Доклад на собрании кадровых работников в Яньани, сделанный товарищем Мао Цзэдуном по возвращении из Чунцина.

Побеседуем о текущем моменте. Этот вопрос интересует наших товарищей. На этот раз переговоры между гоминьданом и Компартией в Чунцине длились 43 дня. Их результаты уже опубликованы в газетах¹. Переговоры между представителями обеих партий всё ещё продолжаются. Состоявшиеся переговоры дали результаты. Гоминьдан признал курс на мир и сплочение, признал некоторые демократические права народа, согласился с тем, что необходимо избежать гражданской войны и что обе партии должны мирно сотрудничать в строительстве нового Китая. Относительно всего этого уже достигнуто соглашение. Однако имеются пункты, по которым соглашение не достигнуто. Так, например, не разрешён вопрос об освобождённых районах, не разрешён фактически и вопрос об армии. Достигнутое соглашение существует пока лишь на бумаге. Но написанное на бумаге отнюдь не равносильно тому, что существует в действительности. Факты показывают, что для претворения написанного на бумаге в реальную действительность требуются огромные усилия.

Ведя с нами переговоры, гоминьдан в то же время развёртывает интенсивное наступление на освобождённые районы. Численность гоминьдановских войск, непосредственно наступающих на освобождённые районы, не считая тех частей, которые блокируют Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся, уже составляет 800 тысяч человек. Всюду, где только есть освобождённые районы, теперь идут военные действия или же ведётся подготовка к ним. А ведь в первом пункте «Соглашения от 10 октября» говорится о «мирном строительстве государства». Разве это не противоречие между написанным на бумаге и фактами? Да, это противоречие. Вот почему мы и говорим, что для претворения написанного на бумаге в реальную действительность ещё необходимы наши усилия. Чем объяснить, что гоминьдан двинул на нас такое огромное количество войск? Да тем, что им давно уже принято решение уничтожить силы народа, уничтожить нас. Он хотел бы уничтожить нас как можно скорее, а если это не удастся, то по меньшей мере поставить нас в более невыгодное, а себя в более выгодное положение. В соглашении записан пункт о мире, но на деле он не осуществлён. В некоторых местах теперь идут довольно крупные военные действия, как, например, в районе Шандан провинции Шаньси. Район Шандан находится в котловине, расположенной между горными хребтами Тайханшань, Тайюешань и Чжунтяошань. Эта котловина представляет собой лакомый кусок, и, чтобы захватить её, Янь Сишань направил туда 13 дивизий. Мы, в свою очередь, также давно установили курс — действовать остриём против острия, бороться за каждую пядь земли. На этот раз мы и действовали, и боролись, причем отлично действовали и отлично боролись. Короче говоря, мы полностью уничтожили эти 13 дивизий. Численность наступавших войск противника составляла 38 тысяч человек, а мы выставили против них 31 тысячу. Из 38 тысяч войск противника было уничтожено 35 тысяч, спаслись бегством две тысячи, рассеялась одна тысяча². Такие боевые действия будут вестись и впредь. Освобождённые районы — наша территория, а гоминьдановцы из кожи лезут вон, чтобы захватить их. Это может показаться необъяснимым. Почему они так стараются захватить их? Что же плохого в том, что эта территория находится в наших руках, в руках народа? Так думаем мы, так думает народ. Если бы они думали так же, то было бы достигнуто единство, и все стали бы «товарищами». Но так думать они не могут, они решительно борются против нас. Отказаться от борьбы с нами — для них дело немыслимое, и вполне естественно, что они наступают. В свою очередь, позволить им захватывать территорию наших освобождённых районов для нас тоже дело немыслимое, и вполне естественно, что мы отвечаем контрударом. Когда сталкиваются две стороны, каждая из которых настаивает на том, что немыслимо для другой, то начинается война. А раз каждая из сторон настаивает на том, что немыслимо для другой, то зачем же было вести переговоры и заключать «Соглашение от 10 октября»? Всё в мире сложно и обусловливается различными факторами. Любой вопрос следует рассматривать со всех сторон, а не с одной лишь