Совещание проходит очень хорошо. Я с удовольствием выслушал выступления. Из многих выступлений видно, что у товарищей далеко не низкий, а очень высокий уровень. Многие выступления очень хороши.

То, о чём я сейчас собираюсь говорить,— это проблема методов руководства.

Существуют два метода руководства: один метод ведёт к тому, что дело движется медленнее и хуже, второй — к тому, что дело движется быстрее и лучше. Если взять кооперирование в сельском хозяйстве за последний год, преобразование капиталистической промышленности и торговли, проблему интеллигенции и другие дела, то их можно делать и так и этак. Можно медленнее и хуже, можно быстрее и лучше.

Будучи в Яньани, мы организовали комитет содействия конституционному правлению, которого теперь уже нет. Теперь некоторые говорят, что ЦК это всекитайский комитет содействия социализму. Данное совещание — это тоже комитет содействия, провинциальные и городские комитеты, разные ведомства — это тоже комитеты содействия прогрессу. Руководящий орган может содействовать прогрессу, может также содействовать регрессу, может быть и прогрессивным и регрессивным. Гоминьдановское правительство Чан Кайши — это правительство, содействовавшее регрессу нации, оно толкало общество назад. Наши руководящие органы должны содействовать развитию дела, однако это тоже не всегда так. Например, отдел [ЦК КПК] по работе в деревне одно время был отделом, содействующим регрессу деревни, ибо он хотел частично ликвидировать кооперативы. Министерство здравоохранения одно время тоже было министерством содействия регрессу — завалило дело. Существуют ли подобные явления на местах и в разных ведомствах? Если надстройка не соответствует экономическому базису, не способствует развитию экономики, то она утрачивает ту роль, которую должна играть.

В производительных силах и производственных отношениях последние составляют базис. Над ним есть правительство, партия, различные ведомства — всё это надстройка, она должна играть роль стимулятора развития производительных сил. Если она не содействует прогрессу, она утрачивает свои функции. Борьба с правоуклонистской консервативной идеологией и направлена на разрешение этого во проса, на то, чтобы надстройка соответствовала базису, чтобы она могла содействовать развитию общества.

Какой из двух методов руководства необходимо применять, если налицо правоуклонистская консервативная идеология во всех областях? Мы уделяем недостаточно внимания развитию объективной обстановки, недостаточно хорошо её учитываем. Всем явлениям присуща двойственность, которая будет и через 10 тысяч лет. Однако двойственность в текущем году не то, что в будущем году; если этот двойственный характер ничуть не изменится, то не останется и марксизма. Однако сегодня он марксистский. С точки зрения марксизма крестьяне за несколько лет в значительной степени покончили с отсталостью, в последние месяцы крестьяне особенно оживились, всего за несколько месяцев реорганизовали единоличные хозяйства. То же самое происходит и с буржуазией. Мы всегда говорили, что она занята «погоней за наживой». Сейчас она уже отдала свои предприятия (они стали смешанными, государственно-частными). Так как же она может «гоняться только за наживой»?

Интеллигентов мы тоже называли плохими. Однако на этом совещании товарищи говорили, что среди интеллигенции прогрессивные элементы составляют около 40 процентов, промежуточные элементы тоже составляют около 40 процентов, отсталые, конечно, всё ещё есть, но они могут измениться, и следует содействовать такому изменению. Некоторые товарищи не видят этих перемен и хотят ринуться в решительный бой там, где нет объекта борьбы. А продолжать сражаться, когда объекта борьбы уже нет,— значит превратиться в Дон-Кихота. Конечно, объекты ещё есть, но и они претерпевают изменения. Поэтому мы должны приветствовать такие изменения. Мы обязаны видеть новую обстановку, складывающуюся вслед за изменениями в производственных отношениях. Как было трудно в прошлом году, в первой половине года; повсюду нас ругали — и в партии и вне партии все говорили, что мы ни на что не годимся, а всё из-за нескольких тонн зерна. Во второй половине года ругать нас перестали. Во второй половине года произошло несколько радостных событий. Богатый урожай и кооперирование — это два больших радостных события. Да ещё искоренение контрреволюции — это тоже радостное явление. За последние два-три года в китайском обществе произошли бурные изменения. Эти обстоятельства находят отражение среди присутствующих товарищей, среди народа и среди интеллигенции. Мы должны уметь видеть эти обстоятельства и откликаться на них.

Говоря о содействии прогрессу и о борьбе с правоуклонистской консервативной идеологией, необходимо в то же время следить за тем, чтобы не браться за нереальные и невыполнимые дела. Бить в гонги и барабаны, сообщать о радостных событиях — это хорошо, это поистине содействует прогрессу, поистине подтверждает, что ЦК — это комитет содействия социализму! Но и сейчас уже видно, что некоторые обстоятельства должны привлечь наше внимание. Об этом стоит поговорить.

Из программы развития сельского хозяйства уже исключены многие показатели увеличения сельскохозяйственного производства, поскольку некоторые из них ещё не изучены, недостаточно обоснованны. Например, целину по-прежнему надо поднимать, однако можно ли поднять её так много, как мы хотим, это ещё нужно тщательно обдумать. Планы непременно должны быть реальными, непременно должны быть обоснованными, в противном случае это будет тоже безрассудство. Сейчас у некоторых товарищей уже разгорячились головы.

Кооперирование — это хорошо, но не следует без нужды торопиться. Это надо иметь в виду товарищам из всех провинций. Переход к более высоким формам необходимо совершать в условиях, когда подавляющее большинство людей будет довольно переходом к более высоким формам. А сейчас, говорят, около 30 процентов людей всё ещё не могут отказаться от прибыли за земельный пай. Если это так, то лучше подождать несколько месяцев. На севере можно снова вернуться к этому осенью-зимой нынешнего года или весной будущего года, лучше будущей весной. Предлагаю поразмыслить над этим. Товарищ Чэнь Юнь¹ говорит, что людям навязывают создание государственно-частных смешанных предприятий, а это нехорошо. Вопрос в том, осознали ли они необходимость этого. Если не осознали, то нужно подождать несколько месяцев, это небольшой срок. Не надо мои слова воспринимать так, будто это новая попытка помешать вам, будто это опять правый оппортунизм. При любом начинании надо, чтобы его поддерживало более 90 процентов людей; если число недовольных им превышает несколько процентов, это уже вызывает сомнение.

Планирование показателей по отдельным отраслям нужно поставить на реальную основу. Не делать того, что действительно выполнимо,— того, что действительно должно быть сделано,— это называется правым уклонизмом и консерватизмом. А вот если делать и то, на что нет достаточных оснований, что неосуществимо,— это уже называется безрассудством, называется «левым» авантюризмом.

Я думаю, что в настоящее время в партии, пожалуй, есть не один основной уклон, уже заметен и такой уклон: у некоторых товарищей головы уже не так-то трезвы, они не способны реалистически подходить к делам, поскольку им неприятно слушать о таких вещах, как правый консерватизм и оппортунизм. Если после обдумывания, после изучения что-то действительно кажется невыполнимым, то нужно утверждать, что это невыполнимо, нужно решиться сказать, что это невыполнимо, осмелиться отказаться от этого, чтобы поставить наши планы на полностью аргументированную, абсолютно надёжную основу.

Пекин уже вступил в социализм. Вступить-то вступил, но ещё не построил его. Не нужно говорить, что уже построил. Для завершения строительства социализма нужно работать ещё несколько лет (к примеру, нужно ещё три-четыре года). В каком году мы обрубим такой хвост, как выплату буржуазии твёрдого процента? Это будет зависеть от развития обстановки. Пекинская буржуазия при оценке своих доходов использует метод самооценки, его можно рекомендовать. В дальнейшем в деревне помещики и кулаки будут вступать в кооперативы. Можно ли допустить, чтобы они сами оценили, кто из них хороший, кто плохой, кого считать членом кооператива, кого считать кандидатом в члены кооператива и кто должен руководить производством? Мы усилили руководство. Я предлагаю провести такие эксперименты на местах, чтобы борьба возникла среди них самих.

Ещё один момент. Некоторые товарищи цитируют фразу, сказанную мною в предисловии к статье «Социалистический подъём в китайской деревне»: «Уже нельзя действовать совершенно так, как это было первоначально задумано»². Я сказал: «Нельзя действовать совершенно так». Это значит, что в основном ещё надо действовать так, в противном случае разве не будет сведён на нет пятилетний план? Однако некоторые товарищи, переделав эту фразу, превратили её в «уже нельзя так» или «уже совершенно нельзя так». Видно, что головы их разгорячились.

Очень хорошо выступал товарищ У Юйчжан³. С его мнением по поводу реформы письменности я целиком согласен. Согласны ли вы? За простым народом дело не станет, он очень легко освоит грамоту. Некоторые товарищи высказываются в том духе, что использование латинского алфавита для транскрибирования, конечно, дело хорошее, но, к сожалению, латинский алфавит изобретён не китайцами. Когда изобретают китайцы и это перенимают иностранцы, то есть «китайское превращается в иностранное», то вопросов не возникает. А вот когда изобретают иностранцы и перенимают китайцы, «иностранное превращается в китайское», тут появляются сомнения.

Иностранная письменность сравнительно удобна. Товарищ У Юйчжан говорил очень верно: в ней мало знаков, строки располагаются в определённом порядке, китайскую письменность с ней не сравнить. Некоторые профессора говорят: «Китайская письменность — самая лучшая письменность в мире». Я этого не вижу. Поэтому мы обращаемся к латинской письменности. Например, арабские цифры⁴тоже изобретены за границей, а разве сейчас не все стали ими пользоваться? Латинская письменность появилась в Риме, а разве Англия, Америка, Россия и другие страны не пользуются ею? Я не изучал историю литературы. У всех в прошлом тоже была своя письменность. Говорят, что наша китайская иероглифика изобретена Цан Цзе⁵. Я не вижу в этом её преимуществ. Социализм возник не в России. Россия его тоже переняла. Всё хорошее в иностранном мы должны воспринимать, превращать в наше, должны за 10—15 лет достичь уровня передовых стран мира. Именно так было в Ханьскую эпоху и в Танскую эпоху⁶. В Танскую эпоху было семь видов музыкально-танцевальных представлений, из них шесть видов были иностранными, в ту эпоху они получили очень большую известность и постепенно, с течением времени стали китайскими.

В речи товарища У Юйчжана есть кое-что, с чем я не согласен. К примеру, он говорит:

«Это результат того, что товарищ Мао Цзэдун 31 июля прошлого года сделал доклад по вопросу о кооперировании в деревне, серьёзно раскритиковал правоуклонистскую консервативную идеологию, а также с помощью нового общественного мировоззрения и теории мобилизовал массы и организовал их».

«Такое новое мировоззрение и теория рождаются только после того, как развитие материальной жизни общества поставит перед обществом новые задачи. После рождения нового мировоззрения и теории они становятся самой серьёзной силой, которая может способствовать решению новых задач, выдвинутых в процессе развития материальной жизни общества, может способствовать движению общества вперёд».

Таким образом, получается, будто бы кооперирование сельского хозяйства является новым делом, новым общественным мировоззрением и новой теорией. Однако это отнюдь не ново. В истории КПСС записано, что она впервые на земном шаре осуществила это дело. Маркс говорил об этом ещё 100 с лишним лет назад, в России сделали это уже 30 с лишним лет назад. То, о чём мы сейчас говорим, отнюдь не новое мировоззрение и не новая теория. Ничего нового у нас нет. Есть — значит есть, нет — значит нет. Прежде в Европе уже перед Марксом и Энгельсом встали новые задачи, и родилось новое мировоззрение и теория, то есть марксизм, а потом Ленин развил его.

Есть ли у нас что-то новое? Есть, оно заключается в формах и деталях. Например, повсеместное развитие бригад трудовой взаимопомощи, создание государственно-частных предприятий во всех отраслях и тому подобное — это новое. О переходном периоде и союзе с буржуазией Ленин уже говорил. А мы осуществили этот союз более полно и последовательно. Это очень хорошо, есть необходимость развивать его и далее. При построении социализма нельзя делать невкусной баранину, нельзя также делать невкусными утку по-нанкински и окорок по-юньнаньски (или теперь в Юньнани нет окороков?). Нельзя делать так, чтобы сокращалось разнообразие материальных благ, уменьшалось количество мануфактуры, да и баранину не обязательно готовить по рецептам марксизма. В социалистическом обществе и баранина и утка должны быть ещё вкуснее, ещё лучше. Только так можно вы явить более прогрессивный характер социализма по сравнению с капитализмом. В противном случае мы и перед бараниной потеряем престиж. Социализм непременно должен быть лучше капитализма, прогрессивнее его. Нужно учитывать сложность обстановки, уметь анализировать её, чтобы поступать с учётом сложных обстоятельств. Во многих видах работы также имеются резервы для развития. Например [кампанию] по искоренению контрреволюции тоже надо развивать. Сейчас она проходит подготовительный этап, и очень многое надо сделать. Не начинать сражения без подготовки — это хорошо. Если подготовительная работа будет проведена как следует, можно будет сделать всё быстрее и лучше, чем в Яньани, и даже лучше, чем в прошлом году. Если подготовительная работа будет проведена неважно, а суть дела останется невыясненной, то можно упустить время, может появиться слишком много врагов.

Всё это относится к искусству руководить, и всё это таит большие возможности для развития. Начиная с прошлого лета улучшилось руководство работой в нескольких областях, например в борьбе с Ху Фыном, в кооперировании сельского хозяйства, преобразовании промышленности и торговли и т. д. На основе этого можно продвинуться ещё дальше вперёд. Мы должны также сделать вклад и в теорию, развить то, что говорили предшественники. Однако со времени Октябрьской революции до сих пор всё ещё нет ничего несомненно нового.

Вопрос о мире очень волнует всех. Возможно ли, что нам дадут 12 лет на то, чтобы в основном завершить индустриализацию? По-видимому, такая возможность существует. Между первой мировой войной и второй мировой войной в общей сложности прошло 20 лет. После второй мировой войны уже прошло 10 лет, даже немного больше. Сейчас обстановка уже не та, что была после первой мировой войны, главное в том, что Германия и Япония уже не те, что были раньше, возможность спровоцировать войну не так уж велика. Америка стремится получить прибыли, зря расходовать капитал она не станет; если никто не понесёт паланкин, она не пожелает идти пешком. Сейчас размещение американских войск не похоже на подготовку к военным действиям. Америка повсюду создала свои базы и напоминает коровий хвост, привязанный к столбу: как же им махать? Но всё же следует принимать во внимание и возможность внезапного нападения. В мире может объявиться маньяк, и это необходимо учитывать. Поэтому, чем раньше нам удастся выполнить нашу работу, тем лучше, тем полезнее.

Сейчас наша инициатива с каждым днём всё более возрастает, например в отношении сельского хозяйства, преобразования капиталистической промышленности и торговли и т. д. В вопросе об интеллигенции сейчас инициатива пока ещё не в наших руках, мы ею овладеем только по прошествии некоторого времени. Нам не принадлежит инициатива и в области промышленности; большу́ю часть машин мы всё ещё получаем из-за границы. Ни крупных, ни миниатюрных (точных) машин мы пока не можем производить, можем делать только средние, «на обоих концах не умеем, а посередине можем»; нам и похвастаться-то нечем. В области промышленности мы не самостоятельны, в области науки не самостоятельны, не можем производить ни важнейшего промышленного оборудования, ни точных машин. Территория у нас большая, людей много, а сколько у нас автомашин, танков, самолётов собственного производства? Один автомобиль да один самолёт. Не слишком ли это мало? Отчего же можно задирать нос? Некоторые товарищи говорят неумные вещи, дескать, без них тоже можно обойтись, «ведь мы революционеры». Это неправильно. Техническая революция, культурная революция в наше время означает уничтожение невежества и темноты, без машин не обойтись, нельзя нам жить дураками. Эти слова — умные слова, смысл их надо чётко объяснить широким массам кадровых работников.

При современной войне самолёты должны подниматься на высоту 18 тысяч метров, летать со сверхзвуковой скоростью. Это не то что раньше — ездили на лошадях. Без высшей интеллигенции не обойтись. Сейчас, когда мы это поняли, можно начинать действовать. Чтобы иметь много высшей интеллигенции, нужно иметь ещё больше рядовых интеллигентов. В будущем надо сделать так, чтобы каждый имел такое образование, как у математика Хуа Логэна⁷, чтобы все могли читать «Капитал». И это возможно. Если за 20 лет этого не сделать, так можно за 30, самое большее за 100 лет; этого срока, пожалуй, достаточно. В противном случае о каком коммунизме может идти речь?

Вы, товарищи, вернувшись на места, должны повсюду чётко разъяснять это положение. У Китая должен быть большой отряд интеллигенции. Сначала мы приблизимся к мировому уровню, потом достигнем мирового уровня. Территория нашей родины огромна, население велико, расположена она тоже неплохо, береговая линия очень длинна (только вот нет пароходов). Мы должны стать первой страной в мире по развитию культуры, науки, техники и промышленности. У нас социалистический строй, надо приложить ещё немного усилий — и этого можно достичь. Иначе к чему «трудолюбие и мужество» 600-миллионного народа? Не должно случиться так, что спустя несколько десятилетий мы всё ещё не станем первой державой мира. Сейчас Америка имеет всего немногим больше десятка водородных бомб, 100 миллионов тонн стали. Я не считаю это чем-то особенным. Китай должен превзойти Америку на несколько сот миллионов тонн стали.

У Китая есть одно достоинство: он бедный и отсталый (безграмотный). Это тоже двойственность. Беден — значит стремится к революции, а грамоты мало — это нехорошо. Но, скажем, вот лист белой бумаги, одна сторона которого исписана, хорошей статьи на ней уже не напишешь, а на другой стороне ещё не писали, она чистая, и на ней удобно писать любые статьи. И спустя несколько десятилетий можно догнать зарубежные страны.

