Архивы автора: admin

Имеющиеся точки китайско-французского соприкосновения (фрагменты)

Кто опубликовал: | 26.09.2018
  • США — бумажный тигр. Не верьте ему, ведь его ткнёшь и продырявишь. Ревизионистский Советский Союз — тоже бумажный тигр.

  • [США] десятью пальцами прижали десять блох…

Теория Председателя Мао Цзэдуна о делении на три мира — огромный вклад в марксизм-ленинизм. Редакция газеты «Жэньминь жибао» (1 ноября 1977 г.).— Пекин, Издательство литературы на иностранных языках, 1977.

Что такое MIM?

Кто опубликовал: | 26.09.2018

Официальный документ MIM. Пересмотренная версия принята Ⅱ сессией Конгресса MIM 1999 г.

Маоистское интернационалистическое движение1 MIM (Maoist Internationalist Movement) — это объединение существующих или формирующихся маоистских интернационалистических партий в англоговорящих империалистических странах и их англоговорящих внутренних полуколониях, а также существующих или формирующихся маоистских интернационалистических партий в Бельгии, Франции и Квебеке и, кроме того, существующих или формирующихся испаноязычных маоистских интернационалистических партий Ацтлана 2, Пуэрто-Рико и других территорий Империи U$A.

Газетой MIM является MIM Notes. Газетой испаноязычных партий или формирующихся партий MIM является Notas Rojas. MIM придерживается революционной коммунистической идеологии марксизма-ленинизма-маоизма и является интернационалистической организацией, которая действует с выгодной стратегической позиции пролетариата Третьего Мира. MIM борется за прекращение угнетения любых групп людей любыми другими группами людей, будь то классы, полы или нации. MIM знает, что достичь этого можно только путём формирования общественного мнения в пользу захвата власти путём вооружённой борьбы. Для Северной Америки революция станет реальностью тогда, когда военная мощь U$A станет чрезмерно распылённой в результате попыток правительства сохранять мировую гегемонию.

MIM расходится с другими коммунистическими партиями по трём основным вопросам:

  1. MIM считает, что после того, как пролетариат захватывает власть путём социалистической революции, существует потенциал для капиталистической реставрации под руководством новой буржуазии, находящейся внутри самой коммунистической партии. В случае СССР, буржуазия захватила власть после смерти Сталина в 1953 году; в Китае это произошло после смерти Мао и свержения «Банды четырёх» в 1976 году.

  2. MIM поддерживает Культурную революцию в Китае, считая её самым близким приближением к коммунизму в истории человечества.

  3. Как это впервые сформулировали Маркс, Энгельс и Ленин и путём материалистического анализа подтвердило MIM, империализм извлекает сверхприбыли из стран Третьего Мира и частично использует эти богатства для подкупа всего так называемого «рабочего» населения наций-угнетательниц. Эти подкупленные империализмом так называемые «рабочие» образуют новую мелкую буржуазию, называемую рабочей аристократией. Эти классы не могут служить основным проводником маоизма внутри своих стран, поскольку их уровень жизни зависит от империализма. В настоящее время империалистические сверхприбыли создают подобную ситуацию в Канаде, Квебеке, $оединённых Штатах, Англии, Франции, Бельгии, Германии, Японии, Италии, Швейцарии, Люксембурге, Нидерландах, Израиле, Швеции и Дании.

MIM принимает в свои ряды людей, которые согласны с этими базовыми принципами, и признают демократический централизм — систему правления большинства — по всем остальным вопросам партийной линии.

«Теория Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина верна для всего мира. Но эту теорию нельзя рассматривать как догму, её нужно рассматривать как руководство к действию. Нельзя сводить изучение марксизма-ленинизма к заучиванию голых формул; его нужно изучать как науку о революции»3

Мао Цзэдун. Избранные произведения, т. Ⅱ

Примечания
  1. Маоистское интернационалистическое движение было ближайшим союзником Российской маоистской партии до разрыва в 2006 г. К 2008 г. движение распалось.— Маоизм.ру.↩
  2. Нынешняя Калифорния — пер.↩
  3. Мао Цзэдун, «Место Коммунистической партии Китая в национальной войне» (октябрь 1938 г.).— Маоизм.ру.↩

Называть вещи своими именами

Кто опубликовал: | 25.09.2018

В ежедневной политической сумятице среди бесконечных собраний, митингов, съездов, расколов мелких организаций на ещё более мелкие и споров между лидерами в современной России мало кто задаётся главным вопросом. Чего, собственно, мы, революционеры, хотим? И, главное, какие пути у нас имеются для достижения этого?

Казалось бы, совсем простые вопросы. Именно с них стоит начинать создание любой политической организации и написание её программы. Но вместо этого наши «радикальные», «революционные» и «коммунистические» политики предпочитают посылать ритуальные проклятия Чубайсу, Ельцину или Кириенко или в сотый раз стенать о том, как унижают и обманывают трудовой народ. Зачем повторять это без конца? Один раз сказал и хватит. Нельзя превращаться в плаксивую тётку. Что толку ругать нынешних политиков, когда наш враг — Система? Власть имущих легко заменить. Кому нужны сегодня некогда всемогущие Александр Яковлев и Егор Гайдар? Такие «публичные политики» уйдут в тень, а капитализм останется. И надо думать о главном — об уничтожении тотальной системы позднекапиталистического общества.

Для того чтобы понять, что же всё-таки необходимо делать, необходимо немного рефлексии. Стоит подвести некоторые итоги: как-никак, с момента полной реставрации капитализма прошло уже семь лет, а с момента начала «перестройки» и того тринадцать. Так что же дали наши трепыхания на политической сцене за весь этот довольно значительный, даже с точки зрения истории, период времени?

В программах недостатка не было, благо что большинство левых организаций в нашей стране было создано людьми с различной степенью гуманитарного образования — от студентов-историков до профессоров марксизма-ленинизма. Но выстраивая различные сложные экономические и политологические концепции, они забывали об одной очень простой вещи — как это всё осуществить. Все писали программы партий, но никто не удосужился разработать программу действий.

Сначала все шли по пути копирования наиболее близкого примера. Пример этот был перед глазами. Вот демократы в перестройку провели митинг, другой, третий, наконец собрали в августе 1991-го перед Белым Домом такой митинг, что власть заколебалась и сама упала к ним в руки… Давайте и мы будем проводить один митинг за другим, пока правительство само не уйдёт в отставку!

Эта установка была не вербализована и воспринималась где-то на уровне подсознания, но именно такова была программа действий оппозиции до 1993 года. Однако поражение народного восстания в октябре показало всю неверность подобной установки. За демократов, несмотря на их собственную бездарность и импотентность, думали мозги лучших аналитических центров Запада; за восставшим народом в октябре 1993-го не было ничего серьёзного. Розовые надежды митинговщины захлебнулись в октябре в крови расстрелянных, и с тех пор акции протеста уже не собирали больше сотни тысяч человек, разве что на Первомай. Даже Виктору Ивановичу Анпилову стало понятно, что уличными акциями ситуации не изменить.

Следующий миф в отношении форм действий российских революционеров был гораздо лучше озвучен и попал даже в программы некоторых партий. Этот миф назывался «Всеобщая политическая стачка». Но скорее как ритуальное заклинание, чем как реальная перспектива. Пока что в немногочисленных экономических забастовках, в которых принимают участие коммунисты, они скорее выполняют роль группы поддержки, советчиков, а не организаторов. К тому же в условиях тотального экономического спада, когда вся экономика страны существует за счёт экспорта энергоносителей, буржуазия страшится скорее радикализации и политизации бастующих, чем реального экономического ущерба от забастовок.

Вообще всеобщая политическая забастовка — красивый миф социалистов начала века. Нигде и никогда власть не переходила в руки рабочего класса путём одной лишь политической забастовки. Везде буржуазия имела возможность применить оружие против рабочих. Единственное место, где всеобщая стачка свергла буржуазное правительство и способствовала установлению социалистического общественного строя — Чехословакия 1948 года. Но в этом случае бастовавший чешский пролетариат опирался на поддержку советских штыков.

Если «парламентские иллюзии» коммунисты левее КПРФ разоблачают (по крайней мере, на словах) довольно громко, то на практике некоторые наши так называемые «коммунистические радикалы» просто завидуют КПРФ, спят и видят, как занять её место. Потолок, предел мечтаний таких «настоящих коммунистов» — сесть в думские кабинеты на постоянные депутатские ставки и профессионально зарабатывать деньги на том, что критикуешь правительство.

Настало время тем, кто хочет победы социализма, отдать себе отчёт в той простой вещи, которая была банальностью для всех коммунистов первой половины столетия. Социалистическая революция может победить лишь путём вооружённого насилия. Конечно, сейчас это может произойти не в форме восстания в городах, как это было в 1917 году. Тяжёлый опыт Кровавого октября 1993 года показал, что власть способна задавить восстание в столице, крупных городах. Мировая революционная практика подсказывает нам такие эффективные пути как городская диффузная партизанская воина, сельская партизанская воина и, наконец, военный переворот. В Латинской Америке не раз путём заговора прогрессивных военных приходили к власти подлинно народные правительства, проводившие политику в интересах трудящихся. В качестве положительного примера действий военных можно вспомнить ещё и португальскую революцию «красных гвоздик».

Но наиболее эффективным из этих методов является, конечно же, сельская партизанская война. Вооружённая группа преданных революционеров направляется в глухой район, до которого у правительства не доходят руки, но где кипит народное возмущение, и создаёт там первую партизанскую базу. Об эффективности этого метода свидетельствует хотя бы то, что на территории России уже победила одна сельская герилья — в Чечне. Чем Кузбасс или Приморье хуже Чечни? Надо верить в трудовой народ! Раздайте голодным шахтёрам сотню автоматов, и они учинят над местной буржуазией такую расправу, что по сравнению с ней все чеченские зверства покажутся детской пугалкой.

