Барбары Кистлер», названная по имени швейцарки, вступивший в курдский партизанский отряд и погибшей в столкновении с войсками турецкого правительства. Эта группа в Ренйнланде в прошлом году совершила взрыв в помещении штаб квартиры ХДС. Организация «Класс против класса», состоящая, по видимому, из бывших анархистов взрывает бюро, поджигает машины, стараясь избегать человеческих жертв.

До сих пор действуют Революционные ячейки — в 1995 году они взорвали пограничный пункт во Франкфурте-на-Одере, действует женское ответвление Революционных ячеек — «Роте цора». Она возникла в 1979 году и с тех пор регулярно занимается взрывами и поджогами. Действует и другое отделение РЦ — Революционные вирусы (Revolutionere Wieren), его акции направлены против исследований в области генной инженерии.

Таким образом, дело РАФ продолжается и сегодня. Ядро третьего поколения осталось на свободе, и чем чёрт не шутит.

Добавить комментарий