Законы войны обязан изучать и ими обязан овладевать каждый военный руководитель.

Законы революционной войны обязан изучать и ими обязан овладевать каждый руководитель революционной войны.

Законы революционной войны в Китае обязан изучать и ими обязан овладевать каждый руководитель революционной войны в Китае.

Сейчас мы ведём войну. Наша война война революционная; она ведётся в Китае, то есть в стране полуколониальной и полуфеодальной. Поэтому мы должны изучать не только общие законы войны, но и специфические законы революционной войны и ещё более специфические законы революционной войны в Китае.

Всякому ясно, что, каким бы делом мы ни занимались, если мы не понимаем его условий, его характера, его связи с другими явлениями, то нам будут непонятны закономерности этого дела, мы не будем знать, как к нему приступить, и не сможем его выполнить.

Войны начались с момента возникновения частной собственности и классов и являются высшей формой борьбы — формой, к которой прибегают для разрешения противоречий между классами, нациями, государствами, политическими блоками на определённом этапе развития этих противоречий. Не понимать условий войны, её характера и её связи с другими явлениями — это значит не знать законов войны, не знать, как руководить войной, не быть в состоянии победить.

Революционные войны, то есть революционные классовые войны и революционные национальные войны, помимо условий и характера, присущих войнам вообще, имеют свои особые условия и свой особый характер, а потому, помимо общих законов войны, они подчиняются ряду особых законов. Не понимая особых условий и особого характера этих войн, не зная их особых законов, невозможно руководить революционной войной, невозможно одержать победу в революционной войне.

Революционная война в Китае — будь то война гражданская или война национальная — ведётся в особой обстановке Китая, и в сравнении с войнами и революционными войнами вообще она протекает в своих особых условиях и имеет свой особый характер. Поэтому, помимо общих законов войны и общих законов революционной войны, она имеет ещё и ряд своих особых законов. Не понимая всего этого, невозможно одержать победу в революционной войне в Китае.

Поэтому мы должны изучать общие законы войны, должны изучать общие законы революционной войны и, наконец, должны изучать законы революционной войны в Китае.

Существует уже давно отвергнутый нами неправильный взгляд, согласно которому достаточно изучать только общие законы войны, то есть, говоря конкретно, достаточно действовать лишь в соответствии с теми воинскими уставами, которые издаются китайским реакционным правительством или реакционными военными учебными заведениями. Приверженцы этого взгляда не понимают, что такие уставы отражают лишь общие законы войны, причём они полностью списаны с иностранных уставов. Если мы станем использовать их в нетронутом виде, не внося никаких изменений ни в их форму, ни в содержание, это будет всё равно, что «подрезать ноги, чтобы подогнать их к туфлям», и приведёт к поражению. Мотивируя свою точку зрения, эти люди ставят вопрос так: почему, мол, мы должны отказываться от того, что добыто ценой крови в прошлом? Они не понимают, что мы, конечно, должны ценить опыт, добытый ценой крови в прошлом, но должны ценить и опыт, за который мы заплатили собственной кровью.

Существует и другой, также давно уже нами отвергнутый неправильный взгляд, согласно которому достаточно изучать лишь опыт революционной войны в России, то есть, говоря конкретно, достаточно действовать лишь в соответствии с законами ведения войны, сложившимися в ходе гражданской войны в СССР, и воинскими уставами, изданными советскими военными органами. Приверженцы этого взгляда не понимают, что эти законы ведения войны и воинские уставы отражают специфику гражданской войны и Красной Армии Советского Союза. Если мы станем использовать их в нетронутом виде, не внося в них никаких изменений, это опять-таки будет всё равно, что «подрезать ноги, чтобы подогнать их к туфлям», и также приведёт к поражению. Мотивируя свою точку зрения, эти люди заявляют: СССР вёл революционную войну — мы тоже ведём войну революционную, СССР одержал победу — так для чего же ещё нам что-нибудь выбирать или что-нибудь отбрасывать? Они не понимают, что мы, конечно, должны особенно ценить военный опыт СССР, так как это — опыт революционной войны новейшего времени, добытый под руководством Ленина и Сталина, но мы должны ценить и опыт революционной войны в Китае, так как китайская революция и Красная армия Китая имеют много своего, особого.

Существует и ещё один неправильный взгляд, также давно нами отвергнутый, согласно которому самым ценным является опыт Северного похода 1926—1927 годов и мы должны изучать этот опыт, то есть, говоря конкретно, должны подражать безостановочному и стремительному продвижению вперёд и операциям по захвату крупных городов, которые проводились во время Северного похода. Приверженцы этого взгляда не понимают, что опыт Северного похода изучать нужно, но механически копировать его нельзя, так как условия, в которых мы сейчас ведём войну, уже не те. Из опыта Северного похода мы должны использовать лишь то, что применимо в нынешней обстановке, и в соответствии с нынешней обстановкой вырабатывать нечто своё.

Таким образом, различиями в обстановке войны определяются и различия в законах ведения войны, которые изменяются в зависимости от времени, места и характера войны. Если говорить о таком условии, как время, то с течением времени и война, и законы ведения войны развиваются. Каждый исторический этап имеет свои особенности, а поэтому и законы войны имеют свои особенности для каждого этапа. Их нельзя механически переносить из одного этапа в другой. Если говорить о характере войны, то как революционная война, так и война контрреволюционная имеют свои особенности, а поэтому свои особенности имеют и законы войны, которые также нельзя переносить механически с войн одного характера на войны другого характера. Если говорить о таком факторе, как место, где происходит война, то каждая страна, каждая нация, и в особенности большая страна, большая нация, имеет свои особенности, а поэтому свои особенности имеют и законы войны, которые точно так же нельзя переносить механически из одной страны в другую. Изучая законы ведения войны на различных исторических этапах, в различных по характеру войнах, в войнах, ведущихся в различных странах или различными нациями, мы должны видеть их особенности, должны видеть их развитие. Мы должны бороться против механистического подхода к вопросам войны.

Мало этого. Возьмём, к примеру, командира. Если он сначала может командовать небольшой, а затем более крупной воинской единицей, то это значит, что он сделал шаг вперёд, что он вырос. Командовать в одной и той же местности или в различных по своим условиям местностях опять-таки не одно и то же. Если командир сначала может воевать в одной, знакомой ему местности, а затем и в других, различных по своим условиям местностях, то это тоже означает, что он сделал шаг вперёд, что он вырос. В силу развития техники, тактики и стратегии как у противника, так и у нас условия ведения войны на различных этапах одной и той же войны также различны. Если командир, способный командовать на более простом этапе, оказался способным командовать и на более сложном этапе, то это означает, что он ещё больше вырос, ещё больше развился. Быть способным командовать лишь одной определённой воинской единицей, в одной определённой местности, на одном определённом этапе войны — это значит застыть на месте, не расти. Есть люди, которые довольствуются своим умением и знаниями в какой-либо одной узкой области и не растут дальше; они, конечно, могут сыграть в революции известную роль в определённом месте и в определённое время, но большой роли они играть не могут. Нам же нужны военные руководители с большим размахом. Все законы ведения войны развиваются, следуя развитию истории, следуя развитию самой войны. Ничего неизменного не существует.

Развитие человеческого общества в конечном счёте, и притом в недалеком будущем, приведёт к уничтожению войны — этого чудовищного взаимоистребления человечества. Но для уничтожения войны существует лишь одно средство, и оно состоит в том, чтобы бороться войной против войны: войной революционной против войны контрреволюционной, революционной национальной войной против контрреволюционной национальной войны, революционной классовой войной против контрреволюционной классовой войны. Все войны в истории делятся только на две категории — на справедливые и несправедливые. Мы стоим за войны справедливые, против войн несправедливых. Все контрреволюционные войны являются несправедливыми, все революционные войны — справедливыми. Конец эпохе войн в истории человечества будет положен нашими руками, и война, которую мы ведём, несомненно, является частью последней войны. Однако война, которая нам предстоит, несомненно, будет в то же время частью самой большой и самой жестокой из войн. Над нами нависла угроза самой большой и самой жестокой несправедливой контрреволюционной войны, и большая часть человечества подвергнется тяжким бедствиям, если мы не развернём знамя справедливой войны. Знамя справедливой войны человечества — это знамя спасения человечества; знамя справедливой войны в Китае — это знамя спасения Китая. Война, которую будет вести подавляющее большинство человечества и подавляющее большинство китайского народа, вне всякого сомнения, явится войной справедливой, делом величайшей славы делом спасения всего человечества, спасения Китая, станет мостом, по которому человечество перейдёт в новую историческую эпоху. Когда человеческое общество в ходе своего развития придёт к уничтожению классов, к уничтожению государства, тогда не будет никаких войн — ни контрреволюционных, ни революционных, ни несправедливых, ни справедливых. Это будет эпоха вечного мира для человечества. Изучая законы революционной войны, мы исходим из стремления уничтожить все войны. В этом различие между нами, коммунистами, и представителями всех эксплуататорских классов.

Всякая война представляет собой единое целое. Таким единым целым в случае войны может быть весь мир, может быть отдельная страна, может быть и отдельный партизанский район или крупное самостоятельное операционное направление. Во всех случаях, когда необходимо учитывать все стороны и все этапы войны, мы имеем дело с войной как единым целым.

Изучение законов ведения войны как единого целого входит в задачи стратегии. Изучение законов руководства военными действиями, носящими частный характер, входит в задачи оперативного искусства и тактики.

Почему же командирам, осуществляющим оперативное и тактическое руководство, необходимо до некоторой степени понимать законы стратегии? Да потому, что, понимая целое, будешь правильней действовать и в частном, потому, что частное подчинено целому. Взгляд, согласно которому стратегическая победа достигается одними тактическими успехами, ошибочен, так как он не учитывает, что исход войны зависит главным образом и прежде всего от того, правильно ли учтены вся совокупность условий и все этапы войны. Если при учёте всей совокупности условий и всех этапов войны допущены серьёзные просчёты или ошибки, то война неминуемо будет проиграна. Когда говорят, что «один неосторожный ход губит всю партию», то речь идёт о ходе, который по своему характеру относится к целому, который имеет решающее значение для целого, а не о ходе, который по своему характеру является частным и не имеет решающего значения для целого. Так обстоит дело в шахматах, так оно обстоит и в войне.

Однако целое не может существовать независимо, в отрыве от частного, оно составляется из всех входящих в него частностей. Бывает, что утрата частного или поражение в частном не влечёт серьёзных последствий для целого по той причине, что данные частности не имели решающего значения. И если в войне ряд тактических или оперативных поражений или неудач часто не приводит к ухудшению обстановки войны в целом, то именно в силу того, что эти поражения не имели решающего значения. Однако если будет проиграно большинство операций, составляющих в своей совокупности войну в целом, или одна-две операции, имеющие решающее значение, то во всём ходе войны немедленно произойдёт перелом именно потому, что большинство операций или одна-две операции, о которых здесь идёт речь, решают исход войны. В истории войн бывали случаи, когда после целого ряда побед одно поражение сводило на нет все предыдущие успехи; с другой стороны, бывали случаи, когда после целого ряда поражений одна победа создавала совершенно новую обстановку. Это значит, что «ряд побед» и «ряд поражений», о которых идёт речь, были частностями, не игравшими решающей роли для целого, а «одно поражение» или «одна победа» были факторами решающими. Всё это вместе взятое свидетельствует о важности учёта всей совокупности условий ведения войны, на чём прежде всего и должен сосредоточивать своё внимание стратегический руководитель. Главное состоит в том, чтобы на основе учёта обстановки продумывать вопросы группировки частей и соединений, связь между операциями, связь между различными этапами военных действий, связь между всей деятельностью своей стороны и всей деятельностью противника. Эта работа требует наибольшей затраты сил. Если упустишь её из виду и утонешь во второстепенных вопросах, то неизбежно будешь бит.

Когда мы говорим о связи между целым и частным, это относится не только к связи между стратегией и оперативным искусством, но и к связи между оперативным искусством и тактикой. Практическим примером этого может служить связь между действиями дивизии и действиями полка или батальона, между действиями роты и действиями взвода или отделения. Всякий командир, какую бы должность он ни занимал, должен своё основное внимание сосредоточивать на таких вопросах или действиях, которые играют наиболее важную роль и имеют решающее значение для всей обстановки в сфере его деятельности, а не на других вопросах или действиях.

При определении того, что́ является важным или имеющим решающее значение, нельзя исходить из общей или абстрактной обстановки; это должно определяться на основе конкретной обстановки. В боевых действиях при выборе направления и места удара нужно исходить из обстановки у противника, характера местности и состояния своих сил в данный момент. В районах, богатых продовольствием, надо следить за тем, чтобы бойцы не наедались сверх меры, а в местностях, где продовольствия недостаточно, следить, чтобы они не голодали. В белых районах даже малейшая утечка сведений может привести к проигрышу очередного боя, в красных же районах утечка сведений часто не имеет решающего значения. В одних сражениях высшие командиры должны принимать участие лично, в других сражениях необходимости в этом нет. Для военного училища важнейшее значение имеет выбор начальника училища, подбор преподавательских кадров, определение курса обучения; при организации же массового митинга главное внимание должно быть обращено на обеспечение явки и на выдвижение правильных лозунгов и т. д. и т. п. Короче говоря, принцип состоит в том, что внимание должно быть сосредоточено на главных моментах, от которых зависит целое.

Изучить законы ведения войны как единого целого возможно только путём тщательного размышления, так как то, что относится к единому целому, на глаз не видно и может быть постигнуто лишь таким путём. Без тщательного размышления здесь ничего не понять. Но целое слагается из частностей, и тот, кто имеет опыт в частностях, кто обладает оперативным и тактическим опытом, сможет понять и эти более сложные факторы, если захочет тщательно их продумать. К вопросам стратегии относятся, например, учёт связи между действиями противника и нашими действиями, между отдельными операциями и между отдельными этапами боевых действий, учёт частностей, важных (имеющих решающее значение) для целого, особенностей общей обстановки и взаимосвязи между фронтом и тылом, учёт различия и связи между такими факторами, как потери и пополнение войск, бой и передышка между боями, сосредоточение и рассредоточение сил, наступление и оборона, продвижение вперёд и отход, скрытность и демаскировка, направление главного удара и направления вспомогательных ударов, направление удара и сковывающее направление, централизованное управление и децентрализованное управление, затяжная война и война скоротечная, позиционная война и война манёвренная, свои силы и силы соседей, одни рода войск и другие рода войск, вышестоящее командование и нижестоящее командование, командный состав и рядовой состав, старослужащие и новобранцы, вышестоящие кадры и нижестоящие кадры, старые кадры и новые кадры, красные районы и белые районы, старые красные районы и новые красные районы, центральные районы и приграничные районы, жаркая погода и холодная погода, победа и поражение, крупные воинские единицы и мелкие воинские единицы, регулярная армия и партизанские отряды, уничтожение противника и завоевание масс, расширение рядов Красной армии и укрепление Красной армии, военная работа и политическая работа, задачи прошлые и задачи настоящие, задачи настоящие и задачи будущие, задачи в одних условиях и задачи в других условиях, стабильный фронт и фронт нестабильный, война гражданская и война национальная, один исторический этап и другой исторический этап и т. д. и т. п. Различие и связь между этими факторами на глаз не видны, но при тщательном продумывании всё можно уяснить, всё уловить, всем овладеть. Это значит уметь решать все важные вопросы войны и военных действий, подняв их на большую принципиальную высоту. Для этого и нужно изучать вопросы стратегии.

