Приближается 7 июля — первая годовщина начала великой войны Сопротивления японским захватчикам. Вот уже скоро год, как вся нация, объединив свои силы, твёрдо держась курса на войну Сопротивления и курса на единый фронт, героически сражается с врагом. Это — война небывалая в истории Востока, и в мировую историю она войдёт как великая война. Народы мира внимательно следят за ходом этой войны. Каждый китаец, несущий на своих плечах тяготы войны и самоотверженно борющийся за существование своей нации, с нетерпением ждёт дня победы. Но спрашивается, как же сложится ход этой войны? Сможем мы победить или нет? Сможем ли мы победить быстро? Многие говорят о затяжной войне. Но чем объяснить, что война будет затяжной? Как вести затяжную войну? Многие говорят об окончательной победе. Но чем объяснить, что окончательная победа будет за нами? Как завоевать эту окончательную победу? Не каждый ещё нашёл ответы на эти вопросы; более того, большинство до сих пор ещё не нашло этих ответов. И вот выступают на сцену сторонники пораженческой теории неизбежного порабощения Китая и говорят: «Китай будет порабощён, окончательная победа будет не за Китаем». Выступают также и некоторые наши не в меру ретивые друзья и заявляют: «Китай может одержать победу очень скоро, больших усилий для этого не потребуется». Верны эти рассуждения или нет? Мы неизменно говорили и говорим, что эти рассуждения неверны. Однако того, что мы говорим, большинство ещё не понимает. Это объясняется отчасти тем, что мы ещё не достаточно ведём пропагандистско-разъяснительную работу, а отчасти и тем, что в ходе своего развития объективные события ещё не полностью обнаружили присущий им характер, ещё не совсем ясно раскрыли своё лицо, и потому люди ещё не в состоянии разглядеть тенденции и перспективы развития событий в целом, а значит не в состоянии решить, куда направлять свои усилия и как действовать. Сейчас дело обстоит лучше: десятимесячного опыта войны вполне достаточно для того, чтобы разбить совершенно необоснованную теорию неизбежного порабощения Китая, а также разубедить наших не в меру ретивых друзей в их теории скорой победы. В такой обстановке многие требуют обобщающего разъяснения, особенно в отношении затяжной войны, так как, с одной стороны, против неё имеются возражения как сторонников теории неизбежного порабощения Китая, так и сторонников теории скорой победы, а с другой — о затяжной войне существуют самые туманные представления. Широкое хождение имеет такая формула: «С момента событий у Лугоуцяо 400 миллионов китайцев, как один человек, напрягают все свои усилия, и окончательная победа будет за Китаем». Это, конечно, верно, но эту формулу нужно наполнить конкретным содержанием. Возможность вести упорную войну против японских захватчиков и отстаивать единый фронт обусловлена действием целого ряда сил: в Китае — всех партий и групп — от Коммунистической партии до гоминьдана, всего народа — от рабочих и крестьян до буржуазии, всех вооружённых сил от регулярной армии до партизанских отрядов; на международной арене от страны социализма до всех народов, отстаивающих справедливость; во вражеской стране — от некоторых слоёв населения, выступающих против войны, до настроенных против войны солдат на фронтах. Короче говоря, все эти силы в той или иной степени вносят свою лепту в дело нашей войны против японских захватчиков. Каждый честный человек должен приветствовать их. Мы, коммунисты, вместе с другими партиями и группами, стоящими за войну против японских захватчиков, и вместе со всем народом идём к единой цели победе над ненавистными японскими захватчиками через всемерное сплочение всех сил. 1 июля нынешнего года мы будем отмечать 17‑ю годовщину со дня основания Коммунистической партии Китая. Для того чтобы в ходе войны против японских захватчиков каждый коммунист мог с наибольшей пользой отдавать войне все свои силы, необходимо серьёзно заняться изучением затяжной войны. Поэтому я посвящаю свои лекции изучению затяжной войны. Я собираюсь коснуться всех вопросов, связанных с затяжной войной, но не смогу осветить их подробно, так как в одном цикле всего не скажешь.

Весь опыт десяти месяцев войны Сопротивления японским захватчикам подтверждает ошибочность двух разбираемых ниже теорий: как теории неизбежного порабощения Китая, так и теории его скорой победы. Первая из них порождает тенденцию к соглашательству, вторая тенденцию к недооценке сил противника. Подход сторонников этих теорий к вопросу является субъективным, односторонним словом, ненаучным.

До войны против японских захватчиков велось немало разговоров о неизбежном порабощении Китая. Говорили, например, так: «Китай вооружён хуже противника, драться — значит проиграть войну»; «В случае военного сопротивления нам уготована участь Абиссинии». После начала войны открытая проповедь теории неизбежного порабощения Китая прекратилась, но в скрытом виде она продолжается, и притом весьма активно. Подтверждением этому может служить атмосфера соглашательства, которая то сгущается, то рассеивается. Соглашатели прибегают к такому доводу: «Продолжать войну — значит неизбежно погибнуть»¹. Один учащийся пишет из провинции Хунань: «Работая в деревне, встречаешься на каждом шагу с затруднениями. Ведя пропагандистскую работу в одиночку, приходится беседовать с людьми, используя для этого любой случай. Собеседники — это не тёмные и невежественные люди; они в известной степени разбираются в событиях и проявляют большой интерес к моим беседам. Однако мне пришлось столкнуться со своей роднёй, которая только и твердит: „Китаю не победить, он погибнет“. Прямо тошно становится. Хорошо ещё, что они не ведут пропаганды, а то дело было бы совсем дрянь. Крестьяне, конечно, доверяют им значительно больше, чем мне!» Такие сторонники теории неизбежного порабощения Китая составляют социальную базу соглашательства. Люди этого рода существуют во всех уголках Китая. Вот почему опасность соглашательства, которая может в любое время возникнуть внутри антияпонского фронта, не исчезнет, пожалуй, даже и тогда, когда война будет подходить к концу. Мне кажется, что в настоящий момент, когда пал Сюйчжоу и создалась напряжённая обстановка в районе Уханя, было бы небесполезно дать этим сторонникам теории неизбежного порабощения Китая чувствительную отповедь.

За десять месяцев войны Сопротивления японским захватчикам возникли также и взгляды, свидетельствующие о болезни, именуемой чрезмерной поспешностью. Например, в первые же дни войны многие без малейших к тому оснований ударились в оптимизм. Они недооценивали противника и даже полагали, что японцам не дойти до провинции Шаньси. Некоторые пренебрегали стратегической ролью партизанских действий в войне против японских захватчиков. Они подвергали сомнению постановку вопроса о том, что «в войне в целом манёвренная война является главной, а партизанская война вспомогательной формой боевых действий; на определённом же этапе партизанская война является главной, а манёвренная война — вспомогательной формой». Они не были согласны и со следующим стратегическим курсом 8‑й армии: «В основном вести партизанскую войну, но не отказываться и от манёвренной войны при наличии благоприятных условий» и считали это «механистической» точкой зрения². Во время боёв в Шанхае некоторые говорили: «Только бы продержаться месяца три, и международная обстановка наверняка изменится, Советский Союз обязательно вступит в войну, и тогда войне конец». Оценивая перспективы войны против японских захватчиков, эти люди возлагали надежды главным образом на иностранную помощь³. После победы под Тайэрчжуаном⁴ некоторые считали, что сражение у Сюйчжоу должно быть «своего рода решающим сражением» и что прежний курс на затяжную войну следует пересмотреть. Говорили, что, дескать, «это сражение явится агонией противника», что «если в этом сражении мы победим, из-под ног японских милитаристов будет выбита моральная опора, и им не останется ничего иного, как ждать судного дня»⁵. Первая победа, под Пинсингуанем, уже вскружила кое-кому головы, а следующая победа, под Тайэрчжуаном, вскружила головы ещё большему числу людей. В результате стали возникать сомнения насчёт того, пойдёт ли противник на Ухань. Многие отвечали на это: «Едва ли», другие утверждали: «Ни в коем случае». Подобные сомнения могут быть во всех больших и важных проблемах. Например, на вопрос, достаточны ли силы сопротивления японским захватчикам, может последовать утвердительный ответ: раз нынешние наши силы уже лишают противника возможности продолжать наступление, так для чего же ещё увеличивать эти силы? Далее, на вопрос, остаётся ли по-прежнему правильным лозунг укрепления и расширения единого антияпонского национального фронта, может последовать отрицательный ответ: раз при нынешнем состоянии единого фронта он уже способен отбросить врага, так зачем же ещё укреплять и расширять единый фронт? На вопрос, нужно ли ещё усиливать нашу дипломатическую деятельность и международную пропаганду, тоже можно услышать отрицательный ответ. Может последовать отрицательный ответ и на вопрос: надо ли по-настоящему заниматься такими делами, как реформа военной системы, преобразование политического режима, развёртывание движения народных масс, широкое военное обучение в интересах национальной обороны, подавление национальных предателей и троцкистов, развитие военной промышленности и улучшение условий жизни народа; или на вопрос: по-прежнему ли правильны лозунги — отстоять Ухань, отстоять Гуанчжоу, отстоять Северо-Запад и энергично развёртывать партизанскую войну в тылу противника. Бывает даже так, что при более или менее благоприятном повороте военных событий некоторые готовы обострять трения между гоминьданом и Коммунистической партией, переключая таким образом внимание с внешних проблем на внутренние. Это происходит почти всякий раз после более или менее крупной победы или когда противник временно приостанавливает наступление. Всё это вместе взятое мы называем политической и военной близорукостью. Рассуждения таких людей звучат как будто и резонно, но на самом деле они совершенно несостоятельны и представляют собой пустую болтовню, лишь внешне смахивающую на правду. Положить конец всей этой болтовне будет в интересах победоносного ведения войны Сопротивления японским захватчикам.

9.

Следовательно, на вопрос, будет ли Китай порабощён, ответ должен быть: нет, не будет, окончательная победа будет за Китаем; а на вопрос, сможет ли Китай быстро победить, ответ должен быть: нет, не сможет, война против японских захватчиков будет затяжной.

Основные соображения по затронутым вопросам были в общих чертах высказаны нами ещё два года назад. 16 июля 1936 года, то есть ещё за пять месяцев до сианьских событий и за двенадцать месяцев до событий у Лугоуцяо, в беседе с американским корреспондентом г‑ном Э. Сноу я дал общую оценку той обстановки, которая может сложиться в китайско-японской войне, и наметил курс, обеспечивающий победу. Не мешает напомнить некоторые выдержки из этой беседы:

«Вопрос: При каких условиях Китай сможет победить и уничтожить силы японского империализма?

Ответ: Необходимы три условия: во-первых, создание единого антияпонского фронта в Китае, во-вторых, создание единого международного антияпонского фронта, в-третьих, подъём революционного движения японского народа и народов японских колоний. Для китайского народа главным из этих трёх условий является великое объединение самого китайского народа.

Вопрос: Как долго, по-вашему, продлится эта война?

Ответ: Это будет зависеть от силы единого антияпонского фронта в Китае, а также от многих других решающих факторов в Китае и в Японии. Другими словами, кроме собственных сил Китая, играющих главную роль, большое значение будет иметь международная помощь Китаю, а также та помощь, которую ему окажет революционное движение в Японии. Если единый антияпонский фронт в Китае мощно развернётся и будет успешно развиваться вширь и вглубь, если правительства и народы, которые убедятся, что японский империализм угрожает их собственным интересам, начнут оказывать Китаю необходимую помощь, если в Японии быстро наступит революция, то война закончится скоро и Китай быстро одержит победу. Если же эти условия не осуществятся в скором времени, то война должна затянуться, но результаты её будут такими же: Япония — потерпит поражение, а Китай победит, только в этом случае жертв будет больше и нам придётся пережить период тяжёлых страданий.

Вопрос: Как, по-вашему, будет развиваться эта война в политическом и военном планах?

Ответ: Континентальная политика Японии уже определилась. Люди, полагающие, что путём компромисса, путём пожертвования ещё какой-либо частью территории и некоторыми суверенными правами Китая можно остановить наступление Японии, предаются иллюзиям. Нам точно известно, что даже нижнее течение реки Янцзы и южные порты Китая уже включены в сферу континентальной политики японского империализма. С другой стороны, Япония готовится захватить Филиппины, Сиам, Вьетнам, Малайский полуостров и Голландскую Индию, изолировать Китай от других государств и установить своё монопольное господство над юго-западной частью Тихого океана. Такова морская политика Японии. При таких условиях Китай действительно окажется в крайне тяжёлом положении. Однако подавляющее большинство китайцев верит, что эти трудности преодолимы. Одни только богачи в крупных торговых портах являются пораженцами, так как они опасаются потерять свои богатства. Многие полагают, что как только морское побережье Китая будет блокировано японцами, Китай потеряет возможность продолжать войну. Это — чепуха. Чтобы опровергнуть этот взгляд, не мешает напомнить хотя бы боевую историю Красной армии Китая. В войне против японских захватчиков у Китая будет гораздо больше преимуществ, чем имела Красная армия Китая в период гражданской войны. Китай — огромная страна. Если даже Японии удастся захватить районы с населением от 100 до 200 миллионов человек, то и тогда мы ещё будем очень далеки от поражения: для ведения войны с Японией у нас ещё будут огромные силы, а Японии на протяжении всей войны придётся постоянно вести оборонительные бои в своём тылу. Экономическая разобщённость Китая, неравномерность развития его экономики окажутся даже выгодными для ведения войны против японских захватчиков. Например, если Шанхай будет отрезан от других частей страны, эта потеря будет далеко не такой серьёзной для Китая, какой была бы для США изоляция Нью-Йорка от других районов страны. Даже если Японии удастся блокировать морское побережье Китая, она будет не в состоянии блокировать его северо-западные, юго-западные и западные территории. Поэтому центральная задача — это сплочение всего китайского народа и создание антияпонского фронта, в котором объединилась бы вся страна. Это мы предлагали уже давно.

Вопрос: Если допустить, что война затянется надолго и Япония не потерпит полного поражения, может ли в таком случае Коммунистическая партия пойти на мирные переговоры и признать японское господство над Северо-Восточным Китаем?

Ответ: Нет, не может. Коммунистическая партия Китая, как и весь китайский народ, не допустит, чтобы в руках японцев оставалась хоть пядь китайской земли.

Вопрос: Какой должна быть, по вашему мнению, основная стратегия Китая в этой освободительной войне?

Ответ: Наш стратегический курс должен заключаться в том, чтобы использовать наши регулярные войска в боевых действиях на очень растянутых и нестабильных фронтах. Для достижения победы китайская армия должна вести в высшей степени манёвренную войну на обширном театре военных действий: быстро продвигаться вперёд и быстро отходить, быстро сосредоточиваться и быстро рассредоточиваться. Это будет широкая манёвренная война, а не война позиционная, опирающаяся целиком на оборонительные сооружения, глубокие рвы, высокие валы и многочисленные оборонительные полосы. Это отнюдь не означает, что нужно оставлять все важные в военном отношении пункты. В таких пунктах, если только это выгодно, надо готовиться к позиционной войне. Однако стратегическим курсом, способным изменить всю ситуацию, может быть только курс на манёвренную войну. Несмотря на то что позиционная война тоже необходима, она будет играть второстепенную, вспомогательную роль. С точки зрения географических условий мы имеем столь обширное пространство для развёртывания военных действий, что это даёт нам возможность весьма успешно вести манёвренную войну. Столкнувшись с энергичной боевой деятельностью наших войск, японская армия, безусловно, должна будет действовать осторожно. Её военная машина весьма громоздка, действует она очень медленно, и эффективность её ограниченна. Если бы мы сосредоточили свои силы на узком участке фронта и оказывали сопротивление врагу, ведя войну на истощение, то наша армия лишилась бы возможности использовать выгоды, которые дают нам географические условия и экономическая организация, и мы допустили бы ошибку, подобную той, которую совершила Абиссиния. В первый период войны мы должны избегать всяких крупных, решающих сражений. Сначала надо с помощью манёвренных действий постепенно подорвать боевой дух и боеспособность неприятельских войск.

Наряду с использованием для ведения манёвренной войны обученных войск надо организовать многочисленные партизанские отряды из крестьян. Ведь антияпонские добровольческие части в трёх Северо-Восточных провинциях составляют лишь незначительную часть тех потенциальных сил крестьянства страны, которые могут быть мобилизованы для ведения войны против японских захватчиков. Китайское крестьянство обладает огромными потенциальными силами. Эти силы надо только организовать и умело ими руководить, и тогда, не давая японским войскам покоя все 24 часа в сутки, они измотают захватчиков и доведут их до полного изнурения. Необходимо помнить, что война ведётся в Китае, а это значит: японская армия будет полностью находиться в окружении враждебного ей китайского населения; она будет вынуждена привозить необходимое ей военное имущество, которое она же сама должна будет охранять; ей придётся выделять крупные силы для охраны своих коммуникаций и постоянно остерегаться внезапных налётов. Кроме того, ей нужно будет держать большие силы в Маньчжурии и в самой Японии.

В ходе войны Китай сможет взять в плен значительное число японских солдат и захватить большое количество оружия и боеприпасов, использовав их для собственного вооружения; в то же время Китай сможет добиться помощи от иностранных государств, благодаря чему техническое оснащение китайской армии будет постепенно улучшаться. Поэтому в последний период войны Китай сможет вести позиционную войну и предпринимать наступление на подготовленные позиции японцев на оккупированной ими территории. Таким образом, в результате длительного истощения Японии в войне с Китаем её экономику постигнет крах, а дух японских войск будет сломлен в бесчисленных изнурительных боях. Что же касается Китая, то в ходе войны против японских захватчиков его потенциальные силы будут всё больше и больше прорываться на поверхность, и революционные массы будут непрерывным и мощным потоком вливаться в ряды армии, чтобы сражаться за свободу. Используя все эти факторы в сочетании с другими факторами, мы сможем на оккупированной Японией территории нанести последний, сокрушительный удар по её укреплениям и опорным базам и изгнать армию японских агрессоров из Китая». (См. книгу Э. Сноу «Заметки о Северо-Западном Китае»).

Десятимесячный опыт войны Сопротивления японским захватчикам подтвердил, что эти соображения были правильны; их правильность будет подтверждаться и впредь.

Ещё 25 августа 1937 года, то есть спустя месяц с небольшим после событий у Лугоуцяо, Центральный Комитет Коммунистической партии Китая в своём «Решении о современном положении и задачах партии» ясно указывал:

«Провокация у Лугоуцяо и захват Бэйпина и Тяньцзиня представляют собой лишь начало широкого наступления японских захватчиков во внутренний Китай. Японские захватчики уже приступили у себя в стране к всеобщей военной мобилизации. Их пропагандистские утверждения о том, что они якобы „не желают дальнейшего расширения конфликта“, служат лишь дымовой завесой, прикрывающей их наступление.

Отпор, который был дан 7 июля у Лугоуцяо, явился началом войны Сопротивления японским захватчикам во всекитайском масштабе.

Политическая обстановка в Китае отныне вступила в новый этап — этап войны Сопротивления. Этап подготовки к войне уже миновал. Центральная задача на новом этапе состоит в том, чтобы мобилизовать все силы для завоевания победы в этой войне.

Ключом к победе в войне Сопротивления японским захватчикам теперь является развёртывание уже начатой войны во всеобщую, общенациональную войну Сопротивления. Только в такой всеобщей, общенациональной войне Сопротивления мы сможем добиться окончательной победы.

В результате серьёзных недостатков, которые имеются в деле ведения войны Сопротивления японским захватчикам в настоящее время, в дальнейшем ходе этой войны могут иметь место многие военные неудачи и отступления, расколы и измены внутри страны, временные и частичные компромиссы с врагом и т. п. Поэтому следует учитывать, что эта война будет тяжёлой и затяжной. Но мы уверены, что уже начатая война Сопротивления японским захватчикам благодаря усилиям нашей партии и всего народа будет непременно продолжаться и развёртываться, сметая все препятствия на своём пути».

Десятимесячный опыт войны Сопротивления японским захватчикам подтвердил, что и эти соображения тоже были правильны; их правильность будет подтверждаться и впредь.

Идеализм и механицизм — таковы гносеологические корни всех ошибочных взглядов в вопросах войны. Сторонники ошибочных взглядов подходят к вопросу субъективно и однобоко. Они либо занимаются совершенно субъективистскими, необоснованными разглагольствованиями, либо, беря только одну сторону явления, его состояние в один данный момент, столь же субъективистски раздувают эту сторону, это временное состояние, принимая их за целое. Однако ошибка ошибке рознь. Одни носят принципиальный и систематический характер такие ошибки исправить трудно. Другие носят случайный и временный характер — такие ошибки исправить легко. Но поскольку и те и другие суть ошибки, исправлять их необходимо. Поэтому, только ведя борьбу против идеалистических и механистических тенденций в вопросах войны, рассматривая эти вопросы объективно и всесторонне, можно прийти к правильным выводам.

Почему война против японских захватчиков будет затяжной? Почему окончательная победа будет принадлежать Китаю? Какие же аргументы можно привести в защиту этих утверждений?

Война между Китаем и Японией это не просто война, а война не на жизнь, а на смерть, которая ведётся между полуколониальным, полуфеодальным Китаем и империалистической Японией в 30‑х годах ⅩⅩ столетия. Вся наша аргументация построена на этом. Если взять каждую из воюющих сторон в отдельности, то нужно констатировать, что они имеют целый ряд взаимно противоположных особенностей.

Япония: во-первых, она является сильной империалистической державой, её военная, экономическая и политико-организаторская мощь считается на Востоке первоклассной; да и во всём мире она является одной из 5—6 крупнейших империалистических держав. Таковы основные предпосылки агрессивной войны, которую ведёт Япония. Неизбежность этой войны, а также невозможность скорой победы Китая в ней объясняются именно тем, что Япония представляет собой империалистическое государство, и тем, что она обладает большой военной, экономической и политико-организаторской мощью.

Однако, во-вторых, империалистическая природа социально-экономического строя Японии обусловила империалистический характер войны, которую она ведёт, войны реакционной и варварской. Японский империализм 30‑х годов ⅩⅩ века в силу своих внутренних и внешних противоречий не только оказался вынужденным затеять небывалую по масштабам авантюристическую войну, но и очутился на грани окончательного краха. С точки зрения хода общественного развития Япония уже не является страной, находящейся на подъёме; война не принесёт господствующим классам Японии ожидаемого ими подъёма; она приведёт как раз к обратному гибели японского империализма. Из этого и вытекает реакционный характер войны, которую она ведёт. Этот реакционный характер войны, усугублённый той особенностью японского империализма, что он является империализмом военно-феодальным, и обусловил особое варварство, с которым Япония ведёт эту войну. А все это вместе взятое крайне обострит антагонизм между классами в самой Японии, антагонизм между японской и китайской нациями и антагонизм между Японией и подавляющим большинством государств мира. Реакционный и варварский характер войны, которую ведёт Япония,— вот основной довод, говорящий о неизбежности поражения Японии в войне.

Но это ещё не всё. В-третьих, хотя Япония ведёт войну, опираясь на свою большую военную, экономическую и политико-организаторскую мощь, однако эта база недостаточна в самой своей основе. Хотя военная, экономическая и политико-организаторская мощь Японии велика, всё же в количественном отношении она недостаточна. Япония — страна сравнительно небольшая. Испытывая недостаток людских, военных, финансовых и материальных ресурсов, Япония не выдержит длительной войны. Её правители намереваются разрешить эти трудности путём войны, но и здесь они достигнут как раз обратного; иначе говоря, они развязали войну для разрешения этих трудностей, однако в результате войны трудности ещё более возрастут, война поглотит даже то, что Япония имела вначале.