1. Чэнь Юнь — в 1950—1956 годах секретарь ЦК КПК, с 1954 года зам. премьера Госсовета; зам. председателя ЦК КПК, член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК восьмого созыва; в 1966—1967 годах критиковался маоистами как «сторонник реакционной линии в сельском хозяйстве», «реакционный представитель экономизма», «старый правый оппортунист, всегда выступавший против Мао»; член ЦК КПК девятого и десятого созывов. На первой сессии ВСНП четвёртого созыва избран заместителем председателя Постоянного комитета ВСНП.— Прим. пер.↩
2. Это точная цитата из фразы, которая в переводе указанного источника выглядит так: «…Масштабы и темпы индустриализации страны, масштабы и темпы развития науки, культуры, просвещения, здравоохранения и т. д. уже нельзя сохранять такими, как предполагалось ранее, они должны быть соответственно увеличены и ускорены».— Маоизм.ру.↩
3. У Юйчжан (1878—1966) — видный политический и общественный деятель, учёный. С января 1955 года председатель комитета по реформе китайской письменности; член ЦК КПК восьмого созыва. Был ректором Народного университета в Пекине.— Прим. ред.↩
4. В советском переводе здесь: «арабская письменность». В китайском оригинале: 阿拉伯字 (алабо цзы), буквально — арабские символы. Арабские цифры по-китайски — 阿拉伯数字 (алабо шуцзы). Очевидно, Мао имел в виду именно их, но оговорился или был неточно записан.— Маоизм.ру.↩
5. Цан Цзе — придворный историограф мифического императора Хуан Ди.— Маоизм.ру.↩
6. Эпоха (династия) Хань — 206 г. до н. э.— 220 г. н. э., эпоха Тан — 618—906 гг. н. э. по традиции считаются периодами наивысшего расцвета китайской цивилизации в древности.— Прим. ред.↩
7. Всемирно известный математик, бывший до «культурной революции» директором Института математики АН КНР. На первой сессии ВСНП четвёртого созыва избран членом Постоянного комитета ВСНП.— Прим. ред.↩

Сюй Чжучэн из газеты «Вэньхуэй бао» говорит о том, что все работники, ведающие изданием газет в условиях социалистического общества, испытывают неуверенность, так как чувствуют, что уровень марксистской подготовки у них низок.

Сейчас [у них] нет уверенности, но, поработав, они могут обрести её. В начале любого дела нет уверенности. Мы даже и не думали о партизанской войне, а когда нас вынудили уйти на свою гору Ляншань и начать партизанскую войну, нам пришлось вести серьёзные бои. Война, конечно, не забава, но в ходе сражений мы постепенно освоились. У кого же есть уверенность в решении новых вопросов? У меня тоже нет уверенности.

Возьмём корейскую войну. Воевать с американскими империалистами не то, что воевать с японцами. В самом начале у нас тоже не было уверенности, но после одного-двух сражений уверенность появилась. В настоящее время мы должны разрешить вопрос о противоречиях внутри народа, а не как в прошлом вести классовую борьбу (конечно, и здесь примешивается классовая борьба). И неуверенность в данном случае вполне естественна. Но независимо от неуверенности мы можем хорошенько изучить вопрос. Хотя издана масса книг о социализме, но всё ещё нет книг, которые конкретно учили бы нас строить социализм, рассказывали бы о периоде строительства социализма в России, хотя в некоторых книгах социалистическое общество описано до мельчайших подробностей, тем не менее это утопический, а не научный социализм. Хотя можно заранее предвидеть возникновение тех или иных проблем, но это не означает, что существует возможность выработать конкретный курс и методы для их разрешения. Недостаточная марксистская подготовка — это общая проблема, чтобы её разрешить, нужно лишь хорошенько учиться, и учёба, конечно, должна быть добровольной. Говорят, что некоторые литераторы не особенно жалуют марксизм, заявляя, что с ним хороших романов не напишешь. По-моему, это «условный рефлекс». Если надо всем довлеют старые привычки, то новое не может пробиться, так как ему препятствуют старые идеи. Говорят, что, изучив марксизм, романов не напишешь; вероятно, так думают потому, что марксизм вступает в конфликт со старыми идеями, которые разделяет автор, поэтому он не может ничего написать.

У нас в Китае около пяти миллионов интеллигентов. То, что интеллигенции много, это и плюс, и минус. Минус потому, что у интеллигентов масса недостатков. Именно такое положение сложилось в газете «Жэньминь жибао»: концентрация интеллигенции привела к увеличению недостатков. Но то, что интеллигенты собраны вместе, имеет и свой плюс — концентрацию знаний. Очень важно пропагандировать среди интеллигенции изучение марксизма, надо призывать всех 8—10 лет изучать марксизм. Длительное изучение марксизма может помочь избавиться от старой идеологии. Но нужно выработать свой стиль изучения марксизма, без чего нельзя добиться хороших результатов в учёбе.

Сейчас имеются два идеологических уклона: один — догматический, у Чэнь Цитуна, Ма Ханьбина и прочих¹, другой — правооппортунистический, у Чжун Дяньфэя². Особенностью правого оппортунизма является отрицание всего, в статьях Чжун Дяньфэя отрицается всё. А догматики одним махом возвращают на своё место всё сомнительное, всё одобряют. Говорят, что Чэнь Цитун человек неплохой, а Ма Ханьбин очень деспотичен. Когда он со статьёй приехал в редакцию «Жэньминь жибао», Дэн То³, услышав, что «сам» прибыл, упал на колени.

N. Тогда, войдя со статьёй, он заявил, что есть кое-какие соображения, которые он намерен изложить, и надеется, что статью не будут переделывать.

Мао Цзэдун. Статья Ма Ханьбина — сплошной догматизм, я просто через силу дочитывал её. Чжун Дяньфэй — большой оригинал, но его статьи можно читать.

Скопление интеллигентов в одном месте и хорошо, и плохо. Они воздействуют друг на друга, дополняют друг друга. В методах мышления имеются два уклона, и оба метафизические: догматизм и сектантство. Таковы Чэнь Цитун и Чжун Дяньфэй. Сейчас оппортунисты отрицают всё, а догматики всё утверждают.

И догматизм, и правый оппортунизм страдают односторонностью, и тот и другой при помощи метафизических методов мышления односторонне и изолированно рассматривают и уясняют вопросы. Конечно, полностью избавиться от односторонности трудно, но односторонность и изолированность в методах мышления связаны с отсутствием должного изучения марксизма. Нам нужно 8—10 лет для упорного изучения марксизма, чтобы постепенно избавляться от метафизических методов мышления, в результате чего в нашем идеологическом облике могут произойти очень большие изменения.

Надо одобрить статьи по кинематографии, большинство из которых за реформу в области кино. В основном они соответствуют фактам, и министерство культуры должно с ними согласиться. В противном случае надо утвердить всё. Всегда надо утверждать правильное, а критиковать ошибочное.

Критика по адресу кино очень полезна, но двери Управления кинематографии открыты недостаточно широко, имеется тенденция утверждать всё, и критика со стороны полезна. Я не люблю смотреть нынешние фильмы. Среди них, конечно, есть и хорошие, нельзя отвергать всё. Всю критику, которая соответствует фактам, Управление кинематографии должно принимать, иначе нельзя улучшить дело. Статьи, публиковавшиеся в вашей газете⁴, в первый период многое критиковали, во второй период многое одобряли. Сейчас статьи можно объединить, хорошие — утвердить, плохие — подвергнуть критике. Если Управление кинематографии оставляет всё это без внимания, то это неправильно. Последняя дискуссия вскрыла проблемы, что очень полезно и для Управления кинематографии, и для авторов статей. Говорят, что Чжун Дяньфэя снимают с работы?

N. Он сам захотел уйти с поста обозревателя «Вэньибао».

Мао Цзэдун. Я считаю, что не следует снимать с работы. Вопросов в кинематографии много, у старых артистов и режиссёров накопилось много желчи, которую надо дать им выпустить.

Реплика с места. Если чувствуешь руководство, то нет свободы в подборе газетных материалов, такую газету не любят читать, а если наоборот, то с удовольствием читают. Ван Юньшэн считает такое утверждение принципиальной ошибкой.

Мао Цзэдун. Это также требует конкретного анализа. Газетой надо руководить, но, руководя ею, надо учитывать объективную обстановку, марксизм учит действовать с учётом объективного положения, а положение включает в себя и объективные результаты. Если массы любят газету, значит, ею руководят хорошо; если массы не любят газету, значит, руководство не такое уж проницательное. Бывает правильное руководство, бывает и неправильное руководство. Правильное руководство исходит из обстановки, действует с учётом практики, и массы приветствуют это; неправильное руководство не принимает во внимание обстановку, действует в отрыве от практики, в отрыве от масс, а это не даёт возможности газетным работникам чувствовать себя свободно и массы не любят читать такую газету. Это руководство наверняка догматическое.

Мы должны бороться против догматизма. Так же обстояло дело и с китайской революцией. Если бы не погиб Ⅲ Интернационал, китайская революция не победила бы. Когда был жив Ленин, Ⅲ Интернационал хорошо осуществлял руководство. После смерти Ленина руководство Ⅲ Интернационала стало догматическим (руководство Сталина и Бухарина было не очень-то хорошим⁵). Только при Димитрове руководство осуществлялось хорошо. Доклады Димитрова были очень аргументированными. Конечно, у Ⅲ Интернационала имелись также и заслуги — он помог создать компартии в разных странах. Позднее догматики, не считаясь с особенностями стран, во всём копировали Россию, и Китаю был нанесён большой ущерб.

В течение более чем десяти лет мы с помощью кампании «за исправления стиля» критиковали догматизм, действовали самостоятельно и независимо с учётом духа и сути марксизма, и лишь тогда одержали победу в китайской революции. Ленин также не признавал Ⅱ Интернационал, и в результате Октябрьская революция победила. По-моему, не следует вновь создавать Интернационал. Об этом я беседовал со многими советскими товарищами, говорил и с Юдиным, и с Микояном.

В международном коммунистическом движении издавна было три течения: истинный марксизм-ленинизм, ревизионизм и Ⅲ Интернационал — догматизм. После создания Информационного бюро было сделано лишь одно — раскритикована Югославия, порваны связи с Югославией.

Кан Шэн. Ещё критиковали Францию и Японию, но также не завершили дело.

Мао Цзэдун. Мы не против международной солидарности, но хотим, чтобы всё было, как в начальный период существования Ⅲ Интернационала, когда все страны были независимыми и самостоятельными и действовали исходя из обстановки. Не надо мешать другим и вмешиваться в их дела.

Некоторые упоминают о том, что сейчас газеты взяли слишком жёсткий тон, а другие выдвигают лозунг «мягче, мягче и ещё раз мягче».

Газеты в социалистическом государстве всегда лучше, чем в капиталистическом государстве. Газеты в Гонконге хотя не обладают той идейностью, о которой мы говорим, но и они неинтересны, они говорят неправду, преувеличивают и распространяют яд. В наших газетах яда мало, они приносят пользу народу.

Призыв в отношении газетных статей — «короче, короче ещё раз короче» — правилен, а над лозунгом «мягче, мягче и ещё раз мягче» следует подумать. Слишком жёсткий тон не нужен, если тон будет слишком жёстким, люди не станут читать газеты; следует соединить «жёсткость» с «мягкостью». Если статьи будут писать доходчиво, сердечно, переходить от малого к большому, от близкого к дальнему и вести людей к победе, то это очень хорошо. Вы одобряете Лу Синя? Статьи Лу Синя не слишком мягкие, но также и не слишком жёсткие. Читать их нетрудно. Некоторые говорят, что писать публицистические статьи трудно. Вся трудность именно в этом. Некоторые спрашивают, как поступил бы Лу Синь, если бы он был жив. По-моему, если бы Лу Синь был жив, то он и осмелился бы писать, и нет. В необычной атмосфере, возможно, он не стал бы писать. Но ещё более вероятно, что он стал бы писать. Пословица гласит: «Не боясь плахи палача, отважиться стащить императора с коня». Лу Синь — истинный марксист, последовательный материалист. Истинного марксиста и последовательного материалиста ничто не испугает, поэтому Лу Синь стал бы писать.

Сейчас некоторые писатели не решаются писать в силу двух обстоятельств: во-первых, мы не создали условия, что бы писатели могли смело писать, они опасаются проработки; во-вторых, сами они не изучили материалистическую теорию. Последовательный материалист осмелился бы писать. Во времена Лу Синя проработка означала тюрьму и казнь, и тем не менее Лу Синь не боялся. Нет опыта в написании современных публицистических статей. По-моему, надо вспомнить Лу Синя и всем у него учиться, хорошенько поразмыслить. Его публицистика затрагивает много сторон: и политику, и литературу, и искусство; он больше всего писал о политике, особенно в последний период [своей жизни]. У него мало работ лишь по экономике.

Все работы Лу Синя выстраданы. Марксизм он также изучил поневоле. Он происходил из интеллигентной среды, его называли феодальным последышем и не верили ему. Мой земляк Чэн Фанъу и другие плохо относились к нему, Гоминьдан давил на него, наши шанхайские «коммунисты» также прорабатывали его, на него нападали с двух сторон. А Лу Синь всё-таки писал. Сейчас можно писать публицистические статьи и по экономике. Ценность статей надо определять в зависимости от результатов. С древних времён обо всем судят по результатам. (Обращается к представителю агентства Синьхуа товарищу Чжу Мучжи.) Как воспринимать сообщения агентства? Говорят, что у вас есть люди, которые ставят вопрос о том, не носят ли классовый характер сообщения телеграфного агентства. (Товарищ Чжу Мучжи отвечает.)

Пока не ликвидированы классы, сообщения как телеграфного агентства, так и газет носят классовый характер. Заявляю, что «свобода печати» — обман. Полностью объективной информации не бывает. Американские телеграфные агентства и газеты сейчас тоже стали сообщать об экономическом строительстве в новом Китае. Они хотят на этом сделать бизнес и поэтому намеренно кокетничают с людьми, так как экономический кризис давит на них. В случае необходимости Чан Кайши тоже мог кокетничать, он тоже разглагольствует о мирных переговорах. Так как США оказывают на него давление и хотят заменить его более проамерикански настроенным деятелем, вроде Ху Ши, он стал разглагольствовать о мирных переговорах, чтобы США не оказывали на него слишком сильное давление. Теперь США усвоили тот метод, который мы применяли раньше, когда мы объединялись с демократическими партиями, чтобы изолировать Чан Кайши. Сейчас США объединяются с Ху Ши и другими, чтобы изолировать Чан Кайши, подорвать позиции Чан Кайши и свергнуть его. Тем не менее мы станем «защищать» Чан Кайши. Лучше, если Чан Кайши не потерпит крах, если же потерпит, то на сцену выйдут ещё более проамерикански настроенные Ху Ши и компания, что будет ещё хуже. Чан Кайши разглагольствует о мирных переговорах для того, чтобы сдержать нажим со стороны США. Мы не должны разоблачать и критиковать его. Если он делает послабление нам, то и мы отвечаем ему тем же. Разумеется, Чан Кайши останется антикоммунистом и будет продолжать поносить нас. Если он не будет так поступать, то лишится капитала.

Во время критики для человека надо подготовить лестницу, иначе массы окружат его и он не сможет выбраться. Так же надо действовать и в борьбе против бюрократизма.

В период борьбы «против трёх злоупотреблений»⁶ многие министры подхватили лестницу, которую подал им Центральный Комитет. В начальный период кампании говорили, что обложили так много «тигров», а позднее, когда проверили, заявили, что их только два-три процента. Во время подавления контрреволюции была аналогичная ситуация.

Борьба «против трёх злоупотреблений» фактически явилась проработкой коммунистов, и только борьба «против пяти злоупотреблений» означала проработку капиталистов. Раньше проведение таких кампаний было необходимо, без них нельзя было обойтись, но в результате оказывалось слишком много пострадавших. Мы должны извлечь из этого урок. Осуществление большой демократии в настоящее время не отвечает интересам абсолютного большинства народа. Если ты свергнешь народное правительство, то вернётся Чан Кайши. Некоторые хотели бы использовать большую демократию в отношении других, думали прорабатывать других, а в конце концов их самих проработали. Чем меньше демократии, тем лучше. По-моему, в области литературы, журналистики и т. д. при решении вопросов нужна мизерно малая демократия, похожая на мелкий дождик, который моросит не переставая. Официально движение за упорядочение стиля начнётся в будущем году, а соответствующая директива будет разослана в текущем году, чтобы все могли подготовиться и имели неофициальное время для этого. В течение этого неофициального периода вы сами выявите у себя такие недостатки, как субъективизм, бюрократизм и сектантство, исправите их, и в дальнейшем в отношении вас не будет проводиться расследование. Именно так поступил недавно товарищ Чэнь Бода, когда ездил на свою родину в провинцию Фуцзянь для проведения выборов в низших звеньях. Некоторые кадровые работники оказались нечисты на руку, их заставили вернуть деньги и признать ошибки перед массами. В результате, после того как массы покритиковали их, кадровых работников избрали вновь. Это ценный опыт.

Упорядочение стиля в компартии не может не затронуть демократических деятелей, но ни в коем случае нельзя прорабатывать насмерть. Сперва надо при помощи мизерно малой демократии провести упорядочение стиля в компартии. Сейчас некоторые наши товарищи напускают на себя грозный вид. У них нет «капитала», а они хотят стать чиновниками и считают, что без позёрства ничего не получится. После упорядочения стиля в компартии все станут скромными.

Говоря об издании газет, следует учитывать, что компартия в этом отношении уступает беспартийным деятелям. В Яньани газеты издавались недолго. Опыта издания газет в масштабе всей страны нет. Такое же положение сложилось в образовании, издательском деле и науке. Среди пяти миллионов интеллигентов, имеющихся в стране, членов компартии ничтожно мало. Наш коронный номер — это война, диктатура; в литературе и искусстве у нас есть кое-какие навыки, но и здесь людей немного. Говорят, что компартия не может руководить наукой. Это правильно наполовину. В настоящее время мы — профаны, которые руководят специалистами. Мы осуществляем административное и политическое руководство, а что касается конкретных отраслей науки, например геологии, то коммунисты в них не разбираются. Однако гоминдановцы тоже не разбирались. Гоминьдан правил двадцать лет, и было подготовлено лишь двести специалистов в области геологии. Мы же за семь лет после освобождения подготовили десять тысяч, административное руководство — это «один Ли Сяньнянь плюс один Ли Фучунь»⁷, один занимается продовольствием, другой планированием. Сейчас переходный период, и другого выхода нет, но в дальнейшем положение надо изменить. Надо добиться, чтобы более 80 процентов интеллигенции, занимающие промежуточное положение, изучали марксизм, чтобы они получили первоначальное представление о марксизме, но не требовать, чтобы они сразу овладели им. Сам основоположник марксизма Маркс тоже не сразу овладел всем. Издание в 1848 году «Коммунистического манифеста» лишь положило начало марксизму как системе, но не было его завершением. Требование, чтобы интеллигенция сразу восприняла марксизм, нереально. Когда кто-либо говорит, что он понимает марксизм, то надо учесть, что степень понимания марксизма также различна. Я тоже прочитал немного книг основоположников марксизма, не знаю, сколько они написали, но в Китае переведено, вероятно, менее половины (товарищ Цзэн Яньсю из издательства «Жэньминь чубаньшэ» говорит, что переведено около 47 процентов). Специалист должен прочитать больше; у нас немного свободного времени, можно прочитать и поменьше. Главное — надо обращать внимание на методы исследования. В настоящее время многие кадровые работники не имеют привычки читать, свою избыточную энергию они отдают картам, театру и танцам. Никто не должен транжирить время.

