Иоахим Шикель. Писатель и редактор, род. в 1924 г. в Гамбурге, изучал философию и математику, синологию и индологию в Гамбургском университете, редактор 3‑й программы Северогерманского радио с 1952 г.

Велико искушение перефразировать начальные слова Коммунистического манифеста.

Призрак бродит по земному шару — призрак перманентной революции. Многие силы, и в том числе все силы, противостоящие коммунизму, объединились для бешеной травли этого призрака: Белый дом и Красная площадь, Тито и Вальдек Роше, французские ревизионисты и немецкие полицейские. Где та оппозиционная левая, которую бы её противники, стоящие у власти, не окрестили троцкистской оппозицией? Где та левая, которая в свою очередь не бросала бы своим врагам клеймящего обвинения в троцкизме? Два вывода вытекают из этого факта. Перманентная революция признаётся уже силой всеми коммунистическими кругами. Пора уже сторонникам перманентной революции перед всем миром открыто изложить свои взгляды, свои цели, свои тенденции и сказкам о призраке перманентной революции противопоставить своё разъяснение существа дела.

Они это делают, и делают давно, однако, поскольку они говорят по-китайски, им, по-видимому, нужны переводчики. Наше намерение не столько рассказывать, сколько переводить, не столько излагать, сколько показывать, позволит доказать, что Марксово понятие перманентной революции вошло в теорию и практику Китая, и опровергнуть часто высказываемые подозрения в том, что маоизм — это троцкизм. Итак, мы начнем с Маркса, остановимся на Троцком и, наконец, займёмся Мао Цзэдуном.

«Непрерывная революция ломает старое и создаёт новое, устраивает революционный Праздник весны» (Праздник весны — это китайский Новый год по лунному календарю). Фотография, вероятно, 1967 года.

Маркс и Энгельс сформулировали идею «перманентной» (для них это означало тогда: переходящей от класса к классу) революции в Манифесте 1848 г., когда они назвали немецкую буржуазную революцию «лишь непосредственным прологом пролетарской революции»². В своих статьях для «Новой Рейнской газеты» за 1850 г., известных под общим названием «Классовая борьба во Франции», Маркс дал более точное определение как терминологии, так и всему вопросу. Для него это вопрос о «революционном социализме», о «классовой диктатуре пролетариата как необходимой переходной ступени к уничтожению классовых различий вообще, к уничтожению всех производственных отношений, на которых покоятся эти различия, к уничтожению всех общественных отношений, соответствующих этим производственным отношениям, к перевороту во всех идеях, вытекающих из этих общественных отношений», а само понятие — это «объявление непрерывной революции»³. В том же, 1850 г., Маркс ещё раз констатировал, что «наши интересы и наши задачи (то есть интересы и задачи коммунистов — И. Ш.) заключаются в том, чтобы сделать революцию непрерывной»; и он сопроводил это своё утверждение следующим уточняющим разъяснением относительно того, до каких пор революция должна быть перманентной:

«До тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устранены от господства, пока пролетариат не завоюет государственной власти, пока ассоциация пролетариев не только в одной стране, но и во всех господствующих странах мира не разовьётся настолько, что конкуренция между пролетариями в этих странах прекратится и что, по крайней мере, решающие производительные силы будут сконцентрированы в руках пролетариев»⁴.

Нужно внимательно прочитать эти фразы, чтобы сделать правильный вывод относительно расхождений между троцкизмом и маоизмом и между официально-советской и официально-китайской точками зрения. Здесь заявляется, во-первых, что революция должна быть непрерывной; во-вторых, что в ходе её развития нельзя делать перерывы и тем более нельзя её обрывать, пока все мировые державы не станут коммунистическими; в-третьих, что буржуазные (или мелкобуржуазные) революционеры только обеспечивали развязывание революции, и в этом заключалась их задача. В соответствии с этим у Маркса сказано, что «мелкобуржуазная демократия в течение дальнейшего развития революции получит в Германии преобладающее влияние на известное время»⁵. В соответствии с этим же и фазы китайской революции, после того как в 1940 г. Мао Цзэдун выступил со своими тезисами «О новой демократии», были буржуазными — вплоть до культурной революции. Не приходится удивляться, что Китай как раз во времена этой революции, именуемые «пролетарскими», вспоминает Марксово объяснение термина перманентности, дабы за недвусмысленным отречением от буржуазии последовало твёрдое обещание и на практике сделать революцию перманентной, дабы буржуа был лишен своих реакционных прав, а пролетарий обрёл свои революционные обязанности.

«Для нас,— писал Ленин в 1923 г.— достаточно теперь этой культурной революции для того, чтобы оказаться вполне социалистической страной…»⁶.

Но что такое вполне социалистическая страна, грозно спросил бы Маркс, если не революционно социалистическая, и что такое революционно социалистическая страна, возразил бы Мао, если не перманентно революционная? Сталин в свою очередь приветствовал бы такую разновидность революции в интересах «развития культурных сил пролетариата»⁷.

И тут мы приходим к Сталину с его знаменитой формулой, что революция в одной стране возможна, и к Троцкому с его столь же знаменитой контрформулой, что революция в одной стране невозможна. На первый взгляд кажется, что Троцкий отстаивает китайскую, а Сталин — советскую точку зрения, хотя и китайцы и русские выступают против Троцкого; на первый взгляд Троцкий, а не Сталин играет роль адвоката Мао Цзэдуна — ведь именно китайских функционеров обвиняли в троцкизме и подвергали за это осуждению. Поэтому некоторые истолкователи пекинской политики⁸ говорят об «известной комичности положения, когда китайские коммунисты… именно сейчас особенно энергично подчеркивают необходимость проповедовать революцию во всём мире»; они видят «противоречие между словами и делами» Китая, точнее между сталинистским языком и китаизированным ленинистским поведением. Ведь Ленин, говорят они, «всю жизнь понимал революцию прежде всего как революцию мировую»; а Сталин, хотя он и «думал… прежде всего о том, чтобы укрепить свою власть в СССР», не упускал ни одного случая, чтобы «использовать любую представившуюся возможность для разжигания революции за пределами своей страны». Увы, при более внимательном рассмотрении «противоречие» оказывается ничего не говорящей конструкцией, а комичность положения — просто шуткой без изюминки. Считать революцию возможной в одной стране — это вовсе не означает считать её невозможной в других и даже во всех странах. Это — аргумент в пользу Сталина. И наоборот, революционизирование всего мира предполагает, что нужно учитывать и понимать различные условия революционизирования в каждой стране. Это — аргумент против Троцкого, страдавшего слепотой по отношению к развивающимся странам, которые лучше было бы называть эксплуатируемыми районами мира или пролетарскими нациями. И слепоту Троцкого нельзя охарактеризовать, добавляя прилагательные «азиатская», «африканская», «латиноамериканская»,— она носила не частичный характер, а почти тотальный.

Вопрос гласит: что же такое, собственно троцкизм?

Пока ответим на него, цитируя главного обвинителя — Сталина. На ⅩⅥ съезде ВКП(б) в 1930 г. он говорил:

«Существо троцкизма состоит, прежде всего, в отрицании возможности построения социализма в СССР силами рабочего класса и крестьянства нашей страны… Существо троцкизма состоит, во-вторых, в отрицании возможности вовлечения основных масс крестьянства в дело социалистического строительства в деревне… Существо троцкизма состоит, наконец, в отрицании необходимости железной дисциплины в партии… Для троцкизма ВКП(б) должна быть не единой и сплочённой боевой партией, а собранием групп и фракций со своими центрами… со своей печатью и т. д.»⁹.

Так говорил Сталин. (Попутно сделаем актуальное замечание к третьему и последнему пункту. Троцкий, которого официально обвиняли в «левом» уклоне, многие годы спустя обрёл последователей в лице Дубчека и всех чехословацких реформаторов в целом; интересно, однако, то, что Москва обвиняет их в ревизионизме, то есть в «правом» уклоне. Объясняется это, видимо, тем, что Кремль, стремясь смягчить нападки Пекина, упрекающего русских в ревизионизме, в свою очередь размещает чехословацких коммунистов-реформаторов, в какую бы ересь они ни впадали, не слева, а справа от себя.)

Итак, что такое троцкизм? Он в значительной мере определяется чертой, сформулированной Сталиным как «отрицание возможности вовлечения основных масс крестьянства в дело социалистического строительства в деревне». В России это грех ещё сравнительно небольшой, хотя и почти непростительный. В Китае он неизбежно стал смертным грехом. Ленин следовал формуле: «Не говорить о борьбе классов в деревне — есть измена пролетарскому делу»¹⁰. Он хотел вовлечь обнищавших батраков, обедневших мелких крестьян в пролетарский союз в качестве равноправных его участников. Троцкий, которого Ленин подверг критике, отвечал, что его формула о «пролетариате, опирающемся на крестьянство», якобы заменяет ленинскую формулу о «диктатуре рабочего класса и крестьянства». Чересчур односторонне, чересчур преждевременно выдвинул он рабочих на первый план по сравнению с крестьянами. Тем не менее Троцкий знал, что делал.

«Моя полемика с Лениным,— писал он,— в основном касалась вопроса о возможности самостоятельности (и о степени этой самостоятельности) крестьянства в революции, а также о возможности существования самостоятельной крестьянской партии. В этой полемике я обвинял Ленина в переоценке самостоятельной роли крестьянства. Ленин обвинял меня в недооценке революционной роли крестьянства».

К чему в конечном счёте свелась полемика с Лениным, Троцкий сам разъяснил ещё более отчётливо, когда в этой же связи заявил:

«В условиях, существующих ныне в буржуазных странах, даже и в отсталых, если они уже вступили в эпоху капиталистической индустриализации и благодаря железным дорогам и телеграфу связаны в одно целое (это относится не только к России, но и к Китаю и к Индии), крестьянство ещё меньше способно играть ведущую или хотя бы просто самостоятельную политическую роль, нежели в эпоху старой буржуазной революции»¹¹.

Так говорил Троцкий.

Пришло время привести «китайский» пример; он связан с именем Ли Лисаня. В конце двадцатых годов он был практическим (хотя и не теоретическим) вождем КПК — во всяком случае, виднейшим членом Политбюро и противником Мао Цзэдуна, для которого он «среди китайских коммунистов был… тем, кто ближе всех стоял к Троцкому»¹². В июне 1930 г.— того самого года, когда Сталин предал анафеме троцкизм,— Китай познакомился — нет, не познакомился, заболел лилисанизмом. Город и крепость Чанша в провинции Хунань находился в руках белых. Один раз красные захватили Чанша и держали его десять дней, пока подоспевшие на выручку белых войска Чан Кайши и иностранные военные корабли не вынудили их отступить. Мао считал захват города ненужной операцией, однако, учитывая психологический эффект, согласился на неё. К тому же эта акция, ограниченная во времени, не противоречила его стратегии, ориентирующейся на Ленина: сначала создавать Советы в деревне и оставлять в стороне города. Ли Лисань добился решения, чтобы Чанша был снова взят и на этот раз удержан. Красная армия перешла в наступление, была разбита и отступила. В июле Мао Цзэдун уже начал понимать, что его солдаты напрасно начали осаду и что решение об осаде явилось результатом трагической ошибки некоторых политиков вроде Ли Лисаня, пренебрегших всеми особенностями революции в Китае; они пытались «превратить Чанша в базу, когда советская власть в тылу ещё не была укреплена»¹³. Стратегия Мао завоевывала одну провинцию за другой — Ли терял её плоды в городах. В сентябре 1930 г. его заставили выступить с самокритикой и исключили из Политбюро. После этого он на 15 лет уехал в Москву. Когда в 1945 г. он вместе с Советами вернулся в Маньчжурию, его вскоре сделали членом ЦК. В 1956 г., после того как он сознался в левоуклонизме, его вновь избрали в ЦК. Культурная революция его не коснулась. Тем временем Троцкий, который так и не был помилован, нашёл свою смерть.