Наконец, в-четвёртых, хотя Япония и сможет получать помощь извне, от фашистских государств, она в то же время не сможет не столкнуться с противодействием международных сил, которые превзойдут силы, оказывающие Японии помощь. Эти международные силы будут постепенно расти и в конце концов не только сведут на нет помощь со стороны фашистских государств, но и станут оказывать давление на самую Японию. Здесь действует закономерность, вытекающая из самой сущности войны, которую ведёт Япония: кто не идёт по пути справедливости, тот лишает себя поддержки.

Подытоживая все сказанное, мы приходим к выводу, что преимущество Японии заключается в её военной силе, а её слабые стороны в реакционном и варварском характере войны, которую она ведёт, в недостаточности её людских сил и материальных ресурсов и в незначительной международной поддержке. Таковы особенности, характеризующие Японию как воюющую сторону.

Китай: во-первых, наша страна является страной полуколониальной и полуфеодальной. Начиная с опиумной войны, войны тайпинов, реформ 1898 года⁶, революции 1911 года и вплоть до Северного похода все революционные движения и движения за реформы, ставившие себе целью избавление Китая от положения полуколониальной и полуфеодальной страны, терпели серьёзные неудачи, а поэтому он по-прежнему остаётся страной полуколониальной и полуфеодальной. Как и раньше, мы являемся слабой страной: наша военная, экономическая и политико-организаторская мощь явно слабее, чем у противника. Таким образом, неизбежность войны и невозможность скорой победы Китая обусловлены и этим.

Однако, во-вторых, освободительное движение, непрерывно развивающееся в Китае на протяжении последнего столетия, к настоящему времени приобрело такие качества, каких оно не имело ни в один прошедший исторический период. Хотя под ударами различных внутренних и внешних противоборствующих сил освободительное движение терпело серьёзные неудачи, эти неудачи в то же время закалили китайский народ. Несмотря на то что Китай сегодня уступает Японии в военном, экономическом, политико-административном и культурном отношениях, теперь в Китае появились такие прогрессивные силы, каких он ещё не знал ни в один прошедший исторический период. Коммунистическая партия Китая и руководимая ею армия и являются представителями этих прогрессивных сил. Именно вследствие этой прогрессивности нынешняя освободительная война, которую ведёт Китай, может стать войной затяжной и увенчаться его окончательной победой. Китай — страна, неуклонно идущая на подъём, как восходящее солнце, и в этом отношении он составляет противоположность японскому империализму, идущему по пути упадка. Война, которую ведёт Китай, прогрессивна и в силу этой прогрессивности является справедливой войной. Так как эта война справедлива, она сможет сплотить всю страну, вызвать симпатии народа вражеской страны и побудить большинство стран мира оказывать поддержку Китаю.

В-третьих, Китай представляет собой очень большую страну с обширной территорией, обильными материальными ресурсами, многочисленным населением и большой армией; следовательно, он в состоянии выдержать длительную войну, и в этом отношении он опять-таки составляет противоположность Японии.

Наконец, в-четвёртых, вследствие прогрессивного, справедливого характера войны, которую ведёт Китай, он пользуется широкой международной поддержкой. И это составляет полную противоположность Японии, которая, идя по пути несправедливости, лишила себя этой поддержки.

Подытоживая все сказанное, мы приходим к выводу, что уязвимым местом Китая является его военная слабость, а его преимущества заключаются в том, что он ведёт прогрессивную, справедливую войну, является большой страной и пользуется широкой международной поддержкой. Таковы особенности, характеризующие Китай.

Таким образом, хотя Япония обладает большой военной, экономической и политико-организаторской мощью, однако война, которую она ведёт, является реакционной и варварской, её людские и материальные ресурсы недостаточны и её международное положение неблагоприятно. В противоположность этому, хотя военная, экономическая и политико-организаторская мощь Китая сравнительно слаба, Китай переживает эпоху прогресса, и война, которую он ведёт,— война прогрессивная и справедливая. К тому же он является большой страной, что даёт ему возможность выдержать затяжную войну; кроме того, Китаю будет помогать большинство стран мира. Таковы основные и взаимно противоположные особенности Китая и Японии как воюющих сторон. Эти особенности определили и определяют направление политики, военную стратегию и тактику обеих сторон, определили и определяют затяжной характер войны и предопределяют конечную победу Китая, а не Японии. Эта война — своего рода состязание между перечисленными особенностями. В ходе войны они будут изменяться каждая сообразно своей сущности, и всё, что будет происходить, явится следствием этих изменений. Эти особенности не демагогическая выдумка, они существуют на деле. Они представляют всю совокупность основных факторов, определяющих ход и исход войны, а не случайно выхваченные и разрозненные её черты. Они пронизывают все большие и малые проблемы, стоящие перед обеими сторонами, и все этапы войны, а не являются чем-то побочным. Забывать об этих особенностях, рассуждая о китайско-японской войне,— значит неизбежно впадать в ошибку; пусть даже такие рассуждения сначала и покажутся правильными и люди некоторое время будут им верить, всё равно дальнейший ход войны, безусловно, докажет их ошибочность. А теперь, учитывая эти особенности, приступим к выяснению всех вопросов, которые нам нужно рассмотреть.

Сторонники теории неизбежного порабощения Китая, ухватившись за один только фактор, состоящий в том, что противник силён, а мы слабы, раньше говорили так: «В случае военного сопротивления мы неизбежно погибнем»; теперь же они твердят: «Продолжать войну — значит неизбежно погибнуть». Если в ответ им мы скажем лишь, что хотя противник и силён, он является небольшой страной, а Китай, хотя и слаб, зато представляет собой большое государство, то одним этим аргументом мы сторонников данной теории не переспорим: они могут выкопать такие примеры из истории, как покорение Китая монголами при династии Сун или маньчжурами при династии Мин, и с помощью этих примеров доказывать возможность покорения небольшим, но сильным государством большого, но слабого, притом государством отсталым государства передового. Если же мы возразим им, что это — дело далёкого прошлого и не может в данном случае служить доказательством, то они, ссылаясь на факт покорения Индии Англией, могут опять-таки доказывать возможность порабощения небольшим, но сильным капиталистическим государством большого, но слабого и отсталого государства. Поэтому надо привести ещё и другие доводы, и только тогда можно будет заставить сторонников теории неизбежного порабощения Китая замолчать и смириться, а также дать людям, ведущим пропагандистскую работу, достаточные аргументы для убеждения тех, у кого нет ясности в мыслях и кто не твёрд в своих взглядах, чтобы укрепить у них уверенность в нашей победе в войне.

Какие же аргументы мы должны привести? Такими аргументами являются особенности нынешней эпохи. Конкретным выражением этих особенностей являются: реакционность Японии и незначительная международная поддержка её, прогрессивность Китая и оказываемая ему широкая международная поддержка.

Эта война — не обычная война, а война, которая ведётся между Китаем и Японией в 30‑х годах ⅩⅩ века. Если говорить о нашем противнике, то прежде всего это империализм, которому остаётся недолго жить. Япония сейчас переживает эпоху упадка и не походит не только на Англию времён покорения Индии, когда капитализм ещё находился на подъёме, но даже и на Японию, какой она была лет 20 назад, в период первой мировой войны. Нынешняя война развязана в канун грандиозного краха мирового империализма, и в первую очередь — краха фашистских государств. Именно поэтому противник и затеял авантюристическую войну, которая по сути дела является его агонией. По этой же причине в результате войны погибнет не Китай, а правящая клика империалистической Японии; это неизбежность, от которой никуда не денешься. Далее, Япония затеяла войну в такое время, когда часть государств мира уже ввергнута в войну, а другие стоят на её пороге. Все государства либо уже воюют, либо готовятся воевать, чтобы дать отпор варварской агрессии. Более того, интересы Китая переплетаются с интересами большинства государств и народов мира. Таковы корни того противодействия, которое большинство стран и народов мира оказывает Японии и будет оказывать ещё активнее в дальнейшем.

В каком же положении находится Китай? Нынешний период в жизни Китая уже нельзя сравнивать ни с одним из прежних периодов его истории. Полуколониальное положение и полуфеодальное общество — таковы те особенности Китая, в силу которых он считается слабой страной. Вместе с тем, однако, в своём историческом развитии он переживает эпоху прогресса, и это наш главный довод в пользу возможности его победы над Японией. Когда мы говорим, что война Сопротивления японским захватчикам является прогрессивной, мы говорим не о прогрессивности вообще, не о той прогрессивности, которая характеризовала войну Абиссинии против итальянской агрессии, и не о прогрессивности, характеризовавшей войну тайпинов или революцию 1911 года; мы говорим о прогрессивности сегодняшнего Китая. В чём же заключается прогрессивность сегодняшнего Китая? Она заключается в том, что Китай уже не является в полном смысле слова феодальным государством, в нём уже появился капитализм, появились буржуазия и пролетариат, пробудились или пробуждаются широкие массы народа, появилась Коммунистическая партия, появилась политически прогрессивная армия, то есть руководимая Коммунистической партией Красная армия Китая, накопились традиции и опыт нескольких десятков лет революции и особенно опыт последних семнадцати лет, прошедших со времени основания Коммунистической партии Китая. На этом опыте воспитался китайский народ, воспитались политические партии Китая; сегодня именно этот опыт стал основой сплочения народа для отпора японским захватчикам. Если верно, что в России без опыта 1905 года была бы невозможна победа в 1917 году, то мы тоже можем сказать, что, не будь у нас опыта последних семнадцати лет, была бы невозможна и грядущая победа в войне Сопротивления японским захватчикам. Таковы наши внутренние условия.

Международная же обстановка сложилась так, что Китай теперь ведёт войну не в изоляции, и это также происходит впервые в его истории. В прошлом как Китай, так и Индия всегда вели свои войны в изоляции. Только в наши дни мы встречаемся с небывало широким и глубоким народным движением, возникшим или возникающим во всём мире, и с той помощью, которую это движение оказывает Китаю. Революция 1917 года в России тоже встретила поддержку во всём мире, и русские рабочие и крестьяне победили, но масштабы этой поддержки были тогда не так велики и по своему характеру она была не такой глубокой, как поддержка, которой в наши дни пользуется Китай. Теперь народное движение во всём мире развёртывается с небывалой силой вширь и вглубь. Существование Советского Союза тем более является исключительно важным фактором современной международной политики, он, несомненно, с огромным энтузиазмом окажет помощь Китаю. Двадцать лет назад этот фактор совершенно отсутствовал. Всё это вместе создало и создаёт необходимые и важные предпосылки окончательной победы Китая. Хотя непосредственной и широкой поддержки в настоящее время мы пока ещё не получаем и она появится лишь в будущем, однако благодаря прогрессивности Китая и благодаря тому, что он является большой страной, мы в состоянии затянуть войну, обеспечить себе международную помощь и дождаться её.

Если к сказанному добавить, что Япония — страна небольшая, у неё территория мала, материальные ресурсы ограниченны, население малочисленно, армия невелика, а Китай — большая страна с обширной территорией, обильными материальными ресурсами, многочисленным населением и большой армией, то в соотношении сил между Японией и Китаем, помимо того, что Япония — сильная страна, а Китай — слабая, мы увидим и другую сторону, которая состоит в том, что небольшой стране, идущей по пути упадка и пользующейся незначительной международной поддержкой, противостоит большое государство, переживающее эпоху прогресса и пользующееся широкой международной поддержкой. Это довод, говорящий за то, что Китай ни в коем случае не будет порабощён. Первая сторона соотношения сил, состоящая в том, что Япония сильна, а Китай слаб, позволяет Японии в течение некоторого времени и до некоторого предела бесчинствовать в Китае, неизбежно вынуждает Китай пройти этот трудный этап пути и предопределяет то, что война против японских захватчиков будет затяжной, а не скоротечной. Однако вторая сторона соотношения сил, заключающаяся в том, что небольшой стране, идущей по пути упадка и пользующейся незначительной международной поддержкой, противостоит большое государство, переживающее эпоху прогресса и пользующееся широкой международной поддержкой, в свою очередь предопределяет то, что Япония не сможет бесчинствовать в Китае беспредельно и в конце концов неизбежно потерпит поражение, а Китай никогда не будет порабощён и непременно добьётся окончательной победы.

Почему же оказалась порабощённой Абиссиния? Во-первых, она была не только слабой, но и маленькой страной. Во-вторых, она была не так прогрессивна, как Китай. Это было государство, переходившее от древнего рабовладельческого строя к крепостничеству, в нем не было ни капитализма, ни буржуазных политических партий и уж подавно не было коммунистической партии. Не было там и такой армии, как в Китае, и уж подавно не было такой армии, как наша 8‑я армия. В-третьих, она не смогла дождаться международной помощи, и ей пришлось вести войну в одиночку. В-четвёртых и это главное в руководстве войной против итальянских захватчиков были допущены ошибки. Вследствие всего этого Абиссиния и была порабощена. Однако в Абиссинии ещё продолжается довольно широкая партизанская война, и если абиссинцы будут упорно вести эту войну и дальше, то с её помощью они смогут в ходе дальнейших изменений международной обстановки восстановить независимость своей родины.

Если же сторонники теории неизбежного порабощения Китая используют примеры поражений китайского освободительного движения за последнее столетие для того, чтобы доказывать, что «в случае военного сопротивления мы неизбежно погибнем» и что «продолжать войну — значит неизбежно погибнуть», то мы можем ответить на это одной лишь фразой: эпоха не та. И сам Китай, и положение в Японии, и международная обстановка сейчас уже не те, что были прежде. Правда, Япония стала сильнее, чем прежде, тогда как Китай по-прежнему остаётся полуколониальной и полуфеодальной страной и по-прежнему очень слаб. Это — серьёзное обстоятельство. Правители Японии пока ещё могут держать свой народ в повиновении, а также использовать международные противоречия как орудие своей агрессии в Китае. Всё это верно. Однако в ходе длительной войны неизбежно произойдут изменения в обратном направлении. В настоящее время они ещё не произошли, но в будущем они неизбежны. Вот с этим-то сторонники теории неизбежного порабощения Китая и не желают считаться. Ну, а в Китае? В Китае сейчас уже имеются новые люди, новая партия, новая армия и новая политика, политика сопротивления японским захватчикам,— всё это сильно отличается от того, что было десять с лишним лет назад, и всё это неизбежно будет развиваться и дальше. Хотя история освободительного движения в Китае знает немало неудач, которые не позволили Китаю накопить ещё более значительные силы для использования в нынешней войне против японских захватчиков (это — исключительно печальный исторический урок, и в дальнейшем не следует допускать уничтожения самими же китайцами своих каких бы то ни было революционных сил), тем не менее, если мы будем прилагать энергичные усилия, то даже на нынешней основе безусловно возможно постепенно продвигаться вперёд и множить наши силы сопротивления японским захватчикам. Великий единый антияпонский национальный фронт — вот главное направление этих усилий. Что касается международной поддержки, то хотя в данный момент мы её непосредственно и в широких масштабах ещё не ощущаем, однако нынешняя международная обстановка уже коренным образом отличается от прежней, и такая непосредственная и широкая поддержка сейчас уже назревает. Бесчисленные неудачи освободительного движения в Китае за последнее столетие объясняются как объективными, так и субъективными причинами, но ни в том, ни в другом отношении нельзя проводить аналогию с нынешним положением. Хотя сегодня и существует много неблагоприятных условий, делающих войну против японских захватчиков тяжёлой войной, как, например, то, что враг силён, а мы слабы, враг только ещё начинает испытывать трудности, а мы ещё не достигли достаточного уровня прогресса и т. д. и т. п.,— тем не менее благоприятных условий для победы над противником у нас очень много. Стоит только нам самим приложить достаточные усилия, и мы сможем преодолеть трудности и одержать победу. По благоприятным условиям ни один период в истории Китая не идёт в сравнение с нынешним. Вот доводы, говорящие за то, что нынешняя война против японских захватчиков в отличие от освободительного движения в прошлом, безусловно, не может закончиться поражением.

Выше мы показали несостоятельность теории неизбежного порабощения Китая. Но многих китайцев не сторонников теории неизбежного порабощения Китая, а патриотов глубоко тревожит нынешняя обстановка. У них возникают два опасения: с одной стороны, они боятся, что будет иметь место соглашательство с Японией, а с другой — сомневаются в возможности политического прогресса в Китае. Эти две тревожные проблемы обсуждаются в широких кругах, которые, однако, не находят основы для их разрешения. Перейдём к рассмотрению этих двух проблем.

Выше уже говорилось, что соглашательство имеет свои социальные корни. Пока они существуют, вопрос о соглашательстве не сойдёт с повестки дня. Однако соглашательская линия успеха иметь не будет. Доказательства этому опять-таки надо искать в положении Японии и Китая и в международной обстановке. Обратимся, во-первых, к Японии. Ещё в начале войны Сопротивления мы отмечали, что может наступить момент, когда атмосфера соглашательства сгустится, а именно: после оккупации Северного Китая и провинций Цзянсу и Чжэцзян противник может попытаться склонить Китай к капитуляции. Впоследствии такая попытка действительно была предпринята; критический момент, однако, вскоре же миновал,— в частности потому, что противник стал повсюду проводить варварскую политику и занялся открытым грабежом. В случае капитуляции Китая всем китайцам была бы уготована участь колониальных рабов. Эта грабительская политика противника, направленная на порабощение Китая, имеет две стороны — материальную и духовную — и распространяется на всех китайцев без исключения — как на народные массы, так и на верхушку общества, хотя, конечно, по отношению к последней она проводится в несколько более деликатной форме. Однако разница здесь только в степени, а не в принципе. В общем, противник перенёс во внутренний Китай те старые приёмы, которые он применяет в трёх Северо-Восточных провинциях. В материальном отношении это выражается в том, что враг отнимает у простого народа одежду и пищу, обрекая широкие слои населения на голод и холод; он отнимает также орудия производства и тем самым разрушает и закабаляет китайскую национальную промышленность. В духовном же отношении это выражается в том, что противник подавляет национальное самосознание китайского народа. Под флагом «восходящего солнца» китаец может быть только покорным верноподданным, рабочим скотом, и ему не разрешается ни малейшее проявление китайского национального духа. Эту варварскую политику противник будет распространять ещё дальше в глубь страны. Враг обладает ненасытным аппетитом и не хочет прекратить войну. Политика, провозглашённая японским кабинетом 16 января 1938 года⁷, решительно проводится, да и не может не проводиться и теперь. Это вызвало возмущение всех слоёв населения Китая. Всё это — следствие реакционного и варварского характера войны, которую ведёт противник. И поскольку всё равно, как говорят, «от беды не спрячешься», люди становятся на путь непримиримой вражды к японским захватчикам. Можно предположить, что в какой-то момент противник вновь попытается склонить Китай к капитуляции, а некоторые сторонники теории неизбежного порабощения Китая опять закопошатся и, чего доброго, снюхаются с определёнными элементами за границей (а такие элементы найдутся в Англии, в США, во Франции, особенно же в правящей верхушке Англии), чтобы сообща делать своё чёрное дело. Но общая обстановка такова, что с капитуляцией ничего не выйдет. Одной из причин этого является решительность и исключительное варварство, с какими Япония ведёт эту войну.

Обратимся, во-вторых, к Китаю. В Китае существуют три силы, обеспечивающие упорное ведение войны Сопротивления. Первая из них — Коммунистическая партия, надёжная сила, ведущая народ на борьбу с захватчиками. Вторая сила — гоминьдан, который, находясь в зависимости от Англии и США, не капитулирует, пока Англия и США не велят ему это сделать. Третья сила — остальные партии и группы, которые в своём большинстве выступают против соглашательства и поддерживают войну. В условиях сплочения этих трёх сил всякий, кто захочет соглашения с врагом, окажется на стороне национальных предателей и поставит себя вне закона. Все те, кто не хочет быть предателем, должны будут сплотиться и упорно вести до конца войну Сопротивления, и тогда победа соглашательской линии практически вряд ли будет возможна.

Обратимся, в-третьих, к международной обстановке. Весь мир, за исключением союзников Японии и некоторых элементов в высших кругах капиталистических стран, заинтересован не в том, чтобы Китай вступил на путь соглашательства, а в том, чтобы он оказывал сопротивление японским захватчикам. Это обстоятельство укрепляет наши надежды. Сейчас весь наш народ надеется, что международные силы будут постепенно увеличивать свою помощь Китаю. Эти надежды не напрасны. Особенно вдохновляет Китай в войне против японских захватчиков существование Советского Союза. Социалистическое государство, Советский Союз с его беспримерной мощью — всегда с Китаем: и в радости и в горе. В полную противоположность всем капиталистическим государствам, где верхушка общества стремится только к наживе, Советский Союз считает своим долгом оказывать помощь всем слабым и малым нациям, поддерживать все революционные войны. То положение, что Китай ведёт свою войну не в изоляции, обеспечивается не только международной помощью вообще, но и в особенности помощью Советского Союза. Географическая близость Китая к Советскому Союзу усугубляет критическое положение Японии и благоприятствует Китаю в войне Сопротивления. Географическая близость Китая к Японии усугубляет трудности, с которыми встречается в этой войне Китай. Географическая же близость Китая к Советскому Союзу, напротив, создаёт благоприятные для Китая условия в войне против японских захватчиков.

Из сказанного следует вывод: угроза соглашательства существует, но её можно преодолеть. Это объясняется тем, что если даже политика противника до некоторой степени и изменится, то коренным образом она измениться не может. Хотя в Китае соглашательство и имеет социальные корни, однако противники соглашательства составляют подавляющее большинство. Хотя в рядах международных сил тоже имеются некоторые элементы, одобряющие позицию соглашателей, основные силы поддерживают войну Китая против японских захватчиков. Таким образом, в своей совокупности эти три фактора дают полную возможность преодолеть угрозу соглашательства и твёрдо вести до конца войну Сопротивления.

