Архив автора: red_w1ne

По ту сторону отчаяния

Кто опубликовал: | 19.08.2016

Конец советской эпохи привел к тому, что у политики рабочего класса совсем опустились руки. То небольшое пространство, которое левые [в Пакистане] раньше себе отвоевали, по большей части, раскрошилось. Конечно, это произошло с левыми и во многих других странах. За исключением экспериментов типа «социализма ⅩⅩⅠ века», которые осуществляются в Латинской Америке, у левых продолжается кризис идентичности перед лицом изменений в глобальной политической экономии, которые связаны с неолиберализмом. С одной стороны, поражение левой политики после таких массовых движений, как «Оккупируй Уолл-стрит», арабская весна, зелёное движение в Турции, движение студентов в Чили и движение юристов в Пакистане, позволило сделать вывод о том, что движение не может перейти в новую форму общества при помощи подобных альтернативных организационных структур. Победа постмодернистской политики, на самом деле, привела нас к тому, что мы ненавидим старое, но не можем создать новое. Я пишу эту статью, имея ввиду пакистанскую политику, чтобы объяснить, как другое [отличное от постмодернистского] течение объединилось, чтобы сформировать радикальную левую партию, которая бы представляла интересы рабочего класса в мейнстримной политике.

Пакистан всегда рассматривал коммунистов и прогрессивные силы как угрозу национальным интересам. После раздела Британской Индии Коммунистическая партия Индии отправила своих опытных политических активистов, чтобы организовать рабочих в Пакистане. В 1951 г. Коммунистическая партия Пакистана была официально запрещена. Но, несмотря на все обвинения и препятствия, коммунисты продолжали работать в подполье и стали важной силой в мейнстримной политике и общественных кругах. В 1966 г. профсоюзы, студенты и левонационалистические партии смогли покончить с военным режимом. До 1970 г. рабочие контролировали большую часть фабрик, студенты левых убеждений играли важную роль в учреждениях образования и крестьяне, в разных частях страны, активно вели вооружённую борьбу против помещиков и государства. Но не прошло много времени, как якобы антирелигиозные извращения коммунистов стали выставлять как одну из главных угроз мусульманскому Пакистану.

Выборы 1970 г. втянули в страну в кризис, вызванный отделением Бангладеш от Пакистана. После отделения Бангладеш от Пакистана другой большой проблемой стал раскол между маоистами и сталинистами из-за китайско-советского конфликта. Эти конфликты нанесли ущерб и стали источником длительного отчаяния и шатаний во внутрипартийной борьбе левых. К концу холодной войны коммунистические и социалистические партии уже находились в состоянии серьезной фрагментации — травма от коллапса Советского Союза только подтвердила то, насколько номинальным стало присутствие левых. Хребет политики рабочего класса был целенаправленно жестоко согнут и сломан правящим режимом. Отступление пакистанских левых стало, по-видимому, более серьёзным и продолжительным, чем в других странах, даже если ограничиться сравнением с южной Азией.

В 1999 г. военные, следуя указаниям американцев, снова установили контроль над страной, свергнув избранное на выборах правительство, чтобы освободить дорогу для американцев в Афганистан. В период 2001—2006 гг. режим стал настолько репрессивным, что ни одна из политических партий не могла вести серьёзной работы, будь то партии буржуазии или рабочего класса, по восстановлению демократии. Но некоторые левые работали в структурах гражданского общества и боролись за права рабочих и женщин. В 2007 г. противоречия внутри правящей военной клики возросли, когда главнокомандующий армией уволил председателя Верховного суда Пакистана. Началось движение против военного режима, в котором принимало участие большинство политических партий. Это движение стало известно как «движение юристов» или «движение за восстановление судебной системы». Левые организации, в виде различных небольших групп, играли свою роль в этом движении. Но мы, молодое поколение, увидели, что несмотря на массовую мобилизацию и появление левых на публике, на местах ничего не изменилось, и ни одна из левых групп не смогла стать представителем рабочего класса в мейнстримной политике. Потому что юристы вернулись в суды (где ежедневно страдает эксплуатируемый класс), мейнстримные буржуазные партии получили свою долю мест в парламенте, и, несмотря на это, армия осталась решающей силой в политике.

Позитивным аспектом этого движения было то, что оно само по себе открыло путь к демократии, а также создало пространство для левой политики в Пакистане. Молодые активисты, пообщавшись друг с другом в ходе политического процесса, вышли за пределы исторического сектантства левых. Большинство левых активистов сыграло важную роль в том, чтобы объединить различные левые группы, впервые за долгое время, вокруг общей повестки. Результатом переговоров между различными группами [стало] появление трёх главных политических партий перед выборами 2008 г. Но самым больши́м достижением для нас стало то, что 11 ноября 2011 г. эти три левые партии — Лейбористская партия Пакистана, Свободная партия Пакистана и Рабочая партия Пакистана — объединились, чтобы сформировать новую партию с целью создания жизнеспособной альтернативы мейнстримным партиям. Это слияние отразило понимание в левых кругах как растущих противоречий внутри господствующей системы власти, так и необходимости единства и зрелости для того, чтобы воспользоваться этими противоречиями. Единство, конечно, это любимый лозунг левых. Традиция ленинизма, помимо единства, также подчёркивала необходимость идеологической чистоты, что, в слишком многих случаях, приводило к сектантству худшего сорта и постоянным организационным расколам. Нынешнее слияние, по крайней мере в этом смысле, стало первым в Пакистане, поскольку три партии представляли различные марксистские традиции, которые исторически напрямую противостояли друг другу. В последнее время этот исторический тренд был в какой-то степени сломан, и Свободная рабочая партия, которая была сформирована в конце 2012 г. и объединила почти все фракции левых периода холодной войны, в настоящее время является главной надеждой прогрессивных сил, стремящихся бросить вызов силам реакции, которые, как ни крути, великолепно организованы в современном Пакистане.

Тем не менее, пройдёт какое-то время, прежде чем левые смогут представлять существенную угрозу господствующему порядку. 1990-е годы были своего рода «потерянным десятилетием», поскольку целое поколение молодых людей осталось по большей части вне влияния левых идей, и в левых организациях начался застой в результате недостатка молодёжи в их рядах. Этот недостаток был признан и постепенно исправляется. С этим связана другая проблема, что анализ государства, общества и глобальной политической экономии времен 1970—1980-х гг. продолжает оставаться основой идей и практики слишком многих левых. Привнесение в мейнстрим проблем гендера, экологии и других вопросов, которые должны быть центральными для социализма ⅩⅩⅠ века, является неотложной задачей, также как необходимость распознать «новые» формы классовой борьбы. Нет, однако, больших сомнений в том, что нынешние и будущие левые в Пакистане будут продолжать бороться с раздутым аппаратом безопасности, как это было на протяжении большей части 68-летней истории нашей страны. На самом деле, жупел терроризма позволил генералам сконцентрировать ещё больше власти в своих руках, чем это было раньше, в основном благодаря империалистическим державами — как западным, так и восточным — которые продолжают заниматься Пакистаном в типичной для них близорукой манере. Любой проект по радикальной трансформации в интересах долго страдавшего трудового народа Пакистана, этнических и религиозных меньшинств и женщин, должен исходить из того, что ему будет нужно бросить вызов военному аппарату.

Пожизненное заключение за правозащитную деятельность

Кто опубликовал: | 18.08.2016

У властей во всём мире есть привычка объявлять «террористами» всех, кто им не нравится, особенно политических активистов, которые борются за права народа. В Пакистане активист Свободной рабочей партии Баба Джан (Baba Jan) и ещё одиннадцать его товарищей были приговорены к пожизненному заключению за терроризм, организацию массовых беспорядков, избиение полицейских и поджог государственной собственности. Свободная рабочая партия (Awami Worker’s Party) в настоящее время проводит всемирную кампанию за освобождение Баба Джана. Петицию за его освобождение подписали такие известные интеллектуалы, как Ноам Хомски и Тарик Али 1.

Баба Джан занимался правозащитной деятельностью в провинции Гилгит-Балтистан. При британцах она называлась Северными Территориями, это обширный и малонаселённый горный регион на стыке границ Пакистана, Афганистана, Китая и Индии. Как и во всех медвежьих углах во всём мире, народ там живёт бедно, а правительство ведёт себя нагло. В январе 2010 г. массивный селевой поток заблокировал реку Хунза, в результате на месте деревни Аттабад образовалось озеро. Погибли 19 человек. Вода в озере стала накапливаться и подниматься вверх по руслу реки, разрушая на своем пути поля и деревни. Более тысячи человек лишились крова. Правительство обещало компенсации, но они выплачивались медленно и многие вообще их не получили. Баба Джан и его партия участвовали в мирных протестах местных жителей, требовавших выплаты компенсаций.

11 августа 2011 г. группа протестующих заблокировала дорогу в г. Алиабаде, по которой должен был проехать главный министр (глава правительства) Гилгит-Балтистана. Полиция пыталась их разогнать, применив водомёты и слезоточивый газ. Когда ничего не вышло, они открыли огонь и убили студента по имени Афза Баиг. Его отец Шерулла, безоружный, двинулся на полицейских, крича «вы убили моего сына». Полицейские испугались толпы и двое из них спрятались в находившемся рядом магазине, который сразу же окружила толпа. Потом они попытались сбежать оттуда, но у них на пути встал отец убитого. Один из полицейских открыл огонь и убил его. После этого двойного убийства в Алиабаде начались массовые беспорядки, были сожжены здания государственных учреждений и один полицейский участок, также многих полицейских и чиновников избили (но никто из них серьёзно не пострадал). 2

Баба Джан в этот момент находился не в Алиабаде, чему есть много свидетелей. Узнав о случившемся, он приехал туда через несколько часов и в первую очередь посетил больницу, где находились пострадавшие. Баба Джан убеждал людей продолжать протесты мирным путём и потребовать наказания виновных. Главный министр Гилгит-Балтистана пообещал сделать это, однако, полицейские так и не понесли наказания, а сам Баба Джан был вскоре арестован по обвинению в «терроризме». Его дело рассматривалось Антитеррористическим судом, который в 2014 г. приговорил Баба Джана и ещё одиннадцать человек к пожизненному заключению. Апелляционный суд Пакистана в июне 2016 г. подтвердил это решение.

Хотя Баба Джан и получил прозвище «Че Гевара Гилгит-Балтистана» за свою борьбу в защиту интересов местных жителей, он никогда не призывал к насилию и был сторонником мирного протеста. Тем не менее, пакистанское правительство боится даже этого. Находясь в тюрьме, Баба Джан был недавно выдвинут кандидатом в законодательное собрание Гилгит-Балтистана. Сначала его кандидатура была снята на том основании, что он осуждён за терроризм, затем, после обжалования этого решения, выборы были отложены на три недели, пока апелляционный суд не рассмотрит вновь дело Баба Джана; после решения апелляционного суда, он уже не сможет принять участия в выборах. Как отметил пакистанский политический аналитик Амир Хусейн в интервью газете «Фрайди таймз» (The Friday Times), тем самым власти «упустили возможность показать миру, что мы уважаем выражение инакомыслия при помощи избирательного бюллетеня». 3

«У нас была мечта, что мир может быть лучше, чем он есть сегодня»

Кто опубликовал: | 15.08.2016
Женщины держат на себе половину неба

Женщины держат на себе половину неба

Нижеследующее интервью с Ван Чжэн было взято проектом «Восстанавливая истину» (SRS 1). Ван Чжэн — профессор женских исследований в университете Мичигана. Она автор книги «Женщины в китайском Просвещении: устные и текстовые истории» и многочисленных научных работ, в том числе книги «Государственный феминизм? Гендер и социалистическое строительство в маоистском Китае». В своих работах Ван Чжэн рассматривает вопросы с точки зрения феминизма.

Ван Чжэн является редактором и одним из авторов книги «Некоторые из нас: китайские женщины, выросшие в маоистскую эру» 2, сборника воспоминаний. Девять авторов рассуждают о семейных взаимоотношениях, школе, городском квартале, рабочем месте, популярной культуре, отправлении в деревню в ходе культурной революции и влиянии, как об этом сказано в предисловии, «политики гендерного равенства эры Мао». Воспоминания бросают вызов тому, что редакторы называют «господствующим нарративом тёмных веков» о китайском социализме и особенно о культурной революции. Как написано на суперобложке книги, эти воспоминания «разрушают наши стереотипы о преследованиях, репрессиях, жертвах и насильниках в маоистском Китае».

SRS: Есть много воспоминаний, написанных людьми, которые жили в Китае в социалистический период или «эру Мао» (1949—1976), особенно о десятилетии культурной революции. Что побудило вас написать «Некоторых из нас»?

Ван Чжэн: Эта книга представляет собой коллективные воспоминания девяти авторов, все они из Китайской Народной Республики. Мы все были выпускниками университетов в этой стране, и потом большинство из нас получили здесь [в США] преподавательские должности. Мотивацией послужило то, что нас удивили многочисленные воспоминания, опубликованные китайской диаспорой, людьми из Китая. Те воспоминания, которые активно продвигались или больше всего продавались, описывали эру Мао в Китае как «тёмные века»: ужас, ничего кроме преследований, диктатуры и убийств, все ужасающие истории, только односторонняя точка зрения.

Даже хотя я не могу сказать, что они врут, значительная часть написанного — вымысел. Например, «Красная Азалия» Анчи Мин, которую широко здесь использовали здесь, даже в университетах. Когда она была в США, то она утверждала, что книга автобиографична. Но когда она вернулась в Китай, ко всем своим друзьям и родственникам, к людям, которые знали её, жили в то же время, когда они спросили её об этой книге, она сказала, что это вымысел. Вот одна причина.

Такая разновидность автобиографий лучше всего продаётся в силу издательской политики в этой стране. Какие книги они продвигают здесь? Вы можете увидеть в этом систему. В США и на Западе они всё ещё играют на менталитете времён холодной войны, что капиталистические государства — это замечательная земля свободы, социалистические страны ужасны, коммунистический Китай, красный Китай был ужасен, вроде ада. Поэтому они рассказывают вам все эти страшные истории. Такие книги всегда имеют самое широкое распространение, они всегда получают максимум внимания со стороны СМИ.

Я не хочу здесь сказать, что преследований не было. Наша точка зрения, я хочу только сказать, что Китай такой большой, с населением в один миллиард. У нас есть различные социальные группы, и различные социальные группы по-разному переживают даже один и тот же исторический период. Как китайцы, когда мы читаем эти воспоминания, у нас во многом разный опыт. Каким бы ни был их опыт, даже это было на самом деле, это не наш опыт.

Как я выяснила, в моей однородной [социальной] группе всех этих китайских женщин, что у нас одно и то же отношение к таким воспоминаниям. Поэтому мы решили что-то сделать. По крайней мере, мы можем высказаться на эту тему. Если они рассказывают свои истории… что же тогда делать с нашими историями и нашим опытом? Но о нашем опыте не говорили. Поэтому мы чувствовали, особенно я как историк, что важно не оправдывать кого-то; скорее, нужно показать сложную картину истории.

Также, если вы посмотрите на тех, кто написал всю эту «осуждающую литературу», это обычно люди из элитных классов. Вы не слышите голосов рабочих, крестьянского класса, тех, кто был в низших классах, на дне общества. Как эти люди жили в Китае при Мао, или в коммунистическом Китае?

Коммунистическая партия была очень сложным [организмом], с различными фракциями, у которых было разное видение Китая, даже разные взгляды на социализм. У людей было разное видение самой коммунистической партии. В те годы, самые разные люди принимали участие в разных вещах и политика, которую разные люди предлагали внутри партии, приводила к разным результатам.

Это была очень сложная ситуация. Но в этой стране, вы слышите только один голос, осуждения — как люди из элитных классов страдали в те годы. Это ужасное искажение более широкой картины, если вы поверите, что это правда, единственная правда.

SRS: Почему эта «осуждающая литература» получила такую популярность?

Ван Чжэн: Было массовое движение по производству нарратива жертв в конце 1970-х и в начале 1980-х годов в Китае, эта линия была потом в основном экспортирована на Запад вместе с теми китайцами, которые нашли в «стране свободы» особенно прибыльный рынок для приобретения статуса «жертв», появившийся в эпоху после Мао.

«Полностью отрицать культурную революцию» было схемой Дэн Сяопина, чтобы расчистить путь к демонтажу социализма, одновременно консолидируя политическую власть. Это был путь к отбеливанию или отвлечению внимания от его собственных преступлений и преступлений его сообщников.

После призыва Дэн Сяопина полностью отрицать культурную революцию быть жертвой культурной революции стало признаком особого социального статуса в Китае. Китайские интеллектуалы последовали этой моде производить нарративы жертв. Это было санкционировано Дэн Сяопином, и помогло ему расчистить идеологическую почву для установления неолиберализма и социального дарвинизма, сопровождавших подъём капиталистической рыночной экономики. В ходе этого процесса они вернули себе ту власть и привилегии, которые были сокращены в эру Мао, особенно в период культурной революции. Те, кто осмеливался отклоняться от этого замысла нового архитектора Дэн Сяопина, были лишены привилегий, которыми пользовалась новая элита, а то и посажены в тюрьму.

SRS: В одной из истории в твоих мемуарах говорится, как ты в первый раз приехала в США и услышала, как женщина рассказывает о своей дочери, которая была чирлидером, и как ты на это отреагировала.

Ван Чжэн: Ага, ну, это было после того, как Дэн Сяопин инициировал кампанию по осуждению Мао и культурной революции. В моём эссе я также говорила об этом. Мне это было непонятно, потому что все говорили о том, как они были жертвами культурной революции, коммунистической партии, но я не могла найти ни одного примера в своей жизни, чтобы я была жертвой или насильником. Это был такой непонятный период. Я даже не знала, как отнестись к ситуации в Китае в то время, многие интеллектуалы говорили об этом, производя такой тип «нарративов жертвы».

Потом мой опыт в США помог мне более ясно осознать значение китайской революции, тех изменений, которые революция произвела — потому что у меня была перспектива для сравнения, которая помогла мне сравнить менталитет женщин здесь с менталитетом женщин в эру Мао, в социалистический период.

Один пример из моей жизни здесь: я жила с американской семьей, пришла подруга моей квартирной хозяйки и стала рассказывать о своей дочери. Я спросила её, «Чем занимается твоя дочь?» Она с большой гордостью и энтузиазмом ответила, «О, она чирлидер», оживленным голосом. Я не знала этого слова «чирлидер», и я подумала, что это за лидер? Мне было очень интересно, и когда она объяснила мне, я была не просто в шоке, мне было неприятно. Я подумала, вау — ты гордишься вот этим? Я подумала, что эта женщина никогда не могла и представить, что её дочь может быть лидером, которым будут восхищаться мужчины.

