С тех пор как китайская нация была поставлена перед фактом японской агрессии, вопросом первостепенной важности стал вопрос: воевать или не воевать. В период между событиями «18 сентября» и событиями у Лугоуцяо этот вопрос вызывал самые острые споры. «Воевать — значит жить, не воевать — значит погибнуть» — к такому выводу приходили все патриотические партии и группы, все соотечественники-патриоты. «Воевать значит погибнуть, не воевать значит жить» — к такому выводу приходили все капитулянты. На время эти споры были разрешены громом пушек в сражении у Лугоуцяо, где китайские войска оказали сопротивление японским захватчикам: он возвестил, что первый вывод правилен, а второй ошибочен. Но почему же гром пушек у Лугоуцяо разрешил эти споры только на время, а не окончательно? Это объясняется политикой японского империализма, рассчитанной на то, чтобы склонить Китай к капитуляции, попытками зарубежных капитулянтов¹ добиться компромисса и неустойчивостью некоторой группы участников фронта борьбы против японских захватчиков в Китае. В настоящее время формулировка проблемы несколько изменилась, теперь она ставится как вопрос: «мир или война». В Китае начались споры между сторонниками продолжения войны и проповедниками мира. Их позиции остаются прежними. «Воевать — значит жить, пойти на мир — значит погибнуть» — таков вывод сторонников продолжения войны. «Пойти на мир значит жить, воевать — значит погибнуть» — таков вывод проповедников мира. Однако в лагерь сторонников продолжения войны входят все патриотические партии и группы, все соотечественники-патриоты — огромное большинство китайского народа; в лагерь же проповедников мира, то есть в лагерь капитулянтов, входит лишь небольшая горстка колеблющихся элементов внутри фронта борьбы против японских захватчиков. Поэтому так называемые проповедники мира вынуждены вести пропаганду, рассчитанную на обман народа, и прежде всего антикоммунистическую пропаганду. Они фабрикуют нескончаемым потоком лживые сообщения, доклады, документы, резолюции о том, что «коммунисты занимаются дезорганизацией», что «8‑я армия и Новый 4‑й корпус бродят, но не воюют и не подчиняются командованию», что «Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся превратился в вотчину и стремится к экспансии», что «коммунисты замышляют свергнуть правительство», наконец, говорят даже о «тайных агрессивных замыслах Советского Союза против Китая» и т. д. и т. п. Всё это делается ради того, чтобы скрыть истинное положение вещей, попытаться обработать общественное мнение и добиться мира, то есть капитуляции. Проповедники мира, то есть капитулянты, потому так и поступают, что Коммунистическая партия является инициатором и поборником единого антияпонского национального фронта. Не ведя борьбы против Коммунистической партии, невозможно сорвать сотрудничество между гоминьданом и Компартией, невозможно расколоть единый антияпонский национальный фронт, невозможно капитулировать. Далее, проповедники мира надеются, что японский империализм пойдёт на уступки. Они рассчитывают на то, что Япония уже выдохлась, что она изменит основную линию своей политики, сама уйдёт из Центрального, Южного и даже из Северного Китая, и тогда Китай сможет одержать победу, не продолжая войны. И, наконец, они возлагают надежды на международное давление. Многие из так называемых проповедников мира надеются не только на то, что державы выступят и нажмут на Японию, заставят её пойти на уступки, и тогда можно будет договориться о мире, но и на то, что державы нажмут и на китайское правительство, а тогда можно будет сказать сторонникам продолжения войны: «Посмотрите, в такой международной атмосфере остаётся только идти на мир! Тихоокеанская международная конференция² выгодна для Китая. Это ведь не какой-нибудь Мюнхен³, это — шаг к возрождению Китая!» Такова совокупность взглядов, приёмов и тайных замыслов проповедников мира в Китае, то есть капитулянтов⁴. Все эти номера исполняет не один только Ван Цзинвэй; гораздо хуже то, что в Китае имеется ещё много больших и маленьких ванцзинвэев, которые, притаившись внутри фронта борьбы против японских захватчиков, всячески подыгрывают Ван Цзинвэю: одни исполняют вместе с ним «шуанхуан»⁵, другие выступают то под красным, то под белым гримом⁶.

Мы, коммунисты, открыто заявляем: мы будем до конца в лагере сторонников продолжения войны, мы решительно выступаем против проповедников мира. Единственное, чего мы хотим,— это вместе со всеми патриотическими партиями и группами, вместе со всеми соотечественниками-патриотами Китая укреплять сплочение, укреплять единый антияпонский национальный фронт, укреплять сотрудничество между гоминьданом и Компартией, осуществлять три народных принципа, вести до конца войну Сопротивления, дойти до реки Ялуцзян и вернуть все утраченные территории⁷; и ничего другого мы не признаём. Мы решительно осуждаем всех явных и тайных ванцзинвэев за то, что они создают атмосферу вражды к коммунистам, провоцируют трения между гоминьданом и Компартией⁸ и даже замышляют спровоцировать новую гражданскую войну между обеими партиями. Мы говорим этим людям: ваши интриги, имеющие целью вызвать раскол, по существу представляют собой не что иное, как подготовку капитуляции, а ваша политика капитуляции и раскола есть выражение вашего общего плана предательства интересов всей нации ради удовлетворения корыстных интересов небольшой горстки людей. Но у народа глаза зорки: ваши коварные замыслы будут разоблачены. Мы решительно осуждаем вздорную болтовню о том, что Тихоокеанская конференция якобы не станет восточным Мюнхеном. Так называемая Тихоокеанская конференция будет именно восточным Мюнхеном; она уготовит Китаю судьбу Чехословакии. Мы решительно осуждаем болтовню о том, что японские империалисты будто бы могут одуматься и пойти на уступки. Основной курс японского империализма, курс на порабощение Китая, измениться не может. Медоточивые речи японцев после падения Уханя, как, например, их отказ от курса «непризнания национального правительства стороной в переговорах»⁹ и согласие признать его в качестве такой стороны или же пресловутые условия вывода японских войск из Центрального и Южного Китая, всё это проявления коварной политики, рассчитанной на то, чтобы приманить рыбку на крючок, поймать и зажарить её. Кто клюнет на эту приманку, пусть готовится попасть на сковородку. Попытки зарубежных капитулянтов склонить Китай к капитуляции представляют собой проявление такой же коварной политики. Они попустительствуют агрессии Японии против Китая, а сами «следят с горы за борьбой тигров», дожидаясь благоприятного момента, чтобы устроить так называемую Тихоокеанскую конференцию по мирному урегулированию и оказаться в выгодном положении «третьего радующегося». Понадеяться на этих интриганов — тоже означает попасть на крючок.

Вопрос о том, воевать или не воевать, ныне формулируется как вопрос о войне или мире; однако существо вопроса осталось прежним. Это — самый важный, самый основной из всех вопросов. В результате активизации японской политики, имеющей целью склонить Китай к капитуляции, в результате активной деятельности зарубежных капитулянтов и главным образом в результате усилившихся колебаний некоторой группы участников фронта борьбы против японских захватчиков в Китае последние полгода ознаменовались невероятной шумихой вокруг так называемой проблемы мира или войны, и возможность капитуляции стала в нынешней политической обстановке главной опасностью. При этом борьба с коммунизмом, то есть подрыв сотрудничества между гоминьданом и Компартией и подрыв сплочённости в борьбе против японских захватчиков, рассматривается капитулянтами как первоочередной и самый важный шаг в деле подготовки капитуляции. При таком положении вещей все патриотические партии и группы, все соотечественники-патриоты Китая обязаны зорко следить за деятельностью капитулянтов; они обязаны ясно понять основную особенность нынешней обстановки, состоящую в том, что главную опасность составляет капитуляция, а борьба с коммунизмом есть не что иное, как подготовка капитуляции, и обязаны всеми силами бороться против капитуляции и раскола. Совершенно недопустимо, чтобы горстка людей срывала и предавала дело войны против японского империализма, которую вся нация, истекая кровью, ведёт уже два года. Совершенно недопустимо, чтобы горстка людей подрывала и раскалывала созданный усилиями всего народа единый антияпонский национальный фронт.