Для успешной разработки подобного варианта действий необходимы две вещи: деньги и подготовка боевых кадров. Деньги проще всего не зарабатывать бизнесом и тем более не вымаливать у нынешних властей. Деньги надо экспроприировать. И, как не раз уже писал «Бумбараш», большевики начала века могут служить нам в этом превосходным примером. К сожалению, подобная важная и нужная работа коммунистами сейчас совсем не ведётся, как не ведётся и боевая, военно-техническая подготовка членов коммунистических партий. Революционный Военный Совет шёл правильным путём. Просто первый блин вышел комом.

Создаётся впечатление, что многие из сегодняшних компартий, несмотря на весь свой декларируемый «сталинизм», видят свой идеал не в героической сталинской эпохе, а в тихом, спокойном стабильном брежневском «застое». Ведь лидеры и функционеры многих нынешних компартий в это время занимали вполне пристойные должности мелких партийных чиновников, хозяйственных руководителей, профессоров марксизма-ленинизма. Тогда они никак свой сталинизм не проявляли и не боролись против господства ревизионистских взглядов. Именно по этому убогому мещанскому раю они тоскуют и стремятся его вернуть. Подобная ностальгия — вещь крайне вредная. Если мы хотим совершить революцию, то готовить себя надо к великими потрясениям, а не к борьбе за полное корыто.

Поэтому, обращаясь к зарубежному опыту, мы должны отдавать отчёт, что не всякие коммунисты нам могут служить примером. Мы должны отвергнуть опыт крупных промосковских компартий, таких, как, скажем, Компартия Франции. Эти партии превратились в составную часть современного капиталистического общества, в огромных бюрократических монстров. В своё время Советский Союз вложил в эти партии много денег (конечно, не напрямую, как клевещут лживые демократы, а опосредованно). Например, принадлежавшая ФКП экспортная фирма занималась перепродажей сельхозтехники стран СЭВ в «третий мир», а советские суда, заходившие в греческие порты, обязаны были ремонтироваться только в мастерских, принадлежащих местной компартии. Эти деньги компартии превращали в недвижимость, её сдавали в наём и получали много денег.

На эти деньги проводили избирательные кампании. И до сих пор бывшие просоветские компартии имеют множество депутатов в парламентах и муниципалитетах, мэров-коммунистов, людей в руководстве профсоюзов и т. п. А теперь ответьте мне: зачем всем этим депутатам, мэрам, профсоюзникам, платным партийным функционерам и профессиональным журналистам партийных газет революция? Они и так неплохо устроились! Будут чересчур трепыхаться — просто потеряют свою стабильную работу. Именно поэтому все эти компартии до последнего момента пресмыкались перед Горбачёвым, боясь потерять поддержку Москвы. Чему хорошему у них можно научиться?

Нет, мы должны учиться прежде всего у коммунистических партий и революционных движений, которые ведут борьбу в странах третьего мира. В теоретическом плане необходимо воспринять ту критику Советского Союза, которую вели в 1960—1970-е годы китайские и албанские коммунисты. Согласно их анализу, капитализм в СССР был реставрирован уже к 1961 году, но сперва лишь в государственно-монополистической форме. Процесс этот начался с ликвидации МТС и продажи техники колхозам и завершился косыгинской реформой. СССР превратилось в социал-империалистическое государство — т. е. в империалистическое государство, лишь прикрывающееся социалистической фразеологией. Трудящиеся СССР, согласно анализу албанских и китайских теоретиков, должны были бы бороться за новую социалистическую революцию с оружием в руках. В 1991 году, писали они, произошла просто деградация капитализма — государственно-монополистический превратился в обыкновенный частнособственнический.

Если бы сталинисты создали в СССР такое же подполье, как диссиденты, то народ видел бы в них своих заступников, и в годы перестройки пошёл бы за ними, а не за демократами. Демократы получали помощь с Запада, а революционеры могли бы опереться на Китай. Эй вы, оппортунисты, «профессора марксизма-ленинизма», что же вы не боролись с ревизионизмом в семидесятые годы? Небось, смеялись над китайцами, что те воробьёв уничтожали, а ведь чуяли, что правда на их стороне. Но в подполье бороться у вас очко играло! А теперь осмеливаетесь читать нотации молодёжи, как ей революцию делать. Лучше сидите и помалкивайте в тряпочку.

К тому же многие «коммунистические теоретики» поражают своим невежеством и нежеланием учиться. Каждый почитает себя величайшими авторитетами марксизма-ленинизма (как максимум — после Сталина). Имена Ибрагима Кайпакайя, председателя Гонсало или Хосе Мария Сисона — для них не более чем пустой звук. Если бы «Бумбараш» не ввёл их в оборот, они бы их и не услышали. О товарище Ким Ир Сене такие «творческие марксисты» вспоминают лишь на приёмах в корейском посольстве, вместо того чтобы вдумчиво страница за страницей прорабатывать его труды. Они даже не знают, по каким вопросам возникли расхождения у Энвера Ходжи с Мао Цзэдуном, а ведь эти разногласия послужили причиной крупного раскола в международном марксистско-ленинском движении.

Для того, чтобы прочесть всё это, не нужно учить трудные иностранные языки! В библиотеке им. В. И. Ленина собрания сочинений Мао и Ходжи давно уже находятся в свободном доступе. Но зачем им всё это читать, если достаточно написать дилетантскую статейку о каком-нибудь «кумунизьме»1 — и считать себя величайшим теоретиком? Вся теоретическая работа сводится как правило к тому, чтобы «побольнее» лягнуть Зюганова: в сотый раз написать, что он — не коммунист. О создании современной теории, не доморощенной и опирающейся не только на труды классиков, но и на опыт революций второй половины ⅩⅩ века и опыт построения социализма в странах, не заражённых хрущёвско-брежневским ревизионизмом, не думает пока никто.

Оппортунист — это не ругательство, придуманное Лениным для своих политических оппонентов. Это слово происходит от французского слова opportunisme — приспособленчество, соглашательство, беспринципность. Оно означает предателя интересов трудового народа, который на словах защищает интересы рабочего класса, а на деле сотрудничает с властями, или сотрудничает с теми, кто сотрудничает. Для таких есть ещё одно подходящее название. «Сотрудничество» по-французски — «коллабрасьон», тот, кто сотрудничает с оккупационным режимом,— коллаборационист. Коллаборационистов борцы Сопротивления расстреливали. Пора называть вещи своими именами.

Примечания
  1. Намёк на Валерия Подгузова с его брошюрой 1995 года «Коммунизм против „кумунизьма“».— Маоизм.ру↩

Винтовка не решает всё!

Кто опубликовал: | 24.09.2018

Фразу «винтовка решает всё» приписывают Мао Цзэдуну. Вот, например:

«Оказавшись в весьма трудном экономическом положении, потеряв союзников и друзей после распада СССР и социалистического лагеря, руководство КНДР сделало ставку на винтовку, не говоря, правда, что фраза „винтовка решает всё“ принадлежит Мао Цзэдуну»1.

И совершенно напрасно приписывают! Для начала, классическое выражение Мао выглядит совершенно иначе:

«Каждый коммунист должен усвоить ту истину, что „винтовка рождает власть“. Наш принцип — партия командует винтовкой; совершенно недопустимо, чтобы винтовка командовала партией»2.

По-китайски это выражение выглядит так: «枪杆子里面出政权» («цянъганьцзы-лимянь чу чжэнцюань»), буквально — «из винтовки возникает политическая власть».

А где можно увидеть выражение «винтовка решает всё»? Ну, например, вот:

«Так называемая теория „винтовка решает всё“ является… односторонней. В войне от оружия действительно зависит многое, но далеко не всё. Решающая роль остаётся за людьми. Война означает не только поединок военной и экономической мощи, её исход определяется также и силой человеческого духа»3.

Шорт цитирует «Затяжную войну» Мао. Только это отсебятина переводчика4. Отсебятина, которая всё же помогает нам выйти на след.

В синем четырёхтомнике московского издания этот же фрагмент уже переведён так:

«Так рассуждают сторонники „теории безграничной силы оружия“, теории, которая отражает механистический, субъективистский и односторонний подход к проблемам войны. Мы держимся прямо противоположного взгляда и видим не только оружие, но и людей. Оружие является важным, но не решающим фактором войны. Решающий фактор — человек, а не вещь. Соотношение сил определяется не только соотношением военной и экономической мощи, но также и соотношением людских ресурсов и морального состояния»5.

В примечании сказано, что эту теорию «разделяли все главари реакционной клики гоминдана (включая и Чан Кайши)»!

По-английски эта самая «теория безграничной силы оружия» выглядит как «weapons decide everything» — буквально «оружие решает всё»! Ну, вот и выяснилось, откуда происходит выражение «винтовка решает всё», каково его значение и отношение к нему Мао!

Осталось только, для интереса, уточнить, как это выражение выглядит в китайском оригинал: «唯武器论» («вэй уци лунь»), буквально — «теория „только оружие“». И вот эта теория, согласно Мао, механистическая, субъективистская и односторонняя!