стороны. В Чунцине есть люди, которые считают, что Чан Кайши ненадёжен, что он обманщик и что добиться каких-либо результатов в переговорах с ним невозможно. Это мне говорили многие из тех, с кем я встречался, в том числе и члены гоминьдана. Я отвечал им: то, что вы говорите, резонно и обоснованно и на основе опыта, накопленного нами за 18 лет³, мы пришли к глубокому убеждению, что дело обстоит именно так. Переговоры между гоминьданом и Компартией потерпят неудачу, между ними возникнет война и произойдёт разрыв,— но это лишь одна сторона дела. Есть и другая сторона — наличие многих факторов, с которыми Чан Кайши не может не считаться. Главными из них являются три фактора: мощь освобождённых районов, отрицательное отношение народных масс глубокого тыла к гражданской войне и международная обстановка. В наших освобождённых районах имеется 100‑миллионное население, миллионная армия и двухмиллионное народное ополчение, а это такая сила, которой никто не посмеет пренебречь. Положение нашей партии в политической жизни страны уже не такое, каким оно было в 1927 или даже в 1937 году. Гоминьдан никогда не соглашался признать равноправное положение за Коммунистической партией, а теперь он вынужден признать его. Работа, которая проводится в наших освобождённых районах, уже оказывает своё влияние на весь Китай, на весь мир. Народ глубокого тыла хочет мира и требует демократии. Находясь в Чунцине, я глубоко почувствовал, что широкие народные массы горячо поддерживают нас, что они недовольны гоминьдановским правительством и свои надежды возлагают на нас.

Я также убедился, что многие иностранцы, в том числе и американцы, сочувствуют нам. Широкие народные массы в зарубежных странах недовольны китайскими реакционными силами и сочувствуют народным силам Китая. Они тоже не одобряют политику Чан Кайши. У нас много друзей во всей стране и во всём мире, мы не одиноки. Против гражданской войны в Китае, за мир и демократию выступает не только народ наших освобожденных районов, но и широкие народные массы глубокого тыла, широкие народные массы во всём мире. Субъективно Чан Кайши стремится отстоять своё диктаторство и уничтожить Коммунистическую партию, однако при осуществлении своих намерений он сталкивается со множеством объективно существующих трудностей. Это вынуждает его придерживаться в какой-то мере реалистического подхода. Раз он придерживается такого подхода к нам, то и мы отвечаем ему тем же. Придерживаясь реалистического подхода, он пригласил нас на переговоры; придерживаясь такого же подхода, мы отправились на переговоры. В Чунцин мы прибыли 28 августа, а вечером 29‑го я заявил представителям гоминьдана, что необходимость в мире и сплочении возникла ещё со времени «событий 18 сентября»⁴. Мы требовали мира и сплочения, однако наши требования не были претворены в жизнь. Они смогли осуществиться лишь после сианьских событий⁵, перед войной Сопротивления, начавшейся 7 июля 1937 года. В течение восьми лет войны Сопротивления мы совместно сражались против Японии. Но гражданская война не прекращалась, непрерывно возникали то большие, то малые трения. Утверждать, что гражданской войны не было,— значит лгать, говорить то, что не соответствует действительности. В течение восьми лет мы не раз выражали готовность вести переговоры. На Ⅶ съезде партии мы также заявляли, что «мы готовы возобновить переговоры с гоминьдановским руководством, как только оно откажется от своей нынешней порочной политики и согласится провести демократические преобразования»⁶. В ходе состоявшихся переговоров мы выдвинули следующие положения: во-первых, Китаю нужен мир, во-вторых, Китаю нужна демократия. У Чан Кайши не нашлось доводов для возражения, и ему пришлось согласиться. Нашедшие отражение в опубликованном «Протоколе переговоров» курс на мир и некоторые соглашения об осуществлении демократии, с одной стороны, существуют только на бумаге и не стали ещё реальной действительностью; но с другой стороны, они являются результатом воздействия различных сил. Гоминьдан не мог не признать их под воздействием сил народа освобождённых районов, сил народа глубокого тыла, под воздействием международной обстановки, всего хода событий в целом.