Продолжать войну, сплотиться — Китай будет жить.

Пойти на мир, допустить раскол — Китай погибнет.

Что принять, что отвергнуть — выбирайте, соотечественники, время не ждёт.

Мы, коммунисты, конечно, будем по-прежнему стоять за продолжение войны, за дальнейшее сплочение.

Все патриотические партии и группы, все соотечественники-патриоты страны, конечно, тоже будут стоять за продолжение войны, за дальнейшее сплочение.

Если даже капитулянтам, замышляющим капитуляцию и раскол, и удастся временно взять верх, то в конечном счёте они всё равно будут разоблачены народом и понесут заслуженную кару. Исторической задачей китайской нации является сплочение и война Сопротивления во имя достижения своего освобождения. Капитулянты возымели намерение идти против этого, но каких бы успехов они ни добились, как бы они ни торжествовали, полагая, что им некого бояться, в конечном итоге им от своей судьбы не уйти — их постигнет кара народа.

Борьба против капитуляции и раскола — неотложная задача всех патриотических партий и групп, всех соотечественников-патриотов Китая.

Сплотитесь, соотечественники всей страны, упорно держитесь курса на войну Сопротивления и на сплочение, положите конец коварным проискам капитулянтов и раскольников!

1. Имеются в виду английские и американские империалисты, замышлявшие в тот период договориться с Японией за счёт Китая.↩
2. В то время английские, американские и французские империалисты вместе с китайскими проповедниками мира тайно замышляли через так называемую «Тихоокеанскую международную конференцию» прийти к соглашению с японскими бандитами за счёт Китая. Общественное мнение называло эти коварные планы восточным Мюнхеном. Осуждая в данной работе вздорную болтовню о том, что Тихоокеанская конференция будто бы не станет восточным Мюнхеном, товарищ Мао Цзэдун имел в виду тогдашние высказывания Чан Кайши.↩
3. В сентябре 1938 года главы четырёх государств — Англии, Франции, Германии и Италии — провели в Мюнхене (Германия) конференцию, на которой заключили мюнхенское соглашение. По этому соглашению Англия и Франция продали Чехословакию Германии на том условии, что Германия нападёт на Советский Союз. В 1938 и 1939 годах английские и американские империалисты неоднократно подготовляли сделку с японским империализмом за счёт Китая. Так в июне 1939 года, когда товарищ Мао Цзэдун писал настоящую работу, между Англией и Японией снова шли переговоры, на которых продолжалась подготовка этого тайного соглашения. Эти интриги весьма напоминали мюнхенский сговор Англии, Франции, Германии и Италии, и потому их называли «восточным Мюнхеном».↩
4. Речь идёт о взглядах, приёмах и тайных замыслах Чан Кайши. Ван Цзинвэй в тот период был главным вожаком открытых капитулянтов, а Чан Кайши — главным вожаком капитулянтской группы, притаившейся внутри фронта борьбы против японских захватчиков. К нему и относятся слова товарища Мао Цзэдуна о «тайных» и «больших и маленьких» ванцзинвэях.↩
5. Товарищ Мао Цзэдун имеет здесь в виду тот факт, что между Чан Кайши и Ван Цзинвэем существовало такое же разделение ролей, как между артистами в представлении «шуанхуан» (представление, в котором участвуют два исполнителя; один из них, спрятавшись за спину другого, декламирует, а тот в это время соответствующим образом жестикулирует, шевелит губами и т. д.).↩
6. В тот период гоминьдановская группировка проповедников мира, возглавлявшаяся Чан Кайши, двурушничала. С одной стороны, её члены ещё рядились в тогу сторонников войны против японских захватчиков; с другой — они осуществляли в самых различных формах капитулянтскую деятельность. В классическом китайском театре артисты, изображающие людей преданных и честных, выступают под красным гримом, а людей коварных — под белым.↩
7. В январе 1939 года на пятом пленуме ЦИК гоминьдана пятого созыва Чан Кайши открыто высказался в том смысле, что в его понимании лозунга «война Сопротивления до конца» под словом «конец» подразумевается «восстановление положения, существовавшего до событий у Лугоуцяо». Чтобы дать отпор этой капитулянтской установке Чан Кайши, товарищ Мао Цзэдун специально разъяснил, что лозунг «война Сопротивления до конца» означает: дойти до реки Ялуцзян и вернуть все утраченные территории.↩
8. Под «трениями» — словом, имевшим в тот период широкое хождение,— понимались различные провокационные действия реакционной гоминьдановской клики, направленные на подрыв единого антияпонского национального фронта и против Коммунистической партии и всех прогрессивных сил.↩
9. 13 декабря 1937 года японская армия заняла город Нанкин. 16 января 1938 года японское правительство опубликовало декларацию, в которой заявило, что оно «отныне не признаёт национальное правительство (Китая) стороной в переговорах и выражает надежду, что будет создано новое правительство». В октябре 1938 года, после того как японская армия заняла Гуанчжоу и Ухань, японское правительство, воспользовавшись колебаниями Чан Кайши в вопросе о войне, взяло новый курс, рассчитанный на то, чтобы склонить Чан Кайши к капитуляции. С этой целью 3 ноября 1938 года японское правительство опубликовало новую декларацию, в которой говорилось: «Что касается национального правительства, то если оно откажется от своей прежней ошибочной политики и приступит с участием других деятелей к обновлению страны и поддержанию порядка, то и оно не встретит отказа со стороны императорского правительства».↩

Речь товарища Мао Цзэдуна на массовом митинге в Яньани, посвящённом памяти героев — жертв кровавых событий в Пинцзяне.

Сегодня, 1 августа, мы собрались здесь на траурный митинг. Почему созван этот митинг? Он созван потому, что реакционеры убили наших товарищей — революционеров, убили бойцов, сражавшихся против японских захватчиков. Кого сейчас следует уничтожать? Уничтожать следует национальных предателей, уничтожать следует японских империалистов. Уже два года Китай ведёт войну против японских империалистов, но исход её ещё не решён. Предатели же продолжают действовать очень активно, и уничтожено их очень мало. А революционеров, бойцов, сражавшихся против японских захватчиков, наоборот, убили. Кто их убил? Их убили войска. Почему же войска убили бойцов, сражавшихся против японских захватчиков? Войска выполняли приказ: им было дано указание совершить это убийство. Кто дал им такое указание? Такое указание им дали реакционеры¹. Товарищи! Посудите, кому нужно убивать бойцов, сражающихся против японских захватчиков? Это нужно, во-первых, японским империалистам, это нужно, во-вторых, Ван Цзинвэю и другим национальным предателям и изменникам родины. Но ведь убийство произошло не в Шанхае, не в Бэйпине, не в Тяньцзине, не в Нанкине, не на территории, захваченной японскими бандитами и национальными предателями, а в тылу, в Пинцзяне, и жертвами убийства стали ответственные работники пинцзянского пункта связи Нового 4‑го корпуса: тт. Ту Чжэнкунь, Ло Цзымин и другие. Совершенно ясно, что китайские реакционеры совершили эту расправу по приказу японских империалистов и Ван Цзинвэя. Эти реакционеры готовят капитуляцию, а потому они подобострастно приняли к исполнению приказ японцев и Ван Цзинвэя и прежде всего убили самых стойких и решительных поборников сопротивления японским захватчикам. Это чрезвычайно серьёзный инцидент, и мы должны бороться, должны протестовать!

Сейчас вся страна борется против японских захватчиков, и во имя этой цели весь народ пришёл к великому сплочению. В этом великом сплочении существует кучка реакционеров, капитулянтов. Чем же они занимаются? Они убивают борцов сопротивления японским захватчикам, подавляют всё передовое, входят в сговор с японскими захватчиками и национальными предателями, готовят капитуляцию.