Примечания
  1. А. Панин, В. Альтов. Северная Корея. Эпоха Ким Чен Ира на закате.— М.: ОЛМА-ПРЕСС Образование, 2004.— с. 192.↩
  2. Мао Цзэдун. Война и вопросы стратегии.— Мао Цзэ-дун. Избранные произведения, т. 2.— М.: Издательство иностранной литературы, 1953.— с. 388.↩
  3. Филип Шорт. Мао Цзэдун.— М.: ООО «Издательство АСТ», 2001.— с. 322.↩
  4. Ю. Г. Кирьяк.↩
  5. Мао Цзэдун. О затяжной войне.— Мао Цзэ-дун. Избранные произведения, т. 2.— М.: Издательство иностранной литературы, 1953.— с. 247↩

О программе и Уставе ВЛКСМ (материалы к дискуссии)

Кто опубликовал: | 21.09.2018

Публикуется в исторических целях. Это была одна из [сильно запоздалых] инициатив против реставрации капитализма в Советском Союзе, одна из предшественниц нового коммунистического движения в России, в первую очередь, РКСМ (а затем РКСМ(б)). В 1990 году СМК издавал «Зов», фактически предшественник «Бумбараша».

Политическая платформа «Союза молодых коммунистов»

  1. СМК — добровольное объединение членов ВЛКСМ по функциональному признаку для совместной борьбы за ленинизм и коммунистические ориентиры перестройки.

  2. СМК — составная часть ВЛКСМ, добивающаяся оздоровления комсомола путём последовательной защиты интересов трудящейся молодёжи на основе классового подхода.

  3. СМК строит свою работу в рамках Конституции СССР и Устава ВЛКСМ.

Об общественно-политической ситуации в стране

  1. Отступление от коммунистических принципов, ориентация экономической реформы на позавчерашний день капитализма привело страну к социально-политическому кризису, особенно остро бьющему по молодёжи.

  2. Инфляция, хронический дефицит, рост социального неравенства, обострение межнациональных отношений, появление массовой безработицы вынуждает большинство молодых людей бороться за удовлетворение лишь элементарных жизненных потребностей.

  3. Бюрократизация руководящего комсомольского аппарата в сочетании с монополизмом, ревизионизмом в управляющем звене ВЛКСМ ведёт его к отрыву от молодёжи.

  4. Культурная контрреволюция подрывает коммунистические идеалы. Идеология марксизма-ленинизма подменяется пропагандой идеализма и поповщины. В прессе и искусстве место героев Октябрьской революции, Великой Отечественной войны и Афганистана, строителей коммунизма заняли поп-звезды, наркоманы, проститутки и другие «супермены». Делается всё, чтобы превратить молодёжь в покорную аполитичную массу, использовать её в качестве орудия разрушения.

Программа СМК

  1. Борьба за:

    • равенство стартовых возможностей в экономике, политике для молодёжи;
    • строго трудовой характер доходов;
    • развитие творческих и коллективных стимулов к труду.

    СМК против:

    • коррупции;
    • эксплуатации наёмного труда;
    • «теневой» экономики.
  2. Проводить в жизнь программы:

    • трудовой занятости молодых кадров;
    • создания молодёжных бригад, коллективов, коммун;
    • приоритетного участия молодёжи в социально-перспективных секторах экономики.
  3. Содействовать созданию сети военно-патриотических клубов, готовящих молодёжь к защите Социалистического Отечества, борьбе с преступностью и других досуговых объединений, направленных на формирование активной жизненной позиции.

  4. Бороться за недопустимость эксплуатации природных и трудовых ресурсов СССР под видом создания совместных предприятий, «свободных экономических зон», кабальных торговых договоров и т. п.

  5. Разъяснение трудящейся молодёжи положения в мире и стране, её собственных интересов, путей преодоления кризиса.

  6. Предоставление труженикам разных социальных слоёв равных стартовых возможностей, равного доступа к образованию и культурным ценностям.

  7. В международных отношениях СМК поддерживает социализм, народную демократию, миролюбивые силы. СМК выступает против всяких заигрываний с антинародными диктаторскими режимами, сионизмом, расизмом.

  8. СМК считает необходимым возрождение Коммунистического Интернационала Молодёжи.

Первый секретарь ЦК ВЛКСМ Виктор Мироненко покидает трибуну ⅩⅩⅠ съезда ВЛКСМ после своего самоотвода. Москва, 14 апреля 1990 г.

Эпоха буржуазной реакции в зеркале фантастики

Кто опубликовал: | 20.09.2018

Д. М. Дудко (9 декабря 1956 г.— 24 апреля 2014 г.)— член КПСС, историк, писатель-фантаст.

Печальную картину представляет собой постсоветская фантастическая литература. Советская художественная фантастика, по крайней мере, не была подражательной. Теперь же прилавки завалены книжками, копирующими худшие образцы западной фантастики. Сплошь «мордобоевики», космические и мистические, заполненные драками, стрельбой, горами трупов и реками крови. Русским (или иным) национальным духом и не пахнет. Зачастую только по выходным данным можно догадаться, что автор русско-, а не англоязычный.

Среди советских фантастов, даже вполне лояльных, считалось плохим тоном писать «агитки» и чересчур усердно демонстрировать идеологическую правоверность. В 1990-е годы хлынул мутный поток антикоммунистической фантастики — крайне злобной, крикливой, примитивной и низкопробной. Её творцы, похоже, не понимают, что теперь подобное воспринимается не как диссидентство, а как холуйство перед новыми властями.

Лучшие советские фантастические произведения создавались в жанре утопии — мечты о лучшем будущем, изображали общество, в котором хотелось жить. Ныне этот жанр почти исчез. Антикоммунисты не могут вообразить в будущем ничего, кроме современного капитализма со всеми его пороками, только распространёнными на всю Вселенную и многократно усиленными благодаря сверхмощной технике. Завыть впору от такой «перспективы»… Хочется остановиться на двух произведениях — романе С. Логинова «Многорукий бог далайна» и повести А. Лазарчука «Иное небо». Они, во-первых, написаны талантливо, во-вторых, ярко отражают особенности психологии отечественных антикоммунистов, которые те обычно не рискуют выставлять напоказ.

Многорукий бог далайна

Действие первой книги разворачивается в некоем четырёхугольном мире, где люди ютятся на островках среди далайна — ядовитого, кишащего опасными тварями моря, где властвует чудовищный бог-спрут. Тут есть «страна мудрых старейшин», где подданные лишены собственности и бесправны («азиатский способ производства»); феодальное царство государя-вана; «страна добрых братьев», где всё общее, а жители сплошь воры и лодыри (карикатура на социализм); «страна изгоев» — «рай» мелких собственников. Исторических явлений, «не лезущих» в эту историософскую схему (например, первобытного коммунизма, свободного от лени и воровства), в этом выдуманном мире, конечно же, нет. И вот в нем появляется «илбэч» — человек, способный создавать новые острова. Его цель, казалось бы, благородна — избавить людей от нищей, мерзкой, беспросветной жизни, покончить с богом-спрутом.

Почему же герой так трагически одинок, ненавидим и гоним людьми? Потому что борьба с далайном и его богом постепенно превращается для илбэча в самоцель. Его не останавливает даже то, что полное осушение далайна означает для этого мира экологическую катастрофу. А люди? «Люди, ставшие бовэрами, недостойны шалости. Мне нет до них дела». Бовэры — это бобры, коллективисты и работяги, а в представлении автора и героя — тупые и ленивые твари. Но кода мир далайна и впрямь гибнет, его жители вдруг обретают выход в обычный земной мир. Однако, вместо благодарности илбэчу, они проклинают его и сожалеют об утраченном «золотом веке». Автор-антикомммунист вольно или невольно разоблачил своих собратьев: цель их жизни — «разрушение системы», а не благо презираемого ими народа. Не случаен поэтому финал романа: илбэч находит себе новый далайн и там превращается в такое же чудовище, как то, с которым он боролся.

Иное небо

Повесть Лазарчука (антикоммуниста, русофоба и сибирского сепаратиста) написана в стиле крутого боевика («турбореализма») и в жанре альтернативной истории: что было бы, если… нацисты победили в Отечественной войне. Оказывается — ничего плохого! Рейх, раскинувшийся от Атлантики до Урала, быстро превращается в процветающую буржуазно-демократическую федерацию, Сибирь (которую ни немцы, ни японцы одолеть не смогли) — в столь же процветающую буржуазную державу. В конце концов обе державы объединяются, преодолев сопротивление Национал-социалистической партии России (весьма похожей на горбачёвскую КПСС).

Что же это, если не демофашизм, не «коричневая фантастика»? И как же далеко этому «творению» до «Человека из Высокого Замка» Ф. Дика — романа на ту же тему, отнюдь не «красного» и не «крутого», но глубоко гуманистичного и антифашистского. А ведь Лазарчук лишь «озвучил» затаённые мечты «демократов» вздыхающих о «русском Пиночете», который через фашистский ад приведёт страну в капиталистический «рай». Кстати, в лазарчуковском «раю» процветают и терроризм, и мафия, и произвол спецслужб, но о более совершенном обществе ни автор, ни его герои и не задумываются.

Фантастика меняется к лучшему

Однако по мере нарастания в обществе отпора капитализации меняется к лучшему и фантастика. В последние годы антикоммунистическая фантастика почти перестала выходить. Нет, издатели коммунистами не стали. Просто читателям надоела злобная и бездарная пропагандистская стряпня. «Красная» фантастика сейчас только зарождается. В качестве первой ласточки назову книгу киевлянина-коммуниста А. Дмитрука «Битвы богов». Старые гипотезы и легенды об Атлантиде, Шамбале, працивилизации здесь хорошо служат разоблачению элитаризма во всех его проявлениях. Обитатели Архипелага Избранных, монополизировавшие достижения цивилизации, удерживают остальной мир в состоянии дикости (не к тому ли ведёт «новый мировой порядок»?). Архипелаг гибнет, но уцелевшие Избранные прячутся в недрах Гималаев и пытаются вернуть себе власть над миром, используя остатки древних знаний. Слепым орудием их становятся народы, возомнившие себя «избранными» — древние израильтяне, немцы «третьего рейха». Козням «избранных» противостоят их соплеменника тоже пережившие катастрофу, но отвергшие бесчеловечную идеология «избранничества».