Так что это были такие мелочи, которые резко контрастировали с моим опытом молодой женщины, выросшей в красном Китае, социалистическом Китае, по сравнению с опытом большей части женщин в этом большом обществе здесь, с их менталитетом, с их взглядами на то, что они могут делать и их отношением к своей жизни — это был резкий контраст.

SRS: Это важная тема, которая присутствует в различных воспоминаниях из книги.

Ван Чжэн: Гендерный вопрос, вот о чём я на самом деле говорила в своём эссе. Я бы сказала, что коммунистическая партия, с момента своего возникновения, восприняла феминистскую повестку дня и привлекала феминисток, даже несмотря на то, что в ходе долгой истории партии, во время войны, во время других важных битв, равенство полов не всегда занимало первостепенное место в повестке дня партии. Мои исследования показали, что вся политика в отношении женщин и равенства полов продвигалась феминистками внутри партии. Партия никогда не была монолитным организмом, но всегда включала в себя людей с разными политическими взглядами и интересами. Любая политика есть результат переговоров и споров между различными интересами. В этом смысле, коммунистические феминистки были вполне успешны в продвижении политики равенства полов.

SRS: Какой, например, была эта политика?

Ван Чжэн: Законы о браке. Потому что все эти женщины, с самого первого дня, с 1949 г., очень много трудились над продвижением равенства полов, равенство между мужчинами и женщинами стало официальной, господствующей идеологией. Не сегодня, но в те годы, она была господствующей во всех видах культурной продукции, литературе, фильмах, плакатах, везде. Везде. Женщины сломали гендерные барьеры во всех профессиях — женщины-летчики, ополченцы, машинистки, все такие вещи. Всё, что раньше рассматривалось как мужские занятии и профессии… женщин побуждали к тому, чтобы прорваться в эти области, находящиеся под господством мужчин.

Поэтому моё поколение, мы все родились в такой культурной атмосфере или популярной культуре, что мы относились к равенству полов как к чему-то самоочевидному. Конечно, равные возможности в образовании, в занятости, равная плата — это был наш опыт, особенно во время культурной революции. Социалистическая система восприняла эгалитарную идею, которая работала на пользу женщин, а социалистическая экономическая система старалась уравнять их долю ресурсов, что также работало на пользу женщин. Отпуск по беременности был гарантирован, если ты работала на государственном предприятии, и при приёме на работу, в образовании, не было дискриминации по половому признаку.

Но я должна сказать, что многие эти бонусы доставались в основном городским женщинам. В деревне была другая экономическая политика. Даже в период коммун, в сельской местности женщинам было очень трудно получить равную плату за равный труд, потому что в деревенском обществе сопротивление равенству полов было настолько сильным, что даже если женщины выполняли такую же работу, им часто платили меньше, не то, что в городе.

Сегодня в Китае намного труднее продвигать равенство, потому что неравенство полов, классов, всего, регионов, все виды неравенства растут. Конечно, раньше — особенно в ходе культурной революции, когда Мао хотел сократить разрыв между городом и деревней, и между рабочими и крестьянами — партия проводила такую политику, как например «босоногие доктора» и сельские учителя, продвигая образование в сельской местности, и старалась делать эти вещи в те годы.

SRS: Мы часто слышим, что все школы были закрыты в ходе культурной революции, книги сжигали, и образование у всех пострадало.

Ван Чжэн: Ага, это один из мифов. Во время культурной революции, в первые два года, школы были закрыты, но это не означало, что мы не могли читать. На самом деле, мы много читали, потому что распространялись книги из библиотек. Хунвэйбины забрали книги из библиотек и распространяли их.

Мы читали много книг. На самом деле, было много талантливых молодых людей и у них было время, они не должны были ходить в школу, поэтому они развивали свои таланты. Люди, которые хотели играть на виолончели, или интересовались математикой или физикой, просто занимались этим. Поэтому многие люди не ходили в школу, но, в общем, погружались в свой собственный талант. На самом деле, большинство людей этим занималось. Вы можете слышать только об ужасном насилии со стороны хунвэйбинов, что в том поколении молодёжи, все были хунвэйбинами. Нет! Статистически, хунвэйбины были незначительным меньшинством в моём поколении. Я никогда не была хунвэйбином. Многие из нас не были. Нас называли «cяояопай» 3. Нам не нравилось насилие, нам не нравилась вся эта борьба, мы просто не участвовали в этом. Мы не участвовали в насилии, мы ничего такого не делали. Мы просто пошли домой и занимались тем, что хотели.

Я сказала Кармелите Хинтон о её фильме «Утреннее солнце», что мне понравилась первая часть, но не понравилась вторая, потому что вторая часть посвящена насилию хунвэйбинов. Во-первых, не все хунвэйбины принимали участие в насилии. Во-вторых, хунвэйбины составляли небольшой процент от нашего поколения. Почему истории жизней большинства всегда остаются нерассказанными? Были такие сяояопай, которые в то время уходили из [университета или школы], чтобы развивать свои интересы. Она (Кармелита Хинтон) ответила, что это документальный фильм, нам нужны кадры, и у неё не было кадров сяояопай. Если вы что-то ломаете, люди будут вас снимать. Если вы сидите дома и читаете, это скучно, никто не хочет снимать вас, когда вы читаете. Хунвэйбины показаны на этих кадрах так, что они всё ломают, избивают людей. Да, многие хунвэйбины это делали, но я боюсь, что даже не большинство из них.

SRS: Из наших исследований совершенно очевидно следует, что хунвэйбины сыграли крайне позитивную роль в культурной революции. Они были своего рода катализатором. Они помогли людям осознать, что происходит в обществе. Их дух критики и вызова реакционным авторитетам придал смелости рабочим, крестьянам и другим поднять головы и говорить о проблемах общества. Насилие не было главным в движении хунвэйбинов. И большая часть актов насилия, которые происходили, разжигалась руководящими сторонниками капиталистического пути, которые оказывались под огнём критики и пытались дискредитировать движение. Целью культурной революции было предотвращение поворота революции вспять, она стремилась преобразовать общество более глубоко и изменить сознание людей.

Ван Чжэн: Дело в том, что в то время для моего поколения, это и было целью. Мы знали, что мы хотим других человеческих существ, новый тип человеческих существ, чтобы создать другое общество, чтобы было какое-то видение, какая-то цель и чтобы эти другие человеческие существа не просто стремились к обладанию материальными вещами, домами, машинами, потребительскими товарами.

Мы хотели внести свой вклад в общую пользу, мы беспокоились о человеческих существах в целом, об обществе в целом, не только Китае, обо всём мире, о мире во всём мире, счастливом без эксплуатации и угнетения. В каком-то смысле мы можем сказать, что это была утопическая мечта, у которой очень, очень глубокие корни. Утопическая или нет, у нас была мечта, что мир может быть лучше, чем он есть сегодня.

Я никогда не оправдывала никакого насилия. Однако… революция для достижения эгалитарного общества действительно подразумевала некоторые радикальные меры, такие как аграрная реформа для конфискации земли у землевладельцев, чтобы распределить её среди всех безземельных людей. Поэтому, если вы возьмёте интервью у землевладельца, его детей, они скажут вам, что у него конфисковали землю, его расстреляли — если вы выслушаете их историю, конечно, они будут полны ненависти. Но если вы возьмёте интервью у безземельного класса и они получили землю от коммунистов, вы услышите совсем другую историю. Вот почему важно иметь более полную картину того, что происходит. Отношение бедных крестьян к коммунистической революции совсем другое. Но эти бедные крестьяне не могут написать свои воспоминания на английском. Вот почему вы никогда не услышите, что говорят крестьяне. Взять даже детей этих крестьян, которые могут писать по-английски — написанное ими никогда не будет продвигаться в этой стране, потому что люди, которые контролируют издательский рынок, они никогда не будут продвигать такие истории.

В мире должно быть равенство и справедливость. Мы хотели сделать самих себя лучше внутренне, чтобы мы могли построить такой мир. Я не вижу ничего плохого в этой мечте. Я всё ещё не вижу в этой мечте ничего плохого, даже хотя люди могут сказать, что это наивно. Но я думаю, что человечеству нужно что-то прекрасное в наших головах, иначе мы все станем отвратительными животными. Какой смысл жить в этом мире, где человек человеку волк, отвратительном мире? Какой смысл? Между тем, мы обладаем таким огромным материальным богатством, и разрушаем эту планету. Какой смысл? Мы могли бы жить по-другому, вот почему мечты важны.

SRS: Это важный момент, что мир не должен быть таким, и в ходе социалистического периода в Китае, такие изменения стали происходить, потому что это была не просто утопическая мечта. Я хочу поговорить о массовом движении городской молодёжи вроде тебя, которых послали в деревню. Это один из тех моментов, которые критикуют.

Ван Чжэн: Да, да. Идёт много споров о том, почему Мао и партия сделали это, в смысле мотивации. Даже сегодня я не думаю, что было бы неправильно попросить городскую образованную молодёжь чем-то помочь бедным регионам, хотя, может быть, нам не придётся прибегнуть к такой радикальной мере. И всё же я думаю, что образованным людям необходимо идти в бедные регионы, чтобы помочь своими знаниями их развитию.

Даже хотя меня послали в деревню, я никогда за все эти годы не плакала из-за того, что я была на ферме. Если вы прочтёте все эти воспоминания о том, как это было ужасно для этих «отосланных девушек», например, «Дикие лебеди», где она (Цзюн Чан) рассказывает о своём «отосланном» опыте, её опыте в деревне… о, она чувствовала себя такой обиженной. Потому что она оказалась далеко от этой официальной семьи высокопоставленного коммунистического функционера — как же её могли послать работать на ферме, как какую-то крестьянку? Она просто не могла работать, как какая-то крестьянка. Это ужасно! Когда я читаю это, мне так неприятно её чувство превосходства, её чувство принадлежности к элите, как же она могла заниматься такой работой? Поэтому когда её родители нашли лазейку и вытащили её из деревни, о, она была в таком восторге. И даже в то время, когда она это писала, она так и не задумалась об этом чувстве превосходства.

Почему ты не могла быть крестьянкой, когда около 90 % китайцев были крестьянами в то время? На каких основаниях ты считала, что ты не могла работать на ферме? У тебя есть корона на голове? Я её как-то не замечаю. Если вы прочитаете все эти осуждения, они все жалуются, говорят, что мы городские люди, мы образованные, мои родители профессора или высокопоставленные чиновники и у меня были все эти таланты, как же я могла работать, как крестьянка. А что в этом плохого? Вы можете использовать свои таланты для помощи крестьянам, деревенскому сообществу. Я всё ещё не вижу, что в этом плохого.

SRS: Проект «Восстанавливая истину» также работает над критикой искажений и лжи и над тем, чтобы показать настоящую историю социализма. Учитывая твой собственный интерес к этой истории, как ты думаешь, как мы можем улучшить нашу работу?

Ван Чжэн: Да, в их распоряжении есть целая машина для продвижения [их идей]. У нас этого нет. Да, мы должны в каком-то смысле увеличить громкость [нашего голоса]. Мы пытаемся сделать так, чтобы нас услышали, но нас всегда в каком-то смысле затеняет или заглушает рынок. Это огромная проблема, потому что мы живём в капиталистической рыночной экономике.

Среди прочих важных моментов, возможно, учёным следует публиковать не только академические работы, ограниченные академическим кругом. Я только что вернулась с конференции о Китае. Многие учёные думают, что новая книга Юн Чжан [«Неизвестная история Мао Цзэдуна»] и их история Мао, это кусок дерьма. Эти ученые действительно занимаются исследованиями, изучают историю и документы, и они знают, что эта книга не соответствует академическим стандартам. Я думаю, что специалисты по Китаю, все мои коллеги, насколько я знаю, пытались информировать своих студентов. Но ты знаешь, что в этой стране, многие студенты не интересуются ничем, кроме Америки. Поэтому наши занятия мало кто посещает. Некоторые владеют информацией, но их немного. Конференции — это неподходящая площадка для информирования широкой публики. Это важный вопрос, здесь крупная проблема. Как сделать твою работу доступной для более широкой аудитории, и распространить её среди них? На самом деле, это вопрос о том, кто может тебя продвигать. Поэтому в этой стране это политические вопросы, потому что мейнстрим заинтересован в демонизации социализма.

Позвольте мне только сказать, а сколько правительство США вложило денег в войну в Ираке, теперь уже больше 70 миллиардов долларов, правильно? Окей, в этой системе ты можешь вложить столько денег в убийство людей другой религии, вместо того, чтобы предложить бесплатное образование, обучение в колледже, чтобы сделать твоих граждан информированными. Разве эта система лучше, чем Китай, когда он был социалистическим, когда так много людей были информированными благодаря бесплатному образованию? Разве в этой стране предпринимаются какие-то шаги для того, чтобы сделать здравоохранение и образование бесплатными, вместо того, чтобы тратить так много денег для убийства ни в чём не повинных людей? Зло именно в этом. Если вы говорите про зло, то вот оно.

Если практика китайской коммунистической революции была сведена на нет из-за многочисленных ошибок различных сил, нам нужно найти новые пути. Какими бы ни были ошибки китайской коммунистической партии, они не доказывают превосходства капитализма.

Примечания:

  1. Setting The Record Straight.
  2. Some of Us: Chinese Women Growing Up in the Mao Era. Rutgers University Press, 2001.
  3. Сяояопай (кит. 逍遥派, букв. перипатетики, свободно бродящие) — люди, которые заняли пассивную позицию по отношению к культурной революции, решив сосредоточиться на частной жизни.

Перспективы при президентстве Дутерте

Кто опубликовал: | 21.05.2016

duterte-visits-typhoon-ravaged-npa-guerilla-zoneКоммунистическая партия Филиппин (КПФ) и все революционные силы рассмотрели значение избрания Родриго Дутерте, мэра г. Давао, в качестве главного политического представителя правящих классов и главы реакционного государства-клиента, а также последствия всего этого для продвижения национально-демократической революции путём народной войны.

Ⅰ. Значение избрания Дутерте президентом

Избрание Родриго Дутерте, мэра г. Давао, следующим президентом Правительства Республики Филиппины (ПРФ) стало результатом полного отторжения претензий Акино на «хорошее правительство», «рост для всех» и «тувид на даан» 1. Он обошёл кандидата от правящего режима Мара Рохаса, которого они щедро спонсировали экономически и политически.

Дутерте решительно атаковал режим Акино и позиционировал себя как противоположность олигархической и касикистской 2 власти, прекрасно понимая ту глубокую ненависть, которую питает филиппинский народ к режиму Акино и его шести годам коррупции, лжи, марионеточности и полной неспособности ответить на нужды народа Филиппин.

Собрав широкую поддержку, огромные толпы и рекламу в социальных сетях, Дутерте сумел предотвратить планы режима США — Акино по использованию системы автоматического подсчёта голосов для того, чтобы украсть у него выборы. Тем не менее, есть серьёзные признаки того, что результаты выборов были сфальсифицированы в пользу Рохаса и кандидатур Акино на посты вице-президента и сенатора, а также для того, чтобы не допустить увеличения числа депутатов в парламенте от списков прогрессивных партий.

С учётом политических убийств, связанных с выборами, покупки голосов, использования бюджетных средств не по назначению, перебежек из партии в партию, жульничества с автоматическим подсчётом голосов и т. д., последние реакционные выборы оставались такими же грязными и прогнившими, как и раньше, несмотря на постоянные заявления о том, что выборы были демократическими, чистыми и заслуживающими доверия.

Избрание Дутерте президентом отражает углубляющийся и усугубляющийся кризис полуколониальной и полуфеодальной системы. Он сумел получить широкую поддержку народа, потому что представлял себя как симпатизирующего их недовольству и глубокому желанию положить конец угнетательской и прогнившей правящей системе.

Избрание Дутерте также отражает углубляющуюся фракционную борьбу среди правящих классов. Он расколол политическую элиту своим наполненным руганью хвастовством.

В своей предвыборной кампании, он полагался на финансовую поддержку крупного бизнеса и политических групп, политических консультантов, религиозных сект, военных группировок и других групп интересов, в обмен на экономические и политические услуги после победы. Он потратил миллиарды на спонсирование своей прессы и рекламной кампании, а также кампании в социальных сетях.

Дутерте и его союзники выступают за федерализм, критикуя правительство за недостаточное внимание и ресурсы, медленное предоставление услуг и неспособность развивать местную экономику. Такое предложение отражает требование правящих классов ещё больше поделить ресурсы страны среди правящей элиты.

Определённые группы политической элиты поддерживают Дутерте, надеясь подтолкнуть его крестовый поход против криминала в сторону установления полицейского государства. Они стремятся установить ещё более драконовские меры для подавления демократических прав рабочих и прав человека, чтобы более эффективно эксплуатировать и грабить человеческие и природные ресурсы страны.

Когда Дутерте станет президентом ПРФ, впервые государство-клиент Филиппины будет возглавлять человек, который не полностью контролируется американскими империалистами. Дутерте ругался на США и ЦРУ за похищение его агента Михаэля Мейринга, который случайно взорвал импровизированную бомбу, которую он собирал, в отеле в Давао во время пика террористических бомбардировок о. Минданао, которые США проводили в 2003 году. Дутерте выступал против использования аэропорта Давао в качестве базы для операций американских дронов, и он осуждал Соглашение о расширенном оборонном сотрудничестве (СРОС 3). Дутерте обрушивался с критикой на нынешних послов США и Австралии за вмешательство в политику, после того, как они недавно прокомментировали его безвкусную шутку про изнасилования.

С другой стороны, остальная часть политической элиты по большей части настроена проамерикански и поддерживает господство США и их военное присутствие. ЦРУ, американские военные и их местные агенты продолжают держать под контролем большую часть учреждений существующего государства, в особенности ВСФ 4. Сам Дутерте назначает проамериканских и настроенных в пользу ВМФ/ВБ чиновников в руководители своей экономической команды. США также продолжают контролировать конгресс Филиппин, Верховный суд, экономическую политику ПРФ и его финансовые институты, СМИ и культурные организации.

Если Дутерте всерьёз и активно будет реализовывать свое обещание уничтожить криминал, в особенности широко распространенную торговлю наркотиками, за три или шесть месяцев, он скорее всего вобьёт глубокий клин в ряды военных и полицейских генералов и бюрократов-капиталистов, которые связаны с криминальными синдикатами, защищают их или возглавляют.