В этот раз вы выдвинули много вопросов. Вернувшись домой, изучите их и попробуйте сами найти ответы. Во время совещаний члены партии и беспартийные должны находиться вместе. Компартия не должна проводить совещаний при закрытых дверях, в объединении преимущество. Это — диалектика. Можно объединить мнения двух сторон.

Кан Шэн. К такой форме совещаний ещё никто не привык. У беспартийных деятелей имеются некоторые сомнения, у членов партии — некоторые неясности. Председатель предлагает хороший метод.

Мао Цзэдун. Вернувшись на свои места, попробуйте сделать так; если не выйдет, я отдам строгий приказ. В отношении количества участников таких совещаний я считаю, что беспартийные деятели могут составлять треть, а члены партии — две трети.

В статьях Ма Ханьбина и других взят неправильный курс, методы также неправильные. Их курс противоречит курсу ЦК, используемые ими методы давления не могут убедить людей.

Кан Шэн. В отношении курса ЦК в настоящее время имеются три группировки. Чэнь Цитун, Ма Ханьбин и другие в своих статьях представляют «левую» группировку, которой кажется, что этот курс плохой, и которая полагает, что в дальнейшем не следует пропагандировать этот курс. Правая группировка, не вдаваясь в подробности, считает полезным поднять шумиху в газетах. Шумиха в печати имеет свои плюсы. Но надо знать, как шуметь. Имеется ещё промежуточная группировка, которая считает курс хорошим, но не очень уверена в себе и боится осложнений.

Мао Цзэдун. А чего бояться? Если критикуют молодёжь, то тем самым помогают молодёжи, если критикуют старых кадровых работников, то тем самым помогают старым кадровым работникам, если критикуют демократических деятелей, то тем самым укрепляют Единый фронт, разве это не очень хорошо?

Кан Шэн. Сейчас у армейских кадровых работников царит идейная неразбериха в отношении этого курса. Они считают, что в армии должно проводиться позитивное воспитание, что там могут распускаться только ароматные цветы, а не ядовитые травы.

Мао Цзэдун. В действительности же там есть и ядовитые травы, только они появляются там не под названием ядовитых трав, так как каждый человек считает своё мнение ароматным цветком. Конечно, в армии должно быть отличие от других ведомств, в армии действуют по приказу. Но в наших войсках уже давно практикуются демократические обсуждения; солдаты могут критиковать офицеров, а если ответ их не удовлетворяет, то могут вновь критиковать. Разве в армии нет также коррупции, расточительства и милитаризма? Значит, в армии тоже надо проводить упорядочение стиля. Но нельзя делать это беспорядочно, надо развёртывать его при наличии руководства.

Раньше во время кампании «против трёх злоупотреблений», когда «охотились на тигров», в театрах можно было вывешивать объявление за объявлением, по нескольку дней отменять спектакли; в газетах же так нельзя. Если есть недостатки, можно созвать собрание для обсуждения их, но нельзя на следующий день не выпустить газету.

Кан Шэн. Если говорить об армии, то надо «дать дорогу слову, обсуждать результаты».

Мао Цзэдун. Очень хорошо, везде надо так делать.

В этот раз вопросы лишь поставлены, спустя немного времени надо ещё созвать совещание и обсудить их. Об этом совещании узнают во всех уголках страны, но посмотрим, каковы будут его результаты.

Статья Чэнь Цитуна написана в стиле безрассудного приказа; «Жэньминь жибао» велели опубликовать её; [редакция] «Жэньминь жибао» оказалась очень уступчивой, и статья была опубликована. В статье Чэнь Цитуна предлагаются совершенно ошибочные формы и методы. Она направлена против курса «пусть соперничают сто школ», пропагандирует методы грубые и неубедительные. Курс «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» применяется главным образом в науке и искусстве, где очень трудно провести разграничительную линию. В прошлом и ходе классовой борьбы сформировался литературный стиль. Этот литературный стиль был плох и раньше, отличаясь сухостью и бездоказательностью.

Те вопросы, которые я затронул в выступлении на Верховном государственном совещании, долго накапливались в моей душе. Высказал я их в прошлом году, а затем, ознакомившись с некоторыми делами и прочитав статьи Чэнь Цитуна и Ма Ханьбина, я подумал, что кое-кто может принять их статьи за мнение ЦК. Поэтому потом я почувствовал необходимость хорошенько обсудить их. Дело в том, что в работе «Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» разрешены лишь международные вопросы. В настоящее время бурная классовая борьба в Китае в основном завершена, на первый план выступили противоречия внутри народа. В связи с этим возникло целое поветрие; стали говорить, что критики многовато, что народные волнения нельзя унять; другим казалось, что положение ещё не стабилизировалось. Одни стремились к свёртыванию, другие — к развёртыванию критики. Всем хотелось разобраться, каков же в конце концов курс ЦК. Между тем у ЦК нет какой-либо новой позиции. Курс тот же, только появились новые вопросы.

Забастовки рабочих и учащихся относятся к внутринародным проблемам. Забастовки в учебных заведениях вызваны тем, что в прошлом году был слишком большой набор; испугались, что будет недобор, и пошли на обман. Конечно, обман вызвал недовольство студентов. Вопросы накапливались и заметно усложнялись. Такие случаи могут быть и в будущем. Абсолютное большинство внутри народа составляет мелкая буржуазия, часть приходится на национальную буржуазию, много членов демократических партий, имеются также беспартийные демократические деятели. В настоящее время в обществе происходит большой сдвиг. Этот сдвиг отразился в идейной неразберихе; если бы он не отразился, то нельзя было бы его понять.

Бюрократизм — непосредственный фактор беспорядков, ибо народ волнуется, поскольку бюрократы не желают ничего изменить. Китайский народ — самый дисциплинированный народ. В Шанхае одно время создалось крайне напряжённое положение со снабжением второстепенными продуктами питания, но мы изложили обстановку, чётко объяснили причины и призвали всех искать выход. И как результат этого праздник весны в этом году прошёл очень хорошо. Разве не так? Сейчас переходный период ещё не завершён, и в любой день могут возникнуть большие и малые вопросы.

N. Раньше у нас связь с журналистскими кругами была недостаточной.

Мао Цзэдун. А может быть, вообще не было связи? В дальнейшем нам ежегодно следует проводить совещания. Этот год мы прожили сравнительно хорошо. В Советском Союзе после Октябрьской революции 1917 года и до 1927 года ещё было много беспорядков, а ещё больше в литературе и искусстве, народ там был беднее, а интеллигенция крикливее. С тех пор прошло уже 39 лет, а не видно, чтобы товаров там было больше, чем у нас.

Задают вопрос о том, имелась ли раньше односторонность в пропаганде относительно Советского Союза.

В Советском Союзе, конечно, имеются недостатки, но мы не должны публиковать сообщений о них, как не сообщаем и о недостатках в Индии. Сейчас именно западные капиталистические страны переживают трудности, в отношении которых мы и должны быть односторонними. Некоторые говорят, что производство в Западной Германии развивается быстрее, чем в Восточной Германии. Почему же вы по-прежнему утверждаете, что Западная Германия хуже Восточной? Но в своей пропаганде мы не должны говорить, что Западная Германия лучше Восточной, как не должны говорить и о том, что в Восточной Германии всё лучше, чем в Западной. У некоторых наших социалистических государств также есть недостатки, но ведь у нас немноголетняя история. Марксизм в первую очередь прорывает слабое звено в цепи капитализма и добивается победы революции.

Я уже говорил немецким товарищам, что сейчас у Маркса много дел на Востоке, он пока не может вернуться на Запад, и поэтому революция у них не может успешно завершиться. Сейчас в политическом отношении Азия более прогрессивна, чем Англия и Америка, так как азиаты живут намного хуже, чем англичане и американцы. Раньше нас эксплуатировали, мы были очень бедны, а бедные хотят революции. У кого жизненный и культурный уровень высок, тому не до революции. Разумеется, и у Америки есть преимущества: короткая история, нет бремени истории; американцы, изучая историю, не должны затрачивать так много усилий, как мы, им не нужно обсуждать и вопрос о периодизации истории. Иногда плохое дело может превратиться в хорошее дело. Сейчас именно Восток прогрессивный, а Запад отсталый. Пройдёт ещё несколько десятилетий — и восточные государства начисто выгонят западных империалистов. К тому времени у них не будет колоний, которые они могли бы эксплуатировать, останется мало и нефти. Наши восточные государства разбогатеют, а жизненный уровень западных стран понизится — народ станет прогрессивным. Сейчас забурлила Азия, забурлила Африка, если забурлит и Латинская Америка, будет совсем хорошо.

1. См. примечание к другому материалу.— Маоизм.ру.↩
2. В советском переводе ошибочно: «у Чжун Дяньпэя». Чжун Дяньфэй (钟惦棐) — китайский кинокритик. В 1957 году подвергнут критике как правый, реабилитирован в 1978 году.— Маоизм.ру.↩
3. Дэн То был главным редактором газеты «Жэньминь жибао», секретарём Пекинского горкома КПК, секретарём Северо-Восточного бюро ЦК КПК, главным редактором газеты «Бэйцзин жибао» и журнала «Цзяньсянь». В 1965 году оказался одной из первых жертв ожесточённых нападок маоистов в ходе «культурной революции».— Прим. ред.↩
4. «Вэньхуэй бао».— Прим. в китайском тексте.↩
5. В советском переводе: «его руководители N и Бухарин были не очень хорошими».— Маоизм.ру.↩
6. «Три злоупотребления» — это взяточничество, расточительство и бюрократизм.— Маоизм.ру.↩
7. Ли Фучунь — с 1945 года член ЦК КПК; министр тяжёлой промышленности (1950—1952); с 1954 года зам. премьера Государственного совета и председатель Госплана; с 1956 года член Политбюро ЦК КПК, с мая 1958 года секретарь ЦК КПК; в ходе «культурной революции» подвергался критике в хунвэйбиновских дацзыбао; на Ⅸ съезде КПК стал членом ЦК КПК. На Ⅹ съезде также избран членом ЦК КПК. Умер в Пекине на 75-м году жизни.— Прим. ред.↩

На данном совещании в основном рассматриваются три вопроса, а именно: вопрос об идеологических тенденциях, вопрос о работе в деревне, вопрос о хозяйственной работе. Изучен также и ряд других вопросов, например увеличение производства и соблюдение режима экономии, законность (включая борьбу против контрреволюции), штатное расписание (главным образом его сокращение и совершенствование), разделение прав между центральными и местными органами, налоговые поступления, Единый фронт, национальные меньшинства, положение в районах, пострадавших от стихийных бедствий, учащиеся (высших, средних и начальных учебных заведений). Необходимо приложить все усилия к тому, чтобы решить проблемы, связанные с трудностями этого года, продовольствием, районами, пострадавшими от стихийных бедствий, и упорядочением стиля работы.

Что касается вопроса об идеологических тенденциях, то необходимо овладеть идеологическими тенденциями внутри партии и идеологическими тенденциями в обществе.

Некоторые из них относятся к «семейным» делам. В партии сильное распространение получила погоня за почестями и личной выгодой: «все помыслы сосредоточены лишь на личных интересах». Повысят человека на один ранг — он и не пошевелится в своей постели, повысят на два — он всё равно канючит, а встаёт с постели лишь в том случае, если его повысят на три ранга. Внутри партии соревнуются не в том, чтобы упорно бороться и сделать побольше, а соперничают в получении материальных благ и крупных постов. В своё время в гоминьдане был некий Тан Шаои, который после поста премьера занял должность начальника уезда Чжуншань провинции Гуандун. У нас же в коммунистической партии ещё ни один министр не пошёл на должность начальника уезда. Короче говоря, для таких людей приемлемо повышение, а не понижение, они готовы соперничать из-за более высокого поста, а не из-за низкой должности, они соперничают в роскоши, а не в преодолении трудностей.

Далее, вопрос о подходе к социалистическим преобразованиям. Есть ли, в конце концов, будущее у кооперативов? Что, наконец, лучше: кооперированное хозяйство или единоличное? Говорят, подобные вопросы не возникают в районах, серьёзно пострадавших от стихийных бедствий, и в районах, где получен богатый урожай; лишь в районах, подвергшихся незначительным стихийным бедствиям, и в районах, где получен неважный урожай, возникают подобные вопросы. У части людей доходы не увеличились, а уменьшились, что повлекло за собой пересуды, которые нашли отражение и в партии. Некоторые министры по возвращении в Пекин из поездки в деревню говорили: «Крестьяне удручены, их производственный энтузиазм невысок». Некоторые кадровые работники заявляли: «Кооперированию грозит гибель и крах», «Кооперирование никаких преимуществ не даёт». Некоторые заведующие местными отделами пропаганды также не осмеливаются пропагандировать преимущества кооперирования, а председатели кооперативов не смеют поднять головы, их повсюду критикуют и со всех сторон поносят. Как-то сельскохозяйственные органы проводили совещание, а две организации — отдел по работе в деревне и министерство сельского хозяйства — совершенно пали духом. Под сомнение была поставлена надобность «40 пунктов» и возможность их осуществления.

В ходе борьбы с правым уклоном в позапрошлом году произошло забегание вперёд. В прошлом году в ходе борьбы с забеганием вперёд снова возник правый уклон (главным образом в деревне, правый уклон в других областях не рассматривается). Такое поветрие возникло здесь, но, возможно, оно проникло уже повсеместно, и разница только в его силе; тайфун, например, тоже бывает и 8-балльным и 15-балльным.

Заслуживает внимания следующее обстоятельство: большинство кадровых работников — выходцы из помещичьих и кулацких семей, а также из семей зажиточных середняков (а зажиточные середняки — это колеблющийся класс). И вот, наслушавшись домашних разговоров, эти кадровые работники заявляют, что кооперативы никуда не годятся. И тем не менее кооперирование может быть проведено успешно. Но его невозможно осуществить за 1—2 года. Оно имеет историю, равную всего-то полутора годам. Кооперирование в основном укрепится через 3 года, а через 5 лет его не повергнут никакие шквалы.

Организовали учебные заведения, а выпускники не получают распределения на работу, и, как следствие этого, возникает недовольство. Министерство геологии в уезде Чжэндин особого района Шицзячжуан имеет геологическое училище, более тысячи учащихся которого, не получив распределения на работу, забастовали, подняли шум и собрались двигаться в Пекин. Среди их лозунгов и призывов были и такие: «Долой фашистов!», «Даёшь войну, долой мир!», «Социализм отстал и не имеет преимуществ». Один студент из университета Цинхуа открыто заявил: «Когда-нибудь я убью тысячи и десятки тысяч». Товарищ N был вынужден сказать: «Если ты намерен убивать, то мы прибегнем к диктатуре». Более 80 процентов студентов высших учебных заведений Пекина — это дети помещиков, кулаков, зажиточных середняков, крупных, средних и мелких капиталистов. Дети же рабочих и крестьян-бедняков не составляют и 20 процентов. Гомулка сначала выступал против догматизма, и его слова в большом ходу среди студенчества, а сейчас ему уже невозможно перестроиться и выступить против правого уклона. Речи Тито и Кадара также встречают одобрение определённой части людей.

Говорят, что помещики и кулаки всё-таки соблюдают должный порядок в деревнях, а демократические партии и группировки и капиталисты соблюдают должный порядок в городах, ибо у этих людей из-под ног выбили почву, лишили их капитала. Что же касается того, как поведут себя эти люди, если в Поднебесной произойдут перемены, если на Шанхай и Пекин упадут атомные бомбы, то на этот вопрос ответить трудно. Сейчас зелёные юнцы не имеют опыта, у них нет такого знания жизни, каким обладают их отцы, поэтому-то они расхрабрились и подняли шум.

После ⅩⅩ съезда КПСС большинство людей в нашей партии вели себя как обычно, сохраняли спокойствие, небольшая же часть зашевелилась — перед дождём муравьи всегда вылезают из муравейника. В Китае тоже нашлось небольшое число муравьёв, которые захотели вылезти из своих муравейников и действовать. Сейчас Хрущёв изменил своё поведение и муравьи укрылись в муравейниках. После ⅩⅩ съезда КПСС поднялись две большие волны. Партии многих стран понесли урон: партия в Англии потеряла четвёртую часть своих членов, швейцарская партия потеряла половину, партия в США переживает вселенский хаос. Партии восточных стран и китайская партия подверглись меньшему воздействию.

Вопрос о Сталине затронул всё коммунистическое движение. Ряд людей критикует Сталина без всякого анализа; те, кто прежде сильнее всех поддерживал Сталина, теперь, сделав внезапный поворот на 180 градусов, опять-таки резче всех выступают против него. Этим людям больше уже нет дела до марксизма-ленинизма, нет дела до морали. Тайфун едва начинается, а некоторые люди в партии уже колеблются. Неустойчивые элементы начинают колебаться, едва заслышав шорох ветра; одни, поколебавшись раз-другой, перестают колебаться, другие же колеблются всегда. Маленькие деревца, рис, гаолян, кукуруза, трава, растущая на стенах, начинают колыхаться, едва подует ветер; только кряжистые деревья не качаются. Тайфуны случаются ежегодно, однако тайфуны политические необязательно бывают каждый год, хотя это явление в обществе и политике вполне естественно.

Китайская партия — это пролетарская, полупролетарская партия, однако многие её члены — выходцы из кулацких, помещичьих семей, из семей капиталистов. Несмотря на то, что некоторые члены партии уже многие годы ведут упорную борьбу, они не овладели марксизмом-ленинизмом и не могут устоять против тайфунов в идеологическом и политическом отношении. На это следует обратить внимание. Ряд лиц в партии преодолел многие трудности, но вот трудности социализма преодолеть они не могут. Заместитель секретаря Хубэйского провинциального комитета партии Сюэ Сюнь (который после «событий 18 сентября» в качестве представителя студенчества ездил с петицией на юг¹) в вопросе о централизованных закупках и централизованном сбыте заколебался, категорически выступил против централизованных закупок и сбыта. Заместитель председателя Центрального правления снабженческо-сбытовых кооперативов Мэн Тяньцянь также выступил против централизованных закупок и централизованного сбыта, изложив свои соображения в письменном виде. Практически централизованные закупки и централизованный сбыт являются важнейшим звеном в деле строительства социализма. Они, эти люди, не могут преодолеть трудности социализма. Подобные явления у нас в партии ещё не исчезли, да, видимо, не исчезнут и через 10 лет. И через 10 лет необязательно все будут искренне верить в социализм; как только возникнут трудности, найдутся люди, которые скажут, что предвидели их уже давно.