«Действовать остриём против острия» нужно сообразуясь с обстановкой. В одном случае не идти на переговоры значит действовать остриём против острия, а в другом случае идти на переговоры значит действовать остриём против острия. Было время, когда мы не шли на переговоры, и это было правильно; этот раз мы пошли на переговоры, и это тоже было правильно; и в том и в другом случае мы действовали остриём против острия. Мы хорошо сделали, что поехали в этот раз, ибо этим мы разоблачили измышления гоминьдана о том, будто бы коммунисты не хотят мира, не хотят сплочения. Они прислали три телеграммы подряд, приглашая нас на переговоры, и мы поехали. Однако мы застали их совершенно неподготовленными, и все предложения пришлось выдвигать нам. В результате переговоров гоминьдан признал курс на мир и сплочение. И это очень хорошо. Если гоминьдан вновь развяжет гражданскую войну, то он предстанет перед всей страной и всем миром во всей своей неправоте. Тогда у нас будет ещё больше оснований подняться на войну самозащиты, чтобы разгромить его наступление. Теперь, когда «Соглашение от 10 октября» уже подписано, наша задача состоит в том, чтобы отстаивать это соглашение, требовать от гоминьдана его реализации, продолжать добиваться мира. Если же гоминьдан начнёт войну, то мы полностью разгромим его. Дело обстоит именно так: он наступает, мы уничтожаем его силы, и он получает удовлетворение. Уничтожим немного — небольшое удовлетворение, уничтожим больше — большее удовлетворение, уничтожим полностью — полное удовлетворение. Проблемы Китая сложны, и ход наших мыслей тоже должен быть сложнее. Если на нас нападут, то мы будем сражаться, сражаться, чтобы добиться мира. Мир не наступит, если не нанести серьёзных ударов по реакционерам, осмелившимся напасть на освобождённые районы.

Некоторые товарищи спрашивают, почему нужно уступать восемь освобождённых районов⁷. Очень жаль уступать эти восемь районов, но всё же лучше уступить. Почему жаль? Потому что эти освобождённые районы народ создавал потом и кровью, строил их в трудностях и лишениях. Поэтому в уступаемых районах необходимо провести разъяснительную работу среди местного населения и осуществить надлежащие мероприятия. Почему нужно уступать? Потому что иначе гоминьдан не будет знать покоя. Он собирается вернуться в Нанкин, а некоторые освобождённые районы на Юге находятся как бы возле его кровати или у него в коридоре. Если мы останемся там, то он не сможет спокойно спать и будет поэтому стараться во что бы то ни стало захватить эти районы. Эта наша уступка поможет сорвать происки гоминьдана развязать гражданскую войну, поможет завоевать симпатии широких масс промежуточных элементов как внутри страны, так и за её пределами. В настоящее время, за исключением агентства Синьхуа, в руках гоминьдана находятся все органы пропаганды в стране. Все они представляют собой фабрику лжи и клеветы. В связи с нынешними переговорами они распространяют измышления о том, что Коммунистическая партия якобы только и стремится иметь побольше территории и не идёт ни на какие уступки. Наш курс — защищать коренные интересы народа. Мы считаем допустимыми некоторые уступки при условии соблюдения принципа неущемления коренных интересов народа и идём на такие уступки, чтобы обеспечить в обмен на них мир и демократию, в которых нуждается народ всей страны. В прошлом, имея дело с Чан Кайши, мы также шли на уступки, причём они были больше нынешних. В 1937 году в целях развёртывания общенациональной войны Сопротивления мы по собственной инициативе отменили название «Рабоче-крестьянское революционное правительство», переименовали Красную армию в Национально-революционную армию и, кроме того, заменили политику конфискации помещичьих земель политикой снижения арендной платы и ссудного процента. Теперь же, уступив некоторые районы на Юге, мы полностью разоблачаем гоминьдановские измышления перед лицом всего китайского народа и народов всего мира. Так же обстоит дело и с вопросом об армии. Гоминьдановская пропаганда твердила, что Коммунистическая партия якобы только и стремится иметь побольше штыков. Мы же заявили, что готовы пойти на уступки. Сначала мы предложили сократить численность нашей армии до 48 дивизий. И так как гоминьдановская армия насчитывает 263 дивизии, наша армия составила бы одну шестую часть. Затем мы предложили сократить нашу армию до 43 дивизий, что составило бы одну седьмую часть. Когда гоминьдан заявил, что сократит свою армию до 120 дивизий, то мы сказали, что в той же пропорции можем сократить нашу армию до 24 и даже до 20 дивизий, что опять-таки составило бы одну седьмую часть. В гоминьдановской армии офицеров много, а солдат мало, в дивизии насчитывается менее шести тысяч человек. Если следовать гоминьдановской практике формирования, то из нашей армии численностью в 1200 тысяч человек можно было бы сформировать 200 дивизий. Но мы не собираемся этого делать. После всего этого гоминьдану нечего было сказать, и все его измышления потерпели крах. Означает ли это, что мы отдадим ему наше оружие? Вовсе нет. Если отдать, то не слишком ли много будет у него оружия! Оружие народа, вплоть до единой винтовки и единого патрона, нужно сохранить и не отдавать.

