Обложка журнала «Пак» (США) от 20 января 1904 г.

Например, наши ланкийские товарищи решительно отрицают империализм в современных России и Китае. Вот как они пишут⁷:

«Капитализм в России и Китае, хотя и различающихся по путям, которыми они пришли к капитализму, и виду этого капитализма, отличается от западного капитализма. Будет неправильно применять ленинскую модель для определения, империалистический ли он»⁸.

«Целью этого исследования было выделить величайшую угрозу человечеству и непосредственный вызов делу социальной справедливости.

При том, что занятая Новодемократической марксистско-ленинской партией позиция, что Китай и Россия, наряду с прочими крупными капиталистическими странами, являются потенциально империалистическими, но ещё не империалистическими, выглядит верной, встающий перед левыми и антиимпериалистическими движениями вопрос выходит за пределы спора о том, империалисты ли эти капиталистические страны, или нет.

Необходимо распознать главную угрозу человечеству, которой, по нашему представлению, является империалистический альянс во главе с США. Это не к тому, чтобы сбросить со счетов другие силы капиталистического господства и угнетения, а к тому, чтобы опасаться ставить на одну планку империалистический альянс во главе с США и любую другую капиталистическую державу или их альянс и пренебрегать как межимпериалистическими конфликтами между империализмом во главе с США и любой другой державой, которую кому-то заблагорассудится обозначить как империалистическую по какому-либо критерию.

Таким образом, мы призываем левых помнить, что империализм во главе с США ныне является единственной существенной империалистической силой, и рассматривать всякий конфликт с империализмом во главе с США в разрезе фактов и последствий для дела социализма и антиимпериализма».

Мы, Российская маоистская партия (РМП), много исследовавшие и описывавшие проявления империализма в России, также не можем совсем уж закрыть глаза на тот факт, что российский экспорт капитала отнюдь не преобладает над импортом⁹. Мы склонны оценивать Россию как полуимпериалистическую страну¹⁰.

В то же время, наши филиппинские товарищи считают Россию вполне империалистической страной. Интервью руководителя их информационной службы Марко Валбуэно о позиции Коммунистической партии Филиппин (КПФ) по вооружённому конфликту в Украине практически начинается со слов:

«Да, Россия — империалистическая держава, хотя и много меньшая, чем США, Япония, Китай, Германия, Франция и другие империалистические страны. Будучи империалистической страной, Россия навязывает своё военное, политическое и экономическое господство меньшим странам, особенно у своих границ в Центральной Азии и Восточной Европе, большинство из которых входили в Советский Союз (СССР) до его роспуска в 1991 году».

При всём при этом позиции всех трёх партий в отношении нынешней войны весьма близки. Позиция РМП хорошо известна. В августе 2014 года известный левый публицист Александр Тарасов охарактеризовал тогдашнюю «войну, которую ведёт народ Донбасса против киевского режима» как «антиимпериалистическую, антиколониальную, оборонительную, национально-освободительную, идеологическую (войну против неолиберализма и украинского неофашизма), классовую (войну неимущих против имущих, производящих классов против классов паразитических), справедливую»¹¹. РМП тогда высказалась намного более сдержанно, но в сущности подобным образом¹². Хотя мы никогда не отказывались от высказанных тогда скептических замечаний, но, поскольку нынешняя Специальная военная операция является прямым продолжением войны в Донбассе¹³, мы твёрдо придерживаемся её оценки по меньшей мере как оборонительной¹⁴, национально-освободительной и справедливой, а, кроме того, антифашистской¹⁵.

