Архив автора: red_w1ne

К вопросу о резервах в промышленности

Кто опубликовал: | 28.05.2020

В. Г. Грабин

Коммунистическая партия Советского Союза с первых дней образования социалистического государства во всей экономической жизни страны первое место отводила задаче поднятия производительности труда.

Тяжёлая промышленность с технически передовым машиностроением, коллективное сельское хозяйство, созданные усилиями рабочего класса в союзе с многомиллионным крестьянством, дали невиданную в царской России производительность труда, превратив всю нашу экономику в социалистическую, а страну из отсталой в передовую и независимую от капиталистических стран.

Коммунистическая партия учит нас, что как бы велики ни были наши успехи в области роста экономики, поднятие производительности труда было и остается непреложным законом нашей жизни и коммунистического строительства, главным источником неуклонного роста благосостояния советского народа.

Дальнейший рост экономического могущества нашей Родины налагает особую ответственность на машиностроение и машиностроителей. Чем больше машин получит страна, тем ощутимей будет рост производительности труда во всех звеньях народного хозяйства. Поэтому неслучайно, что в нашей печати за последние годы всё чаще и чаще появляются высказывания о путях и резервах повышения производительности труда. Одни находят резервы в росте числа рационализаторских и изобретательских предложений, экономии материалов; другие, например машиностроители, видят их в так называемом силовом резании металлов, внедрении прогрессивной технологии отдельных видов обработки металла, приобретении новых типов станков и т. п. Есть люди, которые, как это ни странно, ищут пути для увеличения роста продукции завода в отзывчивом внимании плановиков и снабженцев к технологам.

Все авторы, выдвигая то или иное мероприятие, с добавком некоторых организационно-технических и управленческих мероприятий, по-своему, конечно, правы: предприятие, несомненно, и в этом случае может увеличить объём продукции на 5—10 %. К тому же, как особое достижение, будет записано во многих отчётах о ликвидации трёх-четырёх «узких мест» на заводе.

Однако надо признать, что эти методы изысканий, действительно имеющихся резервов в машиностроении, не имеют ничего общего с подлинным, действительно передовым методом, дающим резкое увеличение производительности труда в два-три и больше раз. Этим методом является скоростное проектирование и освоение машин в производстве.

Резервы любого машиностроительного завода имеются прежде всего и главным образом в конструкции изготовляемой им машины.

Тот, кто попытается отрицать это положение, тот непременно станет консерватором, потерявшим вкус к технике как живой и непрерывно развивающейся отрасли.

В чём же состоит в общих чертах метод скоростного проектирования. Сущность этого метода заключается в творческом содружестве конструкторов, технологов и производственников, в параллельной и совместной их работе.

Творческая мысль конструктора, выраженная на бумаге, сопровождается чёткой технологической отработанностью машины. Идее конструктора сопутствует идея технолога. Это возможно, и нами было достигнуто при одновременной и совместной работе конструкторов и технологов с самого начала проектирования машины. Отнюдь не позже. Опоздание технолога может привести к тому, о чём свидетельствуют бесчисленные факты нашей практики, когда машина не будет удовлетворять всем требованиям конструктора и технолога, окажется недоработанной и в ряде случаев недоброкачественной.

Соблюдение каких же условий может обеспечить быстрое и высококачественное проектирование?

Первое — при разработке эскизного проекта главный конструктор и главный технолог закладывают основную мысль, а по мере разработки конструкции совершенствуют и углубляют ее технологичность.

Второе — параллельная одновременная разработка технологического процесса, инструментария, с разработкой машины.

Третье — широкое применение в проектировании унификации, как отдельных деталей, так и целого узла механизма и даже группы механизмов.

Четвёртое — если нельзя применить унифицированные детали в проектировании новой машины, надо стремиться создавать детали и механизмы, подобные тем, которые изготовляет завод. Это значительно сокращает не только разработку технологии, но и освоение её в производстве.

Пятое — широко применять ОСТовские детали и стандарты, максимально сокращать типоразмеры на гладкие и резьбовые калибры, уменьшать расход сталей и цветных металлов на единицу выпускаемой продукции путём широкого применения штамповки и литья; максимально оснащать инструментарием технологический процесс, что обеспечит в изготовлении высокое качество машины.

Вот те основные элементы, которые являются основой в работе конструктора, технолога и металлурга при скоростном проектировании.

Конструктор, гарантируя высокое качество конструкции будущей машины, своевременным расчётом деталей и узлов на прочность и расчётом допусков, обеспечивающим прочность, взаимозаменяемость деталей и качество сборки, тщательным изучением и заимствованием всего лучшего в существующих отечественных и заграничных машинах, вместе с технологами добивается изготовления опытного образца машины в полном соответствии с чертежами.

Душой скоростного метода является живое общение конструкторов и технологов, взаимная критика и помощь друг другу в работе, совместное принятие рационального решения по конструкции детали или целого узла, по методам их обработки. Такой стиль работы конструкторов и технологов повышает техническую грамотность кадров, придаёт им огромную мобильную силу.

На одном артиллерийском заводе конструкторы и технологи, работая скоростным методом, конечно, не случайно добились выпуска пушек во втором полугодии 1941 года, т. е. первом полугодии войны, к соответствующему периоду довоенного года на 546 процентов. Причём надо иметь в виду, что количество оборудования и рабочей силы были неизменными. Затем завод при увеличении станочного парка на 65 %, рабочей силы на 44 % в первом полугодии 1942 года добился выпуска систем соответственно этого же периода довоенного года на 1294 %.

Из этих данных видно, что мы не ограничивали скоростной метод проектирования только разработкой чертежей машины, технологии, инструментария и создания опытного образца машины. Скоростной метод охватывает все работы от момента начала разработки проекта до выхода машины из сборочного цеха.

Основной целеустремленностью конструктора при проектировании новой машины должна быть наибыстрейшая постановка её на валовое производство.

Несмотря на то, что опыт скоростного проектирования и производства пушек — машин, как известно, очень сложных в машиностроении, в своё время был широко представлен в печати, тем не менее ряд экономистов и особенно инженеров-технологов до сих пор продолжает стоять на старых позициях, давно отвергнутых практикой. В этом отношении особенно характерной своим консерватизмом является точка зрения главного технолога Ленинградского завода им. Я. Свердлова тов. Е. Зазерского, опубликованная в газете «Правда» от 27 января 1955 г. Этот старомодный технолог, выступая в печати с требованием: «настойчиво совершенствовать технологию производства в машиностроении», вместо вдумчивого разбора затронутого им вопроса пролил слезу по поводу того, что плановики неправильно определяют «объём и сроки работ по каждому этапу подготовки: конструирования изделия, технологической разработки, проектирования оснастки, её изготовления и т. д.». Причём беда, видите ли, состоит в том, что внимание всех, вплоть до главка министерства станкостроительной и инструментальной промышленности «сосредотачивается на сроках конструкторских работ» за счёт технологов. Если добиться удлиненных сроков на этапы проектирования техпроцесса, проектирования оснастки, изготовления оснастки, освоения оснастки и т. п., ликвидировать попутно «разобщённость в работе между технологами механических и заготовительных цехов», тогда-то, видимо, по мнению тов. Е. Зазерского, и наступит то благодатное время для спокойной и плодотворной работы технологов. Бесплодные надежды! Все эти рассуждения о гармоничном соответствии последовательно идущих ступенька за ступенькой проектных, технологических и производственных работ, никогда не давали и никогда не дадут сколько-нибудь ощутимых результатов по освоению новых машин в производстве и использованию резервов.

Практика артиллерийского производства давно показала, что машина Ф‑22 которая проектировалась последовательным поэтапным методом, успела морально устареть, пока был освоен технологический процесс. Новая машина Ф‑34, спроектированная скоростным методом, через 6,5 месяца от начала проектирования пошла в серийном производстве. Причем качество её чертежей было значительно выше, чем у её предшественницы, над которой конструкторы и технологи трудились больше трёх лет. Поэтому давно стало неоспоримой истиной, что задача конструкторов и технологов состоит не в том, чтобы растягивать время на проектирование, а сжимать его за счёт ликвидации последовательно-ступенчатого метода проектирования и подготовки производства. Значит противопоставлять конструкторов изделия технологам, выговаривать тем или иным способом время для своей работы и спокойной жизни — вредная практика. Наоборот, конструкторы и технологи должны совместными усилиями преодолеть разобщённость, сблизиться на деловой, конкретной основе, т. е. совместной разработке чертежа изделия и технологии, что обогатит их взаимно и создаст новый тип высококвалифицированных техников, способных по-настоящему двигать технику и производство вперёд.

Если брать всерьёз желание тов. Е. Зазерского улучшить всю систему машиностроительного производства, начиная от проектирования изделия, разработки технологического процесса, организации всего производственного процесса от заготовительных и механических цехов до сборки и выпуска машин, то следует прежде всего его устарелому методу проектирования противопоставить скоростной метод. Только скоростной метод проектирования, параллельная совместная и одновременная разработка рабочих чертежей машины, техпроцесса, оснастки и т. п. может обеспечить планомерный и ритмичный разворот производства и создаёт все необходимые предпосылки для изыскания и использования резервов в машиностроительной промышленности.

Творческое содружество конструкторов и технологов, исключающее бесконечные (присущие при последовательном методе) письменные согласования о технологичности детали — узла дает экономичную высококачественную конструкцию, и в самые сжатые сроки. Живая и прямая связь конструктора изделия и технолога непосредственно у рабочего щитка конструктора при участии производственников, их совместное решение всего комплекса технических задач, можно твёрдо сказать, всегда предопределят успех любого производства. Основная черта такого метода такова: конструктор, выбрав схему, наносит первые линии будущей детали; технолог, если он согласен с конструкцией, с точки зрения выбора наивыгоднейших баз для обработки, тут же, не дожидаясь выхода чертежа, намечает схему технологического процесса. Больше того, производственники получают эскиз на заготовку детали. Коррективы в зависимости от новых соображений конструктора вносятся без всяких проволочек, так как работа принимается главным конструктором не раздельно, а комплексно: чертеж, технология и инструментарий.

Если деталь или целый узел не укладываются в заданное главным конструктором время на изготовление, их конструкции заново перерабатываются. Технологи, производственники, литейщики, кузнецы, штамповщики и механики далеко до того времени, как технологический процесс в слитках поступит к ним в цех, знают его. Без согласия производственников, без учёта их замечаний, а часто резкой критики конструкции изделия, конструкции приспособлений и инструмента ни один техпроцесс не спускался в производство.

При скоростном методе проектирования должна найти своё исключительное место унификация деталей и узлов машины.

В нашей практике был такой случай. Заводу было дано спроектировать и изготовить новую машину. Времени было очень мало, что понудило конструкторов разработать новую конструкцию на базе существующей. Когда решался вопрос о постановке новой машины на валовое производство разгорелся спор о том, что новая машина — наполовину старая. Одни утверждали, что в новой машине 70 % деталей от старой машины, другие не соглашались, утверждая, что старых деталей всего лишь 60 %.

Тогда выступил товарищ Сталин. Он заявил, что важным является не то, что 60 или 70 процентов использовано деталей от существующей машины, а то, что создана новая более совершенная машина на базе существующей машины и что это свидетельствует о высокой культуре проектирования.

Унификация — это ускорение проектирования, изготовления опытного образца, испытания его, разработка технологии и инструментария, постановка машины на валовое производство при изучении и облегчении её веса и т. п.

Унификация — это высший принцип проектирования. В тех случаях, когда нельзя унифицировать детали, узлы при новом проектировании, конструктор должен стремиться создавать подобные детали тем, которые идут в производстве. Это облегчает работу технолога и производственника и позволяет в значительных размерах применить типовую технологию.

Совместная работа конструкторов, технологов и производственников обеспечивает резкое сокращение типоразмеров, стало быть, уменьшает потребное количество режущего и мерительного инструмента, сокращает количество применяемых марок сталей и цветных металлов на единицу изделия. На машину Ф‑22 расходовалось в прошлом 12 тыс. кг металла при чистом весе машины 1,7 тыс. кг. На новую же машину Ф‑34 расходовалось 3,5 тыс. кг при чистом весе 1,1 тыс. кг, что составляло соответственно на килограмм чистого веса:

  • по машине Ф‑22 — 7,06 кг;
  • по машине Ф‑34 — 3,18 кг.

Комплексная и одновременная, по единому плану работа конструкторов и технологов, которая охватывает все звенья техники предприятия, ставит плановые, снабженческие и другие органы в подчинённое положение техническому замыслу главного конструктора и главного технолога.

Скоростный метод проектирования повышает руководящую роль конструкторов и технологов как технических командиров во всей системе подготовки и организации производства на заводе.

Эта роль ещё больше возрастает при разработке и внедрении прогрессивной технологии, этого главного пути изыскания резервов в машиностроении. Практика показала, что при ступенчатом методе проектирования технолог вынужден начать проектирование техпроцесса спустя значительное время после окончания чертежа изделия и поэтому по причине сложившихся правил обращения с чертежом не может реализовать свои претензии к конструктору. Попытки согласовать действия конструкторов и технологов в виде строгого плана, приказа директора завода, как бы за них ни ратовали консерваторы, не могут дать экономичной и качественной машины, как это достигается при скоростном методе проектирования.

Трудно себе представить более выгодные условия для конструкторских и технологических работ, чем те, которые естественно складываются при одновременной работе конструкторов и технологов, когда всё взаимосвязано единым планом и движется со всех направлений к единой цели.

В практике конструкторских отделов и отделов главного технолога машиностроительных заводов при поэтапном методе проектирования, как правило, отсутствует сколько-нибудь удовлетворительное оперативное планирование всего комплекса работ и совсем отсутствует должный порядок в технической документации технологического процесса. Конструктор подписал чертёж, технолог запустил оригинал технологии в разработку инструментария, а там, как говорится, всё само придет и встанет на место.

Документация технологического процесса — один из больших вопросов подготовки планомерного и ритмичного производства.

При старом методе проектирования технология в оригинале поступала в сектор учета отдела главного технолога. Последний, даже в том случае, если техпроцесс не потребует ни одного приспособления, передаёт оригинал конструкторам по приспособлениям, те обязаны составить спецификацию по приспособлениям или просто передать оригинал конструкторам по инструменту. Последние передают технологию нормировщикам и т. д. и т. п. Чтобы технологии попасть в цех, она должна побывать в двадцати пяти пунктах! Если учесть отсутствие должного оперативного контроля, охватывающего все работы от начала проектирования техпроцесса и освоения его, то можно себе представить, как медленно протекает работа по подготовке производства. И хуже всего то, что технология приходила в цехи обезличенной. Трудно найти человека, отвечающего за неё, так как технолог не был полным хозяином её. Конструкторы по приспособлениям и инструменту оснащали технологию не по заказу технолога, а руководствуясь своими, часто разрушающими замысел технолога соображениями.

При скоростном методе проектирования всё коренным образом меняется. Все проектные работы записываются в план-график.

Технолог, составив оригинал техпроцесса, задаёт конструкторам технические требования на приспособления и инструмент. Выполнение графика учитывается и контролируется ежедневно. Руководитель проектных работ по особой учётной таблице может безошибочно определить темп работы, видеть передовые и отстающие участки не только в разработке процесса, но и изготовлении оснастки, освоении её и т. п. В наших условиях нам удалось сократить путь технологии от проектантов до цеха с двадцати пяти заходов до девяти.

Планирование, контроль и учёт проектных работ, вопреки утверждениям скептиков о невозможности планирования, творческий труд дали нам высококачественные чертежи изделий, стройность в разработке и внедрении технологии в кратчайший срок, обогатили нас точными знаниями по экономии металла, экономии рабочего времени на единицу изделия, а главное, дисциплинировали весь технологический процесс производства и внесли в него предельную ясность.

Чтобы понять неодолимую силу нового метода проектирования, надо признать простое и неоспоримое, что все удачи или неудачи производства заложены в конструкции изготовляемой заводом машины. Если машина конструктивно передовая и в производстве технологична, то нет и не может быть никакого сомнения — производство будет ритмичным. Если же конструкция сделана конструкторами без учета хотя бы небольшой части замечаний технологов, производство будет в лучшем случае спотыкаться на недоделках и топтаться на месте при встрече с «узкими местами».

После того, как машина запущена в производство и освоен запроектированный технологический процесс в главной и решающей своей части, конструкторы и технологи обязаны изучить конструкцию, ещё раз просмотреть чертежи и технологически упростить её.

Совместная работа конструкторов и технологов и в этом направлении в своё время дала нам несомненный успех. Достаточно сказать, что себестоимость была снижена: по Ф‑34 на 58 %, ЗИС‑З на 24 %, Ф‑22 на 43 %, чтобы убедиться, что конструкторы и технологи потрудились не зря.

После того, как уже достигнута высокая технологичность конструкции и новый модернизированный технологический процесс применительно к наличному оборудованию начинает успешно осваиваться, конструкторы и технологи обязаны поставить перед собой новую задачу — разработать и внедрить прогрессивную технологию под углом максимального наращивания всех мощностей завода.

Скоростный метод проектирования впервые в советской промышленности дал нам возможность решать и эту задачу. Обычно заводское руководство, получив задание от министерства на определённый выпуск продукции, как говорится, закладывает программу на мощности — на оборудование, затем испрашивает поставку новых станков, рабочей силы или наименование заводов, на которых можно разместить заказы по кооперированию. Во время войны, как известно, всё это исключалось, а потребность в поставке пушек фронту непрерывно возрастала. Тогда самые незначительные изменения в программе завода в сторону увеличения выпуска продукции, тем более после проведенных работ по технологическому упрощению конструкции, повышению съёма деталей с единицы оборудования, казались совершенно невозможными. Тем не менее отдел главного конструктора, руководствуясь скоростным методом, задал себе значительно повышенное число ежедневного выпуска пушек и, опираясь на это как исходный момент, приступил к разработке новой технологии.

Новая технология — это не просто процесс, рассчитанный на определённое типажное оборудование, как это обычно делается, а процесс, изменяющий коренным образом оборудование, придавая ему большую производительность.

Надо заметить, что конструкторский и технологический аппарат к этому времени был самым могучим и влиятельным на заводе, чем когда-либо.

Прежде всего, по рекомендации отдела главного конструктора, заводоуправление разукрупнило механические цехи, специализировало их. Наново, в соответствии с главной задачей было технологически перепланировано оборудование с тем, чтобы предельно чётко выпрямить поток движения деталей на сборку. За месяц было демонтировано и установлено по плану новой технологии, без ущерба производству 853 станка. В механических цехах в помощь мостовым кранам были спроектированы и изготовлены консольные краны, стрелы, тележки и т. п.

Однако не это было решающим. Главным звеном новой прогрессивной технологии была специализация и модернизация оборудования. Она сводись к следующему:

во-первых: повышению мощности сверлильных станков;

во-вторых: увеличению числа оборотов в два раза у расточных станков;

в-третьих: присвоению станкам новых функций, например, продольно-строгальные станки, часть которых новая технология высвобождала, были переделаны в шлифовальные и т. п.;

в-четвёртых: проектированию и изготовлению новых агрегатных и специальных станков.

Главная идея новой технологии — это всемерное сокращение установочного, подготовительного времени и максимальное использование машинного времени, сокращение ручного труда и создание непрерывного потока деталей, узлов машины на склад сборочного цеха.

В проектировании прогрессивной технологии по единому плану отдела главного конструктора участвовали все инженерные силы предприятия, рационализаторы и изобретатели, плановые работники, нормировщики и работники по подготовке кадров. Обстоятельства, сложившиеся на заводе, поставили во главе этого огромного движения технической и производственной мысли конструкторов и технологов. Все данные о проектировании технологии, изготовлении новых станков, перепланировке оборудования, изготовлении приспособлений стекались в отдел главного конструктора, им контролировались и регулировались с предельной ясностью, когда и что входит в строй действующего производства.

Характеризуя направление в разработке прогрессивной технологии и метода наращивания мощностей силами завода, причем в самый острый момент войны — наступления гитлеровских орд на Москву — необходимо сказать о разработке совершенно необычных по своему оформлению приспособлений, редукторов, головок и режущего инструмента. Приспособления, обеспечивающие одновременную обработку двух и более командных деталей на одном станке, многорезцовые блоки, специальные фрезерные головки, специальные протяжки, новые более стойкие резцы и т. п., спроектированные и изготовленные в интервале четырёх месяцев, при первых же подсчётах давали возможность заводу сэкономить до 50 % станко-часов от каждой машины, идущей в производстве.

Широкое внедрение фасонного литья, горячей штамповки, холодной штамповки (чеканки), позволившее заготовительным цехам полностью удовлетворить возраставшие потребности механических цехов, также объективно сказалось на экономии времени в механических цехах.

Конструкторы изделия, брошенные на это время в помощь небольшому конструкторскому бюро по проектированию новых станков, которых было спроектировано за шесть месяцев 12 типов, так же, как и на проектирование систем, при взаимной помощи технологов блестяще справились со своей задачей.

Поэтому, как указывалось выше, и не был случайным такой результат по выпуску заводом машин в первом полугодии 1942 года.

Смысл прогрессивной технологии ясен, хотя мы не говорим о деталях как, например, мы добились увеличения оборотов в 1,5 раза шпинделя на сверловочно-расточных станках фирмы «Заест», увеличения производительности на многих операциях от 6 до 11 раз, однако представление о ней всё же будет неполным, если не сказать о том, что конструкторы и технологи объединёнными силами добились создания на заводе мощной инструментальной базы, способной квалифицированно выполнить самую передовую по технологическому замыслу работу. Кроме того, следует иметь в виду то обстоятельство, что, как мы уже говорили, скоростной метод не ограничивается только проектированием, но он охватывает и изготовление машины. Практика показала, и мы это испытали на себе, заранее созданная лабораторная база, подчинённая главному конструктору, для технологических экспериментов, отладки приспособлений и опробования всех видов режущих инструментов является могучим орудием в руках конструкторов, и особенно технологов. Прежде всего работа этой лаборатории раскрывает глаза конструктора и технолога на их промахи, просчеты и т. п. Далее — общение конструкторов и технологов с работниками этой лаборатории, а иной раз прямое участие в их работе даёт им возможность ощущать ритм производственного пульса завода. И, наконец, всё вместе взятое вооружает технолога не бумажным проектом, докладными записками и т. д., а приспособлением, оснащённым высокопроизводительным инструментом, на практике опробованным, дающим немедленный эффект в валовом цехе. Всё это неизмеримо поднимает авторитет технолога и делает его подлинным техническим руководителем производства.

Мы уже не говорим о том, что прогрессивная технология резко повысила качество машины, снизила брак и дала дополнительно экономию чёрных и цветных металлов, она облегчила труд рабочих. Например, труд слесарей был сведён к простому складыванию машин из взаимозаменяемых деталей. Производство пушек на заводе стало поточным, а сборка была поставлена на конвейер.

Если говорить о поднятии производительности труда методом совершенствования технологии, методом наращивания резервов, а это вполне реально при современном насыщении инженерными кадрами наших машиностроительных предприятий, то следует прежде всего повести решительную борьбу с отсталым представлением о методе проектирования, о взаимосвязях конструкторов и технологов, имеющем распространение даже в ленинградском машиностроении.

Надо решительней и смелей переходить на скоростной метод проектирования и освоения машин, как прогрессивный метод, таящий в себе неисчерпаемые возможности не только полного использования технических ресурсов промышленности, но и увеличения их без особых затрат государства.

В. Грабин
05.03.1955 г.

О революционной морали

Кто опубликовал: | 27.05.2020

Современный постер КП Филиппин

С первых дней своего существования человечество было вынуждено вступить в борьбу за жизнь с приро­дой: дикими зверями, стихией и т. д. Чтобы победить, человек должен был опираться на силы большого числа людей, то есть коллектива, общества. В одиночку ему бы не удалось ни победить природы, ни выжить.

Чтобы существовать, человечество ещё должно заниматься производством, тем самым обеспечивая себя пищей, одеждой. При производстве нужно также опираться на силы коллектива, силы общества; отдельное лицо не может вести производство.

Наша эпоха — эпоха цивилизации, эпоха революции, поэтому в каждом деле тем более надо опираться на силы коллектива, силы общества; индивидуум не может существовать в одиночку, он должен быть членом коллектива, членом общества.

Поэтому индивидуализм противоречит коллективизму. Коллективизм, социализм победят, индивидуализм же исчезнет безвозвратно.

Способ производства и производительные силы разви­ваются и непрестанно изменяются, в связи с этим раз­виваются и изменяются сознание людей и социальный строй… Мы знаем, что в процессе эволюций с древнейших времен до нашего времени производство от использования палок и каменных топоров перешло к применению машин и механизмов, использованию электрической и атомной энергии. Общество также развивалось, переходя от первобытного коммунизма к рабовладельческому строю, затем к феодализму и к капитализму, а сейчас почти половина человечества идёт к социализму и коммунизму.

Это развитие, этот процесс не остановить никому.

С момента возникновения частной собственности об­щество разделилось на классы, класс эксплуататоров и класс эксплуатируемых, что привело к возникновению социальных противоречий, борьбы между классами, и с того же времени каждый стал относиться к тому или иному классу. Нет никого, кто мог бы встать над классами, каждый представляет идеологию своего класса.

В старом обществе феодалы-помещики, капиталисты и империалисты безжалостно угнетали и эксплуатировали другие классы, прежде всего рабочих и крестьян. Они присваивали общественную собственность, что давало им возможность жить в роскоши и праздности за чужой счёт. При всем этом они часто распространялись о «морали», «свободе», «демократии» и т. д.

Не в состоянии выносить больше гнёт и эксплуатацию, рабочие, крестьяне и другие трудящиеся слои общества поднялись на революционную борьбу, чтобы освободить себя, чтобы преобразовать уродливое старое общество в прекрасное новое общество, где трудящиеся будут сча­стливы, где не будет эксплуатации человека человеком.

Чтобы восторжествовать, революция должна осуще­ствляться под руководством рабочего класса — самого передового, самого сознательного, самого решительного, самого дисциплинированного и самого организованного класса. А пролетарская партия — это штаб рабочего класса. Революции в России и в других странах неопро­вержимо доказали это.

Совершить революцию для того, чтобы преобразовать старое общество в новое — это славное дело, но это также и тяжёлая задача, сложная, длительная, трудная борьба. Только сильный может пройти большое расстояние, неся большую тяжесть. Только строго выполняя требования революционной морали, революционер сможет выполнить свою почётную задачу.