Вот всё, что я хотел сказать вам, товарищи, по вопросу о текущем моменте. Ныне в развитии обстановки наблюдается множество противоречивых явлений. Почему на переговорах между гоминьданом и Компартией по некоторым вопросам оказалось возможным достигнуть соглашения, а по некоторым нет? Почему в «Протоколе переговоров» говорится о необходимости мира и сплочения, в то время как в действительности идёт война? Такие противоречивые явления не укладываются в голове у некоторых товарищей. Мое выступление и есть ответ на эти вопросы. Некоторые товарищи не могут понять, почему мы согласились вести переговоры с Чан Кайши, который всегда боролся против Компартии, против народа. Ⅶ съезд нашей партии решил: мы готовы вести с гоминьданом переговоры, если только в его политике наметится изменение. Правильно ли это? Совершенно правильно. Китайская революция является длительной, победа в ней будет завоёвываться шаг за шагом. Будущее Китая зависит от наших общих усилий. В течение примерно полугода обстановка всё ещё будет неустойчивой. Мы должны удвоить свои усилия, чтобы направить её развитие в сторону, благоприятную для народа всей страны.

Теперь несколько слов о нашей работе. Часть из присутствующих здесь товарищей направится на фронт. Многие товарищи полны энтузиазма и рвутся туда на работу. Такая активность и энтузиазм очень ценны. Однако у отдельных товарищей имеются ошибочные взгляды. Они не представляют себе, что там много трудностей, которые нужно преодолевать, и думают, что там всё пойдёт гладко и будет житься лучше, чем в Яньани. Есть ли люди, которые думают так? Мне кажется, есть. Я советую этим товарищам изменить свои взгляды. Ведь едут туда для работы. А что такое работа? Работа — это борьба. В тех районах есть трудности, есть вопросы, которые ждут нашего разрешения. Именно для того, чтобы преодолеть трудности, мы и едем туда работать, едем бороться. Кто стремится попасть туда, где больше трудностей, тот хороший товарищ. Работа в тех районах трудная. Трудная работа напоминает ношу, которая лежит перед нами и ждёт — посмеем ли мы взвалить её на себя. Ноша бывает и лёгкая, и тяжёлая. Некоторые предпочитают тяжёлой ноше лёгкую, они выбирают себе лёгкую и оставляют тяжёлую ношу другим. Это неправильное отношение к делу. Но есть товарищи, которые поступают иначе: блага оставляют другим, а ношу потяжелее себе; на лишения идут первыми, а за благами последними. Такие товарищи — хорошие товарищи. Такому коммунистическому духу мы должны учиться.

Многим местным кадровым работникам предстоит покинуть родные места и отправиться на фронт. Многим кадровым работникам — южанам, прибывшим в своё время в Яньань с Юга, тоже предстоит направиться на фронт. Все товарищи, отправляющиеся туда, должны быть морально подготовленными к тому, чтобы, прибыв на место, как говорится, пустить там корни, цвести и приносить плоды. Мы, коммунисты, представляем собой как бы семена, а народ — почву. Прибыв на место, мы должны слиться с народом, пустить в народе корни и цвести. Куда бы ни приезжали наши товарищи, они должны устанавливать хорошие отношения с массами, заботиться о массах и помогать им преодолевать трудности. Нужно сплачивать широкие народные массы, и чем больше людей мы сплотим, тем лучше. Смело поднимать массы, крепить и множить силы народа, чтобы под руководством нашей партии разгромить агрессоров и построить новый Китай,— таков курс, принятый Ⅶ съездом партии⁸, и мы должны бороться за его осуществление. Решение дел в Китае зависит от Коммунистической партии, от народа. У нас есть и решимость, и средства, чтобы установить мир и осуществить демократию. Если мы сплотимся ещё теснее со всем народом, то дела в Китае пойдут успешно.