Он открыто заявил о своём намерении объявить прекращение огня в качестве одного из первых шагов на посту президента, чтобы ускорить мирные переговоры с Национально-демократическим фронтом Филиппин (НДФП), а также с различными группами, представляющими народ моро. Он проявил уважение и даже бравировал своей дружбой с революционными силами, разозлив тем самым милитаристов, которые стремятся только к подавлению народного сопротивления.

Дутерте изображает себя «белой вороной», политиком, который выступает против истеблишмента, и «социалистом», и утверждает, что он будет первым «левым президентом» страны. Его объявление себя социалистом, тирады против США, открытость к развитию отношений с Китаем и энтузиазм в отношении мирных переговоров с революционными силами раздражают наиболее отъявленных защитников американского военного вмешательства, гегемонизма и контрповстанческой догмы.

Ⅱ. Перспективы ускоренных мирных переговоров с режимом Дутерте

После 15 лет замороженных мирных переговоров НДФП и ПРФ филиппинский народ горячо желает прогресса в усилиях достичь путём переговоров политического урегулирования длительной гражданской войны.

Определённые прогрессивные аспекты Дутерте, признание с его стороны как политической легитимности, так и вооружённой политической мощи революционного движения, и его история сотрудничества с революционными силами на Минданао, делают возможным ускорение мирных переговоров.

КПФ и революционные силы приветствуют план Дутерте всерьёз проводить мирные переговоры НДФП — ПРФ, а также его план посетить Нидерланды, чтобы лично встретиться со старшим политическим консультантом НДФП профессором Хосе Марией Сисоном, и базирующейся в Утрехте комиссией НДФП по мирным переговорам.

КПФ полностью поддерживает предложение НДФП, выдвинутое профессором Хосе Марией Сисоном, проводить мирные переговоры с правительством Дутерте с целью выработки соглашения по установлению правительства национального единства, мира и развития.

Дутерте и профессор Сисон могут выработать план ускоренных мирных переговоров, с целью выработки всеобъемлющих соглашений по важным вопросам, в течение нескольких месяцев. КПФ и ННА открыты к рассмотрению предложений по обоюдному прекращению огня на время мирных переговоров.

Революционные силы ожидают от Дутерте признания и выполнения всех действующих соглашений, подписанных НДФП и ПРФ на протяжении последних 20 лет, включая Гаагскую совместную декларацию 1992 г., которая служила основой и опорой переговоров; Совместного соглашения по безопасности и иммунитету 5; Всеобъемлющего соглашения по уважению прав человека и международного гуманитарного права 6 1998 г., и т. д.

Необходимым шагом, среди первых мер, которые режим Дутерте должен будет провести с целью ускорения мирных переговоров, будет освобождение из тюрем всех задержанных консультантов НДФП и содействие их переброске на нейтральную территорию, где могут проводиться переговоры. Они были предательски арестованы в нарушение принятых ранее соглашений, и вынуждены страдать от несправедливого продолжительного тюремного заключения.

Ⅲ. Перспектива существенных реформ при Дутерте

Риторика Дутерте подняла надежды народа на существенные и ускоренные реформы на большую высоту.

Как у открытого противника американского вмешательства, у Дутерте есть уникальная возможность покончить с растянувшейся на 70 лет цепочкой марионеточных проамериканских правительств, начиная с режима Рохаса в 1946 г.

Он может покончить с наследием национального унижения при Акино, когда тот служил марионеткой американской стратегии «перебалансировки в Азии», позволив США восстановить свои военные базы и постоянно держать свои военные корабли, истребители-дроны и интервенционистские войска.

Чтобы компенсировать марионеточность Акино, он должен изменить свою точку зрения на то, что СРОС должно остаться в действии. Он должен немедленно уведомить правительство США о своем намерении аннулировать СРОС, которое было подписано как исполнительное соглашение 7 в апреле 2014 г. Он должен отменить санкционированное СРОС использование пяти лагерей ВСФ в качестве американских военных баз и учреждений.

Он должен сообщить США о разрыве неравноправного Соглашения об американских войсках 8, Соглашения о совместной логистической поддержке 9, и Соглашения о статусе войск 10, а также Совместного соглашения об обороне 1951 г., которое послужило началом и источником всех неравноправных соглашений в военной сфере.

Он может немедленно отправить домой посла США Голдберга за вмешательство во внутренние дела Филиппин.

Дутерте может стать первым президентом Филиппин, который будет проводить независимую внешнюю политику, президентом, который неподконтролен США и независим от них. Для этого Дутерте должен осудить разжигание войны со стороны США и размахивание шпагами между США и Китаем, и выступить против милитаризации территориального моря американскими и китайскими военными силами. Он должен прекратить практику использования американскими военными Филиппин в качестве базы для их интервенций. Если он это сделает, он обязательно станет первым президентом Филиппин мирового класса, который защищал суверенитет Филиппин и предотвратил нарастание военной угрозы в регионе.

Он должен выступить против требования американцев изменить законодательство, чтобы устранить остающиеся ограничения на приобретение собственности иностранцами, чтобы интегрировать Филиппины в транстихоокеанское партнёрство, что уже было названо «самой грязной сделкой в истории».

Одновременно, он может проводить политику развития взаимовыгодных экономических и торговых отношений с Китаем, с целью прекращения экономической и торговой зависимости от США. Он может проводить политику приглашения Китая к двусторонним переговорам по мирному решению конфликта в Южнокитайском море и противостоянию американскому военному присутствию в регионе. Он может воспользоваться доступностью кредитов с низкой процентной ставкой у китайского Азиатского международного инфраструктурного банка 11, чтобы поддержать развитие местной промышленности, в том числе обрабатывающей.

Дутерте может заключить соглашения с производящими нефть странами, такими как Венесуэла, Россия или Иран, чтобы сделать у них централизованные государственные закупки дешёвой нефти, что даже не стояло в повестке дня из-за того, что внешнюю политику Филиппин контролируют США.

Для такого страстного противника криминала и коррупции, как Дутерте, будет необходимо сделать приоритетом [преследование] крупнейших криминальных боссов. Мелкие уголовники исчезнут без своих крупных покровителей и акул высоко в эшелонах бюрократической, военной и полицейской организации.

Он может немедленно арестовать и отдать под суд Бениньо Акино Ⅲ, Флоренсио Абада и крупнейших криминальных участников жульничества с «программой ускоренного расходования» 12 на триллион песо 13, и не позволить им покинуть страну. Он должен довести до конца уголовное преследование Глории Макапагал Арройо и добиться того, чтобы она понесла уголовную ответственность за скандальную сделку с компанией «Чжунсин» 14 по высокоскоростному интернету и по другим коррупционным делам, включая мошенничество с выборами 2004 года.

Крупнейшие наркобароны и криминальные синдикаты продолжают расширять свои операции под защитой высших генералов ВСФ и ФНП 15. Чтобы покончить с широко распространенной наркоторговлей, Дутерте придётся рискнуть и подвергнуть чистке высшие эшелоны армии и полиции, чтобы выполоть оттуда, предъявить обвинения и наказать бандитов. Уличным наркоторговцам и их клиентам нужно предоставить реабилитацию, дать работу и создавать центры по медицинской и психологической реабилитации от употребления наркотиков.

Дутерте провозгласил правильный план сделать приоритетом сельское хозяйство, образование и здравоохранение. Он должен немедленно обратиться к нуждам трудящихся масс рабочих и крестьян.

Чтобы развивать сельское хозяйство, Дутерте нужно прислушаться к громким призывам провести настоящую аграрную реформу, которая является насущной как экономической, так и социальной мерой по установлению справедливости. Настоящая аграрная реформа — это свободное распределение земли среди крестьян, которые её обрабатывают, и производят сельскохозяйственную продукцию. Фальшивая аграрная реформа последних 30 лет была обременительной передачей собственности на землю, при которой крестьянам приходилось платить за землю, которую они уже заслужили за годы феодальных поборов.

Дутерте должен аннулировать все не выплаченные долговые платежи, а также взять на себя оплату ссуд под земельные права в рамках системы пренда 16. Он может работать вместе с крестьянскими организациями, чтобы провести настоящее распределение земель асьенды Луисита 17, также как асьенды Долорес и многих других феодальных земельных владений. Он может немедленно положить конец широко распространенной в землепользовании практике конверсии сельхозугодий и приватизации общественных земель, что привело к широко распространённому сгону крестьян и национальных меньшинств с их земель.

Как экономическая политика, настоящая аграрная реформа может дать свободу производительному потенциалу крестьянских масс в качестве землевладельцев, и расширить местный рынок для промышленных изделий.

Взаимосвязанная с этим национальная политика индустриализации должна быть направлена, помимо прочего, на механизацию сельского хозяйства, чтобы поднять уровень производства продуктов и их переработки, и обеспечить достаточное количество дешёвого риса, птицы, мяса и овощей. Нужно расширять ирригацию и финансировать ее, чтобы крестьянские производители могли бесплатно ею пользоваться.

Дутерте заявил, что он особо не экономист, и сказал, что будет прислушиваться к экспертам. К сожалению, так называемые эксперты, которых он собирается назначить, это технократы и крупные бизнесмены, которые прекрасно разбираются в неолиберальной экономической политике и служат иностранным крупным капиталистам, а не отстаивают национальный экономический рост и производство. Они выступают за экономику «привлечения иностранных инвестиций» и «облегчения ограничений», чего хотят американские и иностранные крупные капиталисты.

Вырабатывая экономическую политику, Дутерте следует прислушиваться в первую очередь к рабочим и крестьянам, а не к крупным бизнесменам и технократам, которые выступают за ту же самую провальную экономическую политику, которая проводилась более полувека. Это — решающий момент. Если он этого не сделает, то в конце концов окажется, что его режим будет просто продолжением неолиберального континуума.

Чтобы поставить своей целью быструю, независимую экономическую модернизацию Филиппин со сбалансированным и взаимосвязанным развитием тяжелой, средней и лёгкой промышленности, Дутерте должен отвергнуть неолиберальные опоры предыдущих режимов: либерализацию, приватизацию, дерегуляцию и денационализацию. Реализация аграрной реформы и национальной индустриализации создаст рабочие места и покончит с необходимостью таких паллиативов, как обусловленные денежные трансферты (программа «4 П» 18), которые только продлевают нищету народа и служат дымовой завесой деградации публичного социального обеспечения.

Режим Дутерте должен прислушаться к требованию рабочих и служащих по установлению национальной минимальной заработной платы и отмены регионального неравенства в зарплате. Он должен покончить с системой контрактов и взять назад свои предыдущие заявления против профсоюзов и прав рабочих. Без профсоюзов рабочим будет нечем себя защитить от атак на заработную плату.

В образовании Дутерте необходимо отменить программу К-12, которая распространяет техническое и профессионально-техническое обучение, чтобы производить дешёвую рабочую силу, работающую по контрактам, для экспорта за рубеж и для ориентированных на экспорт производств с незамкнутым циклом внутри страны. Он должен повернуть в противоположную сторону политику ухода государства из образования, и выступать за государственную политику всеобщего бесплатного образования.

Он может выступить за интеграцию образования с независимой экономической модернизацией путём продвижения научных исследований в таких сферах, как сельскохозяйственное производство, энергетика, промышленное производство, компьютерные технологии, новые материалы и др. Чтобы оставить неувядающее патриотическое наследие, он должен направить образование к патриотическому культурному обновлению, переписав историю с точки зрения филиппинского народа, а не его колониальных угнетателей.

В области народного здравоохранения Дутерте нужно отвергнуть политику приватизации публичных больниц и выступить за государственную политику предоставления всеобщего бесплатного здравоохранения. У него есть возможность покончить с высасывающей из людей деньги системой частного медицинского страхования «Филхелт» 19, и вместо этого обеспечить всем доступ к бесплатному здравоохранению.

Он должен предоставить базовые социальные услуги, которых требуют люди, и пересмотреть национальный бюджет, чтобы выделить достаточные средства на образование, здравоохранение, жилье и т. п.

Более того, Дутерте должен отменить крайне сомнительные ГЧП-контракты 20, заключённые Акино, в том числе проект по расширению лёгкого метро в г. Кавите, которые дали семействам Аяла, Кохуангко, Консунхи, Пангилинан и другим крупным буржуазным компрадорам несправедливое преимущество в использовании государственных средств, гарантированных государством займов и прибылей.

В сфере прав человека Дутерте должен сделать реальностью освобождение из тюрьмы почти шести сотен политзаключённых, которые продолжают сидеть; по большей части это крестьяне и рабочие, которым предъявили сфабрикованные обвинения. Дутерте может осуществить их освобождение из тюрьмы в качестве поддержки усилий своего правительства по защите прав человека и как способ отречься от своей предыдущей поддержки бессудных расправ.

Он должен открыть дорогу возвращению беженцев-лумадов 21, приказав вывести действующие там войска ВСФ из их школ, общин и земель, и позволить людям открыть их школы, управляемые общинами. Он должен прислушаться к требованиям о справедливости в отношении лумадов и признать их всеобъемлющие права как представителей национальных меньшинств, а также права других меньшинств.

Он должен предпринять шаги по наказанию всех нарушителей права человека в последние тридцать лет. Он должен положить конец внесудебным расправам. Он должен прислушаться к требованию прекратить инспирированные США «контрповстанческие» операции Оплан Байянихан и милитаризацию сельской местности.

Ⅳ. Вызовы, стоящие перед филиппинским народом и революционным движением

Вовлекая режим Дутерте в мирные переговоры и возможный союз, чтобы добиться реализации национальных и демократических надежд филиппинского народа, революционные силы должны продолжать неустанно развивать вооружённое народное сопротивление и демократическую массовую борьбу. Оставаясь открытыми к сотрудничеству и союзу, они должны неустанно критиковать и отвергать все и каждую антинародную и проимпериалистическую политику или меру. Никакого медового месяца с режимом Дутерте не будет.

Хотя избранный президент ПРФ Дутерте показал прогрессивные стороны, революционные силы также сознают, что он в основном остаётся частью политической элиты правящего класса.

На протяжении последних четырёх десятилетий он служил системе как бюрократ и проводил в жизнь её законы и политику. Он работал с иностранными и местными крупными капиталистами, владельцами плантаций и крупными землевладельцами, которые ожидают возвращения инвестиций при его режиме. Массы рабочих, крестьян и сельскохозяйственных рабочих в г. Давао долго страдали от угнетательских и эксплуататорских условий на крупных плантациях и в ориентированных на экспорт и растущих благодаря контрактам бизнесах.

В своих политических заявлениях Дутерте пока ещё не высказал ясного стремления отклониться от господствующего неолиберального экономического мышления, которое принесло огромные беды филиппинскому народу на протяжении более чем трёх десятилетий.

Действительно, в мировой истории были примеры появления при определённых условиях антиамериканских лидеров в странах под доминированием США. В последние годы Венесуэла при Уго Чавесе (1999—2013 гг.) и Боливия при Эво Моралесе (с 2006 г.) твёрдо отстаивали права своих стран на самоопределение.

Их антиимпериализм позволил их правительствам освободить большое количество ресурсов, таких как земля и нефть, от иностранного контроля, и передать их народу в форме увеличения государственных субсидий на образование и здравоохранение. С другой стороны, несомненно, получив выгоды от антиимпериализма своих правительств и увеличения расходов на социальные и экономические услуги, широкие массы рабочих и крестьян продолжали страдать от угнетения и эксплуатации, потому что иностранные крупные капиталисты и землевладельцы сохранили своё господство в других сферах экономики и государственной власти.

Ухудшающиеся условия полуколониальной и полуфеодальной системы, углубляющаяся фракционная борьба среди правящих классов, продолжающаяся рецессия в США и подъём Китая как конкурирующей империалистической державы — всё это были основные условия для превращения политической белой вороны Родриго Дутерте в президента ПРФ.

Филиппинский народ и его революционные силы с большим интересом рассматривают возможность заключения союза с режимом Дутерте на основе национального единства, мира и развития. Предстоит проверить, из чего сделан Дутерте. Осуществит ли он свои обещания и использует ли возможность выступить против американского империализма? Или его напыщенные речи окажутся пустой риторикой?

Дутерте должен прислушаться ко всё более громким требованиям народа дать землю, работу, увеличение заработной платы, бесплатное образование, здравоохранение и жильё, сокращение цен на товары, защитить суверенитет Филиппин от американской интервенции, защитить национальное наследие, требованиям экономического прогресса и модернизации, требованиям положить конец коррупции и криминалу в бюрократии, армии и полиции.

Если он не сможет выполнить этих требований народа или не прислушается к ним, он закончит свои дни как простая историческая аномалия и его постигнет та же судьба, что и режим Эстрады 22.

Филиппинский народ всегда готов усилить народную войну для продвижения революции и массовую борьбу за расширение своих демократических требований.

Новая народная армия должна продолжать выполнять поставленные перед ней Центральным комитетом КПФ задачи по усилению народной войны путём проведения более частых тактических наступательных операций и захвата большего количества оружия у врага.

Вооружённые стратегической и исторической точкой зрения, филиппинские пролетариат и народ в полной мере сознают, что только народная демократическая революция может решительно и полностью покончить с властью империалистов и местной крупной буржуазии и землевладельцев, путём свержения их вооружённого государства.

Усиливая эту борьбу, филиппинский народ неизбежно добьётся всё бо́льших и бо́льших побед в будущем. Народная война будет продолжаться и при режиме Дутерте.

Примечания:

  1. Антикоррупционная кампания.
  2. Касик — в испаноязычных странах политический «авторитет».
  3. Англ. EDCA.
  4. Вооружённые силы Филиппин.
  5. Англ. JASIG.
  6. Англ. CARHRIHL.
  7. Т. е. не требующее ратификации.
  8. Англ. VFA.
  9. Англ. MLSA.
  10. Англ. SOFA.
  11. Англ. AIIB.
  12. Англ. DAP.
  13. Почти полтора триллиона рублей.
  14. Китайская телекоммуникационная компания, известная также под пиньинь-английской аббревиатурой ZTE.
  15. Филиппинская национальная полиция.
  16. Исп. prenda = залог.
  17. Асьенда — испаноязычное название крупного частного поместья, часто обрабатываемого зависимыми батраками-пеонами. Асьенда Луисита — сахарная плантация в провинции Тарлак, находящаяся во владении семейства Кохуангко-Акино.
  18. «4 П» — «Пантавид памильянг пилипино програм» — филиппинская правительственная программа по борьбе с бедностью, осуществляемая в порядке обусловленных денежных трасфертов (англ. conditional cash transfer), то есть социальных выплат, обуславливаемых некоторыми действиями получателей.
  19. Англ. Philhealth.
  20. ГЧП — государственно-частное партнёрство.
  21. Лумады — аборигены Филиппин, термин, аналогичный индийским адиваси.
  22. Джозеф Эстрада был избран президентом Филиппин в 1998 г., а уже в 2001 г. принуждён к отставке и предан суду (потом, впрочем, был амнистирован и сейчас он — столичный мэр).