Выросшие в старом обществе, все мы в какой-то мере храним его уродливые пережитки в сознании, привычках и т. д. Самым уродливым и самым опасным пережитком, оставшимся от старого общества, является индивидуа­лизм. Индивидуализм идет вразрез с революционной моралью, и если он жив в нас, пусть даже в ничтожной мере, он будет ждать случая, чтобы развиться, чтобы подавить духовные качества революционера, помешать нам отдать все силы души борьбе за дело революции.

Индивидуализм лжив и коварен; он ловко тянет чело­века вниз. А ведь известно, что спускаться всегда легче, чем подниматься. И от этого индивидуализм ещё опаснее.

Чтобы искоренить в себе пережитки прошлого, чтобы воспитать в себе духовные качества революционера, мы должны учиться, работать над собой, преобразовывать самих себя, неустанно идти вперёд. Если не стараться идти вперёд, то неизбежно остановишься и отстанешь. А отсталого человека развивающееся общество отвергнет.

Учиться, работать над собой, совершенствоваться можно не только в школе, переходя из класса в класс. Какой бы революционной деятельностью мы ни занима­лись, мы можем и должны учиться и совершенствоваться.

Подпольная работа, работа в период восстания, война Сопротивления, построение социализма в Северном Вьет­наме и борьба за воссоединение страны — прекрасная школа. Здесь мы куём нашу революционную мораль.

Тот, кто сердцем и умом постиг революционную мо­раль, не испугается, не растеряется, не отступит перед лицом тяжёлых испытаний и поражений. Во имя общих интересов партии, революции, рабочего класса, своей нации и всего человечества он, не колеблясь, пожертвует обоими личными интересами, а потребуется, с готов­ностью и без сожаления отдаст даже свою жизнь. Именно в этом наиболее яркое и высокое проявление револю­ционной морали.

Многие члены партии показали пример революцион­ной морали и абсолютного бескорыстия, пример которому все мы должны следовать. Это Чан Фу, Нго За Ты, ЛеХонг Фонг, Нгуен’ Ван Кы, Хоанг Ван Тху, Нгуен Тхи Минь Кхай и многие другие, отдавшие свои жизни за народ, за партию.

Если обладаешь моральными качествами революцио­нера, то и в благоприятных условиях, добившись успеха, по-прежнему останешься простым и скромным, не забу­дешь о перенесённых трудностях. «Беспокоиться о деле раньше, чем другие, а радоваться позже других», думать, каким образом лучше выполнять свой долг, не заботясь о вознаграждении, не впадать в чванство, в бюрократизм, не задирать нос, не развращаться — это также проявле­ние революционной морали.


Короче говоря, основные требования революционной морали таковы:

Всю жизнь решительно бороться за дело партии, за дело революции. Это — самое главное требование.

Отдавать все силы работе партии, строго соблюдать партийную дисциплину, неукоснительно проводить в жизнь линию и политику партии.

Ставить интересы партии и трудового народа выше своих личных интересов. Всем сердцем и всеми силами служить народу. Самоотверженно бороться за интересы партии и народа, подавать пример в любой работе.

Старательно изучать марксизм-ленинизм, с помощью критики и самокритики постоянно повышать свой идейный уровень, улучшать стиль работы и идти вперёд вместе со своими товарищами.

Каждый революционер должен глубоко осознать, что наша партия — самый передовой отряд и самая сплочённая организация нашего рабочего класса, руководитель рабочего класса и трудового народа. Хотя в настоящее время наш рабочий класс не очень многочислен, но он растёт и развивается день ото дня. В будущем, когда будут организованы сельскохозяйственные кооперативы повсюду, когда в деревне начнут широко использоваться машины, крестьяне станут рабочими. Интеллигенция постепенно привыкнет к физическому труду, и постепенно исчезнут различия между рабочим классом и интеллиген­цией. Наша промышленность развивается день ото дня, растёт рабочий класс, крепнет его сила, перед ним открываются широкие, славные перспективы. Он преобразует весь мир и самого себя.

Революционер должен ясно это видеть и твёрдо стоять на позициях рабочего класса, чтобы всеми силами бороть­ся за социализм и коммунизм, за рабочий класс и всех трудящихся. Революционная мораль означает абсолютную верность партии, верность народу.

У нашей партии нет других интересов, кроме интере­сов рабочего класса и трудящихся масс. Поэтому бли­жайшей целью нашей партии является борьба за то, чтобы Северный Вьетнам развивался по социалистиче­скому пути, борьба за воссоединение страны.

Под руководством партии наш народ в героической борьбе сверг господство колонизаторов и феодалов, полностью освободил Север нашей страны. Это — крупная победа. Однако революция ещё не одержала окончательной победы.

Ныне партия борется за воссоединение страны, по­строение мирного, единого, независимого, демократиче­ского и процветающего Вьетнама. Наша цель — добиться, чтобы не осталось ни одного эксплуатируемого, построить новое общество, где каждый был бы счастлив.

Наша промышленность ещё остается отсталой. Однако благодаря бескорыстной помощи братских стран, и преж­де всего СССР и Китая, мы развиваем промышленность. Чтобы добиться успехов, наши рабочие должны развер­нуть широкое соревнование за количество, быстроту, качество и дешевую стоимость продукции, должны строго соблюдать трудовую дисциплину и принимать активное участие в управлении промышленными предприятиями, надо выступать против расточительства и коррупции.

Наши кадровые работники должны быть по-настоящему трудолюбивы, бережливы, честны и справедливы, долж­ны трудиться вместе с рабочими.

С тех пор, как наше крестьянство получило землю, его жизнь несколько улучшилась. Однако сельскохозяйственное производство всё ещё остается распыленным, отсталым; урожаи ещё не высоки, благосостояние народа повысилось не намного. В деревне надо активизировать и расширять движение за организацию и укрепление групп взаимопомощи и кооперативов, чтобы на деле увеличить производство. Ведь только при этом условии крестьяне наконец полностью освободятся от нужды и будут жить лучше.

Поэтому революционная мораль требует всеми силами бороться за претворение в жизнь целей партии, верно служить рабочему классу и всем трудящимся, ни в коем случае не останавливаться на полпути.

Большинство членов партии, членов Союза молодёжи и кадровых работников у нас так и поступают. Но есть у нас и товарищи, которые считают, что если в Северном Вьетнаме нет больше колонизаторов и феодалов, то рево­люция уже достигла своей цели. Это и порождает у них индивидуализм; они требуют удовлетворения своих потребностей, отдыха, они хотят выбирать себе работу в соответствии со своими личными желаниями, не желают делать то, что поручает им организация. Они стремятся занять высокие посты, но боятся ответствен­ности. Постепенно они утрачивают боевой дух, активность, смелость и другие качества революционера, они забывают, что главным критерием революционера явля­ется решимость всю жизнь бороться за дело революции.

Мы должны осознать, что победы, которых мы добились, — это только первые шаги на тысячемильном пути. Мы должны идти дальше, революция должна развиваться. Не идти вперёд означает отступать назад. А если отсту­пать, то достигнутые победы нельзя закрепить и развить.

Борьба за социализм — длительный и трудный процесс. Революционеры нужны потому, что у революции ещё остались враги. Их три.

Самыми опасными врагами революции являются капитализм и империализм.

Отсталые обычаи и традиции — тоже опасный враг, они воздвигают скрытые преграды на пути революции. А мы не можем искоренять их насильственным путём, от них нужно только избавляться осторожно и терпеливо в тече­ние долгого времени.

Третьим врагом является индивидуализм, мелкобур­жуазная идеология, ещё кроющаяся в каждом из нас. Она лишь ждёт случая, победы или поражения, чтобы поднять голову. Она — союзник двух первых врагов.

Поэтому революционная мораль состоит в том, чтобы в любых условиях решительно вести борьбу против лю­бого врага, сохранять бдительность, всегда быть готовым к сражению, ни за что не покоряться, не склонять головы. Только так и можно победить врага и выполнить револю­ционный долг.

Наша партия потому и смогла повести рабочий класс и весь народ к социализму, что она выдвинула верную политическую линию и создала единое руководство. А руководство едино благодаря единству взглядов и действий членов партии.

Если во мнениях и действиях членов партии нет един­ства, то вместо организации получится разброд, кто в лес, кто по дрова. А в таком случае нельзя руководить массами, нельзя делать революцию.

Слова и дела члена партии имеют огромное значение для дела революции, так как они оказывают большое влияние на массы. Так, например, задача партий и правительства в настоящее время — провести повсеместную и строгую организацию групп взаимопомощи и кооперативов, коопе­рировать сельское хозяйство. Однако некоторые члены партии и Союза молодёжи не вступают или неактивно участвуют в создании и укреплении групп взаимопомощи и кооперативов. Это из-за того, что индивидуализм уже привел их к «свободе действий», идущей вразрез с пар­тийной дисциплиной. Хотят эти товарищи или нет, но их действия подрывают авторитет партии, мешают её делу, препятствуют развитию революции.

Партия разрабатывает политику и принимает решения в интересах народа. Поэтому революционная мораль тре­бует от члена партии даже в самых трудных условиях неуклонно следовать политике и установкам партии, быть примером для масс. У каждого члена партии должно быть развито высокое чувство ответственности перёд народом и перед партией, нужно подавлять и решительно искоре­нять индивидуализм.

Наша партия представляет общие интересы рабочего класса и всех трудящихся, а не частные интересы какой-либо группы людей или какой-то личности. Это известно всем.

Рабочий класс борется не только за своё освобождение, но и за освобождение всего человечества от угнетения и эксплуатации. Поэтому интересы рабочего класса совпа­дают с интересами народа.

Член партии тот, кто от имени партии представляет интересы рабочего класса и трудового народа. Поэтому интересы члена партии должны быть неразрывно связаны с интересами партии и рабочего класса. Победа и успех партии и рабочего класса являются победой и успехом каждого члена партии. Как бы ни был талантлив инди­видуум, он не способен ни на что хорошее, если оторван от партии, от рабочего класса.

Революционная мораль требует от члена партии в любых условиях ставить интересы партии превыше всего. Если личные интересы идут вразрез с интересами партии, они должны быть подчинены последним.

Есть у нас члены партии, которые, не избавившись ещё от индивидуализма, предъявляют «счёт» партии. Если у них имеются какие-то заслуги, они ждут от партии «благодарности». Они требуют, чтобы, им предоставлялись какие-то привилегии, требуют почёта и высоких постов. Они хотят получать больше материальных благ. Если же их требования не получают удовлетворения, то они упрекают партию, считают, что их «лишили перспек­тив», что их «принесли в жертву». И постепенно они отходят от партии, вплоть до того, что идут против партийной политики и партийной дисциплины.

Много товарищей в период, когда партия была в подполье, и во время войны Сопротивления доблестно жертвовали своей жизнью, ныне герои и передовики производства отдают все силы труду, и при этом никто из них не требует постов и почёта, никогда не требует от партии «благодарности».

Наша партия — массовая партия, в ней сотни тысяч членов. Исторически сложилось так, что в нашей стране большинство членов партии — выходцы из мелкобуржуа­зной среды. В этом нет ничего удивительного. Находясь под влиянием буржуазной идеологии, некоторые члены партии вначале были нетверды в своей позиции, имели неопределённые убеждения, неверные взгляды. Однако пройдя закалку в период революции и в годы войны Сопротивления, они стали хорошими членами партии, преданными делу партии, делу революции.

Эти товарищи понимают, что ошибки членов партии приведут к ошибкам масс, поэтому, совершив ошибку, они с готовностью и немедленно исправляют её, не допуская, чтобы многие мелкие ошибки слились в одну большую. Они чистосердечно критикуют себя и своих товарищей, чтобы вместе идти вперёд.

Это полностью отвечает требованиям революционной морали. Если на протяжении многих лет подпольной деятельности, подвергаясь преследованиям и террору со стороны колонизаторов, в трудных и опасных условиях наша партия всё-таки развивалась, крепла и привела народ к победе в революции и в войне Сопротивления, то это достигнуто потому, что она умела использовать такое острое оружие, как критика и самокритика.

Однако всё есть такие члены партии, которые, попав в путы индивидуализма, стали заносчивыми, чванли­выми, считают себя выше всех. Они критикуют других, но не желают, чтобы другие критиковали их; они не признают самокритики или же критикуют себя не искрен­не, не серьёзно. Они боятся самокритикой уронить свою честь, дискредитировать себя. Они не прислушиваются к мнению масс. Они высокомерны с беспартийными кадровыми работниками. Они не понимают, что трудно избе­жать ошибок, если действительно борешься. И мы не боимся ошибок, мы боимся лишь, что, совершив ошибку, мы не решимся её исправить. Чтобы исправить ошибку, как следует, надо, всегда с вниманием прислушиваться к критике масс и искренне критиковать самих себя. Если не желаешь слушать критику и подвергать себя самого критике, непременно отстанешь, собьёшься с пути. А отсталый не нужен массам. Таковы неизбежные послед­ствия индивидуализма.

Силы рабочего класса и трудового народа огромны и неисчерпаемы. Однако эти силы могут победить только под руководством партии. Партия должна быть тесно связана с массами, умело организовать их и руководить ими, тогда и только тогда революция увенчается успехом.

Революционная мораль требует слияния с массами в единое целое, требует веры в массы, понимания масс, внимательного отношения к мнению масс. Своим личным поведением члены партии, члены Союза молодёжи и кадровые работники должны завоевать доверие, уваже­ние и любовь народных масс, должны способствовать тесному сплочению народа вокруг партии, должны организовать народ, агитировать и мобилизовать массы на активное проведение политики партии и выполнение её решений.

В революции и в войне Сопротивления мы так и делали.

Но сейчас в некоторых товарищах начал зарождаться индивидуализм. Они считают, что могут делать всё, они далеки от масс не хотят учиться у масс, а хотят лишь поучать массы. Они избегают работы по организации, агитации и воспитанию масс. Они заражены бюрократи­змом и авторитарностью. В результате массы не верят им, не уважают их и не любят. И они становятся ни на что не годными.

Наш Северный Вьетнам идёт по пути социализма. Таково требование миллионов трудящихся. Это — коллективное дело трудящихся масс, руководимых нашей партией. Индивидуализм — одно из препятствий для строительства социализма. Поэтому борьбу за победу социализма нельзя отрывать от борьбы за искоренение индивидуализма.

Борьба против индивидуализма вовсе не означает «попрания личных интересов». У каждого человека свой характер, свои склонности, своя личная жизнь. Если личные интересы не идут против интересов коллектива, в них нет ничего плохого. И нужно видеть, что только при социалистическом строе каждый человек получает условия для улучшения своей личной жизни, для раз­вития своей личности и своих способностей.

Ни один социальный строй не уважает так человека, не уделяет столько внимания его личным интересам, если они законны, не дает таких гарантий их удовлетворению, как социализм и коммунизм. В обществе, где господствует класс эксплуататоров удовлетворяются инте­ресы лишь небольшой кучки людей из господствующего класса, с интересами же трудящихся масс никто не считается. При социализме и коммунизме, напротив, тру­довой народ является хозяином общества, и каждый человек, как член коллектива занимает в обществе определённое место и вносит свою долю в труд общества. Поэтому интересы личности сливаются с интересами коллектива, являются их частью. И только если гаран­тируется удовлетворение интересов коллектива, созда­ются условия и для удовлетворения, интересов личности.

Интересы личности тесно связаны с интересами коллектива. Если же личные интересы приходят в противоре­чие с интересами коллектива, то революционная мораль требует подчинения личных интересов индивида общим интересам коллектива.

Революция идёт вперёд, партия, идёт вперёд. Поэтому и революционер тоже должен идти вперёд.

Революционное движение увлекает миллионы людей. Революционная работа состоит из множества разнообра­зных дел различной степени сложности. Чтобы уметь анализировать сложную обстановку, ясно видеть проти­воречия, чтобы уметь правильно решать сложные вопро­сы, мы должны овладеть марксистско-ленинским учением. Только хорошо усвоив теорию марксизма-ленинизма, мы можем укрепить революционную мораль, сохранить твёрдость позиции, углубить свои знания, повысить свой политический уровень, хорошо выполнить порученную партией работу.

Изучать марксистско-ленинскую теорию — значит учиться разбираться в любом деле, поступать справедливо по отношению к другим и по отношению к самому себе, значит учиться общим принципам марксизма-ленинизма, чтобы творчески применять их в конкретных усло­виях нашей страны. Учиться, чтобы работать. И теория при этом должна идти в ногу с практикой.

Однако некоторые товарищи ограничиваются тем, что заучили наизусть несколько книжек о марксизме-лени­низме и уже считают, что разбираются в нём лучше всех. Но на практике при решении конкретных вопросов они или действуют механически, или теряются. Слова их не соответствуют делам. Они читали марксистские книги, но не постигли духа марксизма-ленинизма. Они учились, чтобы украсить себя знаниями, а не для того, чтобы применять эти знания в революционной работе. Это — тоже проявление индивидуализма.

Индивидуализм порождает множество опасных поро­ков — бюрократизм, самоуправство, фракционность, су­бъективизм, коррупцию, расточительство… Он связывает свою жертву и закрывает ей глаза, и такие люди в любом деле исходят прежде всего из корыстолюбивых побужде­ний и вовсе не думают об интересах рабочего класса, народа.

Индивидуализм — страшный враг социализма. Рево­люционер должен искоренить его.

Сейчас задачи партии и народа заключаются во всемерном расширении производства и соблюдении экономии для того, чтобы Северный Вьетнам смог перейти к социа­лизму, создать прочную основу для воссоединения страны. Это — славная задача. Все мы, члены партии и Союза молодёжи, все кадровые работники, партийные и беспар­тийные, должны всю жизнь самоотверженно служить партии, служить народу Это — ценное качество революционера, проявление революционной морали, в этом — партийность преданность классу, в этом — гарантии победы партии, рабочего класса и всего народа.

Революционная мораль не падает с неба. Она развива­ется и укрепляется в ежедневной борьбе, в ежедневной и упорной закалке. Она словно бриллиант, который свер­кает тем ярче, чем дольше его шлифуют, словно золото, которое становится тем чище, чем дольше его плавят.

Что может быть почётнее, что может принести больше счастья, чем воспитание в себе моральных качеств рево­люционера, чтобы внести достойный вклад в строитель­ство социализма и освобождение человечества!

Желаю всем членам партии, Союза молодёжи, партий­ным и беспартийным кадровым работникам идти вперёд.

О скоростных методах проектирования

Кто опубликовал: | 27.05.2020

(Студентам индустриального института им. А. А. Жданова)

Великая Отечественная война закончилась полной победой советского народа над гитлеровской Германией и империалистической Японией. Наша страна навсегда ликвидировала опасность агрессии на Западе и Востоке только потому, что армия и тыл были единым фронтом. Командование войсковыми соединениями, командование промышленностью и сельским хозяйством, начиная от генералов и кончая рядовыми бойцами, на фронте и в тылу выполняли четко, самоотверженно великий стратегический план товарища СТАЛИНА по мобилизации людских и материальных ресурсов, по организации решительного удара по врагу. В назначенное время вся военная и экономическая мощь методически, по плану, обрушилась на голову врага. Пройдут столетия, а память о Великой битве останется всегда свежей, блистательной. Много лет пройдет, когда все будет досконально изучено, когда во всем величии навеки засияет труд советского человека на поле брани и в тылу.

Товарищ Сталин, наряду с блестящей оценкой победоносных действии войск Красной армии, высоко оценил и заслуги тружеников советского тыла, которые «в своем единоборстве с гитлеровской Германией и ее сообщниками одержали экономическую победу над врагом».

Экономическая победа над Германией и ее сообщниками — честь и гордость советских людей, тружеников тыла.

Этот подвиг вдохновляет нас, советских людей, на новые дела, и нам чуждо успокоение: из руин вырастает Днепрогэс, Донбасс и вся промышленность Украины, Белоруссии и других республик нашего Советского Союза. Дело таких масштабов по плечу только нашему народу — богатырю, которым руководит великая партия ЛЕНИНА-СТАЛИНА.

Вячеслав Михайлович Молотов в своем докладе о 28-й годовщине социалистической революции сказал: «У нас нет более важной задачи, чем задача закрепить нашу победу, которой мы добились в непреклонной борьбе и которая открыла нам путь к новому великому подъему нашей страны и к дальнейшему повышению жизненного уровня нашего народа». Нет более почетной задачи, как быть слугой народа, нет более увлекательного чем труд — труд, способный сделать чудеса. Ближайшая пятилетка, над которой работает наше правительство, будет новым доказательством проявления неиссякаемого источника творческих сил советского народа и процветания нашей Родины.

Для того чтобы в кратчайший исторический срок закрепить победу, залечить раны войны и двинуть социалистическое строительство вперед, необходимо досконально изучить опыт работы военных лет, поставить его на службу применительно к новым задачам, вставшим перед нашей промышленностью. В этом деле рабочий класс, интеллигенция горьковской промышленности должны и могут быть образцом, располагая для этого достаточным опытом.

В Горьком задолго до войны возникло скоростное проектирование и освоение в производстве артиллерийских систем. Энский артиллерийский завод снискал себе своей работой похвалу товарища СТАЛИНА за пушки, которые громили технику и живую силу врага на всех фронтах, за пушки, которые как памятники великих сражений стоят у подножия монументов в Югославии и в государствах других народов, которых спасла наша Красная армия от гитлеровской тирании.

И вот сейчас, когда победа завоевана, когда стоит задача закрепить ее, прямой смысл посмотреть, как работала передовая технической интеллигенция, как она, сливаясь с народом теоретически и в черновой практической работе, осуществила гигантскую задачу — вооружение великого народа первоклассным оружием, артиллериеи, танками, самолетами и боеприпасами.

Мне, как конструктору пушек, более близко артиллерийское производство, поэтому опыт этой области промышленности нам известен во всех подробностях, и надо сказать, новый метод проектирования и организации производства, возникший на Горьковском артиллерийском заводе и блестяще себя оправдавший, является в своей основе применимым во всех отраслях машиностроения как самый эффективный — передовой. Наш метод проектирования и организации производства в некоторой степени в ходе войны был применен в авиационной и танковой промышленности.

Ввиду того, что в печати часто появляется неправильное толкование методов скоростного проектирования и организации производства, затушевывается существо технологии военного времени как передового способа организации производства, назревает необходимость еще раз скачать по этому вопросу, чтобы внести ясность и достижения в этой области поставить на службу промышленности, которая должна и может, как никогда в истории нашего советского государства, развернуть свои мощности и дать стране обилие машин — оборудования и, стало быть, и других видов продукции. Существо скоростных методов проектирования и освоения машин — любых машин, особенно предназначенных для массового выпуска, заключается:

во-первых: в том, чтобы конструкция, первоначальная клеточка производства, создавалась одновременно с технологией производства;

во-вторых: в том, чтобы конструктор и технолог работали совместно и параллельно над конструкцией и высокопроизводительной технологией;

в-третьих: в том, чтобы руководство проектированием машины, технологии, оснащения для производства и т. п. должно находиться в одних руках главного конструктора;

в-четвертых: в том, чтобы в проектировании новых систем и технологии мерилом качества работы конструкторских и технологических кадров был экономический фактор — стоимость всех затрат на изготовление одной машины.

Только этот принцип может ясно открыть перспективу любого завода и избавить его от неожиданности дороговизны машины. Опыт Горьковского артиллерийского завода показал правильность этого принципа.

И, наконец, в том, чтобы проектирование машин и технологии ни в коем случае не отрывались от коллектива производственников, работа конструкторов и технологов должна протекать в тесной связи с мастерами — классиками литейного, штамповочного дела, задавая тон новой технологии, приобщая производственников к передовой мысли. С рождением новой машины коллектив конструкторов и технологов, приобщая к своей идее передовые слои рабочего класса, может и должен превратиться в такую силу, для которой нет невозможного, если технически грамотно и до конца продумана поставленная перед заводом задача.

Дня того чтобы понять существо нового метода, следует представить себе одно положение — конструкцию-клеточку производства. Если на изготовление одной машины требуется одна тысяча станко-часов, завод может выпустить одно количество, а если конструктора и технологи, задавшись дать машину, на изготовление которой потребуется двести станко-часов, то очевидно, завод может их изготовить в пять раз больше. Экономически выгодную машину и высокого качества и в самые сжатые сроки могут дать конструктора только в том случае, если они работают совместно с технологами под единым началом и целеустремленно. В этих случаях обычно встают на защиту главного инженера, ему дескать делать ничего не остается. Правильно, большевики никогда не были поклонниками старого, когда-то хорошего, а потом отмершего, ставшего своей противоположностью. На этот счет ограничимся одним замечанием, которое имеет в той или иной форме отношение к главному инженеру любого завода. Он, то есть главный инженер, технической деятельностью на заводе как правило занимается очень мало, он суть главный толкач на заводе. Наш метод, который оправдал себя полностью на Горьковском заводе, по-иному требует решать вопросы проектирования, подготовки кадров и т. д. Он в значительной степени исключает тот самотек, который свирепствует на любом заводе, где начинается освоение новых машин.

Правда, надо признать, что те принципы скоростного проектирования и освоения машин, поскольку они новы и идут вразрез со сложившимися традициями в промышленности, налагают огромную ответственность на главного конструктора и ясно будут встречены маловерами и консерваторами технической мысли в штыки. На то мы и советские люди, чтобы идти во имя благосостояния и могущества нашей Родины наперекор трудностям.

Наш опыт, о котором мы рассказывали в печати и на собраниях специалистов в первый еще период Отечественной войны, сложился в жестокой борьбе с нытиками и маловерами, и нечего скрывать, что он и удался потому, что коллектив конструкторов и технологов шел в открытую и достиг своего потому, что он был убежден в правоте своего дела и ощущал реально эшелоны пушек. Риск технически грамотный, рассчитанный — суть революционности методики работы советской интеллигенции в период Великой Отечественной войны.

В нашей практике — внедрение нового метода проектирования, особо сильно и настойчиво было проведено в первые месяцы войны, тогда, когда тов. Сталин дал лично задание увеличить выпуск пушек. Можно со всей ответственностью сказать, что на заводе не было оказано должной поддержки конструкторам и технологам. Все технические руководители попрятались по щелям и боялись «как бы чего не вышло».

Первый этап малой и большой модернизации пушек Ф-34 и ЗИС-З был закончен к ноябрю 1941 года, что дало некоторое увеличение выпуска пушек и выдвинуло завод в передовые артиллерийские заводы страны. Конструктора и технологи поставили своей целью дать армии на том же оборудовании в несколько раз больше пушек. Главный конструктор 21.11.41 года особым распоряжением поставил эту задачу, она называлась — создание рациональной технологии.

Перед новой рациональной технологией стояла задача не расшивки «узких мест», а создание таких условий, которые резко, в короткий срок, два-три месяца, дали новый скачок выпуска пушек.