Для чего создана Красная армия? Чтобы использовать её для победы над врагом. Для чего нужно изучать законы войны? Чтобы пользоваться этими законами в войне.

Учёба — дело нелегкое, применение же знаний на практике ещё труднее. Когда о военных знаниях говорится в аудитории, в книгах, то у многих всё получается одинаково безукоризненно, а вот когда начинается война, почему-то одни побеждают, а другие терпят поражения. Это положение подтверждается и историей войн, и нашим военным опытом.

В таком случае где же ключ к решению вопроса?

В жизни мы не можем требовать, чтобы полководцы были всегда непобедимы; таких полководцев было очень мало во всей истории человечества. Нам нужны отважные и знающие полководцы, которые бы в ходе войны в основном побеждали,— полководцы, обладающие мудростью и мужеством. Чтобы стать таким полководцем, нужно освоить один метод. Этот метод необходим и в учёбе, и в практической деятельности.

Что же это за метод? Он состоит в том, чтобы глубоко и всесторонне изучать обстановку как у противника, так и у себя, выявлять закономерности действий обеих сторон и с учётом этих закономерностей определять собственные действия.

В воинских уставах многих стран имеются указания о необходимости гибко применять уставные положения в соответствии с обстановкой, а также о мерах, которые должны быть приняты в случае проигрыша сражения. Первое указание предостерегает командира против субъективных ошибок, которые могут быть порождены слепым выполнением уставных положений. Второе указание говорит о том, как нужно поступать командиру, когда он совершил субъективную ошибку или когда в объективной обстановке произошли непредвиденные и непреодолимые изменения.

Почему возможны субъективные ошибки? Да потому, что группировка сил и управление войсками в войне или в бою оказались не соответствующими условиям данного времени и данной местности; потому, что не совпали, не сошлись субъективное руководство и условия объективной действительности, или, как можно выразиться иначе, не было разрешено противоречие между субъективным и объективным. Избежать такого положения трудно в любом деле, но некоторые более умело, а другие менее умело справляются с делами. Во всяком деле требуется, чтобы люди более умело справлялись с делом; в военном же деле требуется, чтобы командир одерживал относительно больше побед, или, иначе говоря, чтобы он проигрывал относительно меньше сражений. Главное здесь состоит в том, чтобы как следует приводить в соответствие субъективное с объективным.

Приведём пример из области тактики. Допустим, было выбрано место удара на одном из флангов позиции противника; слабое место противника оказалось именно там, и потому удар увенчался успехом. Вот это и называется соответствием между субъективным и объективным или же соответствием между данными разведки, оценкой и решением командира, с одной стороны, и реальной обстановкой у противника и его боевым расположением — с другой. Если же место удара было выбрано на другом фланге или в центре и в результате атакующие напоролись на штыки и потерпели неудачу это называется несоответствием между субъективным и объективным. Если момент нанесения удара выбран удачно, резервы введены в бой своевременно, все меры, предпринятые в бою, и все боевые действия проходили благоприятно для нас и неблагоприятно для противника — это значит, что на протяжении всего боя между субъективным (командование) и объективным (обстановка боя) было полное соответствие. Случаи такого полного соответствия в войне или в бою встречаются крайне редко. Это объясняется тем, что в войне и в бою с обеих сторон действуют коллективы живых вооружённых людей, хранящие к тому же всё в тайне друг от друга. Здесь дело обстоит далеко не так, как с неодушевлёнными предметами или с делами обыденной жизни. Тем не менее основа победы закладывается уже тем, что управление войсками соответствует обстановке хотя бы в общем, то есть хотя бы в тех элементах, которые имеют решающее значение.

Правильная группировка войск вытекает из правильного решения командира; правильное решение вытекает из правильной оценки обстановки, а правильная оценка обстановки основывается на всесторонней и необходимой разведке и на тщательном изучении всех её данных в их взаимосвязи. Командир использует все возможные и необходимые средства разведки для получения данных о противнике, изучает добытые разведкой данные, отсеивая шелуху и отбирая зерна, удаляя ложное и сохраняя истинное, переходя от одной стороны явления к другой, от внешнего к внутреннему; затем командир, сопоставляя эти данные с обстановкой у себя, изучает положение обеих сторон и их взаимосвязь, и тогда производит оценку, принимает решение и составляет план. Это целый познавательный процесс, направленный на изучение обстановки военачальником до того, как он приступит к составлению стратегического, оперативного или тактического плана. Этого невдумчивые военачальники не делают. Они строят свои планы на базе желаемого, а такие планы являются иллюзорными, не соответствуют действительности. Бесшабашные, полагающиеся лишь на свой энтузиазм военачальники неизбежно попадаются на удочку противника, соблазняются поверхностными или отрывочными данными о его положении, принимают безответственные и недальновидные предложения своих подчинённых и в результате неизбежно попадают впросак именно потому, что они не знают или не желают знать, что всякий план боевых действий должен строиться на данных необходимой разведки, на тщательном изучении обстановки у себя и обстановки у противника и их взаимосвязи.

Процесс познавания обстановки происходит не только перед составлением плана боевых действий, но и после его составления. С момента начала осуществления плана и до полного завершения боя происходит новый процесс познавания обстановки, а именно процесс претворения плана в жизнь. Тут возникает необходимость заново проверить, насколько соответствует действительной обстановке всё, что было проделано в ходе первого процесса. Если план не соответствует обстановке или соответствует ей не полностью, необходимо на основе нового понимания произвести новую оценку обстановки, принять новое решение, подвергнуть переработке уже принятый план, чтобы привести его в соответствие с новой обстановкой. Частичное изменение плана происходит почти в каждом сражении; бывают случаи и полного изменения плана. Бесшабашные же люди не понимают необходимости изменять планы или не желают изменять их, лезут на рожон и в результате неизбежно расшибают себе лоб о стену.

Вышесказанное относится и к стратегическим действиям, и к действиям оперативного или тактического масштаба. Опытный командир, если он добросовестно учится, в совершенстве постигает все отличительные особенности своих войск (командный состав, бойцы, оружие, продовольственное снабжение и т. д. и совокупность всех этих факторов), в совершенстве постигает отличительные особенности частей противника (опять-таки: командный состав, бойцы, оружие, продовольственное снабжение и т. д. и совокупность всех этих факторов), постигает и все другие условия, влияющие на ход военных действий, условия политические, экономические, географические, климатические и т. д. Такие командиры, руководя войной или боевыми действиями, будут больше гарантированы от неудач и способны одерживать победы. Это — результат изучения на протяжении длительного периода обстановки у себя и у противника, выявления закономерностей действий обеих сторон и разрешения противоречий между субъективным и объективным. Этот познавательный процесс чрезвычайно важен; без такого опыта, накопленного в течение длительного времени, трудно понять законы войны в целом и овладеть ими. Стать подлинно умелым высшим командиром нельзя, только что вступив на военное поприще или умея воевать только на бумаге: для этого нужно учиться в самом ходе войны.

Все носящие принципиальный характер законы ведения войны или военные теории являются обобщением опыта прошлых войн, сделанным нашими предшественниками или современниками. Эти кровью оплаченные уроки, преподанные нам войнами прошлого, надо серьёзно изучать. Это одна задача. Но есть и другая задача, состоящая в том, чтобы проверять такие выводы на собственном опыте, извлекать из них всё полезное, отбрасывать бесполезное и добавлять своё, присущее только нам. Вот эта вторая задача исключительно важна; не разрешая её, мы не можем руководить войной.

Изучение книг — это учёба; практическое применение изученного — тоже учёба, и притом ещё более важный вид учёбы. Учиться воевать в ходе войны — таков наш главный метод. Люди, не имеющие возможности поступить в учебные заведения, тоже могут учиться воевать учиться на войне. Революционная война — дело народное; в этой войне человек зачастую воюет не после того, как выучится воевать, а сначала воюет и в ходе войны учится; воевать — это значит учиться. Между «штатским» и военным есть некоторая дистанция, но между ними нет никакой великой стены, и эту дистанцию можно быстро преодолеть. Участие в революции, участие в войне — вот тот способ, которым преодолевается эта дистанция. Когда мы говорим, что учиться и применять знания на практике нелегко, мы имеем в виду, что нелегко досконально изучить и безукоризненно применять изученное; когда же мы говорим, что штатский может быстро превратиться в военного, мы имеем в виду, что переступить этот порог совсем нетрудно. Словом, здесь уместно вспомнить старую китайскую пословицу: «В мире нет трудных дел — нужны лишь усердные люди». Переступить этот порог нетрудно и совершенствоваться возможно — нужно лишь усердие, нужно лишь умение учиться.

Законы войны, как и законы всех других явлений, представляют собой отражение объективной действительности в нашем сознании. За исключением нашего сознания, всё остальное относится к области объективной действительности. Поэтому объектом нашей учёбы, нашего познания являются две стороны мы и противник, и обе эти стороны должны являться объектом изучения. Изучающим субъектом является только наш мозг (разум). Есть люди, которые способны хорошо познавать себя и неспособны познавать противника; другие способны познавать противника, но неспособны познавать себя. Ни те, ни другие не в состоянии справиться с изучением и практическим применением законов войны. Крупный военный теоретик древнего Китая Сунь-цзы¹ писал в своей книге: «Знай противника и знай себя, и ты будешь непобедим». Данное изречение относится к обоим этапам и к учёбе, и к практическому применению знаний; оно имеет в виду как познание законов развития объективной действительности, так и определение на основе этих законов собственных действий, направленных к тому, чтобы одолеть противника. Этим изречением нам нельзя пренебрегать.

Война есть высшая форма борьбы между нациями, государствами, классами, политическими блоками; все законы войны используются воюющими нациями, государствами, классами и политическими блоками для завоевания победы. Несомненно, исход войны в основном определяется военными, политическими, экономическими, природными условиями, в которых находятся воюющие стороны. Однако это не всё. Исход войны определяется также и субъективным умением руководителей воюющих сторон. Военачальник не может пытаться завоевать победу в войне, выпрыгивая за рамки, которые ставятся материальными условиями, однако он может и должен завоевать победу в рамках этих условий. Хотя арена деятельности военачальника ограничена объективными материальными условиями, однако на этой арене он может создать много красочных, величественных, живых постановок. Поэтому на данной объективной материальной базе, то есть в данных военных, политических, экономических и природных условиях, руководители нашей Красной армии должны проявить свои способности и, возглавив армию, низвергнуть наших национальных и классовых врагов, изменить лицо этого неприглядного мира. Для этого нам нужно и необходимо субъективное умение руководить. Мы не позволим ни одному командиру Красной армии превратиться в «рубаку», который всегда действует очертя голову; мы должны стремиться к тому, чтобы каждый командир Красной армии стал героем, отважным и мудрым, чтобы он обладал не только безграничной храбростью, но и умением управлять всем ходом войны во всех её изменениях и развитии. В океане войны командир не должен утонуть, он должен плыть умело и уверенно и достигнуть берега победы. Овладеть законами руководства войной — значит научиться плыть по океану войны.

Таков наш метод.

Люди, не признающие, не понимающие или не желающие понимать, что революционная война в Китае имеет свои особенности, рассматривают войну Красной армии против гоминьдановских войск как нечто тождественное обычной войне или гражданской войне в СССР. Опыт этой гражданской войны, которой руководили Ленин и Сталин, имеет всемирное значение. Этот опыт и его теоретическое обобщение Лениным и Сталиным служат компасом для всех коммунистических партий, в том числе и для Коммунистической партии Китая. Однако это вовсе не означает, что мы должны механически применять этот опыт в наших условиях. Китайская революционная война во многих отношениях имеет свои особенности, отличающие её от гражданской войны в Советском Союзе. Не учитывать этих особенностей или отрицать их, разумеется, было бы ошибкой. Это положение целиком подтверждается десятилетней историей нашей войны.

Наш противник также совершал подобные ошибки. Он не понимал, что в войне с Красной армией необходимо применять иную стратегию и иную тактику, отличные от стратегии и тактики, применяемых в войне с другими армиями. Опираясь на своё превосходство в различных областях, он недооценивал нас и упорно цеплялся за свои старые методы ведения войны. Такое положение существовало до и во время четвёртого «карательного похода», закончившегося в 1933 году. В результате наш враг потерпел ряд поражений. Первым в гоминьдановской армии выдвинул новую точку зрения по этому вопросу реакционный генерал Лю Вэйюань, за ним последовал Дай Юе и, наконец, их точку зрения принял Чан Кайши. Так родились курсы переподготовки офицерского состава Чан Кайши в горах Лушань⁷ и новые реакционные военные принципы⁸, осуществлявшиеся в пятом «карательном походе».

Однако в момент, когда противник изменил свои военные принципы, чтобы приспособить их к условиям боевых действий против Красной армии, в наших рядах нашлись люди, обратившиеся к старинке. Они настаивали на том, что нужно вернуться к общим принципам ведения войны, отказывались понимать какие бы то ни было особенности обстановки, отвергали опыт, добытый Красной армией в кровопролитных боях, недооценивали силы империализма и гоминьдана, недооценивали силы гоминьдановской армии и сознательно игнорировали новые реакционные принципы, применяемые противником. В результате были потеряны все революционные опорные базы, кроме Пограничного района Шэньси — Ганьсу, численность Красной армии упала с 300 тысяч до нескольких десятков тысяч, число членов Коммунистической партии снизилось с 300 тысяч до нескольких десятков тысяч, а партийные организации в гоминьдановских районах были почти полностью разгромлены. Одним словом, последовало тяжёлое историческое возмездие. Эти люди называли себя марксистами-ленинцами, но в действительности в марксизме-ленинизме они ничего не поняли. Ленин говорил, что самая суть, живая душа марксизма конкретный анализ конкретной ситуации⁹. Вот об этом-то и забыли эти наши товарищи.

Отсюда следует, что, не понимая особенностей революционной войны в Китае, невозможно руководить этой войной, невозможно направить революционную войну в Китае на путь победы.

Итак, в чём же состоят особенности революционной войны в Китае?

Я полагаю, что таких главных особенностей четыре.

Первая особенность заключается в том, что Китай является большой полуколониальной страной, развивающейся в политическом и экономическом отношении неравномерно и пережившей революцию 1924—1927 годов.

Эта особенность говорит о возможности развития и победы революционной войны в Китае. Ещё зимой 1927 года и весной 1928 года, вскоре после начала партизанской войны в Китае, когда некоторые из товарищей в Цзинганшане — Хунань-Цзянсийском пограничном районе — спрашивали: «Долго ли нам удастся удерживать красное знамя?», мы указывали на эту возможность (Ⅰ партийная конференция Хунань-Цзянсийского пограничного района¹⁰). Ведь не ответив на этот основной вопрос, на вопрос о том, могут ли китайские революционные опорные базы и Красная армия Китая существовать и развиваться, мы не могли бы сделать и шагу вперёд. Ⅵ Всекитайский съезд КПК в 1928 году ещё раз ответил на этот вопрос. С этого момента китайское революционное движение получило правильную теоретическую основу.

Рассмотрим этот вопрос подробнее.