Наряду с этим появляются талантливые произведения, авторы которых, не будучи коммунистами, относятся к коммунистам дружелюбно и сочувственно. Причём эти произведения уже заслужили большую популярность среди читателем. Таков роман В. Рыбакова «Гравилёт „Цесаревич“», написанный в жанре альтернативной истории. О том, как хорошо мы жили бы, если бы Ленин превратил коммунистов в этакую безрелигиозную гуманистическую церковь и благодаря этому не погибла бы царская Россия. И вообще, если бы все люди были более добры и терпимы и менее склонны решать социальные конфликты насилием… Наивно? Да. Но эту наивность можно простить автору за одно то, что его роман появился в разгар антикоммунистического психоза.

Трёхтомная эпопея харьковчанина А. Валентинова (А. З. Шмалько) «Око силы», написанная на редкость динамично и увлекательно, охватывает три узловых момента в истории нашей страны: 1920-й, 1937-й и 1991-й годы. Основная идея такова: за кулисами борьбы красных и белых (коммунистов и демократов) действует некая бесчеловечная сила, одинаково враждебная им, против неё и должны объединиться честные и смелые люди из обоих лагерей. Сила эта (отнюдь не пресловутые жидомасоны!) предстаёт в инфернальном обличье демонов, упырей и оборотней. С кем её отождествить в реальной истории, автор, похоже, и сам не знает, и порой сбивается на примитивные антиленинские и антисталинские мифы. Но сама идея стоит того, чтобы над ней задумались и настоящие патриоты, и честные демократы — все, чьё единство с коммунистами сейчас жизненно необходимо для победы над антинародным режимом.

Понемногу возрождается и жанр утопии. У В. Рыбакова — утопия консервативно-монархическая. Но вот у А. Валентинова большая группа эмигрантов из России, белых и красных, создаёт на планете Тускула общество, сочетающее социализм («трудовая община») с многопартийной демократией. А харьковчане Д. Громов и С. Ладыженский (широко известные под псевдонимом «Генри Лайон Олди») в романе «Путь меча» изобразили своего рода феодальную утопию: эмират Кабир, в котором все искусно владеют оружием, но… не убивают. Столкнувшись с варварами-шулмусами, кабирцы сумели решить сложную задачу: научиться убивать, но не превратиться в убийц. Авторы хорошо знают, что средневековье арена усобиц и классовой борьбы (их роман «Пасынки восьмой заповеди» — о борьбе польских крестьян со шляхтой). Но поставленная ими проблема актуальна не только для коммунистического будущего (о чём уже писали советские фантасты), но и для нашего времени. Чтобы революция не погибла и не превратилась в бойню, нужно уметь найти «золотую середину» между абстрактным гуманизмом, разоружающим массы, и культом насилия, разлагающим их. Глазное же — утопия как жанр, основанный на вере в лучшее будущее, противостоит охарактеризованному выше буржуазному чтиву.

Расцвет фэнтази

Расцвет переживает в последнее время жанр фэнтази — волшебной фантастики. Казалось бы, это — реакционный романтизм, бегство от капиталистической действительности в сказочный патриархально-феодальный мир. Но, как говорил один из основоположников фэнтази Дж. Толкин, есть разница между бегством дезертира и побегом заключённого. Фэнтази вырастает из фольклора докапиталистических эпох и уже в силу этого противостоит капитализму, противопоставляя индивидуализму, аморализму и культу денег иные ценности: мужество, бескорыстие и коллективизм. Настоящий герой фэнтази — не просто непобедимый воин и маг, но борец с мировым злом. Защитить людей от этого зла для него важнее, чем завладеть кладом или престолом. Не случайно антикоммунизм в этот жанр почти не проникает.

Конечно, есть в отечественной фэнтази и коммерческие поделки, заполненные борьбой за власть, кровью и сексом (произведения С. Иванова и многих других), есть кошмарные произведения, где мир — поистине «ужас без конца», мерзкий и безнадёжный (у харьковчанина А. Дашкова). Стоит ли пенять на зеркало, отражающее кривую рожу восставшего из могилы упыря-капитализма? Стоит, если оно не даёт альтернативы этой роже.

Но в основе своей фэнтази — жанр оптимистический, потому что фольклорные жанры, из которых он вырос, основаны на вере в торжество добрых сил над злыми. А увлекательная форма, не скованная рамками «научности», позволяет ярко и выразительно ставить сложные философские проблемы. Харьковская школа фантастики выработала целый жанр «Философского боевика». Вот, к примеру, роман Н. Перумова «Гибель богов». Казалось бы, все ясно. Добрые и миролюбивые Молодые Боги победили кровавых эддических богов. Но изгнанный на землю Один, маг Хе́дин Познавший Тьму и напоминающий бунтаря-Сатану маг Рако́т поднимают мятеж. Только вот симпатии автора — на стороне мятежников, и это не «сатанизм». Просто Молодые Боги зазнались и оказались неспособны защитить доверившихся им людей (совсем как бывшая КПСС). А победившие мятежники вынуждены бороться с разбуженной ими страшной силой — Неназываемым, способным разрушить весь мир. Низвергнутые же боги «идут в народ», как до них Один.

Действительно, «трудно быть богом», если всерьёз чувствовать ответственность за судьбу мира и общества. И Перумов, и Валентинов ярко отразили ужас «честных демократов» перед чудовищными результатами их борьбы, разбудившей поистине сатанинские силы.

Фэнтази, казалось бы, жанр аристократический — сплошь короли, рыцари, маги, супергерои. Но это отнюдь не мешает проявлению здорового демократизма, коренящегося в том же фольклоре. Ученик Хедина, «железный тан» Хаген одолевает всех врагов и вдруг… оказывается разбит кое-как вооружёнными мужиками. Позволяет этот жанр и бороться с засильем религии и суеверий. Ведь герои его — бесстрашные люди, способные бороться с самими богами и побеждать их (не говоря уже о колдунах и чудовищах). Именно такие герои очень нужны в наше время, когда общество поражено социальной апатией, неверием в собственные силы, религиозно-мистическим дурманом.

Действие отечественной фэнтази, как и западной, часто разворачивается в некоем условном мире, «общемифологическом» или построенном на кельто-германском материале. Но всё более уверенно заявляет о себе «славянская фэнтази». Лучшие произведения этого стиля хорошо передают прекрасные черты славянского и русского характера: отвагу, человечность, коллективизм, дружелюбие, интернационализм. Глубоко человечен, например, Волкодав Марии Семеновой — «славянский Конан», которого жестокая жизнь так и не смогла превратить в боевую машину смерти. А славяне — герои книги В. Васильева «Клинки» — на удивление легко находят общий язык не то что с иноплеменникамми, но и с лешими, песиголовцами, гномами, эльфами.


Фантастика, даже самая причудливая и изощрённая — лишь зеркало, отражающее реальную жизнь эпохи во всей её противоречивости. И самим мастерам слова решать: с кем они и что готовят для народа — живую воду, дающую силу борцам за лучшую жизнь, или наркотическое пойло, лишающее угнетённых сил и воли к борьбе.

О буржуазно-демократических иллюзиях среди молодёжи экс-СССР

Кто опубликовал: | 19.09.2018

Накануне 7 ноября Харьковская комсомольская организация провела семинар, темой которого стала общественно-политическая активность молодёжи в странах экс-СССР и Восточной Европе. Участники семинара пытались выяснить причину того, что современная молодёжь в СНГ по своим общественно-политическим взглядам объективно стоит правее среднестатистического общественного мнения, что явно противоречит общемировой тенденции, по которой основная масса молодёжи стоит несколько левее (пускай даже и на реформистских и тред-юнионистских позициях) среднестатистического общественного мнения.

О том, что большинство молодёжи в экс-СССР стоит на позициях правее, буржуазнее, либеральнее основной массы населения, говорят результаты многочисленных социологических опросов, голосования на выборах и т. д. Этот процесс тянется уже как минимум с перестройки конца 1980-х. Тогда позднесоветская молодёжь была склонна поддерживать такие театрально-истеричные организации, как например, «Дем. Союз» или «Дем. Россию» в России или же всевозможные, спонсируемые западным империализмом, буржуазно-националистические формации в республиках, вроде «Народных Фронтов» в Прибалтике, Беларуси, «Народного Руха» на Украине. Не так много молодых людей вступало во всевозможные коммунистические, социалистические, троцкистские, сталинистские, маоистские, анархические, новолевые, геваристские, левопатриотические тусовки.

Но вот «демократические» истерики закончились. Вслед за контрреволюцией 1989—1991 гг. к власти пришла слепо прозападная компрадорская буржуазия и представлявшее её интересы неолиберальное, монетаристское политическое лобби в лице гайдаров и чубайсов. Наступил всеобщий, неимоверный экономический крах, сопровождаемый всплеском националистической резни в окраинных республиках, национализмом, ксенофобией, антисемитизмом и религиозным фундаментализмом.

Большая часть стран СНГ и Восточной Европы была низведена до состояния периферии или полупериферии мирового капитализма. Общества СНГ и Восточной Европы можно охарактеризовать как предельно атомизированные. Подавляющая масса населения в основном озабочена обеспечением прожиточного минимума в условиях неолиберальной модели «третьего мира». Значительная часть высококвалифицированной рабочей силы вынуждена торговать на базарах или на вокзалах. Весьма мощный по численности советский аналог «среднего класса» (научно-техническая интеллигенция, советские служащие, высококвалифицированные рабочие) практически полностью растаял в течение последних десяти лет — частично деградировал, частично люмпенизировался и еле сводит концы с концами, частично эмигрирует за границу (и ещё очень многие мечтают об этом) и т. д. Какая бы то ни было мощная организованная борьба отсутствует даже на тред-юнионистском уровне.