Нет возможности подробно остановиться на этом отдельном крайне нужном и большом вопросе, мы отметим только один факт, а именно: инициатива конструкторов была поддержана и одобрена дирекцией только в марте следующего года, когда новая планировка оборудования, новые агрегатные станки, тысячи приспособлений, сотни высокопроизводительного инструмента были уже в действии, когда эшелон за эшелоном пушки уходили на фронт. Вот как было дело. Поэтому стесняться трудностей и бояться их не следует. Они во всяком деле имеются, их надо преодолевать, не жалея для того сил.

Посвящая эти короткие заметки о скоростных методах проектирования студентам — моим избирателям индустриального института им. ЖДАНОВА, я убежден в том, что новое поколение нашей славной советской технической интеллигенции даст стране работников нового типа, достойных нашей великой Родины.

Все лучшее, что есть в опыте работы промышленности в период войны — на восстановление промышленности и максимальный разворот машиностроения!

Герой Социалистического Труда

В.Г. Грабин 24.01.1946 г.

О передовой статье в газете «Известия» от 9/Ⅴ-1943 г. «Долг советского инженера»

Кто опубликовал: | 26.05.2020

Василий Гаврилович Грабин (1900—1980), знаменитый конструктор пушек и один из творцов победы в Великой Отечественной войне на трудовом фронте, в представлении не нуждается. Однако, до сих пор мало кто знает, что Грабин добился успеха благодаря созданному им скоростному методу проектирования и организации производства, который позволил, проведя глубокую модернизацию конструкции и самого заводского оборудования, увеличить производство пушек в 18 раз, одновременно повысив качество изделий.

Скоростной метод проектирования и организации производства, или система Грабина, интересен не только в контексте истории войны. Уже много лет ведутся споры о советской экономике, в частности, о реформе А. Н. Косыгина. Максим Лебский в январе этого года публиковал письмо директоров ленинградских заводов в газету «Правда» в 1940 г., подписанное в том числе Д. Ф. Устиновым, который совсем скоро станет наркомом вооружения и начальником Грабина. Известно, что между Устиновым и Грабиным существовала большая личная неприязнь, вызванная независимым по отношению к наркому поведением Грабина.

Как показывает сравнение письма директоров и публикуемого ниже письма Грабина Г. М. Маленкову, у них были также разные, если не противоположные, взгляды на развитие промышленности. В письме директоров отстаивается большая самостоятельность предприятий. Грабин, наоборот, ратовал за «усиленный централизованный контроль производства предприятий». В этом контексте конфликт Устинова с Грабиным становится более понятным. Став наркомом вооружения, Устинов рассматривал наркомат как «свою епархию». Грабин исходил из того, что он может докладывать И. В. Сталину напрямую, через голову директора завода и наркома.

Секретарю Центрального комитета ВКП(б)
тов. Г. М. Маленкову

В передовой статье г. «Известия» — «Долг советского инженера» выдвинут очень важный вопрос — поточность и конвейеризация производства. Пожелания газеты правильны и заслуживают серьёзного и вдумчивого внимания. Однако надо заметить, что редакция газеты неправильно и технически неграмотно трактует проблему конвейеризации, в силу чего ни промышленность, ни армия советских инженеров ничего не получили из газеты, над чем и прежде всего как работать, чтобы создать свою советскую классику в технике и организации производства. Нам кажется, что редакция пренебрегла огромным опытом советских инженеров за период Отечественной войны и поэтому не могла дать им духовной пищи для дальнейшей творческой работы. Речь идёт о перспективе, о целеустремленности, что нас и побудило обратиться к Вам с письмом.

Внимательно разбирая содержание статьи, мы ничего не нашли, кроме как определённых явлений итоговых цифр. Спрашивается, какая сила привела к этому промышленность и, главное, в силу каких закономерностей, например, артиллерийская промышленность значительно увеличила выпуск продукции за время войны?

Что, собственно, произошло и что именно конкретно сделали советские инженеры этой отрасли промышленности, чтобы дать больше фронту вооружения и привести ряд заводов к конвейерному способу производства? На эти главные вопросы в статье ответа нет, стало быть, в этом её дефект, который принижает роль центральной газеты, лишает её организующей и направляющей силы.

Если из статьи вычеркнуть замечания об Отечественной войне, то можно с успехом считать её обычной статьёй о советской интеллигенции, написанной 4—5 лет тому назад.

Вот что говорится в статье:

«Завод, где директором тов. Елян, примерно год тому назад поставил перед собой задачу, сформулированную кратко: „Производство орудий — на конвейер“. Конвейеризация сборки принесла заводу поистине замечательные результаты. Теперь коллектив этого предприятия упорно работает над овладением новым этапом (?) конвейеризации производства, над потоком в обработке деталей».

Сущая чепуха — образец безграмотного газетного штампа. Почему?

Во-первых — потому, что конвейер на сборке любой машины себя оправдает тогда, когда уже существует массовый поток производства деталей, стало быть овладение заводом «новым этапом» — пустые разговоры. Каждому ясно, чтобы побрить клиента, парикмахер прежде всего намылит ему бороду, а не наоборот, как думает редакция газеты «Известия».

Во-вторых — потому, что редакция не обладает чувством нового и не поняла основных движущих сил, приведших производство пушек (а не орудий) на конвейер. Пора работникам газеты знать, что понятие орудие более широкое, чем пушка, поэтому изготовление крупных систем никогда не будет переведено на конвейер.

Можно бы было разобрать всю статью и показать её несостоятельность, но этого достаточно, чтобы убедиться в некомпетентности в главном вопросе — интересном, волнующем советскую техническую интеллигенцию.

Какой следует вывод? Газета «Известия» не поняла природы явлений в промышленности, не поняла потому, что забыла основные идеи, которые сама же охотно пропагандировала, которые и являются нечто новым, дающим возможность не только понять сущность дела, но и заглянуть вперёд.

В чём, кратко, сущность нового — более прогрессивного в развитии техники и организации производства, что и является главным вкладом советских инженеров в дело победы над врагом, как истинных сынов социалистического государства:

Во-первых — в том, что передовая часть огромного отряда советских инженеров, конструктора всех видов производства на практике доказали: первоначальным в развитии техники, степени её культуры является вновь созданная машина — пушка-автомашина, самолет и т. п. Конструкция новой машины — это клеточка, в которой заложены все особенности огромного производственного организма, основные черты его. Движение — развитие производства начинается от машины-клеточки — в ней будущность предприятия, которое будет призвано изготовлять её. Это доказано на практике. Если дивизионная пушка образца 1939 г. требовала для изготовления 1400—1500 станко-часов, а такая же пушка, спроектированная нашим коллективом конструкторов в 1942 г., требовала на изготовление 450—500 станко-часов, не уступая, а превосходя свою предшественницу по служебным качествам, если конструкция технологически отработана самими конструкторами — это первый и решающий фактор, определяющий всю экономику и будущность завода.

Во-вторых — в том, что проектирование новых машин, модернизация старых, как показал опыт, имеет исключительный успех только в том случае, когда работы проходят скоростным методом — одновременно конструкторов и технологов, под единым руководством и по единому плану.

В-третьих — в том, что как только технологи стали работать с конструкторами в одном отделе, они стали подлинными исследователями новых норм и методов обработки металла и превратились в подлинных хозяев технологии. Технолог из миссионера-доброжелателя, вечно гонимого, превратился в решающую техническую силу, прямо влияющую на ход производства.

В-четвёртых — в том, что совместная работа конструкторов с технологами в процессе дальнейшей работы по:

  1. модернизации систем;
  2. унификации деталей и целых узлов пушек:
  3. разработке и внедрению рациональной технологии;
  4. модернизации оборудования и проектированию новых специальных и агрегатных станков потребовала присоединения к конструкторам (поскольку все вопросы решались одновременно комплексно) конструкторов по приспособлениям и инструменту, конструкторов по нормализации деталей и стандартизации материалов, конструкторов по станкостроению и т. п.

В-пятых — в том, что тысячный коллектив инженеров, объединенных в единый отдел, превратился в такую техническую силу, которая вопреки всяким противодействиям привела завод в ряды передовых, создала все необходимые предпосылки для перехода его год тому назад на конвейерное производство.

Такова тенденция работы ведущей части технической интеллигенции — творцов техники, в тесном содружестве с производственниками, прямыми исполнителями технической воли конструкторов и технологов — присуща всем артиллерийским заводам НКВ, о чём с предельной ясностью говорят итоги работы Всесоюзной технической конференции, состоявшейся в июне прошлого года на заводе им. Сталина в г. Горьком.

Скоростной метод проектирования и освоения машин как новый — вносит серьёзные поправки во всю систему управления предприятия и ведущих отделов: планового отдела, отдела организации труда, отдела снабжения и отдела подготовки кадров. Они, как показал опыт, строят свои планы и расчёты не из общих заданий заводу, которые, как правило, занижены стараниями главков и наркоматов, а из общего технического плана предприятия, вытекающего из основной технико-экономической предпосылки, заложенной в конструкции системы.

Если бы редакция глубоко подумала над этим вопросом, то она убедилась бы, что всё выглядит теперь иначе, чем раньше — промышленность может иметь более стройную систему организации производства и управления. Например, при той системе работы, которая в течение полутора лет проводилась нашим конструкторским отделом в условиях войны — оказалось, что главный инженер как фигура теряет смысл в старом понимании — она просто не нужна. Заводу был необходим толковый производственник — как начальник производства и главный диспетчер завода, как дополнительный двигатель, помогающий на практике выполнять технические мероприятия.

Стало быть, использование резервов предприятий имеет другую природу, чем принято понимать,— исходить и в будущем от первоисточника всех зол и радостей — от конструкции.

Какие следуют из этого выводы, каковы перспективы советского инженера как одной из основных и решающих сил, двигающих развитие техники и производства вперёд?

Во-первых — опыт конструкторов-артиллеристов показал, что время распылённости конструкторских кадров, существования отдельных проектных конструкторских бюро на заводах прошло. Настала пора объединения, обобщения и консолидации опыта всех конструкторов и полной ликвидации причин, раздувающих номенклатуру и специфику деталей всех артиллерийских систем. Настало время, и для этого имеются все необходимые условия, создания новых артиллерийских систем советской схемы с минимальным количеством специальных деталей, широкой нормализацией их и взаимозаменяемостью.

Во-вторых — объединение конструкторских кадров в каком-то центре, придача им технологов, конструкторов приспособлений и инструмента, конструкторов по проектированию специальных и агрегатных станков, нормализаторов, работников научно-исследовательских лабораторий позволит создать высококультурную типовую технологию, усилит техническое влияние и контроль наркомата над заводами. Кроме этого, совершенно по-иному встанут вопросы: создания общесоюзных норм выработки рабочего, расхода металла на единицу изделия, планирования и размещения оборудования и т. п., что позволит государству получить не только огромную экономию, но и значительно двинет производство вперёд.

В-третьих — усиленный централизованный контроль производства предприятий исключает кустарщину. Развитие того или иного завода будет идти по определённому плану, задачи будут предельно ясны. Инициатива заводов — это дополнение, усиливающее план развития, построенного на точных технических расчетах, которые будут отправным моментом в работе любого предприятия.

В-четвёртых — создание мощных проектных конструкторских бюро всех Наркоматов центрального подчинения с собственной производственной базой, расположенных недалеко между собою, превратит их в могучие комбинаты огромной технической силы.

В-пятых — конструкторские бюро центрального подчинения — большая научно-техническая сила, в короткий срок способная решить проблему конвейеризации производства при помощи нормализации деталей машин, изготовляемых Наркоматом, при помощи создания заводов по производству нормалей и высвобождения производственных площадей на действующих заводах (за счёт сокращения парка автоматных станков), при помощи подчинения оборудования, точнее — изменения функций оборудования применительно к высокопроизводительной технологии и т. п. Такая система организации работ по проектированию и технологии должна привести, как показал опыт завода им. Сталина, к тому, что не оборудование диктует технологию, а, наоборот, технология двигает и улучшает само оборудование и является перспективой нового проектирования станкостроителей.

В-шестых — такая система организации технических кадров, как нам кажется, даст неизмеримо больше, чем мы могли дать разъединённые. Кроме этого все научно-исследовательские институты, не имеющие и не создающие первоисточника технического прогресса — машины, должны сойти со сцены и не есть зря государственный хлеб. В самом деле, научно-исследовательские институты идут по следам, а чаще всего отстают от новых вопросов техники.

В письме, ограниченном определёнными рамками, не представляется возможным детально изложить всю сумму взглядов на развитие техники производства,— здесь высказаны основные положения, которые далеко не исчерпывают конкретных сторон дела. Однако и этого достаточно, чтобы убедиться в том, что они не совпадают с взглядами г. «Известия», которые даже нельзя назвать в полном смысле слова взглядами, ибо в них нет ничего нового.

Дело, конечно, не в том, чтобы было так, как мы думаем, опираясь на опыт, а в том, что все эти вопросы, которые подняты здесь, не раз освещались в центральной прессе, но, к сожалению, редакция г. «Известия» не проявляла достаточного к ним интереса, не советовалась с инженерами, не выслушивала мнения широких кругов технической интеллигенции, в силу чего угостила нас, инженеров и всех своих читателей, шаблонной статьей. Мы считаем, что каждая статья, тем более передовая правительственной газеты, обязана обобщать накопленный опыт, вскрывать внутренние пружины, движущие технику вперёд, и нацеливать внимание интеллигенции на то, что не решено. Этого, к сожалению, нет.

Начальник, главный конструктор ЦАКБ
В. Г. Грабин 20.05.1943 г.

Требования феминисток

Кто опубликовал: | 26.05.2020

Хосе Карлос Мариатеги, его жена Анна Чьяппе и их сыновья, 1927 г.

Первые феминистские требования звучат в Перу. Есть несколько ячеек, группок феминизма. Сторонники крайнего национализма, вероятно, подумают: это ещё одна экзотическая идея, ещё одна иностранная идея, нанесённая на перуанский металл.

Давайте немного успокоим этих обеспокоенных людей. Нет никакой необходимости смотреть на феминизм как на экзотическую идею, как на иностранную идею. Вам нужно только увидеть человеческую идею. Характерную для нашей цивилизации, особенную для нашей эпохи. И, следовательно, идею с правом гражданства в Перу, как и в любой другой части цивилизованного мира.

Феминизм не был привнесён в Перу искусственно или безосновательно. Он возник как следствие новых форм интеллектуального и ручного труда женщин. Настоящие феминистки — это работающие женщины, учащиеся женщины. Феминистская идея процветает среди женщин интеллектуального или физического труда: университетских профессоров, рабочих. Он находит себе питательную среду в университетских аудиториях, которые всё больше привлекают перуанских женщин, в профсоюзах, в которые вступают и в которых участвуют фабричные женщины с теми же правами и обязанностями, как и у мужчин. Помимо этого спонтанного и органического феминизма, который набирает своих адептов в разных категориях женских профессий, здесь существует также, как и везде, слегка педантичный и немного унылый дилетантский феминизм. Феминистки такого типа превращают феминизм в простое литературное упражнение, в простой модный спорт.

Не следует удивляться тому, что все женщины не объединились в одно феминистское движение. У феминизма неизбежно есть несколько цветов, несколько тенденций. Можно различить три основные тенденции, три главных цвета в феминизме: буржуазный феминизм, мелкобуржуазный феминизм и пролетарский феминизм. Каждый из этих феминизмов формулирует свои требования по-разному. Буржуазная женщина поддерживает свой феминизм в интересах консервативного класса. Пролетарская женщина воплощает в своем феминизме веру в революционные массы в будущем обществе. Классовая борьба — исторический факт, а не теоретическое утверждение — отражается на уровне феминизма. Женщины, как и мужчины, могут быть реакционерами, центристами, или революционерами. Они не могут, таким образом, вместе участвовать в одной битве.

Это разнообразие феминизмов зависит не только от теории, сколько, скорее, от её практических деформаций. Феминизм, как чистая идея, в сущности революционен. Поэтому мышление и позиция женщин, которые одновременно феминистки и консерваторы, не отличаются внутренней цельностью. Консерватизм стремится сохранить традиционную организацию общества. Эта организация отрицает за женщинами те права, которые они хотят получить. Феминистки из буржуазии принимают все последствия существующего порядка, кроме тех, которые противоречат правам женщин. Они молчаливо поддерживают абсурдный тезис, что единственная реформа, в которой нуждается общество, это женская реформа. Протесты этих феминисток против старого порядка слишком узки, чтобы быть искренними.

Верно, что исторические корни феминизма лежат в либеральном духе. Французская революция содержала в себе первые семена феминистского движения. Впервые был сформулирован вопрос об эмансипации женщин. Бабеф, лидер «Заговора равных», выдвигал феминистские требования. Бабёф выступал перед своими друзьями и говорил, «не заставляйте молчать тот пол, который не заслуживает презрения. Наоборот, усильте прекрасную часть себя. Если в вашей республике не будет места для женщин, они сделаются сторонницами монархии. Их влияние будет настолько сильным, что они её восстановят. Если, наоборот, вы будете считаться с ними, вы сделаете их Корнелиями и Лукрециями. Они дадут вам Брутов, Гракхов и Сцевол». Споря с противниками феминизма, Бабёф говорил о том, что «это пол, который всегда хотела поработить тирания мужчин, тот пол, который никогда не был бесполезным в революциях». Но французская революция не захотела дать женщинам равенство и свободу, за которую выступали такие якобинцы или сторонники равенства. Права человека, как я однажды написал, точнее было бы назвать правами мужчины. Буржуазная демократия всегда была исключительно мужской демократией.

Родившись из либеральной матрицы, феминизм не был реализован в ходе развития капитализма. Только сейчас, когда историческая траектория демократии подходит к концу, женщины получают политические и юридические права мужчин. Именно русская революция явно и категорично предоставила женщинам равенство и свободу, которые более ста лет назад тщетно требовали от французской революции Бабёф и сторонники равенства.

Но если буржуазная демократия не реализовала феминизма, она невольно создала условия и моральные и материальные предпосылки для его реализации. Она сделала женщину работницей, экономическим фактором, делает её работу более широкой и интенсивной каждый день. Работа радикально меняет женское мышление и дух. Работающая женщина уже по-другому смотрит на себя. В старые времена общество предназначало женщин к браку или баррагании 1. Сегодня оно, в первую очередь, предназначает её к работе. Те, кто осуждают феминизм и его прогресс на основании сентиментальных или традиционалистских аргументов, утверждают, что женщин нужно учить только тому, что понадобится для работы по дому. Но на деле это означает, что женщину нужно учить только для функций самки и матери. Защита «домашней поэзии», в действительности, есть защита положения женщины как служанки. Вместо повышения роли женщин и её достоинства, она унижает её. Женщина — это нечто большее, чем мать и самка, так же, как мужчина — это нечто большее, чем самец.

Тип женщины, который создаст новая цивилизация, будет сильно отличаться от того, который сформировала цивилизация, которая сейчас клонится к упадку. В статье «Женщина и политика» я так написал о некоторых аспектах этого предмета:

«У трубадуров и любителей женской фривольности есть все причины для беспокойства. Тот тип женщины, который создало столетие капиталистической утонченности, обречен на упадок и закат. Итальянский писатель Питигрильо описал тип современной женщины как „роскошного млекопитающего“.

Что ж, это роскошное млекопитающее постепенно вымрет. По мере того, как коллективистская система будет заменять индивидуалистическую систему, женская роскошь и элегантность будут сокращаться. Человечество утратит некоторых роскошных млекопитающих; но от этого выиграют многие женщины. Костюмы женщин будущего будут менее дорогими и роскошными, но женщины будут пользоваться намного большим уважением. Ось женской жизни сдвинется от личной к общественной. Мода больше не будет заключаться в подражании современной мадам Помпадур, одетой у Пакен 2 Вероятно, она будет заключаться в подражании мадам Коллонтай. Короче говоря, женщина будет обходиться дешевле, но цениться выше».

Предмет этот очень обширен. В этой краткой статье я только попытался определить характер первых проявлений феминизма в Перу и дать краткий итог и интерпретацию физиономии и духа мирового феминистского движения. Мужчины, небезразличные к великим чувствам нашего времени, не должны и не могут скептически или безразлично относится к этому движению. Женский вопрос — это часть человеческого вопроса. Феминизм всегда казался мне более интересным и историческим предметом, чем парики. Тогда как феминизм — это категория, парик — это анекдот.

Примечания:

  1. Испанская старинная форма брака
  2. Жанна Пакен — известная художница модельер в начале ⅩⅩ в.

Письмо Ильи Романова в редакцию «Черной звезды»

Кто опубликовал: | 20.04.2020

Здравствуйте, братья по оружию!

Спасибо за «Чёрную звезду». Тут это читают: всё, что вы присылали С. Придачину (известен в основном как Гаврила) — это всё растащили помаленьку местные панки, которые к нему ходят пить (у него как бы распивочная местных неформалов). Самым большим спросом пользовался «Экоанархист» (единственно потому, что там написано, как откосить от армии — это по-прежнему актуальная проблема), а также все тащатся от рубрики «Жизнь выдающихся анархистов» — очень с большой агитационной силой рубрика! Кстати, если у вас не хватает для неё «человеческого материала», мы вам можем прислать про нашего «батьку Самсона» (вождь местных буржуйских «анархистов»; выпустил свои деньги, которые люди до сих пор не знают, как на рубли обменять; сейчас под следствием за кражу у государства 20 млн руб. в форме кредита для профсоюза «Свобода», но надеется на справку шизофреника, и много пр.).

Из других изданий — никому не нравится «Вуглускр»; «Хранителей радуги» вообще не читают, а несколько десятков экз. «Рабочей демократии» и журнала «Марксист» панки распинали по комнате и выбросили с балкона.

Анархическая жизнь здесь такая: весной Самсонова и Ко коммунисты и патриоты пригласили как «деятеля оппозиции» на свой митинг, но он выступил с речью типа «хуй вы митингуете — работать надо!», за что едва не был побит. Затем местная мафия перебила Боре ноги за то, что он просрал их деньги на своём счету, и он сейчас сидит дома, обсуждает с местным представителем РПЗ и «Гринпис», как выкачивать деньги из директоров вредных предприятий (себе, в смысле).

В апреле мы с двумя местными членами МРП, одним РКПР‑шником и «независимой» бабой-дурой (которая хотела в «вожди») создали т. н. «Рабочий политклуб». Шатался и разный другой народ (интеллигенты). К 1 мая мы выпустили листовку, но текст составлял МРП‑шник Деев, а они меньшевики какие-то, и на листовку, конечно, никто не откликнулся.

Однако я привёл на заседание двух рабочих (один у нас когда-то состоял), а также похмельного Гаврилу. Рабочие принесли «по-рабочему» «для знакомства» спирту, что меньшевикам не понравилось. Им же (рабочим) не понравились их меньшевистские речи про то, что забастовок не надо и вообще ничего пока не надо; Гаврила же, который успел нажраться спирту, в знак солидарности с ними разбил окно (помещение нам предоставляла СПТ). Это было концом «Рабочего политклуба». К сожалению, анархисты не издают сейчас литературы, которая могла бы в рабочем классе иметь успех.

Тут пожелал с нами познакомиться командир одной из десяток «Союза офицеров», майор в отставке, в Афгане командовал карателями (в основном т. к. я был известен в роли «защитника Белого Дома»). Они туда доехать не успели. Выпив за погибших, заговорили о политике. Он коммунист, но ругает Сталина, Троцкого и даже Ленина. Потом, почитав старые номера «Общины» и «Голос труда», он сказал: «зачем вы, ребята, анархистами называетесь — вы ж коммунисты!», и предложил мне собрать группу, чтоб они нас тренировали совместной борьбой за социализм и на случай нового путча; вплоть до тактики уличного боя. У них свой спортзал и тир. Но желающих на тренировки нашлось мало, и дело пока заглохло.

В апреле же мы с Гаврилой смакетировали наконец № 2 (3) «Солнца», оставались мелкие недоделки, но Гаврила впал в запой и полгода ничего доделать не мог.

Сейчас я у него макеты забрал; скоро выпущу, пришлю.

Составленные мною несколько листовок люди тут печатать боятся, но я вроде нашёл сейчас одно место; если не обманут — вышлю тоже образцы.

Захваченный неформалами дом (деревянная развалюха о двух этажах), где мы пытались устроить «штаб», летом был куплен мясокомбинатом и придурочных девочек оттуда выгнали; сейчас туда не подступиться.

Других событий не состоялось.

Что там собой представляет эта самая ВКРП(м‑л)? То есть это действительно «что-то», или дураки смеются (издеваются)? Сейчас очень нужна настоящая маоистская партия; она по идее должна лучше внедряться в рабочий класс, чем троцкизм. Но без пузырёвских сексуальных революций и фредовских теорий о революционерах — пресыщенных мажорах [1].

Если у вас есть какие-нибудь документы этой самой партии, пожалуйста пришлите.

Посылаю также вам статейку с некоторыми новыми идеями; думаю, она по духу как раз для «Чёрной звезды» — может, пригодится. Извиняюсь, что от руки, но почерк легко разбираем.

Если будут в Москве рев[олюционные] мероприятия — сообщайте; от нас кто-нибудь, может, приедет. Звонить лучше Гавриле 68‒22‒41 (8.8312), но телефон часто ломается. Мне лучше звонить 68‒75‒40 с 14 до 15:30.

Успехов, с рев[олюционным] приветом
И. Романов
11.11.94

 

[1] Упоминаемая в тексте Всесоюзная коммунистическая рабочая партия (марксистско-ленинская) — это недолгое время просуществовавшая питерская тусовка, созданная Денисом Пузыревым (сейчас обозреватель рынков алкоголя и продовольственных товаров в РБК daily) и Алексеем Щербаковым по кличке Фред (а до этого у него было хипповское прозвище Фрейд, которое во Фред трансформировалось). Он пишет детективы, науч-поп книги, например, написал книгу «Мифы о Гражданской войне». В общем, анархисты, насмотревшиеся «Китаянки» Годара. В 1992 г. на V съезде Ассоциации движений анархистов (АДА) было объявлено о создании АДА (м-л) , которая затем была преобразована в ВКРП (м-л). Примечание Дмитрия Костенко.

Народная демократия: происхождение идеи и её реализация

Кто опубликовал: | 07.02.2020

Первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии.

«Коммунистический Манифест», 1848 г.

Ⅰ. Пролетариат и демократия

Картина румынского художника Жюля Перахима «Борьба за мир», 1950 г.