Новодемократическая марксистско-ленинская партия на Шри-Ланке высказалась так:

«Этот конфликт происходит между США и Россией, а украинское правительство выступает прокси-представителем США. На кону стоят интересы России скорее в своей безопасности перед лицом окружения со стороны НАТО, чем в контроле над всей Украиной или её частью. Спонсированный США переворот 2014 года был предназначен, чтобы использовать Украину для усиления военного давления против России. ‹…› …Россия в настоящее время не в том положении, чтобы принимать экспансионистскую повестку. Если даже полемически считать её империалистом, её действия следует рассматривать в контексте. ‹…› Россия была загнана в оборонительную позицию расширением НАТО и непрестанными попытками США сменить режимы в бывших советских республиках. …У России не было иного выбора, как нанести Украине превентивный удар, без чего она столкнулась бы с постепенным удушением со стороны США при помощи НАТО. Оборонительная военная операция России в Украине — это не защита Путина или российского капитализма. Это оборона государства, находящегося под нарастающей угрозой со стороны США…»¹⁶.

Основатель Компартии Филиппин (увы, уже покойный) товарищ Сисон разъяснил:

«В 2021 году стало очевидным, что у Киева есть план блицкрига против Донбасса, а США и НАТО обещали и предоставляли военную помощь. За минувшие годы украинские военные силы были поставлены под командование и контроль НАТО, а вдоль границы с Россией были размещены военные базы и наблюдательные посты. Ввиду этого с декабря 2021 года Путин официально требовал от США и НАТО дальнейших гарантий безопасности, но они отказались. Тогда Россия признала Донецкую и Луганскую Народные Республики, заключив с ними в договор о дружбе, взаимной безопасности и обороне. Провоцирующий Россию блицкриг против Донбасса был предупреждён Специальной военной операцией»¹⁷.

В этих трёх позициях¹⁸ есть расхождения в терминологии, тоне, нюансах, происходящие как из-за различной полноты знакомства с украинской ситуацией, так и из-за различной оценки реальности российского империализма. Тем не менее, они несомненно объединены своим подходом к войне на основе ряда признаваемых ими конкретных обстоятельств, среди которых можно назвать:

• национальный гнёт украинского национализма против русского населения и национально-освободительные стремления последнего;
• крайнюю реакционность украинского необандеровского режима (имеющую особенный характер, отличающий его от остальных современных европейских стран, включая и Россию);
• его сервильность в отношении империализма США и ЕС (делающую бессмысленными утверждения о том, что он может вести войну за независимость);
• роль США, как главных подстрекателей и выгодополучателей войны, последовательным нагнетанием угроз вынудивших Россию защищать национальную безопасность.

Как видим, для распознания этих обстоятельств вопрос, является ли Россия империалистической, полуимпериалистической или неимпериалистической державой, не имеет значения. И наоборот: среди противников СВО, то есть тех, кто пренебрегает этими фактическими обстоятельствами, едва ли есть единство в понимании этого вопроса. Хотя формально, вероятно, все они называют Россию империалистом, по существу они руководствуются либо изначально неверным представлением об империализме (как либералы, признающие российский и китайский империализм, но не империализм западных стран, потому, де, что те «демократические» и «мирные»!), либо его различными ревизиями (как Марксистско-ленинская партия Германии с её тезисом «новоимпериалистических стран» или Коммунистическая партия Греции с её теорией «империалистической пирамиды»¹⁹).

Отвлекаясь, наконец, от империализма, следует признать, что и просто капитализм действительно означает стремление к агрессивной войне, хотя из этого не следует, что любая война капиталистической страны всегда является агрессивной захватнической войной. Напротив, В. И. Ленин в работе «О карикатуре на марксизм и об „империалистическом экономизме“», критикуя «несерьёзных друзей, для которых словечко империализм стало „модой“, которые, заучив это словечко, несут… самую отчаянную теоретическую путаницу», разъяснил, что «в действительно-национальной войне слова „защита отечества“ вовсе не обман и мы вовсе не против неё». «Капитализм победил,— поэтому не нужно думать над политическими вопросами… Империализм победил,— поэтому не нужно думать о вопросах политической демократии…» — иронизирует Владимир Ильич, как будто предвосхищая рассуждения нынешних путаников, черпающих представления об империализме из мейнстримовой прессы империалистических стран. Марксисты, как показал он, не могут останавливаться в своём анализе на констатации прихода капитализма и империализма, а обязаны расследовать конкретные обстоятельства всякой данной войны и вопрос, является ли она захватнической или национальной. Такого анализа практически никто из путаников не пытается дать, лживо изображая перед публикой, будто бы вопрос для марксизма вполне ясен сразу после произнесения «волшебных» слов капитализм и империализм.