Китай развивается в политическом и экономическом отношении неравномерно. В нём бок о бок со слабой капиталистической экономикой существует глубоко укоренившаяся полуфеодальная экономика; бок о бок с небольшим числом современных промышленных и торговых центров существует огромное количество застывших в своём развитии деревень; бок о бок с несколькими миллионами промышленных рабочих существуют несколько сот миллионов крестьян и ремесленников, живущих под гнётом старых порядков; бок о бок с крупными милитаристами, держащими в руках центральное правительство, существуют мелкие милитаристы, держащие в руках различные провинции; бок о бок существуют две категории реакционных войск так называемая центральная армия, подчинённая Чан Кайши, и так называемые «разношёрстные» войска, подчинённые милитаристам отдельных провинций; бок о бок с небольшим числом железных и автомобильных дорог и водных путей повсеместно существуют тачечные дороги, тропинки, по которым может пройти только пешеход, и тропинки, по которым даже пешеходу пройти трудно.

Китай — страна полуколониальная. Отсутствие единства между империалистами приводит и к отсутствию единства между господствующими группировками в Китае. Полуколониальная страна, в которой хозяйничает несколько государств, это не то же самое, что колония, где хозяйничает одно государство.

Китай — большая страна. «Темно на востоке, так светло на западе, стемнело на юге, но есть ещё север»,— печалиться о том, что негде развернуться, не приходится.

Китай пережил великую революцию, которая подготовила почву для рождения Красной армии, подготовила руководителя Красной армии — Коммунистическую партию, подготовила народные массы, массы, участвовавшие уже однажды в революции.

Вот почему мы говорим, что Китай — это большая полуколониальная страна, пережившая революцию и развивающаяся в политическом и экономическом отношении неравномерно. В этом — первая особенность революционной войны в Китае. Эта особенность в основном определяет собой не только нашу политическую стратегию и тактику, но и нашу военную стратегию и тактику.

Вторая особенность революционной войны в Китае состоит в том, что наш враг силён.

В каком положении находится противник Красной армии, то есть гоминьдан? Гоминьдан — это партия, которая захватила политическую власть и в известной степени упрочила её. Она пользуется помощью всех основных империалистических государств мира. Она перестроила свою армию таким образом, что эта армия отличается от всех армий, существовавших когда-либо в истории Китая, и в общих чертах схожа с армиями современных государств мира. По обеспечению оружием и другими военными материалами эта армия значительно превосходит Красную армию, а по численности превышает китайскую армию любой исторической эпохи и постоянную армию любого государства в мире; она совершенно несоизмерима с Красной армией. Гоминьдан прибрал к рукам все ключевые позиции и командные высоты в области политики, экономики, путей сообщения и культуры Китая, и его власть носит общегосударственный характер.

Вот какого мощного врага имеет перед собой Красная армия Китая. В этом вторая особенность революционной войны в Китае. Из этой особенности вытекает, что война, которую ведёт Красная армия Китая, не может не отличаться во многих отношениях от обычной войны, от гражданской войны в СССР и от Северного похода.

Третья особенность революционной войны в Китае состоит в том, что Красная армия слаба.

Красная армия родилась после поражения первой великой революции в Китае и вначале действовала как партизанские отряды. Она родилась и действовала не только в период реакции в Китае, но и в период относительной политической и экономической стабилизации в реакционных, капиталистических государствах мира.

Наша власть существует в рассредоточенных и изолированных горных районах и захолустьях и не получает никакой помощи извне. По своему экономическому и культурному развитию революционные опорные базы стоят ниже районов, находящихся под властью гоминьдана. На территории революционных опорных баз имеются только деревни и маленькие города. Опорные базы вначале были территориально очень малы, да и впоследствии не слишком выросли. К тому же они нестабильны, и Красная армия не имеет подлинно крепких опорных баз.

Красная армия численно мала, плохо вооружена и находится в чрезвычайно тяжёлом положении в отношении снабжения продовольствием, обмундированием и другими материальными средствами.

Эта особенность представляет резкий контраст с предыдущей. Стратегия и тактика Красной армии возникли на основе этого резкого контраста.

Четвёртой особенностью революционной войны в Китае является руководство Коммунистической партии и аграрная революция.

Эта особенность неизбежно вытекает из первой особенности. Она обусловливает положение обеих сторон. С одной стороны, несмотря на то что Китай и весь капиталистический мир переживают период реакции, революционная война в Китае может победить, так как она ведётся под руководством Коммунистической партии и пользуется поддержкой крестьянства. Опорные базы, несмотря на незначительные размеры их территории, являются большой политической силой, твёрдо противостоят гоминьдановской власти, которая распространяется на обширные районы, и в военном отношении создают колоссальные трудности для наступления гоминьдана, так как крестьяне оказывают помощь нам. Красная армия, несмотря на свою малочисленность, отличается исключительной боеспособностью, так как её личный состав, руководимый Коммунистической партией, укомплектовывался в ходе аграрной революции и борется за свои собственные интересы, причём между командирами и бойцами существует политическое единство.

С другой стороны, резким контрастом этому является положение гоминьдана. Гоминьдан выступает против аграрной революции и поэтому не пользуется поддержкой крестьянства. Хотя его армия очень велика, он не может добиться того, чтобы солдатские массы и многочисленные младшие командиры, вышедшие из среды мелких производителей, сознательно отдавали свою жизнь за гоминьдан. Между офицерами и солдатами существует политическая рознь, и это снижает боеспособность гоминьдановской армии.

Большая полуколониальная страна, пережившая великую революцию и развивающаяся в политическом и экономическом отношении неравномерно, мощный враг, слабая Красная армия, аграрная революция — таковы четыре главные особенности революционной войны в Китае. Этими особенностями определяются руководящая линия и многие стратегические и тактические принципы ведения революционной войны в Китае. Первая и четвёртая особенности дают Красной армии Китая возможность развиваться и победить своих врагов. Вторая и третья особенности обусловливают невозможность для Красной армии развиваться очень быстро и очень быстро победить своих врагов, другими словами, они определяют затяжной характер войны, причём если война будет вестись неправильно, то возможно даже поражение.

Таковы две стороны революционной войны в Китае. Обе эти стороны существуют рядом, то есть наряду с благоприятными условиями существуют и трудности. Таков основной закон революционной войны в Китае, из которого вытекают многие другие законы и правильность которого доказана историей десяти лет войны. Кто не хочет замечать этот основной закон, тот не в состоянии руководить революционной войной в Китае, не в состоянии привести Красную армию к победе.

Совершенно ясно, что правильного разрешения требуют такие принципиальные вопросы, как: правильное определение стратегического курса, борьба против авантюризма при наступлении, против консерватизма при обороне¹¹, против установки на бегство при перебазировании; необходимость борьбы против партизанщины в Красной армии наряду с признанием её партизанского характера; борьба против установки на затяжные действия оперативного масштаба и скоротечную войну в стратегии и признание установки на затяжную войну в стратегии и быстрозавершающиеся действия оперативного масштаба; борьба против стабильных линий фронта и позиционной войны и признание нестабильных линий фронта и манёвренной войны; борьба против боевых действий с целью рассеять противника и признание боевых действий на уничтожение; борьба против идеи двух стратегических «кулаков» и признание идеи одного «кулака»; борьба против системы громоздкого тыла и признание системы малого тыла; борьба против абсолютно централизованного управления и признание относительно централизованного управления; борьба против узковоенных взглядов и настроений разбойной вольницы¹² и признание роли Красной армии как пропагандиста и организатора китайской революции; борьба против тенденций бандитизма¹³ и признание строгой политической дисциплины; борьба против милитаристских тенденций и признание демократии в армии в известных пределах и военной дисциплины, основывающейся на авторитете; борьба против неправильной, сектантской политики в вопросе о кадрах и признание правильной политики в этом вопросе; борьба против политики самоизоляции и признание необходимости завоевать на свою сторону всех возможных союзников и, наконец, борьба против того, чтобы Красная армия застыла на старом этапе своего развития, и за то, чтобы она перешла в новый этап. Ниже, разбирая вопросы стратегии, мы подробно рассмотрим все эти проблемы в свете опыта десятилетней кровопролитной революционной войны в Китае.

Почему мы начинаем с обороны? После поражения первого единого национального фронта 1924—1927 годов в Китае революция вылилась в крайне ожесточённую, беспощадную войну классов. Наш противник властвует над всей страной, а у нас всего лишь небольшие вооружённые силы; поэтому нам с самого начала пришлось вести борьбу против «карательных походов» противника. Возможность нашего наступления непосредственно зависит от разгрома этих «походов», и всё наше будущее развитие полностью зависит от того, сумеем ли мы их разбить. Процесс разгрома «походов» часто идёт по извилистому пути, развивается отнюдь не гладко. Первоочередным и самым серьёзным для нас является вопрос о том, как сохранить свои силы и дождаться благоприятного момента, чтобы разгромить противника. Поэтому стратегическая оборона стала самым сложным и самым важным вопросом в операциях Красной армии.

За десять лет войны у нас часто возникали два уклона в вопросе стратегической обороны: первый — недооценка противника и второй — страх перед ним.

Вследствие недооценки противника многие партизанские отряды потерпели поражение, а Красная армия не смогла разбить ряд «походов» противника.

Когда революционные партизанские отряды только ещё возникли, их руководители часто неправильно оценивали обстановку у себя и у противника. Они либо видели временно благоприятствовавшие им условия, складывавшиеся в результате победы во внезапном вооружённом восстании в каком-то определённом месте или в результате успеха мятежа в белой армии, либо не замечали складывавшейся серьёзной обстановки; ввиду этого они часто недооценивали силы противника. Кроме того, они не понимали своих слабых мест (отсутствие опыта и малочисленность). То, что враг силен, а мы слабы, было объективной действительностью, но люди не хотели над этим подумать; они только и знали, что твердили о наступлении, не признавая обороны и отступления; они морально лишали себя такого оружия, как оборона, и, таким образом, направляли свои действия по ошибочному пути. Из-за этого многие партизанские отряды потерпели поражение.

Примером того, как в силу этих же причин Красная армия оказалась не в состоянии разбить «карательные походы» противника, могут служить поражение Красной армии в 1928 году в районе Хайфэн Луфэн¹⁷ провинции Гуандун, а также утрата Красной армией свободы действий в Пограничном районе Хубэй — Хэнань — Аньхой в борьбе против четвёртого «карательного похода» в 1932 году в результате того, что Красная армия стала действовать согласно теории — гоминьдановские войска есть «фланговые войска».

Примеров неудач, обусловленных страхом перед противником, имеется немало.

Находились люди, которые, в противоположность тем, кто недооценивал врага, переоценивали его и недооценивали свои силы. В результате они ориентировались на отступление, которого можно было избежать, и таким образом тоже морально лишали себя такого оружия, как оборона. Это приводило либо к поражениям партизанских отрядов, либо к проигрышу Красной армией некоторых сражений, либо, наконец, к утрате опорных баз.

Наиболее ярким примером утраты опорных баз была потеря Цзянсийской центральной опорной базы во время борьбы против пятого «карательного похода». Здесь ошибки были порождены правоуклонистскими взглядами. Руководители боялись противника, как тигра, оборонялись везде и всюду, цепляясь за каждый рубеж, и не решились провести выгодное для нас наступление в тыл противника, не решились смело заманить противника в глубь своей территории, чтобы обрушиться на него и уничтожить. В результате была потеряна вся опорная база, что заставило Красную армию совершить поход в 12 с лишним тысяч километров. Однако такого рода ошибкам зачастую предшествовала левацкая недооценка сил противника. Военный авантюризм, выразившийся в наступлении на центральные города в 1932 году, послужил основной причиной того, что в дальнейшем, в ходе борьбы против пятого «карательного похода», проводилась линия пассивной обороны.

Разительным примером страха перед противником служит линия Чжан Готао на отступление. Поражение войск западного направления 4‑го фронта Красной армии к западу от Хуанхэ¹⁸ ознаменовало собой окончательное банкротство этой линии.

Активную оборону можно иначе назвать наступательной обороной или обороной решающим сражением. Пассивную оборону можно иначе назвать обороной исключительно путём обороны или чистой обороной. Фактически пассивная оборона является лжеобороной. Только активная оборона является действительной обороной, обороной, которая ведётся с целью перехода в контрнаступление и наступление. Насколько мне известно, ни в древние времена, ни в современную эпоху, ни в Китае, ни в других странах не было ни одной стоящей военной книги, ни одного сколько-нибудь умного военного деятеля, которые не выступали бы против пассивной обороны, будь то в стратегии или в тактике. Только самый безнадёжный глупец или безумец может изображать пассивную оборону как панацею от всех бед. Но вот нашлись же на свете люди, которые прибегли к ней на деле. Это было ошибкой в ведении войны, проявлением в военном деле консерватизма, против которого мы должны решительно бороться.

Военные специалисты тех империалистических стран, которые вышли на мировую арену относительно поздно и развиваются особенно быстро, то есть Германии и Японии, усиленно ведут агитацию за стратегическое наступление и против стратегической обороны. Эта идея совершенно непригодна для революционной войны в Китае. Военные специалисты таких империалистических стран, как Германия и Япония, указывают, что серьёзным недостатком обороны является невозможность поднять боевой дух у себя в стране, что оборона, наоборот, вселяет неуверенность в сердца людей. Тут речь идёт о тех государствах, где существуют острые классовые противоречия, где в войне заинтересованы только реакционные господствующие слои или даже только реакционная группировка, стоящая у власти. У нас же положение иное. Под лозунгами защиты революционных опорных баз, защиты Китая мы можем сплотить широчайшие народные массы, которые все как один пойдут в бой, так как все мы подвергаемся угнетению и агрессии. Красная Армия Советского Союза в период гражданской войны победила своих врагов, также прибегая к обороне. В момент, когда империалистические государства организовали наступление белогвардейщины, Красная Армия воевала под лозунгом защиты Советов, и даже в период подготовки к Октябрьскому восстанию мобилизация военных сил была проведена под лозунгом защиты столицы. Во всякой справедливой войне оборона не только парализует политически чуждые элементы, но и способна мобилизовать отсталые слои народа на участие в войне.

К. Маркс говорил, что раз вооружённое восстание начато, нельзя ни на минуту останавливать наступление¹⁹. Это означает, что внезапно восставшие массы, захватив противника врасплох, должны лишить реакционные господствующие силы возможности сохранить власть или вернуть её, должны воспользоваться моментом, чтобы громить реакционные господствующие силы внутри страны, не давая им опомниться, и не должны успокаиваться на одержанных победах, недооценивать противника, ослаблять наступление на него или останавливаться в нерешительности и упускать случай для его уничтожения, иначе революция будет обречена на поражение. Это правильно. Однако это не значит, что революционеры не должны прибегать к обороне, когда стороны уже пришли в военное столкновение и когда противник при этом обладает преимуществом и оказывает давление. Так может думать только круглый идиот.

Говоря в целом, до сих пор наша война представляла собой наступление на гоминьдан, однако с военной точки зрения она велась в форме разгрома гоминьдановских «карательных походов».