Вопрос об отношении социализма к демократии — тема обширная, здесь до сих пор борются разные точки зрения, которые в конечном счете сводятся к интересам различных классов. «Социал-демократия», «демократический социализм», «рабочая демократия», «народная демократия», «новая демократия», «национальная демократия» 1, «революционная демократия» — не просто сочетания слов, а разные идейно-политические течения в рамках марксизма и немарксистского социализма. «Либеральная демократия», «буржуазная демократия», «суверенная демократия», «национал-демократия» — это термины, которые обозначают антимарксистские и антикоммунистические течения (вплоть до неофашистских). Либералы любят говорить, что если слово «демократия» используется с каким-то префиксом, это уже не демократия, что они за «чистую демократию», но за их претензиями быть единственными настоящими демократами стоят классовые интересы буржуазии, желающей не только политически и экономически, но и идейно подчинить себе большинство народа.

Вопрос о взаимодействии пролетариата с мелкобуржуазной демократией разрабатывали ещё Маркс и Энгельс, которые сами начинали свой политической путь как демократы. В «Коммунистическом Манифесте», написанном в преддверии революционных бурь 1848—1849 гг., говорилось, что коммунисты поддерживают всякое революционное движение, направленное против существующего строя и добиваются объединения и соглашения между демократическими партиями всех стран, одновременно подчеркивая противоположность между буржуазией и пролетариатом и стремясь к «превращению пролетариата в господствующий класс, завоеванию демократии» 2. Как в конце жизни отмечал Энгельс, плоды революции достались буржуазии, которой рабочий класс помог прийти к власти, но тем самым была подготовлена почва для будущей пролетарской революции 3.

Идеи Маркса и Энгельса стали основой теории В. И. Ленина о перерастании демократической революции в социалистическую, которую он разработал в период первой русской революции 1905—1907 гг. В работе «Две тактики социал-демократии в демократической революции» Ленин задачей революции назвал установление революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Буржуазия стала реакционной, она не способна довести демократическую революцию до конца. Это может сделать только пролетариат «во главе всего народа и в особенности крестьянства». После победы демократической революции (Ленин также называл её народной революцией или всенародной) развернётся борьба за социализм между пролетариатом и богатым крестьянством 4.

В дальнейшем Ленин продолжал развивать свою теорию социалистической революции. В годы первой мировой войны в работе «Социалистическая революция и право наций на самоопределение» он писал следующее:

«Социалистическая революция не один акт, не одна битва по одному фронту, а целая эпоха обостренных классовых конфликтов, длинный ряд битв по всем фронтам, т. е. по всем вопросам экономики и политики, битв, которые могут завершиться лишь экспроприацией буржуазии. Было бы коренной ошибкой думать, что борьба за демократию способна отвлечь пролетариат от социалистической революции, или заслонить, затенить её и т. п. Напротив, как невозможен победоносный социализм, не осуществляющий полной демократии, так не может подготовиться к победе над буржуазией пролетариат, не ведущий всесторонней, последовательной и революционной борьбы за демократию» 5.

В 1917 г. идея Ленина была реализована, когда после победы Октябрьской революции была установлена диктатура пролетариата и беднейшего крестьянства в форме советской власти. Советская власть решила задачи демократической революции и приступила к строительству социализма, который в основном победил в СССР только во второй половине 1930‑х гг.

Ⅱ. Единый фронт против фашизма

Союз пролетариата и непролетарских слоев, прежде всего крестьянства, получил название тактики единого фронта. Дальнейшее развитие эта тактика получила в период Коминтерна. На Ⅳ конгрессе, который состоялся в 1922 г. (это был последний конгресс с участием Ленина) Коминтерн ориентировал компартии на завоевание и защиту демократических прав, что было связано с угрозой фашизма. Коминтерн выдвинул лозунг рабочего правительства, а также единого антиимпериалистического фронта. Программа его заключалась в завоевании независимой республики, уничтожении феодализма, демократизации общественного строя и т. д. Конгресс предостерегал молодые компартии стран Востока как от увлечения защитой только классовых интересов пролетариата, так и от растворения в националистическом буржуазном движении 6.

Следующим этапом в развитии тактики единого фронта стал Ⅶ конгресс Коминтерна, который состоялся в июле-августе 1935 года. Выступая на нём, Г. Димитров говорил, что «мы не должны ограничиваться только голыми призывами к борьбе за пролетарскую диктатуру, а должны находить и выдвигать такие лозунги и формы борьбы, которые бы вытекали из жизненных потребностей масс, из уровня их боеспособности на данном этапе развития» 7. Таким лозунгом был антифашистский народный фронт на базе пролетарского единого фронта. Сначала было необходимо добиться единства действий пролетарских партий, прежде всего коммунистов и социал-демократов, а затем «боевого союза пролетариата с трудящимся крестьянством и с основной массой городской мелкой буржуазии, составляющими большинство населения даже промышленно развитых стран» 8. Димитров отмечал, что фашисты стремятся сделать то же самое, и привлечь указанные слои на свою сторону; «мы должны повернуть остриё и показать трудящимся крестьянам, ремесленникам и трудовой интеллигенции, откуда им грозит действительная опасность» 9.

Говоря о тактике антифашистского народного фронта, Димитров подчёркивал, что главным условием его создания должно быть «решительное выступление пролетариата в защиту требований этих слоёв.., требований, которые идут по линии коренных интересов пролетариата, сочетая в процессе борьбы требования рабочего класса с этими требованиями». Он настаивал на необходимости дифференцированного подхода к политическим партиям, отражающим интересы мелкобуржуазных слоёв, на необходимость втягивания их сторонников в антифашистский народный фронт, даже если не получилось добиться соглашения с руководством таких партий 10.

Далее Димитров подробно рассматривал тактику единого фронта по отношению к массовым организациям, созданным фашистами, к социал-демократическим партиям, профсоюзам, молодёжи и женщинам. Он особо подчеркнул значение антиимпериалистического единого фронта, поддержал инициативу КП Китая по созданию «самого широкого антиимпериалистического единого фронта против японского империализма», отметив, что «только китайские Советы могут выступать как объединительный центр в борьбе против порабощения и раздела Китая империалистами, как объединительный центр, который соберёт все антиимпериалистические силы для национальной борьбы китайского народа» 11.

Отдельно Димитров остановился на вопросе о создании правительства единого фронта. Любопытно, что в качестве примера такого правительства в прошлом он сослался на опыт русской революции и советского правительства, которое в период ноября 1917 г.— марта 1918 г. было коалиционным, с включением представителей партии левых эсеров. Димитров подчеркнул, что в отличие от советского правительства, которое было образовано уже после победы революции, правительство единого фронта может быть образовано «накануне и до победы советской революции» 12. Он подробно остановился на характере правительства единого фронта и условиях его образования, увязав его с лозунгами рабочего и рабоче-крестьянского правительства, выдвинутыми соответственно на Ⅳ и Ⅴ конгрессах Коминтерна в 1922‑м и 1924 гг. Димитров добавил, что тогда, в 1920‑е гг., существовали как правый уклон в отношении к рабочему правительству, который выражался в тактике беспринципного блокирования с социал-демократами «на основе чисто парламентских комбинаций», так и левый уклон, когда коммунисты отрицали возможность сотрудничества с социал-демократами, считая их контрреволюционерами 13.

Димитров предлагал отказаться от лозунга рабочего правительства и заменить его правительством единого фронта, чтобы противопоставить «рабочее правительство», о которым обычно говорят социал-демократы, и которое представляет собой орудие классового сотрудничества с буржуазией, правительству единого фронта, которое «является органом сотрудничества революционного авангарда пролетариата с другими антифашистскими партиями в интересах всего трудового народа, правительством борьбы против фашизма и реакции» 14.

Главным отличием правительства единого фронта от коалиции с социал-демократами является выход за рамки буржуазной демократии и проведение таких революционных мер, как контроль над производством, контроль над банками, роспуск полиции и замена её вооружённой рабочей милицией и т. д. 15 Димитров подчёркивал, что правительство единого фронта может быть той переходной формой к пролетарской революции, о которой говорил Ленин на Ⅳ конгрессе Коминтерна в 1922 г.:

«Мы открыто говорим массам: окончательного спасения это правительство не может принести. Оно не в состоянии свергнуть классовое господство эксплуататоров, а поэтому не может окончательно устранить и опасность фашистской контрреволюции. Следовательно необходимо подготовляться к социалистической революции» 16.

В заключительном слове по своему докладу Димитров уже называет правительство единого фронта правительством народного фронта (небольшой, но любопытный штрих — вскоре после этого термин вошел в широкое употребление), а также делает другое важное замечание, что в фашистских странах создание такого правительства будет возможно только после свержения фашистской власти, в ходе буржуазно-демократической революции, и тогда такое «правительство народного фронта могло бы стать правительством демократической диктатуры рабочего класса и крестьянства» 17.

Отдельно Димитров остановился на отношении коммунистов к буржуазной демократии. Он подчеркнул, что коммунисты являются сторонниками советской демократии, которая «предполагает победу пролетарской революции, превращение частной собственности на средства производства в общественную, переход подавляющего большинства народа на путь социализма». В тех странах, где ещё не победила пролетарская революция, коммунисты, являясь сторонниками советской демократии, должны «отстаивать каждую пядь демократических завоеваний, которые рабочий класс вырвал годами упорной борьбы» 18. В зависимости от конкретных условий коммунисты могут бороться против буржуазной демократии, как контрреволюционной (как было после победы советской революции в России), так и защищать её, если выбор стоит не между пролетарской диктатурой и буржуазной демократией, а между буржуазной демократией и фашизмом 19.

В резолюции Ⅶ конгресса, принятой по докладу Димитрова, говорилось, что «в борьбе за защиту буржуазно-демократических свобод и завоеваний трудящихся против фашизма, в борьбе за свержение фашистской диктатуры революционный пролетариат подготовляет свои силы, укрепляет боевые связи со своими союзниками и направляет борьбу в целях завоевания действительной демократии трудящихся — Советской власти» 20.

Ⅲ. Народный фронт в Испании

На практике концепция единого народного фронта была реализована в Испании в 1935—1939 гг. Выступая в кинотеатре «Монументаль» 2 июня 1935 г., лидер испанских коммунистов Х. Диас сформулировал программу народного фронта из четырёх пунктов: аграрная реформа, право на самоопределение для Каталонии, Страны басков и Галисии, улучшение условий жизни рабочих и освобождение всех политзаключённых 21.

После победы Народного фронта на выборах в феврале 1936 г. Диас говорил о том, что его задачи ещё не исчерпаны, более того, он «в настоящий момент более необходим, чем когда бы то ни было, и он должен охватить самые широкие слои народа». Диас отмечал, что теперь нужно бороться за «демократическую республику нового типа», которая «не похожа на обычную буржуазно-демократическую республику», потому что в ней «оружие в настоящий момент принадлежит народу», «нет помещиков, исчезли хозяева земли», «ликвидировано господство привилегированных каст», «рабочие имеют возможность улучшать своё экономическое положение», «где крестьянин получит землю, где мелкого промышленника и торговца будут уважать» 22.

Развивая эту мысль дальше, Диас говорил, что «борьба в Испании не имеет целью установление демократической республики наподобие французской или наподобие республик других капиталистических стран.., мы боремся за то, чтобы уничтожить ту материальную основу, на которой базировались реакция и фашизм, ибо без уничтожения этой основы невозможна подлинная политическая демократия». Перечисляя необходимые для этого условия, Диас называл ликвидацию класса крупных помещиков, уничтожение экономической и политической мощи церкви, ликвидацию остатков кастового духа старой армии, уничтожение финансовой олигархии, национализацию Испанского банка и основных отраслей промышленности страны 23.

Диас предостерегал анархистов от экспериментов по введению «либертарного коммунизма», потому что «переживаемый нами этап развития демократической революции требует участия в борьбе всех антифашистских сил, а эти эксперименты могут лишь оттолкнуть важнейшую часть этих сил» 24.

Характеризуя испанскую революцию, Димитров в своем выступлении на заседании Секретариата Исполкома Коминтерна 18 сентября 1936 г. говорил о том, что в настоящий момент при наличии СССР и победе фашизма в Германии и Италии «вопрос уже не ставится так: или капитализм или социализм, или Советское государство или фашистская диктатура» 25. Демократическая республика, возникшая в Испании, будет отличаться как от советской демократии, так и от буржуазной демократии в США и Великобритании.

«Испанский народ борется и должен добиться победы, установления демократической республики на данном этапе. Это не будет старая демократическая республика, как, например, американская, это не будет республика французская и не будет республика швейцарская. Эта республика на данном переходном этапе международных отношений при существовании Советского государства, советской демократии, с одной стороны, и государств буржуазной демократии, как в Англии и Америке, и при существовании фашистской диктатуры будет особым государством с подлинной народной демократией. Это ещё не будет советское государство, но государство антифашистское, левое, с участием подлинно левой части буржуазии»,— говорил Димитров 26.

Он отмечал, что в таком государстве народной демократии не будет окончательно уничтожена частная собственность, а производство будет организовано с участием и при контроле рабочего класса и его союзников — мелкой буржуазии и крестьянства — «теоретически это, может быть, будет правильно выразить как особую форму демократической диктатуры рабочего класса и крестьянства на данном этапе». Димитров полагал, что «то, что происходит сейчас в Испании, может завтра-послезавтра, в ближайший период произойти и в других странах, во Франции, в Бельгии, может быть, в Голландии» 27.

Ⅳ. Единый антияпонский национальный фронт в Китае

Идеи единого антифашистского фронта и народной демократии реализовывались не только в Европе, но и в Китае, где стояли аналогичные задачи борьбы против японской агрессии. В декабре 1935 г. Политбюро ЦК КПК приняло тактику единого национального фронта, осудив прежние ошибочные взгляды, что китайская национальная буржуазия неспособна на борьбу против японского империализма вместе с рабочими и крестьянами. Выступая на совещании партийного актива после заседания Политбюро, Мао Цзэдун, ставший к тому времени лидером китайских коммунистов, говорил о том, что основная тактическая задача партии на данном этапе заключается в создании широкого единого революционного национального фронта.

Мао выдвинул лозунг «народной республики» вместо прежней рабоче-крестьянской республики (существовавшей в советских районах Китая), объясняя это тем, что задачи единого антияпонского фронта требуют включения в него не только мелкой буржуазии, но и национальной буржуазии. Он подчеркнул, что народная республика будет прежде всего представлять интересы рабочих и крестьян, но также и всей нации, за исключением компрадоров, чьи интересы не совпадают с интересами большинства народа. Характеристика Мао народной республики полностью совпадала с линией Коминтерна в этом вопросе:

«Народная республика в период буржуазно-демократической революции отнюдь не упраздняет частной собственности, не носящей империалистического или феодального характера, отнюдь не конфискует промышленных и торговых предприятий национальной буржуазии, а, наоборот, поощряет развитие таких предприятий. Мы возьмём под защиту любого представителя китайской национальной буржуазии при условии, что он не поддерживает империалистов и китайских национальных предателей. На этапе демократической революции борьба между трудом и капиталом имеет свои границы. Трудовое законодательство народной республики охраняет интересы рабочих, но оно не направлено против обогащения национальной буржуазии, не направлено против развития национальной промышленности и торговли, ибо такое развитие не в интересах империализма, а в интересах китайского народа. Отсюда следует, что народная республика представляет интересы всех слоёв народа, входящих в состав антиимпериалистических, антифеодальных сил. Ядром правительства народной республики являются представители рабочих и крестьян, но вместе с тем к участию в нём допускаются и представители других антиимпериалистических, антифеодальных классов» 28.

Мао подчеркнул, что «в будущем демократическая революция неизбежно перерастёт в социалистическую», но сказать, когда это именно произойдёт, пока нельзя; он добавил, что завершение демократической революции в Китае будет труднее, чем в России, и потребует больше времени и усилий 29.

Дальнейшее развитие идея народной республики получила в работе Мао «О новой демократии» 30, опубликованной в январе 1940 г. Говоря о характере китайской революции, Мао Цзэдун отмечал, что после победы социалистической революции в России, открывшей новую эпоху мировой истории, она изменила свой характер, став частью всемирной пролетарской революции: «если в эту эпоху в какой-либо колониальной или полуколониальной стране возникает революция, направленная против империализма, то есть против международной буржуазии, против международного капитализма, то она уже не относится к старому типу буржуазно-демократических революций, а относится к новому типу революций, она уже не является частью старой мировой буржуазной, капиталистической революции, а является частью новой мировой революции, то есть частью мировой пролетарской, социалистической революции» 31.

Главным отличием старой демократической революции от новой является то, что в её главе стоит пролетариат, эта революция «расчищает путь и для развития социализма». Новая демократическая революция проходит в два этапа, на первом стоит задача «создать ново-демократическое общество диктатуры союза всех революционных классов Китая под руководством китайского пролетариата», на втором — «построения в Китае социалистического общества» 32.

Характеризуя республику новой демократии, Мао отмечал, что в условиях колониальных и полуколониальных стран нельзя сразу установить тот тип республики диктатуры пролетариата, который существует в СССР, и который в будущем «станет всемирной господствующей формой для определенного периода». Необходима «переходная форма», республика новой демократии. «Диктатура всех революционных классов, направленная против контрреволюционеров, против национальных предателей,— вот то государство, которое нам необходимо сегодня» 33.

Республика новой демократии должна быть:

  1. демократической — здесь Мао ссылался на принцип Гоминьдана, что «власть должна быть общим достоянием всего простого народа, а не присваиваться кучкой людей», и подчёркивал, что сам Гоминьдан давно от него отказался на деле, поэтому необходимо это исправить,
  2. в ней должна быть проведена национализация крупных банков, промышленных и торговых предприятий,
  3. должна быть конфискована земля помещиков и разделена между крестьянами.

Мао отдельно остановился на том, что он назвал «левацким пустословием», т. е. лозунгом немедленного перехода к социализму, и на «твердолобых» из Гоминьдана, которые требовали от китайских коммунистов «припрятать свой коммунизм», раз они выдвинули лозунг национального освобождения, и ограничиться «тремя народными принципами» Сунь Ятсена (национализм, народовластие, народное благоденствие). Первый лозунг он считал опасным для единого фронта, игнорирующим необходимость решения демократических задач перед началом социалистического этапа. Что касается второго лозунга, то Мао подчёркивал, что программа демократической революции не во всём совпадает с тремя народными принципами — в них нет, например, восьмичасового рабочего дня, народной власти и аграрной революции. Не думал Сунь Ятсен и о переходе к социализму и коммунизму, что является программой-максимум Компартии Китая. Он также напомнил «твердолобым буржуа», что Сунь Ятсен в конце жизни дал новое истолкование трех народных принципов: союз с Россией (т. е. СССР), союз с компартией и поддержка крестьян и рабочих. Если не союз с СССР — значит, союз с западными империалистами, если не союз с компартией — значит, борьба против неё, а это значит, союз с империалистами. Отказ от союза с крестьянами и рабочими означает отказ от призыва Сунь Ятсена «поднять народные массы», отказ от поддержки большинства населения Китая — крестьянства, и самого передового класса китайского общества, без которого невозможно развитие промышленности — рабочих 34.

Хотя концепция новой демократии и новодемократической революции в главном совпадает с идеями Коминтерна и западноевропейских компартий, в ней есть два существенных отличия. Во-первых, это её связь с антиимпериалистической борьбой китайского народа, которая шире, чем борьба против фашизма (на Дальнем Востоке было одно фашистское государство — Япония, но были ещё «демократические» империалистические страны, в первую очередь США). Этот фактор вышел на первый план во второй половине 1940‑х гг., когда единый антияпонский фронт был разорван. Во-вторых, хотя в Западной Европе и подразумевалось, что народные республики пойдут по социалистическому пути, открыто об этом на тот момент ещё не говорилось. Мао уже в 1940 г. прямо сказал, что новодемократическая революция включает в себя два этапа — собственно демократический и социалистический.

Ⅴ. Народные республики в Восточной Европе

После поражения фашизма и прихода к власти антифашистских правительств, организованных на базе народного фронта, в странах Восточной Европы в 1944—1945 гг. там были установлены режимы, похожие на «демократическую республику нового типа» в Испании (они стали называться народными республиками). Существовали две альтернативы их дальнейшего развития — к буржуазно-демократической республике по образцу США и Великобритании, или к советской республике по образцу СССР.

Важно отметить, что обе альтернативы присутствовали как на западе, так и на востоке Европы — в послевоенный период компартии пользовались огромным влиянием во Франции и Италии, коммунисты входили в правительства и существовала возможность перехода к народной демократии, которая была пресечена с началом холодной войны. Решающим фактором оказалось присутствие американских и английских войск и влияние этих государств, которое на западе Европы было преобладающим. Отдельно следует выделить случай Греции, где развернулась гражданская война между коммунистами и их союзниками — Демократической армией Греции — и антикоммунистами, которые победили при поддержке западных стран.

На востоке Европы альтернатива буржуазно-демократического развития была пресечена благодаря активным действиям коммунистов и СССР, причём советский фактор тоже сыграл решающую роль. В январе 1945 г., принимая у себя на даче югославских и болгарских коммунистов, И. В. Сталин говорил о том, что капиталисты в настоящее время разделены на две фракции — фашистскую и демократическую, и «возник союз между нами и демократической фракцией капиталистов» против господства Гитлера, потому что его господство довело бы рабочий класс до крайности и привело бы к свержению капитализма. В будущем же этот союз прекратится и предстоит борьба уже с демократической фракцией капиталистов. Сталин подчеркнул, что советская форма — лучшая, но не единственная, которая ведёт к социализму; это может быть демократическая республика и даже, при известных условиях, конституционная монархия 35. Эту мысль Сталин развил в беседе с Димитровым в Кремле в сентябре 1946 г., когда он говорил, что болгары идут к социализму «особенным путём — без диктатуры пролетариата» и они не должны подражать русским коммунистам, которые действовали в совсем других условиях 36.

В 1946—1948 гг. в европейских странах народной демократии прошли глубокие преобразования, которые с одной стороны уже не укладывались в рамки капитализма, подрывая его основу — частную собственность, а с другой, привели к укреплению позиций компартий и ослаблению их союзников по народному фронту. Выступая в 1947 г. на совещании компартий в Польше, А. А. Жданов говорил, что «новая демократическая власть в Югославии, Болгарии, Румынии, Польше, Чехословакии, Венгрии, Албании, опираясь на поддержку народных масс, сумела провести в кратчайший срок такие прогрессивные демократические преобразования, на которые буржуазная демократия уже не способна» 37.

Что это были за преобразования? Жданов назвал аграрную реформу — передачу земли в руки крестьян и ликвидацию класса помещиков, и национализацию крупной промышленности и банков.

«Вместе с этим была заложена основа государственной общенародной собственности, был создан новый тип государства — народная республика, где власть принадлежит народу, крупная промышленность, транспорт и банки принадлежат государству и ведущей силой является блок трудящихся классов населения во главе с рабочим классом. В итоге народы этих стран не только избавились от тисков империализма, но закладывают основу перехода на путь социалистического развития» 38.

В своей книге «Путь нашей народной демократии», изданной в Будапеште в 1952 г., лидер венгерских коммунистов М. Ракоши писал, что в 1945 г. вопрос о соотношении диктатуры пролетариата и народной демократии ставился «только в узких партийных кругах», «потому что даже теоретическая постановка вопроса о диктатуре пролетариата, как цели, вызвала бы тревогу среди наших спутников по коалиции и затруднила бы осуществление наших стремлений, направленных на завоевание не только мелкобуржуазных масс, но и большинства рабочих масс» 39. Стремлением же КП Венгрии был переход «от первого периода народной демократии, от разрешения задач буржуазно-демократической революции ко второму периоду, к диктатуре пролетариата, к строительству социализма» 40.

Говоря о причинах победы народной демократии, Ракоши на первое место ставил поддержку со стороны СССР и освободительную борьбу:

«Без героической освободительной борьбы Советского Союза и его постоянной доброжелательной поддержки венгерская народная демократия — и можем добавить: и остальные народные демократии — не могли бы быть созданы. Но народная демократия и тогда не могла бы быть созданной, если бы Венгерская Коммунистическая партия своей самоотверженной работой, своим примером, упорной, успешной защитой интересов трудящихся и эффективной борьбой против реакции не завоевала бы подавляющее большинство рабочего класса, большинство крестьянства, решающую часть всего трудового народа» 41.

Каким образом КП Венгрии смогла этого добиться? Важным фактором успеха было то, что венгерские коммунисты сразу после освобождения оказались в правительстве, что позволило им постоянно проявлять инициативу в деле восстановления страны и брать на себя выполнение самой трудной части работы, связанной с этой инициативой 42. Уже в 1945 г. была проведена аграрная реформа, были ликвидированы крупные поместья, что обеспечило коммунистам симпатии значительной части получивших землю крестьян. Шахты и важнейшие металлургические и металлообрабатывающие предприятия, владельцы которых сбежали, также оказались в руках государства. Как отмечал Ракоши, «одной из особенностей народных демократий является то, что уже в первый период, в период буржуазной революции коммунистические партии принимают участие в государственной власти и таким образом могут разрешать и такие задачи, которые вообще относятся уже к периоду развития пролетарской революции» 43.

В ходе этих преобразований развернулась борьба между КП Венгрии, которая старалась продолжить развитие в направлении социалистической революции и опиралась на СССР, и её партнёрами по коалиции, партией мелких сельских хозяев и социал-демократической партией, которые боролись за сохранение и укрепление капиталистического строя и опирались на западные страны 44. Положение было сложным, потому что на выборах 1945 г. партия мелких сельских хозяев получила 56 % голосов, а коммунисты и социал-демократы — по 17 % голосов, т. е. КП Венгрии оказалась в меньшинстве 45.

Стремясь компенсировать неудачу, коммунисты укрепили свои позиции в государственном аппарате, взяв под контроль министерство внутренних дел и создав Высший Экономический Совет 46. Это было своевременной мерой, потому что партия мелких сельских хозяев тоже стала брать государственный аппарат в свои руки, овладев постом премьер-министра и получив половину министерских портфелей. На местах они стали поворачивать назад аграрную реформу, возвращая землю прежним владельцам, тормозили чистку от фашистских элементов 47. Это сыграло, в конечном итоге, против партии мелких сельских хозяев и в пользу коммунистов, способствовало повороту крестьянства в сторону компартии 48.

Наступление реакции обернулось против неё самой. Начав контратаку, венгерские коммунисты не остановились на одной только аграрной реформе, но, опираясь на рабочий класс, потребовали национализации ключевых отраслей промышленности 49. Компартия настояла на проведении финансовой реформы и укреплении форинта, что привлекло к ней симпатии масс 50.