Но упоминать имя Троцкого — значит неизбежно вспоминать о перманентной революции и, следовательно, о Китае, поскольку в Китае революцию считают перманентной.

В данной связи следует назвать три важнейших пункта, но это не те пункты, которые перечислял Сталин. Это, во-первых, учение о роли классов в революционном процессе, практическое учение; здесь играют важную роль такие формулировки, как «блок четырёх классов», «диктатура народа», «этапы революции». Во-вторых, учение о соотношении между бытием общества и бытием вообще — теоретическое учение; сюда в конечном счёте относится и вопрос о перманентности революции. В-третьих, учение о том, как теория и практика определяют друг друга — диалектическое учение; оно в свою очередь онтологически обосновывает классовый характер общества (и наоборот, допускает действие общественных противоречий ещё в логике, когда она предательски двусмысленно выступает как «классовая» логика).

Обсуждение этих трёх пунктов следует каждый раз начинать с троцкистской доктрины, чтобы через имманентную критику её перейти к противоположной позиции маоизма. Так мы получаем методическое преимущество, имея возможность более чётко сформулировать на языке понятий то, чем не является маоизм, и «от противного» показать, чем же он является в позитивном смысле.

Прежде всего — практическое учение: союзы классов и этапы революции. Ключевое слово для понимания всякого развития, происходит ли оно в истории, в природе или в политике,— скачок. Это пробный камень, водораздел между эволюционистами и революционерами, но также и между левыми и ультралевыми. То, как человек относится к этому термину, показывает, какой он марксист. На одном полюсе сторонники воззрения, в соответствии с которым развитие происходит по методу исключительно шаг за шагом. «Natura non facit saltus»¹⁴,— говорят они; и они не прочь сказать также «Historia, societas non facit saltus»¹⁵. Если это социалисты, то они апеллируют к именам Бернштейна и Каутского, Шумахера и Эттли, Бухарина и Хрущёва. На другом полюсе — поборники прогресса, исповедующие метод исключительно скачок за скачком. Если это социалисты, то они апеллируют к имени Троцкого. Срединное положение занимают сторонники метода и то, и другое: Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин, Мао Цзэдун. Они не отрицают ни количественных изменений, ни качественных скачков, ни эволюции, ни революции: первая, как они полагают, вытекает из различных процессов, вторая кладёт начало прогрессу. Эволюционные стадии, по их мнению, должны иметь революционный конец, а к революционным целям они считают возможным идти эволюционным путём. К тому же скачки должны совершаться последовательно один за другим, и революционеры тоже должны стараться не упускать ни одной возможности совершить скачок, а также совершать все скачки, в которых будет необходимость.

Троцкий, напротив, презирал необходимое последовательное чередование скачков. Он совершенно отчётливо высказывался за перепрыгивание.

«Это ерунда, будто вообще нельзя перепрыгивать через ступеньки,— говорил он.— Живой исторический процесс постоянно делает прыжки через отдельные „ступени“, вытекающие из теоретического членения процесса развития в его максимальной завершённости»¹⁶.

Этими фразами Троцкий поставил себя левее левых.

Ступени, скачки — что тут подразумевается конкретно? В социалистической России этап новой экономической политики, начавшийся в марте 1921 г. (Ленин добился принятия НЭПа на Ⅹ съезде партии), считался необходимой переходной ступенью; правда, диктатура пролетариата уже была установлена, но теперь она была ограничена тем, что наряду с социалистическими факторами допускались и капиталистические (известная свобода в области торговли, стимулирование производства и рынка). Троцкий, конечно, предпочёл бы эту ступень перескочить. Для будущего социалистического Китая Мао Цзэдун развил в 1939—40 гг. свои идеи о китайской революции и о новой демократии, а в 1949 г.— о диктатуре народной демократии. Три произведения на эти темы («Китайская революция и Коммунистическая партия Китая», «О новой демократии» и «О новой демократической диктатуре народа») — как бы ни различались вопросы, которые в них рассматриваются,— имеют одну общую объединяющую их черту: они пропагандируют идею союза классов на какое-то время, и даже на продолжительное время.

Таких классов, которые Мао в конце тридцатых годов считал способными вступить в союз и нужными для этого союза, было четыре. Крестьян он называет «стойкими», городских мелких буржуа (мелких торговцев, ремесленников, интеллигенцию и свободные профессии) — «надёжными» союзниками рабочих, в то время как на национальную буржуазию (стоящую примерно посередине между мелкой буржуазией и связанной с международными кругами крупной буржуазией) он готов был положиться лишь «в известной степени и в известные периоды»¹⁷. Ещё в конце сороковых годов, незадолго до провозглашения Китайской Народной Республики, Мао отвечает на вопрос, кто же составляет народ, примечательной фразой:

«На нынешнем этапе народом в Китае являются рабочий класс, крестьянство, городская мелкая буржуазия и национальная буржуазия». Он добавляет: «Под руководством рабочего класса и коммунистической партии эти классы сплотились, чтобы организовать своё государство, избрать своё правительство и установить единовластие»¹⁸.

Ещё и в конце шестидесятых годов на государственном флаге Китая оставались, не снятые даже во время культурной революции, четыре маленькие звезды, олицетворяющие союзоспособные классы страны — по-прежнему четыре! — и сгруппированные вокруг большой звезды, символизирующей партию. Троцкий, если судить по всем его основополагающим высказываниям, предпочёл бы перепрыгнуть и через эту ступень. Как в самом начале своей деятельности, так и позже он отрёкся бы по меньшей мере от национальной буржуазии, а также, конечно, и от мелких буржуа и крестьян. Он отклонил бы диктатуру народной демократии, или демократическую диктатуру народа.

Бесполезно спорить о том, противоречит ли маоистская формула диктатуры народа марксистской диктатуре пролетариата; несомненно, что Китай, учитывая свои особые условия, модифицирует ортодоксальную формулировку, не пытаясь тем самым перечеркнуть её совсем.

Напротив, в 1959 г. в официозной статье, посвящённой 10‑летию работы «О демократической диктатуре народа»¹⁹, было сказано: «Диктатура народа по своей сути идентична диктатуре пролетариата». Не без оснований западные комментаторы могли добавить:

«Точно так же можно сказать, что китайская теория близка к учению о народной демократии, разработанному в СССР и в Восточной Европе сразу же после Второй мировой войны, или к идее, высказанной Сталиным в 1927 г., когда он подчеркнул, что блок четырёх классов образует лишь переходный этап»²⁰.

Лозунг Мао Цзэдуна следует, по-видимому, понимать так, что он относится к учению Маркса как почка к цветку; этому лозунгу соответствует актуальная фаза общественной реальности, которая, однако, неизбежно переходит к развёртыванию своих скрытых возможностей. После многочисленных шагов она совершит — или уже совершила — скачок.

Брехт однажды показал с помощью этого же образа трудности мышления о процессах роста (то есть о диалектических процессах): как это трудно, писал он, «например, запечатлеть понятие о почке, поскольку обозначаемая им вещь находится в таком неукротимом движении, проявляет такое ускользающее от мысли стремление стать не почкой, а цветком». Таким образом, продолжает он, «для мыслящего понятие о почке — это уже понятие о чём-то стремящемся стать не тем, чем оно является»²¹. Действительно, маоцзэдуновская диктатура народа проявляет такое «ускользающее от мысли стремление» стать диктатурой пролетариата. И иначе вряд ли можно истолковать провозглашенное в 1949 г. требование руководящей роли рабочего класса и рабочей партии, то есть пролетариата, организованного для осуществления власти.

Ступени, скачки… Относить их только к прошлому и даже к настоящему — это было бы просто антимаоизмом. Их происхождение, их функции, их принципы точно определены также и для будущего — социалистического или коммунистического. Речь идёт не просто об этапах революции, а о революционных (или революционизированных) этапах самой революции: революция, этот скачок как таковой, подчиняется тому же закону — в ходе своего развития от ступени к ступени она постоянно качественно изменяется. Революция тоже находится в состоянии революции. Доказательств этому — притом доказательств любой желаемой достоверности — можно привести сколько угодно. Например, У Цзян, который, конечно, излагал мысли Мао достаточно точно, писал в 1958 г.:

«…То, о чём до сих пор дискутировали, было лишь этапом, и в нашей стране этот этап уже пройден… Сейчас мы переживаем новый, совершенно иной этап… когда социалистическая революция в основном уже завершена,— этап социализма и подготовки условий для перерастания социализма в коммунизм. Нужна ли нам вообще при нынешнем положении… „перманентная революция“ как оружие? Товарищ Мао Цзэдун говорит, что у нас революции сменяют одна другую. Так было в прошлом, и потому так будет и в будущем. Следовательно, так будет вечно. Даже и коммунистическое общество не составляет исключения. Лишь разновидности и формы революций в эту эпоху будут не те, что были в классовом обществе… Социалистическое общество имеет свои собственные противоречия, и ему нужна поэтому собственная революция»²².

Вполне логично, что в этой связи У Цзян предостерегает буржуазных и мелкобуржуазных революционеров от мысли, будто интермедия той или другой революции будет конечной целью революции вообще; в неменьшей степени это предостережение относится также к некоторым социалистическим революционерам. Они хотели бы обрести покой в условиях кажущегося покоя, утешить себя «этапным» утешением, начать праздновать после праздника революции; но в этом случае им угрожает опасность превратиться в пособников реставрации, а то и вообще стать реакционерами. Традиции, в том числе и революционные, ничего не стоят, если их не осваивают революционным путём, ориентируясь на work in progress²³.

Во-вторых, теоретическое учение — противоречия в бытии и перманентность революции. Троцкий точно ограничил свою перманентную революцию во времени. Идею китайцев о том, что она должна длиться вечно, он бы отверг. И вообще он не был склонен сводить историю (и тем более политику) к перечню понятий; он был практиком сегодняшнего дня и данных условий, неспособным ни руководствоваться в своей практике теорией, ни внести теорию (да и была ли она у него вообще?) в практическое учение. Термин и тезис перманентной революции он присвоил в ходе диалога с русским немцем Парвусом, признавшим в 1905 г. роль пролетариата как авангарда революции. С этой посылкой, с этим ограничением Троцкий, по-видимому, не смог расстаться и позже, и уж, конечно, не сделал этого в своём анализе русского революционного 1905 г. да и во время Октябрьской революции 1917 г., когда он риторически провозгласил «перманентную резню» и даже задавал себе вопрос, почему все молча терпят его еретический лозунг, почему Ленин спокойно взирает на его еретическую пропаганду (именно Ленин, удивляется Троцкий. Ведь «в вопросах теории он не знал пощады»²⁴). Ответ найти не так уже трудно: Ленин, по-видимому, не заметил, что Троцкий был оригинален в теоретическом отношении: ведь он ни в том, ни в другом случае да и вообще ни разу не привёл ни одного высказывания Маркса и не сказал о нём ни слова! Но, отметая истинного отца идеи, отвергают в принципе и саму идею; во всяком случае, она воспринимается некритично, без критики и самокритики.

В то же время революция и критика плюс самокритика — если оставаться на марксистских позициях — неотделимы друг от друга. Прилагательное «перманентная» подходит к ним обеим. Уже в работе «Восемнадцатое брюмера» говорится о пролетарских революциях, что они (в противоположность буржуазным) «постоянно критикуют сами себя»²⁵. Ещё отчетливее выразил это У Цзян — и притом в полном согласии с Марксом.

«В нашу эпоху,— пишет он,— имеются две социальные (или политические) революции различного типа; их различия объясняются неодинаковостью общественных противоречий. Противоречия, которые должна разрешить революция в рамках капиталистического строя… находят своё выражение в антагонизмах и резких конфликтах между классами, в острой классовой борьбе. Эти противоречия не могут быть разрешены самой капиталистической системой, потому что капиталистическая система не может критиковать себя сама».