В результате возникают, например, такие аномалии, что различные сомнительные штатовские протестантские секты в СНГ на 90 % имеют молодёжный состав, в левые же и леворадикальные организации никаких очередей молодёжи, желающих в них вступить, по-прежнему не существует.

Нынешняя молодёжь в СНГ насквозь поражена конформизмом. Никакого революционного бомбометательства или желания что-то изменить в этом мире нет. Это подтверждает, например, тот факт, что российской молодёжи так и не удалось создать никаких действенных, мощных молодёжных гражданских инициатив против призыва молодёжи на войну в Чечню. Или неспособность студенческой молодёжи каким-либо образом организовать массовую борьбу против социального демонтажа в отношении системы образования, направленного на сокращение числа бесплатных «госзаказовских» мест в вузах и урезание стипендий. Или, например, неспособность русскоязычной молодёжи в Прибалтике организовать массовое сопротивление наступлению на гражданские права в этом регионе. А ведь молодёжь в Северной Ирландии, Курдистане, Восточном Тиморе или молодёжь угнетаемых цветных групп США (афро-, латино-, индейцы) идёт в первых рядах национально-освободительного движения.

Современная молодёжь в республиках экс-СССР представляет из себя весьма малопривлекательную, безынициативную, конформистскую массу, по политическим взглядам в основной своей массе стоящую несколько правее центра. Насколько долго такое положение будет продолжаться, сказать трудно. По всей видимости, ситуация изменится, когда с одной стороны левая оппозиция окончательно избавится от «советского традиционализма», а в сознании основной массы молодёжи нынешние буржуазные, компрадорские, неолиберальные режимы в бывшем СССР будут уже представать не как «революционеры», «реформисты» и «новаторы» (хотя нового ничего в неолиберальной программе на самом-то деле нет — она вся целиком построена в стиле «ретро» и настаивает на возврате к порядкам классического капитализма ⅩⅨ — начала ⅩⅩ века), а как малопривлекательные группки олигархов, бесконечно далёкие от интересов простого люда.

Но для этого потребуется как минимум смена одного поколения. И нынешние молодые левые активисты уже станут 40—45-летними «дядями» и «тётями». А задача революционеров, как мы помним из Че Гевары, «делать революцию здесь и сейчас», невзирая на обстоятельства. Поэтому задача нынешних молодых леваков на данном этапе — объективно радикализировать, революционизировать и экстремизировать общественное сознание молодёжи, а не плестись у него на поводу — молодёжь этим не привлечёшь!

Реплика о полиидеологизме

Кто опубликовал: | 18.09.2018

Публикуется в исторических целях. Автор, один из основателей Российской маоистской партии, представлял на тот момент Обнинскую организацию РКСМ(б).

Мне кажется, дискуссии о том, распускать ли РКСМ(б), вообще лишены смысла. Корчится некий человек в судорогах. Приходит Торбасов и говорит: его нельзя убивать. Ну какой в этом смысл? А приходит Жутаев и говорит: давайте его добьём, чтобы не мучился. Ему кажется, что это судороги боли, а Торбасову кажется, что это судороги оргазма.

Прикол в том, что РКСМ(б) невозможно распустить. Он существует независимо от наших желании. Думаю, что, своим существованием он обязан своему основателю — Былевскому — и представляет собой мировосприятие Былевского, перенесённое на всю страну. Но теперь он будет существовать даже, наверное, без Былевского.

РКСМ(б) резко отличается от таких организаций, как ВМГБ, молодёжка РПК или там «Союз марксистов». Это не идеологическая организация, точнее не моноидеологическая, а полиидеологическая организация. С организациями, у которых есть одна идеология — всё понятно: их целью является наибольшее распространение этой идеологии среди масс.

Для РКСМ(б) это невозможно. Поэтому и Программа вообще ему не нужна. Устав нужно упростить.

А вообще, прежде всего, нужно разобраться, что же такое РКСМ(б).

Злой умысел, подлые приёмы. Критика снятого Антониони антикитайского фильма «Китай»

Кто опубликовал: | 12.09.2018

С того дня, когда над площадью Тяньаньмэнь взвился пятизвёздный алый стяг и было провозглашено рождение нового Китая, различные политические силы мира по-разному относятся к потрясающим общественным переменам в нашей стране, к её огромным успехам в социалистическом строительстве. Многомиллионные революционные народы и широкие массы зарубежных друзей выражают восхищение и симпатию, а горстка реакционных сил проявляет крайний страх и лютую ненависть. Это — явление, с которым неизбежно сталкиваются великие революции всех времён и народов. В снятом итальянским режиссёром Микеланджело Антониони антикитайском фильме под названием «Китай», начавшем демонстрироваться в прошлом году в некоторых западных странах, нашла своё отражение крайняя ненависть горстки империалистов и социал-империалистов сегодняшнего мира к новому Китаю. Появление этого фильма — серьёзный антикитайский инцидент, бешеная провокация против китайского народа.

Антониони приехал в Китай весной 1972 года в качестве нашего гостя. Со своей кинокамерой он побывал в городах Пекин, Шанхай, Нанкин, Сучжоу и уезде Линьсянь. Но по Китаю он путешествовал не для того, чтобы ближе познакомиться с этой страной и тем более не для того, чтобы углубить дружбу между китайским и итальянским народами. Враждебный китайскому народу, он, со злым умыслом прибегая к подлейшим приёмам, воспользовался этой поездкой для сбора только такого материала, который можно использовать, чтобы очернить Китай и добиться своей неблаговидной цели. В снятом им фильме, который идёт три с половиной часа, нет ничего, что отражало бы новые дела, новые явления и новый облик нашей великой Родины. Это — сплошной набор множества злонамеренно искажённых сцен и кадров, обрушивающихся с нападками на руководителей нашей страны, клевещущих на социалистический новый Китай, посрамляющих нашу Великую пролетарскую культурную революцию и оскорбляющих наш народ. Ни один китаец, в котором жива хоть капля национального достоинства, не может не испытывать величайшее возмущение, просматривая этот фильм. Допустить распространение по всему миру этого фильма, сеющего демагогию и обман, значит признать дозволенной реакционную пропаганду, произвольно оскорбляющую китайский народ, значит капитулировать перед антикитайской провокацией международной реакций. Мы намерены исчерпывающим разоблачением и критикой контрреволюционной сущности этого фильма ответить на вызов международной реакции китайскому народу. Нам предстоит серьёзная борьба на идейно-политическом фронте, борьба, заслуживающая большого внимания.

Ⅰ

В пояснительном тексте автор фильма говорит, что он «не намерен комментировать Китай, а только хочет начать наблюдать его различные облики, манеры и обычаи». Это сплошной обман. Каждый кадр этого так называемого «документального фильма» сопровождается комментарием — крайне ядовитым комментарием политического характера, посредством реакционных технических приёмов чернящим и уродующим Китай и открыто, разнузданно выступающим против Китая, против коммунизма и против революции.

Фильм начинается с кадра Тяньаньмэня в Пекине. На первый взгляд это кажется вполне естественным. На самом деле такой порядок поставлен на службу реакционной теме всего «документального фильма». В тексте к фильму говорится: «Пекин — политический и революционный центр Китая», «Народная Республика была провозглашена на Тяньаньмэне» и «здесь зародилась красногвардейская волна в культурной революции». Затем фильм уводит зрителя «от Тяньаньмэня» «обозревать» Китай, то есть берётся показать людям, что же в конце концов принесла китайская революция китайскому народу. Вслед за этим идёт целая серия реакционных кадров, до неузнаваемости искажающая новый Китай. Всё построение фильма, вся его развёрстка нацеливают остриё нападок на революцию, руководимую Коммунистической партией Китая. Хула революции, отрицание революции, выступление против неё — вот в чём зло этого фильма.

Реакционный фильм «Китай» огульно отрицает и полностью зачёркивает великие успехи нашей страны на всех фронтах социалистического строительства, пытается убедить зрителя в том, что сегодняшний социалистический новый Китай почти ничем не отличается от полуфеодального, полуколониального старого Китая, который ушёл в прошлое.

Представляя зрителю Шанхай как «крупный индустриализированный город», Антониони ставит себе целью опорочить социалистическую промышленность нашей страны. В Шанхае, как всем известно, есть много крупных современных предприятий, но автор фильма не замечает их и нарочито набирает беспорядочные кадры, в которых показывает примитивное оборудование и кустарные способы производства. На берегах реки Хуанпуцзян бросаются в глаза судоверфи, строящие 10 000-тонные суда, а на реке — стоящие на якоре океанские лайнеры отечественного производства. Но в кадрах, снятых Антониони, всё преподносится так, будто все большие торговые суда — иностранные, а деревянные джонки — китайские. Явно стоя на позициях империализма, автор фильма говорит, что промышленность в Шанхае «родилась не сегодня», что «Шанхай, как город, был целиком создан иностранным капиталом в прошедшем веке», что «наспех созданные» после освобождения страны «промышленные предприятия немножко лучше больших мастерских», что «даже самый крупный в Шанхае нефтеперерабатывающий завод представляет собой лишь жалкое предприятие, построенное почти из лома». Разве это не явное восхваление «заслуг» агрессии империалистов против Китая в ⅩⅨ веке, не нарочитое принижение великих успехов нашего народа в развитии промышленности в опоре на собственные силы? Кроме того, в этом фильме использованы для искажения трудового народа снятые подлыми приёмами кадры. Автор злонамеренно старается намекнуть, что если уж, мол, главный промышленный город Китая Шанхай таков, то нетрудно себе представить, каковы другие районы страны!