Необходимо проанализировать отзывы армейских кадровых работников о жизни крестьян. Иногда они отзываются правильно (например, о высокой оплате труда), иногда — неправильно. Возможно, некоторые из них начинают жаловаться на горечь крестьянской доли, наслушавшись всяких разговоров у себя дома. В течение первого полугодия 1955 года на горечь крестьянской доли жаловался и Лян Шумин. В партии тоже есть люди, которые жалуются на это, как будто не Центральный Комитет, не провинциальные комитеты партии, а лишь они представляют [интересы] крестьян. Как показала проверка в провинции Цзянсу, большинство подобных жалобщиков, имея дома излишки продовольствия, не желали его продавать. Некоторые армейские товарищи дают следующую оценку обстановке: «Деревня полевела, а город поправел». Эта точка зрения ошибочна в корне. Давайте проследим это на примерах.

Годовой доход крестьянина составляет 60 юаней, месячный доход рабочего — тоже 60 юаней, но ведь рабочий содержит четырёх едоков, значит, на каждого приходится в среднем по 15 юаней. Если взять семью в целом, то выходит, что рабочий в год получает 720 юаней, а крестьянин — 240 юаней, но расходы в городе выше, а в деревне ниже. Улучшение жизни крестьян зависит от их собственного производства, государство не может платить им зарплату. Многие подсобные промыслы в деревне не облагаются налогом; налоги у крестьян составляют 8 процентов их доходов. Если учесть ещё и «ножницы» [цен], которые лишают крестьян ещё одной доли доходов, составляющей около 12 процентов, то обе доли максимально не превышают 20 процентов, что намного меньше, чем в Советском Союзе, где эта цифра равна 45 процентам. Что же касается централизованных закупок, то они осуществляются по рыночным ценам. Государство помогает крестьянам главным образом удобрениями, строит ирригационные сооружения (мелкие ирригационные сооружения возводятся самими крестьянами, крупные и средние ирригационные сооружения — государством). Таким образом, существует лишь видимость того, что город склоняется вправо.

В прошлом капиталисты ежегодно получали 150 миллионов юаней, за шесть лет это составило 900 миллионов юаней. Теперь установленный процент с капитала они будут получать ещё в течение семи лет, им будет выплачено 800 миллионов юаней, а в целом — 1 миллиард 700 миллионов юаней. И тогда нужно будет посмотреть по обстановке, а это связано и с международными проблемами. За эти небольшие деньги мы покупаем целый класс (насчитывающий 8 миллионов человек, включая его интеллигенцию, демократические партии и группировки); это класс, который обладает довольно высокими знаниями. Чтобы совсем отобрать у него политический капитал, нужно купить его за деньги и предоставить ему посты. Когда две трети составляют коммунисты и левые, то оставшейся трети тоже приходится голосовать «за», ибо если она не поднимет руку, то останется без куска хлеба. Если же их дети захотят последовать за Венгрией, то сами же отцы и всыплют им по мягкому месту, как только те попадут к ним в руки.

Студенты, вам выплачивается стипендия, и, пожалуйста, учитесь. Вы хотите расширить демократию, мы этого не боимся; если развернётся большая демократия, мы, во-первых, будем её приветствовать, а во-вторых, анализировать. Всё правильное мы воспримем, всё ошибочное разоблачим.

Если мы окажемся неправы, то признаем ошибки и решительно их исправим; если же вы окажетесь неправы, то придётся потаскать вас за косички. В геологическом училище забастовали и подняли шум, но как только начались дебаты, среди студентов произошло размежевание: из 70 делегатов лишь 10 с небольшим одобрили три призыва, а более 50 выступили против них. Когда же эти призывы поставили на обсуждение всех 4000 человек, то уже никто не одобрил их, и те 10 с небольшим человек оказались изолированы.

Расширение демократии — дело хорошее; без большой демократии в Венгрии невозможно было бы подавить контрреволюцию. Беспорядки — дело хорошее: ведь когда нарыв вскрывается, то и гнойник рассасывается. Не надо ничего бояться, нам ли бояться большой демократии, если в прошлом мы не боялись ни империалистов, ни Чан Кайши? Если коммунистическая партия боится большой демократии, то это ни на что не похоже, это хуже, чем было при Дуань Цижуе². Нынешняя партия и правительство за революцию, и это отражено в конституции. Сумасбродство зелёных юнцов, их вопли «долой фашистов!», «даёшь войну!» идут вразрез с конституцией. Китайскую партию, правительство и армию этим зелёным юнцам свергнуть не под силу, если же нас в состоянии свергнуть несколько учащихся, зелёных юнцов, значит, мы ни на что не годны.

Прошлый год принёс множество хлопот, это был самый бурный год социалистических преобразований в Китае.

Я хотел коснуться лишь данной проблемы.

По другим вопросам, по вопросу об увеличении производства и соблюдении режима экономии имеется соответствующий документ.

Необходимо решительно бороться против контрреволюции, следует искоренять контрреволюционеров, нерешительность недопустима, но надо соблюдать и законность.

Необходимо энергично сокращать и совершенствовать штаты, заниматься и сокращением и трудоустройством, обязательно надо сначала трудоустроить человека, а уж потом увольнять его из данного учреждения.

Вы не удовлетворены разделением прав между центральными и местными органами («во-первых, нет денег, во-вторых, нет прав»), поэтому прошу высказать все ваши пожелания.

В работе Единого фронта существует тенденция обращать главное внимание на трудоустройство, а не на перевоспитание людей. В ходе [осуществления курса] «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» никто не осмеливается заняться перевоспитанием интеллигенции.

Замечания Ма Мушуя и трёх других товарищей относительно работы в области литературы и искусства неправильны.

Низы в Советском Союзе одобряют [лозунг] «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ», в верхах же есть люди, которые говорят: «Пусть расцветают лишь ароматные цветы, но нельзя давать расцветать ядовитым травам». Если же они расцветут, то на поле будут расти и рис и сорняки, но ведь фактически невозможно сделать так, чтобы рис рос без сорняков. Перепаханные же сорняки впоследствии превращаются в отменное удобрение. Задача наших писателей состоит именно в том, чтобы бороться с разного рода сорняками. Сорняки появляются ежегодно, и ежегодно их надо выпалывать. Ведь без гоминьдана не было бы видно достоинств коммунистической партии, без идеализма не было бы видно достоинств материализма. Без противоположностей не было бы борьбы, а тот, кто прошёл через борьбу, способен выдержать испытания. Противоречия возникают непрерывно, непрерывно вступают в борьбу и непрерывно разрешаются — и так продолжается миллионы лет. Познав позитивное, следует овладеть и негативным. Если ты знаешь только материализм и не разбираешься в идеализме, если знаешь лишь диалектику и не разбираешься в метафизике, то не узнаешь негативного, да и позитивное тоже не сумеешь закрепить.

Поэтому нужно издавать полное собрание сочинений не только Ленина, но и Чан Кайши; нужно знать Гегеля, Канта, Конфуция, Мэн-цзы, Лао-цзы, братьев Чэн, Суна, Вана³. Если ты и в глаза не видел статей Чан Кайши, тебе не удастся по-настоящему бороться против него. Кое-кто говорит, что с тех пор, как был принят [курс] «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ», в литературе наступил упадок. После доклада товарища Лу Динъи⁴ прошло только пять месяцев, а уже толкуют о том, что в литературе наступил упадок. Разве это может произойти так быстро? Создание крупного произведения требует долгой подготовки, за короткое время его не напишешь. Писатели должны работать, кто не работает, тот не ест. Разве могут писатели создать хорошее произведение, если они сидят по своим домам, в низы не идут и за душой у них нет ничего?

Надо рассмотреть вопрос о том, чтобы не повышать кадровых работников в рангах, чтобы сократить им жалованье.

В вопросе об учащихся следует учитывать два момента: их поступление в учебное заведение и распределение на работу.

Вопрос о национальных меньшинствах довольно серьёзный.

Я полностью одобряю стремление к тому, чтобы использовать все методы [о которых говорится в статье] «Великое открытие» Кэ Цинши⁵.

1. Сюэ Сюнь направился на юг Китая, чтобы вручить правительству петицию студентов с требованием начать самую широкую борьбу против японцев, вторгшихся 18 сентября 1931 года в Маньчжурию.— Прим. ред.↩
2. Лидер пекинского правительства в период «движения 4 мая» (1919), проводивший проимпериалистическую политику.— Прим. ред.↩
3. Братья Чэн — Чэн Хао (1032—1085) и Чэн И (1033—1107) — представители идеалистического направления в конфуцианстве. Сунь Цзянь (ок. Ⅳ—Ⅲ вв. до н э.) — сторонник школы логиков-софистов (минцзя). Ван Чун (27—107) — крупнейший представитель наивного материализма.— Прим. ред.↩
4. Лу Динъи — член ЦК и кандидат в члены Политбюро ЦК КПК восьмого созыва, зам. премьера Госсовета, министр культуры (1965); с декабря 1966 года подвергается яростным нападкам маоистов; назван в числе «изменников, шпионов и контрреволюционеров-ревизионистов».— Прим. ред.↩
5. Кэ Цинши — член ЦК КПК (1956), член Политбюро ЦК КПК (1958), первый секретарь Восточнокитайского бюро ЦК КПК (1962), зам. премьера Госсовета (1965); умер в апреле 1965 года.— Прим. ред.↩

На совещании по пропагандистской работе было поставлено очень много вопросов, благодаря чему мы многое поняли, а некоторые вопросы смогли получить своё решение. Выскажу некоторые соображения.

1. На Верховном государственном совещании я говорил, что в стране возникли новые проблемы, а общество в настоящее время переживает период больших изменений. Этот период продолжается уже очень долго, он охватывает годы и антияпонской и освободительной войн. Нынешние изменения гораздо глубже, это социалистические изменения, когда население в несколько сот миллионов человек включилось в проведение социалистических преобразований, когда происходят преобразования и в области экономики. Мы построили очень много заводов и фабрик, коммуникаций и ирригационных сооружений, создали много учебных заведений, научно-исследовательских учреждений и печатных органов, чего не было в период опорных баз.

   Организация множества учебных заведений — дело последних одного-двух лет, создание множества заводов и фабрик — дело последних четырёх лет; такой большой сдвиг может отразиться на нашей идеологии. Бытие определяет сознание. По всей стране происходят изменения в классовых отношениях. Демократическая революция означала, что в гоминьдане, национальном правительстве и народном правительстве произошли изменения: одни сошли со сцены, другие, наоборот, вышли на неё (в вопросе политической власти); если говорить о помещиках и крестьянах, то первые сошли [со сцены], а вторые взошли [на неё].

   В настоящее время среди нескольких сот миллионов мелких буржуа частная собственность превращается в общественную, единоличная — в коллективную. Понятно, что в идеологии находят отражение разные вопросы. Старый строй свергнут, новый устанавливается. Новый строй — социалистический строй, устанавливается в процессе борьбы; он в целом окреп, но необходим ряд лет для его упрочения, а сейчас как раз тот период, когда он ещё не упрочен. Он может быть упрочен только в результате кооперирования, на проведение которого уйдёт пять лет, и осуществления второго пятилетнего плана развития промышленности. Для укрепления социалистического строя требуется ещё пять лет. Нельзя считать, что поскольку кооперативы созданы, значит, они уже укреплены. На новых заводах и фабриках, в новых учебных заведениях и печатных органах — всюду встаёт этот вопрос, и все они могут быть укреплены. Мы должны видеть, что на базе социализма мы построим великое государство.

2. Точные статистические данные о численности интеллигенции отсутствуют, а по приблизительной оценке её пять миллионов человек. Что это за люди? Это вопрос аналитический, а интеллигенцию в целом можно разделить на левую, промежуточную и правую. Какое-то число интеллигентов не ахти как приветствует социалистический строй, даже враждебно настроено и в душе не очень-то ему радо. Эти интеллигенты полагают, что у социализма нет преимуществ, что он недолговечен и потерпит крах, что наступит день, когда возродится капиталистический строй. Говорят, что это меньшинство составляет 10 процентов, но, пожалуй, оно не так многочисленно. По-моему, оно составляет 1—2 процента, а возможно, и того меньше. Короче говори, имеется ничтожное число таких людей.

   Подавляющее большинство, свыше 90 процентов интеллигенции патриотически настроено и поддерживает социализм. Среди них есть ещё много людей, которые не совсем ясно представляют себе, как работать при социалистическом строе и как решать новые вопросы. Некоторые ещё не привыкли к марксизму и относятся к нему без особого энтузиазма. Однако большинство стремится к его изучению, поэтому можно, видимо, сказать, что среди пяти миллионов интеллигентов примерно 10 процентов марксистов (включая членов партии и беспартийных), которые с энтузиазмом изучают марксизм. Тем не менее они составляют меньшинство среди пяти миллионов интеллигентов. Большинство же вообще не знает марксизм, а лишь знакомилось немного с ним или выражает желание изучать, а некоторых из этих людей ещё одолевают сомнения. Таково положение, если взять за критерий отношение к марксизму.

   Другое дело, если посмотреть с точки зрения патриотизма. Найдётся много людей, которые не одобряют марксизм, но перед иностранцами выглядят патриотами; кое-кто приветствует марксизм, но не знает его. Такие люди были и раньше.

   Религиозные круги одобряют социализм, но не разделяют марксистское мировоззрение; они не воспримут его до тех пор, пока существует религия. Ведь они — верующие, а мы, марксисты,— атеисты. Мы должны мириться с тем, что некоторые не высказывают своего одобрения [марксизму]. Это объективно существующий факт, и нам следует признавать это. Если мы не признаем этого, то принизим наши задачи. Разве в Китае может быть 600 миллионов Марксов, если за границей был только один Маркс? Разве в Китае их стало так много? Если все стали Марксами, то и пропаганда марксизма тогда не нужна. В дальнейшем в течение нескольких пятилеток надо, чтобы интеллигенция в ходе работы и производственной практики постепенно глубже вникала в марксизм; нельзя навязывать людям марксизм, можно лишь убедить массы принять его, а принуждать нельзя.

3. Мы все принадлежим к категории воспитателей народа. Наставниками народа являются и те, кто ведает учебными заведениями, и журналисты, и учёные, и деятели искусств. Пять миллионов интеллигентов — великое богатство Китая, без них ничего невозможно сделать как следует. Наша культура может развиваться благодаря тому, что у нас много интеллигентов,— и лишь на этой основе. Они ежедневно воспитывают людей. Они — наставники. Профессора и преподаватели ежедневно воспитывают учащихся.

   Население страны можно разделить на три составные части — рабочих, крестьян и интеллигенцию. Именно интеллигенция служит народу. Те, кто занимается умственным трудом, имеют свои задачи, они должны воспитывать людей. Поэтому те, кто воспитывает людей, должны в первую очередь пройти воспитание. Ведь в период больших социальных перемен всё ещё сохраняются вредные пережитки старого общества. Отправляясь в низы на обследование начальных и средних школ, они могут попутно побывать в кооперативах. Это не значит, что все должны отправиться завтра же после закрытия совещания; надо направлять в низы постепенно (в течение трёх пятилеток), сливать интеллигенцию с народом на определённый период — на один месяц (на год, на два-три года). Так мы поступали в Яньани. Когда во времена Яньани среди интеллигентов начался хаос, мы провели совещание и посоветовали им отправиться туда, где сосредоточены знания.

   Если говорить об интеллекте, то меньше всего знаний у интеллигентов, они не умеют ни обрабатывать поля, ни делать столы и стулья; они лишь усвоили опыт предшественников. Кое-кто отправляется в низы, чтобы провести обследование и изучение, а крестьяне не хотят рассказывать об истинном положении вещей. С марксистским мировоззрением связано и то, с каким настроением отправляться в низы; сейчас у того, кто отправляется в низы, есть возможность пропагандировать марксизм. Прежде я воспитывался на буржуазном мировоззрении, марксизмом занялся позднее, а изменить мировоззрение нелегко. Вот побегаешь-побегаешь, а крестьяне откровенно не разговаривают, да и происходящие перемены разъяснять им нелегко. Надо выработать такой стиль, чтобы в течение десяти лет 70 процентов интеллигенции отправилось на учёбу к рабочим и крестьянам, благодаря чему можно будет превратить книжный марксизм в наш собственный марксизм. Марксизм можно по-настоящему понять главным образом в процессе практики, а если к тому же и книги читать, то у нас выработается такой общий язык, как марксистское мировоззрение. Если этого не произойдёт, то многие вопросы как следует не решить.

   Кое-кто из тех, что пишут плохие статьи, говорит, что марксизм-де он изучал, а статьи писать не научился. Но марксизм — это руководство к действию, а не догма, и когда заявляют, что марксизм мешает творчеству, то выступают против пролетарского мировоззрения. Надо будет с этим постепенно разобраться, а мы выступаем за курс на рабочих, крестьян и солдат.

   Из ста школ по сути дела имеются лишь две школы — марксистская и буржуазная. Если это не марксистская школа, то одна из 99 других школ. Среди ста школ имеется журналистика, образование (начальное, среднее и высшее, то есть три школы); различные методы в журналистике в свою очередь дают две школы, да и в любой отрасли знаний имеется несколько школ. Под ста школами подразумевается множество, и, возможно, существует 10 тысяч школ, но в основном это две школы, пролетарская школа и буржуазная. Марксизм-ленинизм — это одна школа; английские лейбористы, социал-демократы, догматики и ревизионисты — любые из них — представляют собой школу.

4. Об односторонности. Существует два вида односторонности — догматизм и ревизионизм (оппортунизм).

   Догматики одобряют всё, они считают себя стопроцентными марксистами и заявляют, что социалистические преобразования означают перевоспитание капиталистов и ремесленников, а не интеллигенции. Разве это правильно? Чтобы отвечать требованиям обстановки, надо учиться. Если мы, коммунисты, не будем изучать новые проблемы, не отбросим всё негодное, не будем вникать в новые аргументы, то будем хуже выполнять свои задачи в качестве наставников. Это можно твёрдо сказать.

   «Разве мы не перевоспитывались?» — спрашивает кое-кто. Все должны учиться, все (в том числе и интеллигенция) должны перевоспитываться. Идеологические проблемы могут существовать и через несколько пятилеток. И те, кто получше разбирается в марксизме, тоже должны учиться, ибо и марксизм будет развиваться. Надо учиться добровольно, не отвергать благожелательную помощь других; не следует бояться идейной борьбы, нужно учиться, используя методы индивидуальных занятий и групповых, когда один помогает другому. Наряду с этим мы должны учиться у тех, кто является объектом воспитательной работы, то есть у рабочих, крестьян и учащихся.

5. Об упорядочении стиля. Компартия готовится к движению за упорядочение стиля. Оно проводилось более десяти лет назад, когда в Яньани занимались упорядочением стиля в течение нескольких лет. Нынешнее движение за упорядочение стиля начнётся уже в текущем году — в экспериментальном порядке. Его задача состоит в критике, во-первых, субъективизма (главным образом догматизма), во-вторых, сектантства (которое исходит не из интересов сплочения 600-миллионного населения) и, в-третьих, бюрократизма. В настоящее время бюрократизм у нас распространён довольно широко, а надо, чтобы вошла в привычку свободная критика. Методы упорядочения стиля те же, какие были и в Яньани, то есть изучение документов, критика ошибок и недостатков, невзирая на лица, в том числе и критика членов ЦК.