Даже со стороны империалистических стран известны справедливые войны, какими были войны стран антигитлеровской коалиции против нацистской Германии. Упреждая дежурный довод полузнаек в этом вопросу, напомним, что, как зафиксировал И. В. Сталин, «вторая мировая война против государств оси… приняла с самого начала характер войны антифашистской, освободительной, одной из задач которой являлось также восстановление демократических свобод».

Итак, со всеми этими оговорками, примем, что Россия бесспорно является буржуазным государством, а значит имеет хищнические интересы, это не требует доказательств (ибо достаточно обосновано в классической марксистской теории). Можно положить этот кирпичик в основу анализа и двигаться дальше, ибо никакой хищник не заинтересован исключительно в добыче любой ценой, а ещё и в собственном выживании и благополучии.

Прежде чем приступить к рассмотрению чьих-либо мотивов в войне, следует прояснить ещё один вопрос, затемнённый теми же самыми путаниками. Множество примеров свидетельствуют о том, что они, как само собой разумеющееся, смешивают намерения, интересы и историческую роль действующих политических сил. В действительности, это три различных сущности, которые могут более-менее совпадать, а могут быть и совершенно разнесены по разным корзинкам. Разобраться в этих корзинках нам поможет товарищ Сталин. Так, в письме Горькому в 1930 году он указал, что (абстрагируемся с помощью отточий от конкретного повода, по которому это было сказано) «дело не в добрых намерениях… или… добросовестности. Дело в логике… борьбы… История нашей партии (и не только история нашей партии) учит, что логика вещей сильнее логики человеческих намерений»²⁰. «Вещи» — это, скажем упрощая, интересы; их следует отделять от намерений. Так, субъективными (а они всегда субъективны) намерениями Хрущёва, к примеру, несомненно было привести к всемирной победе коммунизма, но интересы буржуазно переродившегося советского руководства объективно направляли его в иную сторону. Субъективно тот же Путин, вероятно, намеревался быть антисоветчиком и антикоммунистом и даже (это хорошо и достоверно документировано) пытался (и порой до сих пор пытается) рассуждать в этом направлении, но интересы поднимающейся российской буржуазии и агрессивное давление её западных конкурентов вынудило его к выступлению против антикоммунистического, антисоветского и фашизоидного необандеровского режима в Украине просто хотя бы ради политического выживания в качестве самостоятельного субъекта на международной арене. Фактически он был, независимо от его собственных представлений и воли, назначен империалистическим Западом на роль героя антифашизма и деколонизации («будешь Че Геварой» — как бы сказали ему, и можно только вообразить его недоумение и возмущение по этому поводу!).

И тут мы подходим ко второму различию: между интересами и исторической ролью — и уяснить его нам тоже поможет Иосиф Виссарионович! Вот что он говорил в лекциях, прочитанных в 1924 году:

Аманулла-хан, эмир Афганистана в 1919—1929 гг.