Перехожу к ответу на второй вопрос. Преобразование политического режима в стране неотделимо от упорного ведения войны Сопротивления. Чем успешнее будет идти преобразование политического режима, тем больше будет возможностей упорно вести войну, и, наоборот, чем упорнее будет вестись война, тем успешнее пойдёт преобразование политического режима. Однако решающее значение здесь будет иметь упорное ведение войны. В различных областях деятельности гоминьдана имеют место многие крайне нездоровые явления. Эти нездоровые явления, накапливавшиеся на протяжении многих лет, сильно беспокоят и удручают широкие круги патриотов. Но, как уже доказал опыт войны против японских захватчиков, за последние десять месяцев китайский народ добился такого прогресса, для которого в прошлом ему потребовались бы многие годы, а потому для пессимизма нет никаких оснований. Хотя гниль, накопившаяся за много лет, очень сильно замедляет темпы роста народных сил, участвующих в войне Сопротивления, препятствует нашим военным успехам и приводит к излишним потерям в войне, всё же общая обстановка как в Китае и в Японии, так и во всём мире не позволяет китайскому народу топтаться на месте. Так как имеются факторы, препятствующие прогрессу,— явления загнивания,— этот прогресс происходит медленно. Нынешняя обстановка и характеризуется этими двумя особенностями: наличием прогресса и медленным темпом этого прогресса. Вторая из этих особенностей явно не отвечает насущным требованиям войны, и это сильно удручает патриотов страны. Однако мы ведём революционную войну, а революционная война служит своего рода антитоксином, который не только обезвредит вражескую отраву, но и очистит нас от скверны. Всякая справедливая, революционная война — великая сила, она может многое преобразовать или открыть путь для такого преобразования. Китайско-японская война преобразует и Китай, и Японию. Нужно лишь, чтобы Китай твёрдо придерживался курса на войну Сопротивления и курса на единый фронт, и тогда старая Япония неминуемо превратится в новую Японию, а старый Китай — в новый Китай. Как в ходе самой войны, так и после неё все в Китае и Японии преобразится — и люди, и вещи. Мы правильно поступаем, когда увязываем войну против японских захватчиков с задачами строительства государства. Говоря, что Япония тоже будет преобразована, мы имеем в виду, что агрессивная война, которую ведут правители Японии, принесёт им поражение и может вызвать в Японии народную революцию. День победы японской народной революции станет днём преобразования Японии. Это тесно связано с войной, которую ведёт Китай, и такую перспективу следует иметь в виду

Итак, мы подвергли сравнительному анализу основные и взаимно противоположные особенности нашей страны и противника, которые состоят в том, что Япония — сильная, но небольшая страна, идущая по пути упадка и пользующаяся незначительной международной поддержкой, а Китай слабое, но большое государство, переживающее эпоху прогресса и пользующееся широкой международной поддержкой; мы подвергли критике теорию неизбежного порабощения Китая; мы ответили на вопросы: почему политике соглашательства нелегко рассчитывать на успех и почему в нашей стране возможен политический прогресс. Сторонники теории неизбежного порабощения Китая переоценили одно противоречие, а именно то, что противник силён, а мы слабы. Они преувеличили его, используют его как аргумент для решения вопроса в целом и упускают из виду другие противоречия. Они твердят только о том, что противник силён, а мы слабы, и в этом сказывается односторонность их подхода. Одну сторону явления они раздули до размеров целого, и в этом сказывается их субъективизм. Поэтому, с точки зрения целого, их теория беспочвенна и ошибочна. Тем же, кто вовсе не разделяет теории неизбежного порабощения Китая, кто не является безнадёжным пессимистом, а лишь временно поддаётся пессимистическим настроениям, будучи сбит с толку преходящими и частными явлениями в области соотношения сил между нами и противником и явлениями загнивания внутри страны,— таким людям мы должны указать, что и в основе их взглядов лежат односторонность и субъективизм. Но этих людей поправить легче: достаточно указать им на их ошибки, и они это поймут, так как они патриоты и их ошибки являются временными.

Однако сторонники теории скорой победы тоже неправы. Они либо совершенно забывают о том, что противник силён, а мы слабы, и обращают внимание только на прочие противоречия; либо, отрываясь от действительности, раздувают преимущества Китая и представляют их в искажённом виде; либо же под впечатлением преходящих и частных явлений в области соотношения сил принимают эти явления за соотношение сил в целом — как говорится, за листочком перед глазами не видят горы Тайшань и считают, что правы. В общем, они не находят в себе смелости признать, что противник действительно силён, а мы слабы. Они часто замазывают это и тем самым затушёвывают одну сторону истины. Они не находят в себе смелости и для того, чтобы признать ограниченный характер наших преимуществ, и тем самым затушёвывают ещё одну сторону истины. Отсюда проистекают их крупные и мелкие ошибки. В этом опять-таки повинны субъективизм и односторонность. У этих друзей добрые намерения, они тоже патриоты. Но, уважаемые, планы-то у вас широкие, да подход ваш неправилен, и если поступать по вашим рецептам, то расшибёшь себе лоб о стену. Дело в том, что при неправильной оценке положения предпринимаемые действия не могут привести к намеченной цели. А будешь упорствовать — погубишь и армию, и Родину, таким образом придёшь к тем же результатам, что и пораженцы. Поэтому теория скорой победы тоже никуда не годится.

Отрицаем ли мы грозящую Китаю опасность порабощения? Нет, не отрицаем. Мы признаём, что перед Китаем возможны две перспективы — освобождение и порабощение, и между ними идёт ожесточённая борьба. Наша задача — добиться освобождения страны и предотвратить её порабощение. Освобождение в основном обусловливается прогрессом Китая, а также трудностями, которые испытывает противник, и международной помощью, которую получаем мы. В противоположность сторонникам теории неизбежного порабощения Китая, мы, подходя к вопросу объективно и всесторонне, признаём одновременное существование двух возможностей — и порабощения, и освобождения. Мы подчёркиваем, что возможность освобождения преобладает, указываем условия, необходимые для освобождения, и прилагаем все усилия для завоевания этих условий. Что же касается сторонников теории неизбежного порабощения Китая, то, подходя к вопросу субъективно и односторонне, они признают только одну возможность — порабощение и отрицают другую — освобождение. Незачем и говорить, что они не могут указать условий, необходимых для освобождения, и не будут прилагать усилий для завоевания этих условий. Наличие соглашательских тенденций и явлений загнивания мы тоже признаём, но мы видим ещё и иные тенденции, иные явления. При этом мы указываем, что эти последние постепенно возьмут верх над первыми и что между теми и другими происходит ожесточённая борьба. Мы указываем и на условия победы этих последних тенденций и явлений и прилагаем усилия для того, чтобы преодолеть тенденции к соглашательству и изжить явления загнивания. Вот почему мы, в противоположность пессимистам, не впадаем в уныние.

Мы тоже были бы рады скорой победе, и любой из нас хотел бы, чтобы японские «дьяволы» были изгнаны завтра же утром. Но мы говорим, что скорая победа, если для неё не имеются необходимые условия,— чистая фантазия, фикция, что она существует только в воображении, а не в действительности. Поэтому, объективно и всесторонне оценивая всю обстановку как у нас, так и у противника, мы указываем на стратегию затяжной войны как на единственный путь к завоеванию окончательной победы и отвергаем беспочвенную теорию скорой победы. Мы за напряжение всех сил для завоевания условий, которые необходимы для окончательной победы. Чем в большей степени мы будем располагать этими условиями, чем раньше мы будем ими располагать, тем больше у нас будет гарантий победы, тем раньше она будет завоёвана. Мы считаем, что только так можно сократить продолжительность войны, и отбрасываем теорию скорой победы, сторонники которой гонятся за дешёвым успехом и занимаются пустой болтовнёй.

Теперь перейдём к рассмотрению вопроса о затяжной войне. К правильному ответу на вопрос, почему война будет затяжной, можно прийти, только учитывая все основные взаимно противоположные особенности обеих воюющих сторон. Например, если бы мы принимали во внимание только то, что противник представляет собой сильную империалистическую державу, а мы — слабую полуколониальную, полуфеодальную страну, то нам грозила бы опасность скатиться к теории неизбежного порабощения Китая, ибо из одного лишь того, что слабый противостоит сильному, отнюдь не вытекает ни теоретически, ни практически, что война будет затяжной. Не вытекает это и из одного лишь того, что одна страна велика, а другая мала, или из одного того, что одна прогрессивна, а другая реакционна, одна пользуется широкой поддержкой извне, а другая незначительной поддержкой. В жизни бывает, что большое поглощает малое и, наоборот, бывает, что малое поглощает большое. Бывает, что прогрессивное государство или прогрессивное явление, если оно ещё слабо, уничтожается большим реакционным государством или явлением. То, что одна сторона пользуется широкой поддержкой извне, а другая — незначительной, составляет хотя и важный, но, тем не менее, производный фактор, значение которого определяется опять-таки основными особенностями воюющих сторон. Вот почему наш вывод, что война против японских захватчиков будет затяжной, основывается на учёте взаимодействия всех особенностей, характеризующих как нас, так и противника. В том, что противник силён, а мы слабы, заложена опасность нашего порабощения. Но наряду с этим у противника есть свои слабые стороны, а у нас свои преимущества. Нашими усилиями преимущество противника может быть ослаблено, а его слабые стороны — усугублены. С другой стороны, нашими же усилиями мы можем умножить свои преимущества и преодолеть свою слабую сторону. Вот почему мы в состоянии одержать окончательную победу и избежать порабощения, а противник потерпит окончательное поражение и не сможет избежать полного краха своего империалистического режима.

Если противник обладает только одним преимуществом, а все остальные его особенности относятся к числу его слабых сторон, мы же имеем только одну слабую сторону, а все остальные наши особенности относятся к числу наших преимуществ, то почему же в результате не получается равновесия сил и соотношение их сейчас всё же складывается в пользу противника? Совершенно ясно, что так формально подходить к вопросу нельзя. Дело в том, что в настоящее время превосходство сил противника ещё слишком велико. Слабые стороны противника ещё не усугубились и не могут сразу усугубиться до такой степени, которая необходима, чтобы свести на нет его превосходство. Наши преимущества пока ещё не развились, да и не могут сразу развиться до такой степени, которая необходима, чтобы компенсировать нашу слабость. Вот почему равновесие сил ещё не может наступить и пока существует неравенство сил.

Противник силен, а мы слабы; перевес сил на стороне противника, а не на нашей. В результате наших усилий в деле твёрдого проведения курса на войну Сопротивления и курса на единый фронт это положение несколько изменилось в нашу пользу, однако коренного изменения пока ещё не произошло. Поэтому на определённом этапе войны противник сможет одерживать некоторые победы, а мы будем терпеть некоторые поражения. Однако и победы противника, и наши поражения будут иметь место лишь на этом определённом этапе и будут носить лишь ограниченный характер. Дальше этого дело не пойдёт: противник не сможет добиться полной победы, а мы не потерпим полного поражения. Чем это объясняется? Во-первых, тем, что и первоначальный перевес сил противника носит относительный, а не абсолютный характер. Во-вторых, тем, что благодаря нашим усилиям в деле твёрдого проведения курса на войну Сопротивления и курса на единый фронт этот перевес станет ещё более относительным. Возьмём первоначальное положение. Хотя противник и силен, но другие, неблагоприятные для него факторы подрывают его силу; однако они пока ещё не подорвали её до такой степени, которая необходима, чтобы свести на нет его превосходство. Что касается нас, то хотя мы и слабы, но другие, благоприятные для нас факторы компенсируют нашу слабость; однако они пока ещё не компенсировали её до такой степени, которая необходима для изменения соотношения сил в нашу пользу. Таким образом, получается, что противник лишь относительно силён, а мы лишь относительно слабы, что противник лишь относительно превосходит нас по силе, а мы лишь относительно уступаем ему. То положение, что противник силён, а мы слабы и что перевес сил на его стороне, а не на нашей, уже с самого начала не носило абсолютного характера; к этому следует добавить, что в ходе войны против японских захватчиков благодаря нашим усилиям в деле твёрдого проведения курса на войну Сопротивления и курса на единый фронт это неблагоприятное для нас соотношение сил станет ещё более относительным. Следовательно, и победы противника, и наши поражения будут иметь место лишь на определённом этапе и носить лишь ограниченный характер, а война будет затяжной.

Но обстановка продолжает изменяться. Если в ходе войны мы сумеем проводить правильную военную и политическую линию, не совершим принципиальных ошибок и будем прилагать максимальные усилия, то все факторы, благоприятные для нас и неблагоприятные для противника, по мере затягивания войны будут усиливаться, всё больше изменять первоначальное соотношение сил и уменьшать превосходство противника над нами. С наступлением же определённого этапа в соотношении сил произойдут коренные изменения, которые обеспечат нам превосходство над противником, и это приведёт Японию к поражению, а Китай к победе.

В настоящее время фактор перевеса сил пока ещё может быть в известной степени использован врагом; наша война против японских захватчиков пока ещё не подорвала основ мощи противника. Такой фактор, как нехватка у противника людских и материальных ресурсов, пока ещё не может воспрепятствовать его наступлению; наоборот, эти ресурсы пока ещё дают ему возможность до некоторого предела продолжать наступление. Фактор, способный обострить антагонизм между классами в самой Японии и усилить отпор китайского народа, а именно реакционный и варварский характер войны, которую ведёт Япония, тоже пока ещё не создал такого положения, которое бы коренным образом препятствовало её наступлению. Наконец, фактор международной изоляции Японии пока ещё тоже находится в стадии становления и развития, и Япония пока ещё не доведена до состояния полной изоляции. В ряде стран, которые заявляют о своём стремлении помочь Китаю, капиталисты, торгующие оружием и стратегическим сырьём, в погоне за наживой пока ещё снабжают Японию большим количеством военного имущества⁸. Их правительства⁹ также пока ещё не выразили готовности применить вместе с Советским Союзом действенные санкции против Японии. Всё это и предопределяет то положение, что наша война против японских захватчиков не может увенчаться скорой победой, что она может быть только затяжной. Что касается Китая, то хотя в военном, экономическом, политико-административном и культурном отношениях, то есть в тех областях, в которых проявляется его слабость, в течение десяти месяцев войны Сопротивления японским захватчикам им достигнут известный прогресс, однако этот прогресс ещё далеко не достиг той степени, которая необходима, чтобы остановить наступление противника и подготовить наше контрнаступление. К тому же мы не могли не понести известного количественного урона. Хотя благоприятные для нас факторы и играют положительную роль, но для того, чтобы они достигли того уровня развития, который будет достаточен, чтобы остановить наступление противника и подготовить наше контрнаступление, мы должны ещё приложить огромные усилия. Сегодня внутри страны пока ещё не преодолены явления загнивания, нет быстрого прогресса, а за пределами Китая не преодолены силы, оказывающие помощь Японии, недостаточно растёт мощь антияпонских сил. Всё это опять-таки предопределяет то положение, что наша война не может увенчаться скорой победой, что она может быть только затяжной.

Раз китайско-японская война будет затяжной и окончательная победа будет за Китаем, можно с полным основанием предположить, что эта затяжная война практически пройдёт через три этапа. Первый этап будет этапом стратегического наступления противника и нашей стратегической обороны, второй — этапом стратегического закрепления противника и нашей подготовки к контрнаступлению, третий этапом нашего стратегического контрнаступления и стратегического отступления противника. Какая конкретная обстановка сложится на каждом из этих трёх этапов, предсказать невозможно, но, исходя из теперешних условий, можно всё же указать на некоторые основные тенденции развития войны. Развитие объективной действительности будет необычайно богато событиями и зигзагообразно, и никто не в состоянии составить «гороскоп» китайско-японской войны, но всё же для стратегического руководства войной необходимо наметить основные контуры тенденций её развития. Поэтому, несмотря на то что эти контуры не могут полностью соответствовать фактическому ходу дальнейших событий — ход событий внесёт в них коррективы,— набросать такие контуры всё же необходимо в интересах твёрдого и целеустремлённого стратегического руководства затяжной войной.

Первый этап войны сейчас ещё не закончился. Противник пытается захватить три пункта — Гуанчжоу, Ухань и Ланьчжоу — и связывающие их коммуникации. Для достижения этой цели противнику придётся выставить по меньшей мере пятьдесят дивизий — около полутора миллионов солдат, затратить от полутора до двух лет и израсходовать свыше десяти миллиардов иен. Такое глубокое вторжение противника в нашу страну создаст для него чрезвычайные трудности и приведёт к таким последствиям, которые он даже не может себе представить. Что касается попытки противника полностью захватить Гуанчжоу-Ханькоускую железную дорогу и Сиань-Ланьчжоускую шоссейную дорогу, то для этого японцам пришлось бы выдержать чрезвычайно рискованные сражения, и вряд ли этому их замыслу суждено полностью осуществиться. Однако при разработке планов войны мы должны, исходя из возможности оккупации противником указанных трёх пунктов и даже ещё некоторых районов сверх того, а также из возможности полного захвата им связывающих эти пункты и районы коммуникаций, готовиться к затяжной войне, чтобы не оказаться беспомощными, если противник это осуществит. Для нас основной формой боевых действий на этом этапе будет манёвренная война, а вспомогательными война партизанская и война позиционная. Хотя в результате субъективных ошибок гоминьдановского военного руководства позиционная война была в начале этого этапа поставлена на главное место, однако, с точки зрения всего этапа в целом, она всё же будет играть вспомогательную роль. На этом этапе в Китае уже сложился широкий единый фронт, достигнута небывалая сплочённость. Несмотря на то, что противник прибегал и будет и впредь прибегать к подлым и бесстыдным средствам, чтобы склонить Китай к капитуляции и тем самым без большой затраты сил провести в жизнь свои планы быстрого завершения войны и покорить весь Китай, ему тем не менее не удалось в прошлом и вряд ли удастся в будущем добиться успеха. На первом этапе войны Китай понесёт значительные потери, но наряду с этим он добьётся и значительного прогресса. Этот прогресс послужит главной основой для продолжения войны против японских захватчиков на её втором этапе. На первом этапе Советский Союз уже оказывает нашей стране большую помощь. Что касается противника, то появились признаки упадка его боевого духа; наступательный порыв японской сухопутной армии на средней стадии этого этапа уже ослабел по сравнению с начальной стадией, на последней же стадии он станет ещё слабее. Имеются признаки и того, что в финансовом и экономическом отношениях противник уже начинает истощаться; у населения Японии и у её солдат начинает появляться пресыщение войной; ход войны начинает вызывать уныние в рядах руководящей военной клики, и пессимизм в отношении перспектив войны растёт.

Второй этап может быть назван этапом стратегического равновесия. В конце первого этапа вследствие недостатка у противника живой силы и вследствие нашего упорного сопротивления враг будет вынужден наметить определённые конечные пункты своего стратегического наступления. После того как он достигнет этих пунктов, начнётся следующий этап, когда противник прекратит стратегическое наступление и перейдёт к закреплению захваченной им территории. На втором этапе противник будет пытаться закрепить за собой захваченную территорию и, прибегая к такому средству обмана, как организация марионеточных правительств, будет превращать эту территорию в свою вотчину и всячески грабить китайский народ. Но тут он столкнётся лицом к лицу с упорной партизанской войной. Воспользовавшись тем, что у противника в тылу останутся незначительные силы, мы уже на первом этапе сможем повсеместно развернуть партизанскую войну и организовать многочисленные опорные базы, что создаст серьёзную угрозу противнику в деле закрепления захваченной им территории. Поэтому и на втором этапе по-прежнему будут иметь место широкие военные действия. Что же касается форм ведения войны, то здесь уже основное значение для нас будет иметь партизанская война, а манёвренная война будет играть вспомогательную роль. К этому времени Китай сможет сохранить большую регулярную армию, но ему трудно будет сразу перейти в стратегическое контрнаступление — отчасти потому, что противник в занятых им больших городах и на основных линиях коммуникаций перейдёт к стратегической обороне, а отчасти потому, что китайская армия не будет ещё в полной мере технически оснащена. Часть наших регулярных войск будет находиться в обороне на фронтах, а большие силы будут переброшены в тыл противника и использованы там сравнительно рассредоточенно. Опираясь на неоккупированные противником районы в его тылу, эти войска во взаимодействии с вооружёнными отрядами местного населения будут вести широкую и ожесточённую партизанскую войну на оккупированной территории, всемерно принуждая противника к передвижениям и уничтожая его силы в манёвренных действиях, как это происходит теперь в провинции Шаньси. Война на этом этапе будет ожесточённой, районы военных действий подвергнутся тяжёлым разрушениям. Однако партизанская война может вестись успешно, и при умелом ведении нами этой войны противник сможет удержать лишь около одной трети захваченной им территории, а около двух третей её всё же останется в наших руках, что явится серьёзным поражением для противника и крупной победой для Китая. К тому времени вся захваченная противником территория разделится на три вида районов: к первому виду будут относиться опорные базы противника, ко второму — опорные базы партизанской войны, а к третьему — партизанские районы, за овладение которыми обе стороны будут вести борьбу. Продолжительность этого этапа будет зависеть от степени изменений в соотношении сил между нами и противником, а также от изменений в международной обстановке. В общем, мы должны быть готовы к тому, что второй этап будет сравнительно продолжительным, мы должны выдержать трудный путь на этом этапе. Этот этап будет для Китая периодом тяжёлых страданий; перед страной будут стоять две такие весьма серьёзные проблемы, как экономические трудности и подрывная деятельность национальных предателей. Противник разовьёт бешеную активность для подрыва единого фронта в Китае, а все организации национальных предателей на оккупированной противником территории будут слиты и из них будет образовано так называемое «единое правительство». В связи с потерей больших городов и трудностями, вызванными войной, колеблющиеся элементы в нашей среде начнут активно пропагандировать свои соглашательские идеи, значительно усилятся пессимистические настроения. Наша задача на этом этапе будет заключаться в мобилизации народных масс всей страны на единодушное и упорное ведение войны без всяких колебаний, в расширении и укреплении единого фронта, в преодолении всяких пессимистических и соглашательских настроений, в мобилизации всей страны на упорную и самоотверженную борьбу и в проведении новой политики военного времени, чтобы вынести этот трудный путь. На втором этапе необходимо будет призвать всю страну оказывать решительную поддержку единому правительству, бороться против раскола, планомерно повышать нашу техническую оснащённость, перестраивать армию, мобилизовать весь народ и готовиться к контрнаступлению. На этом этапе международное положение станет ещё более неблагоприятным для Японии. Хотя возможность появления разговоров о так называемом «реалистическом» приспособлении к «совершившимся фактам» в духе Чемберлена и не исключена, тем не менее основные международные силы станут оказывать более значительную помощь Китаю. Японская угроза странам Южных морей и Сибири усилится, и может даже вспыхнуть новая война. Несколько десятков дивизий противника, увязших в Китае, окажутся не в силах вырваться отсюда. Широкая партизанская война и народное антияпонское движение измотают эту огромную японскую армию. С одной стороны, противник понесёт большие потери, с другой его армия подвергнется моральному разложению: в ней будут расти настроения тоски по родине, пресыщения войной и даже антивоенные настроения. Хотя нельзя сказать, что ограбление Китая не даст Японии абсолютно ничего, тем не менее в результате нехватки капиталов и тех затруднений, которые принесёт японцам наша партизанская война, достигнуть быстрых и крупных успехов в этом направлении им не удастся. Второй этап будет переходным и притом самым трудным этапом, но он явится в то же время поворотным пунктом всей войны. Вопрос о том, превратится ли Китай в независимое государство или станет колонией, будет решаться не потерей крупных городов на первом этапе, а степенью усилий всей нации на втором этапе. Если мы будем настойчиво проводить курс на войну Сопротивления, на единый фронт и на затяжную войну, то Китай на втором этапе приобретёт силы для превращения из слабой воюющей стороны в сильную. В трёхактной драме нашей войны Сопротивления это будет вторым актом, а затем усилиями всего актёрского коллектива можно будет прекрасно разыграть блестящий финал.

Третий этап явится этапом контрнаступления, этапом возвращения потерянных территорий. Возвращать потерянные территории Китай будет опираясь главным образом на собственные силы, подготовленные на предшествующем этапе и продолжающие расти на третьем этапе. Но одних своих сил будет недостаточно. Нужно будет опереться ещё и на помощь международных сил и на внутренние изменения в стране врага. Иначе победить будет невозможно. В силу этого возрастёт значение международной пропаганды Китая и его дипломатической деятельности. На этом этапе мы уже не будем находиться в стратегической обороне, а перейдём в стратегическое контрнаступление, которое на деле будет выглядеть как стратегическое наступление. Мы уже будем действовать не на внутренних стратегических линиях, а постепенно перейдём на внешние стратегические линии. Война закончится только тогда, когда мы дойдём до реки Ялуцзян. Третий этап — это завершающий этап затяжной войны. Когда мы говорим «упорно вести войну до конца» — это значит, что надо пройти весь этот этап пути. Главной формой боевых действий на третьем этапе для нас снова будет манёвренная война, однако важную роль будет играть и позиционная война. Если на первом этапе в силу существующих условий позиционной обороне нельзя придавать важного значения, то на третьем этапе вследствие изменений в условиях и задачах войны наступление на подготовленные позиции противника будет играть довольно важную роль. Партизанская война, в отличие от второго этапа, когда она была основной формой боевых действий, на этом этапе снова будет играть вспомогательную роль, стратегически взаимодействуя с манёвренной и позиционной войной.