В 1947 г., когда под давлением США коммунисты были удалены из правительств в странах Западной Европы и в Финляндии, в Венгрии подобная попытка провалилась. Опираясь на завоёванную поддержку, КП Венгрии добилась победы на выборах в 1947 г., получив большинство голосов 51. Укрепив свои позиции во власти, коммунисты провели национализацию крупных банков и значительной части венгерской промышленности 52. После объединения социал-демократической и коммунистической партий в 1948 г., которое произошло «на основе ленинско-сталинских принципов», окончательно сложились условия для создания диктатуры пролетариата — «завоевание подавляющего большинства рабочего класса и решающей части трудового крестьянства» 53. Это позволило венгерским коммунистам сказать: «мы перешли Рубикон», отделяющий буржуазную демократию от строительства социализма.

«Народная демократия имеет два периода: первый, в котором еще преобладает выполнение задач буржуазно-демократической революции, и второй, где решающим является уже диктатура пролетариата, строительство социализма»,— писал Ракоши 54.

Отдельно он остановился на сравнении народной демократии и «чистой демократии» в США и других капиталистических странах. Ракоши обратил внимание на несовершенство избирательной системы западных стран, где «французский и итальянский избирательные законы были переделаны таким образом, чтобы при всех обстоятельствах обеспечить большинство угнетателей против рабочих». В США, как отмечал Ракоши, нет прямых выборов президента, а «самым подходящим кандидатом в обеих партиях является тот, кого считают наиболее подходящим истинные хозяева горсточки „боссов“ — семейства Морганов, Рокфеллеров, Дюпонов, несколько миллиардеров — владельцев крупных банков, военной промышленности, стальной промышленности, самолётной промышленности, нефтяных месторождений. За этих двух кандидатов может „свободно“ голосовать американский избиратель» 55.

«Наши великие учителя, Ленин и Сталин, часто цитируют слова Энгельса о том, что „в день кризиса и на другой день единственный наш враг — вся реакция, группирующаяся вокруг чистой демократии“. Ныне вновь кровавые империалисты, колониальные рабовладельцы, воскресители немецкого и японского фашизма, вся реакция вновь собирается под лозунгом „чистой демократии“ „свободного мира“. Хотя теперь мировое положение решительно отличается от того, что было около семидесяти лет тому назад, когда Энгельс писал эти строки, мы должны помнить о них. Враг осознал опасность притягательной силы стран народной демократии и поэтому с пеной у рта клевещет на них, старается отпугнуть от подражания примеру народной демократии народы и классы, борющиеся за свободу. Поэтому особенно актуальным является доведение до сознания того, что народная демократия — это господство большинства нации, и разъяснение того, как мы завоевали большинство трудового народа и как смогли без крупных потрясений вступить на победоносный путь строительства социализма»,— заключал Ракоши 56.

Аналогично развивалась ситуация в других восточноевропейских странах. В письме на имя Сталина в ноябре 1948 г. Димитров изложил своё понимание народной демократии. Он выделил четыре её главные особенности:

  1. государство народной демократии представляет собой власть трудящихся — огромного большинства народа, при руководящей роли рабочего класса,
  2. государство народной демократии находится в сотрудничестве и дружбе с Советским Союзом,
  3. государство народной демократии принадлежит к демократическому, антиимпериалистическому лагерю,
  4. государство народной демократии является государством переходного периода, призванным обеспечить развитие страны по пути к социализму 57.

Димитров отмечал, что «режим народной демократии может и должен в данной исторической обстановке, как уже показал опыт, с успехом выполнять функции диктатуры пролетариата для ликвидации капиталистических элементов и организации социалистического хозяйства» 58. Основной задачей народной демократии на данном этапе является создание необходимых условий для построения социализма, а именно:

  1. постоянное укрепление руководящих позиций рабочего класса,
  2. укрепление союза рабочих и крестьян,
  3. ускоренное развитие общественного сектора народного хозяйства, в частности, крупной промышленности,
  4. подготовка условий для ликвидации капиталистических элементов в сельском хозяйстве,
  5. всемерное развитие производственной кооперации среди основных масс крестьянства 59.

В декабре 1948 г. Сталин встретился с Димитровым в Ялте и обсудил с ним вопросы, поднятые в указанном письме. Смысл сказанного Сталиным сводился к тому, что «нельзя осуществить переход от капитализма к социализму без диктатуры пролетариата», но формы этого перехода могут быть различны. Парижская коммуна была демократической республикой, но Октябрьская революция дала другую форму — советскую. В странах народной демократии возможно перейти к социализму при помощи демократической республики.

«Для вас народно-демократический режим достаточен, чтобы осуществить переход от капитализма к социализму. Но этот режим будет осуществлять функции пролетарской диктатуры… Там, где существуют антагонистические классы, а у власти стоят рабочие и трудящиеся, нельзя без диктатуры… Только когда ликвидируете эксплуататорские классы, тогда вы можете заявить, что и у вас больше нет диктатуры пролетариата»,— сказал Сталин, подчеркнув, что это стало возможным благодаря поддержке со стороны СССР.

Он также уточнил, что значит выполнять функции диктатуры пролетариата — это ликвидация классов и строительство социализма, и заключил: «народная демократия и советский режим есть две формы диктатуры пролетариата» 60.

Ⅵ. Народная республика в Китае

На Востоке в это же время победила китайская революция. В статье «О демократической диктатуре народа» 61, написанной к годовщине КП Китая, Мао Цзэдун писал:

«Обобщая наш опыт, можно свести его к одному: демократическая диктатура народа, руководимая рабочим классом (через коммунистическую партию) и основанная на союзе рабочих и крестьян. Эта диктатура должна находиться в тесном сплочении с международными революционными силами. Такова наша формула, таков наш главный опыт, такова наша главная программа» 62.

Уточняя, что такое демократическая диктатура народа, Мао говорил, что она предполагает руководство со стороны рабочего класса, который «является наиболее дальновидным, бескорыстным и последовательно революционным классом» 63. Национальная буржуазия и мелкая буржуазия пытались возглавить китайскую революцию, но неизменно терпели неудачу. Привести её к победе мог только рабочий класс. Основой демократической диктатуры народа является союз рабочего класса, крестьянства и городской мелкой буржуазии, и прежде всего союз рабочих и крестьян, которые составляют 80—90 % населения Китая. Национальная буржуазия имеет важное значение для развития экономики, но не может быть гегемоном революции и не должна занимать ведущее положение в государственной власти 64.

Мао повторил, что целью демократической диктатуры народа является создание предпосылки для того, чтобы «Китай имел возможность под руководством рабочего класса и Коммунистической партии уверенной поступью идти вперёд по пути превращения аграрной страны в индустриальную, совершить переход от новодемократического общества к социалистическому и коммунистическому, уничтожить классы» 65.

Здесь мы снова видим как совпадение с основными идеями народной демократии, так и существенные отличия, на которые обратил внимание Сталин. В беседе по вопросам политической экономии в феврале 1950 г. (вскоре после встречи с Мао в Москве) он говорил, что «неграмотные в экономическом отношении люди не проводят различий между Китайской Народной Республикой и народными демократиями стран Центральной и Юго-Восточной Европы» 66. Сталин перечислил их основные различия:

«Что значит народная демократия? Она включает, по крайней мере, такие признаки:

  1. политическая власть в руках пролетариата,
  2. национализация промышленности,
  3. руководящая роль коммунистических и рабочих партий,
  4. строительство социализма не только в городе, но и в деревне.

В Китае не приходится говорить о строительстве социализма ни в городе, ни в деревне. Некоторые предприятия национализированы, но это капля в море. Основная масса промышленных товаров для населения производится ремесленниками. Ремесленников в Китае около 30 мил[лионов]. Имеются серьёзные различия между странами народной демократии и Китайской Народной Республикой:

  1. в Китае существует демократическая диктатура пролетариата и крестьянства, примерно то, о чём большевики говорили в 1904—1905 гг.,
  2. в Китае был гнёт иностранной буржуазии, поэтому национальная китайская буржуазия отчасти революционна; ввиду этого допустима коалиция с национальной буржуазией, в Китае у коммунистов существует блок с буржуазией. Это не противоестественно, у Маркса в 1848 г. тоже был блок с буржуазией, когда он редактировал «Новую Рейнскую газету», но это было не долго,
  3. в Китае ещё стоит задача расправится с феодальными отношениями; в этом отношении Китайская революция напоминает Французскую буржуазную революцию 1789 г.,
  4. особенность Китайской революции состоит в том, что во главе государства стоит коммунистическая партия.

Поэтому можно говорить о том, что в Китае имеется народно-демократическая республика, находящаяся пока на первом этапе её развития» 67.

Ⅶ. Народная демократия и современный мир

Концепция народной демократии окончательно сложилась к началу 1950‑х годов, в советской литературе она рассматривалась как продолжение единого антифашистского фронта, позволившего коммунистам расширить свое влияние на массы, добиться единства рабочего класса, в результате последний смог стать общенациональной силой. Была создана новая форма государства — народная республика, которая в короткий срок провела революционные преобразования, ставшие основой для перехода от капитализма к строительству социализма. В странах народной демократии сложился государственный строй, который осуществлял функции диктатуры пролетариата и являлся её политической формой 68.

Такая точка зрения, добавим, была не единственной, существовали и другие теории, например, Е. С. Варга и И. П. Трайнин — маститые советские ученые, одно время рассматривали народную демократию как «третий путь», непохожий и на западные страны, и на Советский Союз 69. Утвердившаяся в начале пятидесятых годов точка зрения на народную демократию затем без существенных изменений просуществовала в социалистических странах до конца восьмидесятых годов, а сама концепция была «сдана в архив» во второй половине пятидесятых как неактуальная 70.

На историографии народной демократии мы подробно останавливаться не будем. Нас интересует прежде всего политическая сторона вопроса. В развернувшейся после второй мировой войны «битве за демократию» между вчерашними союзниками по демократическому лагерю, о которой говорил Ракоши, победили капиталистические страны. Сегодня само это слово ассоциируется прежде всего с капитализмом и рыночной экономикой, хотя исторически это не всегда было так. Мы видели, что была возможна и другая демократия — новая или народная. Демократическая волна, поднявшаяся в конце восьмидесятых годов и вернувшаяся в начале десятых, получила определённую антикоммунистическую направленность. Противники коммунистов умело использовали их тактику единого фронта против них самих в Восточной Европе и затем в СССР, оторвав от компартий сначала интеллигенцию и молодёжь, затем рабочий класс и крестьянство (вспомним «Солидарность» в Польше и шахтёрские забастовки в нашей стране), восстановив против советской власти национальные движения (и одновременно сыграв на русском национализме).

Отдельные коммунистические партии до сих пор используют лозунги народной демократии и новой демократии, считая их более подходящими к текущему моменту, чем лозунг социалистической или пролетарской революции. Насколько он актуален и применим к реальности двадцать первого века? Лозунг демократии сам по себе, как мы видим на примере недавней истории, способен мобилизовать городскую мелкую буржуазию (которую сегодня называют средним классом или новым средним классом) и молодёжь. Возможно, что расширение лозунгов «чистой демократии», выдвигаемых как правило либералами, включение в него требований народной демократии, перечисленных выше, позволит мобилизовать широкие массы и придать демократической волне вместо буржуазного «классово-плебейский» характер, как выразился про польскую народную республику Б. Берут.

Главным вызовом, который препятствует реализации этой альтернативы, является отсутствие социалистического лагеря — без него соотношение классовых сил в мировом масштабе изменилось резко в сторону буржуазии и народнодемократическая революция по образцу 1940‑х гг. стала невозможной. Поэтому пролетариату требуется выработать новую тактику, подходящую к существующим сегодня крайне неблагоприятным условиям, опираясь в том числе на опыт народнодемократических революций прошлого.

Интересен вопрос о соотношении «розовой волны» в Латинской Америке (режимов типа чавистского), а также анархистского режима «Демократической федерации Северной Сирии» в Рожаве с народной демократией. Прослеживаются общие черты, такие как состав правящей коалиции, в которую входят левые партии с участием коммунистов (разных оттенков) или при их поддержке, опора на демократические элементы (рабочих и крестьян, мелкую буржуазию), прогрессивная по современным меркам политика, в том числе частичная национализация, более или менее ярко выраженная антиимпериалистическая направленность, социальные реформы. Однако, все современные или недавно существовавшие режимы такого типа значительно уступают народной демократии по своей радикальности. Даже в Венесуэле, где чавистский режим существует дольше всего, не была проведена аграрная реформа, национализация затронула главным образом нефтяную промышленность, в результате господство в экономике страны сохранила крупная буржуазия, которая в последнее время активно претендует на политическую власть при внешней поддержке. Причину этому следует искать не столько в отдельных ошибках руководства, но главным образом в отсутствии на сегодняшний день такого образца социализма, каким был в свое время Советский Союз, в упадке влияния и дезориентации компартий и отказе значительной их части от принципов марксизма-ленинизма.

Примечания:

  1. В настоящее время только на Филиппинах. В других странах национал-демократы, как правило, представители крайне реакционного лагеря. В прошлом лозунг национально-демократического фронта использовался коммунистами в Восточной Европе.
  2. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 4. М., 1955. С. 446.
  3. Там же. Т. 22. М., 1962. С. 382.
  4. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 11. М., 1960. С. 44, 74—77, 104, 111—112.
  5. Там же. Т. 27. М., 1969. С. 253.
  6. Коммунистический Интернационал. Краткий исторический очерк. М., 1969. С. 181—183.
  7. Димитров Г. Наступление фашизма и задачи Коммунистического Интернационала в борьбе за единство рабочего класса против фашизма. Доклад и заключительное слово. М., 1935. С. 38.
  8. Там же. С. 39.
  9. Там же.
  10. Там же. С. 39—40.
  11. Там же. С. 67—68.
  12. Там же. С. 69.
  13. Там же. С. 72.
  14. Там же.
  15. Там же. С. 73.
  16. Там же. С. 73—74.
  17. Там же. С. 108.
  18. Там же. С. 109.
  19. Там же. С. 109.
  20. Резолюции Ⅶ Всемирного конгресса Коммунистического Интернационала. М., 1935. С. 25.
  21. Диас Х. Под знаменем народного фронта. Речи и статьи. 1935—1937. М., 1937. С. 30—31.
  22. Там же. С. 160.
  23. Там же. С. 176.
  24. Там же. С. 176—177.
  25. Цит. по: Ⅶ конгресс Коммунистического Интернационала и борьба против фашизма и войны. Сб. документов. М., 1975. С. 440.
  26. Там же.
  27. Там же. С. 441.
  28. Мао Цзэ-дун. Избранные произведения. Т. 1. М., 1952. С. 259—304.
  29. Там же.
  30. Новая демократия и народная демократия долгое время использовались как синонимы, например, ещё в 1947 г. в заявлении Коминформа говорилось о «странах новой демократии» (см. Информационное совещание представителей некоторых компартий в Польше в конце сентября 1947 года. М., 1948. С. 6). Термин народная демократия окончательно утвердился к началу пятидесятых годов.
  31. Мао Цзэ-дун. Избранные произведения. Т. 3. М., 1953. С. 199—276.
  32. Там же.
  33. Там же.
  34. Там же.
  35. Георги Димитров. Дневник (9 март 1933 — 6 февруари 1949). София, 1997. С. 464.
  36. Там же. С. 533.
  37. Информационное совещание… С. 15.
  38. Там же. С. 15—16.
  39. Ракоши М. Путь нашей народной демократии. Будапешт, 1952. С. 21—22.
  40. Там же. С. 23.
  41. Там же. С. 27.
  42. Там же. С. 31.
  43. Там же. С. 32—33.
  44. Там же. С. 40—41.
  45. Там же. С. 43—44.
  46. Там же. С. 46—47. Управление госбезопасности, которое Ракоши называл «надёжным и острым оружием в борьбе за народную демократию», с самого начала находилось в руках коммунистов (там же, с. 81).
  47. Там же. С. 47—48.
  48. Там же. С. 49.
  49. Там же. С. 52—53.
  50. Там же. С. 56.
  51. Там же. С. 66.
  52. Там же. С. 70.
  53. Там же. С. 73.
  54. Там же. С. 77.
  55. Там же. С. 92—93.
  56. Там же. С. 96.
  57. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 558. Оп. 11. Д. 253. Л. 39—40.
  58. Там же. Л. 41.
  59. Там же. Л. 42—43.
  60. Георги Димитров. Дневник… С. 645.
  61. Другой вариант перевода — «О народно-демократической диктатуре».
  62. Мао Цзэдун. Избранные произведения. Т. 4. Пекин, 1969. С. 515—516.
  63. Там же. С. 514.
  64. Там же. С. 514—515.
  65. Там же. С. 510.
  66. Исторический архив. 2012. № 4. С. 13—14.
  67. Там же.
  68. См. Аллахвердов Г. И. Рабочий класс европейских стран народной демократии в борьбе за диктатуру пролетариата (1944 г.— первая половина 1948 г.). М., 1953; Баранов Л. С. Народная демократия как форма диктатуры пролетариата. М., 1953; Карин А. А. Советская власть и народная демократия европейских стран — две политические формы диктатуры пролетариата // Учёные записки МГУ им. М. В. Ломоносова. Вып. 153. Труды юридического факультета. Кн. 6. М., 1951. С. 37—79; Константинов Ф. Т. Возникновение и развитие строя народной демократии в странах Центральной и Юго-Восточной Европы // СССР и страны народной демократии. М., 1957. С. 31—58; Соболев А. И. Что такое народная демократия. М., 1956; Юдин П. Ф. Европейские страны народной демократии на путях к социализму. Стенограмма публичной лекции, прочитанной в Центральном лектории Общества в Москве. М., 1950.
  69. Карин А. А. Указ. соч. С. 68.
  70. Марьина В. В. «Народная демократия»: рождение, развитие и реализация идеи (1935—1948 гг.) // Moderni dějiny. Roč. 21, 2013, č. 2, s. 131—161.

Робер Линхарт как теоретик французского маоизма

Кто опубликовал: | 19.01.2020

Имя Робе́ра Линха́рта, к сожалению, мало что говорит современному отечественному читателю. При этом речь идёт отнюдь не о второстепенном персонаже, а о влиятельнейшей для поколения мая 1968 года фигуре, оставившей заметный след как в собственно политико-теоретической области, так и в общей культуре Франции второй половины ⅩⅩ в. Наша статья является попыткой восполнить существующий пробел посредством обзора идей и общественной деятельности этого замечательного человека, от его участия в студенческом движении до последовавшего после 1981 года молчания. Надеемся, наш опыт послужит дальнейшему изучению наследия видного теоретика французского маоизма.

Улица Ульм — Алжир

«Наша цель состоит не в том, чтобы описать ситуацию, а в том, чтобы набросать марксистский, то есть научный, анализ социальных явлений, которые многие, по-видимому, могут описать только в режиме фарисейского дифирамба или клеветы».

Р. Линхарт

Линхарт обучался в Высшей нормальной (педагогической) школе, располагающейся на улице Ульм, и входил в круг ближайших учеников Л. Альтюссера, получивших известность как ульмары. В декабре 1964 года силами ульмаров был начат выпуск «Марксистско-ленинских тетрадей» 1. Этот журнал ставил своей целью укрепление теоретической подготовки молодых марксистов посредством беспощадной борьбы с буржуазными идеологиями, которыми было пропитано получаемое ими университетское образование. В этом же году, став членом Союза коммунистических студентов 2, молодёжной организации, примыкавшей к Французской коммунистической партии, Линхарт совершил поездку в недавно завоевавший независимость Алжир. Непосредственные наблюдения в сочетании с серьёзной теоретической работой позволили ему написать для второго номера «Марксистско-ленинских тетрадей», вышедших в марте 1965 года, большую статью под названием «О классификации современной фазы развития Алжира».

В своём исследовании молодой марксист хочет избежать ограниченности как чисто объективного подхода, сосредотачивающегося исключительно на анализе экономических структур, так и крайностей, связанных с популярной среди интеллектуалов той эпохи левой ангажированностью, субъективная приверженность которой требовала исповедания смутных по своему содержанию гуманистических идеалов. В противоположность этим абстрактным установкам Линхарт не останавливается на простом описании экономических сложностей, унаследованных от колониального режима, и не тратит время на прославление стойкости и храбрости борцов за независимость или осуждение французской армии и её пособников, а предлагает теоретический проект, основанный на раскрытии алжирского общества как исторически сложившейся системы противоречий. Развитие этой системы определяется борьбой внутри неё двух основных тенденций: революционной, ведущей к освобождению трудящихся Алжира, и реакционной, победа которой означает увековечивание экономической, политической и духовной зависимости молодого государства от мирового империализма. Любое частное противоречие рассматривается Линхартом в перспективе борьбы этих двух определяющих жизнь алжирского общества тенденций: в зависимости от того, в пользу какой из них будет разрешено частное противоречие, оно станет либо ступенью на пути к освобождению, либо очередным звеном в складывающейся цепи неоколониальной зависимости. Именно поэтому период, переживаемый после завоевания независимости от Франции, определяется Линхартом в качестве переходной фазы, характеризующейся, с одной стороны, неизбежным сохранением глубокой интеграции Алжира в мировое капиталистическое пространство, а с другой — проведением официально провозглашенной правительством Бен Беллы политики построения социалистического общества.

Одним из главных препятствий, стоящих на пути построения социалистического общества, являются унаследованные от колониального режима принципы формирования бюрократического аппарата. Ввиду объективного отсутствия в достаточном количестве образованных и подготовленных кадров, революционному правительству не оставалась ничего иного, как рекрутировать в государственный аппарат представителей тех слоев алжирского общества, которые не только меньше всех других социальных групп были вовлечены в борьбу с французским империализмом, но даже больше того — напрямую были заинтересованы в поддержании зависимой связи своей страны с метрополией. И дело здесь не только и не столько в сознательном срыве революционных инициатив, сколько в бессознательной тенденции алжирской бюрократии к определённому стилю управления, при котором социалистические начинания корректируются по направлению к умеренной или незначительной модернизации уже существующих отношений. Кроме того, такой аппарат тяготеет к скрытой монополизации положения единственной инстанции, способной к компетентной экспертной оценке рациональности экономических мероприятий. Такой «аппарат опасен, потому что он придаёт видимость динамизма и эффективности и претендует на то, чтобы ограничиваться ролью инструмента, пригодного для использования даже революционной властью, тогда как он подрывает средства действия революционных слоев, всё более и более ограничивает общественный контроль над организацией населения и становится арбитром целей накопления». «Имея за собой право на ничтожное существование, руководители на самом деле имеют решающее значение во всех областях». «Государственный аппарат по своей организации и по большей части своих членов представляет собой, следовательно, неуправляемую и зачастую контрреволюционную силу» 3,— делает вывод Линхарт.

Если реакционная тенденция концентрируется вокруг государственного аппарата, то противостоящие ей революционные массы в организационном отношении представляют собой разрозненные и не имеющего общего штаба для координации своих действий силы. Поэтому, как считал Линхарт, на данном этапе борьбы «суть дела заключается не в немедленном завоевании государственного аппарата ещё дезорганизованными революционными силами, а в структурировании этих революционных сил на классовой основе, то есть в создании партии» 4. Необходимо создать широкий альянс народных масс, который должен послужить основой для образования революционного субъекта, способного к проведению продолжительной политики, направленной на построение устойчивых элементов социалистического хозяйства. С учетом того факта, что Алжир являлся отсталой аграрной страной, речь шла, прежде всего, о союзе между различными слоями крестьянства. Так, например, остро стоял вопрос о налаживании постоянной экономической и идейной связи между крестьянством равнин, вовлечённым в процесс создания самоуправляемых коллективных хозяйств на землях бежавших или изгнанных колонистов, и жителями гор, сохраняющими традиционные формы ведения мелкого хозяйства, для которых рекомендуется применять методы кооперации. Без достижения прочного союза различных слоёв крестьянства было бы немыслимо выполнение первостепенной задачи алжирской революции в области экономики — повышение производительности в сельском хозяйстве, которое сопровождалось бы отказом от отсталых форм землепользования, наносящим урон будущему страны. Лишь по мере выполнения этой задачи можно будет начинать процесс индустриализации, отвечающей подлинным потребностям трудящихся Алжира. Отсюда и особая роль партии, заключающаяся в поддержании единства масс как важнейшего субъективного фактора, являющегося катализатором материальных изменений, в том числе и роста производительности в условиях ограниченности и прямой нехватки средств. Стоит особо отметить, что для Линхарта немыслимо развитие даже предпосылок социалистического хозяйства вне инициативы самих трудящихся, вне действительного самоуправления, конкретным мерам поддержки которого он уделяет особое внимание. Так, он настаивает на упрощении процедуры бухгалтерского учета и уменьшении размеров коллективных хозяйств, для того, чтобы участие крестьян в управлении стало для них ощутимым. Естественно, что такого рода рекомендации будут вести к децентрализации народного хозяйства, но этот фактор, как считал Линхарт, вместе с необходимостью учитывать структуру внешнего рынка позволит избежать излишнего волюнтаризма в экономической политике и сделает процесс планирования более чутким к реальным запросам алжирского общества.

Исследование изменений, переживаемых Алжиром в середине 1960‑х годов, позволило Линхарту поставить вопрос о разработке общей теории переходных фаз. Стоит отметить, что ранее такая теория не смогла получить своего полноценного развития, поскольку существовала тенденция к универсализации опыта построения социализма в СССР, ведущая к превращению его в абстрактную логическую модель, не учитывающую реальных уникальных исторических обстоятельств, «которые не повторяются для каждой переходной фазы» 5. Особенности советского опыта предопределили то, что «от некоторых теоретиков и практиков переходного периода (Троцкий, Преображенский, Сталин) ускользнуло понимание органического характера переходного этапа, который не является простой интерлюдией, а определяет своими специфическим характеристиками ту форму, которую примет собственно социалистическая фаза» 6.

Пекин — Шуази

«Постарайтесь забыть классовую борьбу, когда вы фабричный рабочий: начальник не забывает об этом, и вы можете рассчитывать на то, что он вам о ней напомнит!»