«Другая разновидность общественного переворота,— продолжает У Цзян,— это революция, происходящая в социалистическом икоммунистическом обществе; противоречия, которые должна разрешить революция такого рода… выступают как противоречия в народе, а именно: принимают форму борьбы между прогрессивными и отсталыми группами народа. Поэтому данный род противоречий и борьбы не носит антагонистического характера и может найти своё разрешение в недрах самой социалистической и коммунистической систем. Социалистическая и коммунистическая системы развиваются путём перманентной самокритики и перманентного самоизменения»²⁶.

Статья У Цзяна ясно показывает, что революция может протекать перманентно лишь в том случае, если так же перманентно будет вестись критика; они связаны, как лицевая и оборотная стороны монеты, и только вместе имеют ценность. Но остается сделать ещё один чрезвычайно важный вывод, каким бы неприметным ни казалось словечко само-, играющее здесь важную роль. Провозглашение революции как перманентного процесса, если оно связано с провозглашением перманентности критики как достаточного и необходимого её условия, объединяет в одно целое самокритику и самореволюцию. Не нужны больше чуждые, внешние, а именно классово чуждые, далекие от народа стимулы, чтобы разрешить противоречия между классами и внутри народа. Пролетарская критика, пролетарская революция постоянно и всегда имеют дело лишь сами с собой; в этом отражается самопротиворечивая суть бытия как самобытия.

Ещё одно ключевое слово — отражение противоречия. Общественное бытие отражает бытие как таковое, наше бытие копирует бытие само по себе; следовательно, это последнее является бытием для нас. Выступление по вопросу о противоречии требует разъяснений, имеющих теоретическое значение для китайской онтологии и применимых практически к китайскому обществу.

В знаменитых текстах, специально посвящённых вопросу о противоречии, Мао Цзэдун установил его онтическую и общественную универсальность: нет вещи, не содержащей противоречия; тот, кто отрицает противоречие явлений, отвергает всё и вся; закон противоречия — всеобщий закон, действительный для всех без исключения времён и стран; это основной закон природы и общества, следовательно, также и основной закон мышления; противоречия возникают непрерывно, они непрерывно разрешаются — в бытии, в обществе в целом, точно так же и в социалистическом обществе, даже в коммунистической партии. Затем идут фразы, напоминающие изречения из «Книги о Дао и Дэ» Лао Цзы или из «Книги перемен»:

«Если отсутствует одна из двух противостоящих, противоречивых сторон, то исчезают условия существования и для другой стороны… Без жизни нет смерти; без смерти нет жизни. Без верха нет низа; без низа нет верха. Без беды нет счастья; без счастья нет беды. Без лёгкого нет трудного; без трудного нет лёгкого. Без помещика нет арендатора; без арендатора нет помещика. Без буржуазии нет пролетариата; без пролетариата нет буржуазии»²⁷.

Этими фразами, к которым можно было бы добавить немало других такого же рода, Мао Цзэдун, так сказать, «китаизировал» материалистическую диалектику. Рассматривая единство противоположностей (так выглядит другая формула закона противоречия) как объективную истину объективной реальности, он возражает тем, кто признаёт его лишь субъективной истиной познания. Усматривая противоречие во всех вещах, он выступает против тех, кто не признаёт этого противоречия — по крайней мере там, где дело касается Советов и, следовательно, советского общества.

Ещё важнее словечко внутри. Со времён Гегеля, Маркса и Энгельса, пишет один истолкователь трудов Мао Цзэдуна²⁸ никто «не подчёркивал так решительно внутренние противоречия в вещах». Все русские марксисты искали противоречия между вещами, а не внутри их. Мао окрестил бы их «идеологами метафизики», или «вульгарными эволюционистами». А здесь всё зависит от слова непрерывный. Перманентность революции, каково бы ни было бытие («наше», «в себе», «для нас»), длится столько, сколько длится бытие. По-китайски это называется будуань гэмин²⁹: революция (гэмин), которую нельзя оборвать (будуань), нельзя ни начать, ни кончить. Она, будучи перманентной, является бесконечной, её продолжительность никогда и нигде не кончается.

В-третьих, диалектическое учение — теория и практика как единое целое, в котором практика превалирует. Строго говоря, диалектика теории и практики опять-таки восходит к Карлу Марксу, поскольку он пытался отменить философию (то есть именно теорию) путем её осуществления на деле, поскольку он якобы знал, как заменить оружие критики критикой оружия, а теорию сделать «материальной силой», если она «овладеет массами». И здесь голова и знания Гегеля должны были быть поставлены на марксистские ноги действия. В устах Сталина, высказавшего в 1924 г. эту мысль применительно к конкретному времени и к конкретной обстановке, это звучало так:

«Теория есть опыт рабочего движения всех стран, взятый в его общем виде. Конечно, теория становится беспредметной, если она не связывается с революционной практикой, точно так же, как и практика становится слепой, если она не освещает себе дорогу революционной теорией. Но теория может превратиться в величайшую силу рабочего движения, если она складывается в неразрывной связи с революционной практикой, ибо она, и только она, может дать движению уверенность, силу ориентировки и понимание внутренней связи окружающих событий, ибо она, и только она, может помочь практике понять не только то, как и куда двигаются классы в настоящем, но и то, как и куда должны двинуться они в ближайшем будущем»³⁰.

Сталин проявлял большое уважение к теории, признавая её значение и полагая, что нужно отдавать ей должное.

Точно так же мыслил и Ленин, который ещё в 1902 г. писал:

«Без революционной теории не может быть и революционного движения»³¹.

И как было Ленину не подчеркнуть эту мысль (теория, ещё раз теория, а затем уже практика) «в такое время, когда с модной проповедью оппортунизма обнимается увлечение самыми узкими формами практической деятельности»³²?

При всём том ни Маркс, ни Ленин, ни Сталин никогда не отвергали требования о единстве теории и практики.

Троцкий же — и в этом сходятся все комментаторы даже на Западе — отделял теорию от практики³³. В речи о русском химике-теоретике Менделееве, произнесённой в 1925 г., он заявил:

«Вполне возможно, что каждый отдельный учёный вовсе не думает о практических результатах своих исследований. Чем свободнее, чем смелее, чем независимее от практических требований дня работает его ум, тем лучше».

Но стал бы Троцкий так говорить всего четверть века спустя о Хаане, Мейтнере, Оппенгеймере, Теллере? Возможно, невзирая ни на что, он продолжил бы свою речь так, как он её начал:

«Именно в том и состоит суть марксизма, что он в конечном счёте подходит к истории как к объективному предмету исследования и рассматривает историю человечества как гигантский дневник лаборатории… Именно такая объективная позиция дает марксизму непреодолимую силу исторического предвидения»³⁴.

Такова позиция Троцкого: простодушно-наивная, но достаточно коварная. Не заботиться о результатах исследований, сравнивать столетия в судьбе людей с минутным существованием минералов, игнорировать объективный фактор в субъективном в большей мере, чем субъективный фактор в объективном,— эта позиция с давних пор была в представлении большевиков характерной чертой так называемого меньшевиствующего идеализма. И коммунистическую честь Троцкого не спасало даже то, что временами он всё-таки становился материалистом; он мыслил механистически (взаимосвязи в химии и даже социологии и психологии были, на его взгляд, механически обусловленными), он едва ли был способен мыслить диалектически.

А что значит мыслить диалектически с точки зрения теории и практики? Мао Цзэдун разъяснил это в 1937 г. в своём труде «Относительно практики» (пандан к вышедшей в том же году теоретической работе «Относительно противоречия»). В названной работе говорится:

«Познание начинается с практики; обретя через практику теоретические знания, нужно вновь вернуться к практике».

Этот абстрактный абзац Мао сопроводил конкретной иллюстрацией: на примере людей, которые приезжали (в конце тридцатых годов) в Яньань «извне», чтобы посмотреть, что делается там, на революционной базе, он пояснил ступени познания: практика — теория — практика. Приехавшие видели местность, дороги, дома, слышали людей (приёмы, массовые демонстрации), словом, воспринимали внешнюю сторону ситуации — это первая ступень. Затем они начали понимать ситуацию, понимать людей, формировать понятия, чтобы «выносить суждения и делать умозаключения»,— это вторая, внутренняя, ступень. Наконец, они подумали, составили своё суждение и теперь хотят действовать — это третья ступень.

«Подлинная задача познания,— говорит Мао Цзэдун,— заключается в том, чтобы от ощущения подняться до мышления, подняться до постепенного уяснения внутренних противоречий объективно существующих вещей, явлений, до уяснения их закономерностей, уяснения внутренней связи между различными процессами, то есть достигнуть логического познания».

Тогда подлинная задача практики, по мысли Мао, потребовала бы возвращения к действию и тем самым к тому, чтобы шаг за шагом (если не скачок за скачком) овладевать противоречиями внутри вещей.

«Марксистская философия считает,— цитируем опять Мао,— что главное заключается не в том, чтобы, поняв закономерности объективного мира, быть в состоянии объяснить мир, а в том, чтобы использовать знание объективных закономерностей для активного преобразования мира… Марксизм придаёт серьёзное значение теории именно потому, и только потому, что она может направлять практическую деятельность»³⁵.

Практически, однако, Мао Цзэдун тут же смягчает свою формулировку — ведь в том же контексте говорится:

«Познание, овладевшее закономерностями мира, должно быть вновь направлено на практику преобразования мира, применено в практике производства, в практике революционной классовой борьбы… а также в практике научных экспериментов»³⁶.

Комментаторы единодушно указывают на то, сколь характерен здесь — с грамматической и семантической точек зрения — усиленно подчёркиваемый вспомогательный глагол долженствовать. Если «практика» (по-китайски «шицзянь») предписывает «действительно вступить на путь», то это не рекомендация, а приказ совершить скачок — от непосредственной практики к теории, от диалектического мышления к опосредствованному действию.

«Активная роль познания,— читаем мы далее в той же работе,— выражается не только в активном скачке от чувственного познания к рациональному познанию [то есть от необдуманной практики к практически обдуманной теории — И. Ш.], но, что ещё важнее, в скачке от рационального познания к революционной практике»³⁷.

Таким образом, практика переживает двойной переворот: сначала она изменяет, потом изменяется сама; дорога, по которой надлежит идти или маршировать, изменяется по мере того, как я её обдумываю; обдуманная дорога становится другой, когда я по ней иду или марширую. Общественное бытие, когда я о нём размышляю, изменяет и моё мышление; это последнее, когда я его применяю на практике, изменяет также бытие. Теория, однако, должна осуществляться на практике точно так же, как до этого практика должна была теоретизироваться, иначе обе они не обретут реальной конкретизации; и в том, и в другом случае они, будучи революционными, я бы сказал, обречены на скачки. Но теория и практика, хотя часто кажется, что они пришли к своей цели, ведут дальше; у них нет конца, как и у революции, которая длится вечно.

Итак, резюмируем. Призрак перманентной революции имеет отношение только к Троцкому, реальность же её — это Маркс и Энгельс (на русской почве — Ленин и Сталин, на китайской — Мао Цзэдун). Следовательно, равняйтесь на отца Гамлета, а не на его призрак. Маоизм — не троцкизм, ибо он правильно оценивает роль рабочих и крестьян, роль партии. Маоизм — не троцкизм, ибо он признаёт общественное бытие (как бытие одного из нас), бытие вообще (как бытие само по себе) и опосредствованное бытие (как бытие для нас) в их взаимозависимости. Маоизм — не троцкизм, ибо он приближается к революции ступень за ступенью, чтобы в конце концов совершить её одним скачком. Маоизм — не троцкизм, ибо он теоретически обдумывает то, что нужно делать практически, и он делает практически то, что нужно обдумать теоретически. Если определить его одним словом, то он есть диалектика. Однако эта диалектика нуждается в исторической, политической и идеологической конкретизации, и мы смогли здесь наметить лишь некоторые отправные пункты для этого.