Таким образом, очевидно, что война будет длительной, а следовательно, и жестокой. Противник не в состоянии проглотить Китай целиком, но может довольно долго занимать многие его районы. Китай не в состоянии быстро изгнать японцев, но бо́льшая часть территории страны будет по-прежнему оставаться в его руках. В конечном счёте противник потерпит поражение, а мы победим, но для этого придётся пройти трудный путь.

В этой длительной и жестокой войне китайский народ получит серьёзную закалку. Политические партии, участвующие в войне, также закалятся и пройдут проверку. Необходимо твёрдо держаться курса на единый фронт. Только твёрдо держась курса на единый фронт, можно упорно вести войну.

Только твёрдо держась курса на единый фронт и упорно ведя войну, можно добиться окончательной победы. При этих условиях мы сумеем преодолеть все трудности. Пройдя через тяжёлые испытания войны, мы выйдем на широкую дорогу победы. Такова естественная логика войны.

Изменения в соотношении сил между нами и противником будут происходить на этих трёх этапах в следующем порядке. На первом этапе противник обладает превосходством, а мы находимся в невыгодном положении. Но нужно учесть, что это наше невыгодное положение к концу первого этапа претерпит изменения двоякого рода по сравнению с периодом, предшествовавшим войне Сопротивления японским захватчикам. С одной стороны, это будут изменения к худшему. Первоначальное невыгодное положение Китая в ходе первого этапа усугубится в результате потерь в территории, населении, экономических ресурсах, вооружённых силах и утраты части культурно-просветительных учреждений. Не исключено, что к концу первого этапа эти потери достигнут довольно значительных размеров, особенно в области экономики. Это будет использовано как довод в пользу теории неизбежного порабощения Китая и в пользу соглашательства. Однако не следует забывать об изменениях второго рода, то есть изменениях к лучшему, а именно: о накоплении опыта в ходе войны, совершенствовании армии, политическом прогрессе, мобилизации народа, развитии нового направления в культуре, возникновении партизанской войны, росте международной помощи и т. д. Изменения первого рода (к худшему) на данном этапе будут представлять собой утрату старого количества и качества, и это будут главным образом количественные изменения. Изменения второго рода (к лучшему) будут представлять собой приобретение нового количества и качества, и это будут главным образом изменения качественные. Неизбежность изменений этого второго рода является доводом, подтверждающим возможность упорного ведения нами затяжной войны и завоевания окончательной победы.

Изменения двоякого рода будут происходить на первом этапе и в положении противника. К изменениям первого рода будут относиться изменения к худшему, которые выразятся в потере сотен тысяч человек убитыми и ранеными, в израсходовании оружия и боеприпасов, в упадке боевого духа войск, в росте недовольства населения Японии, в сокращении торговли, в израсходовании свыше десяти миллиардов иен, в осуждении Японии международным общественным мнением и т. д. Изменения этого рода также служат одним из доводов, подтверждающих возможность ведения нами затяжной войны и завоевания окончательной победы. Но нужно учитывать и второй род изменений в положении противника — изменений к лучшему: в его распоряжении окажется больше территории, больше населения, больше материальных ресурсов. Это служит ещё одним доводом, подтверждающим, что наша война против японских захватчиков будет затяжной и что мы не сможем добиться скорой победы; это же будет использовано некоторыми элементами как довод в пользу теории неизбежного порабощения Китая и в пользу соглашательства. Однако нам необходимо учесть, что изменения к лучшему в положении противника носят временный и частичный характер. Наш враг представляет собой империалистическое государство, находящееся на краю гибели, и оккупация им китайской земли является временной. Бурное развитие партизанской войны в Китае фактически ограничит оккупированные районы небольшой полоской территории. К тому же оккупация китайской земли противником породила новые и углубила старые противоречия между Японией и другими государствами. Далее, судя по опыту трёх Северо-Восточных провинций, Япония в течение относительно долгого времени будет в основном только затрачивать средства, не получая доходов. Всё это вместе взятое ещё раз подкрепляет наши доводы, с помощью которых мы разбиваем теорию неизбежного порабощения Китая и проповедь соглашательства и обосновываем выдвинутые нами положения о затяжной войне и о нашей окончательной победе.

На втором этапе указанные изменения в положении сторон будут продолжаться. Предугадать заранее конкретный ход этих изменений невозможно, но в общем положение Японии будет ухудшаться, а Китая — улучшаться¹⁰. Например, партизанская война в Китае будет пожирать военные и финансовые ресурсы Японии в огромных количествах; ещё больше возрастёт недовольство населения Японии, ещё больше упадёт дух её войск, ещё больше усилится её международная изоляция. Китай же шагнёт ещё дальше вперёд в политической, военной и культурной областях, а также в области мобилизации народных масс, всё шире будет развёртываться партизанская война, экономика также получит некоторое дальнейшее развитие на базе мелкой промышленности и сельского хозяйства в обширных внутренних районах Китая, международная помощь будет постепенно возрастать, и картина в целом будет выглядеть совершенно иначе, чем теперь. Не исключено, что второй этап будет довольно продолжительным. В течение этого времени произойдут огромные изменения в соотношении сил между нами и противником: силы Китая будут постепенно расти, а силы Японии — постепенно уменьшаться. Китай избавится от своего невыгодного положения, а Япония лишится своего превосходства. Сперва установится равновесие сил, а потом Китай и Япония в смысле превосходства сил поменяются местами. Затем Китай в основном завершит подготовку к стратегическому контрнаступлению и вступит в новый этап — этап контрнаступления и изгнания противника из страны. Необходимо вновь подчеркнуть, что так называемое превращение невыгодного положения в превосходство и завершение подготовки контрнаступления предполагают рост сил Китая, рост трудностей Японии и рост международной помощи Китаю. Благодаря совокупному действию этих факторов превосходство сил перейдёт к Китаю, и его подготовка к контрнаступлению будет завершена.

Вследствие неравномерности политического и экономического развития Китая стратегическое контрнаступление на начальной стадии третьего этапа не будет протекать дружно и единообразно, а будет носить локальный и разрозненный характер. Поскольку на данном этапе противник не ослабит своих попыток всеми возможными средствами расколоть единый фронт, задача внутреннего сплочения Китая приобретёт ещё большее значение: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы из-за отсутствия внутреннего согласия наше стратегическое контрнаступление остановилось на полпути. На этом этапе международное положение станет уже исключительно благоприятным для Китая, и задача Китая воспользоваться этим, чтобы завоевать своё окончательное освобождение и построить независимое демократическое государство, тем самым оказать помощь антифашистскому движению во всем мире.

Ход китайско-японской войны, неизбежная тенденция её развития будут таковы. Для Китая: невыгодное положение — равновесие сил — превосходство, для Японии: превосходство равновесие сил невыгодное положение; для Китая: оборона стабилизация фронта и далее контрнаступление, для Японии: наступление — закрепление и затем — отступление.

Таким образом, на вопрос, будет ли Китай порабощён, мы отвечаем: нет, не будет, конечная победа будет за Китаем. На вопрос, сможет ли Китай победить быстро, мы отвечаем: нет, не сможет, война будет затяжной. Правильны ли эти выводы? Я полагаю, что правильны.

Услышав эти выводы, сторонники теории неизбежного порабощения Китая и соглашатели снова вылезут на сцену и заявят: для того чтобы Китай от невыгодного положения мог перейти к состоянию равновесия сил, он должен накопить равную с Японией военную и экономическую мощь, а чтобы от равновесия сил перейти к превосходству, ему уже нужно будет превзойти военную и экономическую мощь Японии; но ведь это невозможно, а следовательно, и вышеизложенные выводы неправильны.

Это и есть так называемая теория «оружие решает всё»¹¹, есть механицизм в вопросах войны, субъективистский и односторонний подход к вопросам. Мы держимся прямо противоположного взгляда и видим не только оружие, но и людей. Оружие является важным, но не решающим фактором войны. Решающий фактор человек, а не вещь. Соотношение сил определяется не только соотношением военной и экономической мощи, но также и соотношением людских ресурсов и морального состояния. Военной и экономической мощью управляют люди. Если подавляющее большинство китайцев, японцев и населения различных стран мира станет сторонниками войны против японских захватчиков, то можно ли будет говорить о превосходстве военной и экономической мощи, которую кучка людей в Японии силой удерживает в своих руках? Нет, это не будет превосходством. И разве тогда перевес сил не окажется на стороне Китая, обладающего сравнительно меньшей военной и экономической мощью? Нет никакого сомнения в том, что если Китай будет упорно вести войну Сопротивления японским захватчикам и твёрдо держаться курса на единый фронт, то его военная и экономическая мощь будет постепенно возрастать. А военная и экономическая мощь противника, безусловно, претерпит изменения обратного порядка в результате ослабления Японии в ходе длительной войны и в силу её внутренних и внешних противоречий. Неужели же при таком положении перевес сил не окажется на стороне Китая? Но и это ещё не всё. В настоящее время мы пока ещё не можем широко и открыто зачислять в свой актив военную и экономическую мощь других государств, но разве в будущем мы не сможем это делать? Если противником Японии будет не один только Китай, если наступит такое время, когда какое-нибудь государство или несколько государств открыто используют свои довольно значительные военные и экономические силы для отражения нападения Японии или для удара по ней и открыто окажут нам помощь, то разве в таком случае перевес сил на нашей стороне не станет ещё бо́льшим? Япония — маленькая страна; война, которую она ведёт, носит реакционный и варварский характер; её международная изоляция будет усиливаться. Китай большое государство; война, которую он ведёт, является прогрессивной и справедливой; международная помощь ему будет возрастать. Неужели же в результате длительного развития всех этих факторов соотношение сил не претерпит изменений?

Что касается сторонников теории скорой победы, то они не понимают, что война — это состязание сил и что совершенно неразумно предпринимать решающие стратегические сражения и преждевременно пытаться начать освобождение страны, пока не произошли определённые изменения в соотношении сил воюющих сторон. Сторонники теории скорой победы, если они вздумают осуществить свои идеи, неизбежно разобьют себе лбы о стену, или же они будут заниматься пустой болтовнёй ради собственного удовольствия, не помышляя о том, чтобы перейти от слов к делу. В конце концов на сцену всё же выступит такой учитель, как факты, которые окатят этих болтунов холодной водой. Факты докажут, что эти люди — всего лишь болтуны, которые норовят проехаться на даровщинку, норовят сил затратить поменьше, а урожай снять побольше. Этой болтовнёй занимались в прошлом, занимаются и теперь, но пока ещё не очень много. Когда же война вступит в этап равновесия сил, а затем в этап контрнаступления, такой болтовни, возможно, станет гораздо больше. Но наряду с этим, если потери Китая на первом этапе будут сравнительно велики и если второй этап затянется надолго, ещё более широкое распространение получат теория неизбежного порабощения Китая и проповедь соглашательства. Поэтому нам нужно направить огонь прежде всего против теории неизбежного порабощения Китая и против проповеди соглашательства, а затем уже против теории болтунов — глашатаев скорой победы.

Итак, мы установили, что война будет длительной. Но никто не может предсказать, сколько лет и месяцев она продлится. Это будет целиком зависеть от изменений в соотношении сил между нами и противником. Те, кто стремится сократить продолжительность войны, могут сделать это только одним способом: приложить все усилия для увеличения наших сил и уменьшения сил противника. Говоря конкретно, это можно сделать, только прилагая усилия для того, чтобы в ходе боевых действий выиграть возможно больше сражений и перемолоть возможно больше живой силы противника; прилагая усилия для развёртывания партизанской войны, с тем чтобы свести оккупированную противником территорию до минимальных размеров; прилагая усилия для укрепления и расширения единого фронта и для сплочения сил всей страны, для создания новой армии и развития новой военной промышленности, для ускорения политического, экономического и культурного прогресса, для мобилизации всех слоёв населения — рабочих, крестьян, торговцев, интеллигенции, для разложения вражеской армии и привлечения её солдат на свою сторону, для ведения международной пропаганды в целях завоевания международной помощи, для завоевания поддержки со стороны японского народа и всех угнетённых наций. Только таким путём можно сократить продолжительность войны. Никакие ухищрения тут не помогут.

Мы можем решительно утверждать, что нашей затяжной войне против японских захватчиков предстоит вписать славную оригинальную страницу в историю войн, которые вело человечество. Весьма оригинальной чертой этой войны явится встречное вклинение. Это обусловлено взаимно противоположными факторами, а именно: характерными для врага варварством и недостатком живой силы и характерными для Китая прогрессивностью и обладанием обширной территорией. История знает войны, которым было присуще встречное вклинение: так бывало, например, в России после Октябрьской революции, в ходе трёхлетней гражданской войны. Но в Китае особенностями такого вклинения будут его исключительная длительность и большие масштабы; в этом отношении будут побиты все известные в истории рекорды. Встречное вклинение характеризуется следующими чертами.

Внутренние и внешние линии. В целом война против японских захватчиков ведётся на внутренних линиях, но если обратиться к взаимодействию регулярных войск с партизанскими отрядами, то регулярные войска действуют на внутренних линиях, а партизанские отряды — на внешних, и в силу этого складывается своеобразная картина: противник попадает в клещи. То же самое относится и к взаимодействию между партизанскими районами. Каждый партизанский район, взятый в отдельности, действует на внутренних линиях, а другие партизанские районы по отношению к нему действуют на внешних линиях, что опять-таки образует множество клещей, в которые попадает противник. На первом этапе войны регулярная армия, которая ведёт операции на внутренних стратегических линиях, отходит, но партизанские отряды, оперирующие на внешних стратегических линиях, ведут широкие наступательные действия в тылу противника; на втором этапе эти наступательные действия будут вестись ещё энергичнее. Благодаря этому создаётся на редкость своеобразное сочетание отхода и наступления.

Наличие и отсутствие тыла. Регулярные войска, ведя боевые действия на линии фронта, проходящей перед самым передовым рубежом территории, занятой противником, опираются на основной тыл страны. Партизанские же отряды, ведя боевые действия на линиях фронта, проходящих в тылу противника, находятся в отрыве от основного тыла страны. Но в каждом партизанском районе всё же существует и свой небольшой тыл, на который опирается нестабильная линия фронта. В отличие от этого, у партизанского отряда, высылаемого из партизанского района для временных действий в тылу противника, расположенного в данном районе, отсутствует не только тыл, но и линия фронта. Боевые операции при отсутствии тыла — характерная особенность революционной войны, которая ведётся в новую эпоху в стране с обширной территорией, прогрессивным народом, передовой политической партией и передовой армией. Опасаться таких операций нечего, они приносят только пользу; колебаться здесь не следует, их надо широко популяризировать.

Окружения и контрокружения. Если рассматривать войну в целом, то в силу того, что противник ведёт стратегическое наступление и действует на внешних линиях, а мы находимся в стратегической обороне и действуем на внутренних линиях, мы несомненно находимся в стратегическом окружении. Это — первый вид окружения нас противником. С другой стороны, имея дело с противником, который, действуя в стратегическом отношении на внешних линиях, наступает на нас с нескольких направлений, мы, взяв курс на ведение в оперативном и тактическом отношении действий численно превосходящими силами на внешних линиях, можем окружать наступающего противника на одном или нескольких отдельных направлениях. Это первый вид контрокружения противника нами. Далее, если говорить об опорных базах партизанской войны, расположенных в тылу противника, то каждая такая изолированная база окружена противником с четырёх или с трёх сторон. К первым относится, например, район Утайшаня, а к последним — северо-западная Шаньси. Это — второй вид окружения нас противником. Однако если все отдельные базы партизанской войны рассматривать в их взаимной связи и каждую опорную базу рассматривать в её связи с фронтом регулярной армии, то получается, что многие части противника окружены нами. Например, в провинции Шаньси мы уже с трёх сторон охватили Датун-Пучжоускую железную дорогу (с востока, запада и юга), окружили со всех сторон город Тайюань; в провинциях Хэбэй и Шаньдун тоже встречается много примеров подобного окружения. Это уже второй вид контрокружения противника нами. Таким образом, каждая из воюющих сторон создаёт два вида окружения в отношении другой стороны, что в общем похоже на игру «вэйци»: операции и бои, которые противник ведёт против нас и мы ведём против него, походят на «съедение шашек», а опорные пункты противника (например, город Тайюань) и наши партизанские опорные базы (например, район Утайшаня) напоминают создаваемые на доске «окошки». Если представить себе игру в «вэйци» в мировом масштабе, то мы обнаружим ещё и третий вид окружения противником нас и нами противника: отношения между фронтом агрессии и фронтом мира. С помощью первого фронта противник окружает Китай, СССР, Францию, Чехословакию и другие государства, а с помощью второго фронта мы осуществляем контрокружение Германии, Японии и Италии. Но наше окружение подобно ладони Будды: оно обратится в гору Усиншань, господствующую над вселенной, и придавит новоявленных суньукунов — фашистских агрессоров — так, что они никогда больше не смогут подняться¹². Если мы, действуя на международной арене, создадим на Тихом океане антияпонский фронт, в котором Китай выступит в качестве одной стратегической единицы, Советский Союз и, возможно, другие государства тоже составят соответствующее число стратегических единиц, а народное движение в Японии — ещё одну стратегическую единицу, то появится великая сеть, из которой фашистские суньукуны не смогут никуда удрать, и тогда настанет час гибели противника. И в самом деле, день окончательного разгрома японского империализма несомненно наступит, когда эта великая сеть будет в основном создана. Это вовсе не шутка; такова непреоборимая тенденция развития войны.

Массивы и островки. Не исключена возможность, что захваченная противником территория составит большую часть внутреннего Китая, а уцелевшие районы — лишь меньшую его часть. Это одна сторона дела. Однако в захваченной противником большей половине внутреннего Китая, в отличие от трёх Северо-Восточных провинций, он сможет фактически оккупировать только крупные города, основные линии коммуникаций и некоторые равнинные районы, то есть объекты, имеющие первостепенное значение, но в то же время по своей площади и населению составляющие, возможно, лишь меньшую часть захваченной территории; партизанские же районы, наоборот, распространятся повсюду и будут составлять большую часть захваченной противником территории. Это другая сторона дела. Если же, не ограничиваясь внутренним Китаем, принять в расчёт монгольские районы, Синьцзян, Цинхай и Тибет, то площадь неоккупированного Китая превысит всю территорию, захваченную противником, включая и три Северо-Восточные провинции. Такова третья сторона дела. Не захваченные противником районы, конечно, будут иметь для нас очень большое значение. Надо будет приложить большие усилия, чтобы наладить в них не только политическое, военное и экономическое строительство, но и, что также очень важно, культурное строительство. Противник уже превратил наши прежние культурные центры в отсталые в культурном отношении районы — нам же надо превращать прежде отсталые в культурном отношении районы в культурные центры. В то же время чрезвычайно важно наладить строительство и в обширных партизанских районах в тылу противника, также развивая их во всех отношениях и ведя в них культурную работу. Резюмируя, мы можем сказать, что сельские массивы Китая превратятся в передовые, светлые края, а занятые противником островки, в особенности крупные города, временно будут представлять собой районы отсталости и мрака.

Таким образом, длительная и широкая война против японских захватчиков станет войной встречного вклинения в самом широком смысле слова — встречного вклинения в военной, политической, экономической и культурной областях; эта война явит собой редкостную в истории войн картину, будет великим свершением китайского народа, славным подвигом, который изумит весь мир. Эта война окажет воздействие не только на Китай и Японию, дав сильный толчок прогрессу этих двух стран, но и на весь мир, послужив стимулом прогресса для угнетённых народов всех стран, и в первую очередь таких, как Индия. В этой войне встречного вклинения должны сознательно участвовать все китайцы. В такие формы выльется война китайского народа за своё освобождение, таковы специфические формы освободительной войны, которую ведёт большая полуколониальная страна в тридцатых-сороковых годах ⅩⅩ века.

Затяжной характер войны против японских захватчиков, которую ведёт Китай, неотделим от задач борьбы за завоевание вечного мира для Китая и для всего мира. В истории ещё не было периода, когда бы война была так близка к вечному миру, как сегодня. В результате появления классов история человечества на протяжении тысячелетий была полна войнами. Сколько войн пришлось пережить каждому народу! Войны происходили и в пределах одной нации, и между различными нациями. С наступлением стадии империализма в развитии капиталистического общества войны становятся особенно грандиозными и жестокими. Происходившая 20 лет назад первая империалистическая мировая война была войной, невиданной в истории, но она ещё не была последней войной. Только война, начавшаяся теперь, близка к последней войне, то есть к наступлению вечного мира для всего человечества. В настоящее время уже треть человечества ввергнута в войну. Посмотрите: Италия и Япония, Абиссиния и Испания, а затем и Китай. В этих странах, которые уже участвуют в войне, живёт около 600 миллионов человек, то есть почти треть населения всего мира. Особенностью нынешней войны является то, что она носит непрерывный характер и приближает нас к вечному миру. Спрашивается, почему она носит непрерывный характер? За войной Италии с Абиссинией последовала война Италии с Испанией, причём в эту войну ввязалась и Германия; затем последовала война Японии с Китаем. Кто же на очереди теперь? Несомненно, теперь последует война Гитлера с великими державами. Совершенно правильно сказано, что «фашизм — это война»¹³. Нынешняя война вырастет в мировую войну, перерыва не будет. Человечеству не избежать бедствий войны. Почему мы тогда говорим, что эта война приближает нас к вечному миру? Она возникла на базе развития начавшегося во время первой мировой войны общего кризиса мирового капитализма. Этот общий кризис вынуждает капиталистические страны стать на путь новой войны. В первую же очередь он вынуждает фашистские страны пускаться на новые военные авантюры. Мы можем предвидеть, что в результате этой войны капитализм не обретёт спасения, а пойдёт к краху. Эта война будет грандиознее и ожесточённее войны, которая происходила 20 лет тому назад. В неё неизбежно будут ввергнуты все народы. Война будет очень продолжительной, человечеству предстоит перенести величайшие страдания. Однако благодаря существованию Советского Союза и росту сознательности народов мира в ходе этой войны несомненно вспыхнут великие революционные войны, которые будут направлены против всех контрреволюционных войн и придадут этой всеобщей войне характер войны за вечный мир. Пусть даже впоследствии наступит ещё один период войн, но всё же эпоха вечного мира во всём мире уже не за горами. Как только человечество уничтожит капитализм, оно вступит в эпоху вечного мира, и тогда войны ему уже не будут нужны. Тогда не нужны будут армии, военные корабли, боевые самолёты и отравляющие вещества. Тогда человечество уже во веки веков не увидит войны. Уже начавшаяся революционная война является частью этой войны за вечный мир. Война между Китаем и Японией, население которых составляет свыше 500 миллионов человек, сыграет важную роль в этой войне за вечный мир. Освобождение китайского народа будет завоёвано в этой войне. Освобождённый новый Китай будущего неотделим от освобождённого нового мира будущего. Поэтому наша война Сопротивления японским захватчикам носит также и характер войны за вечный мир.