   При упорядочении стиля надо применять не большую, а малую демократию, на групповых собраниях пользоваться «мизерно малой» демократией, действовать как лёгкий ветерок и мелкий дождь, лечить, чтобы спасти больного, бороться с методом «убивать человека одним ударом дубинки» и стараться ещё больше изучать марксизм. Изучение марксизма не должно ограничиваться пересказом того, что говорили Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин; надо изучать марксизм в перспективе. Однако нельзя ревизовать его основные положения, ибо такая ревизия будет ревизионизмом, а топтание на месте — догматизмом.

   Кроме того, необходимо ездить в деревни и на заводы в целях обследования и изучения. Есть разные методы обследования. Один метод — «ехать на коне и взирать на цветы», другой метод — «слезть с коня, чтобы рассмотреть цветы»¹. В ходе обследования можно также завести друзей там, где оно проводится. Деятели литературы и искусства должны отправляться в низы, но нет необходимости ехать всем научным и техническим работникам, ибо специалисты по сельскому хозяйству и так находятся в деревне, а из инженеров, которые работают на заводах и родились в деревне, могут съездить в свои деревни те, у кого там есть родные. Семеро из каждых десяти человек должны побывать в деревнях или на заводах, а трое могут и не ездить, если они преклонного возраста и не имеют желания ехать; иными словами должны поехать 70 процентов.

   Достаточно обратиться к прошлому десятилетию (1935—1945), чтобы установить наличие марксизма. Догматики же возводят марксизм в догму. Они допускают лишь одобрение, но не терпят возражений. А вот есть такой Ван Мэн, который раскритиковал бюрократов, нарушив при этом воинские законы. Мы научились и знали, какими методами вести борьбу в то время. В годы революции требовалась быстрота, в связи с чем у нас выработался определённый стиль — действовать одним методом. В настоящее время «карательный поход» против Ван Мэна тоже предпринят армией.

   Не соответствует действительности утверждение, будто в больших делах и великой борьбе, которую ведёт население, насчитывающее несколько сот миллионов человек, всё плохо; однако всё хорошо тоже не бывает, ибо есть и хорошее, и плохое, и надо ко всему подходить аналитически.

   Нам следует обратить внимание на положение в нашей кинематографии, ибо недавно некто Чжун Дяньфэй² сделал хорошее дело, вскрыв там недостатки и пороки, а также нужно провести реорганизацию тех учреждений, которые ведают кинематографией. Статья Чэнь Цитуна и трёх других товарищей³ написана неважно, да и по содержанию плохая. Говорят, что я её одобрил, а на самом деле я её не очень-то одобряю, даже весьма не одобряю. Действительно ли они серьёзно беспокоятся о лояльности, отстаивают за партию и государство интересы рабочего класса, действительно ли решительно они настроены покончить с ядовитыми травами? По сути дела, нет, и потому я говорил, что весьма не одобряю написанную ими статью.

   Распоясавшись, они утверждают, что дела идут плохо; они неверно оценивают обстановку, а применяемые ими методы неаналитические, грубые и неубедительные. Меня они не убедили, хотя я не знаком с Ван Мэном и не сват ему и не брат. Используя примитивные и непродуманные методы, они утверждают, что успехов чересчур мало, а плохих дел слишком много, что развелась всякая нечисть; они, казалось бы, одобряют [наш] курс, а по сути дела они догматики. Догматизм — это метафизика; всё это ядовитые травы, которые надо критиковать.

   Они представляют точку зрения очень многих коммунистов, да и среди беспартийной интеллигенции неизбежно наличие «левых» и правых. Некоторые считают возможным и уместным допускать односторонность при написании статей. Фактически же каждый человек высказывается, основываясь на собственном опыте. Это одна сторона вопроса. Односторонность идёт вразрез с диалектикой, так нельзя ли побольше учиться диалектике и положить начало её распространению? Я думаю, это возможно. Если не требовать из года в год от журналистов, преподавателей и учёных постепенного преодоления односторонности и более всестороннего подхода к вопросам, то приостановится и движение вперёд. Во-первых, односторонность — факт, во-вторых, от нас требуется преодолеть односторонность. Если бы все 600 миллионов человек стали диалектиками, то воспитание было бы ни к чему. Но односторонность может быть и через 10 тысяч лет. Чтобы преодолеть её, не надо важничать, а при написании статей следует держаться на равных с людьми, не кичиться своим чином. Ведь критикуют и Сталина, хотя он занимал такой высокий пост. Не надо важничать, ибо это не нравится людям, а по мере того как диалектика станет входить в силу, будет меньше оставаться места для односторонности.

6. Некоторые утверждают, что партия может руководить классовой борьбой, но не способна вести борьбу с природой. Кое-кому от таких слов становится не по себе, а я считаю, что партия и может и не может руководить, ибо не может руководить тот, кто ничего не смыслит в науке и не в состоянии высказать свою точку зрения, если речь идёт о конкретной науке. В этом отношении эти люди правы; они попадают в точку, когда говорят о неспособности [партии] осуществлять руководство. Учёные верно говорят, что компартия может руководить политически, но она ничего не смыслит в науке. Но когда утверждают, что компартия имеет опыт только классовой борьбы, но не умеет вести борьбу с природой, то это неверно: если бы компартия не умела вести борьбу с природой, то она погибла бы. Вопрос в том, что в настоящее время существует очень много политических проблем, которые учёные должны разрешить, а они всё ещё не заинтересовались ими.

   Тем не менее следует обратить внимание на то обстоятельство, что опыт классовой борьбы тоже приобретается постепенно. В прошлом, чтобы научиться вести классовую борьбу, потребовалось несколько десятилетий (с 1921 года до Ⅶ съезда КПК, то есть 24 года), после чего мы подвели итоги и овладели такой наукой. Чтобы постигнуть науку, тоже требуется несколько десятилетий, как бы то ни было, а надо учиться и в средней школе, и в высшем учебном заведении. Когда прежде мы вели классовую борьбу, то не смыслили в военном деле, нам тоже пришлось взобраться на свою гору Ляншань, чтобы научиться воевать.

   В настоящее время некоторые ещё сравнительно молодые коммунисты могут заняться науками, а кое-кого можно направить на учёбу, да и среди самих учащихся имеются члены партии. Партия, которая победила в классовой борьбе и перед которой сейчас стоит задача вести борьбу с природой, сможет научиться вести такую борьбу за 10—20 лет. Партия, которая привела народ к победе в классовой борьбе, сможет привести его к победе и в борьбе с природой. Нынешние учёные выступают учителями, а учителя, разумеется, руководят, учениками.

   Что является главным — борьба внутри народа или классовая борьба? Не обязательно толковать о том, «что является главным». Пожалуй, вы были бы удовлетворены, если бы главной была названа классовая борьба, а я, напротив, заявляю, что главное — борьба внутри народа. Национальную буржуазию мы включаем в народную демократию, а мелкая буржуазия по своей природе и идеологии относится к категории буржуазии. Что же главное, если мы делаем акцент то на буржуазию, то на мелкую буржуазию? Итак, мелкая буржуазия или буржуазия? По-моему, их трудно разделить, ибо они неразлучны и нераздельны.

   Характерная проблема данного момента — борьба внутри народа. Мелкая буржуазия относится к народу, и вопрос о буржуазии тоже надо разрешать как проблему внутри народа. О буржуазии и буржуазной идеологии иногда говорят как о чём-то одном. Эти понятия можно и не разделять, а кое в чём можно их и разделить, но необходимо проводить конкретный анализ, а не навешивать ярлыки, ибо прицепить ярлык очень легко, а я против того, чтобы напяливали разного рода колпаки. Когда хотят носить шапку, то шапка должна подходить к голове того, кто её намерен носить, для других же она обычно служит моделью.

   Как писать публицистические статьи? Обязательна ли для них односторонность? И в публицистических статьях не избежать односторонности. Но слишком высокие требования [к публицистике] помешают развёртыванию критики. Однако это можно связать не с односторонностью. Нельзя обвинить в односторонности ни публицистические статьи Ленина, ни публицистические статьи Лу Синя. Публицистические статьи Ленина в основном обращены к единомышленникам, а статьи Лу Синя — к врагам. Если бы Лу Синь был жив, то его публицистические статьи, обращённые к врагам, можно было бы также использовать и в отношении единомышленников.

   Сейчас при написании статей кое-кто боится не доискаться до сути, а суть в том, чтобы сообразоваться с марксизмом. Нынешняя обстановка не такая уж скверная, не то что при гоминьдановской цензуре, [у нас статьи] правятся и утверждаются только редколлегиями; отсутствие [у автора] каких-либо прав тоже плохо. В дальнейшем некоторые статьи можно и не править. Правительство не имеет цензурных органов, а после «расцвета ста цветов» пошло на ещё большие послабления. Материалисты же не боятся, им нечего опасаться, они революционеры и умеют выяснять истину. Однако нельзя и не считаться с обстановкой, которую мы должны нормализовать. Нынешняя обстановка всё ещё неблагоприятна для свободного написания, статей. Коммунисты должны провести упорядочение стиля, но в меньшей степени заниматься им среди тех, «кто на первом месте в Поднебесной», и как к равным относиться к другим. Лу Синь относился к читателям как к равным. По-настоящему хорошие статьи появляются в процессе борьбы и приветствуются массами. Чжан Тайянь⁴, который жил в конце Цинской династии и был материалистом, на три года угодил в тюрьму за нападки на Кан Ювэя. В те времена сажали и за издание газеты на общедоступном языке байхуа. Сейчас бумаги маловато, а условия для творчества тем не менее хорошие.

   Мы должны всем сердцем и всей душой служить народу. Чтобы преобразовать страну, у нас должна быть когорта волевых и целеустремлённых людей — и мы сумеем изменить облик страны. Учитывая это, не надо бояться, что таких людей будет много, надо создавать соответствующие условия.

7. Вопрос о курсе на «развёртывание» или на «свёртывание». Никто не одобряет свёртывания критики. Центральный Комитет тоже не одобряет его, считая необходимым развёртывать критику. Кое-кто боится беспорядков, которые придётся ликвидировать, ведь едва с ними покончишь, как они снова начнутся. Могут ли произойти перемены? Китай не превратится в Венгрию, а если бы и превратился, то в этом нет ничего страшного: сейчас Венгрия стала лучше, Венгрия преобразилась.

   На совещании секретарей провинциальных и городских комитетов КПК я останавливался на проблеме «истины, добра и красоты». Истинное противоположно ложному, красота и уродство составляют пару, хорошие люди являются противоположностью плохих, без очень плохих людей не было бы и очень хороших людей. Если говорить об ароматных цветах и ядовитых травах, то мы не боимся ядовитых трав; когда ядовитых трав станет много, их надо будет выполоть. Истина развивается в борьбе с ошибками; когда ведётся борьба, растёт и число хороших людей, а ядовитыми травами можно удобрять поля. Говорят, что 100 лет назад помидоры считались ядовитыми. Я спрашивал об этом Булганина, он подтвердил, что так говорят.

   То, что один класс признает ароматным цветком, другой класс считает ядовитой травой. Даллес — это ароматный цветок для американской буржуазии, но ядовитая трава для большинства людей во всём мире. А не издавал ли аромат Чан Кайши? От него исходил аромат в период Северного похода и во времена антияпонской войны. «Председатель Правительственного совета Чан Кайши, старый дружище, одолжи-ка хлебца!» Всё это единство противоположностей, развитие борьбы противоположностей выявляется лишь путём сравнения с их единством. Марксизм возник в процессе борьбы с буржуазией. Если кто-нибудь захочет, то он может критиковать марксизм, ибо если марксизм сломишь критикой, то что это за марксизм? А если смогут критикой опрокинуть народное правительство — ведь это всё-таки народное правительство, — то и пусть оно опрокидывается, раз не выдерживает критики. Но, по-моему, его не опрокинуть критикой и нечего этого опасаться.

   Американская и французская буржуазия допускала критику довольно долгое время. В ⅩⅧ веке и в первой половине ⅩⅨ века она ещё не боялась критики, а во второй половине ⅩⅨ века начала бояться её. В ⅩⅩ веке буржуазия стала пуганой вороной. Народное правительство только недавно создано; 80—90 процентов народа поддерживают его, а помещики, кулаки и шпионы не поддерживают. Тем не менее ничего не поделаешь, буржуазия и зажиточные середняки в известной мере вынуждены строить социализм. Лю [Шаоци] говорит, что не надо принуждать их, но определённое принуждение имеет место.

   Я не вижу, чтобы интеллигенция, связанная с этими классами, так спокойно относилась к социализму. А как быть, если среди пяти миллионов интеллигентов кое-кого одолевает беспокойство? Существует два метода: «развёртывать» и «свёртывать». Если хотят бастовать рабочие, так пусть бастуют, если хотят бастовать учащиеся, пусть бастуют; ведь развелось так много бюрократизма, а в такой обстановке, когда нет никакой демократии, люди оказываются в безвыходном положении. Забастовки учащихся — это метод регулирования общественной жизни, дополнительный метод решения проблем. Один процент чиновников, которые стали бюрократами, надо упорядочить, а остальные 99 процентов — хорошие.

   Курс «пусть расцветают сто цветов» — это метод развития истины и науки, благоприятствующий укреплению страны. Курс «пусть расцветают сто цветов» — это метод развития искусства. Я велел сыну сходить к гадалкам и прорицателям, ибо потом он уже не увидит разных духов и демонов. Неважно, если их немного и появилось; запрещать народу смотреть на нечисть неправильно. Эта нечисть, видимо, существует уже несколько тысячелетий, и ничего не случится, если она просуществует ещё немного; она не отравила китайский народ и не учинит переполох во всём мире. Неважно также, если придётся составить «определитель трав».

   Сычуаньские товарищи правильно сделали, открыв огонь, они показали свою преданность, написав хорошую статью, которую всем стоило бы прочитать; я ратую за развёртывание критики, а вот применяемые методы неправильны. Можно собрать мнения читателей и развернуть критику. В настоящее время она развёрнута недостаточно, а вовсе не чрезмерно. Развивать науки и искусство и изживать ошибки можно лишь в том случае, если не бояться критики, не бояться беспорядков, не бояться ядовитых трав. Развитие диалектики есть итог дискуссий, многое, чего мы не знаем, требует очень долгого времени для разрешения. И товарищи поставили массу вопросов, на которые невозможно дать исчерпывающий ответ.

   Мы должны с помощью наших методов сплотить много миллионную интеллигенцию, сплотить народ, насчитывающий сотни миллионов человек, и преобразить облик нашей страны. У нашей интеллигенции положение и хорошее, и плохое, она должна действительно разбираться в марксизме, действительно сближаться с рабочими и крестьянами, а это требует большой работы и ещё не вошло в привычку. Вопрос в том, что коммунисты должны повернуться лицом к 6-миллионной интеллигенции, к 600-миллионному народу.

   У нас два метода: убеждать и принуждать, и надо выбрать из них один. С настоящими штыками и винтовками всё просто и ясно, но нельзя применять их для убеждения товарищей и друзей; нельзя решать идеологические вопросы грубыми методами. В годы оказания помощи Корее и сопротивления американской агрессии, а также против Чан Кайши применялись грубые методы. Надо проводить чёткую грань [между друзьями и врагами] и сплотить весь народ (включая и тех, кто записан как кровный враг в «определитель трав»). Привыкнув применять такие грубые методы, некоторые люди спрашивают: «Ты всё ещё задаёшься?» — и при первой же возможности причисляют человека к [ядовитым] травам.

8. На местах должны энергично взяться за идеологическую работу. Если сложились ненормальные отношения между коммунистами и интеллигенцией, то первые секретари должны вмешиваться. Вот и я первый секретарь. Я надеюсь, что на местах тоже состоятся аналогичные совещания, до сведения которых будут доведены и нерешённые проблемы. Такого рода совещания полезны. Если в совещаниях участвуют и партийные и беспартийные, один метод состоит в том, чтобы проводить раздельные заседания, но есть и другой метод — заседать совместно.

1. Китайская поговорка, характеризующая два противоположных вида наблюдения — поверхностный и тщательный.— Прим. ред.↩
2. В советском переводе ошибочно: «Чжун Дяньпэй». Чжун Дяньфэй (钟惦棐) — китайский кинокритик. В 1957 году подвергнут критике как правый, реабилитирован в 1978 году.— Маоизм.ру.↩
3. См. примечание к другому материалу.— Маоизм.ру.↩
4. См. примечание к другому материалу.— Маоизм.ру.↩

Председатель Мао в сопровождении товарищей Хуан Хоцина¹, У Яньнуна, Вань Сяотана² и Ли Гэнтао появляется в президиуме. Все встают и долго бурно аплодируют.

Хуан Хоцин. Товарищи, попросим председателя Мао выступить перед нами. (Аплодисменты.)

Председатель Мао. Какие вопросы вас интересуют?

Хуан Хоцин. Вопросы, на которые вы хотели бы получить ответ председателя, можно подавать в письменном виде. А сейчас выступит председатель Мао.

Мао Цзэдун. О чём же говорить? Товарищи! Какие вопросы вас интересуют?

Со многими товарищами я раньше не встречался, и когда решил сегодня поговорить с вами о делах, то надеялся, что товарищи зададут мне вопросы. Но поскольку вопросов пока нет, у меня есть время, и я сначала скажу вам несколько слов. Поговорим хотя бы о курсе «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». Хорошо? (Аплодисменты.)

Ибо этот вопрос интересует всю нашу партию, интересует всех в обществе, интересует демократическую общественность, все круги общества. По этому вопросу среди наших товарищей существуют не совсем единые мнения. Некоторые товарищи считают этот курс возможным, одобряют его; другие как будто и признают его возможным, но в душе всё время испытывают известное беспокойство: «пусть расцветают сто цветов» — так много цветов, и куда это годится, если, пожалуй, вылезут и дурные вещи? «Пусть соперничают сто школ» — наша коммунистическая партия составляет лишь одну «школу», и куда это годится, если нас окружат ещё 99 школ? Так ведь стоит вопрос? Есть товарищи, которые довольно хорошо разбираются в этом вопросе; есть такие которые немного разбираются, но опять-таки немного; есть ещё сомневающиеся; есть и одобряющие. И нашей партии существуют разные мнения.

Чем в основном занималась наша партия раньше? А чем мы занимаемся сейчас? Работой в области строительства, правильно?