В предисловии ко второму изданию цитатника Мао Цзэдуна Линь Бяо писал, что произведения Мао Цзэдуна нужно «изучать в поисках ключа к решению того или иного вопроса», «изучать и применять в тесной связи с жизнью, сочетать их изучение с применением… и прилагать максимум усилий к применению»³⁸. Следовательно, наш краткий очерк о теории и практике маоизма вряд ли способен что-либо дать, кроме как натолкнуть на вывод: послать практику в теоретическую школу, а потом теорию — на выучку в жизнь.

Tua res agitur; ergo³⁹: действуй!

1. У Цзян. Поборник теории перманентной революции обязательно должен быть диалектическим материалистом, «Чжэсюэ яньцзю» («Вопросы философии»), 1958, № 8.↩
2. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 459.↩
3. Там же, т. 7, стр. 91.↩
4. Там же, т. 7. стр. 261. (Это Обращение Центрального Комитета Союза Коммунистов в марте 1850 г.— Маоизм.ру.)↩
5. Там же.↩
6. В. И. Ленин. ПСС, т. 45, стр. 377. («О кооперации» (6 января 1923 г.).— Маоизм.ру.)↩
7. И. В. Сталин. Соч., т. 11, стр. 38. (О работах апрельского объединённого пленума ЦК и ЦКК: Доклад на собрании актива московской организации ВКП(б) 13 апреля 1928 г.— Маоизм.ру.)↩
8. Напр., китаевед Стюарт Р. Шрам (St. R. Schram. Die permanente Revolution in China, Frankfurt/Main, 1966, S. 43 f.).↩
9. И. В. Сталин. Соч., т. 12, сс. 354—356.↩
10. В. И. Ленин, ПСС, т. 31, стр. 241. (Доклад о текущем моменте и об отношении к временному правительству 14 (27) апреля на Петроградской общегородской конференции РСДРП(б) 14—22 апреля (27 апреля — 5 мая) 1917 г.— Маоизм.ру.)↩
11. L. Trotzki. Die permanentnente Revolution, Berlin, 1930, S. 76 und 83.↩
12. E. Snow, Red Star over China, London, 1963, р. 174.↩
13. Мао Цзэдун в своей беседе с Эдгаром Сноу (ibidem).↩
14. «Природа не делает скачков» (лат.).↩
15. «История, общество не делают скачков» (лат.).↩
16. L. Trozki. Op. cit., S. 122.↩
17. Мао Цзэдун. О новой демократии. М, 1960, с. 25.↩
18. Там же, стр. 101.↩
19. В журнале «Чжэнфа яньцзю» («Журнал уголовного права»), 1959, № 3.↩
20. St.R. Schram. Op. cit., S. 46. Там же подтверждено мнение Сталина о блоке четырёх классов.↩
21. B. Brecht, Me-ti — Buch der Wendungen, Frankfurt/Main, 1965, S. 92. (Цитируется «Ме-ти. Книга перемен» Бертольда Брехта.— Маоизм.ру.)↩
22. У Цзян. Цит. статья.↩
23. Работа во имя прогресса (англ.).↩
24. См.: L. Trotzki. Mein Leben, Berlin, 1930. S. 319.↩
25. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 123.↩
26. У Цзян. Цит. статья.↩
27. Приведённые цитаты взяты из работ Мао Цзэдуна: «Относительно противоречия» (1937) и «К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа» (1957).↩
28. Всеволод Голубничий в статье «Диалектический материализм Мао Цзэдуна» (в ежеквартальном бюллетене «Восточный блок и развивающиеся страны», издаваемом Фондом Фридриха Эберта, сентябрь 1962 г.).↩
29. Кит. 不断革命. Эту фразу можно видеть в начале надписи на иллюстрации к статье.— Маоизм.ру.↩
30. И. В. Сталин. Соч., т. 6, сс. 88—89. (Это «Об основах ленинизма» — Маоизм.ру.)↩
31. В. И. Ленин, ПСС, т. 6, с. 24. (Это «Что делать?» — Маоизм.ру.)↩
32. Там же.↩
33. Напр., Густав Веттер пишет: «Отрицание партийности философии неизбежно ведёт к отделению теории от практики» (G. Wetter, Der dialektische Materialismus, Freiburg, 1953, S. 199).↩
34. Цит. по G. Wetter, op. cit. (речь Троцкого «Менделеев и марксизм»).↩
35. Все цитаты, приведённые в данном абзаце (для удобства чтения абзац из оригинальной публикации разбит на части — Маоизм.ру), взяты из работы Мао Цзэдуна «Относительно практики» (Мао Цзэдун, Избр. произв., т. 1, с. 503 и далее).↩
36. Там же, с. 521.↩
37. Там же.↩
38. Мао Цзэдун. Выдержки из произведений, Пекин, 1967, стр. 11 и далее.↩
39. «Это касается и тебя; следовательно» (лат.).↩

В постановлении о народных коммунах выдвигается только одна идея — «распределение по труду», но вопрос о том, каким образом осуществлять распределение по труду, так и не нашёл полного разрешения. В чём заключается ответственность за производство? У Маркса упоминается об ответственности за производство, однако о том, что собой представляет такая ответственность, ничего не говорится. Вопрос, который надлежит обсудить нам в настоящее время, это вопрос о собственности коммун. Вопрос о собственности сводится к вопросу о том, необходим ли переходный период для создания собственности коммун или же она является такой коллективной собственностью, которая возникает сразу же после учреждения коммун.

В провинции Шаньдун я посетил коммуну Дунцзяо в предместье города Цзинань, объединяющую 21 тысячу дворов и 120 тысяч человек, в которой производственная бригада не имеет отношения к собственности коммуны и собственность коммуны фактически является собственностью её партийного комитета. Это никуда не годится! А вопрос именно в этом. Сейчас многие ещё не понимают, что означает стремление к предельной централизации, и не ради неё ли мы посылаем на низовую работу кадровых работников. Коммуна имеет трёхступенчатую структуру, и производственная бригада, как одна из ступеней, объединяет 700—800 дворов, а некоторые могут иметь свыше 1000 дворов. Предельная централизация означает не что иное, как направление всех усилий на создание чрезмерных накоплений. Под собственностью понимается, во-первых, земля и средства производства, во-вторых, рабочая сила и, в-третьих, продукты труда. Кому же в конце концов должно всё это принадлежать? Сейчас парткомы коммун, партийные комитеты уездов, округов и провинций и даже Центральный Комитет, мне кажется, слишком торопятся вступить в коммунизм, поэтому им и необходима предельная централизация.

В настоящее время положение рабочего и крестьянина неодинаково. Возьмём для примера Аньшаньский металлургический комбинат. Валовая продукция одного рабочего в стоимостном выражении составляет 18 000 юаней, за вычетом 7200 юаней остаётся 10 800 юаней, а доход рабочего составляет 800 юаней. Таким образом, потребление одного человека не составляет и двенадцатой части стоимости производимой им продукции. Но государственные накопления весьма малы, и мы думаем об их увеличении.

В провинции Хэнань накопления коммун, государственные налоги, управленческие расходы и общественные фонды повышения благосостояния в целом составляют 50 процентов стоимости всей продукции, на производственные издержки уходит ещё 20 процентов, и то, что фактически получают крестьяне, составляет 30 процентов произведённой продукции. Но крестьяне хотят жить, и они стремятся утаить ещё 15 процентов продукции, для чего существуют десятки способов. Это их законное право, и наша критика крестьян за их местнические настроения есть, собственно говоря, нарушение принципа оплаты по труду. В настоящее время собственность — это фактически собственность бригады. Средства производства и производительные силы относятся к собственности бригады, право собственности на произведённую продукцию также принадлежит бригаде. Крестьяне сейчас выставляют сторожей и дозоры для охраны произведённой ими продукции. Они ведут борьбу за плоды своего труда, а вы даёте им 30 процентов продукции, поэтому они тут же добавляют 15 процентов и фактически имеют 45 процентов производимой ими продукции.

В настоящее время между коммуной и производственными бригадами развернулась острая борьба по двум вопросам: первый — людские ресурсы, второй — продукты производства. Крестьяне не боятся, что у них отнимут землю, но опасаются оказаться без продуктов производства, поэтому бегут в город. В данное время финансовые отделы полностью аннулировали крестьянские ссуды, и это поставило народные коммуны в безвыходное положение. Это своего рода уклон, подрывающий производство и направленный против народных коммун. Все изъятые ссуды должны быть возвращены крестьянам. Если деньги за закупленную свинину и капусту не передаются коммунам, то капуста в больших количествах гниёт, а в городе, хоть умри, не найдёшь капусты; причина тут именно в этом, а не только в проблеме транспорта.

Сейчас отмечается столкновение мнений: с одной стороны, производственные бригады критикуют верхи за уравниловку, с другой — вышестоящие критикуют нижестоящих за их местнические настроения. Остриё нашей борьбы внутри партии должно быть направлено против правого уклона. Если производственные издержки и накопления составляют 70 процентов стоимости продукции, а на потребление идёт только 30 процентов, если накопления слишком велики, а все деньги за проданную свинину и другие товары передаются коммуне, то такого рода собственность коммуны нарушает производство. Подобная политика чревата опасностью. Не следует критиковать крестьян за утаивание сельскохозяйственной продукции, называя это местничеством, так как эта продукция, собственно говоря, принадлежит им. Если вы не даёте крестьянам полагающуюся им часть, им остаётся только утаивать продукцию для личных нужд.

Собственность претерпит изменения самое малое за 4 года, самое большое за 5—7 лет. Зажиточные бригады должны помогать бедным бригадам развёртывать производство, а последние должны постепенно равняться на зажиточные бригады. Не следует усиливать бедные бригады за счёт зажиточных бригад, ибо такой приём означает безвозмездное присвоение чужого труда. В отношении национальной буржуазии мы ещё пользуемся методом выкупа средств производства. Советский Союз выплавляет 55 миллионов тонн стали, мы же производим 11 миллионов тонн, и передать нам 20 миллионов тонн стали Советского Союза было бы несправедливо. Когда же часть крестьян безвозмездно получает продукцию другой части крестьян, то это почему-то называется не грабежом, а коммунистическим стилем. Так бедным не помогают. Мы много занимаемся развитием промышленности, вот почему так велики накопления. Почему финансовые и торговые организации аннулировали все сельскохозяйственные ссуды? Потому что все они направлены на развитие промышленности.

Центральный Комитет, провинции, округа, уезды, коммуны — все заняты развёртыванием промышленности, и активность работников всех ступеней в этом отношении, на мой взгляд, несколько чрезмерна. Их устремления заслуживают снисхождения, ибо они учитывают действительность, так как земля, рабочая сила, продукты производства — всё принадлежит крестьянам. Центральный Комитет, провинции, округа, уезды, коммуны, управленческие участки — все шесть ступеней воздействуют на производственные бригады и звенья, все шесть ступеней имеют власть, но ведь крестьян слишком много. Ну а как же с расстановкой сил на шахматной доске? Сейчас у нас ещё не всё в порядке: нормы при распределении слишком малы, не признаётся собственность производственных бригад, для личного потребления выдаётся только 30 процентов сельскохозяйственной продукции, проводится уравниловка при распределении. Всё это не позволяет назвать страну единой шахматной доской.

Право на переброску массовых контингентов рабочей силы, на чрезмерные накопления — это авантюризм. Только стремиться к коммунизму и не признавать местничества очень опасно; надо повышать накопления должным образом и развивать промышленность на реальной основе, а не такими бешеными темпами создавать накопления для развития промышленности. Надо стремиться к коммунизму и терпеть местничество. Нельзя думать только о коммунизме.

Крестьяне, которые утаивают часть произведённой продукции, заслуживают снисхождения: плоды их труда должны принадлежать им. Чрезмерные накопления, бесплатные ремонтные работы на железных и шоссейных дорогах, на водохранилищах, к которым крестьяне не имеют никакого отношения — эта часть безвозмездного труда очень велика. Увеличение накоплений, аннулирование крестьянских ссуд, не оплачиваемые непосредственно закупки продуктов, а также неоплачиваемые транспортные перевозки — всё это является причиной того, что крестьяне изыскивают способы сохранить плоды своего труда.