Все войны в истории делятся на два рода: справедливые и несправедливые. Все прогрессивные войны являются справедливыми, а все войны, препятствующие прогрессу,— несправедливыми. Мы, коммунисты, боремся против всех несправедливых войн, препятствующих прогрессу, но мы не против прогрессивных, справедливых войн. Мы, коммунисты, не только не выступаем против справедливых войн, но и принимаем в них активное участие. Примером несправедливых войн может служить первая мировая война. В ней обе стороны воевали за империалистические интересы, а потому коммунисты всего мира решительно боролись против той войны. Путь борьбы против несправедливой войны таков: до того, как война вспыхнула, надо всеми силами предотвращать её, но когда она вспыхнула, надо использовать любую возможность, чтобы бороться войной против войны, то есть выступить с войной справедливой против войны несправедливой. Война, которую ведёт Япония, является несправедливой войной, препятствующей прогрессу. Народы всего мира, в том числе и японский народ, должны бороться и уже борются против неё. Что касается Китая, то в нём все — от народных масс до правительства, от Коммунистической партии до гоминьдана — подняли знамя справедливости и ведут национально-революционную войну против агрессии. Наша война является войной священной, справедливой и прогрессивной, войной за мир не только за мир для одной страны, но и за мир во всём мире, не только за временный мир, но и за мир вечный. Чтобы достигнуть этой цели, необходимо вести борьбу не на жизнь, а на смерть, быть готовым идти на любые жертвы и упорно держаться до конца, не прекращая борьбы до тех пор, пока цель не будет достигнута. Пусть жертвы будут велики, а времени потребуется много, но перед нами ясно вырисовывается картина нового мира, где будут царить вечный мир и вечный свет. В нынешней войне нас воодушевляет уверенность в том, что мы завоюем именно такой новый Китай, такой новый мир, где будут царить вечный мир и вечный свет. Фашисты и империалисты хотят, чтобы войны длились без конца. Что касается нас, то мы хотим положить конец войнам в недалёком будущем. Для этого необходимы величайшие усилия большинства человечества. 450 миллионов китайцев составляют четверть человечества. Если мы своими единодушными усилиями разобьём японский империализм и создадим свободный, равноправный новый Китай, то это, несомненно, будет величайшим вкладом в дело завоевания вечного мира во всём мире. Это не пустая мечта. Ход социально-экономического развития во всём мире уже приближает нас к этому; нужны лишь усилия большинства человечества, и через несколько десятков лет наша цель несомненно будет достигнута.

Всё сказанное выше объясняет нам, почему война будет затяжной и почему окончательная победа будет принадлежать Китаю. До сих пор речь шла в основном о том, чем является предмет нашего исследования и чем он не является. Теперь перейдём к вопросу о том, как надо действовать и как действовать не надо. Как вести затяжную войну? Как завоевать окончательную победу? Вот вопросы, на которые мы хотим ответить ниже. Для этого мы осветим следующие проблемы: сознательная деятельность в войне; война и политика; политическая мобилизация в войне Сопротивления японским захватчикам; цель войны; наступательные действия в оборонительной войне, быстрозавершающиеся действия в затяжной войне, действия на внешних линиях в войне на внутренних линиях; инициатива, гибкость и плановость; манёвренная война, партизанская война, позиционная война; война на уничтожение и война на истощение; возможность использования промахов противника; вопрос о решающих сражениях в войне Сопротивления японским захватчикам; армия и народ — основа победы. Начнём с вопроса о сознательной деятельности.

Когда мы выступаем против субъективистского подхода к вопросам, это означает, что мы боремся против таких взглядов отдельных людей, которые не основаны на объективной действительности и не соответствуют ей, а представляют собой вымысел или ложные положения; ведь если действовать в согласии с этими взглядами, то провал неизбежен. Вот почему с такими взглядами надо бороться. Но все дела вершатся людьми; без участия людей ни затяжная война, ни окончательная победа сами собой не придут. Надо, чтобы люди, прежде чем что-нибудь делать, вырабатывали на основе объективной действительности определённые идеи, положения, взгляды, составляли планы, намечали курс, политику, стратегию, тактику, и только тогда они смогут действовать успешно. Идеи, положения и т. д.— явления субъективного порядка, а поступки или действия — это проявления субъективного в объективном. Идеи и действия составляют присущую человеку деятельность. Эту деятельность мы называем «сознательной деятельностью», и она представляет собой отличительную черту человека. Все основанные на объективной действительности и соответствующие ей идеи правильны, и все поступки или действия, основанные на правильных идеях, тоже правильны. Именно такие идеи и действия, такую сознательную деятельность нам и необходимо развивать. Война Сопротивления японским захватчикам имеет своей целью изгнание империалистов и превращение старого Китая в новый Китай. Чтобы достигнуть этой цели, необходимо мобилизовать весь китайский народ и развивать во всём его сознательную деятельность, направленную против японских захватчиков. Если же сидеть сложа руки, то нас ожидает только порабощение; ни затяжной войны, ни окончательной победы нам тогда не видать.

Сознательная деятельность составляет отличительную черту человека. Эта черта выпукло проявляется во время войны. Конечно, исход войны зависит и от целого ряда условий, присущих обеим воюющим сторонам,— условий военных, политических, экономических, географических, а также от характера войны и от международной помощи. Но исход войны зависит не только от этих условий. В этих условиях заложена лишь возможность того или иного исхода войны. Сами по себе они не дают ни победы, ни поражения. Для решения же исхода войны нужны ещё субъективные усилия, то есть руководство войной и ведение войны, иначе говоря, сознательная деятельность в войне.

Военный руководитель не может рассчитывать на победу, выходя за рамки, которые ставятся объективными условиями, но он может и должен деятельно добиваться победы в рамках этих условий. Арена деятельности военного руководителя ограничена тем, что допускают объективные условия, однако на этой арене он может создать много красочных, величественных постановок. На данной объективной материальной базе наши командиры в войне против японских захватчиков должны проявить свои способности и, возглавив армию, низвергнуть наших национальных врагов, чтобы переделать наше общество и страну, страдающую от агрессии и угнетения, и построить свободный, равноправный новый Китай. Для этого нам нужно и необходимо субъективное умение руководить. Мы против того, чтобы командир, оторвавшись от объективных условий войны против японских захватчиков, превращался в «рубаку», который всегда действует очертя голову; мы должны стремиться к тому, чтобы каждый командир в этой войне стал отважным и мудрым полководцем. Такой полководец должен обладать не только храбростью, приводящей противника в трепет, но и умением управлять всем ходом войны во всех её изменениях и развитии. В океане войны командир не должен утонуть, он должен плыть умело и уверенно и достигнуть берега победы. Стратегия и тактика, как законы руководства войной, являются искусством плавания по океану войны.

«Война есть продолжение политики». В этом смысле война является политикой; война, как таковая, представляет собой действие, носящее политический характер, и с древних времён не бывало войны, которая не носила бы политического характера. Война Сопротивления японским захватчикам является общенациональной революционной войной. Победа в ней неотделима от политической цели войны — от изгнания японских империалистов и создания свободного, равноправного нового Китая; она невозможна без твёрдого осуществления общего курса на войну Сопротивления и на единый фронт; невозможна без мобилизации всего народа; невозможна без осуществления таких политических принципов, как единство офицеров и солдат, единство армии и народа, разложение армии противника и т. д.; невозможна без правильного осуществления политики единого фронта; невозможна без мобилизации на фронте культуры; невозможна без усилий, направленных на завоевание международной помощи и поддержки со стороны народа вражеской страны. Одним словом, войну нельзя ни на минуту отделять от политики. В случае если у военных, ведущих войну против японских захватчиков, возникнет пренебрежение к политике, стремление изолировать войну от политики, возвести войну в абсолют, надо рассматривать это как ошибку, которую необходимо исправить.

Но война имеет и свою специфику. В этом смысле война не равнозначна политике вообще. «Война есть продолжение политики иными средствами»¹⁴. Когда политика, достигнув определённой стадии развития, больше не в состоянии развиваться по-прежнему, возникает война, чтобы смести препятствия на пути политики. Например, полунезависимое положение Китая являлось препятствием для развития политики японского империализма, и, желая смести это препятствие, Япония начала агрессивную войну. Ну, а Китай? Империалистический гнёт уже давно стал препятствием на пути китайской буржуазно-демократической революции. Поэтому в Китае много раз происходили освободительные войны в целях устранения этого препятствия. Теперь Япония устанавливает гнёт войной, чтобы совершенно преградить путь поступательному движению китайской революции. Поэтому мы вынуждены вести войну против японских захватчиков и полны решимости смести это препятствие со своего пути. Когда препятствие устранено и политическая цель достигнута, война кончается. До тех пор пока препятствие не сметено дочиста, нужно продолжать войну, чтобы довести дело до конца. Если, например, найдутся люди, которые до завершения задач войны против японских захватчиков попытаются пойти на соглашение с врагом, то из их попыток решительно ничего не выйдет; пусть даже в силу тех или иных причин им это и удастся, война всё равно разгорится вновь, широкие народные массы не примут такого исхода войны и непременно будут продолжать её вплоть до полного достижения её политических целей. Поэтому можно сказать, что политика — это бескровная война, а война — кровопролитная политика.

В соответствии со спецификой войны возникает целая система специфических организаций, поставленных на службу войне, целая система специфических методов ведения войны, специфический процесс войны. Такими организациями являются армия и всё, что к ней относится; такими методами — стратегия и тактика, служащие для руководства военными действиями; таким процессом войны — специфическая форма социальной деятельности людей, в которую выливаются действия воюющих армий, осуществляющих наступление или оборону с применением выгодной для себя и невыгодной для противника стратегии и тактики. Поэтому опыт войны является специфическим опытом, и всем её участникам необходимо отказаться от мирных привычек и перестроиться на военный лад. Только так можно завоевать победу.

Без широкой и глубокой политической мобилизации народа одержать победу в такой великой национально-революционной войне невозможно. То обстоятельство, что до начала войны политическая мобилизация на сопротивление японским захватчикам не проводилась, было большим упущением со стороны Китая, и таким образом мы сразу отстали от противника на один ход. Да и теперь, после того как война началась, политическая мобилизация проводится ещё далеко не повсюду, а о глубине её и говорить не приходится. Подавляющее большинство населения извещается о войне артиллерийским огнём и авиационными бомбами противника. Это тоже своего рода мобилизация, только проводит её за нас противник, а не мы сами. Те, кто живёт в отдалённых районах и не слышит артиллерийской канонады, до сих пор ещё пребывают в безмятежном спокойствии. Положение необходимо изменить, иначе в этой войне — войне не на жизнь, а на смерть мы не добьёмся победы. Мы ни в коем случае не должны больше отставать от противника ни на один ход; наоборот, надо всеми силами стремиться наверстать упущенный ход, чтобы одолеть противника. От этого хода зависит очень многое. То, что в вооружении и прочем мы уступаем противнику,— дело второстепенное. Политическая же мобилизация — действительно ход первостепенной важности. Если весь народ будет мобилизован, то будет создан тот безбрежный океан, в котором потонет враг, будут созданы условия для того, чтобы восполнить наши пробелы в области вооружения и пр., будут созданы предпосылки для преодоления всех трудностей войны. Чтобы победить, надо твёрдо проводить курс на войну Сопротивления, на единый фронт и на затяжную войну. Однако всё это невозможно без мобилизации народа. Желать победы и пренебрегать политической мобилизацией — всё равно, что «запрягать коня хвостом вперёд»; тогда о победе, разумеется, и говорить не придётся.

Что же такое политическая мобилизация? Прежде всего нужно рассказать армии и народу о политической цели войны. Нужно, чтобы каждый солдат, каждый гражданин понимал, для чего нужно воевать, какое отношение имеет война к нему лично. Политической целью войны Сопротивления японским захватчикам является «изгнание японских империалистов и создание свободного, равноправного нового Китая». Нужно рассказать об этой цели всей армии и всему народу. Только при этом условии можно вызвать у них страстное стремление к борьбе против японских захватчиков, и тогда сотни миллионов, как один человек, принесут всё на алтарь этой войны. Далее, одного только разъяснения цели войны ещё недостаточно: надо ещё разъяснять мероприятия и политику, направленные к достижению этой цели. А это значит, что нужна политическая программа. Сейчас уже выработаны «Программа сопротивления Японии и спасения Родины», состоящая из 10 пунктов, и «Программа войны Сопротивления и строительства государства». Их следует популяризировать в армии и в народе, мобилизовать всю армию и народ на проведение этих программ в жизнь. Без чёткой и конкретной политической программы невозможно мобилизовать всю армию и весь народ на доведение войны против японских захватчиков до конца. Далее спрашивается, как же проводить мобилизацию? Для проведения мобилизации надо использовать устные выступления, листовки и воззвания, газеты, брошюры и книги, театр и кино, школу народные организации и кадровых работников. То немногое, что сейчас делается в районах гоминьдановского господства,— всего лишь капля в море, да и то работа эта ведётся методами, которые не по вкусу народным массам, и пропитана чуждым народу духом. Положение необходимо коренным образом изменить. И, наконец, нельзя удовольствоваться однажды проведённой кампанией. Политическая мобилизация в войне против японских захватчиков должна вестись постоянно. При этом не следует без конца твердить народу заученную наизусть политическую программу — в таком виде её никто и слушать не станет. Политическую мобилизацию надо увязывать с ходом самой войны, с жизнью солдат и простого народа, надо превратить её в постоянную работу. Это огромное дело. От него в первую очередь зависит победа в войне.

Здесь речь будет идти не о политической цели войны, так как о политической цели войны — изгнании японских империалистов и создании свободного, равноправного нового Китая — мы уже говорили выше. В данном разделе мы коснёмся основной цели войны как кровопролитной политики, войны как взаимного истребления двух армий. Война не преследует никаких иных целей, кроме «сохранения своих сил и уничтожения сил противника» (под уничтожением сил противника понимается его разоружение, или так называемое «лишение противника силы сопротивления», а не полное его физическое истребление). В древности в войне пользовались копьём и щитом. Копьё служило для наступления, для уничтожения противника, а щит — для обороны, для сохранения себя. Вплоть до наших дней всё оружие представляет собой дальнейшее развитие этих двух видов вооружения. Бомбардировщики, пулемёты, дальнобойные орудия, отравляющие вещества, всё это — дальнейшее развитие копья, а бомбоубежища, стальные каски, бетонные укрепления, противогазы — дальнейшее развитие щита. Танки — новое оружие, в котором сочетаются и копье и щит. Наступление — это главное средство уничтожения сил противника, но нельзя сбрасывать со счетов и оборону. Наступление ведётся с целью непосредственного уничтожения сил противника и в то же время с целью сохранения своих сил, так как если не уничтожишь врага, он уничтожит тебя. Оборона служит непосредственно для сохранения своих сил, но в то же время она является вспомогательным средством для наступления или средством подготовки к переходу в наступление. Отступление относится к обороне и является продолжением обороны, а преследование — продолжением наступления. Необходимо указать, что из целей войны уничтожение сил противника является главной, а сохранение своих сил — подчинённой, так как только массовое уничтожение сил противника может эффективно обеспечить сохранение своих сил. Отсюда следует, что наступление как основное средство уничтожения сил противника играет главную роль, а оборона как вспомогательное средство уничтожения сил противника и как одно из средств сохранения своих сил — подчинённую. Хотя бывает, что на практике в войне большую часть времени преобладает оборона, а меньшую — наступление, всё же если рассматривать ход войны в целом, то наступление остаётся главным средством.

Как объяснить, почему в войне ратуют за героическое самопожертвование? Не противоречит ли это требованию «сохранения своих сил»? Нет, не противоречит. Это — противоположности, которые обусловливают друг друга. Война — это кровопролитная политика, за которую приходится расплачиваться, и иногда очень дорогой ценой. Временная и частичная жертва (несохранение сил) преследует цель сохранения сил в целом и навсегда. Когда мы говорим, что наступление как средство, в основном предназначенное для уничтожения сил противника, одновременно выполняет и функцию сохранения своих сил, мы исходим именно из этого. То положение, что оборона обязательно должна содержать в себе одновременно и наступление, а не одну только оборону в её чистом виде, справедливо по тем же причинам.

Сохранение своих сил и уничтожение сил противника, как цель войны, представляет собой самую суть войны и служит основой всех боевых действий. Эта основная суть войны пронизывает всю её насквозь, начиная с чисто технических приёмов и кончая стратегическими действиями. Указанная цель войны составляет основной принцип войны, и все положения и принципы, на которых строятся технические приёмы, тактика, оперативное искусство и стратегия, от неё совершенно неотделимы. Правила ведения стрелкового боя гласят: «укрывай себя и развивай огонь». Что это значит? Первое нужно для сохранения своих сил, второе — для уничтожения сил противника. Первое породило такие способы самозащиты, как использование рельефа и местных предметов, продвижение перебежками, разомкнутые строи, а второе — расчистку обстрела, организацию системы огня и т. д. В тактике применяются ударные силы, сковывающие силы и резервы. Первые предназначаются для уничтожения сил противника, вторые — для сохранения своих сил, а третьи используются для той и другой цели в зависимости от обстановки: либо для поддержки ударных сил или преследования противника, то есть для уничтожения сил противника, либо для поддержки сковывающих сил или для прикрытия, то есть для сохранения своих сил. Таким образом, и принципы, на которых строятся технические приёмы, тактика, оперативное искусство и стратегия, и все технические приёмы, тактические, оперативные и стратегические действия совершенно неотделимы от цели войны. Этой цели подчинена вся война в целом, и ею пронизан весь ход войны от начала до конца.

В войне Сопротивления военные руководители всех степеней не могут руководить военными действиями, не учитывая основных взаимно противоположных особенностей Китая и Японии и этой цели войны. Основные взаимно противоположные особенности обеих воюющих сторон проявляют себя в ходе боевых операций и выливаются во взаимную борьбу за сохранение своих сил и уничтожение сил противника. Для нас задачи войны заключаются в том, чтобы всеми силами добиваться большой или маленькой победы в каждом бою, разоружать в каждом бою часть сил противника, выводить из строя часть его живой силы и техники. Накопление подобных частных успехов в деле уничтожения противника принесёт нам большую стратегическую победу, и тогда мы достигнем своей политической цели — окончательно изгоним противника из страны, отстоим отечество и построим новый Китай.

Рассмотрим теперь конкретный стратегический курс в войне Сопротивления японским захватчикам. Мы уже говорили, что нашим стратегическим курсом в этой войне является курс на затяжную войну, и это совершенно правильно. Но это — общее, а не конкретное определение курса. Как же конкретно вести затяжную войну? Займёмся выяснением этого вопроса. Наш ответ таков: на первом и втором этапах, то есть на этапах наступления противника и закрепления им занятой территории, следует, находясь в стратегической обороне, вести наступательные действия оперативного и тактического масштаба; ведя в стратегическом плане затяжную войну, осуществлять быстрозавершающиеся действия оперативного и тактического масштаба; находясь в стратегическом плане на внутренних линиях, вести в оперативном и тактическом масштабе действия на внешних линиях. На третьем же этапе мы перейдём в стратегическое контрнаступление.

Вследствие того, что Япония является мощным империалистическим государством, а мы — государством слабым, полуколониальным и полуфеодальным, Япония ведёт стратегическое наступление, мы же находимся в стратегической обороне. Япония пытается применить стратегию скоротечной войны, а мы должны сознательно проводить стратегию затяжной войны. Япония использует свою весьма сильную в боевом отношении сухопутную армию в составе нескольких десятков дивизий (в настоящее время уже до 30 дивизий), а также часть своего военно-морского флота для окружения и блокады Китая с суши и с моря, а её военная авиация бомбит Китай. В данный момент её армия уже занимает широкий фронт от Баотоу до Ханчжоу, её военно-морской флот подошёл к побережью провинций Фуцзянь и Гуандун, и, таким образом, она ведёт войну на внешних линиях огромной протяжённости. Мы же ведём войну на внутренних линиях. Всё это — результат той особенности, что противник силён, а мы слабы. Такова одна сторона положения.

Однако, с другой стороны, перед нами совершенно обратная картина. Хотя Япония сильна, она испытывает недостаток в живой силе, а Китай, хотя он и слаб, обладает огромной территорией, многочисленным населением и большой армией. Отсюда вытекают два важных следствия. Во-первых, противник, вступив с малочисленной армией в большую страну, сможет оккупировать только некоторую часть её крупных городов, важнейших коммуникаций и некоторые равнинные районы. Следовательно, на захваченной японцами территории останутся обширные районы, которых они не в состоянии будут оккупировать. А это открывает перед нами широкий простор для развёртывания партизанской войны. Пусть даже противник займёт линию Гуанчжоу — Ухань — Ланьчжоу и прилегающие к ней районы, но занять районы далее этой линии ему уже будет трудно. И это даст Китаю основной тыл и главную опорную базу для ведения затяжной войны и для завоевания окончательной победы. Во-вторых, противник, выставив против большой армии свою малочисленную армию, неизбежно окажется в окружении. Наступая на нас с разных направлений, противник находится на внешних стратегических линиях, а мы — на внутренних, противник ведёт стратегическое наступление, а мы находимся в стратегической обороне. Может показаться, что это для нас очень невыгодно. Но на деле перед нами открывается возможность использовать два своих преимущества — обширность территории и большую численность армии — и вместо того, чтобы вести позиционную войну, упрямо обороняя отдельные пункты, применять гибкие методы манёвренной войны, одной дивизии противника противопоставлять несколько наших дивизий, десятку тысяч его солдат противопоставлять несколько десятков тысяч наших бойцов, обрушиваться с нескольких направлений на противника на одном из направлений его наступления с тем, чтобы, действуя с внешних линий, внезапно окружать противника на одном из направлений и атаковать его. Таким образом, противник, который в стратегическом отношении действует на внешних линиях и ведёт наступление, будет вынужден в оперативном и тактическом отношении действовать на внутренних линиях и переходить к обороне. Наши же войска, которые в стратегическом отношении действуют на внутренних линиях и находятся в обороне, будут в оперативном и тактическом отношении действовать на внешних линиях и осуществлять наступление. Так будет обстоять дело на одном направлении продвижения противника, так же оно будет обстоять и на всех остальных. Указанные два обстоятельства вытекают из той особенности, что противник — малая страна, а мы — большая. Далее, хотя армия противника и малочисленна, зато она сильна (своим оснащением и боевой подготовкой личного состава), а наша армия хотя и многочисленна, но слаба (тоже только в отношении оснащения и боевой подготовки личного состава, но не в смысле боевого духа). Поэтому в операциях и боях мы должны не только бить противника численным превосходством, нанося удары с внешних линий его войскам, находящимся на внутренних линиях, но и проводить курс на быстрозавершающиеся действия. Для этого, как правило, надо бить противника при его передвижении и воздерживаться от ударов по его гарнизонам и частям, стоящим на месте. Мы должны заранее скрытно сосредоточивать крупные силы по сторонам дорог, по которым заведомо должен пройти противник, и, когда он находится на марше, внезапным броском окружать и атаковать его, не давая ему опомниться и стремительно завершая бой. Если удар будет нанесён удачно, то противник будет либо полностью уничтожен, либо будет уничтожена большая или меньшая часть его сил. И даже если бой пройдёт для нас не совсем удачно, противник всё же понесёт большие потери ранеными и убитыми. Так должно обстоять дело в одном бою, так оно должно обстоять и во всех остальных. Не будем желать многого, но если бы хоть раз в месяц нам удавалось выиграть такое сравнительно крупное сражение, как, например, под Пинсингуанем или под Тайэрчжуаном, это сильно подорвало бы дух противника, подняло бы боевой дух нашей армии и вызвало бы одобрительный отклик во всём мире. Итак, взяв стратегический курс на затяжную войну, мы проводим на полях сражений курс на быстрозавершающиеся действия, а противник, взявший стратегический курс на войну скоротечную, в результате многочисленных поражений в операциях и боях будет вынужден перейти к затяжной войне.