Утопия против модернизации

Кто опубликовал: | 15.05.2016

Разве коммунизм — это только накладывание одного кирпича на другой?
Мао Цзэдун, 1965

Marxism, Maoism, and Utopianism: Eight Essays27 июня 1981 г. по случаю 60-летнего юбилея основания Коммунистической партии Китая постмаоистские лидеры Китайской Народной Республики озвучили после долгой задержки оценку роли Мао Цзэдуна в истории китайской революции. Хотя в заключении пространной резолюции, выпущенной Коммунистической партией Китая, говорилось, что «вклад Мао в китайскую революцию перевешивает его ошибки», тем не менее, в ней содержался достаточно жёсткий вердикт в отношении последних двух десятилетий правления покойного Председателя. В резолюции перечислен длинный список «левацких» ошибок, допущенных Мао, начиная со времён кампании большого скачка и до «катастрофы» культурной революции и её «феодально-фашистских» последствий. Особенно печальными среди ошибок стареющего Мао, согласно его официальным оценщикам, были те политические и идеологические тенденции, которые марксисты обычно именовали «утопическими» и, следовательно, «антинаучными». Мао, как его обвиняли, «переоценил значение субъективной воли человека и его усилий», он потворствовал образу мыслей и практике, «оторванным от реальности», и создал совершенно нереалистичные ожидания наступления коммунистической утопии. Мао Цзэдун, тем самым нарушивший предположительно «объективные» законы исторического развития, был с ортодоксальной маркcистско-ленинской точки зрения нынешнего пекинского руководства осуждён за его «утопические» ереси.

В осуждении маоистского утопизма нынешних политических и идеологических лидеров Китая давно опередили западные исследователи современной китайской истории. Со времён кампании большого скачка 1958 г. большая часть иностранных учёных считала идеи и политику Мао безрассудно утопическими, дико иррациональными и полностью несовместимыми с предположительно универсальными и необходимыми процессами современного экономического и политического развития. И многие другие западные наблюдатели, которые находили так много достоинств в маоизме в ходе маоистской эры, теперь вдруг осознали свои ошибки (после того, как эти ошибки был официально названы в Пекине) и присоединились ко всеобщему одобрению нового курса, взятого преемниками Мао. Пекин и большая часть западных исследователей Народной Республики проявляют удивительное единство в восхвалении «прагматизма» новых лидеров Китая и их трезвого курса «четырёх модернизаций».

Помещение маоистского утопизма в «мусорную корзину истории», как это сейчас модно у пекинских лидеров и их иностранных наблюдателей, конечно, очень соответствует общему духу времени. Мы живём в эпоху, когда утопическое видение будущего лучшего общества практически полностью исчезло как в индустриально развитых капиталистических странах, так и в якобы «социалистическом» мире. Развитые капиталистические страны, чтобы не быть раздавленными под тяжестью социального веса их собственных технологий, страдают от жестокого парадокса, который был чётко диагностирован Фрэнком и Фритци Мануэлями:

«Как раз тогда, когда нам стали доступны новые возможности науки, мы столкнулись с дефицитом изобретения утопических модальностей… Учёные говорят нам, что они теперь могут со значительной степенью точности описать процедуры, необходимые для основания космической колонии внутри пустотелой кометы или астероида. Но когда дело доходит до описания того, что люди будут там делать, самые активные в этом направлении люди просто реконструируют культуру пригорода (suburbia) — клубы садоводов и так далее — в новом невесомом окружении».

У Мануэлей есть хороший и более чем научный повод оплакивать «несоответствие между накоплением груды технологических и научных инструментариев для того, чтобы сделать все вещи возможными, и вызывающей жалость бедностью целей».

Не меньшую жалость вызывает обнищание целей в странах, управляемых коммунистами. Социалистические революции, на которые в предыдущие десятилетия многие возлагали надежды на будущее, несомненно, потерпели неудачу в создании социалистических обществ. Марксистское видение коммунистической утопии уступило место целям современного экономического развития — и официальные марксистско-ленинские доктрины, соответственно, деградировали в немногим большее, чем идеологии модернизации, их унылая идеологическая риторика едва скрывает банальные националистические цели её бюрократических авторов. «Социалистические» страны, бывшие все новичками на мировой индустриальной сцене, копируют своих капиталистических предшественников в «накоплении технологических инструментариев», играя историческую пародию в обветшалом марксистском одеянии.

В наше время и коммунистические, и капиталистические страны одинаково страдают от вызывающей жалость нищеты целей и ужасающего отсутствия видения будущего. И тем, кто представляет будущее человечества как нечто большее, чем предполагаемая «рациональность» современного индустриального общества, вероятно, не следует спешить аплодировать кончине утопизма в Китае или где-либо ещё. Маоистская версия утопизма, возможно, утратила какое-либо политическое значение, но у неё есть историческое значение, и оно заслуживает того, чтобы его поняли в терминах, которые могут быть усвоены с исторической и человеческой точки зрения. Отрицание утопизма Мао Цзэдуна как печального зигзага истории — с точки ли зрения ортодоксальных марксистов-ленинцев или ортодоксальных теоретиков «процесса модернизации» — мало что даёт для понимания прошлого, также это не позволяет сделать тех выводов из прошлого, которые могли бы пригодиться тем, кто всё ещё надеется на новое и лучшее будущее и борется за него.

Эта книга представляет собой исследование — или, точнее, серию взаимосвязанных исследований с разными интеллектуальными и историческими отправными точками — утопических аспектов маоистской ментальности. В первую очередь, это исследование интеллектуальной истории маоизма, которое, как следует подчеркнуть, сводится (и ограничивается) рассмотрением тем и вопросов, напрямую относящихся к утопической стороне учения Мао Цзэдуна. Конечно, у Мао есть много других сторон, но целью настоящего исследования не является обсуждение маоистской теории в целом или политической практики, которая проистекала из неё. Тем не менее, утопическая сторона Мао не осталась без исторических последствий, и эта книга, как мы надеемся, не просто исследование из области истории идей. Именно «утопический» отход Мао от марксистской и ленинской ортодоксии, как доказывается в последующих главах, является главным в трансформации унаследованного корпуса марксистской теории в доктрину, соответствующую задачам революции в современном китайском историческом окружении. И, как доказывается дальше, именно пророческий утопизм Мао в период после 1949 г. оказал огромное влияние на формирование специфических черт постреволюционной истории Народной Республики. Маоистский утопизм — это не экзотический интеллектуальный антиквариат, а историческое явление, тесно связанное с социальной и политической историей нового и современного Китая.

В данной книге не ставится задача дать оценку историческим результатам маоистской эры. В ранее написанной работе я изложил свои взгляды на маоистскую попытку построить социалистическое общество в экономически отсталой стране — и сделал вывод, что хотя эта попытка была исторически значимой, в конце концов она оказалась неудачной. Мао Цзэдун, как большинство революционеров — и, вероятно, более страстно, чем большинство из них,— стремился добиться того, что было исторически невозможно в его время, чтобы добиться того, чего можно было добиться. Но какие бы исторические оценки вы ни хотели сделать в отношении Мао Цзэдуна и маоистской эры (и ни одна историческая оценка никогда не является окончательной), эта эра запомнится как один из великих утопических эпизодов в мировой истории, и история маоизма останется важной для тех, кто стремится понять судьбу марксизма и роль утопизма в современном мире, какими бы ни были их политические убеждения. В эпоху, которая страдает от недостатка утопического воображения, вероятно, эту историю стоит вспомнить.

М. М.

Мэдисон, Висконсин
Август 1981 г.

На Филиппинах нет ни одного коммуниста

Кто опубликовал: | 13.05.2016

Federico Boyd Sulapas DominguezНа Филиппинах нет ни одного коммуниста. Я могу в этом поклясться. Несмотря на то, что существует Коммунистическая партия Филиппин, и в этой марксистской политической партии состоят тысячи людей. Членство в КПФ не делает человека коммунистом. Я честно верю, что ни один мужчина и ни одна женщина в её рядах пока не могут быть достойными звания настоящего коммуниста. Но, может быть, члены КПФ все пытаются стать коммунистами.

Но почему? Разве неправильно называть всех имеющих членский билет КПФ коммунистами? Да, их называют или обзывают коммунистами — не без яростной злобы, не без откровенной цели демонизировать их, представить нежелательными элементами. Но есть огромное различие между тем, чтобы быть настоящим коммунистом, и тем, чтобы получить ярлык коммуниста со всеми его уничижительными атрибутами.

«Коммунистический» индивид является одной из самых редких разновидностей человека, когда-либо развившихся из вида Homo sapiens. Быть настоящим коммунистом значит быть «абсолютно неэгоистичным». Он избавился от всех проявлений себялюбия в своей жизни — то есть, он очистил себя от всех форм жадности и эгоизма. Конечно, он избегает тяги к деньгам и всем другим материальным вещам. Его главным интересом и высшей целью в жизни является участие в построении полностью очеловеченного общества. Он тот человек, который успешно и с радостью уничтожил свой эгоистический мелкобуржуазный индивидуализм, и полностью посвятил все свое существо — тело, сердце и душу — построению социализма как переходного этапа к коммунизму. Все его силы, все его таланты и способности, все его уникальные, [только ему присущие] достоинства, служат Коммунистической Мечте об освобождении человечества от всех форм рабства, угнетения и эксплуатации. Наука является основой его культуры, все формы предрассудков и обскурантизма чужды его сознанию. Его мировоззрение или Weltanschaung — это мировоззрение авангарда революционного пролетариата. Наука — единственный источник проверяемых истин — это его религия. В целом, коммунистический мужчина или женщина есть всесторонне [развитый] человеческий индивид.

Могут спросить: разве в рядах КПФ нет ни одного человека, который бы подходил под определение настоящего коммуниста? Я уверен, что есть многие, кто постоянно ведёт борьбу против своих собственных «эго» — кто всерьёз борется против своих индивидуалистических недостатков и слабостей — чтобы стать коммунистами. Он очень далёк от этого идеального человеческого существа, если в нём так много эгоистического — если он гордится своим собственным мнением, если он присваивает себе идеи других, если он требует похвалы за свои физические достоинства, интеллектуальные способности, таланты, художественные достижения и успехи; и если он отвергает критику и отказывается признавать ошибки, отказывается разделять достижения с другими, жаждет популярности и славы, хочет получить повышение, чтобы стать над другими, как будто служение революции — это карьера, способ повысить свой социальный статус и положение в организации; есть ещё много других больших и малых проявлений эгоизма и эгоцентризма и личной жадности. Всё это формы мелкобуржуазного индивидуализма, оппортунизма и либерализма, которые являются препятствием на пути его безусловного служения революции.

Индивидуализм есть полярная противоположность такого безупречного достоинства, как абсолютное отсутствие эгоизма у настоящего коммуниста. Настоящий коммунист полностью отрицает себя в полном самопожертвовании ради продвижения и славы революции.

Все подлинные революционеры участвуют в напряжённой идеологической борьбе против всех видов индивидуалистических тенденций, которые они унаследовали от того общества, из которого они пришли. Справедливости ради, стоит сказать, что все кадры КПФ и политические активисты, молодые и старые, которые до сего дня служили филиппинской национально-демократической революции и всё ещё находятся в гуще борьбы за развитие продолжающейся революции — все они по праву заслужили звание настоящих революционеров, приближаясь к тому, чтобы быть полноценными коммунистами.

По правде говоря, это очень высокое требование к самому себе, пройти через подобную смерть своего собственного мелкобуржуазного «я», чтобы родиться вновь новым коммунистическим человеком. Но он полностью понимает и сознает, что только непрерывно предъявляемые революционной теорией и практикой требования могут быть условием полной перековки в коммунистическое человеческое существо. Погрузиться полностью в жизнь революцией есть редкая возможность полностью перековать себя, что является наивысшим достоинством революционера.

Коммунистический мужчина или женщина, который или которая появляются в результате полной перековки человеческой личности в горне революционной практики, становятся самыми всесторонне развитыми индивидами, когда-либо существовавшими в этом беспокойном мире. В самом деле, это такой замечательный человек, достойный восхищения и подражания.

А все враги революции — правящая элита, псевдолидеры в правительстве, бюрократы-капиталисты, реакционные политики и неверно информированная интеллигенция — о да, им так легко обозвать даже обыкновенного участника протестов из рядов масс коммунистом. Разве это не комплимент? Это отрицательный комплимент, потому что он несёт в себе клеветнические, отвратительные коннотации. Он мог бы быть комплиментом, если бы он шёл из сердца и уст настоящего товарища, революционера, в его настоящем значении, другому настоящему революционеру, хотя такой комплимент мог бы быть преждевременным или пока незаслуженным.

Что касается того, почему слово «коммунист» приобрело отвратительные коннотации, то это дело рук капиталистического класса, самой жадной и самой эгоистичной разновидности людей на земле.

Дандакаранья: 25 лет героической борьбы

Кто опубликовал: | 13.04.2016

Фото Jason Motlagh

Фото Джейсона Мотлаха (Jason Motlagh

На календаре 2 ноября, год 1980-й. Ровно 25 лет назад. Молодой Педди Шанкар, которому исполнилось только 18 лет, был в этот день застрелен полицией штата Махараштра. Он стал первым участником революционного движения в Дандакаранье, который принял мученическую смерть. Сын шахтёра, выросший недалеко от границы этого штата, он прибыл на юг Махараштры всего несколько месяцев назад в составе группы из четырёх человек, чтобы распространить Каримнагарско-Адилабадское революционное движение на один из самых отсталых регионов мира — дистрикт Гадчиролли, который входит в состав обширной области, которую сегодня называют Дандакаранья (ДК). Ещё одна группа прибыла из Варангала в другую часть ДК, дистрикт Бастар — тогда он был частью штата Мадхья-Прадеш (теперь он входит в штат Чхаттисгарх). Таким же образом семь небольших партизанских отрядов вошли в ДК. За эти 25 лет из горстки убеждённых революционеров, в основном студентов — выходцев из сельских районов, выросло партизанское движение, в котором участвуют сотни тысяч человек. Его история — это эпическая сага, полная примеров героизма, самопожертвования, непоколебимой преданности делу народа и воли к борьбе перед лицом самых худших обстоятельств. За эти 25 лет более 300 товарищей стали мучениками, в том числе члены высшего руководства, активистки женского движения, рядовые члены партии, лидеры массовых организаций и даже обычные жители деревень.

Бастар тогда был даже ещё более отсталым, чем в наши дни, не было школ, современной медицины, знаний о том, как правильно вести сельское хозяйство… Этот регион как будто всё ещё пребывал в средних веках, где колдовство, предрассудки и даже человеческие жертвоприношения оставались нормой. Примитивное сельское хозяйство давало мало продуктов, и местные жители для поддержания своего существования были вынуждены продавать то, что собирали в лесах, охотиться и уходить на заработки. Нищета была такой, что люди ходили практически раздетыми. 180 лет британской «модернизации» и ещё три десятилетия так называемой свободы прошли незамеченными для значительного гондского 1 населения в центральной Индии. Британские и индийские правители были заинтересованы только в грабеже минеральных и лесных богатств этого региона. Несмотря на их чудовищную бедность, гондов грабили и обманывали всеми возможными способами — их грабили чиновники, подрядчики, торговцы, сотрудники лесного департамента и полиции, и даже их собственные «мукхии» 2, старосты и жрецы. Кроме того, масштабной сексуальной эксплуатации подвергались женщины и девушки, которых лишали невинности самым жестоким образом. За листья дерева тенду 3, которые собирали местные жители, они получали жалкие гроши, как и за бамбук, который они срубали для компании, производившей бумагу. При продаже на рынке собранного в лесу их регулярно обманывали. Но, прежде всего, чиновники лесного департамента не позволяли распахивать землю в лесу и даже запрещали срезать ветви на растопку. У местных жителей вымогали в качестве взятки кур, коз и другие продукты. Их унижали и над ними издевались при каждом удобном случае и они жили на грани голода, лишённые всех благ современной цивилизации — будь то в сфере экономики, политики, образования, культуры, социального развития и т. д.

Таким был мир, в который пришли наксалиты. Прежде чем они даже смогли сделать первый шаг, чиновники и мукхии уже широко распространили слухи о том, что наксалиты — это грабители, похитители детей и опасные бандиты. Когда в первое время партизаны приходили в деревни, люди запирали двери или прятались в джунглях. Полиция штатов Махараштра и Мадхья-Прадеш уже прочёсывала леса, хотя наксалиты ещё не успели устроить там свои базы.

Наксалиты пришли к людям с рюкзаками на спинах, с несколькими дробовиками для самозащиты и тремя главными лозунгами «Земля тем, кто её обрабатывает», «Полные права для адиваси 4 на пользование лесами» и «Демократия и развитие для всех угнетённых». Они начали с того, что стали бороться за повышение закупочных цен на листья тенду и на бамбук и добились больших побед. Вскоре наксалиты завоевали доверие племен, которое возросло ещё больше, когда они стали наносить ответные удары против террора лесного департамента и полиции. Они начали создавать массовые организации в деревнях — сначала организацию крестьян, затем организацию женщин и даже организацию детей. Революционные песни зазвучали на языке гондов, всех, кто вступал в партизанские отряды, обучали грамоте. Партизаны также оказывали людям простую медицинскую помощь и даже обучали этому местную молодёжь. Женская организация боролась против ужасающих практик патриархата и помогала женщинам преодолеть веру в колдовство. И всё это — несмотря на систематическое усиление полицейского террора.

Сначала это была просто местная полиция. Потом к ним присоединился полицейский спецназ на уровне штата. Потом появились парамилитарные силы 5. В Гадчиролли даже военные инженеры 6 были привлечены для постройки дорог к отдаленным деревням. Массовые аресты, заведённые по ложным основаниям уголовные дела, пытки, тюремное заключение на долгие сроки, убийства в фальшивых «боестолкновениях», разрушение жилищ активистов, исчезновения людей, групповые изнасилования женщин-активисток, разрушение и разграбление собственности — всё это стало обыденным делом в попытке властей остановить поднимающуюся волну самосознания племён этого региона.

