Сокращённый текст передовой статьи газеты «Жэньминь жибао», написанной товарищем Мао Цзэдуном.

Вопрос, поставленный кинофильмом «У Сюнь», носит принципиальный характер. У Сюнь¹, живший в конце Цинской династии, в эпоху великой борьбы китайского народа против иностранных агрессоров и реакционных феодальных правителей страны, ничуть не посягал на феодальный экономический базис и его надстройку, наоборот, он фанатично проповедовал феодальную культуру. Более того, вымаливая ранее недоступное для себя место проповедника феодальной культуры, он всячески изощрялся в рабском пресмыкательстве перед реакционными феодальными правителями. Спрашивается, разве такая мерзость достойна нашего воспевания? Разве можно мириться с воспеванием этой мерзости перед народными массами, воспеванием, которое ведётся даже под революционным флагом «служения народу» и к тому же на фоне поражения революционной борьбы крестьян? Соглашаться или мириться с таким воспеванием значит соглашаться или мириться с реакционной пропагандой, порочащей революционную борьбу крестьян, историю Китая, китайскую нацию, и признавать эту пропаганду справедливой.

Выход на экран кинофильма «У Сюнь» и в особенности появление такой массы дифирамбов в адрес самого У Сюня и кинофильма «У Сюнь» говорят о том, какой идейный разброд царит среди наших деятелей культуры!

По мнению многих авторов, история развивается не путём замены старого новым, а путём всемерного обережения старого от гибели; не путём классовой борьбы, ставящей целью свержение реакционных феодальных правителей, которые должны быть свергнуты, а путём отрицания в духе У Сюня классовой борьбы угнетённого народа и капитуляции перед этими правителями. Наши авторы не потрудились уяснить себе, кто в прошлом был врагом китайского народа и угнетал его и есть ли что-либо достойное похвалы у тех, кто капитулировал перед врагом и пошёл к нему на службу. Наши авторы также не потрудились уяснить себе, какие новые общественно-экономические формации, какие новые классовые силы, какие новые лица и новые идеи, ведущие борьбу против старых общественно-экономических формаций и их надстроек (политики, культуры и т. д.), появились в Китае за сто с лишним лет после опиумной войны 1840 года, прежде чем установить, что нужно и что нельзя одобрять и воспевать, против чего следует выступать.

Особого внимания заслуживают те коммунисты, которые выдают себя за знатоков марксизма. Они изучали историю развития общества — исторический материализм, однако при первой же встрече с конкретными историческими событиями, конкретными историческими личностями (например, У Сюнь), конкретными антиисторическими идеями (например, в кинофильме «У Сюнь» и других произведениях об У Сюне) утрачивают способность критики, а некоторые даже капитулируют перед реакционными идеями. Разве это не факт, что реакционные буржуазные взгляды проникли в боевую Коммунистическую партию? Куда же девался у некоторых коммунистов марксизм, которым, по их словам, они уже овладели?

В силу всего вышесказанного необходимо развернуть обсуждение кинофильма «У Сюнь» и других произведений и статей об У Сюне, чтобы положить конец идейной неразберихе в этом вопросе.

1. У Сюнь (1838—1896), уроженец уезда Танъи провинции Шаньдун, был бродягой. Прикрываясь вывеской «сбора подаяний ради открытия школы», он добывал деньги путём вымогательства и обмана, а потом стал покупать землю и отдавать деньги в рост, превратившись таким образом в крупного помещика и ростовщика. Вместе с помещиками-мироедами он открыл так называемые «бесплатные школы», где велась рьяная проповедь феодальной культуры и готовились верные холопы эксплуататорского класса, за что его всячески прославляли все реакционные правители.↩