Занялся ли кто-нибудь таким крупным событием, как убийство товарищей, боровшихся против японских захватчиков? Их убили 12 июня в 3 часа дня, но после этого, вплоть до сего дня, 1 августа, видели ли мы, чтобы кто-нибудь занялся этим делом? Нет, не видели. А кому следовало им заняться? Вмешаться должен был китайский закон, китайский суд. Случись такое событие в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся, наш Высший суд уже давно бы им занялся. А тут скоро исполнится два месяца со дня кровавых событий в Пинцзяне, и ни закон, ни суд ими совершенно не занимаются. Какая тому причина? Причина та, что в Китае нет единства².

Китаю нужно единство, без единства победить нельзя. Но что такое единство? Единство требует, чтобы все боролись против японских захватчиков, все были сплочены, все шли по пути прогресса, требует, чтобы одних награждали, а других карали. Кого надо награждать? Награждать нужно тех, кто борется против японских захватчиков, тех, кто за сплочение, кто идёт по пути прогресса. Кого надо карать? Карать нужно национальных предателей и реакционеров, подрывающих борьбу против японских захватчиков, подрывающих сплочение и движение по пути прогресса. Существует ли у нас сейчас такое единство? Нет, и доказательством этого служат пинцзянские кровавые события. Они показывают, что там, где единство должно существовать, его ещё нет. Мы уже давно требуем единства всей страны. Это, во-первых, единство в войне Сопротивления. Но сейчас Ту Чжэнкунь, Ло Цзымин и другие товарищи, сражавшиеся против японских захватчиков, не только не вознаграждены, но бесчеловечно убиты, а негодяи, которые выступают против войны Сопротивления, готовят капитуляцию и совершают убийства, не понесли заслуженной кары. Это говорит об отсутствии единства. Мы должны бороться против этих негодяев, против этих капитулянтов, должны схватить этих убийц. Во-вторых, это единство в сплочении. Сторонников сплочения нужно вознаграждать, а его нарушителей — карать. Однако сейчас, наоборот, Ту Чжэнкунь, Ло Цзымин и другие товарищи, которые были сторонниками сплочения, понесли незаслуженную кару, они бесчеловечно убиты, а мерзавцы — нарушители сплочения не понесли ни малейшей кары. Это тоже говорит об отсутствии единства. В-третьих, это единство в движении по пути прогресса. Необходимо, чтобы вся страна шла по пути прогресса, необходимо, чтобы отстающие равнялись на передовых, но отнюдь нельзя тянуть передовых назад и заставлять их равняться на отстающих. Пинцзянские палачи убили передовых людей. С начала войны против японских захватчиков уже убиты из-за угла десятки и сотни членов Коммунистической партии и других патриотов; пинцзянские кровавые события лишь самое недавнее в ряду этих убийств. Если так будет идти и дальше, то Китаю придётся плохо: все поборники сопротивления японским захватчикам могут оказаться перебитыми. Что означают эти убийства поборников сопротивления японским захватчикам? Они означают, что китайские реакционеры приняли к исполнению приказ японских империалистов и Ван Цзинвэя, готовят капитуляцию и поэтому убивают прежде всего военных, сражающихся против японских захватчиков, убивают прежде всего коммунистов, патриотов. И если не положить этому конец, то Китай может погибнуть от рук реакционеров. Итак, пинцзянский инцидент является делом, затрагивающим всю страну, делом чрезвычайно важным. Мы должны требовать, чтобы национальное правительство сурово покарало этих реакционеров.

Товарищи должны также понимать, что козни японского империализма за последнее время усилились, помощь Японии со стороны международного империализма тоже активизировалась³, активизировалась и деятельность национальных предателей в самом Китае, явных и тайных ванцзинвэев, которые подрывают дело войны Сопротивления, подрывают сплочение, тащат нас вспять. Они пытаются заставить большую часть Китая капитулировать, пытаются вызвать в стране внутренний раскол и гражданскую войну. Сейчас в нашей стране получила хождение секретная инструкция под названием «Меры по ограничению деятельности чуждых партий»⁴. По своему содержанию она насквозь реакционна. Она помогает японскому империализму и наносит вред делу войны Сопротивления, делу сплочения и движения по пути прогресса. Что такое «чуждые партии»? Чуждой партией является японский империализм, чуждой партией является Ван Цзинвэй, чуждой партией являются национальные предатели. Коммунистическая партия и все партии и группы, выступающие за сопротивление японским захватчикам, единодушно сплотились и ведут борьбу против захватчиков. Разве это «чуждые партии»? Однако находятся капитулянты, реакционеры, твердолобые, которые провоцируют трения, провоцируют раскол в рядах бойцов, сражающихся против японских захватчиков. Правильны ли такие действия? Совершенно неправильны. (Аплодисменты.) «Ограничивать» — кого сейчас нужно ограничивать? Нужно ограничивать японских империалистов, ограничивать ванцзинвэев, ограничивать реакционеров, ограничивать капитулянтов. (Аплодисменты.) Зачем же ограничивать самую стойкую в борьбе против японских захватчиков, самую революционную, самую передовую партию Коммунистическую партию? Это совершенно неправильно, и всё население Яньани решительно выступает, решительно протестует против этого. (Аплодисменты.) Мы должны бороться против так называемых «Мер по ограничению деятельности чуждых партий» — мер, которые являются причиной всевозможных преступных деяний, подрывающих сплочение. Сегодня мы собрались на этот митинг во имя продолжения войны Сопротивления, во имя дальнейшего сплочения и движения по пути прогресса. Во имя этого необходимо отменить «Меры по ограничению деятельности чуждых партий», необходимо обуздать капитулянтов и реакционеров, необходимо взять под защиту всех товарищей революционеров, всех, кто стоит за борьбу против японских захватчиков, взять под защиту народ, сражающийся против японского империализма. (Бурные аплодисменты, участники митинга выкрикивают лозунги.)

1. 12 июня 1939 года войска, входившие в состав 27‑й армейской группы гоминьдановской армии, по секретному приказу Чан Кайши окружили пункт связи Нового 4‑го корпуса в Пинцзяне (провинция Хунань) и жестоко расправились с офицером штаба Нового 4‑го корпуса тов. Ту Чжэнкунем, адъютантом штаба 8‑й армии майором тов. Ло Цзымином и другими товарищами, всего 6 человек. Эти кровавые события вызвали возмущение населения демократических опорных баз сопротивления японским захватчикам и всех честных людей в районах гоминьдановского господства. Пинцзянская расправа была осуществлена по указанию Чан Кайши и его приспешников. Под реакционной кликой, которую товарищ Мао Цзэдун в своей речи пригвоздил к позорному столбу, имеются в виду Чан Кайши и его подручные.↩
2. Разъясняя здесь, что такое единство, товарищ Мао Цзэдун бьёт по тайным замыслам гоминьдановской реакции, пытавшейся под флагом «единства» уничтожить созданные Коммунистической партией вооружённые силы, боровшиеся против японских захватчиков, и опорные базы сопротивления захватчикам. С того самого дня, как гоминьдан и Компартия вновь стали сотрудничать в интересах совместной борьбы против японских захватчиков, главным оружием, которым пользовался гоминьдан в своих выступлениях против Коммунистической партии, был лозунг «единства». Гоминьдановцы клеветнически заявляли, будто Коммунистическая партия, занимаясь оригинальничанием, препятствует единству и не способствует борьбе против японских захватчиков. После того как в январе 1939 года гоминьдан на пятом пленуме ЦИК пятого созыва утвердил предложенные Чан Кайши «Меры по ограничению деятельности чуждых партий», реакция подняла ещё более злобный вой. Товарищ Мао Цзэдун в этой своей речи вырывает лозунг «единства» из рук гоминьдановской реакции, превращает его в лозунг революционный и использует для борьбы против раскольнических антинародных, антинациональных действий гоминьдана.↩
3. См. работу товарища Мао Цзэдуна «Против капитулянтства». После падения Уханя в октябре 1938 года японские бандиты в отношении гоминьдана стали делать главный упор на политику, имевшую своей целью склонить его к капитуляции; английские, американские и другие империалисты тоже непрерывно давали понять Чан Кайши, что следовало бы пойти на мирные переговоры с Японией. Чемберлен выразил намерение участвовать в «конструктивных мероприятиях на Дальнем Востоке». В 1939 году происки японских бандитов и империалистов других стран усилились. В апреле этого года английский посол в Китае Керр сновал между Чан Кайши и японцами, добиваясь мирного соглашения между ними. В июле между Англией и Японией было заключено соглашение, и английское правительство было готово полностью признать «фактическое положение», созданное в Китае японскими захватчиками.↩
4. В 1939 году ЦИК гоминьдана издал секретную инструкцию под названием «Меры по ограничению деятельности чуждых партий», в которой предусматривались строжайшие ограничения пропаганды взглядов, публичных выступлений и практической деятельности Коммунистической партии и всех прогрессивных деятелей; таким путём предполагалось подорвать все народные организации борьбы против японских захватчиков. В местностях, которые гоминьдановцы считали «районами самой интенсивной деятельности Коммунистической партии», вводился в действие «Закон о круговой поруке и взаимной ответственности», причём в «десятидворках» и «стодворках» (система баоцзя) была создана «сеть информаторов», иными словами, были повсеместно насаждены контрреволюционные организации Особой службы для систематической слежки за деятельностью народа и для ограничения этой деятельности.↩