Ⅵ пленум Центрального Комитета КПК полностью не решил вопроса о накоплениях и вопроса о распределении, а без решения этих вопросов большой скачок не может иметь активного характера. В настоящее время необходимо обратиться к народу с разъяснениями. Сейчас в народных коммунах основу составляет коллективная собственность производственных бригад, а самой коммуне принадлежит только часть собственности. Коммуна и управленческий участок служат связующим звеном между двумя видами собственности — между общенародной собственностью и собственностью коллективной. Не выступить с разъяснениями перед народом опасно: [продовольственные] запасы в нынешнем году уменьшились, а производство не увеличилось. Чем больше мы будем бороться с местническими настроениями, тем значительнее сократится объём закупок. Такое положение наблюдается повсеместно. Почему осенний урожай прошлого года оказался столь неудачным и план по закупкам сельскохозяйственных товаров не был выполнен? Именно потому, что не был решён вопрос о системе распределения. Синьсянский окружной партийный комитет в провинции Хэнань ко времени сбора хурмы объявил о том, что, кто собирает хурму, тому она и принадлежит,— и хурмы не стало в одну ночь.

Необходимо признать утаивание сельскохозяйственной продукции крестьянами законным явлением. И Центральный Комитет, и партийные комитеты провинций должны убедить в этом партийные комитеты округов, уездов и коммун, а коммуны должны убедить объединённые ячейки управленческих участков. Мы прежде всего стоим за поддержку законных прав крестьянства, а также заявляем, что мы, разумеется, намерены заниматься индустриализацией. Заработная плата разнится по разрядам и начисляется по твёрдым разрядам, но с гибкой оценкой; оценка производится один раз в месяц, за больший труд начисляется бо́льшая плата; пересматривается заработная плата раз в год — в январе. Фонд заработной платы остаётся без изменений и предусматривает руководящим работникам твёрдые оклады, низовым работникам — сдельную оплату. Что же в конце концов подведомственно коммуне? Коммуна контролирует отчисления на государственные налоги, фонд общественных накоплений и общественный фонд повышения благосостояния. Контролю со стороны коммуны к тому же подлежат централизованные закупки, планирование, цены, образование. Чрезмерно увлекаться образованием не следует.

Вместе с тем мы слишком много занимаемся развитием промышленности. Этим заняты коммуны, уезды, округа, нас слишком много в провинциях промышленных предприятий, не предусмотренных государственным планом. Необходимо регламентировать этот вопрос: им нельзя не заниматься, но нельзя и заниматься чрезмерно. Центр, провинции, округа, уезды и коммуны (все пять ступеней) должны упорядочить работу в области промышленности. Недопустимо, чтобы каждой ступени было подведомственно слишком большое число промышленных предприятий. Сейчас в этом вопросе нужно продолжать лить холодную воду на слишком горячие головы.

Следует чётко разъяснить вопрос о собственности, провести сравнение политики Сталина с нашей политикой. Активность Сталина была чрезвычайно высокой, и крестьяне оказались в тяжёлом положении. Сейчас мы страдаем той же болезнью, и если причина её кроется в борьбе с консерватизмом, в борьбе с местничеством, то я поддерживаю эти «измы» и не считаю, что борьба с местничеством оправданна и превратилась в законное право. Я в известной мере поддерживаю утаивание сельскохозяйственной продукции для личных нужд, если оно вызвано не алчностью или не является вредительством, и считаю такое утаивание законным правом крестьян. При распределении следует увеличить долю потребления, необходимо развивать производство и постепенно подтягивать бедные бригады до уровня зажиточных бригад, не следует проводить уравниловку, не следует чрезмерно увлекаться развитием промышленности и таким путём делать накопления.

Необходимо ограничить увлечение строительством крупных промышленных предприятий, больших водохранилищ, шоссейных дорог и т. п. Нужно увеличить норму распределения на одного человека, добиваться перевыполнения заданий. Например, добиться, чтобы в будущем вес десяти свиней равнялся весу одиннадцати нынешних свиней. Некий охранник, уроженец провинции Хэбэй, однажды, навестив родной дом, зарезал свинью весом 60 цзиней¹. Зачем же надо было резать такую свинью?! Он, видите ли, не мог ждать, ему нужно было взять с собой свинину.

Я считаю, что необходимо принять решение, во главу угла которого поставить вопрос о собственности, а также вопрос о накоплениях и вопрос о распределении. Количество зерна, производимого каждой производственной бригадой, неодинаково, и норма потребления зерна в каждой производственной бригаде также должна быть различной. В некоторых бригадах она, возможно, уменьшится до 380 цзиней², и от этого никуда не уйдёшь. Больше произведёшь — больше и съешь. Так же и с заработной платой: больше произвёл — больше получил, необходимо сочетать гибкую оценку с твёрдыми разрядами и соблюдать основной принцип — распределение по труду. Всё это издержки строительства. Коммуны не должны иметь культбригад, не связанных с производством. Кадровых работников всех ступеней слишком много, их число следует значительно сократить. В решении необходимо посвятить целую статью соблюдению режима экономии в коммунах.

Что касается активности в развитии промышленности, то её надо, во-первых, одобрить, а во-вторых, ограничить. Центр, провинции, округа, уезды — все должны ограничивать активность. Необходимо провести упорядочение всех трёх промышленных предприятий, которые находятся в ведении уездов и коммун.

Я набросал несколько предложений.

1. К вопросу о собственности. В течение нескольких лет, скажем, в течение 4—5 лет, постепенно закончить переход от собственности, принадлежащей в основном производственным бригадам, к собственности, принадлежащей в основном коммунам. В данный момент в коммунах налицо лишь частичная собственность коммун — накопления, общественный фонд и т. п. В отношении собственности на продукты производства нужно признать консерватизм и местнические настроения производственных бригад. Таким образом наши кадровые работники всех шести ступеней смогут слиться воедино с 600-миллионным народом. С одной стороны, нас критикуют за уравниловку, с другой стороны, мы критикуем крестьян за местнические настроения. До осени прошлого года было похоже, что крестьяне идут впереди рабочих, но осень прошла и обнаружилось утаивание сельскохозяйственной продукции на личные нужды. В этом сказался двойственный характер крестьянства, крестьянин остаётся крестьянином. Не возникает ли тут вопрос об уступке крестьянам? Нет, это не является вопросом уступки крестьянам, это относится к области постепенного перехода от распределения по труду к распределению по потребности. В некотором роде это уступка чрезмерной активности в развитии промышленности. Систему собственности коммун мы сможем осуществить полностью, только пройдя период в несколько лет, шаг за шагом ведя за собой крестьянство. Эту систему собственности нельзя в данный момент осуществить сразу, одним махом, её осуществление следует рассматривать как процесс. От возникновения бригад взаимопомощи до создания производственных кооперативов высшего типа прошло четыре года (1953—1956), и мы достигли этого в несколько этапов. Для превращения коллективной собственности кооперативов высшего типа в коллективную собственность коммун также, возможно, потребуется 4 года или больше времени, например, 5, 6, 7 лет. Надо избегать чрезмерной поспешности в этом деле. Проблема подъёма бедных бригад до уровня зажиточных бригад требует такого же процесса. Вследствие того что в коммунах много крупных бригад, процесс этот будет довольно длительным. В то же время это будет процесс механизации и электрификации сельского хозяйства, индустриализации коммун, индустриализации страны, процесс повышения социалистической и коммунистической сознательности народа, повышения его моральных качеств, процесс повышения культуры, просвещения и технического уровня народа. (Мы рассчитываем, что за 4 года сумеем получить 50 миллионов тонн стали — на будущий год увеличим выплавку стали на 1 миллион тонн, через два года — на 2 миллиона тонн, а через 3 года — на 3 миллиона тонн, то есть прирост составит 6 миллионов тонн стали или около того, что позволит нам обеспечить механизацию сельского хозяйства, а индустриализация коммун потребует 4, 5, 6, 7 лет или около того.) Конечно, это будет только первый этап, затем последуют второй, третий этапы повышения производства, и только тогда будет завершено строительство социализма (то есть через 15—20 лет или через несколько большее время). В ходе этого процесса будет господствовать социалистический принцип распределения по труду. Однако на первом этапе, то есть в течение 3, 4, 5, 6, 7 лет начиная с 1958 года, полностью осуществится принцип коллективной собственности народных коммун; кроме того, возможно, собственность части народных коммун или большинства народных коммун превратится в общенародную собственность. В 1958 году мы собрали богатый урожай зерна, хлопка, масличных, кунжута и других культур, но в последние 4 месяца (с ноября прошлого года по февраль текущего года) отмечались большие беспорядки, вызванные нехваткой зерна и жиров. Говорят, что ничего удивительного нет, всё это произошло неожиданно. На этом свете чего не бывает!

2. С одной стороны, Центральный Комитет, партийные комитеты провинций, округов, уездов, коммун, управленческих участков — все шесть ступеней подвергли резкой критике производственные бригады и производственные звенья за их местнические настроения, то есть за так называемое утаивание сельскохозяйственной продукции для личных нужд. Ярлык тут один — местничество. С другой стороны, производственные бригады и производственные звенья, как по уговору, повсеместно прибегли к утаиванию производственной продукции для личных нужд, вплоть до сокрытия её в тайных хранилищах и выставления сторожей и дозоров для её охраны. И в свою очередь они подвергали критике коммуны и вышестоящие инстанции за уравниловку, принудительное обобществление имущества и т. д. Я считаю, что приём, к которому прибегли производственные бригады и производственные звенья, в принципе закономерен и законен, хотя отчасти и допускались неправильные и противозаконные действия, продиктованные алчностью, например заявления о невыполнимости (несмотря на наличие излишков) планов государственных налогов и закупок. В основном их действия нельзя назвать противозаконными и местническими: крестьяне осуществляли свои законные и справедливые права. Разве не они производят продукцию? А ведь Маркс ещё 100 лет назад говорил, что за большой труд — больше благ (ну, а он-то разбирался в марксизме). Вот они и поступали согласно этому принципу.

   Теперь следует выделить два вопроса. Первый вопрос — способ распределения, при котором уравниваются бедные и зажиточные бригады, при котором допускается уравниловка,— означает безвозмездное присвоение части плодов чужого труда и является нарушением принципа распределения по труду. Второй вопрос — государственные налоги в деревне составляют всего лишь около 7 процентов валовой продукции села в стоимостном выражении (например, в провинции Хэнань). Такой процент нельзя считать высоким, и крестьяне согласны с ним. Однако средства, которые изымают коммуны и уезды из общей суммы доходов производственных бригад в фонд накоплений, слишком велики. Например, в провинции Хэнань они составляют 26 процентов, а вместе с 7 процентами налогов это будет уже 33 процента. Если же ещё вычесть из общей суммы валовой продукции 20 процентов производственных издержек за 1959 год да добавить к ним средства, идущие в общественный фонд повышения благосостояния и на управленческие расходы коммун, то в общем итоге получится свыше 53 процентов. То, что получает лично член коммуны, составляет менее 47 процентов. Я считаю, что личная собственность слишком скудна, что это не соответствует принципу материального стимулирования. Конечно, нельзя без политики, но если на политику приходится семь десятых, а три десятых на материальные блага, то это слишком мало. Управленческие издержки включают в себя очень много излишних затрат, так как в управлении занято чрезмерно большое число людей. Так, в одной коммуне насчитывается 3 с лишним тысячи человек, которые не трудятся, а едят или работают вполсилы, а едят; в их число входит не занятая в производстве культбригада, состоящая из 180 с лишним человек. (Эта коммуна находится на юге провинции Шаньси.) Помимо этого, имеют место излишние затраты на украшение по торжественным случаям триумфальных арок и другие виды расточительства.