«Несомненная революционность громадного большинства национальных движений столь же относительна и своеобразна, сколь относительна и своеобразна возможная реакционность некоторых отдельных национальных движений. Революционный характер национального движения в обстановке империалистического гнета вовсе не предполагает обязательного наличия пролетарских элементов в движении, наличия революционной или республиканской программы движения, наличия демократической основы движения. Борьба афганского эмира за независимость Афганистана является объективно революционной борьбой, несмотря на монархический образ взглядов эмира и его сподвижников, ибо она ослабляет, разлагает, подтачивает империализм… Борьба египетских купцов и буржуазных интеллигентов за независимость Египта является, по тем же причинам, борьбой объективно революционной, несмотря на буржуазное происхождение и буржуазное звание лидеров египетского национального движения, несмотря на то, что они против социализма… Я уже не говорю о национальном движении других, более крупных, колониальных и зависимых стран, вроде Индии и Китая, каждый шаг которых по пути к освобождению, если он даже нарушает требования формальной демократии, является ударом парового молота по империализму, т. е. шагом, несомненно, революционным. …Национальное движение угнетённых стран нужно расценивать не с точки зрения формальной демократии, а с точки зрения фактических результатов в общем балансе борьбы против империализма…»²¹.

Каков баланс побуждений за и против?

Для начала рассмотрим вопрос умозрительно. Предприятие выглядит страшно невыгодным!

Украина, прямо скажем, не самая богатая европейская страна — она на последнем месте в Европе по душевому ВВП, если не считать Косово и, по некоторым версиям, Молдовы.²³ Конечно, исторически империалисты обычно захватывали именно бедные страны. Однако довольно давно они ушли почти из всех своих колоний и больше таким не занимаются. Почему? Далеко не всегда империалисты были вышиблены из своих колоний вооружённой силой национально-освободительного движения. Процесс проходил по-разному и причины носили системный характер. Колония хороша для капиталистов, когда представляет собой беззащитную жертву для разграбления с бесправным населением. Когда же они сталкиваются с необходимостью наделить это население гражданством, дело приобретает другой оборот. Присоединив к себе бедную колонию на таких условиях, страна-захватчик стала бы беднее, а не богаче.

Аннексируют ли империалисты отсталые земли? Когда-то они охотно этим занимались, но при довольно отличных от нынешних условиях: когда это имеет малую цену; когда война идёт за такие ресурсы, которые при ведении боевых действий сохраняются; когда население достаётся в качестве бесправных рабов или полурабов… В современном мире с такими условиями плохо, поэтому аннексии стали скорее исключениями. Это нетипичная практика для современного империализма. ФРГ, правда, аннексировала ГДР, но это всё-таки была довольно развитая ГДР и досталась она невысокой ценой (и то после этого у многих «весси»²⁴ ещё долгое время оставались сомнения, а стоила ли овчинка выделки). В 1991 году Россия, наоборот, «отделалась» от менее развитой Средней Азии (вспомним, что в Грузии, Армении, Азербайджане и Украине прошли референдумы об отделении от Советского Союза, а вот в республиках Средней Азии таких референдумов не было). А чуть позже, в 1993 году, чуть более богатая Чехия «отделалась» от чуть более бедной Словакии.

Короче: захват бедной страны ценой огромных жертв и потерь в мировой торговле — предприятие весьма сомнительное, а захватывать отсталый уголок земли и делать его жителей полноценными гражданами²⁵ — это вообще больше похоже на благотворительность, чем на хищничество. Трудно поверить в то, что алчные капиталисты станут к такому стремиться.

Может быть, есть что-то, что окупает эти издержки? Что-то, в чём Россия испытывает острую нехватку, но на Украине это в изобилии? Но что такого есть у Украины, из-за чего российским капиталистам позарез нужно было бы за неё воевать? Ну, железные, марганцевые, медные руды есть, ртуть, золото, кое-какие редкие металлы, включая титан и уран, нефть, газ, уголь. Теоретически, это немалые богатства. По подсчётам канадской компании по изучению геополитических рисков, уже к августу 2022 г. «Россия взяла под контроль украинские месторождения топливного сырья, металлов и других полезных ископаемых на $12,4 трлн…»²⁶

