Это злые стихи! Нету в них ароматов поэтических роз, обывательских грёз. Это — казнь за грехи, это — из автоматов смертоносный огонь за измену и ложь!
Скажут мне «добряки», что, мол, надо с любовью, а я злобен и дик, и зову к топору. Да! Когда мой народ заливается кровью, говорю напрямик — доброта не к добру!
Кто-то скажет — стихам не хватает шлифовки. Да какая шлифовка, когда надо стрелять! Безоружным бойцам заменяя винтовки, чуть родившись на свет, шли стихи умирать.
‹…›Читать далее →

Моей маме Любови Борисовне Гунько.
Видно так заведено в России от давным-давно минувших дней — в мире женщин не было красивей, в мире женщин не было сильней.
Кажется, что где-то рядом, близко, разом превращая сказку в быль, через снег и слёзы декабристки едут в ненавистную Сибирь.
Мир богатства бросив непочатым, едут, поразив бывалый свет, точно как советские девчата в Уренгой, Илим и на Тайшет!
Это было о гневном громе улиц, в чуткой тишине учёных зал — в Трепова стрелявшая Засулич, Софьи Ковалевской интеграл.
…Читать далее →

Десятки раз отчаиваясь в жизни, без устали кляня несправедливый мир, одной потребностью живого организма спасаюсь, здравствую и в ней черпаю сил.
Когда в душе грохочет горечь злая и сердце боль сожмёт, как чёрный скользкий спрут, меня от всех недугов воскрешает великий лекарь и наставник — Труд.
Лишь одному ему я доверяюсь смело, Он не солжёт, не выдаст никогда. Что тяжкий гнев обид, что боль души и тела! Вот если вдруг останусь я без дела, тогда скажу: «Пришла моя беда!»Читать далее →

О, «демократ»! О, «демократ»! Какое слово ты изгадил! Идёт войной на брата брат и у народа хлеб украден!
И Хри́ста ради ветеран у вора милостыню просит! И пуще самых тяжких ран жгут безответные вопросы.
Кому, зачем она нужна, свобода блуда и разврата, и почему растёт мошна лишь у неправедно богатых?
И почему унижен труд? И столько в людях стало злобы! И что ни день то там, то тут испепеляющий Чернобыль!
…Читать далее →