Несмотря на репрессии, влияние маоистов росло, потому что люди видели, что только они на их стороне и что они даже готовы умирать за них. К 1995 г. число членов массовых организаций в ДК выросло до 60 тысяч; к сегодняшнему дню их число превышает 150 тысяч. В первое время активисты в деревнях были вооружены бамбуковыми палками; затем на их базе были сформированы Грам Ракша Далы (деревенские отряды самообороны), вооружённые традиционным оружием; теперь они организованы в милицию и проходят начальное военное обучение. Вместе с Народно-освободительной партизанской армией (НОПА) они отражают атаки правительственных сил. К настоящему времени выросло целое новое поколение, и для них немыслимо возвращение к ужасам прежней жизни в рабстве и голоде.

Главным достижением продолжающейся два с половиной десятилетия борьбы является то, что люди приобрели огромную уверенность в себе, самоуважение и теперь могут сами определять свою судьбу. Угнетатели всех мастей были изгнаны из страны, прежняя безжалостная эксплуатация сведена к минимуму, есть зачатки здравоохранения и образования, уровень жизни вырос и население переходит к более прогрессивным методом сельского хозяйства. Они также учатся сами управлять своей страной, создавая начальные органы политической власти. А для защиты всех этих достижений выросли народные вооружённые силы, от небольших отрядов численностью пять-шесть человек до партизанских взводов и даже нескольких рот, вооружённых современным оружием, захваченным у противника.

В ДК происходит грандиозная революция, в ходе которой подвергается изменениям каждый аспект жизни людей. «Проклятьем заклеймённые» стали хозяевами своей судьбы. Новое общество рождается прямо здесь и сейчас, когда люди изучают алфавит с помощью доски и мела, когда они пытаются освоить использование простых лекарств для лечения обычных болезней, когда они стремятся разобраться в текущих событиях и в марксизме, когда растёт знание ими наук и происходит освобождение от предрассудков, когда они упорно изучают военное дело и основы обращения с оружием, даже когда они отдыхают, потому что племенные песни и танцы теперь наполнены революционным содержанием, и когда происходит преобразование их семейных отношений на демократической основе.

Именно этого панически боятся правители, и поэтому они запустили последнее наступление со стороны Салва Джудум 7. Уже сто человек убито, изнасилованы 30 женщин и 50 деревень сожжено. Эти мясники не могут примириться с мыслью, что люди освобождают себя от вековых цепей. Да, массовые убийства и изнасилования могут быть делом рук местных бандитов и полиции, но ответственность за них несет самая верхушка истеблишмента. Большой бизнес хочет, чтобы его масштабные инвестиции в добычу полезных ископаемых приносили плоды; империалисты и компрадоры впадают в панику от того, что с ростом влияния маоистов в народе их мечтам о ещё большем богатстве наступит конец. Поэтому они перешли к тактике выжженной земли, к тактике жги, грабь, убивай!!!

Но справедливость восторжествует, и маоисты,— разумеется, учась на прежних ошибках мирового революционного движения,— пойдут дальше и построят рай на земле. В этот год серебряного юбилея мы рассказываем народу нашей страны о тех исторических изменениях, которые уже произошли.

Ситуация в ДК до появления там наксалитов

В те времена люди вели примитивный образ жизни, существуя главным образом за счёт леса и его продуктов. При этом у местных жителей не было никаких прав на леса, поскольку различные акты о пользовании лесами произвольно превратили их в нарушителей границ на их же собственной территории. Не было ни одной семьи, которой не пришлось бы платить «сборы» (по сути, взятки) в пользу лесного департамента и местных деревенских старейшин. Если бы они отказались, то их бы арестовали и судили как воров за единственный листочек, сорванный в лесу. Торговцы и ростовщики покупали древесину, мёд и другие лесные продукты по очень низким ценам, и, тем самым, сколачивали целые состояния на перепродаже. Подрядчики по сбору листьев тенду и владельцы предприятий по производству бумаги не только очень мало платили работавшим на них женщинам, но и подвергали их сексуальной эксплуатации.

Местная деревенская верхушка, сарпанчи, патвари и т. д. эксплуатировали народ вместе с чиновниками. Политические лидеры, которые рассматривали адиваси только как свою электоральную базу, тоже были частью этой мафии. Раджи типа Вишвешваара Атрама из Гадчиролли и Бодды Манджхи (отца Махендры Кармы, главного архитектора Салва Джудум) пользовались вековыми традициями, чтобы держать адиваси в темноте и отсталости и использовать в качестве электоральной базы для построения своей политической карьеры. Как феодальные вожди, они могли вмешиваться в любые дела и споры и вымогать деньги и подношения в свою пользу.

Никакого развития в этом регионе не было — ни школ, ни больниц, сельское хозяйство было крайне отсталым даже там, где оно хоть как-то велось (например, рис сеяли, не проращивая его предварительно), люди мало что знали о выращивании фруктов и овощей. Предрассудки не только процветали, но и прямо поощрялись сверху, и под прикрытием сохранения традиций возрастали угнетение и эксплуатация — местный жрец вымогал много добра у своих односельчан, положение женщин было ужасным. Алкоголизм был повальным и открыто поощрялся. Нищета была такой, что у людей почти не было одежды, не говоря уже о каких-то благах современной цивилизации.

Борьба за улучшение положения народа

Всё начиналось с организации масс на борьбу за повышение закупочных цен на листья тенду и бамбук. Цены на листья тенду выросли, на протяжении многих лет, с одной-двух рупий за связку до 100 рупий. Сегодня даже на территории, которая не находится под влиянием движения, цена составляет около 30 рупий за связку. Аналогично и с бамбуком, который закупают предприятия по производству бумаги. Кроме того, массы были организованы на борьбу против жестокостей лесного департамента — его чиновников в буквальном смысле выгнали оттуда. В результате, все смогли возделывать землю и собирать хворост, более не страшась вымогательств.

Эти две победы позволили завоевать доверие племен. Известия о наксалитах распространялись, и люди стали звать их в новые районы. Движение разрасталось, как лесной пожар. С самого его начала полиция отвечала репрессиями, и люди быстро поняли необходимость вооружённого сопротивления. Они также получали политическое обучение, которое помогало понять природу государства и необходимость его уничтожения, чтобы добиться подлинного освобождения. Территория, охваченная движением в ДК, теперь достигает примерно размеров штата Керала.

Кроме того, движение стало поднимать и другие проблемы, такие как угнетение со стороны местной знати и деревенской верхушки, жрецов, колдунов и т. д. Были учреждены народные суды, в которых заслушивались дела и выносились приговоры, в зависимости от природы и серьёзности преступления. Раньше споры между людьми «решала» деревенская верхушка, полиция, адвокаты, судьи и т. п. Все они вымогали деньги у обеих сторон. Кроме того, людям приходилось тратить большие средства, чтобы просто добраться до суда и нанять адвоката. Всё это в прошлом. Споры между местными жителями решают народные суды, которые выносят вердикты, заслушав мнения сторон.

Были широко подняты проблемы, связанные с неравноправным положением женщины, такие, как домашнее насилие и браки по принуждению. Это позволило завоевать доверие огромного количества женщин. Дети вовлекались в движение благодаря театрализованным представлениям, которые пользовались большой популярностью. Таким образом, движение и маоистская политика смогли пустить глубокие корни в массах, и многие стали присоединяться к народной армии и партии.

В феврале 1984 г. массовая организация ДАКМС (Дандакаранья Адиваси Кисан Шетмаздур Сангатхан) должна была провести свою первую конференцию в дистрикте Гадчиролли. Многие известные интеллектуалы собирались выступить на ней. Деревня Камлапур, где она должна была состояться, стала местом сбора для жителей региона Видарбха. Везде были расклеены плакаты с фотографией Педди Шанкара. Многие адиваси преодолевали по 30—40 км, чтобы добраться до места сбора. Полиция в ответ превратила Камламур в военный лагерь. Все дороги к деревне были перекрыты. Все лесные тропы были заняты до зубов вооружёнными полицейскими. Сотни человек были арестованы, тех, кто собирался выступить на конференции, не пропустили на неё, и в итоге её удалось сорвать. Тем не менее, она потом всё-таки состоялась — в тюрьме.

До 1984 г. жестокости полиции почти не встречали сопротивления, так как полицейские занимались в основном местными бандитами. Но уже вскоре полиция усилила давление на целые деревни, которые поддерживали наксалитов, такие как Хемалкаса, Гурджа, Джималгатта и др. В период с 1985 по 1990 гг. народ стал отвечать на эти жестокости, как показывает инцидент в деревне Сурсунди. Там полиция набросилась с дубинками на мирную демонстрацию и также открыла по ней огонь. Люди ответили на атаку полицейских и отобрали у них два ружья. Но, начиная с 1991—1992 гг., государственный террор усилился десятикратно, особенно в Гадчиролли. Правительство штата Махараштра отправило на борьбу с наксалитами отряды спецназа, который возглавляли пользовавшиеся дурной славой офицеры полиции, а в Мадхья-Прадеш правительство партии БДП организовало движение Джан Джагран Абхийян 8. В Гадчиролли военные инженеры приступили к строительству дорог, которое раньше местные жители успешно саботировали, чтобы силы полиции могли быстро передвигаться. В дистриктах Гадчиролли и Бхандара штата Махараштра нападениям подвергались одна деревня за другой. Лидеров массовых организаций убивали или подвергали арестам. Многие люди просто исчезли, в том числе молодые девушки из КАМС (Крантикари Адиваси Махила Сангхтхан) 9. В Мадхья-Прадеш власти тоже использовали во времена движения Джан Джагран Абхийян такие методы, как изнасилования, грабежи, убийства и т. п. К 1993 г. полицейский террор в Махараштре достиг своего пика, когда полиция открыто открыла огонь по лидерам массовых организаций на глазах у всей деревни. В деревне Мангазари дистрикта Бхандара полиция убила 14 человек и тайно захоронила их. Доходило до того, что человеку могли сжечь дом только за то, что он дал продовольствие наксалитам.

В Бастаре в 1989 г. движение распространялось с юга на север этого дистрикта. Правительство изо всех сил старалось помешать этой экспансии, усиливая террор. Многие товарищи погибли от вражеских пуль, но остановить продвижение наксалитов врагу не удалось. Только начиная с 1990 г., когда полицейский террор усилился, маоисты перешли к систематическим нападениям на правительственные силы, используя тактику засад и рейдов. В результате было захвачено большое количество современного оружия. Благодаря этим успехам наступление противника было отбито и к людям вернулась уверенность в себе. Для дальнейшего усиления атак на правительственные силы в 1993 г. были сформированы партизанские отряды специального назначения 10, которые в 1995 г. были преобразованы во взводы. В ходе этого процесса сотни молодых людей (и девушек) стали присоединяться к народным вооружённым силам и 28 июля 2004 г. была сформирована первая партизанская рота. Рейд на склады вооружения в г. Корапут в соседнем штате Орисса стал важным источником оружия и боеприпасов. Теперь массы поняли, что нужно вооружаться, и многие стали принимать участие в боевых действиях.

После создания Народной партизанской армии 2 декабря 2000 г. (теперь она называется Народно-освободительная партизанская армия, НОПА) и съезда партии «Народная война», на котором была поставлена задача создать в ДК опорной базы, на уровне деревень стало в широких масштабах формироваться местное ополчение.

В ходе этой борьбы, вооружённой или мирной, адиваси смогли завоевать себе права, в том числе право на свои леса и все их ресурсы. Без ожесточённой борьбы народу ничего подобного не удалось бы достичь.

Результаты борьбы

Когда в 1997 г. страшный голод обрушился на многие регионы страны, в других «племенных поясах» умерли тысячи человек, но в ДК голодной смертью не умер никто. Даже сегодня, в нормальные времена, регулярно появляются сообщения о гибели людей от недоедания в большей части «племенных поясов», где нет наксалитов. В действительности, условия в этих регионах даже ухудшились. Здесь ситуация совсем другая. Каковы же были главные результаты длившейся два с половиной десятилетия борьбы?

Адиваси распрямили плечи: самая главная достигнутая победа заключается в том, что люди в этом регионе приобрели уверенность в себе, которой они никогда не знали ранее. В прошлом они гнули спину перед любым начальником и на них все смотрели сверху вниз. Теперь у них есть чувство самоуважения и они могут держаться с достоинством перед кем угодно. Такое развитие личности стало одним из основных изменений, достигнутых движением. И оно — всерьёз и надолго. Теперь у всех адиваси есть земля; они могут свободно пользоваться лесами; и они получают справедливую плату за свой труд. Грабежу со стороны подрядчиков, саукаров, деревенских старшин, капиталистов, чиновников, политиков и их подручных, теперь положен конец.

Улучшились условия жизни: никто здесь больше не умирает от голода. После того, как был положен конец эксплуатации и грабежу и значительно выросли заработки, жизненные стандарты народа радикально изменились. Раньше у них не было даже одежды. Теперь, они не только могут как следует одеваться, у них также есть радио, велосипеды, электрические фонари и многие другие вещи, о которых они и мечтать не смели раньше. Их рацион улучшился благодаря проектам развития по выращиванию овощей, фруктов и разведению рыбных прудов, которые были предприняты наксалитами. Партия обучила людей принципам гигиены и кипячению воды, что привело к резкому сокращению желудочных заболеваний.

Здравоохранение: эта сфера активно развивается, маоисты обучают местную молодёжь применению лекарств и базовым знаниям анатомии. Болезни, в особенности малярия, остаются серьёзной проблемой в этом регионе. Лекарства продаются по их себестоимости. Постоянно подчёркивается важность гигиены, в том числе кипячения воды.

Образование: всех, кто вступает в партизанские отряды, обучают в течение года читать и писать. Затем они переходят к более сложным занятиям. Маоисты стараются добиваться того, чтобы созданные правительством в деревнях школы функционировали, и даже создали несколько новых сами. Молодежь постарше получает дополнительное образование, для этого разработаны специальные курсы. Для тех, кто вступает в партию, читается специальный политическую курс. Преподаются основы марксизма-ленинизма-маоизма. На эту тему написан простой учебник, и вообще развивается привычка к чтению. Поощряется использование свободного времени для самообразования. Местных жителей знакомят с теми видами спорта, которые ранее им были неизвестны, в особенности речь идёт о волейболе и бадминтоне. Регулярно демонстрируются образовательные фильмы, в особенности фильмы на военные темы и фильмы прогрессивных режиссеров. Например, Чарли Чаплин оказался очень популярным в народе. Кроме того, люди также проходят военное обучение — как теоретическое, так и практическое. Наконец, народные суды и рудиментарные формы управления, которое осуществляют создаваемые органы власти, сами по себе учат очень многому.

Дети: одним из важных изменений, которые можно заметить, стало то, что дети теперь чувствуют большую уверенность в себе. Они организованы в Бал Сангамы и выполняют задания, которые помогают им развивать инициативу и лидерские качества с самого раннего возраста. Они учатся читать и писать, петь революционные песни, и часто становятся глазами и ушами партии в деревнях. Нередко они сообщают партии о том, что тот или иной человек ведёт себя нехорошо или совершает неправильные поступки. Когда дети вырастают, они становятся партийцами или хорошими партизанскими бойцами. Ранее, у них не было вообще ничего — работа днём и ночью по дому и в поле, болезни, недоедание, отсутствие внимания. Правительственная пропаганда в СМИ утверждает, что наксалиты используют детей на войне. В НОПА принимают только с 16-летнего возраста, и журналисты также забывают упомянуть, какая жизнь ожидает детей сегодня в современном обществе.

Женщины: хотя в племенном обществе отношения довольно свободные по сравнению с жёсткими индуистско-брахманистскими порядками, патриархат пустил глубокие корни даже здесь. Женщины днём и ночью работали больше, чем мужчины, и взамен получали только побои от своих пьяных мужей. Девушек выдавали замуж за стариков, существовала очень жёсткая клановая система и нарушение её правил в области женитьбы или замужества каралось смертью. В результате в начальный период движения многие женщины уходили к партизанам только для того, чтобы избежать выдачи замуж за какого-нибудь старика или пьяницу. Часто такое замужество было насильственным, девушку связывали и увозили в новый дом. При господстве предрассудков все проблемы с женским здоровьем решались опасными способами. С появлением сильной женской организации со всем этим было покончено, и теперь девушки могут сами выбирать себе мужей. Партия поддерживает заключение таких браков, даже если традиционно настроенные родители против. Большое количество женщин, участвующих в работе массовых организаций и даже служащих в народной армии, указывает на ту степень их эмансипации, которую удалось достичь. Сегодня 40 % бойцов НОПА составляют женщины 11, и в молодом пополнении женщин и мужчин поровну. Многие стали командирами и руководителями в разных областях; они также работают в органах новой власти. Конечно, патриархат всё ещё существует в разных скрытых и явных формах, но партия неизменно выступает против его проявлений.

Развитие: правительство и СМИ продолжают утверждать, что наксалиты препятствуют процессам развития. Конечно, они при этом умалчивают о собственных «достижениях» в этой области за последние 50 лет, и о том, в каком положении находятся адиваси в тех областях, где нет маоистов. Такая пропаганда главным образом направлена на то, чтобы построить дороги для быстрого передвижения их полиции и парамилитарных сил. Маоисты всегда требовали сначала постройки больниц и школ, а не дорог, которые в действительности являются обоюдоострым мечом для того, чтобы перерезать людям глотки. Но когда у маоистов появлялась передышка между продолжающимися операциями полиции и парамилитариев, в особенности в Бастаре, партия запустила более 100 небольших ирригационных проектов с помощью добровольцев. Все они использовались для разведения рыбы, что улучшило рацион местных жителей и дало им кое-какие деньги от продаж. Часть рыбы идёт на продажу, часть на стол. Маоисты старались создавать кооперативы в разных сферах, в том числе в сельском хозяйстве с использованием современных методов. Они избежали империалистической ловушки развития сельского хозяйства, требующего больших инвестиций капитала, и сосредоточили свои усилия на более органических методах. Главной целью было повышение продуктивности сельского хозяйства, сокращение необходимости в охоте и вырубании лесов. Высаживались фруктовые сады и многие овощи, ранее неизвестные в этой местности. Людей убеждали в необходимости сохранения и возобновления лесов. Разведение птицы, коз, свиней поощряется для того, чтобы ликвидировать необходимость в охоте и в то же время обеспечить людей мясом.