С военной точки зрения наша война велась путём чередования обороны и наступления. Можно сказать, что у нас наступление следует за обороной, и можно сказать, что оно предшествует ей, так как ключевым моментом является разгром «карательного похода». До разгрома «похода» — оборона, как только «поход» разбит — начинается наступление. Это лишь два этапа одной и той же операции, а «походы» врага следуют непосредственно один за другим. Из этих двух этапов этап обороны является более сложным и важным, чем этап наступления. Этот этап включает в себя много проблем, связанных с разгромом «похода». Основным принципом здесь является признание активной обороны и отрицание обороны пассивной.

Что же касается гражданской войны в целом, то когда силы Красной армии получат превосходство над силами противника, стратегическая оборона, как правило, будет уже не нужна. Нашим курсом тогда станет стратегическое наступление. Это изменение будет обусловлено общим изменением соотношения сил. К тому времени оборона сохранится только частично.

Без необходимой и полной подготовки к отражению «карательного похода», который осуществляется противником по плану, мы неизбежно оказались бы в пассивном положении; когда приходится принимать бой в спешке, без подготовки, гарантии в победе не может быть. Поэтому одновременно с подготовкой противником «похода» нам совершенно необходимо вести подготовку к борьбе против этого «похода». Возражения против этой подготовки, раздававшиеся в наших рядах, наивны и смешны.

Здесь возникает один трудный вопрос, вокруг которого легко разгораются споры: когда нужно заканчивать своё наступление и переходить к этапу подготовки очередной противокарательной операции? Это связано с тем, что в период, когда мы сами ведём успешное наступление, а противник обороняется, подготовка им следующего «похода» проводится втайне и нам трудно установить, когда он начнёт новое наступление. Если мы начнём подготовку к борьбе против «карательного похода» преждевременно, мы тем самым неизбежно потеряем часть выгод, которые даёт наступление; иногда это может оказать не совсем благоприятное влияние на Красную армию и на население. Ибо основные мероприятия на этапе подготовки к борьбе против «карательного похода» заключаются в подготовке военного отступления и в политической мобилизации в целях подготовки отступления. Иногда, если подготовка начинается преждевременно, она может превратиться в ожидание противника; если после долгого ожидания он всё же не появляется, нам приходится возобновлять своё наступление. Иногда начало нашего нового наступления как раз совпадает с началом наступления противника, в таком случае мы ставим себя в трудное положение. Поэтому выбор момента для начала подготовки приобретает важное значение.

Чтобы правильно определить этот момент, нужно учитывать обстановку у себя, обстановку у противника и связь между ними. Чтобы выяснить обстановку у противника, нужно собирать сведения о его политическом, военном и финансовом положении и о настроениях общественности в его районах. При анализе этого материала нужно полностью учитывать силы противника в целом, не преувеличивая размеров его прежних поражений; однако отнюдь нельзя не учитывать и противоречий в лагере противника, его финансовых затруднений, влияния прежних поражений и т. д. Что касается своих сил, то нельзя переоценивать размеры прежних побед, но в равной мере нельзя и недооценивать значение этих побед.

Однако если говорить о выборе момента для начала подготовки, то, в общем, раннее начало является меньшим злом, чем запоздание, так как в первом случае потери будут меньше, чем во втором. Выгода в первом случае состоит в том, что подготовившемуся беда не грозит и он надёжно гарантирован от поражения.

Основным содержанием этапа подготовки являются: подготовка к отступлению Красной армии, политическая мобилизация, пополнение личного состава армии, подготовительные мероприятия в области финансов и продовольственного снабжения, меры в отношении политически чуждых элементов и т. д.

Подготовка к отступлению Красной армии означает, что она не должна продвигаться вперёд в направлениях, не выгодных для последующего отступления, не должна зарываться в наступлении, не должна слишком себя изнурять. Таковы необходимые требования в отношении главных сил Красной армии накануне большого наступления противника. Внимание Красной армии в это время должно быть обращено главным образом на планы подготовки района боевых действий, сбора материальных средств, а также пополнения и обучения своих войск.

В борьбе против «карательного похода» первостепенное значение имеет политическая мобилизация. Это означает, что нужно ясно, смело и обстоятельно рассказать личному составу Красной армии и населению опорной базы о неизбежности и близости наступления противника, о том, какой серьёзный урон это наступление нанесёт народу, и одновременно о слабых местах противника, о преимуществах Красной армии, о нашем стремлении победить во что бы то ни стало, о направлении нашей работы и т. д.; нужно призвать Красную армию и всё население к борьбе против «похода» и к защите опорной базы. За исключением вопросов, составляющих военную тайну, политическая мобилизация должна проходить открыто и по возможности охватывать всех, кто может защищать интересы революции. При этом важная задача состоит в том, чтобы убедить наши кадры.

При пополнении личного состава армии нужно иметь в виду два момента: учитывать, с одной стороны, уровень политической сознательности населения и его численность и, с другой стороны, состояние Красной армии в данный момент и размеры возможных потерь в личном составе Красной армии в течение всего периода борьбы против «карательного похода».

Незачем доказывать, что вопросы финансов и снабжения продовольствием имеют важное значение для борьбы против «карательного похода». Нужно учитывать, что «поход» может затянуться. Необходимо учесть тот минимум, который понадобится для удовлетворения материальных нужд прежде всего Красной армии, а затем и всего населения революционной опорной базы на всё время борьбы против «похода».

В отношении политически чуждых элементов нельзя не принимать мер предосторожности. Однако нельзя и допускать перегибов в этой области из-за чрезмерной боязни измены с их стороны. К помещикам, купцам и кулакам нужно подходить дифференцированно. Основная задача — разъяснять им нашу политику, нейтрализовать их и организовать массы для наблюдения за ними. Только по отношению к самому незначительному числу наиболее опасных элементов можно применять такие жёсткие меры, как арест и т. п.

Масштабы победы в борьбе против «карательного похода» в значительной степени определяются тем, как будут решены задачи, стоящие перед нами на этапе подготовки к этой борьбе. Расхлябанность во время подготовки, вызываемая недооценкой противника, как и растерянность, вызываемая страхом перед его наступлением, одинаково вредны, и с ними нужно вести решительную борьбу. Нам нужно сочетать энтузиазм с трезвостью ума, напряжённую работу с организованностью.

Стратегическое отступление — это планомерное стратегическое мероприятие, к которому прибегает менее сильная армия при наступлении превосходящих сил противника, учитывая, что она не может немедленно разгромить наступающего, и стремясь сохранить свои силы и дождаться удобного момента для разгрома противника. Однако сторонники военного авантюризма решительно выступают против такого мероприятия и настаивают на том, чтобы «остановить противника за воротами своего государства».

Кому не известно, что когда дерутся два кулачных бойца, умный часто делает шаг назад, глупый же разбушуется и с самого начала не щадит своих сил. В результате отступивший часто побеждает.

В романе «Шуйхучжуань»²⁰ наставник Хун в доме Чай Цзиня с воинственными криками бросается на Линь Чуна, и последний сначала отступает, а затем, когда Хун допускает промах, одним ударом валит его на землю.

В эпоху Чуньцю между княжествами Лу и Ци²¹ вспыхнула война. Чжуан-гун, правитель княжества Лу, хотел вступить в бой, не дожидаясь, пока войско Ци будет изнурено, но его удержал Цао Гуй. Чжуан-гун прибег к тактике «враг утомился — мы бьём» и разбил войско Ци. В истории китайского военного искусства это стало классическим образцом победы слабого над сильным. Вот как описывает это историк Цзоцю Мин²².

Весна. Войско Ци пошло войной на нас. Князь собирался в поход. Цао Гуй попросил принять его. Земляки Цао Гуя сказали ему: «Это дело надлежит обдумывать сановникам. Зачем тебе вмешиваться?» Цао Гуй сказал: «Сановники ничтожны, далёких планов строить не могут». Он предстал перед князем и спросил: «Чем будешь воевать, князь?» Князь сказал: «Платьем и яствами я не смел наслаждаться один и всегда делил их с другими». Цао Гуй возразил: «Малыми милостями всех не одаришь, народ не пойдёт за тобой, князь!» Князь сказал: «Чистых животных, и яшму, и шёлк в жертву принося богам, не смел вводить их в обман, всегда поступал по честности». Цао Гуй возразил: «Малой честностью не снискать доверия, боги не дадут благословения». Князь сказал: «В малых и великих тяжбах пусть даже не мог уразуметь все подробности — всегда судил по справедливости». Цао Гуй ответил: «Это — честное выполнение долга. С этим можно идти воевать! Когда ты, князь, пойдёшь в бой, позволь сопровождать тебя!» Князь взошёл с ним на колесницу, и была битва под Чаншао. Князь собирался ударить в барабан к атаке. Цао Гуй сказал: «Ещё нельзя!» Трижды били атаку барабаны Ци, и тогда Цао Гуй сказал: «Теперь можно!» Не устояло войско Ци, и князь собрался преследовать его. Цао Гуй сказал: «Ещё нельзя!» Всмотрелся в следы их колёс, взошёл на передок колесницы, посмотрел им вслед и сказал: «Теперь можно!» Тогда началась погоня за войском Ци. После победы князь спросил Цао Гуя о причинах поступков его. Цао Гуй ответил: «Ведь война — это мужество. Первый барабан поднимает мужество, со вторым — оно падает, с третьим — иссякает. У врага мужество иссякло, мы же были полны мужества и потому победили. Воюя с большим княжеством, трудно узнать его замыслы. Я боялся засады. Я всмотрелся в следы их колесниц — они были спутаны; посмотрел на их знамёна — они пали. Вот тогда мы бросились в погоню».

В данном случае слабое княжество сопротивлялось сильному. В тексте говорится о политической подготовке к войне — завоевании доверия народа; говорится о позиции, благоприятной для перехода в контрнаступление,— Чаншао; говорится о моменте, благоприятном для начала контрнаступления,— «у врага мужество иссякло, мы же были полны мужества»; говорится о моменте начала преследования — «следы их колесниц были спутаны; их знамёна пали». Хотя в этом рассказе речь идёт о небольшом сражении, в нём, тем не менее, показаны принципы стратегической обороны. В военной истории Китая имеется чрезвычайно много примеров, когда победы одерживались в результате применения этих принципов: битва между Лю Баном и Сян Юем под Чэнгао²³, битва между войсками Ван Мана и Лю Сю под Куньяном²⁴, битва между Юань Шао и Цао Цао под Гуаньду²⁵, битва между царствами У и Вэй у горы Чиби²⁶, битва между царствами У и Шу под Илином²⁷, битва между государствами Цинь и Цзинь у реки Фэйшуй²⁸ и т. д. Во всех этих знаменитых сражениях при большом неравенстве сил слабый сначала отступал несколько назад, а затем захватывал инициативу и побеждал.

Наша война началась осенью 1927 года. В то время у нас не было никакого опыта. Восстания в Наньчане²⁹ и Гуанчжоу³⁰ потерпели поражение. Во время восстания «Осеннего урожая» части Красной армии на стыке провинций Хунань, Хубэй и Цзянси также потерпели ряд поражений и перешли в район Цзинганшаня на границе провинций Хунань и Цзянси. В апреле следующего года части, уцелевшие после поражения Наньчанского восстания, пройдя через южную Хунань, также пришли в Цзинганшань. Уже начиная с мая 1928 года рождались простые, соответствовавшие обстановке того времени основные принципы партизанской войны. Они выражены следующей формулой, состоящей из шестнадцати слов: «Враг наступает — мы отступаем, враг остановился — мы тревожим, враг утомился — мы бьём, враг отступает — мы преследуем». До возникновения лилисаневской линии эти военные принципы признавались Центральным Комитетом. Затем наши принципы ведения войны получили дальнейшее развитие. Во время борьбы против первого «карательного похода», которая велась на территории Цзянсийской опорной базы, был выдвинут и успешно применен принцип «заманивания противника в глубь территории». К моменту, когда был разгромлен третий «карательный поход», у Красной армии уже полностью сложились принципы ведения войны. Это был новый этап в развитии её военных принципов; они были значительно обогащены по содержанию и во многом изменены по форме, а главное, они уже переросли рамки прежней примитивности. Однако основные принципы оставались прежними и выражались в той же формуле из шестнадцати слов. Эта формула включала основные принципы ведения борьбы против «карательного похода», охватывая оба этапа: как стратегическую оборону, так и стратегическое наступление, а на этапе стратегической обороны — обе фазы: стратегическое отступление и стратегическое контрнаступление. Всё последующее являлось лишь дальнейшим развитием этих принципов.

Однако начиная с января 1932 года, после того как партийным организациям была разослана содержавшая серьёзные принципиальные ошибки «Резолюция о завоевании победы революции сначала в одной или нескольких провинциях», «левые» оппортунисты начали борьбу против правильных принципов. В конце концов эти принципы были отброшены, и их заменила целая серия противоположных им так называемых «новых принципов», или «принципов регулярности». С этого момента прежние принципы уже нельзя было больше считать правильными, они стали «партизанщиной», которую следовало отвергать. Атмосфера борьбы против «партизанщины» господствовала целых три года. На первом этапе этого периода царил военный авантюризм, на втором этапе на смену ему пришёл военный консерватизм и, наконец, на третьем этапе — установка на бегство. Только на расширенном заседании Политбюро ЦК партии, состоявшемся в январе 1935 года в Цзуньи, в провинции Гуйчжоу, было констатировано банкротство этой ошибочной линии и вновь признана правильность прежней линии. Но какой дорогой ценой это досталось!

Товарищи, яростно боровшиеся против «партизанщины», говорили: заманивать противника в глубь территории неправильно так мы оставляем обширные территории. Правда, в прошлом мы таким путём и одерживали победы, но ведь сейчас-то обстановка совершенно иная. К тому же разве не лучше победить врага, не оставляя территории? Разве не лучше победить врага в его же районах или на стыке между нашими и неприятельскими районами? В прежних принципах нет, мол, никакой «регулярности» — это всего лишь методы действий партизанских отрядов. У нас сейчас создано государство, наша Красная армия стала регулярной. Наша война с Чан Кайши есть война между двумя государствами, между двумя большими армиями. История не должна повторяться, «партизанщину» нужно полностью отвергнуть.

Новые принципы являются «совершенно марксистскими», прежние же принципы родились в партизанских отрядах, в горах, а в горах марксизма нет. Итак, новые принципы носили совершенно противоположный характер: «одному стоять против десяти, десяти стоять против сотни, действовать отважно и решительно, развивая успехи, стремительно преследовать противника», «наносить удары по всему фронту», «захватывать центральные города», «бить противника двумя кулаками». Что касается методов отражения наступления противника, то они были таковы: «остановить противника за воротами своего государства», «наносить удар первым и захватывать инициативу», «не давать противнику бить посуду в нашем доме», «не терять ни пяди земли», «делить войска на шесть направлений»; «решительная схватка между революционным путём и путём колониальным»; короткие внезапные удары, война блокгаузов, война на истощение, «затяжная война»; концепция громоздкого тыла, абсолютная централизация управления, а в конечном счёте всё это закончилось грандиозным переездом на новую квартиру. Кто не признавал всего этого, с тем расправлялись, тому приклеивали ярлык «оппортуниста» и т. д. и т. п.

Несомненно, вся эта теория и практика были ошибочными. Это был субъективизм. Это было проявление мелкобуржуазной ультрареволюционности, революционной горячки в моменты благоприятной обстановки. Когда же положение стало тяжёлым, всё это привело — по мере того как менялась обстановка — сначала к тактике безрассудного риска, затем к консерватизму и, наконец, к установке на бегство. Это теория и практика людей бесшабашных и профанов, от которой марксизмом и не пахнет, которая является антимарксистской.