Речь товарища Мао Цзэцуна в Яньани на массовом митинге протеста против изменнических действий Ван Цзинвэя.

Для чего мы, представители всех кругов населения Яньани, собрались здесь сегодня на митинг? Для того, чтобы заклеймить позором изменника родины Ван Цзинвэя, для того, чтобы сплотить все силы, стоящие за сопротивление японским захватчикам, на борьбу против антикоммунистической клики твердолобых.

Мы, коммунисты, не раз указывали, что японский империализм твёрдо и бесповоротно взял курс на порабощение Китая. Какие бы кабинеты ни сменяли друг друга в Японии, её основной курс на порабощение Китая, на превращение Китая в колонию всегда останется неизменным. Поняв это, Ван Цзинвэй, политический представитель прояпонской клики крупной китайской буржуазии, от страха потерял рассудок, упал перед Японией на колени и подписал с ней изменнический договор, по которому продал Китай японскому империализму. Сейчас он намерен ещё сформировать марионеточное правительство, чтобы противопоставить его правительству, ведущему войну против японских захватчиков; сформировать марионеточную армию, чтобы противопоставить её армии, борющейся с захватчиками. В последнее время он стал редко упоминать о борьбе против Чан Кайши и, говорят, уже перестроился на «союз с Чан Кайши». Борьба против коммунизма — вот главная цель Японии и Ван Цзинвэя. Они знают, что против захватчиков наиболее последовательно борется Коммунистическая партия, а сотрудничество между гоминьданом и Компартией увеличивает силы, ведущие эту борьбу. Поэтому они изо всех сил стараются сорвать это сотрудничество, чтобы изолировать обе партии друг от друга или, ещё лучше, стравить их. И вот они руками твердолобых гоминьдановцев повсюду провоцируют конфликты. В Хунани твердолобые устроили пинцзянскую резню¹, в Хэнани — цюешаньскую резню², в Шаньси — нападение старых войск на новые³, в Хэбэе — нападение Чжан Иньу на 8‑ю армию⁴, в Шаньдуне — нападение Цинь Цижуна на партизанские отряды⁵, в восточном Хубэе Чэн Жухуай организовал кровавую расправу, во время которой было убито 500—600 коммунистов⁶, в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся они организовали «работу по созданию опорных точек и линий»⁷, а вне его ведут «работу по блокаде» и готовятся к военному нападению⁸. Кроме того, они арестовали большую группу прогрессивной молодёжи и бросили её в концентрационные лагери⁹; наняли бесноватого метафизика Чжан Цзюньмая, который выдвинул реакционное предложение о ликвидации Коммунистической партии, о ликвидации Пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся, о ликвидации 8‑й армии и Нового 4‑го корпуса; наняли троцкиста Е Цина и других, которые стряпают статейки, поносящие Коммунистическую партию. Всё это имеет своей целью не что иное, как срыв сопротивления японским захватчикам с тем, чтобы превратить весь народ в колониальных рабов¹⁰.

Таким образом, ванцзинвэевцы и антикоммунистическая клика твердолобых в гоминьдане, действуя одни извне, другие изнутри и подпевая друг другу, отравляют атмосферу в стране ядовитыми миазмами.

Возмущаясь этим до глубины души, многие начинают считать, что борьба против японского империализма дело безнадёжное, что все гоминьдановцы — мерзавцы и что против всех их нужно бороться. Надо сказать, что это возмущение совершенно обоснованно. Да и можно ли не возмущаться при виде всех этих безобразий? Однако борьба против японского империализма — дело вовсе не безнадёжное, а в гоминьдане не все — мерзавцы. По отношению к различным группам гоминьдановцев нужно проводить различную политику. К той сволочи, которая потеряла всякий человеческий облик, к тем, кто посмел стрелять в спину 8‑й армии и Нового 4‑го корпуса, кто посмел учинить расправы в Пинцзяне и Цюешане, кто осмеливается вести подрывную работу в Пограничном районе, кто осмеливается нападать на прогрессивные воинские части, прогрессивные организации, прогрессивных деятелей, мы никак не можем относиться терпимо, а должны отвечать ударом на удар и не идти ни на какие уступки. Ведь эти мерзавцы потеряли всякий человеческий облик и в момент, когда национальный враг проник глубоко в нашу страну, провоцируют трения, устраивают кровавые инциденты и создают раскол. Что бы они сами о себе ни думали, фактически они помогают Японии и Ван Цзинвэю, а некоторые из них просто-напросто являются скрытыми национальными предателями. Если таких людей не карать, это будет с нашей стороны ошибкой, будет попустительством предателям и изменникам, будет нарушением долга по отношению к национальной войне Сопротивления, будет нарушением долга перед Родиной, будет потаканием всякой сволочи в деле подрыва единого фронта, будет нарушением политики партии. Но вместе с тем эта политика удара по капитулянтам и по антикоммунистической клике твердолобых имеет своей целью исключительно упорную борьбу против японских захватчиков, исключительно защиту единого антияпонского фронта. А потому ко всем тем, кто предан делу борьбы против захватчиков, ко всем тем, кто не принадлежит к числу капитулянтов или к антикоммунистической клике твердолобых,— ко всем таким членам гоминьдана мы относимся доброжелательно, добиваемся сплочения с ними, уважаем их и стремимся к длительному сотрудничеству с ними, чтобы поставить нашу страну на ноги. И всякий, кто этого не делает, тоже нарушает политику партии.

Наша партия проводит двустороннюю политику: с одной стороны, сплочение со всеми прогрессивными силами, сплочение со всеми, кто предан делу сопротивления японским захватчикам; с другой борьба со всей сволочью, потерявшей человеческий облик, борьба со всеми капитулянтами и антикоммунистической кликой твердолобых. Эта политика нашей партии преследует единственную цель: добиться перелома в обстановке и победы над японскими захватчиками. Задача нашей партии и всего нашего народа — сплотить все прогрессивные силы, стоящие за сопротивление японским захватчикам, дать отпор всем реакционным силам, стоящим за капитуляцию, энергично бороться за поворот к лучшему, за предотвращение поворота к худшему. Таков наш основной курс. Мы отнюдь не пессимисты, мы смотрим на будущее оптимистически. Мы не боимся никаких нападений капитулянтов и антикоммунистической клики твердолобых, мы должны разгромить их и, безусловно, сможем это сделать. Китайский народ несомненно добьётся национального освобождения, Китай не погибнет. Китай несомненно будет идти вперёд по пути прогресса; движение вспять — явление лишь временное.