Р. Линхарт

Впечатления от поездки в Алжир и первые сведения о приводящихся в КНР социалистических преобразованиях укрепили у Линхарта и без того сильные симпатии к китайской версии марксизма, перенимаемые им у Альтюссера. Но ученик пошёл дальше учителя и встал на открыто маоистские позиции, что было несовместимо с членством в UEC. Линхарт в числе других поддерживавших маоистскую точку зрения молодых людей был исключен из этой организации в конце 1966 года. Но уже в начале 1967 года маоистские активисты создают Союз марксистско-ленинской коммунистической молодёжи 7 (СКМ(мл)). В августе 1967 года в составе руководства новой организации Робер Линхарт посещает КНР. Масштабы Культурной революции поразили его, и в результате он призвал начать борьбу с мелкобуржуазной интеллектуальностью. Существенное отличие от Китая заключалось в том, что эта борьба была направлена, по мысли Линхарта, прежде всего против самих себя: членам СКМ(мл), происходившим сплошь из мелкобуржуазной интеллигенции, предстояло пройти через, как это сформулировал позже Бенни Леви, «фазу ненависти к себе, ненависти к интеллекту» 8.

Одной из ярких форм такой борьбы являлось участие в так называемых «исследованиях». Образцом для подобной практики послужило исследование крестьянского движения в провинции Хунань, произведённое Мао Цзэдуном с 4 января по 5 февраля 1927 года, в ходе которого он взял «за скобки» все существующие теоретические установки относительно аграрной политики и общался с крестьянами напрямую, в результате чего, по его собственному признанию, он «увидел и услышал много удивительного — такого, чего прежде мне не приходилось ни видеть, ни слышать» 9. В итоговой докладной записке будущий китайский вождь подвёл итоги и изложил собственный подход к крестьянскому вопросу, ставший одной из фундаментальных основ идей Мао Цзэдуна. Но стоит отметить, что французские маоисты не следовали слепо за образцом и отлично понимали, что условия развитого европейского государства потребуют как изменения самой процедуры исследования, так и корректировку конечных задач. Если для Мао Цзэдуна, сына зажиточного крестьянина из Хунани, и язык, и быт крестьян был родным, то для выпускников высших учебных заведений Парижа жизнь французских рабочих и фермеров была не столь знакома. Отсюда и увеличение сроков проведения исследования. Предполагалось, что значительная часть времени будет уходить не только на изучение менталитета трудящихся, но и на выработку привычки к физическому труду. Таким образом, планировалось глубокая коллективная интеграция маоистских активистов в ряды французского рабочего класса. И здесь мы можем видеть второе существенное отличие от опыта Мао Цзэдуна, который имел дело с уже действующим массовым движением, в то время как его французские последователи ставили своей основной целью осуществление помощи в организации политической борьбы рабочего класса.

Коррективы в подготовку проникновения маоистов на заводы и на поля внесли майские события 1968 года. Первоначально позиция СКМ(мл) по отношению к студенческому движению была скорее отрицательной: бунт молодых интеллектуалов, изолированный от общенационального движения — это как раз то, чего французские маоисты хотели избежать. Но, по мере того, как протест стал охватывать всё большее количество людей из различных слоёв населения, отдельные члены СКМ(мл), в том числе и Линхарт, сочли возможным присоединится к происходящим выступлениям. В разгар событий он посетил китайское посольство, где, не считаясь нормами и ритуалами дипломатии и рассчитывая на поддержку КНР, изложил свой план восстания. Недоверие китайских дипломатов, подкреплённое очевидными признаками нервного истощения, которые легко читались на лице Линхарта, стало последней каплей, приведшей молодого активиста к срыву и госпитализации.

После затухания майских протестов в СКМ(мл) наметился кризис. Образовались две фракции. Первая видела причину неудачи в отсутствии правильной теоретической базы, которой, по их мнению, являлось наследие Ленина. В организационном плане эта группа стояла за реконструкцию партии большевистского типа. Вторая фракция настаивала на продолжении линии на слияние с городскими и сельскими массами с целью подготовки нового революционного взрыва. Разногласия между этими двумя фракциями привели к роспуску СКМ(мл). Сторонники интеграции в рабочий класс образовали Пролетарскую левую 10, которую возглавил Бенни Леви, известный в то время под псевдонимом Пьер Викто́р. К этой группе и примкнул восстановивший своё психическое равновесие Линхарт.

Теперь Линхарт смог наконец приступить к выполнению своего давнего замысла по вхождению в ряды рабочего класса. Скрывая свою истинную биографию и отрицая наличие диплома, он устроился в сентябре 1968 года на автомобильный завод Ситроена в Шуази. Свой опыт он изложил позже в опубликованной в 1978 году книге «Верстак» 11, которая представляет собой соединение элементов документальной прозы (автор специально оговаривал, что персонажи, события, объекты и места, освещённые в книге, точны, изменению же подверглись лишь имена нескольких людей) с описанием размышлений и личных впечатлений, возникших у него во время работы и борьбы с неизвестной ему до того системой эксплуатации.

На первых порах неподготовленность к выполнению непривычных операций и общая физическая усталость делали невозможным выполнение Линхартом поставленной им перед собой задачи по организации такого рабочего движения, которое могло бы соответствовать заявленным маоистским принципам. С другой стороны, со всей очевидностью обнаружилась несостоятельность идеи, разделяемой левыми активистами, согласно которой революционность является константным свойством рабочего класса, а сам он выступает готовым прочным монолитом, сплочённым в борьбе с противостоящими ему силами. На деле же оказалось, что рабочие демонстрировали разобщённость, а их коллективность представляла собой единство, навязанное извне в целях эксплуатации.

«Такие слова, как „рабочий класс“,— признавался Линхарт,— больше не имеют в моих глазах того непосредственного значения, которое было в прошлом. Не то чтобы я усомнился в том, что оно перекрывает глубокую реальность, но пестрота и подвижность состава специализированных рабочих, в среду которых я оказался заброшенным, меня сильно ошеломили. Каждый здесь — случай. У каждого своя история. Каждый обдумывает свою тактику и ищет по-своему выход. Как сориентироваться в этой полузабытой, неопределённо временной вселенной: кто может представить, что он сделает „карьеру“ специализированного рабочего? Кто в глубине души не ощущает своё присутствие здесь и ничтожество своих напрасных трудов как результат своего рода провала или несчастного случая?» 12.

Одна из причин разобщённости французского рабочего класса заключалась в том, что к концу 1960‑х годов его ряды в значительной мере пополнялись за счёт иммигрантов: арабов, африканцев, турок, португальцев, испанцев, итальянцев и югославов.

«Истинный вихрь наций, культур и обществ, разрушенных, взорванных, разорённых, нищета и глобальное распространение капитализма открыли многочисленные каналы осушения рабочей силы» 13,— писал по этому поводу Линхарт.

Это приводило к тому, что иностранцы, продолжительное время работая и проживая во Франции, оставались замкнутыми внутри своих национальных групп и попадали в зависимость от руководителей общин, которые были заинтересованы в сохранении и поддержании архаической системы отношений, основанных на традиционной иерархии и соответствующих ей различных предрассудков. К этому стоит прибавить плохое знание или вовсе незнание французского языка, что, с одной стороны, лишало рабочих в буквальном смысле этого слова общего языка, а с другой — делало иностранцев беззащитными перед лицом французской бюрократии. Стоит ли удивляться тому, что Линхарт без особых усилий смог заметить тот факт, что распределение рабочих по категориям (а от этого напрямую зависела их заработная плата) производилось на основании расистского принципа, по которому в самом неблагоприятном положении оказывались африканцы 14, средний уровень был закреплен за арабами и европейцами, а французские граждане автоматически зачислялись в лучшие категории? Надо ли уточнять, что это распределение не выражало действительной квалификации отдельного работника, а служило инструментом раздробления и сегрегации?

Другой, более глубокой причиной разобщения рабочего класса являлось широкое внедрение системы организации труда, основанной на применении конвейера и научных способов контроля. Работники были полностью поглощены изнурительным как с физической, так и с психологической стороны процессом выполнения простых операций под непрерывным надзором мастеров, начальников бригад и менеджеров. На заводах Ситроена существовала специальная должность агента сектора, наблюдавшего за несколькими мастерскими.

«Официальный полицейский, он возглавляет охрану, следит за соблюдением санкций, и его слово является решающим при увольнении. Одетый в деловой костюм, он ничего общего не имеет ни вблизи, ни издалека с производством: он выполняет чисто репрессивную функцию» 15.

Единственным местом на территории фабрики, на котором работники различных мастерских могли видеть друг друга, была столовая, но время обедов было коротким, и сама обстановка не способствовала налаживанию даже обычных личных отношений. Широко применялась практика переброски работников из одного звена производства в другое. Такие изматывающие условия труда приводили к тому, что состав трудящихся постоянно обновлялся. Даже представители редкой группы высококвалифицированных рабочих с большим стажем не были застрахованы от неприятностей, связанных с проведением в жизнь очередного решения руководства фабрики по рационализации процесса эксплуатации.

Всё вышеназванное приводило к формированию гнетущего психологического климата.

«Страх — существенная часть фабрики, он — жизненно важный для нее механизм» 16,— отмечал Линхарт.

«Если вас вызывают „в контору“, или бригадир делает вам знак, что хочет с вами поговорить, или даже охранник в фуражке вдруг вызывает вас во двор, у вас всегда защемляет сердце. Всем хорошо известно: внутри завода вы находитесь в неприкрытом полицейском обществе, на грани незаконности, если вас найдут в нескольких метрах от вашего поста или в коридоре без должным образом подписанной начальником бумаги, по причине дефекта производства, нерасторопности, наказания за задержку на несколько минут или слова нетерпения к руководителю команды и тысячи других вещей, которые висят над вашей головой и о которых вы даже не думаете, но о которых, конечно, никогда не забывают прорабы, бригадиры, агент сектора и все подобные.

Но тем не менее страх — это нечто большее: вы можете провести целый день, не видя ни одного руководителя (потому что они, запертые в своих кабинетах, дремлют на своих бумажных документах или на импровизированной конференции, чудесным образом избавляющей вас от них на несколько часов), и, несмотря на это, вы чувствуете, что беспокойство всегда присутствует в воздухе, внутри окружающих вас людей и в вас самих. Вероятно, это отчасти потому, что все знают, что официальная дрессировка Ситроена — это только часть системы надзора. Среди нас есть доносчики всех национальностей, и особенно из профсоюза, CGT, подобранные из бастующих и фальсификаторов. Этот жёлтый профсоюз — любимое дитя администрации: вступление в него способствует продвижению по службе руководителей, и зачастую местный агент заставляет иммигрантов вступать в него, угрожая увольнением или выселением из общежитий Ситроена» 17.

Но даже такая отлаженная репрессивная система не могла полностью убить в человеке стремление к защите своего достоинства и давала сбой, и тогда недовольство рассеянной массы могло перерасти в организованное коллективное действие. Ответом работников фабрики Ситроена в Шуази на тяжёлые условия труда стала забастовка, инициированная Линхартом и его товарищами: итальянцем Примо, югославом Джордже, французами Симоном и Кристианом, к которым присоединились многие другие. Поводом для забастовки послужило объявление руководства о возобновлении в середине февраля так называемого «восстановления». Дело в том, что «во время забастовок в мае-июне рабочие получили скромные денежные авансы от испуганного руководства. Все воспринимали это как оплату дней забастовки, навязанных работодателям соотношением сил. Но Ситроен об этом ничего не слышал. Как только заказ был восстановлен, руководство объявило, что возместит свои потери за счёт дополнительной неоплачиваемой работы: график продлевается на сорок пять минут, половина из которых оплачивается по обычной ставке, а другая половина будет просто бесплатной. Этот режим был введен с начала сентября до середины ноября, а затем приостановлен руководством (стало меньше заказов?). Дневное расписание вернулось в прежние границы. Считается, что так называемый долг мая 1968 года (как будто рабочие могут иметь „долги“ по отношению к работодателям!) погашен. Но это было иллюзией» 18.

Инициативная группа, образовавшая штаб забастовки, решила обратиться ко всем работникам фабрики с призывом останавливать свою работу как обычно — в пять часов, и тем самым игнорировать навязанное время. Главная сложность заключалась в том, что успех мероприятия зависел от того, удастся ли забастовщикам остановить производство. Без этого терялся всякий смысл намеченного действия. Дело в том, что руководство, столкнувшись с нежеланием даже значительной группы работников продолжать трудиться, могло оперативно перебросить работников из других звеньев и мастерских и подключить дополнительный персонал. Таким образом производство быстро восстанавливалось, а смутьяны, обнаружив себя, подвергались взысканиям или увольнялись. Требовалось не только достаточное количество участников забастовки, но и блокировка ключевых звеньев процесса производства, которая, по сути, превращала в забастовщиков весь коллектив фабрики.

Несмотря на давление руководства и противодействие официального профсоюза, забастовка, в организации которой Линхарт принял участие, смогла продлиться неделю. В ней принимало участие до четверти работников фабрики. После того, как руководству удалось стабилизировать ситуацию и восстановить работу после пяти часов дня, наиболее активные и непримиримые участники забастовки, прежде всего — из числа иностранцев, были уволены, а сам Линхарт был перемещён на четыре месяца в отделённый от общего производства склад, где подвергался издевательствам со стороны мастеров. После этого он был отправлен в сварочный цех, где стал свидетелем сцен унижения работников, возникающих в ходе попыток менеджеров ввести новую систему работы. Человек терял последние остатки своей воли и вовлекался в опыт по применению нового оборудования под надзором специалистов по рационализации труда и мастеров. Отвратительность ситуации усиливалась тем фактом, что эксперимент проводился над старым уважаемым квалифицированным работником. Когда же попытка введения нового верстака была признана неудачной, ему не только не сообщили об этом, но даже не принесли извинений за пережитые неудобства. В конце концов Линхарт был уволен с формулировкой «в связи с сокращением персонала».

Читать Ленина

«Был ли диалектический способ понимания противоречий освоен большевистской мыслью после смерти Ленина? В последующие годы в Советском Союзе сформировалось доктринальное образование, называемое „ленинизмом“, но в дальнейших дискуссиях с большей готовностью говорили о конкретной политике Ленина, чем о его методе. Отдельные оценки Ленина по конкретным темам или конкретной ситуации извлекались и применялись в другом конкретном контексте, часто универсализированном в ущерб материалистическому и диалектическому методу, посредством которого сам Ленин решал проблемы. Эта живая мысль, которая не может быть завершена, была резко прервана смертью в 1924 году: „ленинизм“, который родился тогда — это не продолжение мысли Ленина, а нечто иное»

Р. Линхарт

Если подходить с формальной стороны, то замысел Линхарта не увенчался успехом и может служить примером провала. Однако сам он так не считал, и определённые основания для этого у него имелись. Во-первых, маоистский активист отмечал вдохновляющее действие забастовки не только на непосредственных участников, но и на рабочий класс Франции в целом. Слухи о забастовке очень скоро стали известны за пределами Шуази и разошлись по всей стране. Кроме того, об участии в ней не жалел ни один работник, даже из числа тех, кто был после её подавления уволен. Напротив, работники чувствовали гордость за то, что они смогли преодолеть свой страх, сплотиться и оказывать сопротивление такой системе эксплуатации, которая, казалось бы, исключала вероятность всякого противодействия ей со стороны рабочих. Во-вторых, вторжение практики, личное участие в судьбе рабочего класса помогло Линхарту обратить внимание на ранее периферийную для него теоретическую область — проблему организации труда. Французский маоист со всей ясностью ощутил, что ни теоретическое изучение истории борьбы рабочего класса, ни программа действий, направленных на социалистическое преобразование государственного аппарата, не будут полными, а значит, окажутся ложными и ведущими в тупик, если замыкаться и оставаться только на политическом уровне обсуждения вопросов. Конкретная постановка проблемы требовала обращения к существующей связи между политической надстройкой и системой организации труда. Иными словами, успех социалистических политических преобразований, по мысли Линхарта, находится в прямой зависимости от того, насколько рабочий класс сможет продвинуться вперёд в открытии и распространении такой системы организации труда, которая бы отвечала его фундаментальному интересу в ликвидации всякой формы эксплуатации. Невозможно утверждать социализм в области политического строительства и сохранять унаследованную от капитализма репрессивную систему труда. Настоящая революция происходит не на политической поверхности, а в глубине производственных отношений.

Придерживаясь понимания этого основополагающего пункта, Линхарт не мог не обратиться к исследованию самого масштабного по своим последствиям и продолжительного в историческом отношении опыта социалистических преобразований в истории человечества. Как мы помним, для теоретика французского маоизма со времен статьи об Алжире советская форма социалистического строительства, принятая в качестве абстрактной модели, не является универсальным образцом. Нетрудно заметить, что Линхарт критиковал не содержание опыта, а ложный подход к этому содержанию, следствием которого стала его мумификация, наиболее ярко проявляющаяся в превращении его действительного развития в механическую последовательность преемственных этапов. Поэтому первостепенной задачей для французского исследователя была реконструкция процесса генезиса советского общества и раскрытие его структур как продукта исторического развития. Без этого любая оценка успешности советского опыта будет произвольным суждением, попыткой учредить трансцендентный по отношению к истории трибунал.

Именно поэтому Линхарт, прежде чем приступить к изложению результатов своего исследования, считал необходимым прояснить исторические предпосылки собственной теоретической позиции. Он выделил четыре обстоятельства, первое из которых заключалось в политической победе ревизионизма и тенденции к реставрации капитализма в СССР. В связи с этим под сомнением оказалась официальная интерпретация истории советского общества, которая поддерживалась советской стороной как внутри своих границ, так и транслировалась вовне через аппарат дружественных партий и их попутчиков. Поиск корней ревизионизма неминуемо приводил к разбору субъективных пределов большевизма и ленинского мышления.

Вторым значимым обстоятельством являлись «Культурная революция в Китае и появившейся ещё до 1965 года новый способ, посредством которого мышление Мао Цзэдуна и развитие революционной борьбы китайского народа позволили поставить ряд ключевых вопросов революции и социалистического преобразования общества: массовая линия, метод диалектического разрешения основных противоречий (город — деревня, сельское хозяйство — промышленность, физический труд — умственный труд), теория и практика непрерывной революции и её этапов, революционные изменения в сфере идеологии, теория и практика революции при диктатуре пролетариата, массовая критика ревизионизма и т. д.» 19. То есть, по мысли Линхарта, опыт китайской революции создал в практическом отношении комплекс действенных мер по преодолению возникающих в ходе развития социалистического строительства сложностей, элементы которого были неизвестны, оставались в зачаточном состоянии или вовсе отвергались большевиками. В теоретической области Мао Цзэдун поднял диалектический метод на новый уровень, сосредоточив своё внимание на понятии противоречия, детализация структуры которого позволила китайским коммунистам получить более тонкий теоретический инструмент для постановки проблем в области социально-политических отношений и выборе механизмов их разрешения.

Третья предпосылка теоретической позиции Линхарта заключалась в том, что «разложение гошизма во Франции породило после 1968 года целый ряд идеологических наступательных действий против Ленина, против марксизма-ленинизма и основополагающих принципов пролетарской диктатуры» 20. Среди левой общественности Франции получил распространение ряд идеологий, отличающихся в оттенках, но единых в том, что они отвергали наследие Ленина на том основании, что его практическим следствием является подавление общественных свобод. Призыв к роспуску любой устойчивой общественной структуры, анархизм желания и борьба с властью, где бы она ни давала о себе знать, у левых теоретиков и их сторонников дополнялось повторением старых обвинений Ленина в тоталитаризме, излишней буржуазности и предательстве революции.

Внутри маоистского движения появилась тенденция не только рассматривать идеи Мао Цзэдуна в качестве отдельной фазы развития марксизма, но и противопоставлять её ленинскому этапу, который оценивался однозначно как срыв революционной инициативы масс. Поддержка метафизической по своему характеру интерпретации существующих между теорией Мао Цзэдуна и ленинским наследием отношений вела к тому, что её сторонники, сохраняя за собой наименование маоистов и пользуясь марксистским языком, в практическом отношении превращались в настоящих анархистов, возводящих спонтанность действий без учёта объективных условий в культ. Таким образом, «через Ленина и исторический опыт Октября они стремятся ударить по самому принципу революции и диктатуры пролетариата. Под знаменем „права на бунт“ они отрицают право угнетённых масс на бунт и установление собственной диктатуры над эксплуататорами. Необходимо отвергнуть эти клеветнические кампании против Ленина и Октябрьской революции, чтобы иметь возможность провести подлинно критический анализ ленинизма и советского опыта в свете фактов и точки зрения исторического материализма» 21.

Процесс деколонизации, борьба с империалистическим господством и стремление стран третьего мира к независимому экономическому строительству являются, по оценке Линхарта, четвёртым элементом, делающим критическое обращение к наследию Ленина в новых условиях актуальным. Та или иная оценка советского опыта является аргументом в спорах, касающихся выбора как общей модели экономического строительства, так и конкретных методов индустриализации и трансформации сельского хозяйства в недавно завоевавших независимость государствах. Отсюда важность научной критики советского опыта, которая должна помочь молодым странам избежать ошибок в борьбе за социализм, допущенных в СССР.

Будучи мотивированным обозначенными выше историческими тенденциями, Линхарт приступил к изучению двух проблем: отношения советской власти к крестьянству и ленинского проекта адаптации системы Тейлора к перспективам строительства социализма. Оба вопроса брались французским исследователем в очень ограниченных хронологических рамках, и, если не считать небольших отступлений, то в основном речь шла о самых первых годах становления советского общества. Это позволило Линхарту сосредоточить своё внимание на важнейших событиях и решениях, предопределивших облик советской системы в будущем. Кроме строгости к существенным моментам, которые могли бы затеряться в том случае, если бы хронологические границы были раздвинуты, этот подход вдобавок позволял избежать опасности искусственных обобщений и подтягивания фактов под заранее принятую априорную оценку советского опыта строительства социализма. Линхарт не предлагал никакой готовой концепции советского общества. Суть его метода была как раз в обратном и заключалась в том, чтобы взглянуть в лицо исторической действительности, в которой рождался советский проект социализма.

Реальность революционных переломов характеризуется высокой степенью субъективного вмешательства. Теория и практика охватывается напряжённой диалектикой, приводящей их к взаимной конкретизации и глубокой трансформации. Именно поэтому в центре внимания французского исследователя оказывается мышление Ленина как высшее конкретное теоретическое выражение практики наиболее последовательной в практическом отношении революционной партии России. Таким образом, мировоззрение вождя большевиков, подвергнутое после его смерти операции по искусственной логической систематизации, расплавлялось и из изолированной тотальности становилось тем, чем оно было изначально — моментом осознания противоречий революционной практики. Соответственно, главный вопрос, возникающий в связи с этим, заключается в том, насколько глубока была степень осознания этих противоречий Лениным. Благодаря ответу на этот вопрос можно было бы понять критерий отбора путей разрешения сложностей, возникавших перед молодой советской властью, и сделать вывод о том, почему революционный процесс в России развивался так, а не как-то иначе.

Ленинский проект советского тейлоризма

«Надо создать в России изучение и преподавание системы Тейлора, систематическое испытание и приспособление её»

В. И. Ленин

Прежде чем приступить к реконструкции взгляда Ленина на систему организации труда, предлагаемую Тейлором, Линхарт считает нужным определить её историческое значение с точки зрения классовой борьбы. В этом фундаментальном отношении введение данной системы является величайшей победой буржуазии и означает завершение процесса экспроприации знаний работников.

«Система Тейлора,— пишет Линхарт,— призвана дать капиталистическому руководству рабочего процесса средства для овладения всеми практическими знаниями, до сих пор монополизированными рабочими» 22.

Отныне рабочий теряет последнюю возможность контролировать вверенное ему звено производства и сводится до положения простого исполнителя небольшого набора жёстко запротоколированных действий. Порядок и скорость операций определяются внешним для трудящихся образом и не подлежат пересмотру с их стороны. Когда мы говорим о тейлоризме, мы должны чётко осознавать, что имеем дело отнюдь не с нейтральным в отношении классового интереса методом повышения производительности труда. Рациональность этой системы носит репрессивный характер, а предлагаемые ей меры направлены именно против тех моментов процесса производства, которые могут послужить основой для самоорганизации рабочего класса.

«Социальная организация труда, отныне наделённая алиби и технической функцией, разделена и поделена, как бесконечные нити сети гигантского паука, где каждый жест заперт в узких пределах, где каждая возможность инициативы и автономия работника была сведена к минимуму» 23,— отмечает французский исследователь.

Таким образом, техническая эффективность вводимых мер является не решающим мотивом для интереса буржуазии, а скорее сопутствующим моментом процесса разрушения потенциально опасных для её классового господства форм коллективной практической солидарности трудящихся. Если же речь идёт о том, чтобы представить технологический интерес в качестве первичного и нейтрального по отношению к интересу господства, то это идеологическая конструкция, призванная санкционировать подавление рабочего класса.

Другим побочным продуктом и одновременно необходимым элементом функционирования репрессивной системы организации труда является расширение управленческого аппарата, который включает в себя не только инженеров, но и специалистов по рационализации производства, менеджеров разного уровня и мастеров, осуществляющих непосредственный надзор за рабочими. В итоге на одном полюсе производства сосредотачиваются знание и власть, а на долю другого остаются только бездумное подчинение и исполнение заданных извне императивов и алгоритмов действий. Фабрика становится чем дальше, тем больше похожа на комбинацию тюрьмы и казармы.

Следующим шагом в развитии этой репрессивной системы организации труда является подчинение её логике жизни всего общества, что означает на уровне политической системы начало осуществления программы открытой террористической диктатуры буржуазии. Уже в период Первой мировой войны, как отмечал Линхарт, воюющие империалистические государства испытали модель, которая сочетала в себе централизацию управления, репрессивную рационализацию и тотальную милитаризацию экономики с приостановкой свобод и применением методов террористического воздействия на собственных граждан. Фашизм только довел до логического завершения потенциал империалистического наследия Первой мировой войны.

Конечно, Ленин в 1913 году, когда он узнал о первых удачных примерах внедрения системы Тейлора, не мог иметь такой завершенной исторической картины. Но уже в опубликованной в марте следующего года статье «Система Тейлора — порабощение человека машиной» вождь большевиков отмечает репрессивный подтекст данной системы организации труда. Он описывает ряд новейших, напоминающих цирковую дрессуру, методов обучения рабочих, призванных увеличить интенсивность труда, и соглашается с тем, что они дают поразительные результаты. Но «все эти громадные усовершенствования делаются против рабочего, ведя к ещё большему подавлению и угнетению его и притом ограничивая рациональным, разумным, распределением труда внутри фабрики» 24.

«Капитал,— продолжает Ленин,nbsp;— организует и упорядочивает труд внутри фабрики для дальнейшего угнетения рабочего, для увеличения своей прибыли. А во всём общественном производстве остаётся и растёт хаос, приводящий к кризисам, когда накопленные богатства не находят покупателей, а миллионы рабочих гибнут и голодают, не находя работы» 25.