Изменения в сфере культуры: адиваси страстно любят пение и танцы. Ранее большая их часть была связана с анимизмом или посвящена богам и богиням. Теперь песни и танцы посвящены революционным темам. Сегодня существуют сотни трупп, которые выступают в деревнях. Их представления — это и развлечение, и обучение, так как во всех песнях есть в той или иной степени политическое содержание. Часто люди танцуют под эти песни всю ночь.

Правительство предпринимало отчаянные попытки по уничтожению культуры адиваси, насаждая христианство или индуизм. Раньше этим занимались миссионеры, теперь — РСС 12 и связанные с ней многочисленные организации, которые пытаются санскритизировать племена и с презрением смотрят на их культуру. Им навязывают индуистских богов и празднества, и призывают менять свои имена. На их родной язык, гонди, смотрят с осуждением. Напротив, маоисты стремятся развивать язык гонди и печатают на нём песни, поэмы и другие литературные произведения. Людям говорят, что они должны гордиться своими корнями и все товарищи, которые приходят из других регионов Индии, изучают местный язык.

Поощряются демократические и социалистические ценности, отношения между мужчинами и женщинами развиваются на новой основе. Браки заключаются на основе взаимного согласия и по любви. Свадебная церемония остается простой и сопровождается речами о характере брака в новой системе, культурной программой и угощением.

Новая власть

Вся деятельность движения направлена на установление новых органов власти, которые стали зарождаться в рудиментарной форме в деревнях в виде РНК — революционных народных комитетов. Это административные органы, которые развивают и осуществляют новую народную власть на низовом уровне. Средства на свою деятельность они собирают с помощью налогообложения богатых и сбора добровольных пожертвований. У РНК есть несколько отделов, в том числе по развитию, юстиции, обороне, образованию, здравоохранению и т. д. Широкая сеть отрядов самообороны защищает эту зарождающуюся новую власть. Постепенно РНК развиваются в Джаната Саркары, которые управляют более крупными территориям. Именно этой новой власти панически боится правительство. Маниакальные атаки Салва Джудум направлены как раз на уничтожение новой власти и на предотвращение её распространения.

Правительство и СМИ пытаются представить маоистов как террористов. В таком случае, Бхагат Сингх и все, кто восставал против британского правления, тоже были террористами. Насилие само по себе не эквивалентно террору, если сама существующая система основана на насилии и терроре. Демократия — это обман. Если и существует справедливость для угнетенных и эксплуатируемых, то они никогда не добьются её с помощью мирных средств. Прошедшие полвека так называемой независимости доказали это. История также показала, что если люди не возьмутся организованно за оружие, то они никогда не смогут освободить себя и построить общество, основанное на справедливости и равенстве. Создание народной армии и новой власти в ДК, под руководством КПИ (маоистской), стало одной из главных побед народного движения в этом регионе. Целью этой армии является не грабёж, как у всех других армий феодальных и буржуазных времен, а защита и консолидация новой политической власти, которая рождается в этом регионе страны.

Двадцать пять лет, несомненно, большой срок, но его результатом является новый опыт для коммунистического движения нашей страны. Население ДК, организованное теперь под руководством вновь образованной КПИ (маоистской) — это яркая красная звезда в самом сердце Индии. Сотня Салва Джудумов не сможет сломать его волю, а государственный террор и бесчеловечные репрессии вызовут ещё большее отвращение к этой системе и приведут сотни новых борцов на путь революции. Пусть народ нашей страны отметит этот серебряный юбилей оказанием всей возможной поддержки рождению нового общества.

Примечания:

  1. Гонды — одна из автохтонных народностей Индии.
  2. Вожди.
  3. Tendu patta, видимо, листья коромандельского чёрного дерева (Diospyros melanoxylon).
  4. Адиваси — представители аборигенных племен Индии.
  5. Военизированные, полувоенные формирования.— Маоизм.ру.
  6. Border Road Organisation, BRO.
  7. Салва Джудум — контрреволюционные отряды «самообороны», пользовавшиеся поддержкой индийского правительства.
  8. Джан Джагран Абхийян — антимаоистское движение, предшественник Салва Джудум.
  9. КАМС — культурная организация маоистской партии.
  10. Special Guerilla Squads.
  11. Теперь этот показатель вырос до 50 %, женщины занимают в том числе командные должности.
  12. Раштрия Сваямсевак Сангх — индуистская крайне правая партия.

Смерть Ленина и задачи партии

Кто опубликовал: | 17.03.2016

Товарищи!

Сейчас каждого члена партии интересует вопрос: как пойдёт жизнь партии дальше, без Ленина. Ибо, несмотря на его годичную болезнь, вся работа партии шла по намеченной им линии и мы только сейчас начинаем жить без руководства Ленина, без его гениальных указаний.

Вот почему этот вопрос нас особенно интересует.

Все мы знаем, чем был для нас Ленин. Везде, во всех странах, во всех партиях есть вожди. Но такого вождя, пользующегося абсолютным доверием, кроме нашей, ещё не знала ни одна партия. Ленин был душою русской революции. Ленин был душой и мировой революции.

Каждый член партии должен будет изучать Ленина годами и в каждой написанной им строчке будет находить всё новое и новое.

Если Маркс открыл законы классовой борьбы, если Маркс научно обосновал конечную ступень её, то Ленин — единственный ученик Маркса, который сумел эти законы практически претворить в жизнь, и сумел в этом применении внести новое, углубляющее научные основы марксизма.

Три пункта определяют всю тактику Владимира Ильича.

Прежде всего, вопрос о роли пролетариата в русской революции. Второй о соотношениях между двумя основными группами: рабочего класса и крестьянства. И последний — роль партии в революционном движении: задача, тактика и построение партии.

По первому вопросу первым спорить с народниками, которые говорили, что в России не будет капитализма и социализм придет через крестьянскую общину, начал Плеханов. Но он спорил на философской почве, он был оторван от жизни. И первым марксистом, применившим научные основы на почве действия, был Ленин. Книгой «Развитие капитализма в России» он вбил осиновый кол в народничество.

Он доказал, что рабочий класс в России уже есть.

30 лет тому назад в книге «Что такое „друзья народа“», Владимир Ильич сказал, что этот рабочий класс будет силой, которая встанет во главе русской революции. Сейчас это нам кажется просто, но сказать так 30 лет тому назад — значило проявить гениальную прозорливость, которой обладал только Владимир Ильич.

И Плеханов в 1889 г. говорил, что в русской революции или победит рабочий класс, или революции не будет, но Плеханов скоро забыл это и пошёл за меньшевиками. А Ленин ни на минуту не отступал от сказанного.

В 1900 г. Ленин отстаивает идею гегемонии пролетариата в борьбе с экономистами, доказывавшими, что рабочий класс не должен бороться самостоятельно, а в союзе с либеральной буржуазией, что он должен бороться «за пятачок», и первый снимает маску со Струве, теперь ставшего монархистом. И когда Владимир Ильич на Ⅱ съезде замечает уклоны у своих лучших друзей Мартова и Плеханова, он, не задумываясь долго, разоблачает их.

Ленин сразу сказал: мы должны прямо сказать, что мы стремимся к диктатуре пролетариата, опирающегося на крестьянство, что рабочий класс не может быть прихвостнем буржуазии. И не на участие в буржуазных банкетах, как звали меньшевики, а на вооружённое восстание звал он рабочий класс. Декабрьское восстание 1905 г. было следствием тактики Ильича. Мы были побеждены. Но, когда Плеханов написал статью, в которой он сказал — «не надо было браться за оружие», Владимир Ильич ответил: «так может говорить только враг рабочих». И в дни реакции он не только не оставил своей идеи, но довел её до конца.

По приезде в Питер, Владимир Ильич сразу поставил вопрос — «Вся власть советам!» Всем это казалось чудовищным. Но не прошло восьми месяцев, как мы диктатуру пролетариата осуществили. Это один вопрос, который Ленин не только доказал теоретически, но и претворил в жизни, разбив доводы исказивших учение Маркса Каутского, Бернштейна и др. В истории — десятки и сотни примеров восстаний, но ни одно из них не удержалось долго. И только под руководством Ленина удалось построить тип нового пролетарского государства. В последней предсмертной статье о Рабкрине Владимир Ильич говорит, что мы это государство только ещё строим, что мы строим его с помощью старых чиновников и что мы должны довести его, чтобы было в полном смысле этого слова пролетарское государство. Эта задача связана с отношением между рабочими и крестьянством. В этом вопросе Владимир Ильич внёс новое.

Он нащупал пути руководства крестьянства рабочим классом. Крестьяне лучший резерв для революции, но при неумелой тактике и лучший резерв контрреволюции.

Крестьянство имеет с одной стороны трудовой элемент, с другой частного собственника. Суметь соединить рабочую революцию с крестьянским восстанием,— вот что дал нам Ленин. Мы знали, что или мы с крестьянами, или крестьяне с буржуазией. Владимир Ильич в 1917 году учёл, что три года войны принесут с собой гибель капитализма во всём мире, и опершись на солдат — крестьян, мы пришли к победе.

Мы воевали с Колчаком, Деникиным и др. Сколько жертв принесло тогда крестьянство? Но оно знало, что рабочие помогли ему отнять у помещиков землю, и что без них снова придут помещики. И крестьянство нам помогало. Но когда помещиков не стало, Владимир Ильич понял, что формы смычки надо изменить, ибо иначе крестьянство оторвётся от пролетариата и революция погибнет. Так нас учил Владимир Ильич, говоря о нэпе. Мы представляли себе, что со свободной торговлей к нам явятся рестораны, буржуазия и пр. и боялись этого. Но Владимир Ильич сказал — мы должны дать крестьянству выход из экономического тупика. Сельское хозяйство — 90 % нашей экономики,— должно получить облегчение. Мы должны дать ему рынок, где бы он мог продавать свои излишки.

Надо сказать, что такой поворот, как переход к свободной торговле, при сохранении в руках государства крупной промышленности, при сохранении Соввласти, диктатуры пролетариата — мы смогли сделать только под руководством Ильича.

Каковы взаимоотношения партии и класса?

Ленин говорил: «растворение партии в рабочем классе было бы потерей её значения, как руководителя класса. Партия ведёт массы к социализму, а вовсе не идёт за каждым поворотом или упадочным настроением масс». И сам он, и партия это выдержали. После 1905 года рабочие и даже многие большевики изверились в революции. Ленин с небольшой кучкой остался верен ей. В 1917 г. он сказал: «не поддавайтесь настроению массы, доказывайте ей и шаг за шагом вы добьётесь большинства».

Партия должна стоять выше класса, ибо она ведёт его.

Вспомним спор на Ⅱ съезде о том, кому быть в партии.

В этом пункте Ленин усмотрел начало грехопадения меньшевиков, оппортунизма. То же самое и дальнейшие споры о демократическом централизме. Многие тогда шли за меньшевиками: «Ленин хочет создать заговорщицкую организацию, диктатуру сверху». Ленин отвечал: «у нас должны быть профессиональные революционеры, ничего кроме партработы не делающие, иначе нас уничтожат жандармы».

Когда меньшевики смеялись над малочисленностью большевиков, Ленин сказал: «пусть небольшая группа устоит идейно, при подъёме рабочего движения этот костяк обрастёт мясом». Это случилось в 1917—1918 гг. О тактике внутри партии Владимир Ильич говорил уже в 1922 г. «отметайте колеблющихся, лучше меньше, да лучше». И всегда говорил он, что партия должна быть едина. Если партия изменяет революции, то каждый честный революционер должен уйти из неё, но если этого нет, то он должен остаться и на деле осуществлять единство.

А уметь наступать, отступать, маневрировать партией? Так умел только Ленин. Поражение 1905 г. Он отводит партию в тыл и говорит: «готовься к новому бою». Июль 1917 г. Наступление, поражение, отступление. Перестраивание рядов. Через два месяца Октябрь. Победа. Через три месяца Брест. Новое отступление перед немецким империализмом. Значительная часть отчаивалась. Но Владимир Ильич сказал: «надо дать отдых крестьянству» — и, учтя соотношение классовых сил, повел партию против контрреволюции. Снова отступление — НЭП. Вывести революцию через такие пути смог Ленин и вот почему мы теперь говорим, что ближайшей задачей без него у нас является изучить его тактику.

Конечно, как марксисты, мы говорим: Ленина выдвинула революция и класс, но мы знаем, что Ленин воплотил в себе всю силу, разум русского рабочего класса и, само собой разумеется, без Ленина нам будет труднее управлять революцией.

Наша партия руководит 1/6 земного шара. Мы имеем 90 % крестьян, НЭП, колоссальное количество национальностей, неграмотность, некультурность, пять поясов экономики, от электричества до самоедской юрты, большую отсталость хозяйства, разрушенного царской и гражданской войнами. И партия должна учесть все эти условия.

И сама партия представляет организм чрезвычайно сложный. В ней много служащих, крестьян, интеллигентов.

Вся эта масса объединяется уже не при гражданской войне, когда это объединение было гораздо легче, а при нэпе, просачивающемся во всякие поры и щели, пытающемся влиять на нас со всех уголков. Положение партии сложнее и труднее, чем когда-либо.

Тут-то нам и важнее всего — единство партии.

Партия выше всего. Мы должны вовлечь 100 000 рабочих, воспитать их коммунистически, сомкнуться с рабочим классом. Затем мы должны руководить Коминтерном, в котором наша партия — первая. Только при теснейшей спайке мы сможем вывезти оставленный нам Ильичом воз.

Маоистская партия

Кто опубликовал: | 16.01.2016

Впервые опубликовано в журнале «Муннанипорали» №№ 131—132 за июль и август 2009 г. Автор статьи, индийский революционер Мурали Каннампилли (псевдоним — Аджит) был в то время одним из лидеров КПИ (марксистско-ленинской) «Наксалбари», которая в 2014 г. объединилась с КПИ (маоистской). В настоящее время Аджит арестован и находится в тюрьме.

maoist-k-muralidharan-wifeКакими качествами должна обладать организация, чтобы стать авангардом нового общества и человечества, какими должны быть соответствующие методы партийного строительства, какое место должны занимать партия в системе диктатуры пролетариата? Может ли пролетарская партия сегодня сохранить свои коммунистические качества, не становясь маоистской партией? Может быть, маоистская партия — это только другое название для коммунистической партии? Или в ней всё же есть нечто новое, в само́й её природе и методах работы?

В капиталистическую эпоху классы (или группы внутри них) выражают и реализуют свои интересы главным образом при помощи такого инструмента, как политическая партия (общественная организация). Маркс указал на необходимость пролетариату сформировать свою собственную партию, чтобы добиться своих целей, соперничая с вражескими классами. Ленин разработал на основе этой идеи научную теорию, проверенную и основанную на практике. В центре концепции ленинской партии находятся профессиональные революционеры; те, кто полностью посвящает себя революционной деятельности, кто делает революцию своей профессией. Критики утверждают, что это ведёт к появлению элиты, которая господствует над пролетариатом. Кроме того, точка зрения Ленина, что рабочие сами по себе не могут придти к идеологии, ведущей к их освобождению, его предположение, что эта идеология должна прийти к ним извне, тоже была подвергнута критике как проявление элитизма. Ленинскую концепцию ленинской партии обвиняют в том, что она является выражением на практике таких взглядов, что она недооценивает потенциал рабочих. Некоторые утверждают, что недостатки этой концепции партии сдерживались личными качествами Ленина, пока он был жив, и что они устроили чудовищную пляску смерти при Сталине 1.

Давайте для начала ознакомимся с идеологической борьбой по этому вопросу, которая происходила в то время, когда формировалась ленинская концепция партии. Её началом были дебаты на Ⅱ съезде неразделённой Российской коммунистической партии (тогда известной как Российская социал-демократическая рабочая партия) по вопросу об уставе партии. Правые (Троцкий тоже примыкал к ним) обвинили проект устава, подготовленный Лениным, в том, что он продвигает сверхцентрализацию. Даже то, что Ленин настаивал таком критерии членства, который делал обязательным присоединение к партийному комитету и участие в его практической работе, было, в их глазах, примером нежелательной централизации. Они, напротив, предлагали сделать каждого, кто помогал партии, её членом. Они тем самым сделали бы партию аморфной организацией людей, участвующих в её работе в свободное время. В этом была суть расхождений между Лениным и его противниками.

Ленин ясно понимал необходимость организации, состоящей из тех людей, которые были готовы стать активистами на передовой линии революционного движения, целью которого является захват власти, из тех, кто посвятил всю свою жизнь этой задаче и тем самым приобрёл необходимые лидерские качества и навыки. Его концепция партии развилась на основе этих взглядов. Особенность ситуации в царской России, которая не позволяла вести политическую работу открыто и делала необходимым постоянно скрываться от секретной полиции, несомненно, оказала большое влияние на ленинскую концепцию партии. Именно из-за этой вынужденной необходимости Ленин настаивал на тотальной централизации партийного руководства и на строгом разделении обязанностей — почти как устроено разделение труда на современной фабрике — между различными партийными комитетами и членами этих комитетов. В то же время, следует отметить, что здесь также неявно подразумевался отход от концепции партии, свойственной Второму Интернационалу, хотя непосредственно речь шла о русской ситуации. В данном случае Ленин по вопросу о партии разошёлся со своими современниками. Оставим в стороне нападки со стороны откровенных правых, и сосредоточимся на критике со стороны Розы Люксембург, а также Троцкого (который тоже некоторое время был в революционном лагере).

Люксембург охарактеризовала Ленина как представителя «сверхцентралистской» тенденции в русском революционном движении. Эта критика опиралась на то, как она понимала отношение между революционным массовым движением и партией. Люксембург утверждала, что «централизм в социалистическом смысле не есть абсолют, применимый к любой фазе развития рабочего движения. Это тенденция, которая становится реальностью относительно того развития и политического опыта, который приобретают рабочие массы в ходе их борьбы»; «в действительности социал-демократия не присоединяет себя к организации пролетариата. Она сама есть пролетариат. И поэтому социал-демократический централизм в принципе отличается от бланкистского централизма… Это, скажем так, „самоцентрализм“ продвинутых отрядов пролетариата. Это власть большинства в своей собственной партии» 2. Такая точка зрения, которая подчёркивает добровольную природу централизации в коммунистической партии, в большей или меньшей степени отрицает различия между классом и его продвинутыми элементами, между партией и широким революционным движением. Хотя Люксембург использует слово «само-централизация», в действительности оно становится синонимом «спонтанности». Сужение демаркации между этими двумя понятиями также заметно в статье Троцкого: «Если разделение труда может рассматриваться как организационный принцип, то только по отношению к мануфактуре, никак не по отношению к политической партии вообще, к нашей — в частности. Разве не очевидно для вас, что „принцип“ разделения труда ничем не характерен для организации, ставящей себе задачей развитие классового сознания пролетариата?» 3.