Охарактеризованный выше курс в действиях оперативного и тактического масштаба можно выразить следующей формулой: «быстрозавершающиеся наступательные действия на внешних линиях». Он противоположен нашему стратегическому курсу: «затяжная оборонительная война на внутренних линиях», но именно он-то и необходим для осуществления этого стратегического курса. Если бы в действиях оперативного и тактического масштаба мы тоже стали ориентироваться на «затяжные оборонительные действия на внутренних линиях», как делалось, например, в начальный период войны против японских захватчиков, это совершенно не отвечало бы тем двум обстоятельствам, что маленькой стране противника противостоит наша большая страна, а сильной японской армии противостоит наша слабая армия. В таком случае мы бы никогда не достигли своей стратегической цели, не добились бы затяжной войны и были бы разбиты противником. Вот почему мы всё время настаивали и настаиваем на организации определённого количества крупных группировок полевых войск, по своей численности вдвое, втрое и даже вчетверо превосходящих соответствующие группировки войск противника, чтобы они, придерживаясь изложенного выше курса, сражались с противником на обширных театрах. Этот курс пригоден не только в регулярной войне, он пригоден и обязателен и в партизанской войне. Он применим не только для одного какого-нибудь этапа войны, но и на протяжении всей войны. На этапе стратегического контрнаступления, когда наша техническая оснащённость значительно повысится, и даже тогда, когда перевес сил противника совсем исчезнет, продолжая вести превосходящими силами быстрозавершающиеся наступательные действия на внешних линиях, мы получим ещё большие, чем на предыдущих этапах, возможности массового захвата пленных и трофеев. Представим себе, например, что против одной механизированной дивизии противника мы выставим две, три или четыре свои механизированные дивизии; тогда мы тем вернее сможем уничтожить эту дивизию. Нескольким силачам легко одолеть одного — это азбучная истина.

Если на полях сражений мы будем твёрдо проводить курс на «быстрозавершающиеся наступательные действия на внешних линиях», мы тем самым изменим в свою пользу соотношение сил не только на полях сражений, но постепенно и во всей войне в целом. Поскольку на полях сражений мы будем наступать, а противник обороняться, мы будем действовать превосходящими силами на внешних линиях, а уступающий нам по численности противник на внутренних, мы будем стремиться к быстрому завершению сражений, а противник хотя и будет пытаться затягивать их в ожидании подкреплений, но это будет уже не в его силах,— постольку противник будет из сильного превращаться в слабого и утрачивать своё превосходство, а мы, наоборот, из слабой стороны будем превращаться в сильную и завоёвывать превосходство. В результате многих таких победоносных сражений произойдёт изменение и в общем соотношении сил. Иными словами, одержав много побед на полях сражений в быстрозавершающихся наступательных действиях на внешних линиях, мы постепенно умножим свои силы и ослабим врага, что не может не привести к изменению общего соотношения сил и преимуществ между нами и противником. И тогда это в сочетании с другими факторами на нашей стороне, изменением во внутреннем положении Японии и благоприятной международной обстановкой позволит достигнуть общего равновесия сил между нами и противником, а затем и нашего перевеса над врагом. Вот тогда-то наступит час нашего контрнаступления и изгнания противника из нашей страны.

Война представляет собой состязание сил, но в ходе войны сами эти силы изменяются по сравнению с их первоначальным состоянием. Здесь решающим фактором являются уже субъективные усилия, направленные на то, чтобы одержать побольше побед и совершить поменьше ошибок. В объективных факторах заложена возможность подобного рода изменений, но для реализации этой возможности требуется правильный курс и субъективные усилия. В этом случае решающая роль принадлежит субъективному фактору.

Центр тяжести изложенного выше курса на ведение в оперативном и тактическом масштабе быстрозавершающихся наступательных действий на внешних линиях составляет наступление. Под внешними линиями понимается сфера наступления, а быстрое завершение говорит о продолжительности наступления. Поэтому мы и говорим: «быстрозавершающиеся наступательные действия на внешних линиях». Это — самый правильный курс для ведения затяжной войны, иначе говоря, это — курс на манёвренную войну. Однако проведение этого курса неотделимо от инициативы, гибкости и плановости. Приступим теперь к рассмотрению этих трёх вопросов.

Мы уже раньше говорили о сознательной деятельности, так почему же мы теперь обращаемся к вопросу об инициативе? Как указывалось выше, под сознательной деятельностью понимаются сознательные действия и сознательные усилия как характерные черты, отличающие человека и особенно выпукло проявляющиеся в войне. Что касается инициативы, о которой идёт речь теперь, то она означает свободу действий для войск, в отличие от положения, когда войска лишены этой свободы и находятся в состоянии пассивности. Для армии свобода действий жизненная необходимость. Армия, потерявшая эту свободу, оказывается перед опасностью поражения или уничтожения. Разоружение солдата — результат утраты им свободы действий и перехода в состояние вынужденной пассивности. Поражение армии происходит по той же причине. В силу этого обе воюющие стороны энергично борются за инициативу и всеми силами избегают пассивности. Предлагаемый нами курс на ведение быстрозавершающихся наступательных действий на внешних линиях, а также гибкость и плановость, которые нужны для ведения таких наступательных действий, можно сказать, целиком служат целям захвата инициативы, необходимой для того, чтобы привести противника в состояние пассивности и добиться сохранения своих сил и уничтожения сил противника. Однако инициатива невозможна без превосходства сил (а отсутствие инициативы обусловлено отсутствием этого превосходства) и, следовательно, обусловлена правильным (а её отсутствие — ошибочным) руководством. Наряду с этим завоевать инициативу и привести противника в состояние пассивности можно также, используя дезориентированность противника и прибегая к внезапным действиям. Ниже мы займёмся разбором этих положений.

Инициатива невозможна без превосходства сил, так же как пассивность обусловлена недостатком сил. Перевес сил является объективной основой для захвата инициативы, так же как недостаток сил является объективной основой для её утраты. Естественно, что путём наступательных действий стратегического масштаба в той или иной степени возможно захватить в свои руки и развивать стратегическую инициативу, но добиться инициативы на всём протяжении войны и на всех фронтах, то есть абсолютной инициативы, можно только при наличии абсолютного перевеса сил над противником. Здоровый человек в кулачном бою с тяжелобольным будет обладать абсолютной инициативой. Если бы у Японии не было стольких непреодолимых противоречий, например, если бы она могла сразу выставить огромную армию в несколько миллионов человек — даже в десять миллионов,— если бы её финансовые ресурсы во много раз превосходили теперешние, если бы японский империализм не находился во враждебных отношениях с народными массами своей страны и с иностранными государствами, наконец, если бы Япония не проводила варварской политики, которая вызвала отчаянное сопротивление китайского народа, тогда она могла бы обеспечить себе абсолютный перевес сил и обладать абсолютной инициативой на всём протяжении войны и на всех фронтах. Однако история показывает, что такой абсолютный перевес сил наблюдается в конце войны или операции, а на их начальной стадии встречается редко. Примером абсолютного перевеса и абсолютной нехватки сил к концу войны может служить соотношение сил, сложившееся накануне капитуляции Германии в первой мировой войне, когда страны Антанты приобрели абсолютный перевес сил, а у Германии оказалась абсолютная нехватка сил; в результате Германия потерпела поражение, а страны Антанты одержали победу. Ещё пример: накануне нашей победы под Тайэрчжуаном японские войска, к тому времени оказавшиеся там изолированными, после тяжёлых боёв попали в положение абсолютной нехватки сил, а у наших войск создался абсолютный перевес сил. Кончилось тем, что противник потерпел поражение, а мы одержали победу. Это пример абсолютной нехватки и абсолютного перевеса сил к концу операции. Бывает также, что война или операция завершается в обстановке относительного перевеса сил или равенства сил; в этом случае война завершается компромиссом, а операция — установлением оперативного равновесия сил воюющих сторон. Однако в большинстве случаев война или операция заканчивается победой или поражением при абсолютном перевесе или абсолютной нехватке сил. Всё это относится к периоду завершения войны или операции, а не к их началу. Окончательный исход китайско-японской войны, как можно заранее предсказать, будет таков: Япония потерпит поражение вследствие абсолютной нехватки сил, а Китай победит благодаря абсолютному перевесу сил. В данный же момент перевес сил у одной из воюющих сторон и нехватка сил у другой являются не абсолютными, а относительными. Такой благоприятный для Японии фактор, как обладание большой военной, экономической и политико-организаторской мощью, обеспечил ей превосходство над Китаем, который обладает слабой военной, экономической и политико-организаторской мощью, и подготовил почву для захвата Японией инициативы. Однако вследствие количественной недостаточности её военной и прочей мощи, а также вследствие ряда других неблагоприятных факторов степень превосходства Японии снизилась в результате её же собственных внутренних противоречий. Далее, её превосходство стало ещё меньшим, когда Япония столкнулась с такими факторами, как обширность территории Китая, его огромное население, многочисленная армия и упорное сопротивление в национальной войне. Таким образом, превосходство Японии оказалось, в общем, относительным превосходством, и она в состоянии развивать и удерживать свою инициативу уже только в известных пределах: её инициатива тоже оказалась относительной. Что же касается Китая, то хотя соотношение сил сложилось не в его пользу и поэтому он оказался до известной степени в состоянии стратегической пассивности, однако в то же время он обладает обширной территорией, превосходством в численности населения и войск, в степени ненависти народа и армии к врагу и в их боевом духе. Вместе с другими благоприятными для Китая факторами это привело к тому, что степень слабости Китая, если говорить о его армии, экономике и т. п., снизилась, и его слабость в стратегическом плане оказалась относительной. Благодаря этому снизилась и степень пассивности Китая, и его стратегическая пассивность тоже оказалась относительной. Однако поскольку всякая пассивность невыгодна, необходимо напрячь все усилия, чтобы от неё избавиться. В военном плане для этого необходимо упорно проводить курс на быстрозавершающиеся наступательные действия на внешних линиях и на развёртывание партизанской войны в тылу противника; надо путём манёвренных действий оперативного масштаба и путём партизанской войны добиваться подавляющего превосходства сил и инициативы в многочисленных отдельных операциях. Вот таким образом, путём завоевания превосходства сил и инициативы в многочисленных операциях на отдельных участках фронта, мы сумеем постепенно добиться стратегического превосходства и стратегической инициативы, выйдя тем самым из состояния стратегической слабости и пассивности. Такова взаимосвязь между инициативой и пассивностью, между превосходством сил и слабостью.

Отсюда становится понятной и связь между инициативой или пассивностью, с одной стороны, и руководством — с другой. Как уже было сказано выше, от нашей относительной стратегической слабости и стратегической пассивности мы можем избавиться, искусственно создавая превосходство сил и захватывая инициативу на многих отдельных участках фронта, чтобы лишить там противника превосходства и инициативы, превращая его превосходство сил в слабость, а инициативу — в пассивность. Добившись множества таких частных успехов, мы завоюем стратегическое превосходство и стратегическую инициативу, а противник очутится в состоянии стратегической слабости и стратегической пассивности. Возможность такого перелома зависит от правильного руководства. Почему? Потому что противник, так же как и мы, стремится к завоеванию превосходства и инициативы. В этом смысле война является состязанием субъективных способностей командования обеих воюющих армий за создание превосходства сил и за овладение инициативой, состязанием, которое происходит на такой материальной основе, как военные силы, финансовая мощь и пр. Из этого состязания одна сторона выходит победительницей, а другая — побеждённой. Если отвлечься от объективных материальных условий, то победителем обязательно будет тот, кто осуществлял правильное руководство, а побеждённым тот, кто в своём руководстве допустил ошибки. Мы признаём, что разобраться в таком деле, как война, гораздо труднее, чем в любом другом общественном явлении, и что в ней меньше определённости, то есть больше так называемых «вероятностей». Но война не является чем-то сверхъестественным, а представляет собой земной, подчиняющийся определённым законам процесс. Вот почему правило Сунь-цзы «Знай противника и знай себя, и ты будешь непобедим»¹⁵ остаётся научной истиной. Ошибки на войне происходят от незнания противника и самого себя; да и специфика войны во многих случаях не даёт возможности познать полностью и противника, и себя, а это порождает недостаточную определённость боевой обстановки и боевых действий, ошибки и поражения. Однако каковы бы ни были боевая обстановка и боевые действия, вполне возможно знать их общие, основные черты. Сначала с помощью разведки, а затем путём разумных умозаключений и выводов командиры вполне могут сократить число ошибок и осуществлять в общем правильное руководство. Имея это «в общем правильное руководство» на своём вооружении, мы сможем одерживать больше побед, превращать слабость в превосходство сил, пассивность в инициативу. Такова связь между инициативой или пассивностью, с одной стороны, и правильностью или ошибочностью руководства — с другой.

То положение, что правильное (или ошибочное) руководство способно влиять на превращение слабости в превосходство и пассивности в инициативу (или наоборот), становится ещё очевиднее, если обратиться к историческим примерам поражений, которые терпели большие и сильные армии, и побед, которые одерживали армии малочисленные и слабые. А таких примеров в истории Китая и других стран очень много. Примерами из китайской истории могут служить: битва между княжествами Цзинь и Чу под Чэнпу¹⁶, битва между Лю Баном и Сян Юем под Чэнгао, битва, в которой Хань Синь разбил войско княжества Чжао¹⁷, битва между войсками Ван Мана и Лю Сю под Куньяном, битва между Юань Шао и Цао Цао под Гуаньду, битва между царствами У и Вэй у горы Чиби, битва между царствами У и Шу под Илином, битва между государствами Цинь и Цзинь у реки Фэйшуй и т. д. Примерами из истории других стран могут служить многие сражения Наполеона¹⁸, гражданская война в СССР после Октябрьской революции. Все эти примеры показывают, как малые армии одерживают победы над большими и армии, уступающие противнику в силе, над армиями, обладающими перевесом сил. Во всех перечисленных случаях слабая сторона, сначала создав перевес сил и захватив инициативу на отдельном участке, одерживала победу, а затем громила остальные силы противника по частям; в результате этого она завоёвывала превосходство сил и инициативу в войне в целом. Противник же, обладавший вначале превосходством сил и инициативой, наоборот, вследствие субъективных ошибок и внутренних противоречий утрачивал даже очень крупный или сравнительно крупный перевес сил и инициативу, а его полководцы становились, как говорится, генералами без армий, владыками без царств. Из этого следует, что соотношение сил в войне, несомненно, является объективной основой, от которой зависят как инициатива, так и пассивность, но само по себе превосходство сил на деле ещё не означает инициативы, а слабость не означает пассивности. Только в результате борьбы, в результате состязания субъективных способностей появляется действительная инициатива или пассивность. В ходе борьбы слабость может превращаться в превосходство сил, пассивность — в инициативу, и наоборот, в зависимости от того, правильным или ошибочным будет руководство. Тот факт, что ни одна из правивших династий не могла справиться с революционными армиями, доказывает, что одно только превосходство в какой-либо области ещё не даёт инициативы и уж подавно не предрешает окончательной победы. Инициатива и победа могут быть вырваны слабой стороной, находящейся в состоянии пассивности, из рук противника, обладающего превосходством сил и инициативой, если эта слабая сторона, основываясь на реальной обстановке, активно использует своё субъективное умение для завоевания необходимых для этого условий.

Потеря превосходства сил и инициативы может быть следствием ошибочных представлений об обстановке и внезапности ударов противника. Отсюда планомерное дезориентирование противника и нанесение ему внезапных ударов является тем способом — притом очень важным,— с помощью которого обеспечивается превосходство над противником и из его рук вырывается инициатива. Что надо понимать под ошибочными представлениями? Примером может служить эпизод, когда травы и кустарник на горе Багуншань были приняты за солдат¹⁹. Одним из способов дезориентирования противника является метод: «Поднять шум на востоке, а нанести удар на западе». Когда симпатии народных масс принадлежат нам в такой мере, что возможность просачивания сведений в лагерь противника исключена, мы, используя различные способы дезориентирования противника, будем в состоянии с успехом ставить его в тяжёлое положение, попав в которое он будет принимать ошибочные решения, совершать ошибочные действия и вследствие этого лишится своего превосходства и инициативы. В изречении «на войне не пренебрегай никакой хитростью» речь идёт именно об этом. Что такое внезапность? Это — использование неподготовленности противника. Превосходство сил без подготовленности не является подлинным превосходством и означает отсутствие инициативы. Понимая эту истину, войска, уступающие противнику в силе, но находящиеся наготове, часто могут наносить противнику внезапные удары и разбивать того, на чьей стороне превосходство. Мы говорим, что противника лучше бить на марше, потому что тогда он оказывается застигнутым врасплох, то есть неподготовленным. Суть этих двух приёмов дезориентирования противника и нанесения внезапных ударов — состоит в том, что мы заставляем противника действовать в условиях неопределённости, а себе обеспечиваем максимально возможную определённость и тем самым завоёвываем превосходство и инициативу, добиваемся победы. Необходимым условием для всего этого является хорошая организация народных масс. Вот почему чрезвычайно важно поднять всех, кто против врага, и вооружить народ, чтобы он широко практиковал налёты на противника, одновременно с этим пресекал просачивание сведений в лагерь противника и прикрывал нашу армию, не давая возможности противнику узнать, где и когда она готовится нанести ему удар, и создавая тем самым объективную основу для дезориентирования противника и нанесения ему внезапных ударов. В прошлом, в период Аграрной революционной войны, Красная армия Китая часто выигрывала сражения малыми силами в огромной степени благодаря тому, что она пользовалась поддержкой организованных и вооружённых народных масс. Как правило, в национальной войне можно рассчитывать на поддержку ещё более широких народных масс, чем в Аграрной революционной войне. Но вследствие ошибок, допускавшихся в прошлом²⁰, народные массы в Китае разобщены, и нам без надлежащей работы бывает трудно рассчитывать на их помощь; наоборот, зачастую их использует противник. Только решительная и широкая мобилизация всего народа даст неисчерпаемые и неистощимые ресурсы для удовлетворения всех нужд войны. Она определённо сыграет огромную роль и при применении такого метода завоевания победы над противником, как дезориентирование его и нанесение ему внезапных ударов. Мы не станем следовать примеру сунского князя Сян-гуна²¹; нам не нужно его дурацкое рыцарство. Нам нужно самым основательным образом залепить противнику глаза и уши, чтобы он был слеп и глух, как можно больше приводить его командиров в смятение, чтобы они совсем потеряли голову, и использовать это для завоевания победы. Всё это также относится к взаимосвязи между наличием или отсутствием инициативы, с одной стороны, и руководством — с другой. Без правильного руководства нам Японию не победить.

Итак, Япония на этапе своего наступления в общем удерживает инициативу в своих руках благодаря своей военной мощи и тем субъективным ошибкам, которые мы допускали в прошлом и допускаем теперь. Однако эта инициатива уже частично ослабляется, с одной стороны, целым рядом особенностей, присущих самому противнику и для него неблагоприятных, и рядом допущенных им в ходе войны субъективных ошибок (о чём речь будет идти ниже), а с другой стороны — наличием целого ряда благоприятных для нас факторов. Яркими доказательствами этого могут служить поражение, нанесённое противнику под Тайэрчжуаном, и то тяжёлое положение, в которое он попал в провинции Шаньси. Широкое развёртывание партизанской войны в тылу противника обречёт его гарнизоны на оккупированных территориях на полную пассивность. Хотя теперь противник продолжает стратегическое наступление, при котором инициатива находится в его руках, однако с прекращением этого наступления он лишится своей инициативы. Недостаток живой силы у противника не позволит ему вести наступление бесконечно. Такова первая причина того, что в дальнейшем он не сможет удерживать инициативу. Второй причиной того, что он, достигнув известного предела, будет вынужден прекратить наступление и не сможет сохранить инициативу, будут наши наступательные действия оперативного масштаба, партизанская война в тылу противника и ряд других условий. Третья причина — существование СССР и изменения, происходящие в международной обстановке. Из этого видно, что инициатива противника ограниченна и может быть сведена на нет. Если Китай сумеет в ходе войны твёрдо держаться курса на ведение регулярными войсками наступательных действий оперативного и тактического масштаба и бурно развёртывать партизанскую войну в тылу противника, а в политической области — провести широкую мобилизацию народных масс, то стратегическая инициатива постепенно перейдёт в наши руки.

Теперь перейдём к вопросу о гибкости. Что такое гибкость? Это — конкретное проявление инициативы в бою, то есть гибкое применение войск. Гибкое применение войск — это основная задача командования, и притом весьма нелёгкая. Ведение войны, если отвлечься от задач организации и воспитания войск, организации и воспитания населения и т. д., означает именно применение войск в бою; при этом всё должно быть подчинено задаче завоевания победы. Организовать войска и т. д., несомненно, трудно, но применять их в бою ещё труднее, особенно в обстановке, когда слабый противостоит сильному. Чтобы справиться с этой задачей, требуется очень большое субъективное умение, требуется умение одолеть беспорядочность, неясность и неопределённость, составляющие специфические черты войны, и найти в них порядок, ясность и определённость. Только это позволяет командованию проявлять гибкость.

Основной курс боевых действий на фронте войны Сопротивления японским захватчикам — это ведение быстрозавершающихся наступательных действий на внешних линиях. Этот курс осуществляется с помощью различных тактических методов или приёмов, к которым относятся: рассредоточение и сосредоточение сил, раздельное продвижение и совместные удары, наступление и оборона, удар и сковывание, окружение и обход, продвижение вперёд и отход. Понять все эти тактические приёмы легко, но не легко гибко применять и чередовать их. Здесь нужно учитывать три момента: время, место и воинские части. Если не выбрать правильно время, место и воинские части, то одержать победу невозможно. Например, если при наступлении на противника, находящегося на марше, нанести удар преждевременно, можно обнаружить себя и тем самым дать противнику возможность принять меры к отражению удара; если же нанести удар с опозданием, противник успеет подтянуться и остановиться, и тогда уж придётся, как говорится, ломать зубы о твёрдую кость. Сказанное относится к выбору времени. Далее, выберешь место для удара, скажем, на левом фланге попадёшь как раз на уязвимое место противника и легко одержишь победу; а выберешь, скажем, правый фланг — напорешься на штыки и одержать победу не сможешь. Так обстоит дело с выбором места. Наконец, если выберешь для выполнения какой-нибудь задачи одну воинскую часть — легко одержишь победу, а возьмёшь для выполнения той же задачи другую часть — и добиться успеха будет трудно. Так обстоит дело с выбором воинских частей. Однако нужно уметь не только применять различные тактические приёмы, но и чередовать их: от наступления переходить к обороне, а от обороны к наступлению; от продвижения вперёд переходить к отходу, а от отхода — к продвижению вперёд; сковывающие части обращать в ударные, а ударные в сковывающие, применять то окружение, то обход и т. д. Своевременное и правильное чередование этих приёмов сообразно с состоянием своих войск и войск противника, с характером местности у себя и у противника — важная задача в деле гибкого руководства. Это относится как к тактическому, так и к оперативному и стратегическому руководству.