После второй мировой войны перед всем миром открылись светлые перспективы. Такова общая тенденция. Лондонское совещание министров иностранных дел пяти держав потерпело неудачу⁹. Означает ли это, что скоро разразится третья мировая война? Нет. Подумайте только: как может начаться третья мировая война, когда вторая только что закончилась? Между капиталистическими и социалистическими странами всё-таки могут быть достигнуты компромиссы по многим международным вопросам, так как компромиссы бывают выгодными¹⁰. Пролетариат и народы всего мира решительно выступают против антисоветской, антикоммунистической войны. За последние тридцать лет имели место две мировые войны. Первую мировую войну от второй отделяет двадцать с лишним лет. За 500‑тысячелетнюю историю человечества только в течение этих тридцати лет происходили мировые войны. После первой мировой войны мир шагнул далеко вперёд. После же второй мировой войны мир пойдет вперёд ещё быстрее. После первой мировой войны появился Советский Союз, в мире появились десятки коммунистических партий — этого раньше не было. А после второй мировой войны ещё более возросла мощь Советского Союза, изменился облик Европы, ещё более повысилась политическая сознательность пролетариата и народов всех стран, ещё теснее сплотились прогрессивные силы всего мира. У нас в Китае тоже происходят резкие перемены. Общий ход событий в Китае ведёт к лучшему. Он не может привести к худшему. В мире происходит прогресс, перспективы светлые, и этот общий ход развития истории никто не в силах изменить. Мы должны постоянно вести среди народа пропаганду, рассказывая ему о происходящем в мире прогрессе и о светлых перспективах, с тем чтобы он проникся верой в победу. Вместе с тем мы должны также сказать народу, сказать товарищам, что путь извилист. На пути революции ещё много преград, много трудностей. Ⅶ съезд нашей партии предусмотрел много трудностей, ибо мы предпочитаем предусматривать их побольше. Некоторые товарищи не хотят много думать о трудностях. Но трудности реально существуют, и сколько их есть, столько и нужно их признавать, тут нельзя придерживаться «принципа непризнания». Мы должны признавать трудности, анализировать их, бороться с ними. В мире нет прямых путей, поэтому надо быть готовыми идти по извилистому пути и не гнаться за лёгким успехом. Нельзя думать, что в одно прекрасное утро все реакционеры сами станут на колени. Словом, перспективы светлые, а путь извилистый. Перед нами ещё много трудностей, и их нельзя игнорировать. Сплотившись со всем народом и объединив усилия, мы безусловно преодолеем все и всякие трудности и достигнем цели — завоюем победу.