Своим сегодняшним митингом мы хотим ещё высказать всему нашему народу своё убеждение в том, что для сопротивления японским захватчикам необходимы сплочение и прогресс всего народа. Некоторые подчёркивают только задачу сопротивления, но не подчёркивают необходимости сплочения и прогресса, а иногда и вовсе не упоминают о них. Это неправильно. Как можно вести упорную борьбу против японских захватчиков без подлинного и крепкого сплочения, без быстрого и действительного прогресса? Антикоммунистическая клика твердолобых гоминьдана выпячивает задачу достижения единства, однако это их так называемое «единство» является единством мнимым, а не действительным; оно является единством порочным, а не разумным; оно является единством формальным, а не реальным. За их криками о единстве скрывается желание ликвидировать Коммунистическую партию, 8‑ю армию, Новый 4‑й корпус и Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся; они говорят, что пока существуют Коммунистическая партия, 8‑я армия, Новый 4‑й корпус и Пограничный район, в Китае не будет единства; они хотят, чтобы всё в стране стало гоминьдановским; они не только продолжают осуществлять свою однопартийную диктатуру, но и хотят ещё усилить её. А если так, то о каком же единстве может идти речь? По правде говоря, если бы в прошлом Коммунистическая партия, 8‑я армия, Новый 4‑й корпус и Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся не выдвинули со всей искренностью требования о прекращении гражданской войны и о единодушной борьбе против японских захватчиков, то некому было бы взять на себя инициативу создания единого антияпонского национального фронта и руководить мирным разрешением сианьского конфликта, а тогда вести войну Сопротивления японским захватчикам было бы практически невозможно. Если бы сегодня Коммунистическая партия, 8‑я армия, Новый 4‑й корпус, Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся и демократические базы сопротивления не отстаивали со всей искренностью дело борьбы с захватчиками и не боролись против опасной тенденции к капитуляции, расколу и движению вспять, то всё пошло бы насмарку. Несколько сот тысяч бойцов 8‑й армии и Нового 4‑го корпуса сдерживают две пятых всех вражеских войск, ведут бои с 17 из 40 японских дивизий¹¹ — так зачем же их ликвидировать? Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся является самым передовым районом в стране; это демократическая база сопротивления японским захватчикам. Здесь нет ни продажных чиновников, ни тухао и лешэнь, ни азартных игр, ни проституции, ни наложниц, ни нищих, ни шаек тёмных дельцов, ни атмосферы упадка и уныния, ни людей, которые кормились бы провоцированием трений¹², ни людей, которые наживались бы на национальном бедствии, зачем же тогда нужно ликвидировать Пограничный район? Такие бессовестные речи могут исходить только от бессовестных людей; какое право имеют твердолобые даже заикаться перед нами об этом? Этому не бывать, товарищи! Не ликвидировать надо Пограничный район, а надо, чтобы вся страна у него училась; не ликвидировать надо 8‑ю армию и Новый 4‑й корпус, а надо, чтобы вся страна у них училась; не ликвидировать надо Коммунистическую партию, а нужно, чтобы вся страна у неё училась; не передовые должны равняться по отсталым, а отсталые — по передовым. Мы, коммунисты,— самые последовательные сторонники единства, мы были инициаторами единого фронта, мы неуклонно отстаивали единый фронт, мы выдвинули лозунг единой демократической республики. Кто другой мог бы выступить с такой инициативой? Кто другой мог бы все это осуществлять? Кто другой способен ограничиваться пятью юанями жалованья в месяц¹³? Кто другой был бы способен создать такой свободный от коррупции государственный аппарат? Они кричат: единство, единство! У капитулянтов своя теория единства: они хотят, чтобы страна объединилась на основе капитуляции; у антикоммунистической клики твердолобых своя теория единства: они хотят, чтобы страна объединилась на основе раскола, объединилась на основе движения вспять. Можем ли мы на это пойти? Разве можно считать действительным единством такое единство, которое основано не на войне Сопротивления, не на сплочении и прогрессе? Разве можно считать такое единство разумным единством? Разве можно считать его реальным единством? Сущий бред! Сегодня на этом митинге мы выдвигаем свою теорию единства. Наша теория единства — это теория единства, которую разделяет весь китайский народ, это теория единства, которую разделяют все те, в ком жива совесть. Это теория единства, основанного на войне Сопротивления, на сплочении и прогрессе. Только при условии прогресса возможно сплочение, только при условии сплочения возможна война Сопротивления, только при условии прогресса, сплочения и войны Сопротивления возможно единство. Такова наша теория единства, теория действительного единства, разумного единства, реального единства. А та теория мнимого единства, порочного единства, формального единства является такой теорией единства, которая приведёт к порабощению нашей страны, теорией людей, растерявших последние остатки совести. Они хотели бы стереть с лица земли Коммунистическую партию, 8‑ю армию, Новый 4‑й корпус и демократические базы сопротивления японским захватчикам, хотели бы повсюду стереть с лица земли все силы, стоящие за сопротивление японским захватчикам, чтобы достигнуть объединения под властью гоминьдана. Это — коварные козни; это значит под вывеской единства протаскивать деспотию; это значит под флагом единства навязывать однопартийную диктатуру, как говорится, вывесив баранью голову, продавать собачье мясо; это значит, позабыв стыд и совесть, заниматься наглой демагогией. И сегодня на нашем митинге мы должны проткнуть их бумажного тигра, должны дать решительный отпор антикоммунистической клике твердолобых.

1. См. примечание 1 к работе «Обуздать реакционеров» в настоящем томе.↩
2. 11 ноября 1939 года агенты гоминьдановской разведки и воинские части общей численностью свыше 1800 человек окружили Тыловое управление Нового 4‑го корпуса в Чжугоучжэне (уезд Цюешань провинции Хэнань) и зверски убили находившихся там командиров и бойцов Нового 4‑го корпуса, раненных в войне против японских захватчиков, а также членов их семей; всего погибло свыше 200 человек.↩
3. Под старыми войсками имеются в виду войска шаньсийского милитариста гоминьдановца Янь Сишаня; под новыми войсками — антияпонские вооружённые силы населения провинции Шаньси (иначе антияпонские отряды смерти), организованные в начале войны Сопротивления и находившиеся под влиянием и руководством Коммунистической партии. В декабре 1939 года Чан Кайши и Янь Сишань, вознамерившись уничтожить новые войска, сосредоточили в западной части провинции Шаньси шесть корпусов и повели наступление, но наступавшие части были разбиты контрударом новых войск. В то же время войска Янь Сишаня разгромили антияпонские демократические уездные правительства и общественные организации в районе Янчэн — Цзиньчэн (юго-восточная часть провинции Шаньси) и учинили там массовую резню, во время которой погибло много коммунистов и прогрессивных деятелей.↩
4. Чжан Иньу — командующий гоминьдановскими бандитскими отрядами «охраны порядка» в провинции Хэбэй. С 1939 года он по указанию Чан Кайши непрерывно организовывал нападения на 8‑ю армию. В июне 1939 года его части внезапно напали на тыловые учреждения 8‑й армии в уезде Шэньсянь провинции Хэбэй и убили свыше 400 командиров и бойцов 8‑й армии.↩
5. В апреле 1939 года председатель гоминьдановского провинциального правительства провинции Шаньдун Шэнь Хунле дал бандам Цинь Цижуна указание нанести внезапный удар 3‑му партизанскому отряду Шаньдунской колонны 8‑й армии в Бошане. Во время налёта было убито более 400 человек, в том числе много командиров в ранге до командира полка.↩
6. В сентябре 1939 года реакционер гоминьдановец Чэн Жухуай сосредоточил свои банды в восточной части провинции Хубэй, окружил тыловые учреждения Нового 4‑го корпуса и зверски убил 500—600 коммунистов.↩
7. Агенты гоминьдановской разведки, действовавшие в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся, создавали в городах Пограничного района свои опорные точки, соединяли их линиями агентурной связи и таким образом вели свою контрреволюционную работу. Сами они называли её «работой по созданию опорных точек и линий».↩
8. Зимой 1939 года и весной 1940 года гоминьдановские войска захватили в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся пять уездных центров: Чуньхуа, Сюньи, Чжэннин, Нинсянь и Чжэньюань.↩
9. В период войны Сопротивления японским захватчикам гоминьдановские реакционеры, копируя методы немецких и итальянских фашистов, устроили множество концентрационных лагерей, начиная с Ланьчжоу и Сианя в Северо-Западном Китае и кончая Ганьчжоу и Шанжао на Юго-Востоке, и заключили в них большие группы арестованных коммунистов, патриотов и прогрессивной молодёжи.↩
10. После падения Уханя в октябре 1938 года антикоммунистическая деятельность гоминьдана постепенно активизировалась. В феврале 1939 года Чан Кайши в секретном порядке разослал такие реакционные документы, как инструкции «Методы решения вопроса о коммунистической партии», «Меры предотвращения коммунистической деятельности в оккупированных районах» и др. В районах, находившихся под властью гоминьдана, и в Центральном и Северном Китае политическое давление и военное наступление на Коммунистическую партию усиливались с каждым днём. Эта кампания достигла своего апогея в период с декабря 1939 года по март 1940 года и называлась «первой антикоммунистической кампанией». Нападения реакционных гоминьдановских войск в провинциях Шэньси и Ганьсу на Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся и на руководимые Коммунистической партией антияпонские отряды смерти в западной части Шаньси — два нападения, о которых говорит товарищ Мао Цзэдун в этой работе,— были крупными военными операциями, предпринятыми гоминьданом во время этой первой антикоммунистической кампании. В дальнейшем, в феврале — марте 1940 года, Чан Кайши снова приказал реакционеру гоминьдановцу Чжу Хуайбину объединить под своим командованием банды Пан Бинсюня, Чжан Иньу и Хоу Жуюна и с трёх сторон наступать на 8‑ю армию в районе Тайханшаня. Это наступление было наголову разбито 8‑й армией, три гоминьдановские дивизии были уничтожены, и, таким образом, начатая Чан Кайши первая антикоммунистическая кампания была окончательно разгромлена.↩
11. Впоследствии численность японских войск, которым противостояли войска, руководимые Коммунистической партией Китая, возросла. В 1943 году 8‑я армия и Новый 4‑й корпус сражались уже против 64 процентов всех японских войск, вторгшихся в Китай, и против 95 процентов всей марионеточной армии. См. работу «О коалиционном правительстве» (раздел «Два фронта войны») в Ⅲ томе настоящего издания.↩
12. Имеются в виду некоторые гоминьдановцы, специализировавшиеся на борьбе с коммунистами.↩
13. В то время личный состав войск и органов власти, участвовавших в войне Сопротивления под руководством Коммунистической партии, получал ежемесячно в среднем по 5 юаней серебром на человека на питание и прочие расходы.↩