   С созданием коммун осенью 1958 года началось «поветрие обобществления имущества». Содержание этого уклона можно свести к нескольким пунктам: во-первых, нивелирование бедных и богатых (этот недостаток уже выправлен, хотя ещё имеются остаточные явления); во-вторых, чрезмерно увеличенный фонд накоплений; в-третьих, безвозмездная передача коммунам свиней, кур, уток (кое-где частично, кое-где поголовно), а также безвозмездная передача общественным столовым столов, стульев, скамеек, ножей, котлов, чашек, палочек для еды и прочей утвари; наконец, передача коммунам большей части земельных участков, находившихся в личном пользовании (передача некоторых участков была совершенно справедливой). Отдельные виды имущества следовало передать коммуне, кое-какие виды не подлежали передаче коммуне, но были обобществлены, и кое-какое имущество не было оценено. Таким образом, «поветрие обобществления имущества» пронеслось по всей стране, вызвав безвозмездное присвоение плодов чужого труда, что недопустимо.

   Если мы обратимся к нашей истории, то увидим, что к безвозмездной экспроприации средств производства мы прибегли только в отношении империалистов, феодалов и представителей бюрократического капитала. Наряду с этим мы в своё время отобрали избыточную часть средств существования у помещиков. Все эти средства были плодами труда трудящихся масс, и мы отнюдь не экспроприировали продукты труда империалистов, феодалов и представителей бюрократического капитала, а лишь вернули себе продукты своего собственного труда. В отношении национальной буржуазии мы прибегли к политике выкупа средств производства, так как в прошлом буржуазия была нашим союзником, она поддерживала наши преобразования. Мы собираемся привлечь её к труду и для других целей. И коль скоро всё это так, как же мы можем безвозмездно присваивать плоды труда наших крестьян?!

   В прошлом мы не смогли дать чётких разъяснений низовым кадровым работникам, и они уяснили лишь, что нужно провести обобществление имущества. Конечно, общественные накопления не могут служить средством потребления, но они и не являются результатом безвозмездного присвоения. Общественные накопления — это средства для расширенного воспроизводства. Государство тоже имеет такие средства, и это правильно. Не считаясь с вопросом собственности, плохо разбираясь в основном принципе, кое-кто фактически считает коммуну формой общенародной собственности, имея представление о крупной коллективной собственности и не представляя себе, что такое собственность производственных бригад.

3. К вопросу о распределении труда. В настоящее время противоречие между крестьянами и нами состоит в том, что с одной стороны, [коммуны] своевольно распоряжаются продуктами производства, а с другой — по своему усмотрению распоряжаются рабочей силой. Сейчас земля, людские ресурсы и продукты производства номинально переданы в собственность коммуны, а фактически в основном по-прежнему находятся в собственности производственных бригад. На данном этапе только часть собственности находится в ведении коммуны, а именно: фонд накоплений коммуны, подсобные промышленные предприятия, постоянные и сезонные рабочие подсобных промышленных предприятий коммуны и, кроме того, некоторая часть общественного фонда повышения благосостояния. Так называемая собственность коммуны, таким образом, сводится только к этому. Хотя это и так, всё же наши взоры обращены именно к коммуне.

4. Ежегодно увеличивая накопления, ежегодно расширяя подсобные промышленные предприятия, коммуны будут иметь большие и средние сельскохозяйственные машины, собственные электростанции, собственные школы и т. п. Через 3—5—7 лет можно будет в корне изменить теперешнее положение с собственностью коммуны, а именно от собственности, при которой основной является собственность производственных бригад, а частичной — собственность коммуны, перейти к собственности, при которой основной будет собственность коммуны, а частичной — собственность бригад. Конечно, нас ещё может тянуть назад груз личной собственности, например, приусадебный участок с насаждениями, домашняя птица, домашний скот, мелкие сельскохозяйственные орудия, инструмент, частные дома (они в будущем должны быть заменены большими общественными квартирами), так как всё это имеет потребительский характер и, конечно, находится в частном владении. Теперь крестьянин не опасается, что у него отберут землю, но боится перемещения людских ресурсов и потери производимого им продукта. Если проявить излишнюю активность, добиваясь людских ресурсов и денежных средств, сразу оказать давление на 500-миллионное крестьянство, поставив его в безвыходное положение, оно будет сопротивляться. В прошлом году крестьяне шли на всё, оказывая сопротивление, гноили сельскохозяйственную продукцию, даже уничтожали её. Это сопротивление сыграло положительную роль — оно заставило нас задуматься над этим вопросом.

Распределение рабочей силы в настоящее время чрезвычайно нерационально. В сельском хозяйстве (в земледелии, лесном хозяйстве, животноводстве, подсобных промыслах и рыбном хозяйстве) занято слишком мало людей, а людей, занятых в промышленности, административном аппарате и в сфере обслуживания, слишком много, и их число необходимо решительно сократить. За 8 лет после освобождения число рабочих увеличилось только на 8 миллионов, в это число ещё не входит 10 миллионов человек, ставших рабочими за прошлый год по всей стране (фактически рабочих стало 26 миллионов). С тех пор, как Чжан Чжидун основал первые промышленные предприятия в Китае, и до 1949 года было всего лишь 4 миллиона рабочих. После освобождения число рабочих в среднем ежегодно увеличивалось на 1 миллион человек, то есть за 8 лет число рабочих возросло на 8 миллионов, а в общей сложности их стало 12 миллионов. И за один только прошлый год число рабочих возросло до 26 миллионов; если добавить к этому числу 4 миллиона рабочих, кочующих из одной отрасли промышленности в другую, то в итоге число рабочих составит 30 миллионов. Резкое увеличение числа рабочих до 30 миллионов, с одной стороны, радует, с другой — огорчает. Наличие большого числа людей в вышеуказанных трёх сферах вызывает множество излишних затрат; поэтому необходимо решительно сократить это число, направив часть их на работу в деревню — для занятия земледелием, лесоводством, животноводством, подсобными промыслами, рыбоводством, в противном случае сложится опасная ситуация. Известно, что непроизводительные траты в промышленности составляют 20 процентов, поэтому следует часть людей вернуть в деревню. Сферу обслуживания надо значительно сократить. Допустимое число административных работников — не более нескольких десятых процента. Коммунам надо запретить содержать не связанные с производством культбригады. Борьба за людские ресурсы между производственными бригадами, с одной стороны, и коммунами, уездами, государством, с другой — серьёзный вопрос.

Вопросы распределения. Под распределением я имею в виду распределение доли продукта, идущего на личное потребление. Производственные бригады в общем делятся на три вида: бедные, средние и зажиточные. Нормы продовольствия и заработная плата членов этих бригад должны отличаться друг от друга. Питание также должно быть различным, как и заработная плата. Бригада бригаде рознь. После сдачи обязательных поставок вступает в силу принцип «больше получил — больше съел, меньше получил — меньше съел». Заработную плату следует начислять по твёрдым разрядам, применяя гибкую оценку; необходимо осуществить систему выплаты твёрдых окладов руководящим работникам и сдельной оплаты труда низовым работникам. Нужно определить систему сбора зерна, хранения его (в государственных хранилищах, в хранилищах коммун и производственных бригад) и распределения (необходимо установить твёрдые нормы). Распределение продовольствия должно быть правильно и тщательно рассчитанным. Богатый урожай прошлого года ослабил нашу бдительность, а ведь и через 10 лет мы не будем утверждать, что продовольственный вопрос уже решён. Даже если каждый человек ежегодно станет получать 3 тысячи цзиней³ зерна, то всё равно нельзя будет говорить о том, что этот вопрос решён. Необходимо повсеместно развернуть борьбу с расточительством, ибо производство не сможет удовлетворить наши потребности, если не будет изжито расточительство. Стоит удовлетворить прежние потребности, как тут же возникают новые. В 1958 году мы несколько увлеклись накоплениями, хотя это и было вызвано благими намерениями. Учитывая это, необходимо открыто объявить народным массам, что накопления коммун в 1959 году не превысят 18 процентов и вместе с 7 процентами государственных налогов составят не более 25 процентов; это успокоит людей, повысит производственную активность и создаст благоприятные условия для проведения весенних полевых работ.

В заключение я хочу коротко остановиться на вопросе посылки кадровых работников на низовую работу в коммуны рядовыми членами. Частично кадровых работников всех ступеней следует ежегодно посылать поочерёдно на низовую работ в коммуны сроком минимум на 30 дней, максимум на 54 дней. Часть кадровых работников надо направлять на заводы и в шахты в качестве рабочих. Только таким путём мы сможем составить одно целое с широкими массами и в будущем сумеем избежать такого напряжённого положения, какое создалось у нас сейчас. До недавнего прошлого очерёдность наших задач была такова: во-первых, государство; во-вторых, народная коммуна; в-третьих, отдельная личность. Теперь очерёдность наших задач следует сформулировать иначе: во-первых, упорядочение жизни народа; во-вторых, накопления народных коммун и, в-третьих, государственные налоговые поступления.

1. 30 кг. Это мало, должно быть не меньше пятидесяти.— Маоизм.ру.↩
2. 190 кг.— Маоизм.ру.↩
3. 1,5 т.— Маоизм.ру.↩

В 1958 году мы добились огромных успехов на самых разных фронтах. Велики наши достижения на идеологическом и политическом фронтах, на промышленном фронте, на сельскохозяйственном фронте, на фронте транспорта и связи, на торговом фронте, на фронте культуры, просвещения и здравоохранения, в деле обороны страны, а также в других областях. Совершенно очевидно, что в области промышленного и сельскохозяйственного производства произошёл большой скачок. В 1958 году в деревнях повсеместно были созданы народные коммуны.

Создание народных коммун расширило и подняло на высшую ступень прежнюю систему коллективной собственности на средства производства в деревне, причём стали появляться некоторые элементы общенародной собственности. По своим масштабам народные коммуны значительно превосходят сельскохозяйственные производственные кооперативы, что даёт возможность сочетать промышленность, сельское хозяйство, торговлю, просвещение и военное дело, а также земледелие, лесоводство, животноводство, подсобные промыслы и рыбное хозяйство и, таким образом, в огромной степени стимулирует развитие сельскохозяйственного производства и всей сельской экономики.

Широкие массы крестьянства, особенно бедняки и низшие слои середняков, горячо приветствовали создание народных коммун. Широкие массы кадровых работников в движении за создание народных коммун проделали большую и полезную работу; они проявили огромную активность, присущую каждому коммунисту, что само по себе чрезвычайно ценно, ибо без этой активности с их стороны было бы невозможно достигнуть столь великих успехов.

Конечно, в нашей работе имеются не только великие достижения, но и некоторые недостатки. В таком новом, доселе не виданном, не имеющем опыта общественном движении нескольких сот миллионов человек, каким стало движение за создание народных коммун, народ и его руководители, только исходя из своей практической деятельности, могут шаг за шагом приобретать опыт, постепенно углублять свои знания о сущности явлений и вещей, вскрывать противоречия этих явлений и вещей, разрешать обнаруженные противоречия, признавать успехи в работе и ликвидировать возникающие в ней недостатки. Тот, кто станет утверждать, что широкое общественное движение может обойтись вовсе без недостатков, окажется всего лишь утопистом или человеком, занимающим скептически-выжидательную позицию, или же, попросту говоря, враждебным элементом. Соотношение между нашими успехами и недостатками, как мы это часто указывали, можно лишь уподобить соотношению между девятью [здоровыми] пальцами рук и одним [больным].

Есть люди, которые ставят под сомнение или не признаю́т большого скачка 1958 года, которые ставят под вопрос или отрицают преимущества народных коммун, но вполне очевидно, что такая точка зрения совершенно ошибочна.