Прежде, на протяжении нескольких десятилетий, нашей основной работой была классовая борьба. А классовая борьба — это вам не работа в области строительства. Классовая борьба — это свержение нескольких укладов, а именно таких укладов, как империализм, бюрократический капитал, феодализм. Это и есть революция. Социализм означает свержение капиталистической системы; всё это относится к сфере классовой борьбы. Разгром Чан Кайши, война против американского империализма за оказание помощи Корее, подавление контрреволюции, аграрная реформа, а также демократические и социалистические преобразования в городе — всё это относится к сфере классовой борьбы. Значение этого огромно, не правда ли?

В прошлом — с тех пор как существует наша партия и до первой половины прошлого года, до социалистических преобразований, подъём которых приходится на вторую половину позапрошлого года и первую половину этого года, когда гром гонгов и барабанов сотрясал небо и было особенно оживлённо,— на протяжении десятилетий энергия нашей партии в основном прилагалась в этой области. Борьба эта имеет долгую историю, началом её считается Опиумная война, то есть 1840 год; это время считается началом антиимпериалистической борьбы, которая длилась, если считать до 1940 года, сто лет, а если считать до прошлого, 1956 года, то 116 лет, и только тогда надстройка, производственные отношения — под производственными отношениями я имею в виду старые производственные отношения — были заменены новыми производственными отношениями, старая надстройка была заменена новой надстройкой. Главное в производственных отношениях — это система собственности, сейчас наша система собственности — это социалистическая система собственности, надстройка, то есть правительство, государственная власть, армия — всё было изменено, это была очень большая борьба. Раньше, когда велась эта борьба, люди нам даже не верили сначала. Кто верил, что коммунистическая партия сможет добиться успеха? Вначале, когда возникла коммунистическая партия, в неё не верили, в промежуточный период тоже не верили, поскольку в это время мы терпели поражения: потерпели поражение в Северном походе, позже потерпели поражение в ходе аграрной реформы, и после таких двух крупных поражений люди перестали нам верить.

Ну, а теперь? Теперь люди нам поверили, говорят, что компартия-де может, но что она может? Говорят, вы разбираетесь в политике и в военном деле, обладаете этими двумя навыками. Говорят, что у компартии есть эти навыки и она может выдержать испытания.

Империалисты испытывали нас, соревновались с нами. Чан Кайши, гоминьдан с нами соревновались, а кто выиграл? Кто победил и кто потерпел поражение? Мы выиграли. Ты выиграл! Ну ладно, выиграть — это хорошо. Ты выиграл — что же об этом ещё говорить? Хорошо! А вот как обстоит дело со строительством? Раньше люди говорили, что компартия, пожалуй, не справится. Ну а теперь? Мы и революцию осуществляем, и строим. Я только что говорил о «главном», этим главным была классовая борьба, но это не значит, что не было строительства: оно было, но в этой области мы не обладаем умением. Вернее сказать, умеем, но не много, так как в прошлом, за годы классовой борьбы, мы кое-чему научились в опорных базах. Но мы не умеем строить большие заводы, заниматься такими вещами, как проектирование, производство работ, монтаж и тому подобное. Сейчас нужно преподавать студентам науку, естественные науки, инженерное искусство, а у нас очень мало профессоров — преподавателей высшей школы. Сколько среди присутствующих профессоров высшей школы? (Поднимается с места и обращается к сидящим в зале.) Есть такие? Профессора высшей школы, поднимите, пожалуйста, руку! Нет ни одного? Есть профессора высшей школы? Сколько же всего? (Один из сидящих в зале поднимает руку.) Один, вон там один. Ничтожно мало. Товарищи!

Хуан Xоцин. Не все подняли руку.

Мао Цзэдун. Сколько же не подняло руку? Да, невелики ваши силы, вот вы и не решились поднять руку.

Некоторые говорят сейчас: коммунисты не способны заниматься наукой, коммунисты не способны преподавать в высших учебных заведениях, не способны работать врачами в больницах, не способны строить заводы, быть инженерами и техниками. Не способны, мол, и всё. Как вам это нравится? Слышали вы такие слова? Товарищи! Мне приходилось слышать такие слова, и скажу вам, что сказано правильно, что это соответствует фактам. Да, у нас нет учёных, инженерно-технического персонала, врачей, профессоров. Мало и преподавателей средних школ. Что касается литературы и искусства, то тут соотношение три к семи. То есть такое же, как было с ошибками у Сталина: ведь Сталин на три десятых ошибался, а на семь десятых был прав. Так и мы: умеем на три десятых, а на семь десятых не умеем. В литературе и искусстве преобладают некоммунисты, среди профессоров высших учебных заведений почти все некоммунисты, врачи почти все некоммунисты. Так ведь? В сфере образования преподавателей высшей, средней и начальной школы насчитывается два миллиона человек, так называемых общественных преподавателей насчитывается свыше двух миллионов, а что делают коммунисты? В учебных заведениях коммунисты именуются руководителями, но практически они не могут руководить, так как ничего не смыслят в преподавании, следовательно приходится признать, что мы несостоятельны в этой области!

Они говорят правильно, но их оценка не всесторонняя, я бы сказал, что они правы наполовину, а наполовину не правы. Верно, что компартия не может руководить, но они не говорят, что компартия всё-таки способна руководить. Почему же она всё-таки способна руководить? По-моему, потому, что мы приглашаем поработать других, когда в чём-то не разбираемся! Не во всём разбирался и гоминьдан, и председатель Правительственного совета Чай Кайши, а гоминьдановская партия почти не отличалась от нас в только что упомянутых областях. Она тоже вела классовую борьбу; специально занимаясь классовой борьбой, эта партия не занималась строительством. А мы, с одной стороны, вели классовую борьбу, а с другой — на протяжении последних семи лет немного занимались строительством. Она [партия гоминьдан] этим занималась двадцать лет и добилась выпуска нескольких десятков тысяч тонн стали, мы строили семь лет — в этом году будет восемь лет — и сколько тонн стали имеем? Возможно, что достигнем 5 миллионов тонн и превысим предусмотренные планом 4 миллиона 120 тысяч тонн. А если и не достигнем 5 миллионов, то всё равно будем иметь больше 4 миллионов тонн. Таким образом, она [партия гоминьдан] за двадцать лет получила всего несколько десятков тысяч тонн, а мы за восемь лет имеем 4 миллиона. Это говорит о том, что мы умеем планировать. Кроме того, всех этих людей кормит министерство финансов. А гоминьдановцы и не планировали, и не кормили. Товарищи! Не поев, и я не смогу говорить, и вы не сможете слушать; учёные, профессора, врачи, инженеры — все они хотят есть, а гоминьдан не кормил их, хотя у него и было чем; он занимался только классовой борьбой и кормил армию, кормил политиканов.

Возьмём Ли Фучуня³ и Ли Сяньняня⁴: разве найдутся на свете ещё два таких человека?! Один занимается планированием, другой финансами, они учитывают всех учёных, профессоров, инженеров, врачей и включают их в планы, вырабатывают перспективный план, годовые планы, то есть руководят, руководят ими через планы. Разве есть другой путь для руководства ими? Ведь надо руководить ими политически, надо руководить ими с помощью марксизма-ленинизма. Но как бы там ни было, сейчас мы не обладаем умением: однако всем делам на свете можно научиться. Мы сейчас должны учиться. Что касается классовой борьбы в настоящее время, то эта работа в основном завершена, так сказать, в основном завершена, но не завершена окончательно; как мы говорили на Ⅷ съезде, в основном завершена массовая классовая борьба в больших масштабах.

Вся наша партия требует, чтобы мы занялись строительством. Нужно учиться наукам, учиться, чтобы быть профессорами в высшей школе, учиться проводить опыты в научных учреждениях и изучать науку. Нужно учиться быть инженерами, техниками, врачами, вести борьбу с природой, возглавлять всё общество в борьбе с природой, нужно изменить облик всего Китая. Изменив политический облик, необходимо изменить и экономический облик. Чтобы изменить политический облик, мы потратили не один десяток лет; чтобы изменить экономический облик, изменить его в целом, так, чтобы он не имел ничего общего с прошлым, также потребуется несколько десятков лет. Здесь такое же положение, как было с классовой борьбой, которую раньше мы не умели вести. Кто умел вести классовую борьбу? Никто не умел, к примеру, и я не умел, я был учителем начальной школы и даже не думал о вступлении в коммунистическую партию, верил в то, что твердили нам капиталисты; раз попал в буржуазную школу и верил во всё это, то потом, вероятно, оказался бы в тупике.

А вы, уважаемые, давно ли приняли твёрдое решение? Разве вы стали коммунистами, как только вас мать родила? А? Именно коммунистическая партия даёт задание, а моя мама не передала мне такого задания — значит, пришлось учиться. Так ведь?

Никакой аграрной реформы мы тоже не умели проводить, многого мы не умели; и воевать не умели — в скольких боях потерпели поражение. Претерпев множество перемен и накапливая опыт, мы научились, стали искусными в ведении классовой борьбы. Правда? После многих поражений мы приступили теперь к строительству, которое тоже требует нескольких десятилетий. Так нельзя ли, чтобы оно обошлось нам дешевле той цены, которую мы заплатили, чтобы научиться вести классовую борьбу? Ибо мы заплатили очень большую цену. Революция не раз терпела поражение: потерпела поражение революция 1927 года, были потеряны все опорные базы на юге перед Великим походом, почти не велась работа и в белых районах, что произошло из-за «левого» уклона. Поражение 1927 года произошло из-за правого уклона (классовая борьба поправела), а затем из-за «левого». На примере этих двух линий мы и научились. Поэтому, как бы там ни было, такие люди, как Чэнь Дусю и Ван Мин (Чэнь Дусю потом перешёл на сторону врага, впоследствии умер; Ван Мин пока не перешёл на сторону врага), принесли нам большую пользу; не сами по себе, а руководимое ими движение, которое в своё время потерпело поражение, что послужило очень хорошим уроком для всей нашей партии, очень хорошим уроком для всего народа. Так что цена была велика, неужели и теперь наше строительство обойдётся нам так же дорого? Взять, к примеру, Венгрию. Прежнее её руководство потерпело неудачу и в классовой борьбе, и в работе по строительству, что привело к [венгерским] событиям, октябрьским событиям прошлого года; по-моему, эти события были к лучшему. Некоторые были очень недовольны происходившим в Венгрии, а я радовался. Плохое дело — это хорошее дело. Хорошо, что в Венгрии произошли эти события, разве было бы лучше, если б их не было?

Тут нечего рассуждать о том, должны они были произойти или нет,— одним словом, они должны были произойти и всё тут: нарыв всегда должен быть вскрыт! Я считаю, что мы сможем добиться [успеха в деле строительства меньшей ценой], так как мы уже оплатили большу́ю цену за то, чтобы научиться вести классовую борьбу, следовательно, если бы мы не допустили правого оппортунизма, за что бы нам тогда было платить такую большу́ю цену?! А разве мы не поплатились за «левый» оппортунизм? Догматизм, «левый» оппортунизм — всё это также причинило нам ущерб. И если теперь, в период строительства, мы не повторим прежних ошибок, то сможем заплатить сравнительно меньшую цену и избежать того, что произошло в Венгрии.

А теперь хорошенько подумаем — это крайне важно — над тем обстоятельством, что классовая борьба в основном завершена. Раньше, в период подъёма классовой борьбы, например в период активных социалистических преобразований и подавления контрреволюции, люди не всегда замечали наши недостатки. Мы же понимаем, что они у нас есть — и в области строительства, и в науке, и в просвещении,— и всё это люди простят нам, простят в той или иной степени.

Какой спектакль разыгрывается сейчас в нашем обществе? А? [Что думает] Вань Сяотан⁵? Да подавление контрреволюции! Играют его мало, хотя и играют. Тут присутствуют офицеры, военные кадровые работники — если им нечем будет заниматься, то что они тогда будут делать? Конечно, им есть чем заниматься, только сейчас они этого не делают — это и называется содержать армию тысячу дней. Поскольку сейчас не слышно канонады, то возникло множество сомнений в нынешнем обществе — вот какая проблема стоит перед нами.

Так как этот гром — гром классовой борьбы — гремел очень сильно, а начиная с первой половины прошлого года просто сотрясал небо, и затем на Ⅷ съезде партии были сделаны выводы, то все эти вещи всплыли на поверхность, встали на повестку дня — на повестку дня нашей партии. И люди стали более требовательными к нам. Говорят: «Чем вы, коммунисты, занимаетесь?». А мы отвечаем: «Товарищи! У нас тоже есть умение — умение вести классовую борьбу! Ха-ха-ха! Вы ведь не всегда нас презирали! Мы ведь тоже поработали несколько десятилетий!». (Смех.) Только всё время твердить об этом нам не пристало, ибо люди и так признают это. Они же говорят: в политике вы сильны, в военном деле тоже, тру́дитесь уже несколько десятилетий, не щадя сил. Всё это бесспорно, и имена наши занесены в книгу почёта. Но, товарищи! Как преподавать в институтах? Как делать операции в больницах? Этому мы не учились! Как наладить работу средней школы? Как решать всякие научные проблемы?

Ядерная физика и прочее, труд инженера, проектирование, производство работ, монтаж, перевозки — ничего этого мы не умеем — только начали этому учиться. Чтобы изменить создавшееся положение, нужно определённое время, нужны три пятилетки, самое меньшее 15 лет, только тогда произойдёт перелом, для более значительных перемен потребуется ещё больше времени, так как всему этому нужно учиться. А для этого нужно время. Сможем мы научиться? Я считаю, что несомненно сможем, дело нехитрое. В таких областях, как естественные науки, хирургия, если ты не учился, то ничего и не сможешь сделать. Мне, к примеру, взяться оперировать — всё равно что актёру-имитатору разглагольствовать о хирургии; только таким врачом я и могу быть. Однако стоит только захотеть — и всему этому можно научиться. Учатся же сейчас люди? Учатся. И мы думаем ещё послать людей на учёбу. Взять, к примеру, сегодняшних студентов, сегодняшних коммунистов, комсомольцев — все они сейчас учатся, пройдёт 15 лет, и они станут профессорами, инженерами. А может быть, на это и не потребуется 15 лет. Когда же через 15 лет они кончат учиться, часть сегодняшних учёных, инженеров, профессоров и учителей захочет вступить в коммунистическую партию, и, если они будут отвечать определённым требованиям, их можно будет принять в партию. Так что за три предстоящих пятилетки всему этому можно научиться. Чему легче научиться — этому или классовой борьбе? Я считаю, что этому легче научиться. Это, в общем, легче, чем воевать, легче, чем бороться с контрреволюцией. Ведь борьба с контрреволюцией подчас и не заметна: скажешь, что контрреволюции нет, а она появляется вновь, скажешь, что есть, а она больше не значится под названием контрреволюции. В борьбе против американского империализма и за оказание помощи Корее — в этой битве с американцами фактически не было каких-либо особых гарантий, а чтобы свалить такую глыбу, как Америка, нам достаточно было лишь шевельнуть пальцем. На мой взгляд, если окончить среднюю школу, поступить на 5 лет в институт, а затем проработать 5—10 лет, то после этого можно стать профессором, можно стать инженером или техником, можно и операции делать. А некоторые люди не видят происходящих перемен и, вероятно, считают, что коммунисты никогда не смогут выучиться. А я считаю, что смогут, и наша задача сейчас состоит именно в том, чтобы учиться.

Кто же будет нашими учителями? Наши учителя — это сегодняшние беспартийные демократические деятели, они наши учителя. Мы должны кое-чему научиться у них, только для этого мы должны занять правильную позицию; не разыгрывать из себя больших начальников, не хвастать тем, что вот, мол, мы ветераны, не спрашивать: «А где вы были во время революции?!». Выставлять свои заслуги напоказ не надо, лучше держаться скромнее, так как хвастаться этим не имеет смысла. Пусть об этих десятилетиях пишут историки. При ежедневных встречах мы в разговоре ограничиваемся всего одной фразой: «Мы, мол, ветераны, несколько десятилетий вели революцию» — и больше ничего. Это всё равно что теперь мы ничего не делаем, так как дело-то уже сделано, в основном закончено, ведь всё это относится к проблеме классовой борьбы. Речь же сейчас идёт о науке: в чём ты сильнее меня — тому я у тебя и учусь. Понимаю ли я в этом что-нибудь? Ничего не понимаю. Прежде всего нужно признать, что в науке ты ничего не смыслишь. А что же ты делал раньше? Раньше я вёл классовую борьбу, занят был. Ответить таким образом будет правильно. То есть в молодости не учился. А раз не учился, то и не понимаю. Возьмётесь вы теперь меня учить? Некоторые преподаватели не очень приветливы, но, если их хорошенько попросить, они будут учить нас. Я хочу сказать, что раньше, когда существо вала традиция поклонения учителю, нужно было зажигать в его честь курительные свечи и отбивать перед ним три поклона. Есть ещё сейчас в Тяньцзине такой обычай? Боюсь, что есть! Бьёте ещё поклоны?

Хуан Xоцин. Поклонов больше не бьют.

Мао Цзэдун. Значит, больше не бьёте.

Хуан Хоцин. Учитель и ученики заключают контракт.

Мао Цзэдун. Учитель и ученики заключают контракт. И всё же пока трудно избежать такой беды, как поклоны. Допустим, что нужно поклониться,— как тут быть? Если нужно поклониться, если учить нас будут только при условии, что мы трижды поклонимся,— что делать? Кланяться или нет? Вот тут и встаёт вопрос. Следует непременно соблюсти это правило! Я хочу сказать, что мы должны бить тройной поклон. Ты ведь хочешь получить от него знания — а его правила требуют, чтобы ты для этого трижды поклонился! Поклоны можно теперь и не отвешивать, но учиться у него нужно искренне, от души, нужно уважать учителя! Нужно уважать его! Нужно прилежно учиться! Это равносильно поклонам. Вот какой дух нам нужен. Сейчас в нашей партии наблюдается одно нехорошее веяние, смысл которого в том, что голова кое у кого забита лишь одним прошлым, прошедшими десятилетиями, эти люди не воспитывают в себе новый стиль. Чем вы здесь занимаетесь, когда нечего делать, играете в мацзян⁶ или в карты? Или смотрите кино, или танцуете. Так или иначе, но бездельничаете, не выработали в себе привычки читать, не используете свою энергию для учёбы. Такова общая картина. Что же касается учебных заведений, предприятий, научно-исследовательских учреждений, больниц, то здесь все наши работники имеют возможность учиться, они могут либо научиться чему-то, либо разобраться в чём-то.

Когда же ты ничего не смыслишь, а хочешь быть на руководящей работе, то и не удивительно, если люди станут говорить, будто ты не справляешься. Если ты ничего не понимаешь — учись, а напускать на себя важный вид нехорошо. Нужно учиться.

«Пусть расцветают сто цветов» — этот курс в области литературы и искусства особенно ясен в данный период. «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» — это соревнование. А как быть, если всплывут плохие явления? Сейчас совершается множество плохих дел, можно наблюдать много вредных суждений. Я считаю, что это пустяки, все эти вредные суждения нужно раскритиковать — и всё. Люди очень боятся, что распускающиеся цветы будут некрасивы, что они будут ядовиты, а относительно соперничества ста школ говорят, что у компартии существует только одна школа, а остальные девяносто девять окружают нас. Конечно, дело обстоит не так.