Антониони знакомит зрителя с уездом Линьсянь как с «первым социалистическим горным районом Китая», но со скрытым умыслом — очернить социалистическую деревню нашей страны. В фильме знаменитый как в нашей стране, так и за её пределами канал «Хунци» показан лишь мельком, не видно ни величия этого «созданного человеком Млечного пути», ни расцвета уезда Линьсянь, где горы и реки послушны воле человека. На экран с надоедливостью всплывают унылые клочки полей, одинокие старики и старухи, усталая скотина, ветхие домишки… Антониони, вовсю расписывая «бедность крестьян» уезда Линьсянь, говорит об одном горном селе как о «пустынном и заброшенном месте», всячески старается исказить одну сельскую начальную школу. Он зло заявляет, что в сегодняшнем Китае «пытаться обнаружить сельский „рай“ — просто наивность». Разве это не отъявленная клевета, что, мол, освобождённая более 20 лет китайская деревня — ад на земле?

В этом фильме злословие и клевета в отношении дела социалистического строительства нашей страны всеобъемлющи, не упускается ничего, от городского строительства до жизни народа, от культуры и просвещения до физкультуры и спорта, от медицины и здравоохранения до планового деторождения, и даже детские сады.

Фильм абсолютно игнорирует огромные перемены в городах нашей страны. О Пекине говорится, что это «всё тот же древний город», где жилые дома «очень примитивны» и «план застройки города разочаровывает людей», о городе Сучжоу — что «разница с его древним обликом совсем небольшая», а перемены в облике Шанхая сводятся лишь к тому, что дома, построенные в былые времена «западными экономическими империями» в их сеттльментах, «сегодня стали служебными помещениями».

В фильме старательно отрицается заметное улучшение жизненных условий нашего народа, говорится, что, дескать, «пекинцы бедны, но не печальны». Всё-таки этот господин режиссёр соблаговолил быть снисходительным, сказав, что нас нельзя считать печальными,— что ж и на том спасибо. Но истинный-то смысл его слов — насмешка над нашей «бедностью». Разве он не старался вовсю и в городах и в сёлах выуживать кадры, бьющие на то, что люди одеты в «старую рвань», что «труд тяжёл», клевещущие, что в Китае всюду встречаешь людей «бедных». Всё это — ни дать, ни взять песня господина империалиста!

Антониони для того описывает освобождённый Китай как беспросветную, кромешную тьму, где нет ничего хорошего, чтобы подтолкнуть людей к реакционному выводу, что Китай не должен был вести революцию. Антониони нападает на народную коммуну, говоря, что она пережила «разочарование». Он чернит Великую пролетарскую культурную революцию, говоря, что она якобы «нарушила систему производства», что в результате этой революции осталось «очень мало» памятников старины, доставшихся в наследие от предков. Дело доходит до того, что, показывая китайскую гимнастику «тайцзицюань», он распускает ложь о том, якобы «новые руководители» хотят «упразднить» эту «древнюю традицию». Одним словом, по мнению Антониони, этого реакционера, социалистический строй Китая плох, революция в Китае проведена скверно, а путь назад, возврат к старому — единственный выход. Этим полностью обнажается подлинное контрреволюционное обличье Антониони, прикрывающегося вывеской «левого».

Ⅱ

Чтобы оклеветать китайскую революцию и обрушиться с нападками на социалистический строй нашей страны, Антониони в своём фильме до невыносимости искажает образ и духовный облик китайского народа. Он пытается посредством фильма создать ложное представление, будто китайская революция отнюдь не изменила положение китайского народа, не освободила его духовно, будто у китайского народа нет энтузиазма к социалистическому строю.

Весь мир видит, что в духовном облике распрямившегося китайского народа произошли огромные перемены. «Остался ли у трудящихся Китая прежний облик рабов? Нет, не остался. Они стали хозяевами»1. В нашей стране «у народных масс никогда не было такого подъёма духа, такого боевого задора и высокого дерзания, как сейчас»2. Однако Антониони изображает китайский народ как невежественную, изолированную от внешнего мира, мрачную, вялую, нечистоплотную, прожорливую и бессознательную массу. Стремясь изуродовать китайский народ, он немало поломал голову над тем, чтобы заснять мимику людей, сидящих в чайных и ресторанах, тянущих повозки и гуляющих по улицам. Он не пропустил даже женщин с забинтованными ножками и не нашёл ничего лучшего, как создать безобразные кадры, где люди сморкаются или ходят в отхожее место. В уезде Линьсянь Антониони неожиданно ворвался в одно горное село и навёл кинокамеру на местных жителей. А когда те запротестовали, он клеветнически сказал, что они среагировали «кто с испугом, кто со страхом», «обычно бесчувственно, безо всякого выражения». Афишируя свою «гордость европейца», Антониони из кожи лезет вон, чтобы очернить китайский народ. Какое это оскорбление для вставшего во весь рост китайского народа!

Ещё зловреднее то, что Антониони обиняками и намёками злонамеренно старается дать зрителю понять, что дух китайского народа подавлен, что нелегко у него на сердце, что он недоволен действительностью. Показывая шанхайскую чайную в Чэнхуанмяо, он произносит недобрую реплику «в сторону»: «Атмосфера здесь странная», «люди тоскуют о прошлом и верны настоящему». Под словами «верны настоящему» он подразумевает обратное. Он фактически клевещет на китайский народ, который якобы принуждённо, а отнюдь не искренне поддерживает новое общество. Антониони же ведь без устали твердит о том, что китайский народ не знает свободы. Он даже открыто высмеивает обсуждения, которые ведут рабочие, называя их «повторными и монотонными», «не настоящими обсуждениями». Он клевещет, говоря, что славящие Председателя Мао Цзэдуна и Коммунистическую партию «политические» песни, которые поют китайские дети, не соответствуют их милой детской наивности и поэтому идут не от сердца. Он ещё мелет вздор о том, что из-за «осторожности» людей «почти не обнаруживаешь их чувства и горечь». В глазах Антониони китайский народ, недовольный действительностью, испытывает сильную «горечь», но он не смеет её выразить. Всё это сплошной вздор. В нашем социалистическом государстве, государстве диктатуры пролетариата, народ — хозяин своей страны, политическая обстановка у нас живая и кипучая, широкие народные массы пользуются подлинной демократией и испытывают беспредельную радость. Тщетна попытка Антониони найти трещину, вызвать в китайском народе недовольство новым Китаем и социалистическим строем. Испытывает «горечь» лишь горстка реакционеров, которые понапрасну мечтают о реставрации в Китае диктатуры помещиков и компрадорской буржуазии. Что же касается того, что китайский народ якобы «тоскует о прошлом», то это тем более клевета. Кто же «тоскует о прошлом»? Китайский народ люто ненавидит «прошлое», то «прошлое», когда в Китае веками царствовали и своевольничали черти и дьяволы. Только империалисты и их агенты в Китае не забывают об утраченном ими «рае» и денно и нощно мечтают как бы заставить Китай пойти вспять к полуфеодальному и полуколониальному строю. Но колесо истории не повернуть вспять. Могучее колесо истории разотрёт в порошок всех, кто попытается повернуть его назад!

Ⅲ

Микельанджело Антониони и Лучано Товоли на съёмках фильма «Китай»

Приёмы, которыми пользуется Антониони при съёмке фильма «Китай», тоже крайне реакционны и подлы.

В выборе и трактовке кадров для съёмок он обходил совсем или же снимал в незначительном количестве всё хорошее, новое и прогрессивное или же снимал всё это для виду, а потом вырезал. А всё плохое, старое и отсталое он постарался запечатлеть всюду. Во всем фильме не увидишь ни одного нового станка, ни одного трактора, ни одного приличного учебного заведения, ни одной стройки, где бы кипела работа, ни одной картины богатого урожая… Зато при съёмке того, что Антониони считает пригодным для клеветы на Китай и на китайский народ, он использует и панораму, и крупный план, не боясь, что фильм надоест своей нудностью. Снимая Большой Нанкинский мост через реку Янцзы, Антониони умышленно выбирал самые плохие ракурсы, представив этот величественный современный мост изломанным и шатким, причём заснял брюки, вывешенные под мостом для сушки, чем и изуродовал его ещё больше. Ещё возмутительнее в этом фильме кадры площади Тяньаньмэнь. Фильм не показывает всю панораму во всей её величественной красоте, а сам Тяньаньмэнь, который так дорог нашему народу, лишает присущего ему величия. Много ленты истрачено на людей на площади. Кинокамера то приближается к ним, то отходит, то вдруг заходит спереди, то сзади, то мелькают человеческие головы, то ноги, словом, площадь Тяньаньмэнь умышленно заснята так, чтобы создать впечатление беспорядочной базарной площади. Разве это не умышленное оскорбление нашей великой Родины?!

Что касается монтажа фильма, то разрозненные кадры беспорядочно следуют один за другим, словно ничем не связанные между собой. В действительности же кадры смонтированы с коварной целью. Например, фильм сначала показывает зрителю скульптуры из глины в павильоне Шисаньлинского подземного дворца, говорящие об угнетении трудящихся при династии Мин и об их сопротивлении, рассказывает, как тяжело жилось в те времена крестьянам. И вдруг в объективе появляется учащаяся молодёжь, которая с лопатами на плечах идёт в деревню трудиться. Затем в объектив попадает народная коммуна имени Китайско-Албанской дружбы, где коммунарка, работая, вытирает пот, этим показывается, что «повседневные полевые работы утомительны и тяжелы», пропагандируется, что в китайских деревнях нет «рая»! Этим трюком автор фильма явно намекает на то, что судьба сегодняшних китайских крестьян ненамного лучше, чем во времена феодализма несколько сот лет назад.