Статья, написанная товарищем Мао Цзэдуном для агентства Синьхуа.

Беспредметные разглагольствования, отсутствие ответа хотя бы на один из волнующих народ вопросов — такова одна из отличительных черт речи Чан Кайши 10 октября¹. Чан Кайши говорит, что в «большом тылу» ещё имеется обширная территория и бояться врага нечего. До сего дня гоминьдановские руководители, осуществляющие олигархическую диктатуру, не проявляют ни малейшего желания и ни малейшей способности провести политические реформы и дать отпор врагу. Единственный наличный капитал, которым они имеют возможность козырять,— это «территория». Но каждому ясно, что одного только этого капитала недостаточно, что если не будет взят правильный политический курс и не будут приложены усилия людей, то японский империализм будет каждодневно угрожать этой уцелевшей территории. Чан Кайши, по-видимому, остро ощутил эту угрозу врага. Он навязчиво твердит народу об отсутствии угрозы и даже говорит: «За двадцать лет, прошедших с того времени, как я на Хуанпу основал армию, положение революции никогда ещё не было таким прочным, как в настоящее время». Уже одно это свидетельствует о том, что он эту угрозу чувствует. Его неоднократные призывы «не терять веры в себя» именно и показывают, что в рядах гоминьдана и среди общественных деятелей в районах гоминьдановского господства многие уже утратили эту веру. Чан Кайши ищет средств восстановить её. Но он ищет этих средств не в каком-либо определённом курсе или в определённой деятельности в политической, военной, экономической и культурной областях. Он нашёл такое средство в игнорировании добрых советов и в замазывании ошибок. Он говорит, что «иностранные наблюдатели не уразумели, в чём суть дела», что «иностранная общественность пускается во всевозможные кривотолки по поводу нашего военного и политического положения» потому, что она поверила «злокозненным измышлениям врага и национальных предателей». Странное дело! Наряду с такими членами гоминьдана, как Сун Цинлин, наряду со многими членами Национального политического совета и всеми честными китайцами даже такие иностранцы, как Рузвельт, и то не верят сладкоречивым доводам Чан Кайши и его приближённых и «пускаются во всевозможные кривотолки по поводу нашего военного и политического положения»! Раздосадованный этим, Чан Кайши до сих пор никак не мог найти убедительные, с его точки зрения, аргументы, и лишь в этом году, к празднику 10 октября, он их нашёл. Оказывается, эти люди поверили «злокозненным измышлениям врага и национальных предателей»! И вот Чан Кайши в своей речи пространно обрушивается на эти так называемые «злокозненные измышления врага и национальных предателей». Он полагает, что таким образом ему удастся заткнуть рты всем китайцам и всем иностранцам. Кто будет впредь «пускаться во всевозможные кривотолки» по поводу нашего военного и политического положения, тот, следовательно, поверил «злокозненным измышлениям врага и национальных предателей»! Мы считаем эти упрёки со стороны Чан Кайши в высшей степени смехотворными. Дело в том, что враг и национальные предатели не только никогда не критиковали гоминьдановскую олигархическую диктатуру, пассивность гоминьдана в войне Сопротивления японским захватчикам, его гнилость и бессилие, фашистские правительственные распоряжения и пораженческие военные приказы гоминьдановского правительства, но, напротив, целиком и полностью приветствуют всё это. Японские империалисты не раз от всего сердца расхваливали вызвавшую всеобщее недовольство книгу Чан Кайши «Судьбы Китая». Не слышно также, чтобы враг и национальные предатели обмолвились хоть полсловом о реорганизации национального правительства и его верховного командования, потому что сохранение именно такого каждодневно угнетающего народ правительства и каждодневно проигрывающего сражения верховного командования, какие ныне существуют у нас в стране, отвечает чаяниям врага и национальных предателей. Разве не факт, что японские империалисты давно уже ориентируются на Чан Кайши и его свору, пытаясь склонить их к капитуляции? Разве не факт, что из двух лозунгов, выдвинутых первоначально японскими империалистами,— «борьба против коммунистов» и «уничтожение гоминьдана»,— лозунг «уничтожение гоминьдана» уже давно отброшен и остался только лозунг «борьба против коммунистов»? Японские империалисты до сего дня всё ещё не объявили войны гоминьдановскому правительству. Они заявляют, что между Японией и гоминьдановским правительством ещё нет состояния войны! Имущество гоминьдановских воротил в районе Шанхай — Нанкин — Нинбо доныне бережно охраняется врагом и национальными предателями. Японский атаман Сюнроку Хата послал своего представителя в Фэнхуа совершить жертвоприношение на могилах предков Чан Кайши. Приближенные Чан Кайши тайком отправляют своих посланцев в Шанхай и другие пункты, почти непрерывно поддерживая контакт с японскими захватчиками и ведя с ними тайные переговоры. Особенно учащаются эти контакты и переговоры, когда наступление японских захватчиков становится более энергичным. Разве всё это не факты? В свете этого можно ли говорить, что люди, «пускающиеся во всевозможные кривотолки» по поводу военного и политического положения Чан Кайши и его своры, «не уразумели, в чём суть дела», не правильнее ли предположить, что они, наоборот, уразумели эту суть? В чём же тут «суть» — в «злокозненных измышлениях врага и национальных предателей» или же в самом Чан Кайши и его своре?