В вопросах, касающихся таких областей, как общественные науки и мировоззрение, не может быть никакого соперничества ста школ, здесь соперничают только две школы — школа пролетариата и школа буржуазии. Если эти сто школ классифицировать по их характеру, то они могут быть разделены на две соперничающие школы. В современном мире существуют пролетарская школа и буржуазная школа, пролетарская идеология и буржуазная идеология, существует идеологическая борьба между этими двумя школами. Может мелкая буржуазия [среди ста школ] считаться школой в области общественных наук? Конечно, может. Однако в основе своей мелкая буржуазия представляет собой единую с буржуазией школу, она относится к категории буржуазии. А в школе коммунистов есть соперничество? Фактически есть.

Возьмём такую школу, как существовавший в истории Ⅱ Интернационал: с виду он как будто казался марксистским, а в действительности был ревизионистским. И сейчас есть ревизионисты — в Югославии. А у нас в стране они были? И у нас в стране были такие люди, можно найти таких людей. Их можно назвать правыми оппортунистами. О том, что в Китае был ревизионизм, нечего и говорить,— так же как и о том, что у нас были ревизионистские группировки. Теперь их нет, но раньше они были. Чэнь Дусю, например, был ревизионистом, правым оппортунистом. Затем Ван Мин в последний период его деятельности. Товарищи знают об ошибочной линии Ван Мина на втором этапе? На втором этапе — то есть в первый период войны с Японией, в первый период антияпонской борьбы. Это был ревизионизм. А Чжун Дяньфэй⁷ сейчас — разве не написал он статью по вопросам кино, в которой отрицает все прежние успехи? Кроме того, есть товарищи, всё поддерживающие, не видящие недостатков и ошибок, не позволяющие другим критиковать недостатки и ошибки в нашей работе. Что это за люди? Это Чэнь Цитун⁸, Ма Ханьбин. 7 января в «Жэньминь жибао» была опубликована соответствующая статья.⁹ Я считаю, что такие люди, как Чэнь Цитун¹⁰ и Ма Ханьбин¹¹, преисполнены хороших намерений, они преданно и искренне стоят за справедливость, они защищают партию; когда они услыхали сотрясающий небо гром выступлений против нас, они без приказа, по своей инициативе, вступили в бой. Эти люди, вступившие в бой по своей инициативе, обладают твёрдым духом, они ненавидят всё то, что им непривычно видеть, и это их качество следует признать хорошим; однако курс их и методы ошибочны. Посмотрите, нет ли и в Тяньцзине подобных явлений. «Левые» и правые, всё одобряющие и всё отрицающие — это два вида односторонности. Одобрять в нашей работе всё, не подвергая анализу, неправильно, раньше так поступали догматики, таков был Ракоши, таков был Сталин. О Сталине нельзя сказать, что он целиком был догматик: этот человек сделал многое, но у него был догматизм, и этот догматизм оказал отрицательное влияние и на Китай, приведя к тому, что на одном этапе революция потерпела поражение, и если бы мы действовали по Сталину и дальше, то из революции в дальнейшем ничего бы не получилось и мы не могли бы проводить сейчас здесь наше совещание. Ведь кто построил это здание? Его построили не мы — у нас не было такой возможности, так как его строили во время господства гоминьдана и империализма. Так вот, у них два вида односторонности, и, кроме того, они страдают догматизмом — стремятся во всем подражать Советскому Союзу. Мы должны учиться у Советского Союза; то, что имело место в Советском Союзе, достойно нашего изучения — как ошибки, так и достижения. Мы сейчас выдвинули лозунг изучать передовой опыт Советского Союза, не упоминая при этом о том, что надо изучать и его отрицательный опыт, да и когда это выдвигались подобные лозунги? И хотя мы не выдвигали такого лозунга, хотя мы кое-что переняли в течение последних семи лет, однако, говоря в целом, нельзя считать, что мы совсем не проводили отбора, а копировали механически, поскольку мы критиковали в своё время догматизм, а он шёл от Сталина.

Что касается различия во мнениях в нашем обществе, порождённого тем, что после завершения в основном классовой борьбы обнаружились различные вещи, всякого рода недовольство — недовольство коммунистической партией, разговоры о том, что мы неспособны,— что касается всего этого, то об этом я только что говорил: нужно признать нашу неспособность в том, в чём мы действительно неспособны. Говорят, что мы не можем руководить наукой. Если говорить о конкретных специальностях, то тут мы действительно не можем руководить, но прогрессом науки в целом мы можем руководить — руководить политически. Руководить им с помощью государственного плана. Поэтому перед нами и стоит задача учиться. Какого курса должны мы придерживаться в отношении всех этих многочисленных в нашем обществе ошибочных суждений? Мы должны придерживаться курса «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». И в ходе обсуждения, в ходе дискуссии решать, что́ в конце концов правильно, а что́ ошибочно. У нас есть только один этот метод, другие методы здесь не подходят, хотя в нашей партии есть сейчас настроения продолжать придерживаться прежних методов или, как ещё говорит, вести дела по-военному: если ты не слушаешься — тебя исправляют по-военному, то есть хватают и просто отрубают голову, «по-военному». Мы привыкли к подобного рода примитивному методу, методу Вань Сяотана¹², тем не менее этот метод здесь не подходит: он применялся к классовым врагам, к тем, за кем числились кровавые долги и кому мы отрубали голову, кого исправляли по-военному. Вот мы и привыкли к этому методу, привыкли, так как применяли его не один десяток лет. Хотя в классовой борьбе, по сути дела, всё обстояло не так просто и было много других, тонких методов, но, поскольку мы боролись с врагом, мы были очень напористы. Сейчас же на повестке дня у нас не борьба с врагом, а разрешение внутренних проблем, речь идёт о демократических партиях и группировках, беспартийных демократических деятелях, представителях национального капитала, о большом круге лиц, о профессорах и врачах,— и этот примитивный метод здесь не годится. Тут совсем другое дело. Мы должны ещё пройти процесс обучения — в этом они правы,— например, овладеть наукой и техникой. Следовательно, у нас только один выход — учиться у них. А научиться вполне возможно. За 10—15 лет можно выучиться и руководить ими не только в области политики, но и в области техники.

Что касается различных мнений, то они могут быть разделены на два вида. Один касается области науки, и — независимо от того, разбираемся мы в этих вопросах или нет: сейчас не разбираемся, так будем разбираться,— тут возможен только этот курс, здесь нельзя «вести дела по-военному», метод Вань Сяотана тут не подходит. В этой области можно применять только курс «пусть соперничают сто школ», метод общей дискуссии; в одной отрасли науки может существовать несколько школ, в споре рождается истина.

В области общественных наук дело обстоит так же. Во всём, что относится к сфере науки, допустим только метод дискуссии, а не метод упорядочения всего, что нам кажется непривлекательным; такой метод следует изменить, необходим процесс убеждения.

В подобных суждениях нет ничего страшного, что тут может быть страшного? Каков был Ху Фэн¹³? А разве его не схватили? Ведь он создал внутри страны тайную организацию. Но даже такой человек, как Ху Фэн, всё ещё жив, и наступит день, когда его выпустят на свободу.¹⁴ Отсидит определённый срок — и искупит свои ошибки и преступления. Однако взгляды Ху Фэна отнюдь не умерли, в обществе взгляды Ху Фэна живут среди многих людей. Это буржуазные взгляды.

Во всех вопросах, касающихся области науки, области идеологии, духовной жизни, например таких, как религия, марксизм-ленинизм, буржуазное мировоззрение или пролетарское мировоззрение, вопросы искусства, грубые методы неприемлемы. Из двух методов (один называется подчинением силой, другой — подчинением убеждением) нужно выбрать один, какой же именно: метод насильственного подчинения или метод убеждения?

Среди нас есть слишком нетерпеливые товарищи, они только и думают что о подавлении. Но методом подавления людей не убедишь, можно лишь осложнить проблему и поставить себя в невыгодное положение, да к тому же на наш счёт запишут, что, мол, коммунисты совершили ошибку. Когда ты сражался с американцами у 38-й параллели и применял там метод подчинения силой, это было правильно; бороться с контрреволюцией методом подчинения силой тоже правильно. Этот метод мы применяли против гоминьдана, Чан Кайши, класса помещиков. Но зачем же применять метод насильственного подчинения в отношении науки? Зачем применять этот метод в отношении литературы и искусства? В отношении религии? Различия во мнениях? Если мы будем прибегать здесь к методу подчинения силой, то будем несправедливы, не устоим на ногах и проиграем. Поэтому в таких областях следует применять метод убеждения. Ну, а если мы не умеем убеждать — как тут быть? Если так — надо учиться. У нас на Юге есть выражение: «Как нищий, от собак отбивается». Вместо слова «нищий» вы сказали бы «попрошайка».¹⁵ Чтобы отбиваться от собак, ему нужно особое умение. «Чтобы отбиваться от собак, как нищий, учиться надо»,— говорят у нас в деревне. Раз мы сейчас кое-чего не понимаем, не умеем реагировать, не умеем разъяснять, то мы должны научиться разъяснять, научиться писать убедительные статьи, научиться делать обоснованные доклады. «Я иду напролом,— сказал мне как-то один товарищ.— Возиться с многочисленными доводами — к этому я не привык. Я иду напролом». Он говорит, что идёт напролом, а я говорю, что так ты не сможешь решить вопроса, хоть ты штурмуй его дважды-трижды. Необходимо анализировать, необходимо изучать, писать статьи, чтобы обладать силой убеждения. Что же касается того, могут ли публикация в газетах и периодических изданиях различных ошибочных мнений, совещания и дискуссии вызвать беспорядок в нашей Поднебесной, привести к свержению народного правительства, то я считаю это абсолютно невозможным, так как [авторы этих публикаций, участники совещаний и дискуссий] не контрреволюционеры, не агенты, они хотят сотрудничать с нами, и лишь ничтожное меньшинство среди них относится к нам враждебно, но и они не агенты, хотя и относятся к нам враждебно.

Многие люди ещё не исповедуют марксистского мировоззрения, они немного изучали его, но практически в него не верят. Другие верят, но не полностью; к ним относятся и коммунисты, некоторые наши партийные товарищи. Но есть немало и таких, кто совершенно не изучал марксизм. Среди вас есть также люди, страдающие двумя видами односторонности: догматики, всё одобряющие и не позволяющие другим говорить ничего плохого,— хотя у нас и есть недостатки, они не разрешают о них говорить — и люди, которым всё кажется плохим, которые всё отрицают. Отсюда можно видеть, что существуют два вида односторонности, два вида метафизики.

Мы выпускаем сейчас информационный бюллетень «Цанькао сяоси». Присутствующие здесь товарищи, возможно, читали его; таких, наверное, немного? Всё-таки есть. Могут сказать по поводу этого бюллетеня, что коммунистическая партия, народное правительство оказывают услугу империализму. Ведь никто не даст и медного гроша на газету, в которой его же самого будут ругать, а коммунистическая партия бесплатно выпускает вместо империалистов газету, в которой ругают компартию. Так ведь? С виду всё обстоит именно так, я каждый день читаю этот бюллетень, там действительно много ругани по нашему адресу. Однако мы намерены увеличить его тираж до 300 тысяч экземпляров, чтобы бюллетень мог читать миллион человек, и рассылать его в уезды и города. Это делается для того, чтобы закалить нас; нужно закалять кадры внутри и вне партии, нужно иметь представление о положении дел в мире, закалять себя знанием событий, происходящих в мире, знанием того, как нас ругают враги, что происходит у них дома. Говорят, что это может вызвать беспорядки. Нет, не может. Запереться же в своих стенах, закрыть глаза и уши — это действительно опасно. Говорят, что увеличение тиража бюллетеня «Цанькао сяоси» может способствовать росту реакционных настроений, поэтому один товарищ (об этом мне сказал Хуан Хоцин из вашего горкома) считает необходимым каждое иностранное сообщение сопровождать комментарием. Но это слишком хлопотно!

Товарищи! Комментарии действительно нужны — именно поэтому мы призываем людей мыслить самим, проводить совещания, беседы. В ходе их, возможно, будет много вредных высказываний, но, на мой взгляд, чем их будет больше — тем лучше. Поэтому не нужно запираться, марксизм создавался и развивался в борьбе с враждебными ему силами, он и сейчас ещё нуждается в развитии. Взять, к примеру, наши дела в Китае; если мы не будем развивать марксизм, нам не осуществить их как следует. Основные положения и принципы марксизма при их осуществлении в Китае должны приобретать китайскую окраску, должны разрешаться в соответствии с конкретной обстановкой.

Кое-кто не верит в соперничество ста школ, боится, что, когда расцветут сто цветов, появятся и ядовитые травы. На наш взгляд, дело обстоит совсем не так. Если прибегнуть к методу подавления, не дать соперничать ста школам и расцветать ста цветам, то это может привести к тому, что наша нация утратит свою жизнеспособность, станет деградировать, а наша партия не будет изучать метод убеждения, не будет учиться убеждать. Что же касается вопроса о том, можно ли критиковать марксизм, можно ли критиковать народное правительство, коммунистическую партию, старых кадровых работников, то я хочу сказать, что нет ничего такого, чего нельзя было бы критиковать, лишь бы не воспрещалась такая критика. Кто боится критики? Партии, подобные чанкайшистской, фашисты, подобные Чан Кайши. Мы — марксисты-ленинцы, они — гоминьдановцы, мы — коммунисты. Чанкайшистские «старые кадровые работники» — у них тоже есть «старые кадровые работники» — так вот, эти «старые кадровые работники» у них не подлежат критике! Потому что они сами нетвёрдо стоят на ногах. Наш же капитал огромен.

Правда, здесь, у вас, им не хвастались — не похвалялись прошлыми десятилетиями, и в нашей работе не следует изо дня в день выставлять его напоказ, говоря, что мы, мол, десятилетиями боролись; однако народ об этом знает. Так ли уж легко критиковать старых кадровых работников? Только покритикуешь — и сразу опрокинешь? Дунешь разок — и повалишь? Вы все старые кадровые работники. Хотя есть, наверное, и новые? Но я сейчас специально говорю о старых кадровых работниках. Я считаю, что их не свалишь! Я говорю об обычном ветре, не о 12-балльном шторме. 12-балльный шторм валит деревья, опрокидывает дома, но старых кадровых работников, на мой взгляд, и ему не свалить. 12-балльный шторм не свалит ни компартию, ни народное правительство, ни марксизм, ни старых кадровых работников. Новые кадровые работники ему тоже не под силу, если только они настоящие. Если же у тебя есть ошибки, то тут немного ветерка не помешает, пусть слегка обдует. В этом доме нет вентиляторов? Это потому, что сейчас зима! Наступит лето — придётся их завести, так как к тому времени у некоторых, возможно, появятся кое-какие недостатки. Возьмём для сравнения умывание. Вы умываетесь раз в три дня или раз в день? Этим никто никогда не интересовался. Никто не изучал, почему людям нужно умываться хотя бы раз в день, а некоторые умываются даже дважды в день. А всё это из-за пыли. Наш кожный покров — это не только граница с внешним миром — это наша «38-я параллель», он соприкасается с воздухом, это наша «граница по Хуанхэ»; он создаёт наш облик, он является также очищающим органом.

Кожа — очень важный очищающий орган, она очищает наш организм от многих вещей. Лицо человека, на мой взгляд,— самая грязная часть тела; на нём семь отверстий¹⁶, выводящих наружу всякую всячину; кроме того, на лице есть ещё множество мелких очищающих органов, поэтому и нужно умываться ежедневно. Ну, а партии разве не нужно умываться? Партии тоже нужно умывать лицо.

Ядовитые травы не страшны, проявление взглядов, противоречащих марксизму-ленинизму, не страшно: оно может сыграть полезную роль. Нам необходимо встретиться со всеми этими вещами, чтобы бороться с ними, это будет способствовать нашему развитию, это равносильно прививке оспы, так же как и увеличение тиража информационного бюллетеня «Цанькао сяоси», о котором я только что говорил. Разве мы сейчас не пропагандируем прививку оспы? И что это такое — противооспенная вакцина? Это форма болезни, или микроб. Если ввести его в организм человека, это приводит к схватке двух организмов, в результате которой вырабатывается иммунитет, и потом уже не появляются оспенные нарывы! А если и появляются нарывы, то все равно человек не заболеет оспой, так как у человека выработался иммунитет. Если человек не болел ни разу в жизни, то это очень опасно. Кто-нибудь может написать, что вот, мол, я говорю о пустяках, о каких-то там мелких недостатках. Но я говорю о людях, не болевших ни разу в жизни, о том, что, если в один прекрасный день такой человек заболеет, это сопряжено с большой опасностью, так как в его организм вводилось слишком мало бактерий и вирусов. Ну, а люди, болеющие постоянно? Эти люди обладают довольно крепким здоровьем, поскольку они ведут постоянную борьбу! Пролетариат должен вести борьбу с буржуазной идеологией, марксизм должен вести борьбу с немарксистскими взглядами — только так можно развиваться. В силу этого и необходим курс «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». Для развития всех видов искусства необходимо, чтобы сто цветов сравнивались, расцветая и соперничая друг с другом; если будут соперничать сто школ, будет взаимное соревнование будет критика и обсуждения — только тогда смогут развиваться правильные явления. Следовательно, мы не должны бояться этого, не должны бояться. Нам нужно выйти на свежий воздух, а не сидеть в доме с паровым отоплением.

Теперь относительно кооперативов, в которых, говорят, кое-кто тоже сомневается. Сейчас обнаружились взгляды всех сомневающихся, и не страшно, если кое-кто высказывал даже вредные суждения. Сомневающихся мы постепенно убедим. Кооперирование требует лет пять, прошлый год был всего лишь первым годом кооперации. Говоря в общегосударственном масштабе, потребуется 5 лет, чтобы укрепить эту социалистическую систему, самое маленькое 5 лет; говоря в целом, чтобы укрепить систему социалистической собственности, чтобы привыкнуть к ней, требуется по крайней мере 5 лет. Только кооперативы смогут обеспечить крестьянам-беднякам такую же урожайность с каждого му земли, какая была в прошлом у зажиточных середняков; для этого необходимо время. Кое-кто понаблюдал год — в некоторых кооперативах дела идут неважно, их постигла неудача, у зажиточных середняков снизились доходы — и впал в пессимизм, разочаровался, и не без оснований. То, что вы говорите об этом, не лишено оснований, так как в некоторых кооперативах дела обстоят неважно. Действительно, у части зажиточных середняков уменьшились доходы. Их нужно убедить, дать им возможность посмотреть, ну а если они всё-таки останутся при том мнении, что у социализма нет преимуществ, тогда и вы можете остаться при своей точке зрения. Посмотрим! Хорошо станет тогда, когда у нас будет одобрение большинства.