1. Имеется в виду «Протокол переговоров», подписанный 10 октября 1945 года представителями гоминьдана и Компартии и известный под названием «Соглашение от 10 октября». В этом протоколе Чан Кайши был вынужден формально согласиться с выдвинутым Коммунистической партией Китая «основным курсом на мирное строительство государства», признать, что необходимо «на основе мира, демократии, сплочения и единства… осуществлять сотрудничество на длительное время, решительно избегать гражданской войны, строить независимый, свободный, процветающий и могучий новый Китай», признать, что «демократизация политической жизни, огосударствление армии, предоставление равных прав всем политическим партиям и их легализация представляют собой тот путь, по которому следует идти в целях мирного строительства государства»; он был вынужден также согласиться как можно скорее покончить с политической опекой гоминьдана, созвать Политический консультативный совет, «гарантировать гражданам свободу личности, убеждений, слова, печати, собраний и союзов, которыми пользуются в мирное время граждане всех демократических стран, и в соответствии с этим принципом отменить или пересмотреть действующие законы», ликвидировать органы особой службы и «строго запретить предоставление каким бы то ни было учреждениям, за исключением органов юстиции и полиции, права на арест, допрос и наказание граждан», «освободить политических заключённых», «активно вводить местное самоуправление, осуществить всеобщие выборы снизу доверху» и т. д. Но наряду с этим чанкайшистское правительство упорно отказывалось признать законное положение народной армии и демократических властей в освобождённых районах, тщетно пытаясь под предлогом осуществления «единства военного командования» и «единства административного управления» в корне ликвидировать руководимые Коммунистической партией Китая народную армию и освобождённые районы, в силу чего оказалось невозможным прийти к соглашению по этому вопросу. Ниже приводятся выдержки из «Протокола переговоров», касающиеся хода переговоров по вопросу о вооружённых силах и органах власти освобождённых районов. Под упоминаемым в них «правительством» имеется в виду гоминьдановское правительство Чан Кайши.↩
2. Шандан — район с центром в Чанчжи, находящийся в юго-восточной части провинции Шаньси; в древние времена входил в Шанданскую область. В период войны Сопротивления японским захватчикам этот горный район служил опорной базой для 129‑й дивизии 8‑й армии и входил в состав Освобождённого района Шаньси — Хэбэй — Шаньдун — Хэнань. В сентябре 1945 года гоминьдановский милитарист Янь Сишань сосредоточил 13 дивизий, которые во взаимодействии с японскими и марионеточными войсками, выступив из городов Линьфэнь, Фушань, Ичэн, а также из городов Тайюань и Юйцы, вторглись в Сянъюань, Туньлю, Лучэн и другие пункты Освобождённого района в юго-восточной Шаньси. В октябре войска и население этого Освобождённого района развернули контрнаступление, уничтожили вторгшиеся войска численностью в 35 тысяч человек и взяли в плен много офицеров и генералов, включая командира корпуса и командиров дивизий.↩
3. Здесь подразумевается опыт борьбы Коммунистической партии Китая с гоминьданом за период с 1927 года, когда гоминьдан предал революцию, по 1945 год.↩
4. 18 сентября 1931 года японские войска (так называемая Квантунская армия), расположенные на территории Северо-Восточного Китая, захватили город Шэньян. Стоявшие в г. Шэньяне и во всех других районах Северо-Востока китайские войска (Северо-восточная армия), подчинившись приказу Чан Кайши, требовавшему «ни в коем случае не оказывать сопротивления», отошли в район южнее Шаньхайгуаня. Тем самым японским войскам была дана возможность быстро оккупировать провинции Ляонин, Цзилинь и Хэйлунцзян. В Китае этот агрессивный акт японских захватчиков известен как «события 18 сентября».↩
5. См. примечание 5 к работе «О заявлении представителя Чан Кайши» в настоящем томе.↩
6. Мао Цзэдун, «О коалиционном правительстве» (глава Ⅳ, раздел «Конкретные требования нашей программы», пункт 2), Избранные произведения, т. Ⅲ.↩
7. Имеются в виду опорные базы народных вооружённых сил, расположенные в провинциях Гуандун и Чжэцзян, в южной Цзянсу, южном Аньхое, центральном Аньхое, в провинциях Хунань, Хубэй и Хэнань (не включая северную Хэнань).↩
8. См. Мао Цзэдун, работы «Две судьбы Китая» и «Юй-гун передвинул горы», Избранные произведения, т. Ⅲ.↩
9. С 11 сентября по 2 октября 1945 года в Лондоне состоялось совещание министров иностранных дел СССР, Китая, США, Англии и Франции, на котором обсуждался вопрос о заключении мирных договоров со странами, участвовавшими в развязанной фашистской Германией агрессивной войне,— Италией, Румынией, Болгарией, Венгрией и Финляндией, а также вопрос о колониях Италии. Ввиду того что США, Англия и Франция, настаивавшие на империалистической агрессивной политике и тщетно пытавшиеся свергнуть созданную после победы в антифашистской войне народную власть в Румынии, Венгрии и Болгарии, отклонили выдвинутые Советским Союзом разумные предложения, на этом совещании не было достигнуто соглашение.↩
10. См. работу «К оценке современной международной обстановки» в настоящем томе.↩