Народные коммуны, осуществляя в настоящее время работу по упорядочению и укреплению, уже провели или проводят обсуждение двух вопросов: был ли совершён большой скачок в 1958 году и имеются ли преимущества у народных коммун. Партийные комитеты всех ступеней в своей деятельности по упорядочению работы коммун в соответствии с установкой Ⅵ пленума ЦК КПК предприняли следующие шаги — прежде всего признали достижения большого скачка, признали преимущества народных коммун, а затем уж указали на недостатки и ошибки в работе. Такая последовательность, такой метод абсолютно целесообразны. Только так можно поддерживать активность широких масс и кадровых работников. Если говорить о кадровых работниках, то 90 с лишним процентов из них — хорошие работники и им необходимо оказывать ещё более решительную поддержку.

Теперь я хотел бы высказаться по некоторым проблемам народных коммун. Я считаю, что в настоящее время народные коммуны имеют одно противоречие, можно сказать, довольно серьёзное противоречие, которое ещё не осознано многими товарищами¹. И это противоречие, по моему мнению, необходимо как можно быстрее разрешить, ибо только так мы можем содействовать дальнейшему повышению активности широких народных масс, только так мы сможем улучшить наши отношения с кадровыми работниками низовых организаций, а самое главное — отношения между уездными парткомами, парткомами коммун и низовыми кадровыми работниками.

Так что же в конце концов представляет собой это противоречие? Все знают, что в настоящее время у нас с крестьянами по некоторым вопросам сложились довольно натянутые отношения. Наиболее заметно это проявляется в том, что после сбора богатого урожая в 1958 году закупки зерновых, хлопка, жиров и другой сельскохозяйственной продукции вплоть до сегодняшнего дня ещё не завершены. Мало того, почти повсеместно (за исключением небольшого числа районов, пострадавших от стихийных бедствий) возникли беспорядки, вызванные утаиванием сельскохозяйственных продуктов и шумихой по поводу якобы нехватки зерна, жиров, свинины, овощей. Беспорядки столь велики, что по своим масштабам превосходят продовольственные волнения 1953 и 1955 годов. Товарищи, прошу вас подумать, в чём же тут, в конце концов, дело? Я считаю, что мы должны тщательно изучить это явление и выяснить, в чём суть вопроса и где его главное противоречие. Здесь имеется много причин, однако я полагаю, что ответ нужно искать в том, насколько хорошо мы осведомлены о собственности сельских народных коммун, и в том, какую политику мы проводим.

Будет ли развиваться система собственности сельских народных коммун? Сразу ли после организации коммун создаётся их собственность в завершённом виде, сразу ли можно ликвидировать собственность производственных бригад? Производственные бригады, о которых я говорю, в некоторых местах представляют собой крупные производственные бригады, то есть целые управленческие участки, короче говоря, в общих чертах они соответствуют прежним сельскохозяйственным производственным кооперативам.

Далеко не все ещё знают, что система собственности коммун должна пройти процесс развития, что коммунам необходим процесс перехода от мелкой коллективной собственности бригад к крупной коллективной собственности коммун и что этот процесс может закончиться только через несколько лет. Многие ошибочно полагают, что с созданием народных коммун все средства производства, людские ресурсы и продукция производственных бригад сразу же могут быть переданы в непосредственное ведение руководящих органов коммун. Они принимают социализм за коммунизм, смешивают распределение по труду с распределением по потребностям, считают коллективную собственность общенародной собственностью. Они зачастую не признаю́т закона стоимости, отрицают эквивалентный обмен. Вот почему они в масштабах коммуны проводят нивелирование бедных и богатых, осуществляют уравниловку при распределении, безвозмездно передают коммуне некоторые виды имущества производственных бригад, огульно аннулируют многие крестьянские ссуды. Во-первых, уравниловка, во-вторых, [безвозмездная] передача [имущества], в-третьих, аннулирование [ссуд] вызвали большую панику среди крестьян. В этом именно и заключается коренная проблема наших отношений с крестьянами в настоящее время.

Создав коммуны, мы имеем теперь собственность коммун, и как говорится в резолюции совещания в Бэйдайхэ и в решениях Ⅵ пленума ЦК КПК, коммуны с их большими масштабами и общественным характером имеют огромное преимущество и являются наилучшей формой перехода нашей деревни от социалистической коллективной собственности к социалистической общенародной собственности, а также наилучшей формой нашего перехода от социалистического общества к обществу коммунистическому. В этом нет никакого сомнения. Высказывать сомнения по этому коренному вопросу — значит полностью ошибаться и становиться на точку зрения правых оппортунистов.

Проблема заключается в том, что в настоящее время наряду с собственностью коммун, помимо той её части, которая принадлежит непосредственно коммунам, всё ещё существует собственность крупных производственных бригад (управленческих участков), а также собственность производственных бригад. Следует в корне уничтожить различия в этой трёхступенчатой системе собственности, превратить трёхступенчатую систему собственности в одноступенчатую, то есть от неполной собственности коммун перейти к полной, единой собственности коммун. Необходимо дальнейшее укрепление экономической мощи коммун, необходимо, чтобы уровень экономического развития всех производственных бригад в основных чертах имел тенденцию к сбалансированию. Для этого нам потребуется несколько лет. Вопрос сегодняшнего дня состоит в том, чтобы признать этот необходимый процесс развития, а не в том, чтобы идти на какие-либо уступки крестьянам.

До перехода к общенародной собственности в деревне крестьяне, безусловно, ещё остаются крестьянами, и в период перехода к социализму они, безусловно, ещё испытывают определённую раздвоенность. Мы можем только шаг за шагом вести крестьян от сравнительно мелкой коллективной собственности через сравнительно крупную коллективную собственность к общенародной собственности, и нельзя требовать, чтобы этот процесс был завершён немедленно; точно так же в прошлом мы могли лишь шаг за шагом вести крестьян от единоличной собственности к коллективной собственности. Переход от неполной собственности коммун к полной, единой собственности коммун представляет собой процесс повышения уровня производства сравнительно бедных производственных бригад до уровня производства сравнительно богатых производственных бригад. В то же время это процесс увеличения накоплений коммун, развития их промышленного производства, процесс механизации и электрификации сельскохозяйственного производства, процесс индустриализации коммун и индустриализации государства.

Сейчас в непосредственном ведении коммун находится ещё далеко не многое, например предприятия и промыслы, фонд общественных накоплений и общественный фонд повышения благосостояния. Но хотя это и так, именно в этой области мы питаем самые большие, самые светлые и радужные надежды.² Так как коммуны ежегодно могут получать накопления от бригад, увеличивать накопления за счёт прибылей собственных предприятий и благодаря этому дополнять государственные капиталовложения, то процесс развития коммун будет не медленным, а очень быстрым.

Что касается государственных капиталовложений, то я предлагаю, чтобы государство в течение 10 лет вложило в коммуны сумму от нескольких миллиардов до 10 с лишним миллиардов юаней и тем самым помогло коммунам и маломощным бригадам развить производство.

Думаю, что маломощные коммуны и бригады в недалёком будущем смогут, равняясь на состоятельные коммуны и бригады, добиться значительных успехов. Когда коммуны обретут экономическую мощь, можно будет перейти к полной собственности коммун, а от неё — к общенародной собственности. На это потребуется примерно две пятилетки, поспешность здесь неуместна, пользы она не принесёт. Это как раз то необходимое время, о котором шла речь в резолюции совещания в Бэйдайхэ,— 3—4 года, 5—6 лет или ещё более длительный период, за которым последует несколько этапов развития, и через 15, 20 лет или через более длительный период социалистические коммуны станут коммунистическими коммунами.

В решениях Ⅵ пленума ЦК КПК ясно говорится об этапах развития, которые необходимо пройти при переходе от коллективной собственности к собственности общенародной, при переходе от социализма к коммунизму. Однако в решениях не определено, что коллективная собственность коммун также должна пройти процесс развития; в этом их недостаток. Так как в то время мы ещё не разработали этот вопрос, наши нижестоящие товарищи также смутно представляли себе разницу между тремя видами собственности — собственностью коммун, собственностью крупных производственных бригад и собственностью производственных бригад. Они фактически не признавали ещё существующую в настоящее время в коммунах и имеющую огромную важность собственность производственных бригад (или крупных производственных бригад, которые в общих чертах соответствуют прежним кооперативам высшего типа).

Всё это не могло не вызвать решительного сопротивления со стороны крестьянских масс. Волна беспорядков, вызванная «нехваткой» зерна, жиров, свинины, овощей, прокатившаяся по всей стране в 1958 году после сбора осеннего урожая, как раз и явилась концентрированным выражением такого сопротивления. С одной стороны, Центральный Комитет КПК, партийные комитеты провинций, округов, уездов, коммун, то есть парткомы пяти ступеней (а если прибавить управленческие участки, то шести ступеней), подвергли серьёзной критике производственные бригады и производственные звенья за местничество, за утаивание произведённой продукции. С другой стороны, производственные бригады и производственные звенья почти повсеместно продолжают утаивать произведённую продукцию, идут даже на сокрытие её в тайных хранилищах, охраняемых сторожами. Я считаю, что излишки сельскохозяйственной продукции всё-таки имеются и их необходимо продать государству, что, несомненно, налицо местничество, выражающееся в отказе продавать излишки государству, что кадровых и партийных работников, заражённых местническими настроениями, следует подвергать критике.

В то же время существует множество обстоятельств, в силу которых подобные действия нельзя квалифицировать как местничество. Допустим даже, что факты местничества достоверны и их необходимо подвергнуть критике. Но до проведения такого рода критики нам в свою очередь необходимо прежде всего выявить и исправить два собственных уклона, а именно стремление к уравниловке и чрезмерному централизму. Так называемая уравниловка является отрицанием того, что доходы отдельных производственных бригад и отдельных людей должны различаться, а отрицать это различие — значит отрицать социалистический принцип распределения по труду и принцип «большее вознаграждение за больший труд».

При так называемом чрезмерном централизме не признаётся собственность производственных бригад, не признаются законные права производственных бригад, произвольно передаётся коммунам имущество производственных бригад. В то же время при чрезмерном централизме многие коммуны и уезды получают от производственных бригад слишком большие суммы накоплений, а управленческие расходы в коммунах излишне велики (например, в некоторых коммунах всё ещё имеется немало людей, которые не трудятся, а едят, а также имеются люди, которые работают в неполную силу, а едят; доходит до того, что продолжают существовать не связанные с производством культбригады). Оба вышеизложенных уклона таят в себе идею отрицания закона стоимости, отрицания эквивалентного обмена, а это, конечно, неправильно и не могло не вызвать недовольства со стороны широких масс членов производственных бригад и коммун.

Наша задача ныне состоит в том, чтобы разъяснить широким массам кадровых работников наши основополагающие принципы, после их полного уяснения и всестороннего обсуждения помочь им правильно разобраться в обстановке, а затем сообща должным образом и со всей решительностью выправить эти уклоны, покончить с уравниловкой и чрезмерным централизмом в коммунах в отношении прав, средств и людских ресурсов.

Следует признать, что при единой системе распределения в коммунах доходы отдельных бригад и отдельных членов коммун в разумных пределах могут разниться, что заработная плата и питание в маломощных бригадах должны отличаться от заработной платы и питания в богатых бригадах. Заработная плата должна начисляться по твёрдым разрядам с гибкой оценкой. Коммуны должны передать права низовым организациям, должны иметь трёхступенчатое управление, трёхступенчатый хозрасчёт, причём за основу надо взять хозрасчёт в производственной бригаде. Между коммуной и бригадами, между отдельными бригадами должен быть эквивалентный обмен. При определении величины накоплений коммуны следует руководствоваться реальным положением вещей, накопления не должны быть слишком большими. Необходимо решительно сокращать управленческие расходы в коммунах. И только при этих условиях мы сможем эффективно преодолеть настроения местничества, которые действительно бытуют среди части наших людей, сможем укрепить коммуны. После того как мы сделаем всё это, власть коммуны, как таковой, отнюдь не будет сведена к минимуму, а по-прежнему будет на должной высоте; руководящие органы коммуны, как таковой, отнюдь не окажутся без дела, дел у них по-прежнему будет много, причём им придётся приложить большие усилия, чтобы наладить работу коммуны.