По изречению древних, «секрет умелого применения — в твоей голове». Вот этот «секрет» мы и называем гибкостью. Она — плод творчества умелого командира. Гибкость — это не опрометчивость, опрометчивость нужно отвергать. Гибкость — это способность умного командира принимать своевременные и правильные решения в соответствии с объективными условиями, или, как говорят, с учётом времени и обстановки (к обстановке относятся положение противника и своих войск, характер местности и т. д.). В этом и состоит «секрет умелого применения». Опираясь на него, мы сможем завоевать больше побед в быстрозавершающихся наступательных действиях на внешних линиях, изменить соотношение сил в свою пользу, вырвать инициативу из рук противника, подавить и разбить его — и тогда окончательная победа будет за нами.

Перейдём теперь к плановости. Вследствие характерной для войны неопределённости осуществлять плановость в войне намного труднее, чем во всяком другом деле. Однако «всякое дело, если оно заранее подготовлено, увенчается успехом, а если не подготовлено — провалится». Без предварительного плана и подготовки одержать победу в войне невозможно. В войне не существует абсолютной определённости, но это не значит, что в ней нет некоторой относительной определённости. Своё положение мы знаем сравнительно достоверно, а положение противника — весьма недостоверно. Тем не менее есть признаки, по которым можно догадываться и о положении противника; есть концы, ухватившись за которые можно распутать весь клубок; есть определённая последовательность явлений, которая даёт пищу для размышлений. Всё это и создаёт известную степень относительной определённости, которая может служить объективной основой для планового ведения войны. Развитие современной техники (телеграф, радио, самолёт, автомобиль, железные дороги, пароходы и т. д.) увеличило возможность планирования военных действий. Однако, поскольку определённость в войне носит весьма ограниченный и кратковременный характер, плановость в военных действиях не может быть полной и устойчивой. Планы изменяются с ходом (течением, развитием) войны, причём степень этих изменений зависит от масштабов военных действий. Тактические планы, например планы наступления и обороны частей и подразделений, часто приходится изменять по нескольку раз в день. Оперативные планы, то есть планы действий крупных войсковых соединений, в основном могут предусматривать весь ход операции до конца, но часто бывает, что в ходе операции они подвергаются частичному, а иногда даже и полному пересмотру. Стратегический же план вырабатывается на основе учёта общего положения обеих воюющих сторон, и в силу этого степень его устойчивости ещё больше; однако и он пригоден только для определённого стратегического этапа, а когда война переходит в новый этап, стратегический план должен быть изменён. Выработка и изменение тактических, оперативных и стратегических планов в зависимости от масштабов военных действий и в соответствии с обстановкой является важным звеном руководства военными действиями. В этом и состоит конкретное осуществление гибкости в военных действиях, в этом и состоит на практике «секрет умелого применения». Командиры всех степеней, участвующие в войне против японских захватчиков, должны обратить на это своё внимание.

Некоторые, ссылаясь на свойственную войне изменчивость, в корне отрицают относительную устойчивость военных планов и установок. Они утверждают, что такие планы и установки являются «механистическими». Этот взгляд ошибочен. Как уже было сказано выше, мы полностью признаём, что план или установка в войне может обладать лишь относительной устойчивостью вследствие того, что в боевой обстановке существует лишь относительная определённость, а война протекает (идёт, развивается) очень быстро. Поэтому такие планы необходимо своевременно изменять или исправлять в соответствии с изменениями в обстановке и ходом войны. Если мы не будем этого делать, то превратимся в механистов. И всё же отнюдь нельзя отрицать относительной устойчивости военных планов и установок на протяжении определённого промежутка времени. Отрицать это — значит отрицать всё, отрицать самую войну, отрицать даже самого себя. Поскольку обстановка войны и военные действия характеризуются относительной устойчивостью, следует делать относительно устойчивыми и обусловленные этой обстановкой и действиями планы и установки. Например, вследствие того, что на данном определённом этапе положение на фронте в Северном Китае и рассредоточение 8‑й армии для боевых действий носят устойчивый характер, становится совершенно необходимым на этом этапе сделать относительно устойчивой и стратегическую установку для 8‑й армии: «В основном вести партизанскую войну, но не отказываться и от манёвренной войны при наличии благоприятных условий». Хотя оперативная установка действительна в течение более короткого отрезка времени, чем упомянутая выше стратегическая установка, а тактическая установка — в течение ещё более короткого отрезка времени, однако каждая из этих установок обладает устойчивостью на протяжении определённого промежутка времени. Отрицать это значит не ведать, с чего начинать на войне, значит стать релятивистом в военном деле, который не имеет своего твёрдого мнения и плывёт по воле волн. Ведь никто не отрицает, что та или иная установка, применимая в течение определённого промежутка времени, тоже претерпевает изменения, ибо не будь таких изменений, не происходило бы и полной смены установок. Но эти изменения в установке имеют свои пределы, то есть они происходят в рамках осуществления данной установки в различных боевых действиях; при этом не происходит изменения основной сущности установки в целом, то есть в ней происходят лишь количественные, а не качественные изменения. Основная сущность установки на определённом отрезке времени отнюдь не изменяется. Именно это мы имели в виду, когда говорили об относительной устойчивости для определённого отрезка времени. Относительная устойчивость в пределах отдельных обособленных этапов общего хода длительной войны с её абсолютной изменчивостью таково наше представление о сущности военного плана или установки.

Рассказав о стратегическом курсе на ведение затяжной оборонительной войны на внутренних линиях и о курсе на ведение в оперативном и тактическом масштабе быстрозавершающихся наступательных действий на внешних линиях, рассказав об инициативе, гибкости и плановости, мы можем резюмировать всё сказанное в нескольких словах. Война против японских захватчиков должна вестись по определённому плану. Военные планы, то есть конкретное применение нашей стратегии и тактики, должны быть гибкими и сообразоваться с обстановкой войны. Надо повсюду стремиться к превращению слабости в превосходство, к превращению пассивности в инициативу, с тем чтобы изменять соотношение сил в нашу пользу. А всё это вместе взятое в оперативном и тактическом плане должно выражаться в быстрозавершающихся наступательных действиях на внешних линиях, а в стратегическом плане — в ведении затяжной оборонительной войны на внутренних линиях.

Война, содержанием которой являются быстрозавершающиеся наступательные операции и бои на внешних линиях в ходе затяжной оборонительной войны на внутренних линиях, представляет по своей форме манёвренную войну. Манёвренная война есть форма, в которую выливаются быстрозавершающиеся наступательные действия на внешних линиях, проводимые в оперативном и тактическом масштабе силами регулярных войсковых соединений, действующих на растянутых фронтах и обширных полях сражений. Вместе с тем к манёвренным действиям относится и так называемая подвижная оборона, применяемая в некоторых необходимых случаях для облегчения таких наступательных действий, а также наступление на подготовленные позиции противника и позиционная оборона, которые играют вспомогательную роль. Характерные черты манёвренной войны — наличие регулярных войсковых соединений, превосходство сил в действиях оперативного и тактического масштаба, наступательный характер действий и подвижность.

Китай обладает обширной территорией и многочисленной армией, но его армия недостаточно технически оснащена и обучена. У противника же недостаёт живой силы, но он обладает перевесом над нами в оснащённости и в боевой подготовке армии. В этих условиях несомненно следует принять в качестве главной формы боевых действий манёвренные наступательные действия; другие формы нужно использовать как вспомогательные, с тем чтобы война в целом была манёвренной. Надо бороться против установки на бегство, приверженцы которой признают только отступление и не признают наступления, и в то же время против безрассудной удали, признающей только наступление и не признающей отступления.

Одной из особенностей манёвренной войны является её подвижность, которая не только допускает, но и требует от полевых войск больших переходов как при продвижении вперёд, так и при отходе. Однако это не имеет ничего общего с бегством в стиле Хань Фуцзюя²². Основным требованием войны является уничтожение сил противника, а другим сохранение своих сил. Сохранение своих сил преследует цель уничтожения сил противника, а уничтожение сил противника представляет собой самый эффективный способ сохранения своих сил. Поэтому манёвренная война вовсе не может служить предлогом к бегству для людей, подобных Хань Фуцзюю, она отнюдь не сводится к одному лишь манёвру — отходу в тыл без всякого продвижения вперёд, ибо подобное «маневрирование» идёт вразрез с основным — наступательным — характером манёвренной войны. При таком «маневрировании» можно «проманеврировать» всю китайскую землю, сколь она ни обширна.

Однако существует и другая крайность, которую надо осудить, это — безрассудная удаль, признающая только наступление и не признающая отступления. Мы стоим за такую манёвренную войну, содержанием которой является ведение в оперативном и тактическом масштабе быстрозавершающихся наступательных действий на внешних линиях; такая война включает в себя и позиционную войну в качестве вспомогательного средства, и подвижную оборону, и отход. Без всего этого невозможно вести манёвренную войну в полном смысле слова. Безрассудную удаль можно назвать военной близорукостью; источником её чаще всего бывает боязнь лишиться территории. Такие «удальцы» не понимают, что одной из особенностей манёвренной войны является её подвижность, которая не только допускает, но и требует от полевых войск больших переходов при продвижении вперёд и при отходе. Когда мы преследуем активные цели, желая поставить противника в невыгодные для него и выгодные для нас условия, часто требуется, чтобы противник находился в движении и чтобы у нас имелся целый ряд преимуществ, например: благоприятный характер местности; такое расположение противника, которое позволяет нанести ему удар; благожелательно настроенное население, исключающее возможность просачивания сведений в лагерь противника; усталость противника, внезапность нашего удара и т. д. Для этого требуется, чтобы противник продвигался вперёд, пусть даже за счёт временной утраты нами части территории; об этом нечего жалеть, так как временная и частичная потеря территории является платой за сохранение и освобождение всей нашей земли навсегда. Когда мы ставим себе пассивные цели — во всех тех случаях, когда мы оказываемся в неблагоприятном положении, которое весьма серьёзно угрожает сохранению наших сил, тоже следует отходить без колебаний, чтобы сохранить силы и, выбрав удобный момент, снова нанести врагу удар. Эту истину никак не могут понять «безрассудные удальцы»; оказавшись в явно невыгодном положении, они продолжают драться за каждый город, за каждый клочок территории, а в результате не только теряют и города и территорию, но не могут сохранить и свои собственные силы. Мы всегда стояли за «заманивание противника вглубь» именно потому, что в ходе стратегической обороны это является самой эффективной военной линией слабой армии против сильной.

Из всех форм военных действий в войне Сопротивления японским захватчикам главной формой являются манёвренные действия, а следующей по важности партизанские действия. Когда мы говорим, что в войне в целом манёвренные действия являются главными, а партизанские — вспомогательными, имеется в виду, что судьбы войны решаются в основном действиями регулярной армии, и прежде всего её манёвренными действиями, ибо в решении судеб войны партизанские действия не могут играть главной роли. Но вместе с тем это не означает, что партизанские действия не играют важной стратегической роли в войне против японских захватчиков. Стратегическое значение партизанских действий в данной войне в целом лишь очень немногим уступает значению манёвренных действий регулярных войск, так как без поддержки со стороны партизанских сил одолеть противника невозможно. Говоря так, мы имеем в виду стратегическую задачу развития партизанской войны в манёвренную войну. В ходе длительной и жестокой войны партизанские действия не застынут на месте, а поднимутся до уровня манёвренных действий. Таким образом, партизанские действия играют двоякую стратегическую роль: с одной стороны, они способствуют успеху действий регулярной армии, а с другой — сами они всё больше приобретают характер действий регулярных войск. Если учесть, что партизанские действия в войне Китая против японских захватчиков будут небывало широкими и небывало затяжными, то их стратегическую роль тем более нельзя недооценивать. В силу сказанного в партизанской войне в Китае встают не только тактические, но и свои специфические стратегические проблемы. Этой теме посвящена моя статья «Вопросы стратегии партизанской войны против японских захватчиков». Раньше мы уже говорили, что из всех форм военных действий на трёх стратегических этапах войны против японских захватчиков на первом этапе главной формой является манёвренная война, а партизанская война и позиционная война играют вспомогательную роль; на втором этапе партизанская война станет главной формой, а манёвренная война и позиционная война вспомогательными; на третьем этапе манёвренная война опять станет главной формой, а позиционная война и партизанская война — вспомогательными. Однако на третьем этапе манёвренная война уже будет вестись не только силами первоначально действовавших регулярных войск: часть, и, пожалуй, довольно значительную и важную часть, манёвренных операций возьмут на себя партизанские отряды, которые к тому времени поднимутся до уровня регулярных войск. Рассмотрение этих трёх этапов показывает, что партизанские действия в войне Китая против японских захватчиков отнюдь не являются чем-то необязательным; наоборот, они призваны сыграть в ней величайшую роль, ещё невиданную в мировой военной истории. Поэтому совершенно необходимо выделить из нескольких миллионов регулярных войск нашей страны по меньшей мере несколько сот тысяч человек, рассредоточить их по всей территории, захваченной противником, поднять народные массы на вооружённую борьбу и совместно с ними вести партизанскую войну. Выделенные для данной цели войска должны сознательно взять на себя эту священную задачу. Они не должны считать для себя унизительным то, что у них будет меньше возможностей вести бои крупного масштаба и что они некоторое время не смогут выглядеть национальными героями. Такие взгляды ошибочны. Партизанская война не приносит таких быстрых успехов и такой громкой славы, как война, ведущаяся регулярными войсками, но, как говорится, «сила коня познаётся в далёком пути, а сердце человека — в долгой службе». В ходе длительной и жестокой борьбы партизанская война покажет свою могучую силу; эта война — дело величайшей важности. К тому же регулярная армия, рассредоточив свои силы, будет вести партизанскую войну, а сосредоточив их, сможет вновь вести манёвренную войну. 8‑я армия так и действует. Руководящий курс в действиях 8‑й армии таков: «В основном вести партизанскую войну, но не отказываться и от манёвренной войны при наличии благоприятных условий». Этот курс совершенно правилен, а точка зрения людей, возражающих против него, неправильна.

Позиционная война — как оборонительная, так и наступательная — для Китая при нынешнем состоянии его техники, как правило, невозможна. В этом и находит своё выражение наша слабость. Кроме того, пользуясь широкими просторами Китая, противник будет обходить наши оборонительные сооружения. Поэтому мы не имеем возможности использовать позиционную войну в качестве важного средства, не говоря уже о её использовании в качестве основного средства. Однако на первом и на втором этапах войны частичное применение позиционных методов в рамках манёвренной войны в качестве вспомогательного средства в действиях оперативного масштаба возможно и необходимо. Так называемая подвижная оборона полупозиционного характера, применяемая в целях изматывания противника и выигрыша времени путём сопротивления, оказываемого последовательно на ряде рубежей, составляет тем более необходимую часть манёвренной войны. Китай должен усиленно оснащать свою армию новой техникой, чтобы на этапе стратегического контрнаступления быть в состоянии полностью справиться с задачами наступления на подготовленные позиции противника. Несомненно, что на этапе стратегического контрнаступления значение позиционной войны возрастёт, так как в этот период противник перейдёт к упорной обороне своих позиций, и без мощного наступления на них, координируемого с манёвренными действиями, мы будем не в состоянии достичь своей цели — вернуть утраченные территории. Но, несмотря на это, на третьем этапе нам всё же нужно будет энергично стремиться к тому, чтобы манёвренные действия оставались главной формой войны. Это связано с тем, что позиционная война в том виде, в каком она велась в Западной Европе во второй половине первой мировой войны, в значительной мере парализует искусство руководства и активность человека. Более того, когда военные действия ведутся в такой обширной стране, как Китай, который к тому же в течение относительно долгого времени остаётся страной технически отсталой, «выпустить войну из окопов» всё равно придётся. Даже на третьем этапе, несмотря на повышение уровня технической оснащённости Китая, мы вряд ли сумеем превзойти в этом отношении противника. Таким образом, мы вынуждены будем прилагать усилия для максимального развёртывания манёвренных действий; в противном случае окончательной победы нам не видать. Итак, в войне Китая против японских захватчиков в целом позиционная война не будет главной формой; главной и важной формами будут соответственно манёвренная война и партизанская война. В этих обеих формах войны искусство руководства и активность человека могут получить полный простор, и это будет счастьем в нашем несчастье!

Как указывалось выше, суть войны, то есть цель войны как таковой, заключается в сохранении своих сил и уничтожении сил противника. Для достижения же этой цели имеются три формы военных действий: манёвренная война, позиционная война и партизанская война. Степень эффективности этих форм при их использовании различна, вследствие чего принято разделять войны на так называемые войны на истощение и войны на уничтожение.

Мы можем прежде всего сказать, что война против японских захватчиков является войной на истощение и в то же время войной на уничтожение. Почему? Фактор силы противника пока ещё продолжает действовать, стратегическое превосходство и инициатива по-прежнему принадлежат ему; следовательно, без операций и боёв на уничтожение невозможно быстро и эффективно свести на нет фактор силы, подорвать превосходство противника и вырвать у него инициативу. Фактор нашей слабости тоже продолжает существовать: мы ещё не избавились от стратегической слабости и пассивности. Если мы хотим выиграть время, улучшить внутренние и международные условия и изменить неблагоприятную обстановку, в которой мы находимся теперь, нам тоже не обойтись без операций и боёв на уничтожение. Поэтому действия оперативного масштаба на уничтожение служат средством стратегического истощения противника, и в этом смысле действия на уничтожение означают действия на истощение. Главным средством, дающим Китаю возможность вести затяжную войну, является истощение противника путём уничтожения его сил.

Однако наряду с этим для стратегического истощения противника необходимо вести и операции на истощение. Вообще говоря, манёвренная война осуществляет задачи уничтожения, позиционная война предназначается для истощения противника, а партизанская война выполняет одновременно и задачи истощения, и задачи уничтожения. Эти три формы военных действий различаются между собой. В этом смысле действия на уничтожение — не то же самое, что действия на истощение. Действия оперативного масштаба на истощение являются вспомогательным, но в то же время необходимым средством ведения затяжной войны.

Как с точки зрения теории, так и с точки зрения практической необходимости, для того чтобы добиться стратегической цели — серьёзного истощения сил противника, Китай на этапе обороны должен использовать то свойство манёвренной войны, что она разрешает главным образом задачу уничтожения сил противника, то свойство имеющей вспомогательное значение позиционной войны, что она разрешает главным образом задачу истощения противника, и, наконец, то свойство партизанской войны, что она разрешает одновременно задачи частичного уничтожения и частичного истощения сил противника. На этапе равновесия нужно продолжать использовать указанные свойства партизанской войны и манёвренной войны для ещё большего истощения противника. Всё это должно быть направлено к тому, чтобы затянуть войну и, постепенно изменяя соотношение сил в нашу пользу, подготовить условия для перехода в контрнаступление. Во время стратегического контрнаступления надо продолжать истощать противника путём уничтожения его сил, с тем чтобы окончательно изгнать захватчиков.

Однако фактически, как показывает опыт десяти месяцев войны, во многих операциях, даже в большинстве их, манёвренные действия выливались в действия на истощение и функции уничтожения врага, которые должна выполнять партизанская война, пока ещё в некоторых районах в должной мере не выполняются. Положительная сторона такой ситуации заключается в том, что мы, как бы то ни было, всё же в известной мере истощили противника; это имеет значение для ведения затяжной войны и для достижения окончательной победы, так что наша кровь проливалась недаром. Отрицательная же сторона заключается, во-первых, в том, что мы истощили противника недостаточно, во-вторых, в том, что так или иначе наши потери были довольно большими, а трофеи — незначительными. Хотя надо признать, что для такого положения существовали объективные причины — различие между противником и нами в степени технического оснащения и в уровне боевой подготовки личного состава, — однако и с точки зрения теории, и с точки зрения практики следует настоятельно рекомендовать регулярным войскам при наличии благоприятных условий упорно вести войну на уничтожение. Хотя партизанским отрядам при осуществлении многих конкретных заданий, таких, как диверсии и дезорганизация тыла, необходимо ограничиваться боями на истощение, тем не менее нужно им рекомендовать, и они сами должны стараться, во всех тех операциях и боях, в которых для этого имеются благоприятные условия, уничтожать силы противника, с тем чтобы достигнуть возможно большего истощения его сил и возможно большего пополнения своих запасов.

То, что мы называем «внешними линиями», «быстрым завершением» и «наступлением» в выражении «курс на ведение быстрозавершающихся наступательных действий на внешних линиях», равно как и «манёвром» в формуле «манёвренная война», с точки зрения формы боя состоит главным образом в применении тактики окружений и обходов и потому требует сосредоточения превосходящих сил. Следовательно, сосредоточение сил и применение тактики окружений и обходов являются необходимыми условиями ведения манёвренной войны, то есть ведения быстрозавершающихся наступательных действий на внешних линиях. Однако всё это предназначается для уничтожения сил противника.

Японской армии даёт силу не только её вооружение, но и подготовка её личного состава — её слаженность, её самоуверенность, порождённая тем, что в прежних войнах она не знала поражений, её фанатическая преданность императору и божествам, надменная гордость, пренебрежение к китайцам и т. д. Все эти черты заложены в ней самурайским воспитанием, осуществлявшимся японской военщиной в течение многих лет, и национальными обычаями Японии. В этом главная причина того, что наши войска наносят японцам гораздо больше потерь убитыми и ранеными, чем пленными. В прошлом многие это недоучитывали. Чтобы подорвать эти устои японской армии, потребуется много времени. Обратив прежде всего серьёзное внимание на эти её особенности, мы должны терпеливо и планомерно вести в этой связи политическую работу, международную пропаганду и работу по оказанию содействия народному движению в Японии. В войне же надо применять действия на уничтожение, которые также являются одним из методов нашей деятельности в этом направлении. Пессимисты могут ссылаться на указанные выше сильные стороны японской армии для протаскивания теории неизбежного порабощения Китая, а военные специалисты, стоящие за пассивную линию,— выступать на этом же основании против действий на уничтожение. Что же касается нас, то мы, напротив, считаем, что все эти факторы силы японской армии могут быть подорваны, и такой процесс уже начался. Методом подрыва служит главным образом политическая работа по завоеванию на нашу сторону японских солдат. Следует не глумиться над их надменной гордостью, а входить в их положение и направлять эту гордость в нужное русло; нужно путём великодушного обращения с пленными помочь японским солдатам уяснить себе антинародную, агрессивную политику правящих кругов Японии. С другой стороны, нужно показать им непоколебимость духа, самоотверженность и боевую доблесть китайской армии и китайского народа, иначе говоря, нужно наносить им сокрушительные удары в боях на уничтожение. Как показывает десятимесячный опыт войны, уничтожение сил противника возможно. Доказательством тому служат сражения под Пинсингуанем и Тайэрчжуаном. Боевой дух японских войск уже начал колебаться, солдаты не понимают целей войны, они находятся в окружении китайских войск и китайского народа, проявляют в атаках значительно меньшую смелость, чем китайские солдаты, и т. д. Всё это — объективные условия, благоприятствующие нашим действиям на уничтожение, условия, которые по мере затягивания войны будут всё больше нарастать. То обстоятельство, что наши действия на уничтожение сбивают спесь с противника, означает, что эти действия, в свою очередь, послужат одним из условий сокращения продолжительности войны и скорейшего освобождения японских солдат и всего японского народа. Кошка дружит только с кошкой, и не бывает, чтобы кошка дружила с мышью.