В речи Чан Кайши содержится ещё одно заявление, а именно, он отрицает, что в Китае существует угроза гражданской войны. Но при этом он добавляет: «Никто уже больше не посмеет изменять Республике и срывать войну Сопротивления, как это сделали Ван Цзинвэй и ему подобные». Здесь Чан Кайши ищет предлога для гражданской войны и находит его. Ни один обладающий памятью китаец не может забыть, что в 1941 году, когда предатели Китая объявили о расформировании Нового 4‑го корпуса и китайский народ поднялся, чтобы предотвратить гражданскую войну, Чан Кайши в одной из своих речей сказал, что в дальнейшем никаких «карательных операций против коммунистов» предпринято не будет, а если военные действия и возникнут, то лишь в виде карательных походов против мятежников. Те, кто читал «Судьбы Китая», могут также вспомнить, что Чан Кайши утверждает там, будто в период Уханьского правительства в 1927 году китайские коммунисты «состояли в сговоре» с Ван Цзинвэем. В решении одиннадцатого пленума ЦИК гоминьдана в 1943 году Коммунистической партии Китая также предъявляется обвинение в том, что она «срывает войну Сопротивления и подрывает государство». И сейчас, после прочтения новой речи Чан Кайши, появляется ощущение, что опасность гражданской войны не только существует, но и нарастает. Китайский народ теперь уже должен накрепко запомнить, что когда в одно прекрасное утро Чан Кайши отдаст приказ о карательном походе против так называемых «мятежников», то он как раз и выдвинет обвинение в «измене Республике и срыве войны Сопротивления, как это сделали Ван Цзинвэй и ему подобные». На такие дела Чан Кайши мастер; он не мастер объявлять мятежниками таких людей, как Пан Бинсюнь, Сунь Лянчэн, Чэнь Сяоцян², не мастер организовывать карательные походы против таких людей, но зато он мастер объявлять «мятежниками» Новый 4‑й корпус в Центральном Китае и «отряды стоящих насмерть» в Шаньси³, большой мастер организовывать карательные походы против них. Китайский народ ни в коем случае не должен забывать, что в то время как Чан Кайши заверяет, что не развяжет гражданской войны, он уже направил войска численностью в 775 тысяч человек, которые заняты сейчас исключительно тем, что окружают или атакуют 8‑ю армию, Новый 4‑й корпус и народные партизанские отряды в Южном Китае.

Речь Чан Кайши ничем не блещет с позитивной стороны, она содержит одни только беспредметные разглагольствования и ничем не откликается на горячее желание китайского народа улучшить положение в антияпонском лагере. Что же касается её негативного значения, то вся эта речь сулит всевозможные опасности. Чем дальше, тем больше Чан Кайши в своей позиции отходит от здравого смысла, упорно ведёт борьбу против требуемых народом политических преобразований, с резкой враждебностью относится к Коммунистической партии Китая и даёт понять, под каким предлогом он хочет воспользоваться, чтобы развязать подготовляемую им гражданскую войну против коммунистов. Однако все эти попытки Чан Кайши не могут принести ему успеха. Если он не захочет изменить свой образ действий, то, как говорится, «подняв камень, себе же отшибёт ноги». Мы искренне надеемся, что он изменит свой образ действий, потому что этот образ действий обречён на полный провал. Объявив о «расширении рамок свободы слова»⁴, он не должен угрожать и затыкать рот людям, «пускающимся во всевозможные кривотолки», клеветнически обвинять их в том, что они поверили «злокозненным измышлениям врага и национальных предателей». Объявив о «сокращении срока политической опеки», он не должен отвергать требование о реорганизации правительства и верховного командования. Провозгласив «разрешение вопроса о коммунистической партии политическими средствами», он не должен вновь искать предлогов для развязывания гражданской войны.

1. 10 октября — годовщина восстания в Учане, явившегося началом революции 1911 года, которая свергла деспотическую Цинскую династию.↩
2. Пан Бинсюнь, Сунь Лянчэн, Чэнь Сяоцян — гоминьдановские генералы, в разное время открыто перешедшие на сторону японских захватчиков.↩
3. «Отряды стоящих насмерть» в Шаньси — антияпонские вооружённые отряды населения провинции Шаньси, выросшие в начальный период войны Сопротивления японским захватчикам под руководством и влиянием Коммунистической партии. См. примечание 3 к работе «Сплотить все силы, стоящие за сопротивление японским захватчикам, бороться против антикоммунистической клики твердолобых» во Ⅱ томе настоящего издания.↩
4. К 1944 году ликвидация диктаторского режима гоминьдана, осуществление демократии и обеспечение свободы слова стали всеобщим требованием населения районов гоминьдановского господства. Чтобы отделаться от настойчивых требований народа, гоминьдан в апреле 1944 года провозгласил так называемое «расширение рамок свободы слова»; в мае двенадцатый пленум ЦИК гоминьдана также декларировал «обеспечение свободы слова». Однако все эти вынужденные декларации гоминьдана так и остались на бумаге, а по мере роста демократического движения народа гоминьдан изощрялся в изобретении всё новых мероприятий, направленных на подавление свободы слова.↩

Передовая статья яньаньской газеты «Цзефан жибао», написанная товарищем Мао Цзэдуном.

Вопрос о возможности и необходимости развёртывать в армии и среди населения движение за развитие производства на территории сравнительно прочно закреплённых нами опорных баз из числа освобождённых районов в тылу врага давно уже решён и не составляет теперь проблемы. Но вопрос о том, можно ли делать то же самое в партизанских районах в глубоком тылу врага, для многих до сих пор ещё оставался нерешённым, так как доказательства такой возможности отсутствовали.

Но теперь такие доказательства имеются. Как сообщается в напечатанной 28 января в газете «Цзефан жибао» корреспонденции товарища Чжан Пинкая о движении за развитие производства в партизанских отрядах Пограничного района Шаньси — Чахар — Хэбэй, там во многих партизанских районах в 1944 году уже было развёрнуто широкое движение за развитие производства, давшее замечательные результаты. Товарищ Чжан в своей корреспонденции упоминает следующие районы и отряды: в центральной части провинции Хэбэй — 6‑й подрайон, 4‑й районный отряд, расположенный во 2‑м подрайоне, 8‑й районный отряд, расположенный в 4‑м подрайоне, колонна Сюйшуй — Динсянь, колонна Баодин — Маньчэн, колонна Юньбяо, а в провинции Шаньси отряды в уездах Дайсянь и Госянь. Обстановка в этих районах очень неблагоприятна:

«На каждом шагу опорные пункты и блокгаузы японских и марионеточных войск, сплошная сеть рвов, валов и шоссейных дорог. Противник, используя своё военное превосходство и удобные средства сообщения, постоянно нападает на нас, окружает, устраивает „прочёсывания“. Такая обстановка часто заставляет партизан перемещаться по нескольку раз в день».

И всё же они сумели в перерывах между боями заниматься производственной деятельностью. Результаты таковы:

«Продовольственное снабжение улучшилось, дневная норма жиров и соли увеличена до 5 цяней на человека, а овощей — до 1 цзиня; в месяц на каждого стало приходиться по 1,5 цзиня мяса. К тому же теперь появились и такие вещи, которых не было в обиходе уже несколько лет, зубные щётки, зубной порошок, пособия для обучения грамоте».

Вот видите, как же можно после этого утверждать, будто в партизанских районах нельзя заниматься производством!

Многие говорят: в густонаселённых местностях нет свободной земли. Так ли это на самом деле? Обратимся к району Шаньси — Чахар — Хэбэй:

«При проведении курса „главное — это сельское хозяйство“ был прежде всего разрешён вопрос о земле. Это делалось следующими девятью способами: 1) срывались валы и засыпались рвы, сооружённые противником в целях блокады; 2) разрушались шоссейные дороги, которые враг мог использовать, и засевались полосы по обеим сторонам дорог; 3) использовались небольшие пустовавшие участки земли; 4) использовались участки, находившиеся перед укреплениями врага; они обрабатывались по ночам под прикрытием вооружённых отрядов народного ополчения, которым оказывали содействие партизаны; 5) совместно с крестьянами, у которых в семье не хватает рабочих рук, обрабатывались их поля; 6) переодетые бойцы партизанских отрядов более или менее открыто обрабатывали землю вблизи неприятельских опорных пунктов и блокгаузов; 7) отвоёвывались участки земли у рек путём сооружения дамб в речных поймах и укрепления отмелей; 8) оказывалась помощь крестьянам в превращении неполивных полей в поливные; 9) оказывалась помощь в проведении полевых работ крестьянам всех деревень в радиусе действия отряда».