Тут, правда, следует оговориться, что основная часть месторождений угля и значительная часть месторождений металла, рассмотренных в указанном исследовании, находятся на той территории ДНР и ЛНР, которые уже́ контролировались ими до начала СВО. И главное, что это далеко не сокровища в чистом виде. Полезные ископаемые ещё нужно извлечь, приложив труд и интеллект, а если приложить труд и интеллект, то их можно извлечь и на старой территории, если, конечно, они там есть. А они там есть — всё это у России и так имеется и не в каком-то особенном дефиците. Конечно, стратегические запасы это некоторым образом тоже хлеб, да ещё какая-никакая обрабатывающая промышленность есть²⁷, да и сельское хозяйство, но ты всё это ещё поди восстанови после войны и продай на мировых рынках в условиях санкций… Ещё своё теперь поди продай!²⁸ Украинское достояние несравнимо с долгосрочным прямым и косвенным ущербом от нарушения экономических связей с Западом, а это не только США и Западная Европа, но и их сателлиты, вроде Японии, Южной Кореи, Австралии и т. п.!

Население в виде украинских гастарбайтеров и без того было к услугам российских капиталистов. К примеру, в 2018 г. министр иностранных дел Украины Павел Климкин заявил:

«Россия ведёт против нас войну, но всё равно три миллиона украинцев живут в РФ. То есть почти каждый двенадцатый украинец сейчас — в России. И среди них есть много тех, кто не любит и Путина и Россию, но считают, что не имеют иного выбора. Они говорят: мы так всю жизнь зарабатывали деньги,— и их надо понять».²⁹

Присоединение же всего населения, включая нетрудоспособных иждивенцев, да ещё на полных правах граждан вряд ли может интересовать российский капитал, будь те хоть сто раз русскими.

Из этих общих соображений уже можно предположить, что эта игра не стоит свеч.

Сторонники идеологемы «российской агрессии» часто винят своих оппонентов, в том, что те упускают из виду или нарочно закрывают глаза на хищнические интересы российских капиталистов. На самом деле, этот упрёк должен быть обращён к ним самим. Потому что они из всех мотивов выбирают только те, которые укладываются в их концепцию,— выгоды от успешного завоевания, не принимая в рассмотрение риски, издержки и потери. Ни один нормальный капиталист не будет так рассуждать, само его нутро требует определить баланс. Таким образом, нам предлагается представление о нерасчётливых, полоумных буржуях. Это весьма далеко от требования учитывать классовые интересы, а в действительности под такой лживой и легко раскрываемой маскировкой подсовывается продвигаемый конкурентами по капиталистическому миру миф об иррациональной злобе русских и России вообще и путинского режима в частности.

На самом деле это не вопрос домыслов, это вопрос исторического факта: при таком балансе Россия уже́ фактически не пошла на эскалацию в Украине в 2014—2015 годах, предпочтя Минские соглашения. То есть это известно достоверно, что тогда российский капитализм оценил эскалацию вооружённого конфликта как невыгодную.

С тех пор баланс поменялся — и поменялся ещё более в сторону доводов против.

Легитимность вмешательства

В. Ф. Янукович и В. В. Путин, 12 апреля 2011 г.

В 2014 г. у России был легитимный президент Украины — Виктор Янукович — вынужденный бежать от инспирированного НАТО переворота, но не слагавший с себя полномочий и, более того, официально просивший Путина «использовать Вооружённые силы Российской Федерации для восстановления законности, мира, правопорядка, стабильности, защиты населения Украины».

Эта карта (и не только; например, с 2022 г. временно исполняющий обязанности губернатора российской Херсонской области Владимир Сальдо в 2014 г. был городским головой Херсона) оставалась на руках России по меньшей мере до избрания в июне 2014 г. новым президентом Петра Порошенко, а если учесть сомнительность этого избрания с российской точки зрения и того, что к настоящему времени Порошенко явно не рассматривается самим украинским обществом всерьёз, то и до того, как в 2019 г. его сменил Владимир Зеленский.