Ленин не отрицал добровольный характер партийной централизации. Она не навязывается, а принимается добровольно; принимается сознательно всеми, с учётом интересов революции. Такова ленинская концепция добровольной централизации. В противоположности «тенденции» Люксембург, которая должна быть реализована в ходе борьбы, у Ленина методы централизованной партии, включая разделение труда, устанавливаются сознательно и улучшаются с самого начала. В то же время, это не отрицает положительных сторон революционной спонтанности.

Повторим, отправной точкой для Ленина был тип организации, необходимый для того, чтобы организовать и осуществить революцию. Он нашёл нужное решение, проанализировав конкретную ситуацию соотношения сил врага и народа, а не исходил из неких заранее предопределённых представлений о революции или о пролетариате и его развитии. Поэтому в ходе революционного подъема 1905 г. вместо строжайшей централизации и тщательного отбора членов партии, за которые он выступал ранее, Ленин предлагал формы организации, способные объединить наибольшее количество боевых элементов рабочих масс 4.

Это не Ленин против ленинизма, это и есть ленинизм. В данном случае Ленин руководствовался той оценкой, что революционный порыв масс, который был виден в той ситуации, в большой степени компенсирует их идеологическую и политическую слабость. Это говорит о глубокой вере в массы и о диалектическом понимании отношения между сознательными шагами и спонтанностью в революционном движении. Несомненно, ленинская централизация и организационные принципы — это не какие-то абсолюты, которые должны быть воплощены в жизнь «вне зависимости от стадии». Требуемое ими разделение труда не означает, что нужно отказаться от задачи подъёма сознательности всех членов партии и самых широких масс.

Утратило ли позднейшее международное коммунистическое движение ленинский образцовый, диалектический подход к концепции авангарда и организационные методы, которые он сформулировал? Вероятно, будет более продуктивным сосредоточить внимание именно на этом вопросе, а не заниматься личностными чертами лидеров, как это делает Пирсон. Ленина беспокоили потенциальные угрозы, которые были следствием некритического применения большевистских партийных норм вне зависимости от [исторической] эпохи и места. В докладе Коммунистическому Интернационалу (Коминтерну) Ленин отмечал, что у его организационных принципов есть сильный налёт русских условий, и сомневался, что товарищи из других стран смогут понять их как следует. 5 В те дни, когда спешили поскорее порвать с аморфными организационными методами Второго Интернационала, на эту его озабоченность не обратили внимания. Между тем, более строгая централизация требовалась для Российской коммунистической партии, которая к тому времени стала правящей. Железное единство партии было крайне необходимым условием самого существования революционного государства. Именно в таком контексте Ⅹ съезд российской партии решил запретить все группировки внутри партии и их периодические издания, что было нарушением сложившейся практики. Позднее это стало одним из основных организационных принципов коммунистической партии.

На протяжении того периода, Ленин, российская партия и Коминтерн считали, что подъём революции в Западной Европе был неизбежен. Развитие политических событий в различных странах подтверждало эту точку зрения. Безотлагательность данной ситуации, несомненно, оказала влияние на выработку организационных принципов. Однако, революционная ситуация, которая формировалась, потом сошла на нет. Тогда Ленин указал на необходимость тщательного изучения [накопленного опыта], чтобы на его основе выработать тактику в будущем, в ситуации подъёма. Но до того, как он смог выполнить эту задачу, он был прикован к постели пулями наёмного убийцы и умер. Неизвестно, планировал ли Ленин пересмотреть концепцию партии и её организационные принципы. В любом случае, после него этого сделано не было. Нормы и методы работы, принятые для конкретной ситуации, потом были очень механическим путём возведены в ранг теории.

Сталинская концепция монолитной партии занимает выдающееся место среди других его механистических ошибок. Именно этой модели следовало международное коммунистическое движение — пока её не подверг критике Мао. Тогда господствовало мировоззрение, согласно которому партия есть некая сила, в которой нельзя сомневаться и которая всегда права. Влияние механистического мышления, которое отрицает внутренние противоречия и классовую борьбу при социализме, было очевидным в сталинской концепции партии. Она не рассматривалась как пространство активных противоречий, как органическое единство, которое должно постоянно обновлять занимаемое им руководящее положение в обществе и своё значение для общества, разрешая внешние и внутренние противоречия. Идеологическая борьба стала формальной. Демократический централизм был заморожен в отношения господства и подчинения. Как и следовало ожидать, существовали различия между правящими партиями и теми, которые боролись за власть. В случае последних, необходимость существования под давлением со стороны врага вынуждала в большей степени опираться на массы. Самокритика, исправление ошибок и идеологическая борьба по таким вопросам оживляли атмосферу в партии. Тем не менее, ограниченность концепции монолитной партии всегда давала о себе знать. Чистки членов партии имели приоритет над исправлением их идеологических ошибок. Пока партия придерживалась марксистско-ленинской ориентации, чистка обычно означала удаление тех, кто утратил свои коммунистические качества. Но даже тогда идеология занимала последнее место во всём процессе; на первом месте был организационный аспект.

Мао порвал с этой плохой традицией и с механистическим мышлением, породившим её. Это была буквально реконструкция концепции авангарда. И она открыла путь к более глубокому, более богатому пониманию ведущей роли пролетариата и ленинской партии. Уход Мао от существовавшего в то время понимания концепции партии можно увидеть уже с самого начала. В своём докладе о крестьянском движении в провинции Хунань, написанном в 1927 году, он отмечал, что народ не примет ту революционную партию, которая не сможет возглавить восставшее крестьянство. 6 Это его заявление, что крестьяне — которых марксистская теория считала до того момента отсталыми — будут проверять и определять революционный характер пролетарской партии, было не чем иным, как смелым подрывом абсолютистского понимания ведущей роли коммунистической партии. Оно открыло дорогу для проблемного рассмотрения исторической ведущей роли пролетариата и концепции авангарда.

Хотя другие классы и социальные группы будут важными партнёрами в историческом движении, целью которого является уничтожение капитализма (его высшей стадии, империализма), они не могут его возглавить. В каждый конкретный момент вопрос освобождения является конкретным — земля в случае безземельных крестьян, кастовое угнетение в случае далитов, мужской шовинизм в случае женщин, угнетение по этническому принципу в случае адиваси, национальное угнетение в случае угнетённых народов, религиозное угнетение в случае религиозных меньшинств, и т. д. Будучи конкретными, эти вопросы также являются частичными, в контексте революционного проекта в целом. Но не в случае пролетариата. Капиталистическое угнетение отличается от ранних эксплуататорских систем типа касты-феодализма. Оно ничем не ограничивает рабочих, кроме как мучениями голода. И, так как, в принципе, они свободны, не может быть никакого конкретного освобождения для них. Все формы эксплуатации и угнетения должны быть уничтожены. Тем самым, освобождение всего человечества становится условием освобождения этого класса. Ведущая роль пролетариата вытекает из его объективного социального положения. Она обязывает пролетариат продолжать революцию до конца, до создания мира, свободного от эксплуатации.

Если марксистское понимание пролетарского руководства абсолютизировать, это неизбежно приведет к его овеществлению 7. Как прошлое, так и настоящее международного коммунистического движения демонстрируют появление этой ошибки из механического отождествления пролетариат = революция и коммунистическая партия = авангард. С другой стороны, экономистские импульсы, которые часто появляются в верхнем слое пролетариата, социальная пассивность, порождённая ревизионистской, реформистской политикой, которая усиливает этот экономизм, и изменения, которые произошли в природе труда и производственных отношений, породили идею, что надо отказаться от концепции пролетарского руководства. Захваченные потоком политики идентичности, сторонники таких взглядов считают, что в будущем такие движения возглавят социальные перемены.

Поэтому мы с одной стороны имеем овеществление пролетариата и коммунистической партии, эгоизм, который поднимает это знамя, чтобы оправдать текущую необходимость общими интересами, а с другой, летаргический призыв ограничить наше внимание частными вопросами, отказаться от благородной задачи создания мира, свободного от эксплуатации, так как якобы это простой миф. Маоизм разрывает этот порочный круг. Ведущая роль пролетариата и роль коммунистической партии как авангарда — это потенциальные возможности, заложенные в исторических обстоятельствах. Они могут быть реализованы на практике только путём творческого вмешательства в исторический момент, переживаемый конкретным обществом. Как и другие явления, он также является единством противоположностей. Вот в чём суть предупреждения Мао, которое он высказал в своем хунаньском докладе.

Существует взаимосвязь между этим и наблюдением Мао, которое он сделал спустя 50 лет, что «буржуазия находится внутри самой партии». 8 Он пришёл к такому выводу, исходя из опыта восстановления капитализма в Советском Союзе и опыта Культурной революции, начатой в Китае, чтобы предотвратить подобное. Этого нельзя понять, опираясь на сталинскую концепцию монолитной партии. Присутствие буржуазии, на которое обращал внимание Мао, было отлично от возможного проникновения буржуазных агентов и коррупции членов партии. Ленин и Сталин пытались остановить его при помощи чисток. Мао же говорил о новой буржуазии. Она является продуктом остаточных буржуазных производственных отношений, таких как буржуазное право и политическая/правящая роль коммунистической партии при диктатуре пролетариата; а это неизбежный элемент социализма. Решающим фактором в борьбе против этого будет правильная идеологическая и политическая линия в решении многочисленных задач в процессе продолжения революции и её дальнейшего развития. Если ревизионистская линия захватит руководство, буржуазия будет доминировать в партии. Характер партии и государства изменится.

Это задаёт ещё одну диалектику положения коммунистической партии как авангарда. Главный источник потенциальной угрозы, о котором мы говорили выше, не проистекает из внешних влияний. Он содержится в революции, которую возглавляет авангард, в обществе, созданном в результате революции, иными словами, в появляющемся единстве противоположностей, созданном в результате успешного осуществления авангардом своей роли. Эта потенциальная угроза является зеркальной противоположностью другой потенциальной возможности, которая ведёт к движению к коммунизму. Какая из них двух будет реализована в данном социалистическом обществе — этот вопрос должен быть решён в ходе классовой борьбы, которая происходит внутри партии и общества в каждый конкретный исторический момент. Понимать партию как единство противоположностей — вот из чего следует исходить, чтобы утвердить в теории и на практике маоистскую концепцию партии.

Исходя из уроков китайской революции и международного коммунистического движения, Мао развил ряд идей в отношении партии. Одна такая идея, которую он постоянно подчёркивал, состоит в построении коммунистического сознания необходимости служения народу, в ограничении признаков превосходства в отношениях между партией и народом, между руководством и рядовыми членами партии. Это не значит, что нужно отрицать роль или значение руководства. Мао выступал против того воззрения, которое абсолютизировало руководство, и сводило массы и рядовых партийцев на роль учеников, пассивных инструментов. Он напомнил коммунистам, что несмотря на необходимость кадров, именно массы выполняют всю работу и поэтому не следует преувеличивать роль кадров. Мао настаивал на том же принципе в отношениях между Центральным Комитетом и местными комитетами и между социалистическим государством и народом. Не получая информации снизу, центральное руководство не сможет принимать правильных решений. Иногда решение может быть найдено на нижнем уровне, и в таком случае задачей Центрального Комитета является пропаганда этого решения по всей стране. Такие наблюдения Мао опровергают идею непогрешимости руководства. Они также помогают продемонстрировать взаимоотношение между организационным принципом демократического централизма и марксистской теорией познания. Мао указал, что борьба против буржуазии — это не единственный элемент классовой борьбы при социализме. Она также включает в себя противоречия между социалистическим государством и народом, и между партией и народом. Ещё в 1950-е гг. он предупреждал, что народ проучит тех, кто думает, что они могут господствовать над ним после захвата власти. Он выступал за право народа на забастовку и протесты, и говорил, что коммунистической партии нужно выучить урок. 9

Что здесь поражает, так это то значение, которое он придавал борьбе снизу, спонтанной инициативе народа. Это ленинское понимание диалектической взаимосвязи между сознательным вмешательством сверху и спонтанным давлением снизу, утраченное международным коммунистическим движением в период после смерти Ленина и борьбы за власть, было не просто возвращено Мао. Он поднял его на новую высоту, применив его в ходе культурной революции, в борьбе против угрозы реставрации капитализма. Тем самым Мао развил концепцию партии и поставил её на новый фундамент; не чьих-то личных поведенческих особенностей, а твёрдых идеологических и политических принципов.

В какой степени Коммунистическая партия Китая, которую возглавлял Мао, смогла впитать в себя эту новизну? Это важный вопрос. Он служит введением к разговору о том, в какой степени международное движение, появившееся в 1960-е гг. и вдохновлявшееся учением Мао Цзэдуна, или те маоисты, которые утверждали, что достигли большей ясности в 1990-е гг., смогли внедрить и осуществить на практике маоистскую концепцию партии. Китайская партия была выкована в кузнице Коминтерна по его форме. Этот аспект, а также то, что она так долго функционировала по методам Коминтерна и в его стиле, нужно иметь в виду, когда мы ищем ответ на наш вопрос. Как мы отмечали, Мао стал отходить от этой модели с самого начала. Но его новый подход по-настоящему был утверждён только в ходе Культурной революции. На самом деле, учение Мао о партии было систематизировано только в 1973 г. в шанхайском тексте «Базовое понимание Коммунистической партии Китая» (три года спустя запрет этой книги был в числе первых шагов узурпировавших власть сторонников капиталистического пути!). Можно поэтому заключить, что китайская партия проходила перековку в соответствии с маоистским подходом, но этот процесс сам по себе происходил очень неравномерно. На самом деле, этот новый подход развился в ходе революционной практики, всё время поглощая новые идеи, возникающие по мере приобретения опыта.

Но было бы неверно рассматривать это только как ограниченность, вызванную обстоятельствами. Это также проблема неполного разрыва с коминтерновским подходом. Среди прочего, особого внимания заслуживает культ, построенный вокруг Мао. Это дело с культом личности начал Сталин, что полностью противоречило взглядам Ленина. Когда советский лидер Хрущёв подготавливал идеологическую основу для реставрации капитализма, полностью отрицая Сталина под предлогом отказа от этого культа, Мао взял на себя защиту Сталина. Но он делал это одновременно с марксистской критикой ошибок Сталина, различия, что следует принять на вооружение и что отвергнуть. Мы должны задуматься над тем, завершена ли эта работа. Культы личности никоим образом не могут быть оправданы марксизмом. Но, вместо того, чтобы полностью отвергнуть их, Мао ограничился тем, что критиковал их крайние проявления. Хотя есть попытки оправдать это со ссылками на сложную ситуацию классовой борьбы в Китае, это неприемлемо в принципе. Дело не в размере похвал, и даже не в том, заслуживает ли кто-либо похвалы. Такие культы развивают веру в непогрешимость личности, руководства и, в непрямом виде, партии; это отвергнуто в маоистской концепции партии, но можно видеть в эпитете китайской партии «всегда права». Современные примеры, когда маоистские партии оправдывают свои культы личности, цитируя Мао, показывают, что необходимо внести ясность в этот вопрос.

В целом, в какой степени маоистам удалось порвать с коминтерновской концепцией партии? В какой степени маоистскими являются партии, которые они создают и возглавляют? Хотя никто не будет теоретически обосновывать и тем самым легитимизировать переход от служения массам к господству над ними, это уже можно видеть на ряде примеров. Слепая вера в партию вместо верности партии, опирающейся на политику, слепая вера в непогрешимость руководства и преклонение перед ним, нетерпимость к оппозиции и критике, прагматизм, который оправдывает любые методы, если они «во имя партии и революции» — такие коминтерновские влияния часто можно видеть в методах работы и подходах. Термин «коминтерновский» здесь используется не только из-за ошибок одного Сталина. Более того, эти ошибки заключают в себе проблемы целого периода истории международного коммунистического движения. Мы должны прибавить, что это были проблемы мировоззрения и роста. Потому что это было время, когда коммунистическая идеология распространилась по всему миру, продвигалось создание коммунистических партий и было создано подлинно интернациональное, революционное пролетарское движение. Одним из великих достижений маоизма является его разрыв с плохими традициями коминтерновского периода, никоим образом не преуменьшая его позитивной роли. Это достижение нужно дальше углублять. Сегодня маоистские партии являются, несомненно, продолжателями дела коммунистических партий прошлого. Но они должны опираться на фундамент из высот, достигнутых маоизмом в его концепции авангарда, а не на мировоззрение или методы прошлого.

Примечания:

  1. См. статью Пирсона в газете «Матхрубхуми», № 87/3, 29 марта 2009 г.
  2. Роза Люксембург, «Организационные проблемы русской социал-демократии». Выделение оригинала.
  3. Л. Д. Троцкий, «Наши политические задачи», раздел 3, «Организационные вопросы». Выделение оригинала.
  4. В. И. Ленин, «Новые задачи и новые силы». // ПСС, 5-е изд., т. 9, сс. 294—306.
  5. В. И. Ленин, доклад на Ⅳ конгрессе Коминтерна. // ПСС, 5-е изд., т. 45, сс. 277—294.
  6. Мао Цзэдун, «Доклад об обследовании крестьянского движения в провинции Хунань».
  7. Овеществление или реификация — марксистский термин, означающий превращение социальных отношений из личных в вещные, отношения вещей (см. статью Сандипан в журнале «Муннанипорали», № 131).
  8. Спустя 50 лет Мао был уже мёртв. Очевидно, автор имел в виду период Культурной революции, спустя 40 лет.— Маоизм.ру.
  9. Мао Цзэдун, «Против буржуазной идеологии внутри партии». // Мао Цзэдун, «Избранные произведения», т. 5, сс. 117—127. Мао Цзэдун, «Выступление на втором пленуме Центрального комитета Коммунистической партии Китая восьмого созыва». // Мао Цзэдун, «Избранные произведения», т. 5, сс. 398—419.

Тезисы о маоизме

Кто опубликовал: | 02.01.2016

Что из себя представляет маоизм, в чём его отличие от других течений в коммунизме?