Теперь рассмотрим стратегическое отступление отдельно. В Цзянси оно называлось «заманиванием противника в глубь территории», в Сычуани «сокращением линии фронта». Все военные теоретики и практики прошлого тоже признавали, что это курс, к которому обязательно должна прибегать слабая армия в своих действиях против мощного противника на начальном этапе войны. Один из иностранных военных специалистов говорил, что при стратегической обороне, как правило, необходимо сначала уходить от решающего сражения в неблагоприятных условиях и искать его лишь после того, как будет создана благоприятная обстановка. Это совершенно правильно, и к этим словам мы ничего не можем добавить.

Целью стратегического отступления является сохранение сил армии и подготовка контрнаступления. Отступление потому и необходимо, что, не отступив перед лицом наступающего мощного противника, неизбежно поставишь под угрозу существование своей армии. Тем не менее в прошлом многие решительно возражали против отступления, считая его «оппортунистической, чисто оборонческой линией». Наша история уже доказала, что эти возражения были полностью ошибочны.

При подготовке контрнаступления необходимо выбрать и создать ряд благоприятных для себя и невыгодных для противника условий, чтобы добиться изменения в соотношении сил, и затем перейти на этап контрнаступления.

Как показывает наш прежний опыт, можно считать обстановку благоприятной для нас и неблагоприятной для противника и переходить в контрнаступление только тогда, когда на этапе отступления в общем будут достигнуты по меньшей мере два или более из следующих условий:

1. активная помощь населения Красной армии;
2. выгодные позиции для ведения военных действий;
3. полное сосредоточение главных сил Красной армии;
4. обнаружение слабых мест противника;
5. физическая и моральная измотанность противника;
6. промахи противника.

Такое условие, как помощь населения, является самым важным для Красной армии. Оно связано с наличием опорных баз. Более того, имея это условие, легко создать или обнаружить четвёртое, пятое и шестое условия. Поэтому, когда противник развёртывает крупное наступление против Красной армии, последняя всегда отступает из белых районов на территорию опорных баз, так как население этих баз наиболее активно помогает ей бороться против белой армии. Внутри самих опорных баз существует разница между центральными районами и районами приграничными: в деле сохранения тайны, разведки, перевозок, участия в боях на население центральных районов можно положиться больше, чем на население приграничных районов. Поэтому при определении конечного пункта отступления во время борьбы против первого, второго и третьего «карательных походов» в Цзянси выбор всегда падал на районы, где с первым условием обстояло лучше всего или сравнительно хорошо. Благодаря такой особенности, как наличие опорных баз, методы военных действий Красной армии здесь значительно изменяются в сравнении с методами ведения военных действий вообще. Эта особенность и послужила основной причиной того, что впоследствии противник вынужден был взять установку на войну блокгаузов.

То обстоятельство, что отступающая армия может выбрать выгодные для себя позиции и навязать свою волю наступающей армии, является одним из преимуществ действий на внутренних линиях. Слабая армия, стремящаяся победить более сильного противника, не может не интересоваться таким условием, как выгодные позиции. Однако одного этого условия ещё недостаточно, оно должно сочетаться с другими условиями, прежде всего с таким условием, как помощь населения. Далее требуется ещё обнаружить такую часть противника, которую легче бить. Например, противник изнурён, или совершил промах, или продвигающийся в данном направлении противник сравнительно мало боеспособен. При отсутствии этих условий приходится оставлять даже выгодные позиции и продолжать отступление, чтобы обеспечить желаемые условия. Нельзя сказать, что в белых районах не бывает выгодных позиций, но там нет такого благоприятного условия, как помощь населения. Если и другие условия ещё не созданы или не обнаружены, то Красной армии приходится отступать на территорию опорных баз. То же самое в общем относится и к различию между приграничными и центральными районами опорных баз.

В принципе все ударные силы, за исключением местных войск и сковывающих сил, необходимо сосредоточивать. Когда Красная армия развёртывает наступление на противника, перешедшего к стратегической обороне, она обычно рассредоточивает свои силы³¹. Когда же противник развёртывает крупное наступление, Красная армия начинает так называемое «центростремительное отступление». Конечный пункт отступления обычно избирается в центральной зоне опорной базы, а иногда в её передней или тыловой зоне, в зависимости от обстановки. Такое «центростремительное отступление» даёт возможность всем главным силам Красной армии полностью сосредоточиться.

Ещё одно необходимое условие при борьбе слабой армии против мощного врага состоит в том, чтобы бить противника, выбирая его слабые части. Однако в начале наступления противника нам зачастую неизвестно, какие части его войск, продвигающихся с различных направлений, являются наиболее сильными, какие менее сильны, какие являются наиболее слабыми, какие менее слабы. Чтобы установить это, необходима разведка, на которую часто требуется немало времени. Это ещё один довод в пользу необходимости стратегического отступления.

Если наступающий противник намного превосходит нашу армию по численности и силе, то добиться изменения в соотношении сил можно лишь только тогда, когда он углубится на территорию опорных баз и сполна хлебнёт там лиха, как это произошло с ним в третьем «карательном походе», во время которого начальник штаба одной из бригад Чан Кайши заявил: «Толстых затаскали до худобы, а худых затаскали до смерти», а командующий гоминьдановской армией западного направления Чэнь Миншу говорил: «Национальная армия везде как в потёмках, а для Красной армии повсюду светло». Вот в таких условиях, даже если противник силён, силы его резко падают, войска изматываются, их моральное состояние понижается и многие его слабые места становятся очевидными. Красная же армия, хоть она и слаба, в отличие от противника накапливает силы и, находясь в прекрасном состоянии, поджидает измотавшегося противника. При таком положении часто создаётся некоторое равновесие сил или же абсолютное превосходство противника превращается в относительное превосходство, а наша абсолютная слабость — в относительную слабость; бывает даже, что противник становится слабее нас, и мы получаем над ним перевес. Во время борьбы против третьего «карательного похода» в Цзянси Красная армия отступила до предела (она сосредоточилась в тыловой зоне опорной базы), но без этого она не могла бы победить противника, так как последний превосходил её по численности более чем в десять раз. Сунь-цзы говорил: «Уклоняйся от боя, когда противник стремительно рвётся вперёд, бей его, когда он, расслабленный, возвращается назад»; говоря так, он имел в виду моральное и физическое изматывание противника с целью уничтожения его превосходства.

Последнее, чего нужно добиваться при отступлении, состоит в том, чтобы обнаружить промахи противника или вынудить его делать их. Нужно помнить, что каким бы искусным ни было командование противника, оно не может действовать совершенно безошибочно на протяжении более или менее длительного периода, поэтому возможности использования нами промахов противника существуют всегда. Противник может совершить ошибку точно так же, как мы иногда ошибаемся и даём противнику возможность воспользоваться нашим промахом. Мы можем вызывать промахи противника и искусственно, путём того, что Сунь-цзы называл «созданием видимости» (создать видимость на востоке, а удар нанести на западе, то есть применить так называемый ложный манёвр). Ввиду этого конечный пункт отступления нельзя ограничивать каким-нибудь определённым районом. Иногда, отступив в намеченный район, мы ещё не имеем возможности воспользоваться промахом противника, и нам приходится ещё несколько отступить, выжидая, пока такая возможность нам представится.

Таковы в общих чертах те благоприятные условия, которых нужно добиваться в ходе отступления. Однако это вовсе не означает, что нужно ждать, пока все указанные выше условия будут налицо, и лишь тогда переходить в контрнаступление. Одновременное наличие всех этих условий невозможно, да оно и не обязательно. Однако армия, значительно уступающая противнику в силе и ведущая военные действия на внутренних линиях, должна стремиться обеспечить хотя бы некоторые из необходимых условий в зависимости от состояния сил противника в данный момент. Возражать против этого было бы неправильно.

При определении конечного пункта отступления необходимо исходить из обстановки в целом. Неправильно было бы определять конечный пункт отступления только исходя из того, что частная обстановка благоприятствует нашему переходу в контрнаступление, и не считаясь с тем, что общая обстановка делает для нас переход в контрнаступление в этот момент невыгодным. Ведь начиная контрнаступление, необходимо учитывать и изменения обстановки, которые могут произойти в дальнейшем, к тому же наши контрнаступления всегда начинаются с действий частного масштаба. Иногда конечный пункт отступления следует выбирать в передней зоне опорной базы, как это было, например, во время борьбы против второго и четвёртого «карательных походов» в Цзянси или борьбы против третьего «карательного похода» в Шэньси — Ганьсу; иногда надо выбирать его в центральной зоне опорной базы, как это было во время борьбы против первого «карательного похода» в Цзянси; иногда в тыловой зоне опорной базы, как, например, во время борьбы против третьего «карательного похода» в Цзянси. Во всех этих случаях решения были приняты с учётом частной и общей обстановки. Во время борьбы против пятого «карательного похода» в Цзянси в нашей армии совершенно не признавалось отступление, так как не принималась во внимание ни частная, ни общая обстановка, и это было величайшим головотяпством. Обстановка складывается из целого ряда условий; при рассмотрении связи между частной и общей обстановкой надо исходить из того, благоприятствуют ли в какой-либо степени нашему переходу в контрнаступление в данный момент условия у обеих сторон, образующие как частную, так и общую обстановку.

Конечные пункты отступления на территории опорной базы делятся в основном на три категории: пункты в передней, центральной и тыловой зонах опорной базы. Однако значит ли это, что мы совершенно отвергаем ведение военных действий в белых районах? Нет, не значит. Мы отвергаем ведение военных действий в белых районах лишь в борьбе против крупных «походов» противника. Только в условиях значительного неравенства сил мы, следуя принципу сохранения своих сил и выжидания благоприятного момента для разгрома противника, настаиваем на отступлении в опорные базы, на заманивании противника в глубь территории, ибо только таким путём можно создать или обнаружить условия, благоприятствующие нашему контрнаступлению. Если же обстановка не так серьёзна или, наоборот, если она настолько серьёзна, что не даёт Красной армии возможности перейти в контрнаступление даже на территории опорной базы, или если контрнаступление было неудачным и нужно возобновить отступление, чтобы добиться перелома в обстановке, то следует считать возможным выбор конечного пункта отступления и на территории белых районов, нужно признать это, по крайней мере, теоретически, хотя в прошлом у нас такого опыта было очень мало.

Конечные пункты отступления в белых районах также можно в общем разделить на три категории: во-первых, впереди опорной базы, во-вторых, на фланге опорной базы и, в-третьих, позади опорной базы. Конечный пункт отступления впереди опорной базы можно было выбрать, например, во время борьбы против первого «карательного похода» в Цзянси. Если бы в то время в Красной армии не было внутренней розни, а в местных партийных организациях не было раскола, то есть если бы не существовало двух таких трудных проблем, как лилисаневская линия и «Союз эй-би»³², то можно было бы сосредоточить все силы и предпринять контрнаступление в районе Цзиань — Наньфэн — Чжаншу, так как группировка противника, продвигавшаяся в то время между реками Ганьцзян и Фушуй, не слишком значительно превосходила по силе Красную армию (100 тысяч против 40 тысяч). Хотя в смысле поддержки со стороны населения условия здесь были хуже, чем на территории опорной базы, однако здесь у нас имелись выгодные позиции; к тому же можно было воспользоваться тем, что противник продвигался с нескольких направлений, и громить его по частям. Выбрать конечный пункт отступления на фланге опорной базы можно было, например, во время борьбы против третьего «карательного похода» в Цзянси. Если бы в то время наступление противника не получило такого широкого размаха и если бы войска одного из направлений противника двинулись из района Цзяньнин — Личуань — Тайнин, что на границе провинций Фуцзянь и Цзянси, и их численность позволяла нашей армии нанести им удар, то Красная армия могла бы сосредоточиться в белом районе в западной Фуцзяни и разбить прежде всего именно эти войска, и тогда ей не пришлось бы идти через Жуйцзинь в Синго, делать огромный крюк в тысячу ли. Выбрать конечный пункт отступления позади опорной базы можно было во время той же борьбы против третьего «карательного похода» в Цзянси. Если бы, например, главные силы противника двигались не на запад, а на юг, мы, возможно, были бы вынуждены отступить до района Хуэйчан — Сюньу — Аньюань (на белой территории) и тем самым завлекли бы противника ещё дальше на юг, после чего Красная армия ударила бы с юга на север в глубь опорной базы. В тот момент силы противника на севере внутри опорной базы наверняка были бы невелики. Однако всё вышеизложенное — только гипотезы, которые не проверены на опыте и могут рассматриваться лишь как исключительные случаи, а не как общее правило. Когда противник предпринимает крупный «поход», общим правилом для нас является заманивание его вглубь и отступление в опорные базы для ведения боевых действий там, так как этот метод даёт нам вернейшую гарантию разгрома наступления противника.

Люди, выступавшие за то, чтобы «остановить противника за воротами своего государства», возражали против стратегического отступления, мотивируя это тем, что наше отступление ведёт к утрате территории, наносит ущерб населению (так называемое «битьё посуды в собственном доме») и вызывает неблагоприятные отклики во внешнем мире. Во время борьбы против пятого «карательного похода» стали утверждать, что с каждым нашим шагом назад укрепления противника продвигаются вперёд, территория опорной базы с каждым днём сокращается и вернуть её уже не удастся.

Если, мол, в прошлом заманивание противника в глубь территории приносило пользу, то в пятом «карательном походе», когда противник ведёт войну блокгаузов, оно бесполезно, и бороться против этого «похода» можно лишь методом рассредоточенной обороны и коротких внезапных ударов.

Ответить на все эти утверждения нетрудно: на них уже ответила наша история. Что касается утраты территории, то сплошь и рядом бывает так, что, только утратив её, можно её сохранить. Как говорится, «если хочешь взять, то сначала дай». Если мы утрачиваем территорию, а получаем победу над врагом, да потом ещё восстанавливаем территорию и даже расширяем её — это прибыльная операция. В коммерческих сделках покупатель не может приобрести товар, не затратив денег; продавец не может получить деньги, не лишившись товара. Затратами революционного движения является разрушение, а приобретением преобразующая созидательная деятельность. На сон и отдых затрачивается время, но зато при этом приобретается энергия для работы на следующий день. Если же какой-нибудь глупец, не понимая этого, откажется от сна, то на следующий день он совсем сдаст. Это уже убыточная операция! Наши убытки во время борьбы против пятого «карательного похода» объясняются именно этим. Не пожелав отдать часть территории, мы в итоге лишились всей. Абиссиния лишилась всей своей государственной территории тоже вследствие того, что слишком негибко её защищала, хотя, конечно, поражение Абиссинии было обусловлено далеко не одним этим.

Точно так же обстоит дело и с нанесением ущерба населению. Не пойти на «битьё посуды» на время и притом у части населения — это значит допустить «битьё посуды» на долгие времена и притом у всего населения. За боязнь вызвать неблагоприятные политические отклики на короткое время приходится расплачиваться тем, что мы будем иметь неблагоприятные отклики на долгое время. Если бы после Октябрьской революции русские большевики, согласившись с точкой зрения «левых коммунистов», отвергли мирный договор с Германией, то только что родившаяся Советская власть могла бы погибнуть³³.