На языке раннего Лукача это означает, что мы имеем дело с неразрешимой для буржуазного общества объективной антиномией между тенденцией к рационализации отдельных элементов и противоположного ей процесса возрастания иррациональности всей системы. Для Ленина было очевидно, что данная антиномия может быть окончательно упразднена только через последовательное революционное отрицание капитализма. Но какова будет судьба тейлоризма в свете продолжающейся освободительной борьбы рабочего класса?

Отвечая на этот вопрос, Ленин напрямую связывает победу в борьбе за социалистическую организацию общества с реализацией проекта по рационализации труда внутри всего общества. Система Тейлора, по его мнению, должна выйти за узкие границы рационализации отдельного звена экономики и стать методом организации всей экономики. По замечанию Линхарта, «цель, которую перед собой поставил в этом анализе Ленин, состоит в том, чтобы отделить тейлоризм от его функции капиталистической эксплуатации и распространить его принципы на всю экономику» 26. Таким образом, тейлоризм — это средство, которое может быть перехвачено из рук буржуазии и доведено до совершенства освободившимся от эксплуатации рабочим классом. Именно в неспособности провести последовательную рационализацию всей экономической системы наиболее ярко проявляется утрата буржуазией положения исторически прогрессивного класса. Буржуазия кладёт искусственные препятствия на пути развития объективной тенденции к распространению разумной организации труда, но удерживать её в таком положении в долгосрочной исторической перспективе она не сможет. Именно поэтому то, что́ служило ранее угнетению, с ещё большим успехом будет служить его упразднению.

«Система Тейлора,— как писал сам Ленин,— без ведома и против воли её авторов — подготовляет то время, когда пролетариат возьмёт в свои руки все общественное производство и назначит свои, рабочие, комиссии для правильного распределения и упорядочения всего общественного труда. Крупное производство, машины, железные дороги, телефон — всё это даёт тысячи возможностей сократить вчетверо рабочее время организованных рабочих, обеспечивая им вчетверо больше благосостояния, чем теперь. И рабочие комиссии при помощи рабочих союзов сумеют применить эти принципы разумного распределения общественной работы, когда она избавлена будет от порабощения её капиталом» 27.

К тому времени, когда рабочий класс сможет взять власть в свои руки, все предпосылки к рационализации всей экономики будут уже готовы. В этой перспективе даже используемый в репрессивных целях тейлоризм является необходимым моментом, могучим орудием, со следствиями применения которого в конечном итоге её инициаторам не совладать.

После 1914 года и вплоть до 1917 года, как отмечает французский исследователь, Ленин не выступал в печати с отдельными специально посвящёнными системе Тейлора работами. Но это не значит, что этот вопрос его не беспокоил. Линхарт с целью реконструкции отношения лидера большевиков к этой проблеме в обозначенный период обращается к его записным книжкам и подготовительным материалам, прежде всего к «Империализму, как высшей стадии развития капитализма», где он обнаруживает несколько тематических узлов, вокруг которых ведётся обсуждение новых тенденций, порождаемых применением тейлоризма. Таким узлом была, например, тема увеличения разделения между физическим трудом и умственным трудом и складывание слоя рабочей аристократии. Ленин и здесь остаётся верен своему оптимистическому взгляду на то, что в формах буржуазной рационализации может скрываться социалистическое по своему потенциалу содержание. Так, он приветствует процесс стандартизации физического труда на том основании, что он создаёт предпосылку к распространению физического труда на всё общество. С одной стороны, упрощение производственных операций в конце концов приведёт к упразднению необходимости в особых навыках, на выработку которых могут тратиться годы, с другой — сращивание производства с наукой вызовет потребность в увеличении уровня и доступности массового образования. Распределение трудящихся на работников, занятых физическим трудом, и инженерно-технические кадры по мере продвижения к социализму утратит последние следы репрессивности и будет обуславливаться только производственными интересами. Однако «последующий опыт показал, что такая точка зрения недооценивает интеллектуальное обнищание рабочего процесса и бюрократическую сложность этого процесса, вызванную применением системы Тейлора» 28. И «в тот же период в глазах Ленина появляется вторая положительная функция системы Тейлора: повышение производительности труда. И это увеличение производительности, надо сказать, в ленинских теоретико-политических построениях 1917 года занимает центральное место, прежде всего, потому, что обстоятельства делают его вопросом жизни или смерти в краткосрочной перспективе» 29.

Но Линхарт не останавливается на простом описании оптимистической позиции Ленина относительно нерепрессивного использования тейлоризма — исследователь стремится ещё и обнаружить её объективные истоки в российской действительности. Здесь можно отметить наличие некоторых особенностей, которые позволяли рассматривать введение этой системы организации труда не только в перспективе общей мировой борьбы за социалистическое устройство общества, но и в контексте цивилизующего воздействия капитализма на отсталую страну, которой в начале ⅩⅩ века являлась Россия. Если в Европе и США тейлоризм атаковал, прежде всего, квалифицированные слои рабочего класса, наследников вековых профессий и ремесленных корпораций, то в России подобные социальные группы имели очень ограниченное влияние. Дело в том, что «зарождающийся российский промышленный пролетариат не успел накопить капитала знаний и технических приёмов» 30. Одной из причин тому послужило положение России в системе мирового разделения труда: ей было отведено место поставщика сырья и производства полуфабрикатов, что не способствовало развитию высокого уровня квалификации среди русских рабочих. И в этом смысле введение системы Тейлора для Ленина имело двойное прогрессивное значение: оно запускало процесс ликвидации наиболее архаических форм производства, составлявших экономическую основу российской мелкой буржуазии, и одновременно создавало фундамент для количественного расширения и качественного роста молодого дисциплинированного российского пролетариата, способного обратить первоначально направленную против него систему организации труда в орудие собственного социально-экономического освобождения.

Другим отмеченным Линхартом важнейшим аспектом становления мышления Ленина, как и мировоззрения всего слоя профессиональных революционеров, представителем которого он являлся, были объективные условия политической борьбы, характерные для России эпохи кризиса самодержавия. Царизм отчаянно сопротивлялся, загоняя даже умеренную и реформаторскую по духу оппозицию в подполье, не говоря уже о постоянных преследованиях сторонников социалистических течений. Конспирация для предотвращения угрозы ареста, опыт многолетних ссылок и эмиграции вкупе с привилегированным (дворянским и разночинным) происхождением — всё это создавало изоляцию между политическими активистами и миром обыденной жизни рабочих масс. Выходило так, что «большевистские кадры редко имели возможность в полной мере исследовать производительную практику масс: условия их интеллектуальной работы, следовательно, были больше ориентированы на экономический синтез, чем на размышления о повседневных действиях прямого производителя» 31. И Ленин как теоретик революции, сформировавшийся под воздействием определённых форм и методов политической борьбы, которым он был вынужден подчиняться, не был здесь исключением: ни повседневные условия жизни трудящихся, ни существующая система организации труда так и не стали для него самостоятельными объектами анализа. Результатом этого было то, что структура производственных отношений, которые несли трудящимся ежедневный репрессивный опыт, рассматривалась вождем большевиков прежде всего с точки зрения общей логики политической борьбы. Процесс освобождения рабочего класса от эксплуатации и угнетения мыслился большевиками в первую очередь как насильственный политический акт пересмотра отношений собственности на средства производства. Утверждение диктатуры пролетариата как новой формы политического господства не может не привести к приостановке репрессивного использования созданной и применяемой при капитализме организации труда. Но принципиального пересмотра структуры уже существующей системы организации труда не предполагалось. Таким образом, с точки зрения большевиков, «для рабочего класса всё существенное решалось не на фабриках, а на политической территории. Как бы то ни было, но они [большевики] не несли новой концепции рабочего процесса. Их присоединение к массовому движению рабочих в 1917 году не изменит этого положения дел» 32.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что «читая сочинения Ленина о первых месяцах советской власти и сопоставляя их с трудами Тейлора, нельзя не заметить общий резонанс. Существует определенная гомология между принципом инвентаризации Тейлора и классификацией рабочих движений руководителями производственного процесса и лозунгом „учёта и контроля“, с которым Ленин выступал в течение этого периода» 33. Напомним, что ещё до Октябрьской революции руководитель большевистской партии упрекал Временное правительство за неспособность наладить действенную систему учёта и контроля за производством и распределением ключевых продуктов и предотвратить тем самым грядущую экономическую катастрофу, ведущую к голоду в городах и военному поражению. Меры, предложенные Лениным в качестве позитивной программы, были направлены на форсирование процесса превращения монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм. Замечательно, что образцом наиболее полной реализации государственно-монополистической системы служила милитаризированная экономика кайзеровской Германии. Однако сходство мер не должно вводить в заблуждение. Существенное различие заключалось в механизме контроля за производством и распределением, который необходимо было положить в основу государственно-монополистической системы России, пережившей недавно свержение царизма и продолжающей испытывать общий революционный подъём. Реакционно-бюрократический контроль должен был быть заменён революционно-демократическими методами учёта и контроля. Став объективной потребностью, такая замена могла стать реальностью только при условии свержения поддерживавшего экономически неэффективную политику и одновременно неуклонно скатывавшегося в сторону контрреволюции Временного правительства. Только с учётом этого контекста можно понять ленинское определение социализма как государственно-капиталистической монополии, обращённой на пользу всего народа. Таким образом, как отмечает Линхарт, «существует определенная гомология между экономическими и техническими мерами (классификация, инвентаризация, контроль, расчёт, рационализация являются необходимыми инструментами как одной, так и другой стороны), но также и полный разрыв в методах: в первом случае — массовая демократия и контроль снизу; во втором — строгая концентрация власти и нисходящий контроль» 34.

После перехода власти в руки большевиков Ленин, говоря о новой исторической полосе, отводит теме учета и контроля ещё большее место.

«Решающим,— пишет он,— является организация строжайшего и всенародного учёта и контроля за производством и распределением продуктов. Между тем, в тех предприятиях, в тех отраслях и сторонах хозяйства, которые мы отняли у буржуазии, учёт и контроль нами ещё не достигнут, а без этого не может быть и речи о втором, столь же существенном, материальном условии введения социализма, именно: о повышении, в общенациональном масштабе, производительности труда» 35.

Ситуация складывалась таким образом, что без широкого привлечения буржуазных специалистов нельзя было бы говорить о налаживании элементарного порядка в производстве. Ленин выступал однозначно в поддержку такого шага, но вместе с тем сознавал опасность возрождения бюрократических методов управления. Рабочий контроль, обретший силу юридического закона, по его мысли, должен стать фактом общественной жизни, и чем быстрее это произойдёт, тем быстрее потребность в услугах буржуазных специалистов отпадёт. Что касается задачи по увеличению производительности труда, то здесь руководитель молодого советского государства недвусмысленно выступал за ускоренное и широкомасштабное внедрение системы Тейлора.

«Учиться работать — эту задачу Советская власть,— заявляет Ленин,— должна поставить перед народом во всём её объеме. Последнее слово капитализма в этом отношении, система Тейлора,— как и все прогрессы капитализма,— соединяет в себе утончённое зверство буржуазной эксплуатации и ряд богатейших научных завоеваний в деле анализа механических движений при труде, изгнания лишних и неловких движений, выработки правильнейших приемов работы, введения наилучших систем учета и контроля и т. д. Советская республика во что бы то ни стало должна перенять всё ценное из завоеваний науки и техники в этой области» 36.

У Ленина складывалась особая концепция советского тейлоризма, являвшаяся, в свою очередь, составной частью более широкой теории переходного от капитализма к социализму периода, переживаемого в условиях отсталой страны, в рамках которых значение процесса повышения производительности труда раскрывалось с нескольких сторон. Во-первых, этот процесс являлся наиболее важным элементом борьбы за повышение общей культуры рабочего класса или, как любил лаконично выражаться Ленин, его дисциплины. Сопротивление, оказываемое мерам по введению системы Тейлора, исходило, по его мнению, от наименее сознательных слоёв трудящихся, склонных к влиянию мелкобуржуазной стихии, которая в этот период начинает рассматриваться руководителем большевистской партии в качестве главного противника советской власти. Во-вторых, рост производительности труда позволял постепенно уменьшать отдаваемое работе время, а освободившиеся часы могли быть отданы участию в управлении, что должно было на деле запустить процесс отмирания государства. Социализм становится реальностью только на базе современной высокопроизводительной промышленности — это утверждение было для Ленина несомненной истиной. Но так как исторический шанс выпал на долю рабочего класса отсталой страны, то первостепенной задачей диктатуры пролетариата являлась модернизация унаследованной от прошлого экономической структуры. Особенностью этой модернизации стало то, что её главным условием и одновременно целью выступило всестороннее развитие демократии угнетенных классов.

«Ленинская навязчивая идея навсегда остается неизменной: позволить рабочим конкретно участвовать в управлении государственными делами. Это останется до конца принципом его борьбы с бюрократией, угрозу которой он видит» 37.

Но, как отмечает Линхарт, «введение тейлоризма совпало с принятием принципа индивидуального управления и авторитарных мер в области трудовой дисциплины, что в итоге затмило специфически „советские“ характеристики тейлоризма, как их отстаивал Ленин» 38.

Уже в «Очередных задачах советской власти» Ленин указывает на то, что управление крупной индустрией требует беспрекословного подчинения «воли тысяч воле одногоq>» 39.

«Это подчинение может, при идеальной сознательности и дисциплинированности участников общей работы, напоминать больше мягкое руководство дирижёра. Оно может принимать резкие формы диктаторства,— если нет идеальной дисциплинированности и сознательности. Но, так или иначе, беспрекословное подчинение единой воле для успеха процессов работы, организованной по типу крупной машинной индустрии, безусловно необходимо» 40.

Это обстоятельство изначально накладывало на механизм контроля снизу заметные ограничения. Возникала ситуация, при которой на трудящихся возлагался контроль за выполнением спущенных сверху норм производства, но не закреплялось право обсуждения и формулирования самостоятельных решений относительно организации труда на предприятии. Учитывая тот факт, что, по признанию самого Ленина, система контроля снизу не успела развиться в устойчивую традицию и стать частью повседневной жизни, привычные бюрократические меры быстро заполняли собой существующие пустоты, постепенно и неуклонно сводя инициативу рабочих до положения декоративного элемента или вовсе отвергающих её как нарушение норм трудовой дисциплины.

Последующие события лишь усугубили наметившуюся тенденцию к бюрократизации системы организации труда. Страна полным ходом двигалась к предсказанной вождём большевиков экономической катастрофе, бедствия которой усугублялись началом полномасштабной гражданской войны. Перед советской властью во весь рост встал вопрос без всякого преувеличения о выживании. Потребности ведения войны, обеспечения сырьём промышленности и продовольствием населения городов потребовали неимоверных усилий по поддержанию транспортных коммуникаций. Именно битва за поддержание функционирования железных дорог, по замечанию Линхарта, стала проверкой на состоятельность для концепции советского тейлоризма.

Здесь французский исследователь считает уместным обратиться к наследию Троцкого, который в силу свой деятельности на постах наркома по военным и морским делам и наркома путей сообщения наиболее чётко выразил характер изменений в области организации труда, давших о себе знать с началом гражданской войны. Более того, к 1920 году он произвёл теоретическое обобщение опыта руководства армией и непосредственно связанных с ней хозяйственных отраслей, итогом чего стала программа тотальной милитаризации труда. Если Ленин говорил о необходимости введения трудовой повинности, то Троцкий на практике приступил к созданию трудовых армий.

«Именно в транспортном секторе и по инициативе Троцкого в 1920 году появляются „ударники“, „штурмовые рабочие“ (термин, взятый из военной терминологии: „штурмовые отряды“), команды рабочих, которые выполнили особо срочные и сложные задачи» 41.

Красноречив список работ, на которые направлялись военизированные отряды рабочих и привлечённые к труду воинские части: очистка путей от снега, ремонт железнодорожного полотна, рубка леса, заготовка и подвоз дров, простейшие строительные работы, добыча сланца и торфа. То есть речь шла о мероприятиях, призванных обеспечить, прежде всего, поддержание системы транспортных коммуникаций в самой краткосрочной перспективе. Но как только победа Красной армии над противостоящими ей силами сделалась лишь вопросом времени, Троцкий стал сразу же задумываться о применении налаженных механизмов организации труда в более широких целях восстановления мирной экономической жизни.

«Единственное и принципиально, и практически правильное разрешение хозяйственных трудностей,— утверждал он,— состоит в том, чтобы рассматривать население всей страны как резервуар необходимой рабочей силы — источник почти неисчерпаемый,— и внести строгий порядок в деле её учёта, мобилизации и использования» 42.

Второй по значимости вождь Октября отождествлял процесс милитаризации труда с движением к социализму, но оговаривался, что военная организация производства должна, в отличие от крайних форм политического господства буржуазии, наблюдаемых во время империалистической войны, идти от самих рабочих. Аргументы Троцкого в пользу того, что именно так и происходит в Советской России, можно разделить на два типа: негативные и позитивные. Суть негативных аргументов сводилась к тому, что рабочий класс не оказывал заметного сопротивления методам милитаризации труда, позитивное же утверждение иллюстрировалось примерами энтузиазма, высшим сознательным выражением которого являлись субботники.

Общеизвестно, что и Ленин определял историческое значение этой инициативы трудящихся в том, что она являла собой «сознательный и добровольный почин рабочих в развитии производительности труда, в переходе к новой трудовой дисциплине, в творчестве социалистических условий хозяйства и жизни» 43. В этой краткой формуле присутствуют все моменты, значимые для мышления руководителя советского государства по поводу организации труда. Комментируя её, Линхарт старается показать, каким образом они взаимосвязаны между собой. И только после того как определено содержание взаимосвязи между этими элементами (добровольность, дисциплина, творчество), можно выявить тот смысл, который вкладывался в них лидером большевиков.

В первую очередь французский исследователь отмечает, что для Ленина тот факт, что субботник проводится по традиционной схеме организации труда, характеризуемой поддержанием иерархии функций, основанной на разделении между определением задач и управлением с одной стороны и исполнением с другой стороны, является показателем дисциплинированности. Важность добровольности субботника, по Ленину, заключается в том, что трудящиеся руководствуются мотивацией к социальному творчеству, а не прямой материальной заинтересованностью, которую к тому же полноценно поддерживать в условиях войны и голода невозможно. Успешность мероприятия выявляется посредством оценки производительности труда, которая оказывается выше, чем в обычные дни. Таким образом, руководитель большевиков пытается совместить жёсткую по своим требованиям модель организации труда, предложенную Тейлором, с энтузиазмом рабочих, нашедшим своё воплощение в движении субботников.

В ходе проведения субботников выяснилось, что «идеология работает здесь как производительная сила. Но лишь при условии заливки в форму традиционного устройства производительного аппарата» 44. Такой подход имеет своим пределом отсутствие перехода к техническому творчеству трудящейся массы. Используемая модель организации приводит к увековечиванию разрыва между умственным и физическим трудом, чему способствовало принятие в качестве главного критерия оценки успешности мероприятия показателей производительности труда. Сознательность, которая является действительным мотивом, отвечающим социалистической организации труда, без которого субботник теряет всякий смысл, поверяется внешним ей показателем. Получалось, что энтузиазм масс направлялся не на изменение существующих отношений в организации производства, а на их воспроизводство. Субботник так и не стал лабораторией по трансформации организации труда, но идейность рабочего класса впервые со всей отчётливостью признаётся Лениным в качестве фундаментального фактора движения к социалистическому устройству общества.

Однако, по мнению Линхарта, приоритетным направлением приложения сознательности рабочего класса для Ленина являлось не производство, а государственное строительство. Именно из рядов в первую очередь сознательного пролетариата, который представлял собой меньшинство в меньшинстве, рекрутировались кадры для нового государственного советского аппарата.

«Запускается процесс, который приведёт в конце гражданской войны к тому, что „истинный пролетариат“ будет оторван от производства из-за надвигающихся задач вооружённой борьбы и политики, а активисты, всё ещё работающие на производстве, которые, казалось бы, в прямом смысле слова являются пролетариатом, на деле являться им уже не будут. И, что ещё более серьёзно, стали сказываться ужасные жертвы пролетариата, участвующего в боевых действиях, что порой порождало идеологические установки презрения к задачам тыла, закреплённым для политически отсталых, находящихся в безопасности элементов, среди которых есть представители старых буржуазных классов, насильственно принуждённые к „принудительному труду“» 45.

Ушедшие с головой в государственное строительство сознательные пролетарии образовывали своеобразную аристократию, управленческую элиту и основу репрессивного аппарата, в то время как пополняемые из крестьян и остатков бывших угнетённых классов и занятые в промышленном производстве работники не имели глубокой революционной традиции и должного уровня пролетарской сознательности.

Все эти обстоятельства заставили Ленина высказать свою шокирующую для многих формулу: «поскольку разрушена крупная капиталистическая промышленность, поскольку фабрики и заводы стали, пролетариат исчез» 46. Именно «истощение» рабочего класса было одним из самых веских аргументов в пользу НЭП. Теперь необходимо было сосредоточить основные усилия, прежде всего, на реконструкции разрушенной в ходе гражданской войны экономики. Никаких иных действенных, кроме как проверенных буржуазией, методов организации труда, обеспечивающих рост экономики, Ленин не видел. Однако компромисс между государством диктатуры пролетариата и буржуазией в области экономики не предполагал политического компромисса, за счёт уступок в области государственного строительства. Смысл НЭП, по Ленину, заключался в том, чтобы посредством накопления пролетарских сил и опыта в управлении улучшить механизмы советской системы и тем самым нанести сокрушительный удар по всё больше дающим о себе знать бюрократическим деформациям. Но был ли такой план вождя большевиков верным?

Линхарт отвечает на этот вопрос отрицательно. Последующее историческое развитие показало, что бюрократические искажения не только не исчезали, а, напротив, становились нормой и подчиняли себе государство диктатуры пролетариата. Причем нельзя сказать, что наблюдаемое разбухание роли государственного аппарата произошло из-за полного отказа от наследия Ленина. Напротив, этот процесс имеет свои истоки и легитимацию в тенденциях, уже существовавших в ленинском мышлении. Дело в том, что «Ленин,— как отмечал французский исследователь,— боролся с бюрократизацией „надстроек“, и в то же время, благодаря самой логике этой борьбы, он внёс семена бюрократии в самый центр производственных отношений, то есть в процесс организации труда» 47. Результатом такой расстановки акцентов было то, что вместо начала процесса отмирания государства запускался механизм его поддержания и воспроизводства. Альтернативный, по мнению Линхарта, советской модели путь развития предлагает китайская Культурная революция. Она производит «накопление пролетарских сил у основания, концентрацию опыта и преобразование элементарных производственных задач, что подготавливает трансформацию аппарата государства посредством последовательных скачков, согласно методу массовых революционных движений» 48. Начавшись как кампания по борьбе с буржуазной идеологией, Культурная революция на ней не остановилась и перекинулась на область организации труда, где был предпринят целый ряд мер, направленных на поддержку инициативы рабочих, разрушение иерархических отношений и преодоление разрыва между интеллектуальным и физическим трудом.

Но могла ли подобная политика быть сформулированной и, что более важно, реализованной в конкретных условиях России в 1922 году? Вся работа Линхарта указывает на то, что подобное развитие событий представляется маловероятным. И дело здесь не только в ошибках или недостатках мышления большевистского руководства, хотя бы потому, что эти ошибки и недостатки имеют объективное измерение и являются субъективным продолжением объективных тенденций.

«Каждая мысль имеет свои пределы. Никто не может воплотить абсолютную истину вне времени и исторической реальности. И Ленин в этом не исключение. Каждое общественное образование также имеет свои пределы, которые зависят от конкретных условий, в которых оно было реализовано, от его отношений с другими общественными образованиями, от уровня, достигнутого производительными силами времени и т. д.» 49.

То, что само мышление Ленина было сформировано определёнными условиями политической борьбы, которые способствовали некритическому принятию тейлоризма в качестве подходящей и для переходного периода от капитализма к социализму системы организации труда, не удивляет. Но что действительно поражает, так это то, как вождь большевиков на каждом новом этапе по-новому ставит фундаментальный вопрос об организации труда и ищет новые ответы в новых условиях, раскрывая тем самым новые, ранее неизвестные стороны вопроса. Он как теоретик проявляет редкую чувствительность к изменению обстановки и выявляет новые наметившиеся тенденции в классовой борьбе. Именно этот метод диалектизации мышления посредством его сочленения с подвижной общественной революционной практикой является действительным уроком и вкладом Ленина. Можно сказать, что в мышлении руководителя советского государства был заложен внутренний механизм самокритики, которым впоследствии пренебрегли продолжатели его дела, усугубив регрессивные тенденции как в области теории, так и в сфере практики строительства первого в мире социалистического общества.

«Говорят, что первые годы развития личности имеют решающее значение: приобретение рефлекса, психомоторное развитие, пространственная локализация. Ряд вещей определяется у ребёнка с двухлетнего возраста. Аналогичным образом, двойная хватка войны и голода с первых лет сформировала и в то же время деформировала Советскую Республику» 50.

После смерти первого руководителя советского государства бюрократические деформации не только становились хроническими и превращались в практическую норму жизни, но оставались недосягаемыми для теоретического мышления, которое формировалось по модели мёртвой антидиалектической системы, у которой от Ленина было только имя. Получалось, что советское общество не могло само поставить себе диагноз и наметить пути к оздоровлению и чем дальше, тем больше погружалось в идеологический сон. Культурная революция в этом смысле являлась, по оценке Линхарта, восстановлением связи с подлинным мышлением Ленина и проектом практического разрешения проблем, с которыми столкнулось советское государство. Именно в классовой борьбе, происходящей в КНР, оживала истинная универсальность советского опыта построения социализма.

Линхарт и Беттельхейм

«Социализм… означает не только и даже не столько изменение правовых отношений собственности; такое изменение может быть чисто формальным. Социализм подразумевает, прежде всего, изменение производственных отношений»

Ш. Беттельхейм

Одним из заметных недостатков критического исследования концепции советского тейлоризма, проведённого Линхартом, является тот факт, что позитивный вклад опыта Культурной революции в разрешение проблемы организации труда не получил в нём достаточного раскрытия. Это обстоятельство объясняется тем, что данному вопросу была посвящена отдельная работа выдающегося экономиста-марксиста Шарля Беттельхейма, которая стала для французских маоистов настольной книгой. Речь идет о «Культурной революции и промышленной организации труда», вышедшей в 1973 году. Данная работа, несмотря на то, что большая часть сведений и материалов, послуживших её основой, касалась промышленного производства Пекина и Шанхая, считалась в то время наиболее содержательным изложением предложенной китайскими коммунистами концепции организации труда. Стоит отметить, что авторитет Беттельхейма среди французской маоистской молодёжи был обусловлен не только его теоретическим влиянием, но и его непосредственной личной поддержкой, оказываемой СКМ(мл). Достаточно сказать, что он был президентом Ассоциации франко-китайской дружбы и в этом качестве неоднократно посещал КНР с исследовательскими поездками.