Маоизм прошёл несколько этапов в своем развитии, от «учения Мао Цзэдуна» до современной формы «марксизма-ленинизма-маоизма» (МЛМ). В настоящее время МЛМ принят на вооружение большинством ведущих маоистских партий, в число которых входят КП Индии (маоистская), КП Филиппин, непальские маоистские партии, КП Турции (марксистско-ленинская), Маоистская коммунистическая партия (Турция), а также ряд маоистских групп в странах первого мира. МЛМ, на мой взгляд, достаточно консервативен и не отражает в полной мере всего идейного многообразия, свойственного маоизму (о чём подробнее ниже), зато он хорош как единая теоретическая матрица, объединяющая как всех маоистов, так и маоистов с другими течениями марксизма.

С ортодоксальной точки зрения, историю маоизма следует начинать с Маркса и Энгельса. Есть и другое, противоположное мнение: маоизм как таковой появился только в 1980-е годы. На мой взгляд, всё-таки логичнее за точку отсчёта принять самого Мао Цзэдуна.

Мао Цзэдун

Чему учил Мао Цзэдун, в чём особенность его теории и практики? Как известно, Мао далеко не сразу выдвинулся на руководящие роли в КП Китая. В 1920-е гг. КПК пыталась применить на практике большевистскую модель восстаний в городах с опорой на рабочий класс, как им советовали товарищи из Коминтерна и СССР. Эта попытка завершилась тяжёлым, разгромным поражением, после которого, в ходе разбора ошибок, на первые роли постепенно вышел Мао Цзэдун. Он убеждал товарищей по партии, что основной опорой революции должно быть крестьянство, поэтому от организации восстаний в городах, которые ничего, кроме огромных жертв (включая в том числе его первую жену), не дали, партии нужно уйти в горы и там строить партизанскую армию, уклоняясь от серьёзных боев с превосходящими силами Гоминьдана.

Насчёт Мао существует много мифов, его нередко представляют неким крестьянским философом, «китайским Пугачевым» и т. д. В действительности, Мао был выходцем из сельской интеллигенции, крестьянином он себя не считал, т. к. принадлежал к традиционному для Китая слою образованных людей, как правило занимавших чиновничьи должности. В молодости Мао был типичным китайским националистом, который видел спасение Китая в освоении западной науки и техники, выражаясь по-русски, был «западником». После Октябрьской революции, как и многие его сверстники, Мао увидел другой возможный путь — сделать как в России, последовать примеру Ленина. Эти молодые люди и основали в 1921 г. КП Китая. Ведущую роль в ней долгое время, до начала 1930-х гг., играли коминтерновские кадры, прошедшие обучение в Москве, к которым Мао не принадлежал.

Заняв после неудачи «большевиков» лидирующее положение в КПК, Мао повёл партию по своему пути. Стержнем учения Мао Цзэдуна, сформировавшегося в 1930—1940-е гг., была новодемократическая революция (НДР), которую он противопоставлял большевистской революции, как более подходящий путь для отсталых и колониальных стран. НДР направлена как против феодализма (её ведущей силой являются крестьяне, и поэтому она называется демократической революцией, исходя из старого значения этого слова), так и против империализма (что позволяет объединить вокруг НДР и другие слои общества, включая т. н. национальную буржуазию). В отличие от прежних демократических революций, которые возглавляла буржуазия, НДР проводится под руководством пролетариата и его коммунистической партии, поэтому она «новая». НДР является первым этапом на пути к социализму.

Так как в условиях диктатуры легальная деятельность для коммунистов невозможна, единственным способом осуществить НДР на практике является путь затяжной народной войны 1. Мао детально разработал теорию народной войны; подробнее на этом я останавливаться не буду, отмечу только, что характерной особенностью, отличавшей его от других теоретиков партизанской войны (например, Че Гевары) было особое внимание, которое он уделял: 1) роли масс, вовлечению всего народа в вооружённую борьбу, и 2) политике и классовой борьбе. Эти ключевые принципы, которые в маоизме называются «линия масс» и «классовая линия», распространяются не только на народную войну.

Несмотря на умение гнуть свою линию и понимать всё по-своему, которым Мао отличался с давних пор, в целом он в период 1930—1940-х гг. всё ещё оставался учеником русских, Ленина и Сталина. Любой человек, хорошо знакомый с идейным наследием большевистской партии и её вождей, сразу обратит внимание, что Мао в общем не выходил за его рамки. Линия масс, например, при всей её характерности именно для маоизма, встречается и у Ленина, и у Сталина, хотя они не формулировали её таким образом. Теория новодемократической революции есть приложение к Китаю хорошо известной ленинской идеи буржуазной революции под руководством пролетариата, и т. д.

Китайцы стали критически осмысливать советский опыт и говорить об этом открыто только после 1956 г., когда Хрущёв на ⅩⅩ съезде КПСС взорвал свою идеологическую бомбу. В Китае первоначально отнеслись к этому довольно сдержанно, и КПК ещё несколько лет продолжала идти в фарватере КПСС, но процесс критического осмысления уже начался. Он заметен в таких важнейших текстах Мао, как «О десяти важнейших взаимоотношениях» (1956) и «К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа» (1957). Открытый разрыв с КПСС наступает в начале 1960-х гг., и с этого момента можно говорить о маоизме как самостоятельном, оформившемся направлении в коммунизме.

Стержнем советско-китайской полемики, она же «великая полемика», был вопрос о продолжении революции, как в мировом масштабе, так и внутри каждой из социалистических стран. Китайцы тогда в споре с советскими уделили большое внимание Югославии, и это не случайно — на её примере легко было показать, что капитализм и после социалистической революции не исчез, и с ним нужно бороться, продолжать революцию. Для КПСС это было явной ересью, поскольку советские исходили из тезиса Сталина о практически полной победе социализма, уничтожении эксплуататорских классов и тем самым базы для реставрации капитализма в СССР(единственной угрозой социалистическому строю в СССР Сталин считал капиталистическое окружение). Не была заинтересована КПСС и в мировой революции, предпочитая вместо этого договориться с США (Хрущёв, несмотря на всю свою петушиную задиристость, на самом деле был склонен именно договариваться с американцами, а Брежнев тем более).

Полемика КПК и КПСС привела к расколу коммунистического движения и выделению из него революционной части, что было положительным явлением. Формирование новых маоистских партий произошло уже после начала в Китае культурной революции 2, которая оказала огромное влияние не только на комдвижение. Культурная революция была осуществлением на деле того продолжения революции, о котором говорила КПК. Только идеологической сферой (борьба с ревизионизмом и «старыми идеями») она не ограничилась, принявшись за преобразования во всех других сферах жизни китайского общества, в том числе в политической (новые органы власти взамен партийных комитетов) и экономической (производственная демократия и т. д.) Эти преобразования остались незавершёнными, как и культурная революция в целом, за которой последовал откат назад.

Маоизм в 1960—1970-е годы

Период революционного подъёма 1960-х — начала 1970-х гг., и особенно период 1966—1969 гг., был наиболее благоприятным временем для развития маоизма. Оторвавшись от родительской пуповины КПСС, начавшей стремительно скатываться в старческий маразм, маоистские революционеры попытались осуществить свой план мировой революции. Главным источником вдохновения для них, как на Западе, так и на Востоке, была культурная революция. Тем не менее, развитие маоизма в странах первого и третьего мира пошло разными путями.

Западный маоизм, который наиболее ярко проявил себя во Франции, был течением в основном интеллектуальным, основной его опорой было студенчество. Маоисты во Франции, Италии и других странах брали за образец хунвэйбинов, восхищаясь их бунтарством. В головах многих маоизм сближался с модными тогда течениями в гуманитарной сфере, такими как например экзистенциализм (Сартр одно время сочувствовал маоистам). Неудача революционного проекта 1960-х гг. привела к быстрому отливу этих мелкобуржуазных слоёв, и практически все западные маоисты, дожившие до начала 1990-х годов, отреклись от своих прежних взглядов, как например Шарль Беттельхейм и Ален Бадью (последний, правда, не зашёл так далеко, как Беттельхейм, договорившийся до отрицания Октябрьской революции).

На Востоке маоизм тоже пользовался популярностью первоначально среди интеллектуальных кругов, среди рафинированных интеллигентов, большинство которых также потом отошло от движения. Отличительной особенностью маоизма в третьем мире было то, что там основное внимание революционеры уделяли не столько культуре, сколько развитию крестьянского движения, аграрной революции. Это позволило им пустить корни в массах, пережить кризис конца 1970-х гг. и стать основой маоистского движения на новом этапе.

Маоизм после 1980 г.

Период с начала 1980-х гг. был, с одной стороны, крайне неблагоприятным для развития маоизма, как и вообще коммунистического движения, а с другой стороны, именно в это время происходит окончательное оформление маоизма в его современном виде (возможно, ещё не завершённое до конца).

Основную роль в маоистском движении на этом этапе играет уже не попавшая под контроль ревизионистов КП Китая, а маоистские партии третьего мира, основанные по большей части ещё в 1960-е гг. и ведущие народную войну в своих странах, таких как Перу, Филиппины, Индия и Непал. В 1980-х гг. на переднем плане находились ныне практически сошедшая со сцены КП Перу («Светлый путь») и КП Филиппин, в 1990-е и 2000-е это были КП Непала (маоистская) и КП Индии (маоистская), в настоящее время — КП Индии (маоистская) и КП Филиппин.

Определённую роль в этот период также играли маоистские группы в странах первого мира, прежде всего США. Одна из таких групп, Революционное интернационалистское движение (РИД), предприняла в 1993 г. попытку теоретического обобщения маоизма, в котором впервые появился термин «марксизм-ленинизм-маоизм», названный авторами документа «новым, третьим и высшим этапом марксизма». Данный документ опирался на теоретические разработки КП Перу («Светлый путь»), которую РИД активно поддерживало. Документ РИД в целом весьма консервативен, он даёт только краткое изложение основных взглядов Мао Цзэдуна, не учитывая опыт, накопленный маоистским движением после его смерти.

Впоследствии с подобными попытками изложения маоизма выступали другие партии, в том числе КП Турции (марксистско-ленинская) в 1998 г. и КПИ (маоистская) в 2004 г. Их документы в главном следуют документу РИД: они ограничиваются более или менее развёрнутым изложением взглядов Мао.

Верность традиции, подчёркивание значения основополагающих принципов, вероятно, есть следствие общего тяжёлого положения, в котором оказалось благодаря ревизионистам коммунистическое движение, когда любые «новые» идеи воспринимаются с большой долей скепсиса. Тем не менее, вольно или невольно, но современные маоистские партии начиная с 1980 г. по сути уже «ревизовали» Мао, в том числе в главном политическом вопросе — возможна ли народная война, когда империализм небывало силён и консолидирован? С точки зрения догматического маоизма нет, невозможна; в то же время практика последних десятилетий уже доказала обратное.

Как показывают высказывания, например, лидеров наксалитов, маоизм продвинулся достаточно далеко от ортодоксии и в других вопросах, оставаясь при этом на точке зрения революционного марксизма. Например, Кобад Ганди опубликовал интересную работу об этике, которая всегда была периферийным вопросом в коммунизме, и это не просто личное мнение политзаключённого, его партия большое внимание уделяет «пролетарским ценностям». Хотя сама идея идёт от культурной революции, но в упомянутых выше документах РИД и др. ей не уделено места. Другая, ещё более еретическая с точки зрения ортодоксального марксизма идея о путях индустриализации, была высказана не кем-нибудь, а тов. Ганапати, генеральным секретарём КПИ (маоистской).

Современный маоизм уделяет огромное внимание освобождению женщин. Хотя марксисты, включая Ленина и Мао, всегда подчёркивали значение этого вопроса, в последние полвека коммунисты очень сильно отстали в этом плане. Осознание женского вопроса как ключевого в маоизме произошло в последние десятилетия, в чём немалая заслуга теоретиков КПИ (маоистской), рассмотревших проблему освобождения женщин с точки зрения революционного марксизма. Эта тема также до сих пор не включена в маоистскую теоретическую матрицу, или занимает в ней неподобающее по значению место, тогда как на практике достигнуты впечатляющие результаты.

Связан с женским вопросом и вопрос о правах ЛГБТ. В маоистской теории этот вопрос совершенно обойдён, но на практике маоистские партии, в первую очередь КП Филиппин, давно уже поддерживают борьбу за права ЛГБТ, по меньшей мере с конца 1990-х гг. (в 1970-е гг. с подобными идеями выступали некоторые маоистские организации стран первого мира).

Очень любопытен вопрос о взаимоотношении маоизма и постмодернизма. Общим для обоих является то внимание, которое они уделяют сфере идей, человеческому сознанию как источнику общественных преобразований. В отличие от постмодернизма, который не верит в революцию и говорит о «равноценности» всех идеологий, что выдаёт его реакционную сущность, маоизм подчёркивает возможность и необходимость революционного преобразования общества благодаря сознательной деятельности масс. Как сказал однажды тов. Ганапати, «коммунизм — это сознательный проект, предпринятый людьми, и он должен быть построен через преобразование человеческого сознания».

Маоисты, наконец, на практике были вынуждены обратиться к проблеме экологии, что в принципе для ортодоксального марксизма и марксизма-ленинизма совершенно нехарактерно. Такой поворот был изначально связан с социальной базой большинства современных маоистских партий, которая страдает от капиталистического «развития», ведущего к её пауперизации, но потом вошёл в их обычную практику. Когда сегодня маоисты выступают против строительства дамб или шахт, используя экологическую риторику, это уже никого не удивляет. С мейнстримным экологическим движением, конечно, здесь мало общего: для маоистов на первом плане всегда остаются интересы угнетённых, а не желание буржуа из первого мира видеть цветочки под окном.

Как мы видим, современный маоизм не исчерпывается взглядами Мао Цзэдуна, сформулированными в 1930—1940-е гг., он активно реагирует на всё новое, что появилось в последние десятилетия, но процесс включения этих новых идей в маоистскую теоретическую матрицу до сих пор далеко не завершён.

Маоизм в бывшем Советском Союзе

Есть во многом фантастический текст Алексея Волынца о «маоизме» в СССР. Из названных им людей наибольшего внимания заслуживает самобытный пролетарский мыслитель Алексей Разлацкий. При его определённых симпатиях к Мао Цзэдуну и культурной революции как «антибюрократической», Разлацкий маоистом конечно не был, а по своим взглядом находился ближе всего к Мясникову, другому идеологу своеобразного «пролетаризма».

Действительная история маоизма в России начинается с конца 1990-х гг., когда формируется Российская маоистская партия. Создание других маоистских групп в постсоветских странах относится примерно к этому же времени (насколько я знаю). РМП, как и все другие маоистские партии, была основана рафинированными интеллигентами, что особенно чувствуется на примере её манифеста 3, написанного тов. Торбасовым в 2006 году. В нём определена социальная база новой партии и основные проблемы, вокруг которых РМП собиралась строить свою деятельность. Важное значение российские маоисты придавали, в том числе, женскому вопросу, правам ЛГБТ, положению нетитульных национальностей — всё это крайне актуально и сегодня для путинской России.

В «Предварительной программе РМП», принятой в 2000 г., основной задачей партии была объявлена пропаганда марксизма-ленинизма-маоизма «среди пролетариата и интеллигенции». В таком формате пропагандистской группы РМП существует и поныне, и, надо сказать, за 15 лет существенных подвижек в этом плане не произошло. Маоизм как был, так и остался экзотическим фруктом на заросшем бурьяном поле российского левачества.

Это не значит, разумеется, что РМП существовала и существует зря. Во-первых, больши́м шагом вперед стало само её появление. Большинство российских леваков увлечены различными ревизионистскими и оппортунистическими теориями, вроде троцкизма и т. п. (социал-патриоты из КПРФ вообще не считаются). Поэтому приобщение российского левого сообщества к современному подлинно революционному марксизму было положительным явлением и до сих пор остаётся в повестке дня. РМП также проделала определённую работу (хотя и далеко не достаточную) в плане развития маоизма и его применения к России. Например, с точки зрения теории представляет интерес трактовка «современного марксизма-ленинизма-маоизма», данная в программе РМП:

«…Современный марксизм-ленинизм-маоизм немыслим без обращения к вопросам национального освобождения (безусловное признание права наций на самоопределение); сексизма и патриархии (борьба за права женщин и сексуальных меньшинств); буржуазной демократии (требование максимальных буржуазных прав и свобод, декларируемых, но в большинстве случаев не соблюдаемых государством); экологии (прекращение хищнической эксплуатации любым современным государством природы возможно только после победы социалистической революции)».

Здесь, как мы видим, РМП далеко отходит от ортодоксального маоизма (в котором никакой экологии и защиты сексуальных меньшинств вы не найдёте), одновременно приближаясь к реальной практике ведущих зарубежных маоистских партий. Белорусский «Красный Клин», к слову, пошёл намного дальше, открыто объявив о своём неомарксизме.

Почему деятельность РМП до сих пор не привела к каким-либо существенным результатам? Отчасти ответ на этот вопрос можно найти в её же программе, где говорится о наследии советского ревизионизма, из-за которого рабочий класс утратил имевшиеся ранее навыки борьбы за свои права, а коммунисты превратились, коротко говоря, в патриотов буржуазного отечества. Несомненно, на РМП повлиял и общий упадок коммунистического движения в России в период длительного путинского правления (но, надо сказать, что за это время существовали или вновь появились различные левые группы, имевшие опредёленный успех, такие как например АД, РСД, КРИ, «Левый фронт», РРП 4). Есть мнение, что коммунистическое движение в современной России вообще невозможно потому, что Россия относится к странам первого мира. Так это или нет, сам факт того, что РМП возникла и существует на момент написания данного текста уже 15&nbp;лет, говорит о том, что определённый интерес к маоизму в России всё же есть. Вопрос в том, как продвинуться с этой точки дальше.

Примечания:

  1. Затяжная народная война — так выражение 论持久战 перевели на русский язык в 1950-е гг., на английский оно переводится protracted people’s war.
  2. На самом деле, Великая пролетарская культурная революция началась несколько раньше принятия указанного постановления ЦК КПК — по свидетельству Мао, с опубликования статьи Яо Вэньюаня о пьесе «Разжалование Хай Жуя» 10 ноября 1965 г. Однако маоистские (марксистско-ленинские) группы возникали ещё за несколько лет до этого.— Прим. Маоизм.ру.
  3. Это неофициальный документ, который, однако, был опубликован как передовица в партийном печатном органе.— Прим. Маоизм.ру.
  4. В действительности, РСД, КРИ и РРП являются осколками созданного ещё в 1990 году КРДМС. Значение же стремительно возникшего и стремительно сошедшего со сцены «Левого фронта» весьма сомнительно.— Прим. Маоизм.ру.