Эти левацкие, внешне революционные взгляды проистекают из свойственной мелкобуржуазной интеллигенции революционной горячки и из узкой консервативности крестьян как мелких производителей. Подходя к какому-нибудь вопросу, они видят только часть его и не в состоянии охватить его в целом, не желают сочетать сегодняшние интересы с интересами завтрашнего дня, увязывать частные интересы с интересами целого. Ухватившись за частное, временное, они ни за что не хотят выпускать его из рук. Правда, всё частное, всё временное, что в данной конкретной обстановке важно для целого и для всего данного периода, и особенно то частное, то временное, что имеет решающее значение, нельзя выпускать из рук, иначе мы превратимся в сторонников самотёка, или невмешательства в ход событий. Именно поэтому отступление должно иметь конечный пункт. Однако при этом ни в коем случае нельзя исходить из близоруких взглядов, свойственных мелким производителям. Мы должны учиться большевистской мудрости. Поскольку силы нашего зрения недостаточно, мы прибегаем к помощи бинокля и микроскопа. Марксистский метод — это бинокль и микроскоп в политике и в военном деле.

Конечно, в стратегическом отступлении имеются и свои трудности. Выбор момента для начала отступления, выбор конечного пункта отступления, политработа среди кадров и населения с целью убедить их в необходимости отступления — всё это трудные проблемы, которые необходимо разрешать.

Вопрос о моменте начала отступления имеет важное значение. Если бы во время борьбы против первого «карательного похода» в Цзянси момент для начала отступления был выбран не так удачно, то есть если бы оно началось позже, это сказалось бы, по меньшей мере, на масштабе нашей победы. Разумеется, как преждевременное, так и запоздалое начало отступления приносит ущерб. Однако в общем запоздание приносит больший ущерб, чем преждевременное начало. Своевременное отступление даёт возможность полностью взять инициативу в свои руки и тем самым в огромной степени облегчает перегруппировку своих войск после достижения конечного пункта отступления и переход в контрнаступление со свежими силами против измотавшегося противника. Во время операций по разгрому первого, второго и четвёртого «карательных походов» в Цзянси мы уверенно и свободно справились с противником. И только во время третьего «карательного похода», когда мы не ожидали, что противник после тяжёлого поражения во втором «карательном походе» сумеет так быстро организовать новый (мы закончили операцию против второго «карательного похода» 29 мая 1931 года, а 1 июля Чан Кайши уже начал третий «поход»), Красной армии пришлось сосредоточиваться в спешке, двигаясь кружными путями, и в результате бойцы были крайне утомлены. Момент начала отступления определяется исходя из общей обстановки у себя и у противника на основании собранной нами необходимой информации, так же как это делается при выборе момента для начала этапа подготовки, о котором мы говорили выше.

Пока наши кадры и население не имеют опыта, пока авторитет военного руководства ещё не достиг такой высоты, чтобы право решения вопроса о стратегическом отступлении могло быть сосредоточено в руках самой немногочисленной группы лиц или даже одного человека и чтобы это одобрялось кадрами, огромную трудность при стратегическом отступлении представляет дело убеждения наших кадров и населения в необходимости отступать. Из-за того, что у наших кадров ещё не было опыта и они не верили в стратегическое отступление, мы встречались в этом вопросе с огромными трудностями на начальных этапах борьбы против первого и четвёртого «карательных походов» и на протяжении всего пятого «карательного похода». В период борьбы против первого «похода» под влиянием лилисаневской линии наши кадры настаивали на том, что надо не отступать, а наступать, до тех пор, пока мы не сумели убедить их в обратном. В период борьбы против четвёртого «похода» под влиянием военного авантюризма наши кадры возражали против подготовки стратегического отступления. Во время борьбы против пятого «похода» наши руководящие кадры вначале ещё продолжали придерживаться военно-авантюристических идей и возражали против заманивания противника в глубь нашей территории, а впоследствии превратились в сторонников военного консерватизма. Сторонники линии Чжан Готао не верили, что в районах расселения тибетцев и хуэйцев³⁴ создать наши опорные базы невозможно. Они поверили этому лишь после того, как сами расшибли себе лоб о стену. Это тоже конкретный пример. Кадрам необходим опыт; поражение — поистине мать успеха. Но вместе с тем необходимо чистосердечно учиться и на опыте других. Если же в каждом случае станешь ждать, пока не убедишься на своём собственном опыте, а до этого будешь упорствовать и отказываться признавать данные чужого опыта, то придёшь к стопроцентному «узкому эмпиризму». Мы в своей войне понесли из-за этого немалый ущерб.

Неверие населения в необходимость стратегического отступления, обусловленное отсутствием опыта у него, проявилось наиболее ярко во время борьбы против первого «карательного похода» в Цзянси. Местные партийные организации и народные массы в уездах Цзиань, Синго и Юнфэн тогда единодушно возражали против отступления Красной армии. Но после того как они приобрели опыт во время борьбы против первого «похода», при последующих «походах» эта проблема больше никогда уже не возникала. У всех появилась вера в то, что потеря территории опорной базы и лишения народа — дело временное, что Красная армия способна разгромить «походы». Однако вера народа в значительной степени связана с верой наших кадров, а поэтому главной и первоочередной задачей является убеждение кадров.

Стратегическое отступление предназначено целиком для перехода в контрнаступление; стратегическое отступление — это лишь первый этап стратегической обороны. Решающий же вопрос всей стратегии заключается в том, будет ли одержана победа на следующем этапе — этапе контрнаступления.

Как уже говорилось выше, чтобы сломить наступление противника, обладающего абсолютным превосходством сил, нужна благоприятная для нас и неблагоприятная для противника обстановка, которая должна сложиться на этапе стратегического отступления и отличаться от той, какая имела место в начале наступления противника. Такая обстановка складывается из различных условий.

Однако наличие условий и обстановки, благоприятных для нас и неблагоприятных для противника, ещё не несёт противнику поражения. В этих условиях и в этой обстановке лишь заложена возможность победы или поражения, но сами по себе они ещё не составляют победы или поражения, и ни для одной из воюющих армий ни победа, ни поражение ещё не стали действительностью. Для того чтобы победа или поражение стали действительностью, необходимо решающее сражение. Только такое сражение может решить вопрос, которая из двух армий победит. Вот в чём состоит вся задача стратегического контрнаступления. Контрнаступление — это длительный процесс, это самый красочный, самый живой этап обороны, который является и последним её этапом. Под активной обороной в основном подразумевается именно такое стратегическое контрнаступление, которое носит решающий характер.

Условия и обстановка возникают и складываются не только на этапе стратегического отступления. Они продолжают складываться и на этапе контрнаступления. На этом этапе условия и обстановка по своей форме и характеру не тождественны тем, что имели место на предыдущем этапе.

А то, что по своей форме и характеру остаётся тождественным первому этапу как, например, дальнейшее изматывание противника и нанесение ему потерь в живой силе,— является лишь продолжением того, что имело место на предыдущем этапе.

Однако неизбежно возникают и совершенно новые условия и обстановка. Например, армия противника понесла одно или несколько поражений; в этом случае благоприятные для нас и неблагоприятные для противника условия уже не ограничиваются изнурённостью противника и т. п., а к ним прибавляется и такое новое условие, как понесённое противником поражение. Изменяется и обстановка. Передвижения армии противника становятся беспорядочными, его действия — опрометчивыми, и соотношение сил обеих армий становится иным, чем раньше.

Допустим, что одно или несколько поражений понёс не противник, а наша армия; тогда условия и обстановка изменяются в обратном направлении, то есть невыгодных для противника условий становится меньше, а условия, невыгодные для нас, начинают появляться и даже нарастают. Это опять-таки совершенно новое, иное, чем раньше, явление.

Поражение любой из сторон сразу же и непосредственно заставляет потерпевшего поражение предпринять новые усилия, направленные к тому, чтобы попытаться ликвидировать опасное положение, избавиться от этих новых условий и обстановки, невыгодных для себя и выгодных для противника, воссоздать условия и обстановку, выгодные для себя и невыгодные для противника, с тем чтобы оказать на него давление.

В противоположность этому, усилия, которые предпринимает сторона, одержавшая победу, направлены к тому, чтобы всемерно развить свой успех, нанести противнику ещё больший урон, всячески стремиться наращивать или развивать выгодные для себя условия и обстановку и не позволить противнику осуществить попытку избавиться от невыгодных условий и ликвидировать опасное для него положение.

Таким образом, о какой бы из сторон мы ни говорили, борьба на этапе решающего сражения является наиболее ожесточённой, наиболее сложной, наиболее насыщенной изменениями, наиболее трудной и тяжёлой во всем ходе войны или операции, и это для командования самый ответственный период.

На этапе контрнаступления встает очень много вопросов. Основные из них следующие: начало контрнаступления, сосредоточение сил, манёвренные действия, быстрозавершающиеся действия, действия на уничтожение.

При решении этих вопросов как в контрнаступлении, так и в наступлении применяются в основном одни и те же принципы. В этом смысле можно сказать, что контрнаступление — это наступление.

Однако контрнаступление — не совсем то же самое, что наступление. Принципы контрнаступления применяются, когда противник наступает, а принципы наступления — когда он обороняется. В этом смысле некоторые различия между ними имеются.

Хотя ряд вопросов ведения военных действий целиком освещается в разделе о стратегическом контрнаступлении при стратегической обороне, а в главе о стратегическом наступлении, во избежание повторений, будут затронуты лишь другие вопросы, однако, учитывая сказанное выше, при практическом применении контрнаступления и наступления мы не должны упускать из виду как их сходных черт, так и их различий.

Вопрос о начале контрнаступления — это вопрос о так называемом «первом сражении», или «вступительном сражении».

Многие буржуазные военные специалисты считают, что к первому сражению нужно подходить осторожно как во время стратегической обороны, так и во время стратегического наступления, но особенно при обороне. В прошлом и мы серьёзно ставили этот вопрос. Операции против пяти «карательных походов» в Цзянси дали нам богатый опыт, который будет небесполезно исследовать.

В первом «карательном походе» противник численностью приблизительно в 100 тысяч человек наступал восемью колоннами с линии Цзиань Цзяньнин в южном направлении на опорную базу Красной армии. Красная армия численностью примерно в 40 тысяч человек была сконцентрирована в районе Хуанпи — Сяобу уезда Нинду провинции Цзянси.

Обстановка была такова: 1) армия, осуществлявшая «поход», состояла всего из 100 тысяч человек, притом не принадлежавших к собственным войскам Чан Кайши; поэтому общая обстановка была не особенно тяжёлой; 2) неприятельская дивизия Ло Линя, оборонявшая город Цзиань, стояла на противоположном, западном берегу реки Ганьцзян; 3) три неприятельские дивизии — Гун Бинфаня, Чжан Хуэйцзаня и Тань Даоюаня — заняли район Футянь — Дунгу — Лунган — Юаньтоу к юго-востоку от Цзианя и к северо-западу от Нинду. Главные силы дивизии Чжан Хуэйцзаня находились в Лунгане, а главные силы Тань Даоюаня в Юаньтоу. Население района Футянь Дунгу, поддавшись на провокационные вымыслы «Союза эй-би», одно время не доверяло Красной армии и даже относилось к ней отрицательно. Этот район не подходил для ведения военных действий; 4) неприятельская дивизия Лю Хэдина находилась далеко, в Цзяньнине на белой территории в провинции Фуцзянь, и не было оснований ожидать, что она двинется в Цзянси; 5) две неприятельские дивизии — Мао Бинвэня и Сюй Кэсяна — продвинулись в район Тоупи — Локоу — Дуншао, что между Гуанчаном и Нинду. Тоупи находился на белой территории, Локоу — в партизанском районе, в Дуншао действовал «Союз эй-би», и там трудно было сохранять наши действия в тайне. Если бросить силы на разгром дивизий Мао Бинвэня и Сюй Кэсяна, а затем повернуть на запад, то расположенные на западе три дивизии (Чжан Хуэйцзаня, Тань Даоюаня и Гун Бинфаня) могли бы сконцентрироваться и одолеть их было бы нелегко; такой план не мог дать окончательного решения задачи; 6) дивизии Чжан Хуэйцзаня и Тань Даоюаня, принадлежавшие к собственным войскам главнокомандующего «карательным походом», председателя Цзянсийского провинциального правительства Лу Дипина, составляли отборные части противника, причём командующим войсками на фронте был Чжан Хуэйцзань. Уничтожение этих двух дивизий означало бы, что «поход» в основном разбит. В этих дивизиях насчитывалось примерно по 14 тысяч человек, к тому же дивизия Чжан Хуэйцзаня была расположена в двух местах. Нанося удар по каждой из этих дивизий в отдельности, мы имели бы абсолютный перевес сил; 7) район Лунган — Юаньтоу, в котором были расположены основные силы дивизий Чжан Хуэйцзаня и Тань Даоюаня, находился вблизи от места сосредоточения наших войск. К тому же в этом районе условия в смысле поддержки со стороны населения нам благоприятствовали, а потому к противнику можно было подойти скрытно; 8) выгодные для нас позиции имелись у Лунгана, но их не было у Юаньтоу. На случай, если бы противник стал наступать на нас в Сяобу, у нас здесь тоже были выгодные позиции; 9) на лунганском направлении мы могли сконцентрировать наибольшие силы. Кроме того, в Синго, находящемся в нескольких десятках ли к юго-западу от Лунгана, у нас была ещё отдельная дивизия численностью свыше тысячи человек, которая также могла обходным манёвром выйти в тыл противнику; 10) совершив прорыв в центре и пробив брешь в линии неприятельских позиций, наши войска разрезали бы все восточные и западные колонны противника на две группы, разделённые большим расстоянием. Учитывая все изложенные соображения, мы и решили дать первое сражение основным силам Чжан Хуэйцзаня, в результате чего были разгромлены две его бригады и штаб дивизии, 9 тысяч человек, включая и самого командира дивизии, были взяты в плен — никто не ушёл. После этой нашей победы в первом сражении дивизия Тань Даоюаня обратилась в паническое бегство в направлении на Дуншао, а дивизия Сюй Кэсяна на Тоупи. Преследуя дивизию Тань Даоюаня, наши войска наполовину её уничтожили. В течение пяти дней (с 27 декабря 1930 года по 1 января 1931 года) было проведено два сражения, после чего все силы противника, находившиеся в Футяне, Дунгу и Тоупи, опасаясь разгрома, поспешно эвакуировались. Так закончился первый «карательный поход».