Во зло использованы и освещение и краски в фильме. Почти весь фильм снят в сумрачном свете, в мрачных, холодных тонах. Реку Хуанпуцзян будто застилает мутный туман, пекинские улицы скрыты в серой мгле, а горные деревни уезда Линьсянь утопают во мраке. Одним словом, многие кадры оставляют у людей тоскливое, зябкое, мрачное, удручающее впечатление. Особенно отвратительно то, что автор фильма использовал музыку в качестве орудия клеветы. В фильме нет ни одной сцены из наших революционных образцовых опер, но с наглой издёвкой использованы некоторые отрывки из их арий. Так, например, раздаётся ария Цзян Шуйин «Поднимем головы, расправим грудь» из оперы «Песнь о Лунцзяне»3 — и на экране показываются свиньи, мотающие головой. Компетентные лица разоблачают это как чистейшую подтасовку. Это — намеренное очернивание наших революционных образцовых опер, выпад против нашей революции в области литературы и искусства. Вот уж высшей степени зловредство!

Враждебность Антониони к китайскому народу видна и из его поведения во время съёмок в Китае. В своём пояснительном тексте он открыто хвастается тем, что многие кадры были засняты тайком, по-шпионски. Он самодовольно говорит, как на реке Хуанпуцзян он, «нарушив запрет, украдкой заснял» китайский военный корабль, как в Пекине на улице Ванфуцзиндацзе «прикрыл киноаппарат» и «врасплох заснял здесь кадры из жизни». Он жалуется, что «появляться с киноаппаратом на улице Цяньмэньдацзе очень уж неудобно». Что неудобно? — Быть вором неудобно! Более того, чтобы состряпать кадры, клевещущие на китайский народ, он в народной коммуне имени Китайско-Албанской дружбы в Пекине упрямо настаивал на том, чтобы инсценировать драку между коммунарами, дабы он мог заснять её. В другом месте он потребовал, чтобы люди переоделись по его вкусу, иначе он отказывался снимать. Сам по себе факт снятия тайком, силком и подтасовки кадров является с его стороны величайшим неуважением и презрением к китайскому народу.

Ⅳ

Появление на экранах мира антикитайского фильма «Китай» — событие, отнюдь не случайное и не изолированное. Здесь имеется своя международная подоплёка.

За последние годы обстановка как в стране, так и за рубежом делается для нас всё более и более благоприятной, революционная линия Председателя Мао Цзэдуна в области внешней политики одерживает новые, ещё бо́льшие победы, всё растёт наш международный престиж. Заговоры империализма и социал-империализма, направленные на изолирование и подрыв Китая, потерпели позорный провал. Но наши враги не хотят смириться со своим поражением в Китае. Нападки на китайскую революцию, клевета на социалистический новый Китай и есть подготовка общественного мнения к их попыткам осуществить в Китае контрреволюционную реставрацию с целью снова превратить Китай в колонию и полуколонию.

Все знают, что ренегатская клика советских ревизионистов — рьяный застрельщик и главный закулисный хозяин в международной антикитайской кампании. Все они, от Хрущёва до Брежнева, не щадят силы в клевете и нападках на китайский народ. Они говорят, что китайцы до того бедны, что хлебают пустые щи из общей миски, даже брюк у них нет; что Великая пролетарская культурная революция принесла «новые разрушения» производительных сил Китая; что китайский народ «изнурён», переживает «тяжёлые испытания», ведёт «казарменный образ жизни» и т. д. и т. п. Однако вся эта глупая клевета лишь обнажает отвратительное обличье советских ревизионистов-ренегатов и не даёт им ничего. В сегодняшнем мире антикитайскую ложь советского ревизионизма мало кто «покупает». Именно при таких обстоятельствах Антониони решил обмануть мир своим реакционным фильмом, преподнеся его под шапкой «объективности», «реальности» и снова вытащив на свет всю клевету советского ревизионизма, чтобы сыграть роль, которую не смогла сыграть антикитайская пропаганда этого последнего. Фактически Антониони всего лишь взял на себя роль подпевалы антикитайской пропаганде советского ревизионизма, потерпевшей крах.

После выхода в свет антикитайского фильма «Китай» Антониони американская радиовещательная компания «Нейшнл бродкастинг компани», купив его за огромную сумму — двести пятьдесят тысяч долларов, выпустила его на экраны страны, и даже нашлись люди, которые подпевали, заявляя, что этот реакционный фильм «захватывает». Видимо, дух Даллеса по-прежнему здравствует в телах некоторых американских империалистов, и появление антикитайского фильма Антониони отвечает также и потребностям этих реакционных сил.

Антониони — итальянец. Но он решительно не может представлять многомиллионный итальянский народ, который дружески относится к китайскому народу. Выступать против Китая — этого ни в коем случае не одобрят широкие народные массы Италии. То, что Антониони заснял такой антикитайский фильм, явно идёт вразрез с чаяниями итальянского народа, требующего укрепления дружественных отношений с китайским народом.

Китайский народ всегда стоял и стоит за развитие дружественных сношений и взаимопонимания с народами других стран. В контактах с другими народами мы никогда не навязываем своих взглядов. Мы неоднократно заявляли, что Китай всё ещё является развивающейся социалистической страной. Хотя мы добились огромных успехов в социалистической революции и социалистическом строительстве, но мы никогда не скрывали того, что у нас всё ещё есть недостатки в поступательном движении, всё ещё есть отсталое и реакционное; нам нужно продолжать революцию. Председатель Мао Цзэдун часто напоминает нам, что нужно выступать против великодержавного шовинизма. Мы приветствуем критические замечания наших друзей из различных стран по отношению к нашей работе. Но если кто-нибудь под видом «друга» будет заниматься гнусными антикитайскими делишками, вызывая овацию у империалистов и социал-империалистов, относящихся к Китаю с крайней враждебностью, то мы окончательно разоблачим его и лишим средств заниматься аферами. Только поступая так, мы благоприятствуем взаимопониманию и дружественным связям между народами.

Антикитайский фильм Антониони говорит нам о том, что при нынешней благоприятной обстановке внутри страны и вне её необходимо продолжать сохранять трезвость, никогда не забывать, что в мире всё ещё существуют враждебные китайскому народу силы, всё ещё существует острая и сложная борьба. Это не зависит от воли людей. Но в антикитайской кампании нет ничего страшного. Все антикитайские мастера, крупные или мелкие, подняв камень, себе же отшибут ноги, каким бы оружием они ни пользовались, какие бы методы они ни применяли. Китайский народ твёрдо и смело идёт вперёд по пути социализма. Наш великий вождь Председатель Мао Цзэдун давно уже говорил: «Пусть реакционеры внутри страны и за границей трепещут перед нами. Пусть они утверждают, что у нас имеются те или иные недостатки. Неуклонными усилиями китайский народ последовательно будет добиваться своей цели»4.

Примечания
  1. Мао Цзэдун. Об одном кооперативе (15 апреля 1958 г.).— Маоизм.Ру.↩
  2. Там же&.— Маоизм.Ру.↩
  3. «Песнь о Лунцзяне» — одна из революционных современных пьес в жанре пекинской оперы, посвящённая социалистическому строительству в деревне в Китае. Цзян Шуйин — героиня пьесы.↩
  4. Мао Цзэдун. Китайцы теперь встали во весь рост (21 сентября 1949 г.). В пятом томе пекинского издания собрания сочинений на русском языке этот текст приведён в другом переводе: «Пусть содрогаются перед нами внутренние и внешние реакционеры, пусть они твердят, что мы ни на что не способны. Прилагая неустанные усилия, китайский народ уверенной поступью придёт к своей цели».— Маоизм.Ру.↩

Знакомьтесь: Революционное движение имени Тупака Амару

Кто опубликовал: | 04.09.2018

История Революционного движения имени Тупака Амару (МРТА) берет своё начало в левом крыле АПРА (Народно-революционного альянса). Эта исторически самая крупная левопопулистекая антимилитаристски и антимпериалистически настроенная партия, исповедовавшая пацифизм на протяжении десятилетий, находилась у власти в стране. Её основал в двадцатые годы Виктор Айа де ла Торо, который был чрезвычайно популярен и некоторое время входил в компартию. АПРА входил в Социнтерн и даже один из президентов Перу — Алан Гарсия, предшественник Фухимори, был членом АПРА. И вот из этой вполне респектабельной и умеренной партии в конце пятидесятых годов под влиянием кубинской революции откололось Международное революционное движение (МИР). Лидерами перуанского МИР стали первая жена Че Гевары Ильда Гедэа и его друг Луис де ла Пуэнте. С тогдашней промосковской компартией МИР расходился по вопросам тактики: коммунисты тогда выступали за парламентский путь и работу в профсоюзах, a МИРовцы были сторонниками вооружённой борьбы и партизанской борьбы по кубинскому образцу.

После поражения организованного МИР вооружённого восстания 1965 года, когда повстанцам пришлось сражаться одновременно на три фронта, всё руководство организации было уничтожено: погибли Луис де ла Пуэнтэ и Гектор Лапотон. Организация в течении десяти лет переживала период внутренних неурядиц, борьбы платформ, расколов и дискуссий, пока наконец в 1975 году из неё не вышло около пяти радикальных фракций. В это время группой левых офицеров — сторонников Веласко Альварадо — создали организацию под названием Социалистическая революционная партия. В 1978 году эта партия раскололась на две, и более радикальная её часть приняла название Социалистическая революционная партия (марксистско-ленинская), её возглавили Луис Ларедо. Владимир Гевара и Вильма Мазелос. Луис Ларедо и стал основателем «Тупак Амару», возникшего в начале восьмидесятых в результате объединения СРП(мл) с пятью отколовшимися фракциями МИР.