Вместе с тем следует признать, что в настоящее время мы уступаем противнику в технической оснащённости и в уровне подготовки личного состава. Поэтому во многих случаях — особенно в равнинных районах — нам бывает трудно осуществлять максимальное уничтожение живой силы противника, например путём захвата в плен всех или большей части его войск, участвующих в бою. Непомерные требования в этом духе, выдвигаемые сторонниками теории скорой победы, тоже неправильны. Правильным требованием в войне против японских захватчиков должно быть: насколько возможно, вести войну на уничтожение. Во всех благоприятных случаях надо создавать в каждом бою превосходство сил и применять тактику окружений и обходов: если нет возможности окружить противника полностью, то окружить хотя бы одну его часть; если нет возможности взять в плен всю окружённую часть целиком, то взять хотя бы часть окружённых сил; если нет возможности взять в плен часть окружённых сил, то вывести из строя как можно больше солдат этой окружённой части. Во всех же случаях, когда обстановка не благоприятствует действиям на уничтожение, нужно вести действия на истощение. В действиях на уничтожение следует применять принцип сосредоточения сил, а в действиях на истощение — принцип рассредоточения сил. Что же касается командования операциями, то при действиях на уничтожение надо применять принцип централизации командования, а при действиях на истощение принцип децентрализации. Таковы основные установки для ведения боевых действий на полях войны Сопротивления японским захватчикам.

Возможности для побед над противником нам даёт даже его собственное командование. С древних времён ещё не было полководцев, которые не совершали бы ошибок; у противника можно обнаружить промахи, точно так же как их трудно избежать и нам самим, а следовательно, возможность использования промахов противника существует.

В вопросе о решающих сражениях в войне Сопротивления японским захватчикам необходимо отметить три момента: во-первых, все решающие операции и бои, в успехе которых есть уверенность, следует вести неуклонно; во-вторых, от всех решающих операций и боёв, в успехе которых нет уверенности, следует уклоняться; и, наконец, в-третьих, таких решающих стратегических сражений, в которых на карту ставится судьба страны, следует категорически избегать. И в этом вопросе также проявляется отличие войны против японских захватчиков от многих других войн. На первом и втором этапах войны, когда противник силён, а мы слабы, он стремится к тому, чтобы мы сосредоточили свои главные силы и дали ему решающее сражение. Мы же стремимся к обратному. Выбирая выгодные для себя условия и сосредоточивая превосходящие силы, мы проводим те решающие операции и бои, в успехе которых есть уверенность. Примером этого могут служить сражения под Пинсингуанем, Тайэрчжуаном и целый ряд других. В невыгодных условиях, при отсутствии уверенности в успехе, мы уклоняемся от них. Примером этого может служить установка, которой мы руководствовались в операции под Чжандэ и в ряде других случаев. Решающего же стратегического сражения, в котором ставилась бы на карту судьба страны, надо категорически избегать, как это, например, было сделано недавно путём вывода войск из района Сюйчжоу. Таким образом мы сорвали план противника, рассчитанный на скоротечную войну, вынудив его вести с нами войну затяжную. Такой курс неосуществим в стране с небольшой территорией; его трудно применить и в стране политически слишком отсталой. Но Китай является большой страной, переживающей эпоху прогресса, и для него эта задача посильна. Если мы избежим решающего стратегического сражения, то мы сохраним свои силы — «был бы лес, а дрова будут». Хотя мы и потеряем некоторую часть своей земли, но у нас ещё сохранится обширная территория для маневрирования, и мы сможем выжидать, способствуя тем временем прогрессу нашей страны, росту международной помощи и наступлению внутреннего развала в лагере противника. Это — наилучший план ведения войны против японских захватчиков. Ретивые сторонники теории скорой победы, не выдерживая тернистого пути затяжной войны, стремятся к скорой победе, и стоит только положению хоть немного измениться к лучшему, как они начинают кричать о необходимости решающего стратегического сражения. Если следовать их советам, то делу войны Сопротивления будет нанесён тяжёлый ущерб, а затяжной войне придёт конец, и мы сыграем на руку противнику. Это было бы действительно наихудшим планом ведения войны. Отказ от решающего сражения требует оставления территории; в этом нет никакого сомнения. В тех случаях, когда избежать этого невозможно (и только в таких случаях), нужно оставлять территорию без колебаний. Раз уж сложилось такое положение, то об этой территории нечего и жалеть. Это — правильная политика выигрыша времени за счёт территории. Из истории известно, что Россия, отступив без колебаний с целью избежать решающего сражения, победила Наполеона²³, чья слава в то время гремела по всему миру. В настоящее время Китай должен поступать точно так же.

А не надо ли опасаться того, что нас будут поносить за «непротивление»? Нет, не надо. Вот если совсем не воевать, идти на соглашение с врагом, то это будет непротивлением, которое не только заслуживает поношения, но и совершенно недопустимо. Мы упорно ведём войну против японских захватчиков; однако избегать ловушек, которые ставит враг, не подставлять главные силы нашей армии под удар, который лишил бы нас возможности продолжать войну, одним словом, не допускать порабощения страны — совершенно необходимо. Всякие сомнения на этот счёт представляют собой проявление близорукости в вопросах войны и в конечном счёте обязательно приводят в лагерь сторонников теории неизбежного порабощения Китая. В своё время мы критиковали безрассудную удаль, признающую только наступление и не признающую отступления, именно потому, что если бы эта «удаль» стала всеобщим поветрием, то мы потеряли бы возможность продолжать войну и в конечном счёте это навлекло бы на нашу страну угрозу порабощения.

Мы стоим за решающие сражения при выгодных условиях, независимо от того, идёт ли речь об отдельных боях или о более или менее крупных операциях. В таких случаях пассивность совершенно недопустима. Только в таких решающих сражениях можно добиться уничтожения или истощения противника, и на такие сражения должен идти, не колеблясь, каждый участник войны Сопротивления японским захватчикам. Здесь потребуются значительные частичные жертвы; и тот, кто считает, что надо избегать всяких жертв, является трусом, страдает японобоязнью, против которой надо решительно бороться. Казнь таких дезертиров, как Ли Фуин и Хань Фуцзюй, справедливая мера наказания. Ратовать за доблесть, отвагу и героическое самопожертвование в войне при условии правильного планирования боевых действий совершенно необходимо: без этого невозможны ни затяжная война, ни окончательная победа. Мы уже сурово заклеймили так называемую «установку на бегство», признающую только отступление и не признающую наступления, и выступили за строгую дисциплину именно потому, что одолеть сильного противника возможно только в результате правильно спланированного и героически проведённого решающего сражения. Что же касается «установки на бегство», то она оказывает прямую поддержку теории неизбежного порабощения Китая.

Нет ли прямого противоречия в том, что мы сначала даём героический бой, а потом оставляем территорию? Не напрасно ли льётся кровь в этих героических боях? Такие вопросы совершенно нелепы. Не напрасно ли кушают, если потом испражняются? Не напрасно ли ложатся спать, если потом встают? Разве можно так ставить вопрос? Мне кажется, что нельзя. Если есть, так уж есть без конца, если спать, так уж спать без конца, если героически драться, так уж драться прямо до реки Ялуцзян — это субъективистский формалистический бред, в действительной жизни так не бывает. Кому не ясно, что кровопролитные бои ведутся ради выигрыша времени и подготовки контрнаступления и что хотя нам приходится оставлять некоторую часть территории, зато мы выигрываем время, достигаем цели — уничтожения и истощения сил противника, приобретаем опыт ведения войны, поднимаем ещё не участвующие в борьбе народные массы, повышаем свой удельный вес на международной арене. Напрасно ли в таком случае проливается кровь? Отнюдь нет. Территория оставляется ради сохранения сил армии и, следовательно, ради сохранения самой территории, так как если в невыгодных условиях не оставить часть территории и безрассудно ввязаться в решающее сражение, не имея никакой уверенности в успехе, то в результате, потеряв армию, мы неизбежно потеряем и всю территорию, а тогда уж и подавно не может быть речи о возвращении утраченной территории. Капиталисту для ведения дел нужно иметь капитал, а потерпев полное банкротство, он перестаёт быть капиталистом. Игроку для игры нужны деньги, а если он поставит на карту всё и счастье ему изменит, то ему уже не на что будет продолжать игру. Жизнь течёт извилисто, зигзагами, а вовсе не ровно и прямо. Это же относится и к войне, и не могут уразуметь эту истину одни только формалисты.

Мне думается, что сказанное выше относится также и к решающему сражению на этапе стратегического контрнаступления. Хотя противник на этом этапе и будет слабой стороной, а мы будем обладать превосходством, тем не менее принцип «вести решающие сражения при наличии выгодных условий и уклоняться от них при отсутствии этих условий» останется в силе вплоть до того момента, когда мы дойдём до реки Ялуцзян. Таким образом мы сможем всегда сохранять инициативу за собой; нужно полностью игнорировать всяческие провокации врага и подстрекательства со стороны, не обращать на них никакого внимания, ни в коей мере не поддаваться им. Только тех военачальников, которые в войне Сопротивления будут проявлять подобную выдержку, можно считать отважными и проницательными полководцами. До людей, вспыхивающих как порох от одной искры, эта истина не доходит. На первом этапе мы оказались в известной степени в состоянии стратегической пассивности; тем не менее, во всех операциях нам надо держать инициативу в своих руках и впредь на любом этапе сохранять её. Мы за затяжную войну, за окончательную победу и против азартных игроков, безрассудно бросающих на карту всё.

Имея перед собой революционный Китай, японские империалисты ни в малейшей мере не ослабят своего наступления и гнёта: это обусловлено самой сущностью японского империализма. Если Китай не будет оказывать сопротивления, Япония легко, без единого выстрела, оккупирует всю страну. Примером может служить утрата четырёх Северо-Восточных провинций. Если Китай будет оказывать сопротивление, то Япония будет пытаться подавить это сопротивление и прекратит свои попытки лишь тогда, когда сила её давления не сможет превысить силу сопротивления Китая. Это — непреложный закон. Захватнические аппетиты японских помещиков и буржуазии очень велики. В целях наступления на юг — на Малайский архипелаг и на север на Сибирь они, взяв курс на прорыв в центре, сначала ударили по Китаю. Все те, кто полагает, что Япония удовольствуется оккупацией Северного Китая и провинций Цзянсу и Чжэцзян, а затем остановится, совершенно не понимают, что империалистическая Япония, вступившая в новый этап развития и стоящая на краю гибели, уже не прежняя Япония. Когда же мы утверждаем, что существует предел для количества войск, которое Япония может выставить, и предельный рубеж, дальше которого она не может продвигаться, мы имеем в виду, во-первых, что, готовясь к наступлению в других направлениях и к обороне от других своих противников, Япония при тех силах, которыми она обладает, может направить в Китай лишь определённое количество войск и должна ограничить своё продвижение пределами своих возможностей; во-вторых, что Китай доказал свои успехи на пути прогресса и свою способность к упорному сопротивлению, и невозможно себе представить, чтобы Япония вела яростное наступление, а Китай не имел необходимых сил для сопротивления. Япония не сможет оккупировать весь Китай, но во всех районах, куда противник будет в состоянии проникнуть, он не пожалеет усилий для подавления сопротивления Китая, причём он не прекратит своего нажима до тех пор, пока японский империализм, в силу внутренних и международных условий, не столкнётся непосредственно с кризисом, который сведёт его в могилу. Внутреннеполитическое развитие Японии может пойти только по одному из двух путей: либо правящие классы скоро потерпят крах, власть перейдёт к народу и следствием этого будет прекращение войны, однако такой возможности пока нет; либо помещики и буржуазия будут с каждым днём всё больше фашизироваться и продолжать войну вплоть до своей гибели — это и есть тот путь, которым Япония идёт сейчас. Третьего пути нет. Все те, кто лелеет надежду, что умеренные круги японской буржуазии выступят и прекратят войну, предаются пустым иллюзиям. Умеренные капиталистические круги Японии уже стали пленниками японских помещиков и финансовых магнатов. Таково реальное политическое положение, существующее в Японии уже много лет. Начав войну с Китаем, Япония, если Китай не нанесёт ей в войне смертельного удара и если она сохранит ещё достаточно сил, неизбежно попытается начать наступление на страны Южных морей или на Сибирь или даже, возможно, в обоих этих направлениях. Как только в Европе вспыхнет война, Япония приступит к осуществлению этих планов, так как захватнические аппетиты японских правителей необычайно огромны. Конечно, существует и другая возможность: под влиянием могущества Советского Союза и значительного ослабления Японии в войне с Китаем ей придётся отказаться от своего первоначального плана наступления на Сибирь и на этом направлении занять полностью оборонительную позицию. Однако возникновение такой ситуации не ослабит наступления Японии на Китай; наоборот, оно приведёт к усилению этого наступления, так как тогда у Японии останется только один путь — поглощение слабого. В этом случае задачи упорного ведения войны Сопротивления, задачи упорного отстаивания единого фронта и упорного проведения курса на затяжную войну станут ещё сложнее, и тогда малейшее ослабление наших усилий станет ещё более недопустимым.

При таком положении главным условием победы Китая над Японией является сплочение всей страны и во сто крат больший, чем до сих пор, всесторонний прогресс. Китай переживает эпоху прогресса и уже добился великого сплочения, но степень этого прогресса и сплочения сегодня ещё очень недостаточна. Япония смогла оккупировать такую обширную территорию потому, что на стороне Японии — сила, на стороне Китая — слабость; эта слабость является прямым следствием накопившихся за сотню лет и особенно за последнее десятилетие всевозможных ошибок, задерживающих прогресс Китая на его нынешнем уровне. В настоящее время мы не можем победить такого сильного врага, как Япония, не прилагая длительных и серьёзных усилий. Задач, для разрешения которых нужно прилагать эти усилия, очень много. Здесь я скажу только о двух важнейших: добиться прогресса армии и прогресса народа.

Реформа военной системы невозможна без модернизации армии, без повышения её технической оснащённости. Без этого будет невозможно прогнать противника за реку Ялуцзян. При использовании же войск нужно осуществлять передовую гибкую стратегию и тактику, без чего тоже невозможно одержать победу. Однако основа армии — это солдат. Не прививая войскам прогрессивного политического духа, не ведя для этой цели прогрессивной политической работы, невозможно достигнуть подлинного единства офицеров и солдат, невозможно возбудить в них величайший энтузиазм в борьбе против японских захватчиков, а следовательно, невозможно подвести под всю нашу технику и тактику такую базу, на которой наилучшим образом проявится присущая им эффективность. Когда мы утверждаем, что, несмотря на техническое превосходство японской армии, она всё же в конечном счёте обязательно потерпит поражение, мы имеем в виду, помимо урона, который мы причиняем противнику своими действиями на уничтожение и на истощение, ещё и то обстоятельство, что боевой дух вражеской армии в конце концов под нашими ударами поколеблется и что оружие этой армии находится в ненадёжных руках. А у нас положение таково: офицеры и солдаты имеют общие политические цели в войне Сопротивления. Таким образом, мы имеем основу для политической работы во всех войсках, борющихся против японских захватчиков. В армии следует провести известную демократизацию. Прежде всего надо упразднить феодальные порядки — рукоприкладство и ругань — и добиться, чтобы офицеры и солдаты в повседневной жизни делили друг с другом все радости и невзгоды. Таким путём будет достигнуто единство офицеров и солдат, боеспособность армии колоссально возрастёт, и нам не придётся бояться, что в этой длительной и суровой войне мы не устоим.

Корни, питающие великие силы войны, уходят глубоко в толщу народных масс. Япония осмелилась надругаться над нами прежде всего потому, что массы китайского народа не организованы. Стоит нам только избавиться от этого недостатка, как японские захватчики окажутся перед лицом поднявшегося многомиллионного китайского народа в таком же положении, как дикий буйвол перед стеной огня: достаточно крикнуть на него — и он в ужасе ринется в огонь и сгорит. Китаю нужен непрерывный поток пополнений для армии; существующую сейчас на местах нелепую практику вербовки солдат путём «ловли» и «покупки»²⁴ следует немедленно запретить и заменить широкой и страстной политической агитацией; тогда легко будет, если понадобится, призвать в армию миллионы людей. В ходе войны Сопротивления мы испытываем большие финансовые затруднения, но стоит только мобилизовать народные массы, как финансы тоже перестанут представлять для нас проблему. Не может быть, чтобы государство, обладающее такой обширной территорией и таким многочисленным населением, страдало от оскудения казны. Армия должна сплотиться воедино с народом, чтобы народ видел в ней свою армию. Такая армия будет непобедимой, и сил у неё будет более чем достаточно, чтобы разгромить такую империалистическую державу, как Япония.

Многие думают, что наладить взаимоотношения между офицерами и солдатами, между армией и народом им не удавалось из-за применения неправильных методов; я всегда говорю этим людям, что дело здесь в основной позиции (основной установке). А правильной позицией является позиция уважения к солдату, уважения к народу. Из неё вытекают и соответствующая политика, и методы, и формы. Если же отойти от этой позиции, то и политика, и методы, и формы неизбежно будут ошибочными, и тогда взаимоотношения между офицерами и солдатами, между армией и народом наладить никак не удастся. Три главных принципа политической работы в армии состоят в следующем: во-первых, единство офицеров и солдат, во-вторых, единство армии и народа и, в-третьих, разложение армии противника. Для успешного осуществления этих принципов необходимо придерживаться основной позиции, а именно уважать солдат, уважать народ и уважать человеческое достоинство сложивших оружие военнопленных. Те, кто считает, что здесь дело не в основной позиции, а в вопросах чисто технического порядка, глубоко ошибаются, и их следует поправить.

В данный момент, когда оборона Уханя и других пунктов стала таким неотложным делом, полностью развязать активность армии и народа для поддержки войны становится нашей важнейшей задачей. Задачу обороны Уханя и других пунктов, вне всякого сомнения, необходимо поставить и выполнить по-настоящему. Однако в конечном счёте вопрос о том, удастся ли нам их отстоять, решается не субъективным желанием, а конкретными условиями; одним из важнейших конкретных условий является политическая мобилизация всей армии и всего народа на решительную борьбу. Без усилий, направленных на завоевание всех необходимых для этого условий, и даже при отсутствии хотя бы одного из этих условий дело неизбежно кончится тем же, чем оно кончилось под Нанкином и другими утраченными нами пунктами. Где будет китайский Мадрид? Он будет там, где будут созданы такие же условия, как в Мадриде. В прошлом у нас не было ни одного Мадрида, а теперь нам следует создать их несколько. Однако возможность этого будет целиком зависеть от условий. Самым же основным из этих условий является широкая политическая мобилизация всей армии и всего народа.

Во всей работе надо твёрдо придерживаться общего курса на единый антияпонский национальный фронт, ибо только этот курс обеспечивает возможность упорно вести войну Сопротивления и осуществлять курс на затяжную войну, возможность повсеместно добиваться коренного улучшения взаимоотношений между офицерами и солдатами, между армией и народом, возможность полностью развязать активность армии и народа в деле защиты всех ещё не утраченных территорий и возвращения уже утраченных и, наконец, возможность завоевать окончательную победу.

Политическая мобилизация армии и народа — дело поистине исключительно важное. Мы вновь и вновь возвращаемся к этому вопросу потому, что, не разрешив его, действительно невозможно победить. Для победы, несомненно, необходим и целый ряд других условий, но это — основа основ победы. Единый антияпонский национальный фронт является единым фронтом всей армии и всего народа, а отнюдь не единым фронтом одних только партийных комитетов и членов каких-нибудь немногих партий и групп. Основная цель, ради которой создаётся единый антияпонский национальный фронт,— мобилизация всей армии и всего народа на участие в этом фронте.

Каковы же выводы? Выводы таковы:

«При каких условиях Китай сможет победить и уничтожить силы японского империализма? Необходимы три условия: во-первых, создание единого антияпонского фронта в Китае, во-вторых, создание единого международного антияпонского фронта, в-третьих, подъём революционного движения японского народа и народов японских колоний. Для китайского народа главным из этих трёх условий является великое объединение самого китайского народа».

«Как долго продлится эта война? Это будет зависеть от силы единого антияпонского фронта в Китае, а также от многих других решающих факторов в Китае и в Японии». «Если же эти условия не осуществятся в скором времени, то война должна затянуться, но результаты её будут такими же: Япония потерпит поражение, а Китай победит, только в этом случае жертв будет больше и нам придётся пережить период тяжёлых страданий».

«Наш стратегический курс должен заключаться в том, чтобы использовать наши регулярные войска в боевых действиях на очень растянутых и нестабильных фронтах. Для достижения победы китайская армия должна вести в высшей степени манёвренную войну на обширном театре военных действий». «Наряду с использованием для ведения манёвренной войны обученных войск надо организовать многочисленные партизанские отряды из крестьян». «В ходе войны… техническое оснащение китайской армии будет постепенно улучшаться. Поэтому в последний период войны Китай сможет вести позиционную войну и предпринимать наступление на подготовленные позиции японцев на оккупированной ими территории. Таким образом, в результате длительного истощения Японии в войне с Китаем её экономику постигнет крах, а дух японских войск будет сломлен в бесчисленных изнурительных боях. Что же касается Китая, то в ходе войны против японских захватчиков его потенциальные силы будут всё больше и больше прорываться на поверхность, и революционные массы будут непрерывным и мощным потоком вливаться в ряды армии, чтобы сражаться за свободу. Используя все эти факторы в сочетании с другими факторами, мы сможем на оккупированной Японией территории нанести последний, сокрушительный удар по её укреплениям и опорным базам и изгнать армию японских агрессоров из Китая». (Из беседы с Э. Сноу в июле 1936 года).

«Политическая обстановка в Китае отныне вступила в новый этап… Центральная задача на новом этапе состоит в том, чтобы мобилизовать все силы для завоевания победы в этой войне». «Ключом к победе в войне Сопротивления японским захватчикам теперь является развёртывание уже начатой войны во всеобщую, общенациональную войну Сопротивления. Только в такой всеобщей, общенациональной войне Сопротивления мы сможем добиться окончательной победы». «В результате серьёзных недостатков, которые имеются в деле ведения войны Сопротивления японским захватчикам в настоящее время, в дальнейшем ходе этой войны могут иметь место многие военные неудачи и отступления, расколы и измены внутри страны, временные и частичные компромиссы с врагом и т. п. Поэтому следует учитывать, что эта война будет тяжёлой и затяжной. Но мы уверены, что уже начатая война Сопротивления японским захватчикам благодаря усилиям нашей партии и всего народа будет непременно продолжаться и развёртываться, сметая все препятствия на своём пути». (Из «Решения о современном положении и задачах партии», принятого Центральным Комитетом Коммунистической партии Китая в августе 1937 года).

Таковы выводы. Сторонникам теории неизбежного порабощения Китая противник представляется сверхъестественно сильным, а Китай кажется ничтожным, как былинка. Сторонники теории скорой победы, наоборот, считают противника ничтожной былинкой, а Китай мнят сверхъестественно сильным. И те, и другие ошибаются. Мы придерживаемся иной точки зрения: война Сопротивления японским захватчикам будет затяжной войной, и окончательная победа будет принадлежать Китаю — таков наш вывод.

На этом я заканчиваю свои лекции. В данный момент, когда развёртывается великая война Сопротивления японским захватчикам, многие выражают пожелание, чтобы имеющийся опыт был обобщён с целью его использования для завоевания полной победы. Я коснулся здесь лишь в самых общих чертах опыта истекших десяти месяцев; если угодно, это можно рассматривать как некоторое обобщение. Затронутые мной вопросы заслуживают всеобщего внимания и широкого обсуждения. Я дал только общий обзор этих вопросов и надеюсь, что вы, товарищи, займётесь их изучением и обсуждением и внесёте свои поправки и дополнения.