Так или иначе, в первой половине 2014 года это преимущество у России точно было, а к прорыву конфликта в 2022 году — уже точно нет.

Поддержка украинской оппозиции

За эти годы множество политических активистов — сторонников России, лояльных к ней или хотя бы вменяемых и договороспособных — эмигрировали, ушли в подполье или сошли со сцены (в лучшем случае — если не были убиты или брошены в тюрьмы).

В стране уничтожены прорусские, левые и вообще демократические политические организации. Формально запрещены они были уже после начала СВО:

• 20 марта 2022 г. Совет национальной безопасности и обороны Украины приостановил деятельность ряда политических организаций, в частности, «Оппозиционная платформа — За жизнь» (ОПЗЖ); «Партия Шария»; «Наши»; «Оппозиционный блок»; «Левая оппозиция»; «Союз левых сил»; «Государство»; «Прогрессивная социалистическая партия Украины»; «Социалистическая партия Украины»; «Социалисты»; «Блок Владимира Сальдо»³²;
• в мае 2022 г. суд завершил рассмотрение апелляционной жалобы Компартии Украины (КПУ) и отказал в её удовлетворении, в результате чего решение Окружного административного суд г. Киева от 16 декабря 2015 г. о запрете КПУ вступило в законную силу³³;
• 14 июня суд Львова во Львове запретил партию «Наши»³⁴;
• 20 июня 2022 г. суд в Киеве по иску министерства юстиции запретил партию ОПЗЖ³⁵;
• 21 февраля 2023 г. суд запретил деятельность Партии регионов³⁶.

Результат КПУ по областям на парламентских выборах 2012 г.

Вспомним, что из этих организаций на (последних демократических) выборах 2012 года Партия регионов получила 30 процентов голосов, Компартия Украины — 13 процентов и Соцпартия Украины — 0,5 процентов, т. е. вместе они представляли 44 процента проголосовавших избирателей (почти девять миллионов голосов). Чем, как не госпереворотом, может являться запрет этих партий? Очевидно также, что националистическим и правым госпереворотом! Следует добавить, что в юго-восточных, русских регионах эти партии имели значительное большинство (только на Партию регионов и Компартию вместе взятые приходилось от 53 процентов в Херсонской обл. до 62 процентов в Запорожской обл., а в Луганской и Донецкой областях — 82 и 84 процентов!), поэтому акт их запрета практически лишил эти земли законного политического представительства, что ещё раз подтверждает их фактический колониальный статус в необандеровской Украине.

Но фактически задолго до юридического запрета партий для них были созданы невыносимые условия, неофашистские активисты в союзе с националистическим госаппаратом выжимали их с улиц, с электоральной сцены, принуждали к бегству, как того же Шария. Почему они являлись фактором, благоприятствующим поражению украинского государства? Об этом нужно спросить необандеровцев, позиционирующих эти силы, как принципиально нелояльные, но ответ очевиден — именно потому что необандеровцы выстраивают своё государство и нацию на основе антирусского шовинизма и антикоммунизма.

Соотношение военных сил

Украина на протяжении всех восьми лет милитаризировалась.

У нас (российских коммунистов) принято считать, что Россия тоже, но в сравнении с украинскими темпами милитаризации это пренебрежимый пустяк.

Численность российской армии не только не выросла, но сократилась на 11 процентов.³⁷ Между тем, в ходе конфликта в Донбассе украинская армия была расширена в полтора раза.³⁸ Соотношение российской армии с украинской, таким образом, ухудшилось с 7:1 до 4:1.

Расходы на национальную оборону, правда, в России выросли почти в полтора раза.³⁹ Однако военные расходы в Украине возросли чуть ли не вдвое уже́ в 2014 г., а затем, до начала СВО,— ещё почти в четыре с половиной раза⁴⁰! Это означает, что и по этому показателю превосходство России заметно, примерно втрое, сократилось.