После создания коммун осенью 1958 года началось «поветрие обобществления имущества». Смысл его можно свести к трём пунктам: во-первых, нивелирование бедных и богатых; во-вторых, чрезмерное увеличение накоплений за счёт чрезмерного увеличения труда в порядке общественной обязанности; в-третьих, обобществление всех видов «имущества». Так называемое обобществление всех видов «имущества» включало в себя самые разнообразные моменты. Некоторые виды собственности действительно должны были быть переданы коммуне, например большая часть земельных участков, находящихся в личном пользовании. Некоторые виды имущества нельзя было не обобществить, например часть построек, столы, стулья, скамейки, необходимые для общественных нужд коммуны, а также ножи, котлы, чашки, палочки для еды и прочую утварь для столовых. Некоторые виды собственности не подлежали передаче коммуне, однако были обобществлены, например, куры, утки и частично свиньи, причём безо всякой оценки.

Вот таким образом распространялось «поветрие обобществления имущества». Это значит, что в определённых областях жизни фактически создалось такое положение, когда частично оказались безвозмездно присвоенными плоды чужого труда. Конечно, сюда нельзя отнести некоторые способы единого распределения, касающиеся общественных накоплений, коллективного благосостояния, получающие одобрение всех членов коммуны и утверждающиеся вышестоящими партийными, организациями, например систему бесплатного снабжения продовольствием и т. п. Эти способы не носят характера безвозмездного присвоения.

Допускать такое положение, когда безвозмездно присваивается чужой труд, мы не можем. Правда, если обратиться к нашей истории, то можно убедиться в том, что мы безвозмездно экспроприировали средства производства у японских, немецких и итальянских империалистов, у феодалов, у представителей бюрократического капитализма, а также часть построек, продовольствия и другого имущества у помещиков. Но все это не было присвоением плодов чужого труда, ибо всё экспроприированное было нажито за счёт чужого труда. Что касается средств производства, принадлежащих национальной буржуазии, то здесь мы не проводим безвозмездную экспроприацию, а осуществляем политику возмещения, ибо представители национальной буржуазии, хотя и эксплуататоры, в своё время они были нашими союзниками в демократической революции, а в настоящее время не препятствуют социалистическим преобразованиям. Мы прибегли к политике возмещения именно с целью овладеть инициативой в политическом отношении, а также создать благоприятные условия в области экономики. Товарищи, уж коль скоро такова наша политика в отношении эксплуататорских классов, то как же мы можем допустить безвозмездное присвоение плодов труда нашего народа?!

Мы обращаем ваше внимание на это для того, чтобы разъяснить, что насильственно проводить нивелирование бедных и богатых, произвольно передавать [коммунам] имущество производственных бригад было бы неверно, а не для того, чтобы толкать массы на сведение старых счётов. Как раз наоборот, мы считаем, что старые счёты вообще не следует сводить. Как бы там ни было, сравнительно бедные коммуны, сравнительно бедные бригады, сравнительно бедные крестьянские дворы благодаря своим усилиям, заботе со стороны коммуны и поддержке со стороны государства, опираясь прежде всего на собственные силы и используя, кроме того, помощь коммун и государства, через 3—5—7 лет всё-таки сумеют выйти из того довольно тяжёлого положения, в каком они находятся сейчас, причём сумеют выйти из тяжёлого положения, совершенно не ущемляя чужих интересов при решении своих проблем. Наши бедняки, то есть крестьяне-бедняки и низшие середняки, составляющие большинство населения деревни, должны проникнуться решимостью, подобно тому как это произошло в коммуне Вангофань деревни Цзимин уезда Цзуньхуа провинции Хэбэй, которую люди прозвали «коммуной голытьбы»; они должны подняться, чтобы общими усилиями, проявив упорство и самоотверженность, изменить наш мир и превратить нашу всё ещё очень отсталую деревню в цветущий сад радости и изобилия. Такой день непременно настанет, и его смогут увидеть все.

Помимо уравниловки и чрезмерного централизма, в деревне в настоящее время имеет место крайне нерациональное распределение рабочей силы. Это объясняется тем, что рабочей силы, занятой непосредственно в сельском хозяйстве (включая земледелие, лесоводство, животноводство, подсобные промыслы и рыбное хозяйство), как правило, явно недостаточно, а людей, занятых в промышленности, сфере обслуживания и административном аппарате, как правило, слишком много. Число работников этих трёх последних категорий необходимо сократить: распределение людских ресурсов в коммуне является важнейшим вопросом. Борьба за распределение людских ресурсов стала теперь одним из серьёзных противоречий между производственной бригадой и коммуной, между уездными и вышестоящими государственными организациями. Нужно в соответствии с действительными потребностями сельскохозяйственного и промышленного производства, транспорта, сферы обслуживания и других областей экономики составить единый план, с тем чтобы распределение рабочей силы в разных областях хозяйства достигло требуемого равновесия. Промышленные предприятия, подведомственные коммунам и уездам, необходимы, однако не следует торопиться и создавать их слишком много. На всех промышленных предприятиях независимо от того, кому они подчинены, нужно ввести режим строгой экономии людских ресурсов, нельзя допускать расточительства в использовании людских ресурсов, и, если работников в сфере обслуживания становится слишком много, их число следует сокращать. Число административных работников не должно превышать нескольких десятых процента числа членов коммун. При развёртывании культурно-просветительной работы необходимо следить за тем, чтобы она не отвлекала от производства слишком много рабочей силы. Нужно запретить коммунам иметь не связанные с производством культбригады, спортивные команды и т. п.

Нам надо вести работу в трёх направлениях — наладить жизнь народа, обеспечить рост накоплений в коммунах, обеспечить удовлетворение потребностей государства и в то же время вести единое планирование и всесторонний учёт. Только тогда действительно можно будет считать, что вся страна — одна шахматная доска. В противном случае эта шахматная доска фактически окажется всего лишь половиной доски или какой-то её частью. Вообще говоря, в 1958 году в коммунах имел место несколько излишний рост накоплений, поэтому на местах следует, исходя из конкретной обстановки, установить разумный предел роста накоплений в коммунах на 1959 год и довести его до сведения народных масс, чтобы вселить в людей уверенность и повысить производственную активность масс.

Народные коммуны непременно должны твёрдо держаться курса на трудолюбие и бережливость в ведении хозяйства коммуны, непременно должны бороться с расточительством. В отношении продовольствия отныне необходимо, исходя из опыта последнего времени, чётко определить систему сбора, хранения и распределения зерна. В коммунах непременно нужно хорошо выращивать зерно, правильно его хранить и правильно распределять. Потребности коммуны в продовольствии могут возрасти, поэтому по крайней мере в течение нескольких лет не следует делать заявления о «разрешении» продовольственного вопроса.

Последнее время во всех провинциях кадровые работники направляются на работу рядовыми членами коммун. Это очень хорошо. Я предлагаю посылать кадровых работников всех ступеней на низовую работу в коммуны поочерёдно самое малое на месяц, самое большее на полтора месяца. Часть кадровых работников можно посылать на заводы, шахты и рудники в качестве рабочих. Применение данного метода в прошлом году оказалось эффективным, а в текущем году этот метод следует применять ещё интенсивнее. Короче говоря, нам надо непрерывно укреплять наши связи с широкими массами.

Если мы будем придерживаться вышеизложенного курса и применять вышеизложенные методы, то, я считаю, наши отношения с крестьянами и низовыми кадровыми работниками, сложившиеся в настоящее время, непременно будут быстро улучшаться. Широкие массы крестьян благодаря движению за создание коммун и в результате большого скачка в 1958 году уже получили огромную выгоду, поэтому они решительно требуют продолжения скачка и укрепления народных коммун. Этого факта не может отрицать ни один из сторонников выжидательно-скептической позиции.

Наши кадровые работники в прошлом году проделали большую и полезную работу, добились огромных успехов, в чем лично убедились народные массы. Вопрос только в том, что в области преобразования производственных отношений, то есть в области системы собственности коммун, наше продвижение вперёд не было столь значительным. Совершенно очевидно, что данный недостаток — это всего лишь один [больной] палец среди девяти [здоровых]. Кроме того, он имел место прежде всего потому, что Центральный Комитет не дал своевременно конкретных указаний, в результате чего нижестоящие кадровые работники не приняли своевременно надлежащих мер. Как я говорил раньше, в столь сложном и не имеющем прецедента в истории деле, каким является движение за создание народных коммун, подобного рода недостатков трудно избежать; но если мы открыто скажем массам о создавшемся положении и в практической деятельности преодолеем недостатки, имевшиеся в прошлом, то инициатива полностью останется в наших руках, а массы непременно будут на нашей стороне. Необходимо иметь в виду, что, во-первых, мы можем подвергнуться издевательствам со стороны тех, кто занимает выжидательно-скептическую позицию, и что во-вторых, могут начать подрывную деятельность помещики кулаки, контрреволюционеры и вредные элементы. Однако в случае возникновения таких обстоятельств нам следует заявить кадровым работникам и народу, что всё это не представляет для нас какой-либо опасности. Мы должны будем сдержаться, какое-то время не реагировать, проявить выдержку, чтобы вышеперечисленные элементы полностью разоблачили себя. Когда настанет время, широкие народные массы непременно очень быстро разберутся, где правда, а где ложь, разберутся, кто враг, а кто друг, и сами сумеют дать отпор насмешкам отсталых людей и наступлению враждебных элементов. В процессе упорядочения работы и укрепления народных коммун ещё более укрепится наша сплочённость с широкими массами. Под руководством великой Коммунистической партии Китая наше свыше чем 500-миллионное крестьянство непременно ещё более воодушевится, станет трудиться с ещё большим энтузиазмом и удовлетворением. Мы, без сомнения, сможем совершить ещё больший скачок в 1959 году. Дело народных коммун на основе их укрепления неизбежно будет расти день ото дня. Победа наверняка будет за нами.

1. Характер его ещё не выявлен, поэтому противоречие ещё не разрешено.— Прим. в китайском тексте.↩
2. Этот отрывок, начиная со слов «Переход от неполной собственности коммун к полной…» приведён в брошюре Чэнь Юнгуя «Основательно критиковать „группировку четырёх“, развернуть новый подъём движения за повсеместное создание уездов дачжайского типа».— Маоизм.ру.↩

Хотя этим¹ занимаются уже 4 года, ещё нет полного понимания и общего желания относительно проведения курса «сельское хозяйство — основа экономики».

Укрепление коллективного хозяйства имеет два аспекта: первый — политический, второй — помощь сельскому хозяйству. В перспективе это техническая реконструкция сельского хозяйства, то есть выбор пути осуществления социалистического строительства.

Научные изыскания ещё не коснулись сельского хозяйства. Секретарь парторганизации Академии наук заявил, что академия занята новейшими научными проблемами.

Нужно взяться за техническую реконструкцию сельского хозяйства.

Демократия и централизм, централизм и сепаратизм; сепаратизм прежде всего наблюдается в центре (имеются в виду комплексные отрасли).

Нужно подготовить документ о механизации сельского хозяйства, чтобы приблизительно за 25 лет осуществить механизацию при одновременной индустриализации [страны].

Некоторые товарищи пасуют перед трудностями. Что лучше, пассивность или напряжение всех усилий? Что лучше, труд в одиночку или коллективные действия? На это нужно обратить внимание.

Пассивность перед лицом трудностей — не есть ли это вопрос идеологии?

Госплан, Экономический комитет, все промышленные и транспортные министерства должны усилить помощь сельскому хозяйству. Нужно взяться за его преобразование. Сейчас удобный момент, мы сможем ещё успеть.

Госплану надлежит подготовить два доклада о помощи сельскому хозяйству, отразив в них три момента: общее направление, поворот к сельскому хозяйству, курс на помощь сельскому хозяйству.

1. Речь идёт о курсе на коллективизацию и о помощи промышленности сельскому хозяйству.↩