Здесь не место для полноценного анализа того глубокого воздействия, которое оказал Беттельхейм на Линхарта, но отдельные моменты требуют внимания к себе ввиду того, что они помогают нам лучше понять позицию автора «Ленина и тейлоризма». Прежде всего, уже у Беттельхейма присутствует мысль о том, что критика советской организации труда потребует обращения к наследию первого руководителя советского государства, в котором и стоит искать её исток. Французский экономист указывает на то, что принятие основанной на иерархическом принципе системы управления производством было временной мерой и продиктовано нарастанием экономической катастрофы.

«Взгляды Ленина, возможно, соответствовали требованиям определённого этапа русской революции, но, однажды принятые (между 1918 и 1922) и реализованные, они никогда не были оставлены. Напротив, вес и авторитет директора фабрики и партийного секретаря фабрики — полномочия, которые не подлежат проверке рабочими — с годами стали более сильными. Фактически укрепление на фабрике властных и командных отношений между администрацией, кадрами, специалистами и техниками, с одной стороны, и прямыми производителями — с другой, создало благоприятную почву для роста советского ревизионизма» 51.

Советская модель организации производственных отношений в качестве образца была воспринята с первых лет образования КНР и вплоть до Культурной революции.

«До Культурной революции фабрики в государственном секторе управлялись партийным комитетом, а в своей повседневной работе — директором, который, кажется, довольно часто выполнял обе функции. В те дни директор не избирался рабочими, а назначался административным отделом, который контролировал завод. Состав партийного комитета в принципе должен был определяться членами партии на самой фабрике, но на самом деле партийный комитет очень часто назначался высокопоставленными партийными чиновниками» 52.

Но советская модель, проводимая группой, возглавляемой Лю Шаоци, не пользовалась единогласной поддержкой, и на протяжении этих лет она постоянно наталкивалась на сопротивление самих рабочих и подвергалась критике со стороны сил внутри партии, которые сплачивались вокруг Мао Цзэдуна. В период с 1960 по 1966 гг., по оценке Беттельхейма, происходит окончательная кристаллизация и размежевание этих двух линий. Начало открытой борьбы между ними и составляет историческое содержание Культурной революции.

Что же нового принесла Культурная революция в области организации труда? Прежде всего, она началась с уничтожения бюрократических структур экономического, технического и политического управления на фабриках и заводах. Так, на текстильной фабрике в Пекине, которую изучал Беттельхейм, «между 1966 и 1969 гг. не было фабричного партийного комитета. В этот период основное внимание уделялось избавлению партии от кадров, идущих по капиталистическому пути, и созданию условий, способствующих самопреобразованию старых членов комитета. Массы были схвачены огромным движением, очищающим партийные ряды. Этот проект сопровождался „революционной кампанией по содействию творческому изучению произведений председателя Мао“, что, в свою очередь, привело к появлению революционных кадров» 53. Одновременно с началом процесса очищения партийных рядов и инженерно-технических кадров были созданы такие новые органы управления производством, как революционный комитет и рабочий комитет, призванные проводить в жизнь социалистические принципы организации труда. Должность директора упразднялась, а её функции переходили к председателю и заместителю председателя революционного комитета. Теперь на них возлагались задачи по поддержанию связи с другими предприятиями, выполнению плана и отчётности. Кроме того, на предприятиях возникали отряды активистов, получивших известность как Красная Гвардия 54, целями которой были пропаганда и популяризация идей Мао Цзэдуна, контроль за исполнением программы социалистических преобразований и критика отступлений от нее. Но дело было не только в создании новых институтов, а в изменении механизмов их формирования и, что самое главное, в практическом изменении отношений в области производства.

Во-первых, в основу организации производства был положен принцип рабочего самоуправления. Это означало, что как новые органы, так и восстанавливаемые партийные комитеты должны были формироваться не решением, принятым сверху, а самими работниками, непосредственно занятыми на производстве, с соблюдением формулы «три в одном». Эта формула предполагала, что в руководстве производством, помимо работников, занятых до того преимущественно только ручным трудом, должны быть представлены опытные партийные работники и технические специалисты, прошедшие через критику и осознавшие свои прежние ошибки. Но данная комбинация не являлась общеобязательной и могла изменяться в зависимости от конкретных потребностей борьбы за социалистические преобразования производства. Так, часто в «революционное ядро» входили солдаты, привлекаемые к выполнению производственных задач. Другая интерпретация формулы «три в одном» заключалась в требовании, согласно которому в руководстве должны были быть представлены все три основные возрастные группы. В любом случае её смысл был в том, чтобы основные категории трудящихся смогли получить свой голос в деле управления своим предприятием. Решения, принимаемые комитетами, должны были не просто доводиться до работников, но и подлежали согласованию со стороны трудового коллектива. Больше того, работники могли требовать пересмотра производственных норм и правил, которые, по их мнению, были неразумными и избыточными или несли опасность для трудящихся. По замыслу сторонников Мао Цзэдуна, механизмы контроля снизу должны были стать обычным элементом производственного процесса. Именно поэтому поддерживалось не только право рабочих критиковать напрямую распоряжения и стиль руководства, но и вменялось технических специалистам и политическим работникам проводить в ответ на требования трудящихся самокритику.

Во-вторых, меры, предпринимаемые КПК в период Культурной революции, были направлены на то, чтобы максимально сократить разрыв между физическим и интеллектуальным трудом, что называется, «здесь и сейчас», в существующих условиях. Рабочие получили «многочисленные возможности для обучения новым навыкам не только в инженерных школах, но и в результате реорганизации производственных процессов и различных способов, которыми фабрика предоставляет возможности профессионального обучения. Усилия, направленные на то, чтобы сделать работу менее фрагментарной, изменив её условия и позволив тем самым каждому работнику освоить часть производственного процесса, также были очень важны. Сборочная линия не должна доминировать над рабочим; всё чаще именно рабочий задаёт свой темп 55. Таким образом, техника подчинялась напрямую движению по углублению классовой борьбы рабочего класса, а, следовательно, технические проблемы и вопросы организации труда становились политическими вопросами.

«Технология,— пишет Беттельхейм,— никогда не бывает нейтральной, она никогда не выше или не в стороне от классовой борьбы» 56.

Понимание этого факта, достигнутое в ходе Культурной революции, привело к отказу от практики модернизации экономики, осуществляемой сверху, посредством реализации созданных в изоляции от деятельности масс планов и опоры исключительно на технологический расчёт и крупные государственные накопления. Ставка была сделана на активность трудящихся масс.

«Культурная революция в Китае показала, как тысячи инноваций ранее были заблокированы техническими специалистами, которые считали их несовместимыми с научными и техническими концепциями, которым их учили. Таким образом, понятие первенства теории, которое отражает буржуазные концепции и капиталистическое разделение труда, делает „неприемлемым“ любой производственный метод или технические изменения, которые считаются „технически несостоятельными“, что способствует теоретическому консерватизму» 57.

Преобразование как теории, так и производственной практики на основе классовой борьбы рабочего класса и выстраивания новой, отвечающей развитию социалистических общественных отношений взаимосвязи между ними должно уничтожить этот консерватизм. В этом смысле фабрика является не только экономической единицей, призванной обеспечивать возрастание производительности труда, но и зоной политической революционной борьбы, прежде всего, в идеологической её форме. От победы в области организации труда зависит положительный исход всего комплекса социалистических начинаний. Успех здесь невозможен без качественного роста самосознания трудящихся, высшим воплощением которого является решимость и последовательность в борьбе с буржуазными идейными тенденциями.

Опыт Культурной революции, ещё незавершённой на тот момент, был для французского экономиста самой радикальной формой перехода к социалистическому хозяйству, а разработка теории такого перехода как исторической эпохи, имеющей свои специфические закономерности, являлась, без всякого сомнения, главным достижением Беттельхейма. Именно на исследования Беттельхейма по этому вопросу и ссылался Линхарт в своей статье, посвящённой алжирской революции, когда утверждал, что одним из главных теоретических недостатков советского марксизма являлось отсутствие понимания автономного характера и самостоятельной исторической логики переходных от капитализма к социализму фаз. Вместе с тем Линхарт в своем очерке об отношении Ленина к тейлоризму показывал, что в работах вождя Октябрьской революции уже присутствуют в виде отдельных фрагментов, допущений и рабочих гипотез важные элементы теории переходного периода. Однако главное в наследии Ленина заключается в его методе, дальнейшее развитие которого и предполагает постановку проблемы переходных периодов во всей полноте. Верность методу Ленина как в теоретическом, так и в практическом отношении позволила китайским коммунистам приступить к революционному разрешению этой проблемы. Поддержка и пристальное внимание к опыту Культурной революции как продолжению начатого Лениным дела объединяла Линхарта и Беттельхейма таким образом, что их исследования могут быть взятыми в качестве дополнения друг к другу.

Актуальность Линхарта

«Марксизм внутри мышления ⅩⅨ века — всё равно что рыба в воде; во всяком другом месте ему нечем дышать»

М. Фуко

«Так называемое „преодоление“ марксизма в худшем случае может быть лишь возвратом к домарксистскому мышлению, в лучшем случае — открытием мысли, уже содержащейся в той философии, которую мнят преодолённой. Что же касается „ревизионизма“, то это или трюизм, или нелепость: нет никакой необходимости приспосабливать живую философию к развивающемуся миру; она всемерно приспосабливается к нему сама, предпринимая для этого множество частных исследований, ибо она составляет одно с движением общества»

Ж.‑П. Сартр

Самой замечательной чертой Линхарта, присущей ему как исследователю, является сохранение того, что Бадью назвал «верностью Событию». После роспуска «Пролетарской левой» в 1973 году, в противоположность многим своим бывшим соратникам, он не пошёл по пути полного пересмотра своих идей по направлению к радикальному антикоммунизму. Вопреки своему еврейскому происхождению, не ударился он и в религиозные искания и не стал частью движения «от Мао к Моисею». Продолжая придерживаться коммунистических взглядов, Линхарт стремился поддержать международную антикапиталистическую борьбу. Одной из ярких примеров тому служит сопровождение Линхартом в 1979 году свергнутого во время военного переворота левого губернатора бразильского штата Пернамбуку Мигеля Арраса, который благодаря амнистии смог возвратиться на родину. Изгнанный бразильский политик проживал в Алжире, где, помимо того, что участвовал в координации действий бразильской оппозиции и деятельности по привлечению внимания международной общественности к положению на своей родине, он ещё и поддерживал освободительную борьбу народов, находящихся в колониальной зависимости от Португалии. По доброй традиции Линхарт воспользовался своим посещением Бразилии для сбора материалов к исследованию, посвящённому условиям труда и жизни работников сахарных плантаций. Однако после 1981 года, после того как у него возникли новые серьёзные проблемы с душевным здоровьем, он устранился от общественной жизни. Продолжая преподавать социологию в Университете Париж-Ⅷ-Сен-Дени, Линхарт лишь изредка позволял себе высказаться по поводу современного положения дел.

Уход из общественной жизни Линхарта совпадает утратой марксизмом в глазах французской интеллигенции статуса универсальной критической теории. Наступает эпоха локальных критических проектов (феминизм, борьба за права сексуальных меньшинств и культурное разнообразие, антипсихиатрия, движение за реформы пенитенциарной системы, экологический активизм). Не выглядят ли исследования Линхарта в свете этих тенденций как архаическое явление, относящееся к иному, оставшемуся в прошлом пласту интеллектуальной истории? Не была ли вся работа французского теоретика маоизма изначально бесплодной попыткой оживить реликтовое учение, которое по недоразумению или недобросовестности смогло продлить своё существование за счёт займов у внешних себе критических проектов?

На наш взгляд, факт доминирования локальных критических проектов — это временное явление, расцвет которого является результатом паразитирования на универсальной по своей природе потребности в освобождении, которое нашло своё высшее воплощение в методе революционного марксизма. Универсальность процесса борьбы за всеобщее освобождение не является константным свойством, не подверженным распаду и не нуждающемся в обновлении. Именно в конце 1960‑х — начале 1970‑х годов становится во весь рост проблема воспроизводства всеобщего характера борьбы за освобождение в новых исторических условиях.

Стоит признать, что этот процесс не был доведён до успешного завершения. Но даже тогда, когда эта фундаментальная объективная общественная потребность находит своё выражение в неадекватных себе формах, её универсальность даёт о себе знать косвенным образом. Так, становится очевидной принципиальная невозможность удовлетворения интереса каждой объявившей о себе социальной группы и приведения его в согласованное бесконфликтное состояние с интересом других таких же частых социальных общностей. Искусственность границ, положенных потребности в освобождении, становится всё заметнее. Общество, несмотря на все усилия по его гармонизации, остаётся противоречивым целым. Диалектика общественных противоречий может быть временно смягчена, но не может быть пресечена вовсе произвольной конвенцией, заключённой между сообществами, которые имеют неустойчивый состав и несопоставимы по общественной значимости, тем более если соглашения заключаются по поводу второстепенных, если не третьестепенных вопросов. Крушение таких конвенций перед лицом объективного кризиса и составляет сущность современной идеологической ситуации.

Глубокий кризис мировой капиталистической системы не может не вызвать попытки преодолеть его последствия в границах отдельных стран. Социалистические инициативы будут возникать во всём мире, но это не значит, что этим начинаниям обеспечена победа. Напротив, они будут сталкиваться с серьёзными препятствиями, которые будут усугубляться субъективными пределами мышления проводящих социалистические преобразования общественных и политических сил. Недостатки теорий, которыми будут руководствоваться в борьбе за социализм, наложат отпечаток на политическую практику и нанесут тем самым непоправимый ущерб. В этой связи крайне важна критическая оценка исторического опыта социалистических проектов, осуществляемых в странах так называемого третьего мира в период их освобождения от прямой колониальной зависимости. Линхарт внес заметный вклад в теорию режима переходного периода, протекающего в слаборазвитых странах, как посредством анализа тенденций алжирской революции, так и своим исследованием самых первых лет Советской России.

Кроме того, борьба за социалистические преобразования не может не проходить без перечитывания наследия главных теоретиков прошлого. Но такого рода новое прочтение не является нейтральным актом, основанным на реализации идеала теоретической чистоты. Обращение к основополагающим текстам прошлого может и должно быть практически мотивированным и отдающим себе отчёт о своих собственных предпосылках. Линхарт как раз показал нам пример того, как, исходя из тенденций освободительной борьбы своей эпохи, можно читать Ленина. Одной из главных исторических предпосылок для Линхарта был процесс Культурной революции, охвативший КНР. В нём он видел позитивное практическое продолжение Октябрьской революции как в целом, так и в вопросе об организации труда.

Мы живем в эпоху, отделённую от событий 1966—1976 гг. значительным промежутком времени, но ещё в большей степени идеологическими наслоениями, через призму которых опыт китайских коммунистов периода Культурной революции предстаёт в поверхностном и карикатурном виде. Однако без глубокого исследования этого опыта мы не сможем сформулировать исторический смысл нашего времени. Изучение работы Линхарта в этом отношении является предварительным чтением, наброском или фрагментом, который станет составляющей более обширного взгляда, частью универсальной критической теории на новом уровне её развития.

Другим уроком Линхарта, на который стоит обратить внимание, является его стремление установить взаимосвязь между критической теорией и обыденной, повседневной жизнью трудящихся. Та экстремальная форма, в которой она реализовывалась самим Линхартом, была обусловлена внутренними условиями французской жизни, прежде всего, той степенью разделения труда, которая превращала миры рабочих и мелкой буржуазии в не сообщающиеся вселенные. Однако в иных исторических условиях поиск взаимосвязи между теорией и повседневной практикой может привести к открытию иных форм, которые вполне могут стать более удачной отправной точкой для диалектизации критического мышления и борьбы трудящихся за свои права.

Примечания:

  1. Les Cahiers marxistes-léninistes.
  2. Union des étudiants communistes, UEC.
  3. Linhart R. Sur la phase actuelle de la lutte des classes en Algérie.
  4. Там же.
  5. Там же.
  6. Там же.
  7. L’Union des jeunesses communistes marxistes-léninistes, UJC nbsp;(ml).
  8. Gavi Ph., Sartre J.-P., Victor P. On a raison de se révolter. Paris: Gallimard, 1974.— с. 1.
  9. Мао Цзэдун. Избранные произведения. Т. 1. Пекин: Издательство литературы на иностранных языках, 1967, с. 22.
  10. Gauche prolétarienne, GP.
  11. L’Établi.
  12. Linhart R. L’Établi. Paris: Les Éditions de Minuit, 1981, с. 51—52.
  13. Там же, с. 28.
  14. Судя по тому, что арабы (очевидно, включая и родственные им народы Северной Африки) выведены в отдельную категорию, под «африканцами» здесь подразумеваются африканские негры.— Маоизм.ру.
  15. Linhart R. L’Établi. Paris: Les Éditions de Minuit, 1981.— с. 1.
  16. Там же, с. 56.
  17. Там же, с. 56—57.
  18. Там же, с. 65.
  19. Linhart R. Lenin, i contadini e Taylor. Roma: Coines edizioni, 1977, с. 27—28.
  20. Там же, с. 28.
  21. Там же, с. 28.
  22. Там же, с. 88.
  23. Там же, с. 90.
  24. Ленин В. И. ПСС. Т. 24, с. 370.
  25. Там же, с. 370—371.
  26. Linhart R. Lenin, i contadini e Taylor. Roma: Coines edizioni, 1977.— с. 1.
  27. Ленин В. И. ПСС. Т. 24, с. 371.
  28. Linhart R. Lenin, i contadini e Taylor. Roma: Coines edizioni, 1977.— с. 1.
  29. Там же, с. 99.
  30. Там же, с. 106.
  31. Там же, с. 109.
  32. Там же, с. 109.
  33. Там же, с. 110.
  34. Там же, с. 112.
  35. Ленин В. И. ПСС. Т. 36, с. 175.
  36. Там же, с. 189.
  37. Linhart R. Lenin, i contadini e Taylor. Roma: Coines edizioni, 1977.— с. 1.
  38. Там же, с. 119.
  39. Ленин В. И. ПСС. Т. 36, с. 200.
  40. Там же, с. 200.
  41. Linhart R. Lenin, i contadini e Taylor. Roma: Coines edizioni, 1977.— с. 1.
  42. Троцкий Л. Д. Терроризм и коммунизм.
  43. Ленин В. И. ПСС. Т. 39, с. 18.
  44. Linhart R. Lenin, i contadini e Taylor. Roma: Coines edizioni, 1977.— с. 1.
  45. Там же, с. 159.
  46. Ленин В. И. ПСС. Т. 44, с. 161.
  47. Linhart R. Lenin, i contadini e Taylor. Roma: Coines edizioni, 1977.— с. 1.
  48. Там же, с. 166.
  49. Там же, с. 29.
  50. Там же, с. 132.
  51. Bettelheim Ch. Cultural Revolution and Industrial Organization in China. Monthly Review Press New York and London, 1974.— с. 1.
  52. Там же, с. 70.
  53. Там же, с. 37.
  54. По китайски — хунвэйбины.— Маоизм.ру.
  55. Bettelheim Ch. Cultural Revolution and Industrial Organization in China. Monthly Review Press New York and London, 1974.— с. 1.
  56. Там же, с. 82.
  57. Там же, с. 81.

Неприступная крепость

Кто опубликовал: | 05.01.2020

«Неприступная крепость» — официальный гимн второго съезда Коммунистической партии Филиппин.

Зачем я здесь, как будто на краю земли
В моей стране островов, разбросанных
Как осколки разбитой скалы?

Для чего мой путь,
Со всеми уроками из прошлого,
Всеми руководящими теориями,
Изучением прошлого опыта?

Хор:

Я здесь ради единства, движения вперёд,
Я здесь, чтобы разбросанные острова
Стали неприступной крепостью.

Зачем мы ищем правильного применения
руководства и воплощения [теории]
для масс, поднимающихся ради революции?

Хор:

Мы здесь ради единства, движения вперёд,
Мы здесь ради исправления ошибок, возрождения
Мы здесь ради разбросанных островов,
Которые мы превратим в неприступную крепость

Единство, борьба,
Победа для нашей нации
Это наш вклад в дело всего мира,
Дело освобождения человечества.

Хор:

Мы здесь ради единства, движения вперёд,
Мы здесь ради угнетённых филиппинских масс,
Мы здесь, чтобы превратить наши разбросанные острова
В неприступную крепость.

Рождество

Кто опубликовал: | 05.01.2020

Ка Лесли (с любовью посвящается её памяти)

До Рождества остался только один час. Я думаю про себя, что у них будет на noche buena 1? Может быть, соберутся все мои племянники и племянницы. Я закрываю глаза, чтобы прогнать этот образ, и уже собираюсь уходить, когда слышу голос Ка 2 Марка, он зовёт меня. Ка Марк — врач нашего партизанского фронта.

— Касама, ты ещё не спишь? Кто-то только что пришёл, чтобы сообщить о пациенте. Это ребенок Ка Алекса. Говорят, у него диарея и он сейчас очень слаб. Его глаза ввалились и его губы и пальцы потемнели… — Ка Марк сказал это всё на одном дыхании. Ка Алекс — один из наших активистов в соседней деревне. Ка Марк не стал ждать моего ответа и сразу добавил: — Я пойду доложу командованию и зайду за тобой, перед тем, как мы пойдём к пациенту.

Я быстро поднимаюсь и готовлю всё, что нам понадобится. Я чувствую тяжесть в груди, я хочу отдаться жгучему желанию быть с моей семьей на Рождество. Тут я слышу торопливые шаги Ка Марка. Он несёт свою медицинскую сумку, которая у него всегда собрана на случай вроде такого. Он, к счастью, не знает, что я чувствую. Я тоже не хочу рассказывать ему, и вообще никому, что мой боевой дух не на высоте.

— Собираемся, Кас,— говорит он мне, надевая свою медицинскую сумку через плечо.

— Я думала, подождем ещё? — сухо шучу я ответ.

— Для нас, красных бойцов, каждая минута на счету, когда нам нужно спасти жизни масс, которые надеются на нас,— я чувствую, как будто он дал мне пощечину этими словами.

Я следую за Ка Марком, когда мы идём по лесу. Перед ним идут два товарища, и ещё один замыкающим. Мы идём в тишине и темноте по склону, местами покрытому травой, местами грязью, где везде можно поскользнуться, к хижине Ка Алекса, где его жена ждет нас с больным ребенком.

Мы приходим в 11:45 вечера. Ка Марк и я немедленно делим между собой задачи. Я беру медицинскую историю пациента и провожу физическое обследование, а Ка Марк готовится делать инъекцию глюкозы. Она необходима, чтобы восполнить потерю пациентом жидкости из-за диареи. Ему помогает другой товарищ, который учится быть медбратом в барриос 3 и входит в медицинскую группу барриос (БМГ).

Я расспрашиваю Ка Алекса о болезни его ребенка. После консультации между собой, Ка Марк и я поставили диагноз: гастроэнтерит, воспаление стенок желудка и внутренностей как результат бактериальной интоксикации от заражённой воды или порченной, грязной еды. Мы дали пациенту антибиотики и лекарство от болей в желудке.

Ка Марк советует всем следить за тем, чтобы питьевая вода была чистой, и никогда не оставлять еду неприкрытой чем-нибудь. Мы также советуем им мыть фрукты и овощи перед употреблением их в пищу и руки перед едой.

— Сначала вскипятите воду, чтобы уничтожить бактерии, которые вызывают диарею,— добавляет он.— Мы также кипятим листья авокадо, златолиста или гуавы, чтобы вылечить её.

Приходит ещё один медбрат из БМГ и мы советуем им приготовить настойку из трав для всей деревни.

— Да, Ка. Мы обсудим это завтра. Мы набрали новых медицинских работников после обучения, которое проводили в прошлом месяце. Мы уже знаем, как готовить травяные настойки. Мы все скинемся на покупку сахара для сиропа,— говорит Ка Тоньинг.

Когда я смотрю на часы, уже полночь. Рождество.

— Счастливого Рождества! — восклицаю я.

— И тебе счастливого Рождества, Ка. Спасибо тебе большое! — они смеются, удивлённо, когда поздравляют меня в ответ.

Неожиданное чувство счастья, необъяснимое и непрошенное, проходит сквозь меня. Я не вижу тоски в глазах тех, кто окружает меня. Может быть, потому, что их семьи здесь.

Потом Ка Алекс приносит целый чайник кипящего местного кофе, а его жена ставит большую кастрюлю только что сваренных спелых бананов.

— Ка, давай разделим этот кофе и варёные бананы для нашей noche buena.

Мы с радостью соглашаемся.

Посреди этой страшной бедности я вижу согревающую душу солидарность и надежду в лицах масс, с которыми я делю кофе и бананы в это Рождество. Я чувству как будто толчок в сердце. Почему я всегда тоскую по нашему дому в Рождество? Ведь то, что мы делаем с Ка Марком — это и есть истинный смысл Рождества. Любовь, помощь ближнему, истинное служение народу.

Варёные бананы вкусны, кофе великолепен. Разговоры, шутки, которыми мы обмениваемся с товарищами в самых простых условиях,— всё это вновь укрепляет мою решимость быть частью пролетариата.

Уже пять часов утра. Наш пациент, несомненно, поправится. Он спит крепким сном. Ка Марк даёт последние советы относительно него медбратьям из БМГ. Мы готовимся к возвращению на наш пост.

— Мы уходим, Ка,— Ка Марк прощается.

Перед нашим уходом Ка Алекс и его жена подходят к нам и он говорит:

— Спасибо вам большое, касама. Если бы не вы, мы бы потеряли нашего ребёнка.

Мы твёрдо пожимаем им руки и хлопаем друг друга по плечу. Мы чувствуем радость от нашего единства.

Немного позже я осторожно следую за Ка Марком, наступая точно вслед. Снова мы идём в тишине по склону, местами покрытому травой, местами грязью, где везде можно поскользнуться, назад к нашему посту, намного мудрее, чем мы были, когда уходили.

Примечания:

  1. Noche buena — исп. «добрая ночь», ночь перед Рождеством.
  2. Ка или Кас (сокр. от «Касама») — филипп. товарищ.
  3. Барриос — трущобы.