Численность ВСУ и военные расходы Украины в 2013—2021 гг.

Горячую поддержку милитаризации Украины оказал альянс НАТО. Канал «Ар-ти», изучив данные Стокгольмского международного института исследований проблем мира, пришёл к выводу:

«Киев готовился к прямому военному столкновению с Россией и Донбассом задолго до начала СВО… …С 2018 года и до начала СВО США, страны Европы и Ближнего Востока передали Украине более 800 единиц техники, в том числе наступательного вооружения. Это в четыре раза больше, чем за предыдущие четыре года. Наращивание военной мощи стало приоритетом во внешней политике Украины по отношению к России в последнее десятилетие…»⁴¹.

Как прямо сказал 14 февраля 2022 г. генеральный секретарь НАТО Столтенберг:

«…С 2014 года союзники по НАТО оказывали поддержку Украине обучением, снаряжением, так чтобы украинские Вооружённые силы были намного сильнее в 2022 году, чем они были в 2020 и 2014 годах»⁴².

И это всё не считая мобилизации и военных поставок НАТО, которые были вполне ожидаемы. В общем, в сравнении с нынешней ситуацией восемь лет назад украинской армии можно сказать, что не было — бери не хочу!

Позднее известный крымский блогер Кассад (Борис Рожин) так описал ту ситуацию:

«[Российские войска] можно было ввести без значительного сопротивления в марте-апреле, когда кроме нескольких разрозненных отрядов фашистских боевиков, у хунты практически не было серьёзных средств противодействия, ибо армия находилась в полностью разложившимся состоянии. Ввод войск действительно привёл бы к продвижению армии РФ к Днепру, разоружению большей части армейских подразделений бывшей армии Украины и разгрому немногочисленных сил хунты на Левобережье. В условиях слабости хунты и вакуума власти на Юго-Востоке, армия РФ вполне могла обеспечить занятие территорий, необходимых под Новороссию, при этом после фактической ликвидации украинской армии на Левобережье шансов отбить всё это военным путём у хунты просто не было»⁴³.

Хотя Кассад и подчёркивал, что этот шанс уже́ к лету был упущен, очевидно, что положение оставалось более благоприятным для вооружённого вмешательства России, чем сейчас.

Подытожим выгоды для российского вмешательства сразу после необандеровского переворота зимы 2013/2014 годов:

• для вмешательства были легитимные основания — хотя их проигнорировала бы господствующая антироссийская западная пропаганда, они произвели бы благоприятное или хотя бы оправдывающее впечатление на мировое и даже отчасти западное общественное мнение;
• среди русского (а, вероятно, и немалой части украинского) населения Украины возможное тогда почти бескровное подавление неофашистов из «Правого сектора» и прозападной компрадорской встретило бы значительное одобрение, уж точно более определённое, чем долгое, тяжёлое и кровавое освобождение Украины от фашизма, которое совершается теперь;
• на политической сцене Украины ещё легально действовали пророссийские или, по меньшей мере, антибандеровские силы, а кое-какие их представители ещё оставались у власти на местах, что помогло бы выстроить и оформить такую поддержку;
• соотношение военных сил было значительно более выгодным и, по большому счёту, ВСУ тогда почти что не существовали;
• соответственно, совершенно не была выстроена украинская оборона;
• на кону тогда не стоял запуск крайне выгодного и весьма дорогостоящего газового проекта.

Всё это и достаточно очевидно и удовлетворительно подтверждено общеизвестными фактами. Но в качестве выразительного подытоживающего штриха приведём дополнительно публичное признание Ангелы Меркель (выделение моё):

«Украина 2014—2015 гг.— это не Украина сегодня. Как вы видели в боях за Дебальцево в начале 2015 г., в то время Путин легко мог их захватить. И я очень сомневаюсь, что страны НАТО тогда могли бы сделать столько для помощи Украине, сколько делают сейчас»⁴⁹.