Во время второго «карательного похода» обстановка была следующая: 1) численность войск противника составляла 200 тысяч человек, главнокомандующим был Хэ Инцинь, имевший свой штаб в Наньчане; 2) в этом «походе», как и в первом, участвовали только соединения, не входившие в состав собственных войск Чан Кайши. Из них сильными или относительно сильными были 19‑я армия Цай Тинкая, 26‑я армия Сунь Ляньчжуна и 8‑я армия Чжу Шаоляна; остальные были послабее; 3) «Союз эй-би» был уже ликвидирован, и всё население опорной базы поддерживало Красную армию; 4) 5‑я армия Ван Цзиньюя была только что переброшена с севера и действовала с опаской. Примерно то же самое можно сказать и о дивизиях Го Хуацзуна и Хао Мэнлина, образовавших левый фланг Ван Цзиньюя; 5) начав операцию с Футяня и стремительно продвигаясь с боем на восток, мы могли бы расширить опорную базу за счет района Цзяньнин Личуань Тайнин, лежащего на границе провинций Фуцзянь и Цзянси, и укрепить таким образом свою материальную базу в целях разгрома следующего «похода»; при нанесении же удара с востока на запад река Ганьцзян по окончании операции ограничила бы для нас возможности расширения опорной базы; повернуть же, разгромив противника, на восток означало бы измотать войска и потерять время; 6) численность нашей армии по сравнению с операцией по разгрому первого «карательного похода» несколько сократилась (до 30 с небольшим тысяч), но зато войска получили основательный четырёхмесячный отдых. Учитывая все изложенные соображения, решено было дать первое сражение частям Ван Цзиньюя и Гун Бинфаня, расположенным в районе Футяня (всего 11 полков). Победив в этом сражении, мы последовательно нанесли удары по частям Го Хуацзуна, Сунь Ляньчжуна, Чжу Шаоляна и Лю Хэдина. В течение пятнадцати дней (с 16 по 30 мая 1931 года) было пройдено 700 ли, дано 5 сражений, захвачено свыше 20 тысяч винтовок; разгром этого «похода» был разыгран как по нотам. Во время операции против Ван Цзиньюя мы находились между частями Цай Тинкая и Го Хуацзуна, в 40 с лишним ли от первого и в 10 с небольшим ли от второго. Некоторые говорили, что мы лезем в западню, а мы всё-таки пробились. Это объяснялось в основном тем, что операция проходила на территории опорной базы, а также отсутствием единства между частями противника. После разгрома дивизии Го Хуацзуна дивизия Хао Мэнлина ночью поспешно отступила в Юнфэн и таким образом спаслась от разгрома.

Обстановка во время третьего «карательного похода» была такова: 1) «поход» возглавлял в качестве главнокомандующего Чан Кайши собственной персоной; кроме него было ещё три командующих группировками; центральной группировкой командовал Хэ Инцинь, который вместе с Чан Кайши находился в Наньчане; правой группировкой командовал Чэнь Миншу, находившийся в Цзиане, левой — Чжу Шаолян, находившийся в Наньфэне; 2) численность войск противника в этом «походе» достигала 300 тысяч человек. Из них отборными войсками являлись 5 дивизий из числа собственных войск Чан Кайши, ими командовали Чэнь Чэн, Ло Чжоин, Чжао Гуаньтао, Вэй Лихуан и Цзян Динвэнь, в каждой из этих дивизий было по 9 полков, всего в них насчитывалось приблизительно 100 тысяч человек; затем по боеспособности шли 3 дивизии Цзян Гуанная, Цай Тинкая и Хань Дэциня, насчитывавшие в общей сложности 40 тысяч человек; далее войска под командованием Сунь Ляньчжуна численностью в 20 тысяч человек; все остальные, также не принадлежавшие к собственным войскам Чан Кайши, были ещё слабее; 3) стратегический план «похода» состоял в осуществлении «безостановочного и стремительного продвижения вглубь», ставившего целью уничтожить Красную армию, прижав её к реке Ганьцзян; это резко отличалось от стратегии «постепенного продвижения по мере закрепления», применявшейся во втором «карательном походе»; 4) между окончанием второго «похода» и началом третьего прошёл только один месяц, Красная армия ещё не успела отдохнуть и пополниться после тяжёлых боёв (в ней было около 30 тысяч человек). Едва успела Красная армия, проделав кружными дорогами путь в тысячу ли, вернуться в Южно-Цзянсийскую опорную базу и сосредоточиться в уезде Синго, в западной части этой базы, как противник уже насел на неё с нескольких направлений. В этой обстановке наш первоначальный план состоял в том, чтобы из Синго через Ваньань подойти к Футяню и здесь совершить прорыв, затем повернуть на восток, пройти с боем по тыловым коммуникациям противника и таким образом превратить продвижение его главных сил в глубь Южно-Цзянсийской опорной базы в совершенно бессмысленное предприятие. Это должно было составить первый этап операции. Когда же противник двинулся бы обратно на север, его войска были бы уже сильно измотаны, и тогда мы могли бы, пользуясь благоприятным моментом, бить по его слабым частям. Это составило бы второй этап операции. Основная идея нашего плана состояла в том, чтобы избегать встречи с главными силами противника и наносить удары по его слабым местам. Однако, когда наши части начали продвижение к Футяню, их обнаружил противник, и туда спешно подошли дивизии Чэнь Чэна и Ло Чжоина. Нам пришлось изменить свой план и вернуться в Гаосинъюй, к западу от Синго. В этот момент у нас оставался только один этот пункт и его окрестности в несколько десятков квадратных ли, где мы могли сосредоточиться. Мы пробыли здесь один день, после чего было решено пробиваться на восток в направлении Ляньтан (в восточной части уезда Синго) — Лянцунь (в южной части уезда Юнфэн) — Хуанпи (в северной части уезда Нинду). В первую же ночь мы прошли через коридор шириной 40 ли между дивизией Цзян Динвэня и частями Цзян Гуанная, Цай Тинкая и Хань Дэциня и вышли к Ляньтану. На следующий день мы вошли в соприкосновение с передовым охранением войск Шангуань Юньсяна (Шангуань Юньсян командовал своей дивизией и дивизией Хао Мэнлина), на третий день нанесли удар по дивизии Шангуань Юньсяна (это было первое сражение), на четвёртый день по дивизии Хао Мэнлина (второе сражение), затем, после трёхдневного перехода, вышли к Хуанпи и нанесли удар по дивизии Мао Бинвэня (третье сражение). Все три сражения увенчались победой, и нами было захвачено свыше 10 тысяч винтовок. В это время главные силы противника, продвигавшиеся в западном и южном направлениях, развернулись на восток и сосредоточили всё свое внимание на Хуанпи, двинувшись туда форсированным маршем, чтобы навязать нам бой. Смыкая кольцо окружения, они приближались к нашей армии. Тогда мы ускользнули через коридор шириной 20 ли в горном районе между войсками Цзян Гуанная, Цай Тинкая и Хань Дэциня, с одной стороны, и Чэнь Чэна и Ло Чжоина, с другой, и, вновь повернув с востока на запад, сосредоточились в уезде Синго. Прежде чем противник это обнаружил и снова повернул на запад, прошло полмесяца, и мы уже успели отдохнуть. Противник же был измотан, деморализован и, не видя лучшего выхода из положения, решил отступить. Воспользовавшись его отступлением, мы нанесли удары частям Цзян Гуанная, Цай Тинкая, Цзян Динвэня и Хань Дэциня, уничтожив одну бригаду Цзян Динвэня и дивизию Хань Дэциня; в сражении же с дивизиями Цзян Гуанная и Цай Тинкая нам было трудно одолеть их, и мы предпочли дать им уйти.

Обстановка во время четвёртого «карательного похода» была такова: противник двигался к Гуанчану тремя группировками. Отборные его войска составляли восточную группировку. Две дивизии западной группировки, вырвавшись вперёд, появились перед нами, причём в непосредственной близости от района нашего сосредоточения. Поэтому нам удалось сначала ударить по западной группировке противника в южной части уезда Ихуан и сразу уничтожить две дивизии Ли Мина и Чэнь Ши-цзи. Противник снял две дивизии с восточного направления, перебросил их на центральное направление и продолжал продвижение. Нам удалось уничтожить ещё одну дивизию в южной части уезда Ихуан. В этих двух сражениях мы захватили свыше 10 тысяч винтовок, и «поход» был в основном разбит.

В пятом «карательном походе» противник применил в своем продвижении новую стратегию, в основу которой была положена идея войны блокгаузов, и прежде всего занял Личуань. Мы же, пытаясь вернуть Личуань и остановить противника за пределами опорной базы, ударили на Сяоши, что к северу от Личуаня, то есть по укреплённым позициям противника, находившимся к тому же в белых районах. Не добившись здесь успеха, мы нанесли удар на Цзысицяо, что юго-восточнее Сяоши, то есть снова по укреплённым позициям, находившимся в белых районах, и опять не добились успеха. Затем мы стали метаться между главными силами противника и его блокгаузами, стремясь завязать бой, и полностью утратили инициативу. На протяжении целого года, в течение которого продолжалась борьба против пятого «похода», мы не проявили ни малейшей инициативы и, наконец, были вынуждены покинуть Цзянсийскую опорную базу.

Опыт ведения войны, накопленный нашей армией в период борьбы против пяти «карательных походов», доказывает, что для Красной армии, находящейся в обороне и стремящейся разгромить сильные «карательные» войска противника, исключительно важное значение имеет то первое сражение, которым начинается контрнаступление. Исход первого сражения оказывает огромное влияние на всю обстановку в целом, и это влияние продолжает сказываться вплоть до последнего сражения. Из этого можно сделать следующие выводы.

Во-первых, первое сражение обязательно нужно выиграть. Вступать в бой следует лишь тогда, когда такие условия, как обстановка у противника, характер местности, население, благоприятствуют нам и не благоприятствуют противнику и когда у нас имеется полная уверенность в успехе. В противном случае лучше отступить, действовать осмотрительно и выжидать случая. Такой случай рано или поздно представится, и нельзя опрометчиво ввязываться в бой. Во время борьбы против первого «карательного похода» первоначально намечалось нанести удар по войскам Тань Даоюаня, но так как противник не покидал господствующих позиций в Юаньтоу, наша армия дважды подходила к ним и дважды, проявляя сдержанность, отходила обратно; через несколько же дней подвернулась дивизия Чжан Хуэйцзаня, нанести удар которой было легко. Во время борьбы против второго «карательного похода» наши войска подошли к Дунгу и, добиваясь, чтобы Ван Цзиньюй вышел из своих укреплённых позиций в Футяне, пошли даже на риск обнаружить своё присутствие, отвергли все продиктованные нетерпением предложения немедленно атаковать врага, прождали 25 дней под боком у противника и в конце концов добились того, что им было нужно. Во время борьбы против третьего «карательного похода», в угрожающей обстановке, когда мы вернулись в опорную базу, совершив переход в тысячу ли, а противник раскрыл наш план выхода ему во фланг и тыл, мы, проявляя сдержанность, отошли, изменили свой план, осуществили прорыв в центре и дали в районе Ляньтана первое успешное сражение. Во время борьбы против четвёртого «карательного похода», когда наступление на Наньфэн закончилось неудачей, мы, не колеблясь, пошли на отступление и в конце концов вышли на правый фланг противника, сконцентрировались в районе Дуншао и завязали в южной части уезда Ихуан большое сражение, принёсшее нам победу. Только во время борьбы против пятого «карательного похода» совершенно не было учтено важное значение первого сражения. Потеряв голову от падения одного только города Личуаня и стремясь восстановить положение, наши войска пошли на север — прямо на врага — и, вместо того чтобы рассматривать непредвиденный встречный бой под Сюнькоу, в котором мы одержали победу (была уничтожена дивизия противника), как первое сражение и учесть те изменения, которые это сражение неизбежно должно было внести, легкомысленно предприняли наступление на Сяоши, успех которого был сомнителен. С первого же шага инициатива была утрачена. Вот уж поистине самый глупый и скверный метод ведения войны.

Во-вторых, план первого сражения должен быть органическим прологом к плану всей операции. Без хорошего плана всей операции абсолютно невозможно добиться реального успеха в первом сражении. Это значит, что даже если в первом сражении одержана победа, но это сражение в плане всей операции не только не играет полезной роли, но, наоборот, наносит вред, то такое сражение должно рассматриваться как неудача, несмотря на одержанную победу (например, бой под Сюнькоу во время борьбы против пятого «карательного похода»), Поэтому, прежде чем давать первое сражение, нужно в общих чертах продумать, как мы будем давать второе, третье, четвёртое и т. д.— вплоть до последнего сражения, каковы будут изменения в общей обстановке у противника после каждой нашей очередной победы, каковы будут изменения в случае наших неудач. И хотя действительный ход событий вряд ли будет и даже наверняка не будет в точности совпадать с нашими ожиданиями, необходимо всё же тщательно и всерьёз предусмотреть всё это, исходя из общей обстановки у обеих сторон. Не имея плана всей шахматной партии, невозможно сделать действительно хороший ход.

В-третьих, нужно ещё продумать, как действовать на следующем стратегическом этапе. Учитывать только контрнаступление и не учитывать того, что будет предприниматься после победы в контрнаступлении или в случае, если оно, паче чаяния, потерпит неудачу,— это значит не выполнить долга стратегического руководителя. В ходе одного стратегического этапа стратегическое руководство должно заранее учитывать многие последующие этапы или, по меньшей мере, один следующий этап. Хотя последующие изменения предвидеть трудно, так как чем дальше предметы, тем туманнее их очертания, однако производить общие расчёты возможно, а оценивать перспективу необходимо. Метод руководства, при котором руководитель держит в поле своего зрения лишь один предпринимаемый им шаг, вреден как в политике, так и в войне. Сделав какой-нибудь шаг, необходимо учесть совершившиеся при этом конкретные изменения и на их основе исправлять и развивать свои стратегические и оперативные планы. Иначе можно совершить ошибку, впасть в авантюризм. С другой стороны, совершенно необходим план, охватывающий весь стратегический этап и даже несколько стратегических этапов, продуманный в целом и рассчитанный на длительный период. Без такого плана можно впасть в ошибку — пребывать в нерешительности и связать себя по рукам и ногам; это фактически означает идти навстречу стратегическим замыслам противника, обрекая себя на пассивность. Нельзя забывать, что верховное командование противника обладает известным стратегическим кругозором. Одерживать стратегические победы мы сможем только тогда, когда станем на голову выше противника. Стратегическое руководство как сторонников линии «левого» оппортунизма в период пятого «карательного похода» противника, так и сторонников линии Чжан Готао оказалось ошибочным главным образом потому, что это условие не было соблюдено. Словом, уже на этапе отступления нужно заранее учитывать этап контрнаступления, на этапе контрнаступления — учитывать этап наступления, равно как и на этапе наступления — учитывать этап отступления. Не учитывать этого, ограничивать себя одними только соображениями момента — значит идти прямо к поражению.

Выиграть первое сражение, учитывать план всей операции, учитывать следующий стратегический этап — вот три принципа, о которых нельзя забывать при начале контрнаступления, то есть в момент первого сражения.

На первый взгляд сосредоточение сил кажется лёгким делом, однако в действительности это не так. Каждому понятно, что самое лучшее — побеждать большим числом меньшее. Однако у многих это не получается; они, наоборот, часто распыляют свои силы. Это происходит потому, что у руководителей недостаточно развито стратегическое мышление, что они теряются в сложной обстановке, а потому попадают в её власть, утрачивают инициативу и становятся на путь латания дыр.

В какой бы сложной, серьёзной и тяжёлой обстановке ни находился военный руководитель, он прежде всего обязан организовать и использовать свои силы самостоятельно и активно. Случаи, когда противник вынуждает нас к пассивности, возможны всегда. Главное в таких случаях — быстро вернуть себе инициативу. Если вернуть инициативу не сумеешь, неизбежно последует поражение.

Инициатива — не абстрактное, а конкретное, материальное понятие. Самое главное это сохранить и сосредоточить возможно большие активные силы.