Стало быть, сельским хозяйством заниматься можно, ну а как насчёт ремёсел или других видов производства? Ими-то уж, вероятно, заниматься нельзя. Так ли это на самом деле? Обратимся к району Шаньси — Чахар — Хэбэй:

«Производственная деятельность в отрядах, находящихся вблизи линии оборонительных сооружений противника, не ограничивается сельским хозяйством; здесь, как и в прочно закреплённых районах, развёрнуто ремесленное производство, налажен транспорт. 4‑й районный отряд организовал мастерскую по изготовлению войлочных шапок, маслобойню, мукомольню и за семь месяцев получил прибыли в размере 500 тысяч местных юаней. Так были не только разрешены собственные затруднения, но и удовлетворены потребности населения партизанского района. Бойцы смогли полностью обеспечить себя вязаной шерстяной одеждой, носками и прочим».

Могут сказать, что бои в партизанских районах происходят так часто, что производственная деятельность партизанских отрядов, пожалуй, неизбежно отразится на боевых действиях. Так ли это на самом деле? Обратимся снова к району Шаньси — Чахар — Хэбэй. В статье говорится:

Там «осуществляется принцип сочетания трудовой деятельности с ведением боевых операций, боевым и производственным заданиям придаётся одинаковое значение… Возьмём, например, 4‑й районный отряд, расположенный во 2‑м подрайоне. В начале весенней пахоты были посланы специальные отряды для нанесения ударов по врагу, одновременно было начато мощное политическое наступление. Именно поэтому военные действия активизировались и боеспособность отряда поднялась. Этот небольшой отряд с февраля до начала сентября провёл 71 бой, занял опорные пункты Чжудуншэ, Шанчжуан, Ечжуан, Фэнцзячжай, Яйтоу, вывел из строя 165 солдат японских и марионеточных войск, взял в плен 91 солдата марионеточной армии, захватил лёгких пулемётов — 3 и винтовок и пистолетов — 101».

Далее говорится:

«Наряду с военными действиями велась пропаганда широкого движения за развитие производства, было развёрнуто политическое наступление под лозунгом „будем бить тех, кто попытается сорвать широкое движение за развитие производства“. В уездных городах Дайсянь и Госянь японские захватчики спрашивали у жителей: „Почему это 8‑я армия в последнее время так разъярилась?“ Жители отвечали: „Это потому, что вы срываете широкое движение за развитие производства в Пограничном районе“. Солдаты марионеточных войск рассуждали между собой так: „У них там идёт широкое движение за развитие производства, лучше не показываться им на глаза“».

Могут ли народные массы партизанских районов также развернуть движение за развитие производства? Заинтересованы ли в увеличении производства крестьяне этих районов, в которых, возможно, снижение арендной платы ещё не осуществлено или не доведено до конца? В районе Шаньси — Чахар — Хэбэй и на это дан утвердительный ответ:

«Развёртывание движения за развитие производства в отрядах, находящихся вблизи линии оборонительных сооружений противника, непосредственно помогло и местному населению. Во-первых, партизаны прикрывали вооружённой силой местное население во время работ, а во-вторых, повсеместно помогали ему и своим трудом. Некоторые отряды установили такой порядок: выделять в страдную пору 50 процентов своего состава для оказания безвозмездной помощи населению в полевых работах. В результате этого резко поднялась производственная активность населения, партизанские отряды ещё теснее спаялись с массами, население получило продовольствие. С этого времени ещё больше возросли симпатии населения партизанских районов к Коммунистической партии и 8‑й армии, усилилась поддержка их населением».

Таким образом, не остаётся больше никаких сомнений, что в партизанских районах армия и население могут и должны развёртывать широкое движение за развитие производства. Мы требуем, чтобы все партийные, правительственные и армейские работники в освобождённых районах, и в особенности в партизанских районах, прониклись до конца пониманием этого; когда они поймут, что армия и население могут и должны это сделать, работу можно будет развернуть повсеместно. Именно с этого и начинали в Пограничном районе Шаньси — Чахар — Хэбэй:

«Благодаря тому что в движении за развитие производства в отрядах, находящихся вблизи линии оборонительных сооружений противника, руководящие кадры психологически перестроились, стали уделять серьёзное внимание производству, сочетанию производственной деятельности с ведением боевых операций, воспитали в народных массах героев и передовиков труда (по предварительным данным, здесь имеется 66 героев и передовиков труда), наши отряды, находящиеся вблизи линии оборонительных сооружений противника, в течение всего лишь пяти месяцев не только выполнили в срок свои производственные планы, но и проявили при этом много подлинной творческой выдумки».

В 1945 году во всех освобождённых районах необходимо в ещё больших, чем прежде, масштабах развернуть движение армии и населения за развитие производства, в которое включились бы все до последнего человека. С наступлением же зимы мы сравним успехи, достигнутые различными районами.

Война — это состязание не только военных и политических, но и экономических сил. Чтобы победить японских захватчиков, мы, помимо всего прочего, должны ещё приложить усилия в хозяйственной работе, должны в два-три года полностью овладеть этим делом; в нынешнем же 1945 году мы должны добиться бо́льших успехов, чем в прежние годы. Вот чего настоятельно ожидает ЦК КПК от всех работников и всего населения освобождённых районов, и мы надеемся, что эта задача будет выполнена.

1. Японское правительство официально приняло условия Потсдамской декларации и объявило о своей капитуляции.

2. Вы должны приказать всем находящимся под вашим командованием воинским частям прекратить всякие военные действия и сдаться нам согласно приказам командующих войсками освобождённых районов Китая — 8‑й армии, Нового 4‑го корпуса и Южно-Китайской антияпонской колонны (это не относится к частям, которые находятся в окружении войск гоминьдановского правительства).

3. Что касается капитуляции японских войск в Северном Китае, то вы должны приказать генералу Садаму Симомуре послать представителя в Фупинский район, занимаемый 8‑й армией, для получения приказа от генерала Не Жунчжэня; что касается капитуляции японских войск в Восточном Китае, то вы должны непосредственно направить представителя в район Тяньчан, где находится штаб Нового 4‑го корпуса, для получения приказа от генерала Чэнь И; что касается капитуляции японских войск в провинциях Хубэй и Хэнань, то вы должны приказать своему представителю в городе Ухане отправиться в район Дабешаньских гор, занимаемый 5‑й дивизией Нового 4‑го корпуса, для получения приказа от генерала Ли Сяньняня; что касается капитуляции японских войск в провинции Гуандун, то вы должны дать указание своему представителю в городе Гуанчжоу, чтобы он отправился в Дунгуаньский район, занимаемый Южно-Китайской антияпонской колонной, для получения приказа от генерала Цзэн Шэна.

4. Все японские войска в Северном, Восточном, Центральном и Южном Китае (за исключением японских воинских частей, окружённых гоминьдановскими войсками) должны временно сохранять при себе своё оружие и имущество в ожидании приёма капитуляции нашими войсками и не подчиняться приказам, которые исходят не от 8‑й армии, Нового 4‑го корпуса и Южно-Китайской антияпонской колонны.

5. Все находящиеся в Северном и Восточном Китае самолёты, корабли и суда должны оставаться там, где они размещены, однако корабли и суда, пребывающие в водах Бохайского залива и у китайского побережья Жёлтого моря, должны быть соответственно сконцентрированы в портах Ляньюньган, Циндао, Вэйхайвэй и Тяньцзинь.

6. Не допускать порчи имущества и оборудования.

7. Вы и подчинённые вам командиры японских войск в Северном, Восточном, Центральном и Южном Китае должны нести полную ответственность за выполнение данного приказа.