Пер. с англ.— Д. Жутаев, 2002 г.

15.08.1970

Движения за освобождение женщин и гомосексуалов

Кто опубликовал: | 28.07.2020

За несколько последних лет среди женщин и гомосексуалов 1 возникли мощные движения, стремящиеся к освобождению этих групп. А в нашей среде можно было наблюдать некоторые колебания по поводу того, как относиться к этим движениям.

Что бы вы лично ни думали о гомосексуальности и о различных освободительных движениях среди гомосексуалов и женщин (а я говорю о гомосексуалах и женщинах как об угнетённых группах), сколь бы велика ни была ваша неуверенность в себе, связанная с всем этим, нам нужно пытаться достичь с этими движениями революционного единства. Я говорю «сколь бы велика ни была ваша неуверенность в себе», потому что, как мы все прекрасно знаем, зачастую первый импульс, возникающий в нас при виде гомосексуала,— это дать ему по зубам, а при виде женщины — заставить её замолчать. Мы хотим дать гомосексуалу по зубам, потому что боимся, не гомосексуалы ли мы сами; и мы хотим ударить женщину или заставить её заткнуться, потому что боимся, что она может кастрировать нас, отобрать у нас яйца, которых у нас, может быть, и с самого начала не было.

Нам необходимо обрести уверенность в себе, и потому мы должны проявлять уважение и сочувствие ко всем угнетённым. У нас не должно быть того расистского подхода, который белые расисты проявляют в отношении нашего народа только из-за того, что мы чернокожие и бедные. Очень часто самый последний бедняк среди белых оказывается и самым большим расистом, так как он боится потерять что-то или обнаружить что-то, чего у него нет. Так что вы самим своим существованием представляете для него некую угрозу. Подобная же психология работает и тогда, когда мы сами видим угнетённых людей и испытываем чувство гнева — только из-за их нестандартного поведения или свойственного им отклонения от установленной нормы.

Вспомним: мы ещё не установили окончательно революционную систему ценностей. Она ещё только находится в процессе становления. Но я что-то не припоминаю, чтобы мы когда-нибудь установили норму, предписывающую революционеру осыпать гомосексуала оскорблениями, или же положение, по которому революционер должен делать всё от него зависящее, чтобы помешать женщинам говорить откровенно о том особом виде угнетения, которому подвергаются только они. На самом деле, всё обстоит прямо противоположным образом: мы говорим, что признаём за женщиной право быть свободной. О гомосексуалах мы пока что вообще говорили не слишком много, но нам следует как-то отнестись к движению сексуальных меньшинств, поскольку оно является реальной вещью. И мне известно — и из книг, и из личного опыта и наблюдения за жизнью,— что никто в обществе не готов предоставить гомосексуалам ни свободы, ни равенства. Возможно, они являются самыми угнетёнными людьми во всем обществе.

Что же сделало их гомосексуалами? Возможно, я не до конца понимаю это явление. Кое-кто говорит, что причиной тут империалистическое разложение. Я не знаю, так ли это, но скорее сомневаюсь в этом. Однако, как бы там ни было, мы знаем, что гомосексуальность — это факт реальной действительности, и мы должны принимать его в самой чистейшей форме, а именно: индивидуум должен иметь свободу пользоваться своим телом так, как он только пожелает.

Это не значит, что я одобряю те стороны гомосексуальности, которые мы не можем рассматривать как революционные. Но нет никаких оснований утверждать, будто гомосексуал не может быть также и революционером. Возможно, я и сейчас нахожусь во власти своих предрассудков, говоря, что, вот, мол, «даже гомосексуал может быть революционером». Совсем наоборот — возможно, именно гомосексуал как раз и может стать самым революционным элементом.

Когда мы проводим революционные конференции, митинги и демонстрации, движение за освобождение сексменьшинств и движение за освобождение женщин должны принимать в них самое активное участие. Некоторые группы внутри этих движений могут оказаться более революционными, чем другие. Нам не следует судить по поступкам отдельных людей и говорить, что все эти группы реакционны или контрреволюционны, ибо это попросту не так.

Нам нужно подходить к разным фракциям внутри этих движений точно так же, как мы подходим к любым другим группам или партиям, претендующим на роль революционных. Нужно найти какой-то критерий — ещё не знаю, какой,— чтобы научиться различать, действует ли та или иная организация искренне и по-революционному, выступает ли она с позиций действительно угнетённых слоев (мы готовы признать заранее, что, если речь идет о женщинах, то они, вероятно, угнетены на самом деле). Если эти группы делают что-то нереволюционное или контрреволюционное, мы будем критиковать их за данный конкретный поступок. Если у нас есть ощущение, что революционная по духу группа хочет стать революционной и на практике, но допускает ошибки в трактовке революционной философии, или же не понимает диалектики действующих в обществе сил, нам следует критиковать таких людей именно за это, а не за то, что они являются женщинами, пытающимися обрести свободу. То же самое относится и к гомосексуалам. Мы никогда не должны объявлять целое движение нечестным, если на самом деле эти люди пытаются быть честными. Они всего лишь искренне заблуждаются. Друзьям позволено совершать ошибки. Это врагу не позволено совершать ошибок, потому что само его существование есть ошибка, и мы страдаем от этой ошибки. Но фронты освобождения женщин и сексуальных меньшинств — это наши друзья, они — наши потенциальные союзники, а нам нужно столько союзников, сколько только возможно.

Нам нужно быть готовыми обсуждать ту неуверенность в себе, те предрассудки, которые есть у многих людей в связи с гомосексуальностью. Когда я говорю «неуверенность в себе», я имею в виду живущий в нас страх, что гомосексуалы каким-то образом угрожают нашей мужественности. Я могу понять этот страх. Длительный процесс социальной дрессировки, через который проходит каждый американский мужчина и который все глубже загоняет в него чувство неуверенности, приводит к тому, что от гомосексуальности нас может «переклинивать». У меня у самого есть некоторые психологические проблемы с мужской гомосексуальностью. Но, с другой стороны, женская гомосексуальность у меня ничего подобного не вызывает. И это знаковое явление само по себе. Я думаю, это происходит из-за того, что мужская гомосексуальность представляет для меня угрозу, а женская — нет.

Нам нужно пользоваться словами, которые могут вызвать у наших друзей неприязнь, с большой осторожностью. Словечки типа «пидор» и «гомик» нужно вычеркнуть из нашего словаря, и нам надо особенно следить, чтобы не применять слова, которыми обычно называют гомосексуалов, к врагам народа, таким, как Никсон или Митчелл. Гомосексуалы — не враги народа.

Нам следует попытаться сформировать действенную коалицию с группами, выступающими за освобождение сексуальных меньшинств и женщин. Мы всегда должны подходить к различным социальным силам именно так, как они того заслуживают.

Примечания:

  1. Странно, но Дар употребил в переводе слово «гомосексуалисты», хотя в то время в России уже начало распространяться понимание, что правильнее говорить о «гомосексуалах» (почему — неубедительно, но весело [и художественно] объясняет Пелевин в «Лампе Мафусаила, или Крайней битве чекистов с масонами»). С тех пор это понимание распространилось настолько (охватив и людей, которые обычно понимают плохо), что в устах коммунистов «гомосексуалист» сейчас выглядит неуместным архаизмом, как ять в орфографии. Хотя теперь мы, к сожалению, не можем выяснить это прямо, мы уверены, что сам Дар при жизни, доведись ему редактировать этот текст сегодня, внёс бы эту правку, поэтому мы делаем это сейчас за него.— Маоизм.ру.

Добавить комментарий