Имя Тупака Амару — легендарного индейского вождя, возглавившего в ⅩⅦ веке1 сопротивление испанским колонизаторам — давно стало символом революционной борьбы в Южной Америке. Ещё в конце шестидесятых — начале семидесятых годов в Уругвае действовала необычайно эффективная вооружённая организация городской герильи, называвшая себя «Тупамарос». В честь неё даже западногерманские террористы из «Движения Второго июня» некоторое время называли себя «Тупамарос Западного Берлина».

Трудно указать точную дату создания перуанского «Тупака Амару». Само название «Революционное движение имени Тупака Амару»2 впервые было употреблено 6 ноября 1983 года. Первую экспроприацию будущие тупаковцы совершили 31 мая 1982 года — они ограбили в Лиме кредитный банк. А формальное объединение всех группировок, составивших движение, произошло лишь в июне 1984 года.

МРТА вместе с чилийским МИР, колумбийским М-19, сальвадорским Патриотическим фронтом имени Фарабундо Марти и эквадорским движением Вива Альфаро Каррахо вошло в состав «Батальона Америка», объединившего революционные вооружённые формирования Латинской Америки.

Формального вождя у движения нет, а наиболее авторитетным лидером организации считается Луис Ларедо Ското — «камарадо Луис», бывший преподаватель социологии женского католического колледжа в Лиме. В ноябре 1978 года он вместе с майором Хосе Сальвадором Сальватеччи организовал отряд перуанцев, сражавшийся против Сомосы в Никарагуа. После победы сандинистов в 1980 году он остался в Никарагуа и участвовал в строительстве социалистического общества и борьбе с «контрас» вместе с известным поэтом, священником и сторонником «теологии освобождения» Эрнесто Карденалем. В 1982 году он перебрался из Никарагуа на Кубу, где прошёл специальную диверсионную подготовку, оттуда в Голландию и в 1983 году вернулся в Перу. В Перу он принял участие в создании вооружённых структур нового движения. С января 1984 года он ушёл в подполье, возглавив боевую организацию движения. В ноябре 1986 года его арестовали и бросили в застенки.

Другой лидер «Революционного движения» — Эрнесто Монтес Альяго, известный как «камарадо Рауль Перес». Это бесстрашный боевик, проходивший обучение на Кубе и в СССР, и принимавший участие в акциях тергрупп в Боливии, Аргентине и Чили. Вместе с другим видным руководителем тупаковцев Виктором Каро Ривасом они были арестованы в 1984 году вскоре после основания организации.

Виктор Полай Кампос — «камарадо Роландо» — сын депутата одного из лидеров АПРА, и личный друг бывшего президента Алана Гарсии — наиболее «засвеченный» в СМИ член руководства МРТА. Он тоже проходил подготовку на Кубе, жил в Париже, в ряде стран Восточной Европы. Его дважды арестовывали в 1990 и в 1993 годах. После первого ареста организовал побег, бежал из тюрьмы вместе с пятьюдесятью другими членами организации.

Вообще руководящее ядро организации составляют двадцать-тридцать человек в возрасте около сорока лет: Карлос Рутия, Мигель Ринкон Ринком, Нестор Серпа Каталини, Марко Антонио Турковски (камарадо Турк). Все они прошли подготовку на Кубе, все профессора университетов, доктора социологии — за исключением Нестора Серпа, талантливого самоучки, спланировавшего и осуществившего нынешнюю акцию с японским посольством.

В идеологическом плане МРТА опирается на декларацию, принятую после объединительной конференции в октябре 1984 года. В ней зафиксирована опора на традиции освободительной борьбы перуанского народа, начиная с легендарных вождей, возглавивших сопротивление испанцам — Манка Инка и Тупак Амару, идеи основателя перуанской компартии Мариатеги, практику ранней АПРА и погибших в борьбе героев МИР — Луиса де ла Пуэнтэ и Гектора Лапотона. В идеологии «Тупак Амару» сочетают марксизм-ленинизм с индеанизмом в духе идей Мариатеги и радикальный популизм в духе традиций АПРА. В международном плане — это ориентацию на практику построения социализма на Кубе, кастризм и геваризм. Главный внутренний враг — антинародное правительство Альберто Фухимори, внешний — империализм янки.

По методам действия МРТА — характерная группа городской герильи, с особой склонностью к акциям в духе Робин Гуда. Например, ограбить молочный магазин и раздать молоко бесплатно в бедняцких кварталах. Если «Тупак Амару» и совершали типичные террористические акции, нападения на представителей закона, то подобно «красным бригадам» в ранний период их деятельности, стремились обойтись без жертв, стреляли полицейским преимущественно в ноги. Толку от этого было мало — продажная буржуазная пресса куда охотнее пишет про убийства, так что пропагандистский эффект терялся, а сроки они за свои «гуманитарные акции» получали на полную катушку как обычные террористы.

Наиболее сильные позиции организация имеет в крупных городах Куско и Лиме, в департаментах Кайамарка и Ламбайегу. Несмотря на всячески пропагандируемый «Тупак Амару» индеанизм, в основном членами организации являются не индейцы, а креолы (белые потомки испанских поселенцев) и метисы. Индейцы считают своими только «сендеристов», у которых всё руководство, включая «команданте Гонсало» и нынешнего лидера «сражающейся фракции» Оскара Рамиреса Дюрана, состоит из индейцев.

Ещё в 1982 году до объединения СРП(мл) стала создавать региональные и зональное командование: каждая провинция имеет своё руководство, руководитель провинциального руководства автоматически становится членом Политбюро организации. Во главе региональных структур стоит Национальный координатор. Первым нацкоординатором был Альяго, вторым — Луис Ларедо, потом Виктор Полай Кампос, а сейчас это Нестор Серпа.

В 1987 году тупаковцы пытались создать партизанские базы в сельской местности, «комманданте Роландо» в Янйае в департаменте Сан-Мартин сформировал партизанский отряд. И сегодня в сельве имеются территории, находящиеся под их контролем. Но эта форма деятельности так и осталась для «Тупак Амару» вторичной, в отличие от «Сендеро».

Взаимоотношения у «Тупак Амару» с «Сендеро луминосо» довольно сложные. МРТА всегда оставалось в тени Коммунистической партии Перу «Светлый путь», была всегда организацией второго плана. Все наступления «Тупак Амару» начинались, как правило, в те периоды, когда власти наносили серьёзные удары по маоистской компартии. Численность МРТА всегда была значительно меньше, чем у сендеристов, что-то около пятисот человек. Большинство из них находятся в заключении, и лишь пятьдесят на свободе.

Иногда отношения между обеими основными революционными организациями Перу осложнялись: доходило до взаимных перестрелок, в другое время они сотрудничали, были случаи, когда тупаковцы укрывали на конспиративных квартирах и оказывали медицинскую помощь раненым сендеристам. Но до особо тесного сотрудничества, создания единого фронта, дело никогда не доходило. Помощь друг другу оказывают только в самых крайних случаях. Тупаковцы честят сендеристов догматиками, сектантами-маоистами, а сендеристы, впрочем, не без оснований, называют МРТА реформистами, оппортунистами и «мелкобуржуазными элементами» и считают их всего лишь левым крылом социал-демократии.

Всё-таки, несмотря на полное принятие идеологии марксизма-ленинизма, в действиях бойцов «Тупак Амару» действительно сказывается их мелкобуржуазное немарксистское прошлое. Совершенно напрасно они делают уступки ложно понимаемому абстрактному «гуманизму». Товарищи из «Сендеро» никогда не стали бы отпускать пленников на свободу: вместо этого они каждый день убивали бы по одному заложнику и выбрасывали труп в окно, тогда кровавый хорёк Фухимори неизбежно вынужден был бы пойти на уступки.

Нынешняя акция МРТА для городской герильи в Латинской Америке факт выдающийся, но не уникальный. В своё время при Сомосе в Никарагуа Эдмон Пастора (комманданте Зеро) захватил здание Конгресса, колумбийцы из революционного движения М-19 штурмовали Дворец юстиции, но дело у них там не заладилось, и всё руководство организации погибло.

Ровно год назад, 1 декабря, во время подготовки нападения на Национальное Собрание (перуанский парламент) был арестован один из видных руководителей движения Мигель Ринкон Ринкон. Причём схема этой операции как две капли воды походила на нынешнюю. Но в момент подготовки штурма полиции удалось вычислить конспиративную квартиру в квартале Ла Молина, на которой скрывались тупаковцы. Полицейские ищейки установили слежку за подозрительным посетителем булочной, покупавшим ежедневно 50 буханок хлеба. При штурме квартиры трое руководителей организации были убиты, ещё шестнадцать, включая Виктора Полай Кампоса и Мигеля Ринкон Ринкон, арестованы. Из лидеров на свободе остался только Нестор Серпа. Тогда вся буржуазная пресса, включая и российскую, кричала, что с «Тупак Амару» покончено раз и навсегда.

В подготовке атаки на японское посольство, несомненно, принимали участие товарищи из «Красной Армии Японии», о чём свидетельствуют арест в июне в Лиме Кадзуэ Йошимуры и общее повышение активности «Сэкигун» в таких регионах как Камбоджа, Перу и Румыния.

Примечания
  1. Автор ошибается. МРТА названа в честь вождя восстания 1780 года, взявшего имя в честь последнего правителя инков, жившего в ⅩⅥ веке.— Маоизм.Ру.↩
  2. Movimiento Revolutionary Tupac Amaru.↩