Есть ещё один вопрос — об упорядочении стиля. Наш Центральный Комитет готовится провести в этом году, в будущем и последующем годах кампанию по упорядочению стиля работы, направленную против субъективизма, сектантства и бюрократизма, чтобы искоренить эти нехорошие явления. Методом достижения этого и является упорядочение стиля. В упорядочении стиля нет ничего страшного, мы проводили его в Яньани, и если оно не связано с искоренением контрреволюции, то в нём нет ничего страшного. Это значит заняться учёбой и изучением, изучить, проверить себя, поговорить на собраниях ячеек; это может способствовать изучению марксизма, способствовать нам в искоренении субъективизма, сектантства и бюрократизма. Конечно, товарищи, повинные в довольно серьёзных ошибках, могут почувствовать себя несколько напряжённо, и мы должны помочь им — не прибегая к методу общих собраний и борьбы, не используя метод борьбы, а прибегая к методу оказания им помощи в исправлении ошибок. Нужно попробовать — попробовать сначала в некоторых учреждениях, в нескольких отдельных местах, ведь Центральный Комитет ещё не издал соответствующего указания. В издаваемом указании предусматривается подготовительный период; например, текущий год как раз и является так называемым периодом подготовки, периодом опробования, а официальным началом будет будущий год; так упорядочение стиля будет проводиться внутри партии, а вне партии — на основе добровольного участия. Сейчас, пока указание Центрального Комитета ещё не разослано, нужно немного подождать, нужно ещё разок посоветоваться. Коль скоро этот вопрос был затронут, я сегодня попутно сообщил о нём.

Ну, ладно! Достаточно поговорили? Товарищи! Уже поздно, больше часу ночи! Вы мне не задали ни одного вопроса! Всё только я говорил! Вопросы есть? Собрали? Есть вопросы?

Хуан Хоцин. Вопросы есть? У кого есть вопросы — задавайте, можно и в письменной форме!

Мао Цзэдун. Никто не хочет? Что же это вы так, а? Не хотите меня отпускать? Ладно, подготовьте какие-нибудь темы к следующему разу! Я ведь здесь проездом, проезжал через ваши места; проездом я здесь бывал много раз, но не собирал товарищей, чтобы побеседовать с ними. В Пекине ведь было совещание, не так ли? Вы слышали об этом? Было проведено Верховное государственное совещание, и я выступил на нём с большой речью.¹⁷ Поэтому сегодня я здесь и ограничился короткой беседой с вами. Я закончил.

1. Хуан Хоцин — первый секретарь Тяньцзиньского горкома КПК (1955—1958); с 1958 года первый секретарь Ляонинского провинциального комитета КПК; кандидат в члены ЦК КПК восьмого созыва; в ходе «культурной революции» обвинён в связях с Лю Шаоци; с 1967 года в печати не упоминается.— Прим. ред. (Хуан Хоцин (黄火青) в 1967 г. заменён на должности председателя Ляонинского народного политического консультативного совета, но оставался секретарём партийного комитета до 1971 г., а в 1975 г. занимал должность заместителя директора ревкома провинции Ляонин. После смерти Мао возглавлял специальную прокуратуру по делу Линь Бяо и группы Цзян Цин.— Маоизм.ру.)↩
2. Вань Сяотан — секретарь Тяньцзиньского горкома КПК. В 1967 году умер во время судилища, устроенного хунвэйбинами, которые объявили его «агентом Лю Шаоци».— Прим. ред.↩
3. Ли Фучунь в то время — заместитель премьера Госсовета КНР и председатель Госплана КНР. Сохранил положение даже несмотря на то, что был противником Культурной революции. Скончался в 1975 г.— Маоизм.ру.↩
4. Ли Фучунь в то время — заместитель премьера Госсовета КНР и председатель Госплана КНР. Ли Сяньнянь в то время — вице-премьер Госсовета, министр финансов, член Политбюро ЦК КПК. Сохранил положение даже несмотря на то, что был противником Культурной революции. Оба были противниками Культурной революции и подвергались критике, но сохранили положение. В защиту Ли Сяньняня выступали Чжоу Эньлай и Цзян Цин. Ли Фучунь скончался в 1975 г., а Ли Сяньнянь после смерти Мао предал его, выступив против Цзян Цин. В дальнейшем также занимал высокие посты.— Маоизм.ру.↩
5. Вань Сяотан (王曉棠) — китайская актриса, снимавшаяся в кино с 1955 года. В Культурную революцию была временно отстранена от киноиндустрии.— Маоизм.ру.↩
6. Мацзян (麻将) — восточная игра наподобие покера. Советский перевод почему-то называет её «мачжан».— Маоизм.ру.↩
7. В советском переводе ошибочно: «Чжун Дяньпэй». Чжун Дяньфэй (钟惦棐) — китайский кинокритик. В 1957 году подвергнут критике как правый, реабилитирован в 1978 году.— Маоизм.ру.↩
8. В советском переводе почему-то: «Чэнь [Ни]». В хунвэйбиновском пятитомнике здесь, вероятно, опечатка или оговорка: «陈圩», т. е.  «Чэнь Юй» или «Чэнь Вэй».— Маоизм.ру.↩
9. Имеется в виду статья генералов Чэнь Цитуна, Чэнь Ядина, Ма Ханьбина и Лу Лэ «Наше мнение о современных литературных произведениях», опубликованная в «Жэньминь жибао» 7 января 1957 г. и направленная против политики «ста цветов» как будто бы правой.— Маоизм.ру.↩
10. Чэнь Цитун (陈其通) — драматург, генерал-майор НОАК (1961). В 1966 г. был раскритикован и некоторое время провёл в тюрьме. Скончался в 2001 г.— Маоизм.ру.↩
11. Ма Ханьбин (马寒冰) — поэт и деятель культуры; происходил из национальности хуэй, родился в Бирме. Скончался в 1957 г., в возрасте 41 года (причина нам неизвестна).— Маоизм.ру.↩
12. Имеется в виду метод подавления контрреволюции.— Прим. в китайском тексте.↩
13. В советском переводе в старой транскрипции — «Ху Фын».— Маоизм.ру.↩
14. Ху Фын был освобождён только в 1979 г., а в следующем году — реабилитирован.— Маоизм.ру.↩
15. Китайские слова 叫化子 (цзяохуацзы) и 要饭的 (яофаньдэ), с одинаковым значением.— Маоизм.ру.↩
16. Традиционная китайская медицина говорит о семи отверстиях человеческого тела, но на голове только пять из них. Очевидно, Мао тут посчитал глаза.— Маоизм.ру.↩
17. Очевидно, имеется в виду речь «К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа» 27 февраля 1957 г.— Маоизм.ру.↩

Мы должны заботиться о сплочении со всеми нациями, о сплочении с большими и малыми народами. Вот, например, народность орочоны не насчитывает и двух тысяч человек, но и с ней мы должны крепить единство. Если это жители Китая, то, независимо от национальности, мы должны сплотиться с теми из них, кто выступает против империализма, за патриотизм и единство. Мы должны сплотиться и вести работу, учитывая различные условия в разных районах, где проживает каждая народность. В одном месте можно работать быстрее, в другом — помедленнее. Но независимо от того, как работать — быстро или медленно, надо прежде всего посоветоваться, а потом уже браться за дело. Если не посоветовался, то не действуй через силу. Если же посоветовался и получил одобрение большинства, то принимайся не спеша за работу. Надо советоваться и тогда, когда творишь хорошие дела. Советоваться в делах — вот в чём различие между коммунистической партией и гоминьданом. Гоминьдановцы, у которых было много силы, угнетали людей; они угнетали не только национальные меньшинства, но и большинство ханьцев. Гоминьдан творил плохие дела, которыми не следует заниматься. Если наши кадровые работники совершили ошибки, то надо их критиковать. Расскажите нам о промахах и ошибках в нашей работе в Тибете, можете рассказать о том, с чем вы не согласны, и о том, что неблагоприятно для народа. Так вы поможете нам исправить положение. Раз допустили ошибку — сразу же исправляем, вот чем мы отличаемся от гоминьдана.

Китай в целом сейчас очень отсталая страна, которой необходимо развиваться. Отсталость вызвана прежним империалистическим и гоминьдановским гнётом. Теперь мы уже прогнали [угнетателей] и за прошедшие четыре года добились значительных успехов. После восстановления экономики страны, с этого года начал осуществляться первый пятилетний план государственного строительства. По предварительным подсчётам, за три пятилетки мы разовьём крупную промышленность. Советский Союз 36 лет назад изгнал империалистов и внутреннюю нечисть и только после 36 лет строительства добился нынешних успехов. Мы же будем строить быстрее, чем Советский Союз, потому что мы располагаем помощью Советского Союза. Китай с его огромным населением, насчитывающим более 500 миллионов человек, является самой большой по населению страной в мире. Территория наша тоже очень обширна. Если за три пятилетки мы осуществим строительство как следует, то мы сможем больше помогать Тибету.

Если Центральное правительство может в чём-то вам помочь, то непременно поможет. В интересах нашей страны оказывать помощь всем национальным меньшинствам, чтобы они добивались развития и прогресса. У всех национальных меньшинств есть перспективы для развития и прогресса.

Политическое, хозяйственное, культурное и религиозное развитие в Тибете будет осуществляться главным образом по собственному решению тибетских вождей и населения, а ЦК будет только помогать. Этот пункт записан в «Соглашении о мероприятиях по мирному освобождению Тибета». Но надо этим заниматься, и нужно определённое время, причём действовать надо постепенно, с учётом вашего добровольного желания. Можно делать — делайте, нельзя — подождите. Но нехорошо не делать того, что выполнимо и одобрено большинством. Можно действовать медленнее, чтобы все были довольны, и таким образом, напротив, получится быстрее.

Итак, наш курс — это курс сплочения, успехов и ещё большего развития.

Я хочу высказаться по вопросу о формулировке «во главе с Советским Союзом»¹. У нас здесь так много людей, так много партий, что, безусловно, нужен глава. С точки зрения внутренних дел нашего лагеря необходимо иметь одного главу, чтобы регулировать вопросы взаимоотношений, осуществлять сотрудничество и оказывать взаимную помощь, а также созывать совещания. С точки зрения внешнего положения нашего лагеря тем более нужен глава. Перед нами находится довольно сильный империалистический лагерь, у которого есть свой глава.

Если мы будем разрознены, то окажемся бессильными. Если в одной из партгрупп какой-либо партии не будет групорга, то в этой партгруппе нельзя будет созвать и собрания. Перед нами стоит сильный враг. В мировом масштабе ещё не решён вопрос «кто кого». Ещё продолжается серьёзная борьба, ещё существует опасность войны. Нужно быть начеку в отношении маньяков. Правда, в мире людей много, а маньяков мало. Однако есть и маньяки. Если вдруг появится один такой маньяк и если он сбросит атомную бомбу, то как же поступить в таком случае? Вот почему нам необходимо иметь одну такую страну, одну такую партию, которая в любое время могла бы созвать совещание. Быть во главе и созывать совещание — это почти одно и то же. Раз нужен глава, то кто должен стать во главе? Если не Советский Союз, то кто? Называть по алфавиту? Албания? Вьетнам, товарищ Хо Ши Мин? Какое-либо другое государство? Наш Китай не может быть во главе, так как не имеет для этого данных. У нас мало опыта. Мы обладаем революционным опытом, но не имеем опыта строительства. По численности населения мы являемся великим государством, а в экономическом отношении представляем собой незначительную страну. Мы ведь не запустили и половины спутника. При таких обстоятельствах быть во главе очень трудно: если бы мы решили созвать совещание, нас никто не послушался бы.

Коммунистическая партия Советского Союза — партия с 40-летним опытом. Её опыт наиболее полный. Её опыт делится на две части: наибольшая, основная часть опыта — правильная, а какая-то часть — ошибочная. Обе эти части полезны для всего человечества.

Некоторые говорят, что только хороший опыт полезен, а плохой опыт бесполезен. Мне кажется, что так считать неверно. Ошибочный опыт также оказывает большую помощь всем странам, он служит им уроком. В связи с некоторыми ошибками, допущенными в Советском Союзе при жизни Сталина, кое у кого сложилось не совсем хорошее впечатление о советских товарищах. Мне кажется, что, пожалуй, не следует так подходить к ним. Ведь эти ошибки сейчас уже не приносят вреда. Раньше они приносили вред, а сейчас их характер изменился и изменился так, что они стали приносить нам пользу. Они служат нам предостережением. Что касается той, наибольшей, части опыта — положительного опыта, то мне нет необходимости об этом много говорить, ибо все это знают.

Деятельность Коммунистической партии Советского Союза в течение нескольких десятков лет в целом была правильной. Этого даже враги не могут не признать. Прошлый год был годом, когда империализм вызвал беспорядки и в известной мере бросил на нас тень. В нынешнем году стало лучше, в небе над нами нет чёрных туч. А на небосклоне западного мира сгустилось довольно много чёрных туч. Нам стало легче вести дела, а Даллесу, напротив, теперь плохо спится.

В прошлом во взаимоотношениях между коммунистическими партиями разных стран были неприятные моменты. Это касается не только других стран, но также и Китая. Но, по-моему, нам надо видеть главное. Что за государство Советский Союз? Это социалистическое государство… Советский Союз из страны сравнительно отсталой превратился в передовое в мире государство. Если бы не было Советского Союза, то империалисты нас могли бы проглотить. Конечно, нельзя утверждать, что если бы не было Советского Союза, то все социалистические страны были бы целиком проглочены империализмом, переварены и все нации порознь были бы уничтожены. Однако ни в коем случае нельзя упускать из виду, что наши враги вооружены до зубов. А в нашем лагере лишь один Советский Союз вооружён до зубов. И мы очень рады, что Советский Союз вырвался вперёд — Советский Союз запустил маленькую «Луну» весом 500 килограммов.² Нам всем надо оказать воздействие на наших советских товарищей в надежде на то, что спутник, который они запустят в дальнейшем, будет тяжелее 500 килограммов. Я считаю, что если запустить спутник весом 50 тысяч килограммов, то дела пойдут ещё лучше. Если забросишь вверх 50 тысяч килограммов, то станет возможно заключить соглашение о мире. Как, товарищ Хрущёв³, хватит у тебя духу сделать это или нет? (Смех.)

Н. С. Хрущёв. При всеобщих усилиях это возможно.

Мао Цзэдун. Общими усилиями — это тоже правильно, но главным образом твоими усилиями. (Смех.)

Если в недалёком будущем удастся забросить вверх очень большую штуковину и оставить далеко-далеко позади капиталистический мир, то жить нам будет ещё лучше, всему человечеству жить также будет легче, оно «избавится от страха». Помните, Рузвельт говорил об «избавлении от страха»? Буржуазные политики иногда тоже произносят хорошие слова, но они говорят одно, а делают другое. Для того чтобы «избавиться от страха», нужно запустить предмет весом 50 тысяч килограммов или ещё больше. Но это прежде всего зависит от Советского Союза. Это главное. А всё остальное, некоторые небольшие шероховатости в отношениях между нами — это незначительное. Всё незначительное должно подчиняться главному.

Если говорить о чувстве недовольства, которое мы испытываем, то и у меня его достаточно. Это главным образом имеет отношение к Сталину. Но я об этом не говорил. Сегодня я тоже лишь упомянул, что есть чувство недовольства — и только. Но я не собираюсь говорить, чем оно вызвано. Фактически сейчас у меня уже нет чувства недовольства, по крайней мере этого чувства осталось немного: время прошло. Сталин умер.

Надо признать, что сейчас стиль работы советских товарищей намного изменился и ещё может меняться, ещё может прогрессировать. Развитие Советского Союза идёт по кривой линии. Советский Союз идёт по пути развития диалектического метода. Ленинская диалектика, сталинская метафизика (соответственно некоторая часть, и довольно большая часть) — сейчас вновь вернулись к диалектическому методу. Я очень рад видеть те статьи советских товарищей о диалектическом методе, где говорится о противоречиях в социалистическом обществе, о противоречиях между социалистическими странами, о чём при жизни Сталина не осмеливались говорить. Я второй раз приезжаю в Москву. Первый приезд был неприятным. «Братские партии» — это были только слова, звучали они хорошо, но фактически было неравноправие. Сейчас я ощущаю атмосферу равноправия. Я не знаю, чувствуют ли то же самое и другие товарищи. Например, мы обсуждаем документы совещания, у нас запрашивалось мнение о них, и сейчас ещё запрашивается наше мнение. И более того, только что товарищ N предложил организовать редакционную комиссию. Мнения, которые не были учтены, можно высказывать второй раз, третий раз. А если в конце концов большинство сочтёт, что такие-то мнения не могут быть приняты во внимание, то и в этом случае можно остаться при своём мнении и на практике проверить, что правильно. Если практика покажет, что тот, кто вносил поправку, оказался прав, а мы ошиблись (например, если совместно предложенный двумя партиями — Советского Союза и Китая — проект является неправильным), то мы признаем свои ошибки. Вот это и означает равноправные отношения.

Итак, я считаю, что, во-первых, признание в настоящее время главенства Советского Союза необходимо, признание за Коммунистической партией Советского Союза права созыва совещания необходимо, во-вторых, теперь это вреда не принесёт.

Я высказал своё мнение и готов выслушать любые критические замечания со стороны товарищей. Ведь пункт о свободе слова записан в конституциях всех стран, и если вы не согласны, то прошу вас критиковать меня.

1. Здесь в советском издании дано примечание редакции: «Мао Цзэдун, выступая на Ⅱ пленуме ЦК КПК в ноябре 1956 года, заявил, что в „Советском Союзе ленинизм в основном отброшен“. Ровно через год на Международном Совещании он выдвинул тезис о том, что Советский Союз должен возглавлять социалистический лагерь и международное коммунистическое движение. Это было частью тактики Мао Цзэдуна и его группы в борьбе за гегемонию в коммунистическом движении и социалистическом лагере, тактики, рассчитанной на изоляцию КПСС и СССР от братских стран и партий и получившей своё выражение в афоризме „бить по голове, остальное само развалится“». Это откровенно лживое представление слов Мао Цзэдуна, который тогда сказал, что ленинизм «отбросили в довольно значительной мере» «некоторые советские руководители» и уточнил, что это было сделано «в докладе Хрущёва на ⅩⅩ съезде КПСС[, где говорилось], что можно взять власть парламентским путём[, что означало], что другим странам больше не надо учиться у Октябрьской революции».— Маоизм.ру.↩
2. Имеется в виду второй спутник, массой 508 кг.— Маоизм.ру.↩
3. В китайском тексте фамилия вымарана.— Маоизм.ру.↩