Собственно говоря, инициативу легко утратить при обороне. Это совсем не то, что наступательные действия, когда её можно полностью развернуть. Однако при обороне возможно пассивную форму наполнить активным содержанием, перейти от пассивного по форме этапа к активному как по форме, так и по содержанию этапу. Полностью предусмотренное планом стратегическое отступление является по форме вынужденным, но по содержанию оно ставит своей целью сохранение силы армии, выжидание момента для разгрома противника, заманивание его в глубь территории, подготовку к контрнаступлению. Лишь такие действия, как отказ от отступления и опрометчивое принятие боя (как, например, бой под Сяоши), практически представляют собой потерю инициативы, хотя внешне они и выглядят как борьба за инициативу. При стратегическом же контрнаступлении инициатива проявляется уже не только в содержании, но и в самой форме, которая представляет собой отказ от пассивности этапа отступления. Для противника наше контрнаступление означает стремление наших войск лишить его инициативы и обречь на пассивность.

Необходимыми условиями для полного достижения этой цели являются: сосредоточение сил, манёвренные действия, быстрозавершающиеся действия и действия на уничтожение; при этом сосредоточение сил является первоочередным и важнейшим делом.

Сосредоточение сил необходимо для того, чтобы изменить обстановку у обеих сторон. Во-первых, оно должно привести к перемене ролей сторон в отношении продвижения вперёд и отхода. До сих пор противник продвигался вперёд, а мы отходили; теперь мы пытаемся добиться того, чтобы мы продвигались вперёд, а противник отходил. Когда мы бросаем в бой сосредоточенные силы и одерживаем победу, эта цель достигается уже в данном бою, что вместе с тем оказывает влияние и на весь ход операции.

Во-вторых, сосредоточение сил должно привести к перемене ролей в отношении наступления и обороны. В обороне отступление вплоть до его конечного пункта относится в основном к пассивному этапу, то есть к этапу «обороны»; контрнаступление же относится к активному этапу, то есть к этапу «наступления». Хотя при стратегической обороне в целом контрнаступление ещё не утрачивает своего оборонительного характера, однако в сравнении с отступлением оно уже является переломом не только по форме, но и по содержанию. Контрнаступление представляет собой переход от стратегической обороны к стратегическому наступлению; оно носит характер преддверия стратегического наступления. Этой цели и служит сосредоточение сил.

В-третьих, сосредоточение сил должно привести к перемене ролей в отношении действий на внутренних и внешних линиях. Армия, сражающаяся на внутренних стратегических линиях, в особенности Красная армия Китая, против которой предпринимаются «карательные походы», встречается с целым рядом неблагоприятных факторов. Однако в боевых действиях оперативного и тактического масштаба мы можем и безусловно должны изменять это положение: мы должны превращать большой «поход» армии противника, направленный против нас, во множество отдельных маленьких походов наших войск против армии противника; концентрический удар стратегического масштаба, который наносит нам с различных направлений армия противника, превращать в концентрические удары оперативного и тактического масштаба, которые наносит противнику с различных направлений наша армия; превосходство армии противника над нами в стратегическом плане превращать в наше превосходство над противником в оперативном и тактическом плане; более сильного, чем мы, в стратегическом плане противника превращать в более слабого в оперативном и тактическом плане, а вместе с тем компенсировать слабость нашей армии в стратегическом плане преимуществами в оперативном и тактическом плане. Это и называется ведением боевых действий на внешних линиях в ходе войны на внутренних линиях; это называется походом внутри «похода», блокадой внутри блокады, наступлением при обороне, превосходством наших сил при превосходстве сил противника, силой при слабости, благоприятными условиями при неблагоприятных, инициативой при пассивности. Завоевание победы в стратегической обороне в основном зависит от такого средства, как сосредоточение сил.

В истории боевых действий Красной армии Китая эта проблема часто превращалась в объект серьёзных дискуссий. В сражении под Цзианем 4 октября 1930 года подход к противнику и атака были начаты ещё до полного сосредоточения сил. К счастью, противник (дивизия Дэн Ина) бежал сам, и наша атака сама по себе не имела эффекта.

В 1932 году был выдвинут лозунг так называемых «ударов по всему фронту», который требовал, чтобы удары наносились из опорной базы во все стороны — на восток и на запад, на юг и на север. Это требование неверно не только при стратегической обороне, но даже и при стратегическом наступлении. Пока соотношение сил противника и наших сил в целом не изменилось коренным образом, оборона и наступление, сковывание и удар будут существовать у нас бок о бок как в стратегии, так и в тактике; что же касается так называемых «ударов по всему фронту», то в жизни они встречаются крайне редко. Лозунг «ударов по всему фронту» был выражением концепции равномерного распределения сил, пришедшей к нам вместе с военным авантюризмом.

Сторонники концепции равномерного распределения сил в 1933 году выдвинули и такую формулировку, как «бить противника двумя кулаками», и разделили главные силы Красной армии на две части, пытаясь добиться победы одновременно на двух стратегических направлениях. В результате один кулак бездействовал, а второй был измотан в боях; больше того, была упущена реальная возможность крупнейшей победы. По моему мнению, если имеешь дело с мощным противником, вне зависимости от того, сколько у тебя войск, на одном отрезке времени должно существовать только одно главное направление их использования, а не два. Я не возражаю против двух и даже больше чем двух операционных направлений, но в каждый данный момент должно существовать только одно главное направление. Прогремевшие на весь мир боевые успехи Красной армии Китая, которая появилась на фронтах гражданской войны как небольшая сила, но много раз громила своего мощного противника, в весьма значительной степени объясняются применением принципа сосредоточения сил. В этом можно убедиться на примере любой из наших крупных побед. «Одному стоять против десяти, десяти — против сотни» — эта формулировка относится к стратегии, к войне в целом, к соотношению между нашими силами и силами противника в целом. В этом смысле у нас дело обстоит именно так. Но эта формулировка не действительна ни в оперативном искусстве, ни в тактике, и здесь мы отнюдь не должны ей следовать. Как в контрнаступлении, так и в наступлении мы всегда сосредоточиваем большие силы для удара по одной из частей противника. Во всех таких действиях, как сражение против Тань Даоюаня в районе Дуншао уезда Нинду в провинции Цзянси в январе 1931 года, сражение против 19‑й армии в районе Гаосинъюй уезда Синго в провинции Цзянси в августе 1931 года, сражение против Чэнь Цзитана в районе Шуйкоуюй уезда Наньсюн в провинции Гуандун в июле 1932 года, сражение против Чэнь Чэна в районе Туаньцунь уезда Личуань в провинции Цзянси в марте 1934 года, мы остались внакладе из-за того, что не сосредоточили своих сил. Такие сражения, как Шуйкоуюйское и Туаньцуньское, в общем рассматривались как победы, и притом крупные (в первом было нанесено поражение 20 полкам Чэнь Цзитана, во втором — 12 полкам Чэнь Чэна), но мы никогда не приветствовали таких побед, а в некотором смысле их можно даже назвать нашими поражениями. С нашей точки зрения, значение такого рода побед очень невелико, поскольку они не приносят трофеев или дают трофеи, которые не превышают наших потерь. Наша стратегия состоит в том, чтобы «одному стоять против десяти», а наша тактика в том, чтобы «десяти стоять против одного». Это — один из основных законов, обеспечивающих нам победу над врагом.

Своего кульминационного пункта концепция равномерного распределения сил достигла во время борьбы против пятого «карательного похода» в 1934 году. Считалось, что «разделением войск на шесть направлений», «отпором по всей линии фронта» можно осилить врага; но в результате осилил враг и всё это потому, что боялись утратить территорию. Когда главные силы концентрируются на одном направлении, а на других направлениях остаются только сковывающие силы, то там естественно и неизбежно бывают территориальные потери. Но это временные и частичные потери, ценой которых достигается победа на направлении удара. Когда же на направлении удара победа достигнута, то потерянное на направлениях сковывающих действий можно восстановить. Во время первого, второго, третьего и четвёртого «карательных походов» мы понесли территориальные потери, особенно во время третьего «похода», когда опорная база Красной армии в Цзянси была почти полностью утрачена. Однако в итоге мы не только восстанавливали, но даже расширяли свою территорию.

В результате недооценки мощи народных масс на территории опорных баз нередко возникает ложная боязнь ухода Красной армии на далекие расстояния от этих баз. Так было в 1932 году, когда Красная армия ударила из провинции Цзянси на город Чжанчжоу в провинции Фуцзянь, в 1933 году во время наступления Красной армии на Фуцзянь после победы, одержанной в борьбе против четвёртого «карательного похода». В первом случае люди боялись, что вся опорная база будет захвачена противником, во втором боялись, что будет захвачена часть её территории, и, возражая против сосредоточения сил, настаивали на рассредоточении войск для защиты опорной базы. Однако результаты доказали необоснованность этих страхов. Во-первых, с точки зрения противника, соваться в базы рискованно; во-вторых, главной опасностью для него является Красная армия, вышедшая с боем в белые районы. Внимание неприятельской армии всегда сосредоточивается на регулярных войсках Красной армии, где бы они ни находились. Очень редко случается, чтобы противник оставил без внимания регулярные войска Красной армии и устремился в наши опорные базы. Даже тогда, когда Красная армия находится в обороне, внимание противника всё равно концентрируется на ней. Сокращение территории опорных баз входит в общий план противника, но если Красная армия, сосредоточив свои главные силы, уничтожает одну из его группировок, командованию неприятельской армии приходится ещё больше сосредоточивать своё внимание и свои силы на действиях против Красной армии. Поэтому планы противника, направленные к сокращению территории опорных баз, могут быть сорваны.

Неверно и утверждение, будто во время пятого «карательного похода», в котором применялись принципы войны блокгаузов, нельзя было воевать сосредоточенными силами и можно было лишь рассредоточивать войска для обороны и наносить короткие внезапные удары. Способ ведения противником войны блокгаузов бросками в три-пять ли и рывками в восемь-десять ли был всецело обусловлен тем, что сама Красная армия оказывала отпор на всех рубежах. Если бы наша армия, действуя на внутренних линиях, отказалась от тактики сопротивления на всех рубежах и перенесла в необходимый и возможный момент боевые действия на внутренние линии противника, то обстановка, несомненно, сложилась бы иначе. Закон сосредоточения сил как раз и является орудием победы над концепцией войны блокгаузов.

Сосредоточение сил, на котором мы настаиваем, отнюдь не требует отказа от народной партизанской войны. Как уже давно доказано, лилисаневская линия, отвергавшая «малую» партизанскую войну и требовавшая, чтобы «всё, до последней винтовки, было сосредоточено в руках Красной армии», была неверной. С точки зрения революционной войны в целом, народная партизанская война и регулярные войска Красной армии являются как бы двумя руками одного человека. Использовать только регулярные войска Красной армии и не развёртывать народной партизанской войны — значит воевать одной рукой. Под таким условием, как население опорных баз, говоря конкретно и особенно с точки зрения ведения войны, имеется в виду вооружённый народ. Противник считает опасным соваться в опорные базы главным образом в силу наличия этого условия.

Располагать части Красной армии на второстепенных операционных направлениях также необходимо; вовсе не следует сосредоточивать все силы на главном направлении. Сосредоточение сил, на котором настаиваем мы, основано на принципе обеспечения нашего абсолютного или относительного превосходства на поле боя. Против мощного противника или на ответственных участках фронта надо воевать, имея абсолютный перевес сил. Например, 30 декабря 1930 года в первом сражении во время операции против первого «карательного похода» было сосредоточено 40 тысяч наших бойцов против 9 тысяч солдат Чжан Хуэйцзаня. Для действий против слабого противника или на менее ответственных участках фронта достаточно обладать и относительным перевесом сил. Например, 29 мая 1931 года в последнем сражении во время операции против второго «карательного похода» Красная армия, наступая на город Цзяньнин, имела лишь немногим более 10 тысяч бойцов против 7 тысяч человек дивизии Лю Хэдина.

Это не значит также, что перевес сил необходимо иметь во всех случаях; в определённых условиях можно выйти на поле боя и при относительном или абсолютном превосходстве сил противника. Для первого случая, когда противник обладает относительным перевесом сил, возьмём такой пример: скажем, в каком-нибудь районе имеются лишь незначительные силы Красной армии (речь здесь не идёт о случаях, когда силы имеются, но они не сосредоточены); для разгрома наступления превосходящих сил противника, если отношение населения, характер местности и погода серьёзно нам благоприятствуют, войска Красной армии, сковав противника в центре и на одном фланге с помощью партизанских отрядов или небольших своих подразделений и сосредоточив все остальные силы, наносят внезапный удар по какому-нибудь участку другого фланга противника. Это, конечно, также необходимо и может принести победу. Когда мы внезапно атакуем какой-нибудь участок одного фланга, то тут по-прежнему следует придерживаться принципа численного превосходства, победы большего числа над меньшим. Для второго случая, когда противник обладает абсолютным превосходством сил, примером может служить внезапный налёт партизанского отряда на большой отряд белых войск. Партизаны атакуют лишь небольшую часть сил противника, точно так же применяя сформулированный выше принцип.

К утверждению, что возможности сосредоточения крупных сил для боя на одном плацдарме ограничиваются такими условиями, как характер местности, дороги, снабжение, место размещения и т. д., следует также подходить дифференцированно, в зависимости от обстоятельств. Эти ограничения различны по своей степени для Красной армии и для белой армии, так как Красная армия способна переносить большие тяготы, чем белая.

Малым числом мы побеждаем большое — так заявляем мы всем силам, господствующим над Китаем. Вместе с тем большим числом мы побеждаем малое — так заявляем мы отдельной части противника, с которой сталкиваемся на поле боя. Теперь это уже не секрет, противник в общем уже знаком с нашим нравом. Но он не может предотвратить нашу победу или избежать урона, который мы ему наносим, так как не знает, когда и где мы будем бить его этим методом. Это мы держим в секрете. Боевые действия Красной армии в общем носят форму внезапных ударов.

Война манёвренная или война позиционная? На этот вопрос мы отвечаем: манёвренная. В условиях, когда мы не обладаем большими силами и источниками снабжения боеприпасами, когда в каждой опорной базе для ведения боевых действий имеется лишь одна группа войск Красной армии, позиционная война для нас в основном непригодна. Методы позиционной войны, как правило, неприменимы для нас не только в обороне, но и в наступлении.

Одной из наиболее ярких особенностей боевых действий Красной армии, особенностей, вытекающих из того положения, что противник силён, а Красная армия технически слаба, является отсутствие стабильной линии фронта.

Линия фронта Красной армии определяется её операционными направлениями. Отсутствие стабильных операционных направлений лишает стабильности и линию фронта. Хотя общее направление в каждый данный отрезок времени остаётся неизменным, отдельные частные направления, образующие в совокупности общее, меняются постоянно: когда войска, действующие на одном из направлений, оказываются скованными, их следует переключить на другое. Если по прошествии определённого периода окажутся скованными и войска, действующие на общем направлении, то следует изменить и это общее направление.

В период гражданской революционной войны линия фронта не может быть стабильной; такое положение наблюдалось и в истории СССР. Положение армии СССР отличалось в этом смысле от положения нашей армии лишь тем, что там эта нестабильность не доходила до такой степени, как у нас. Ни в одной войне не может быть совершенно стабильных линий фронта; этому препятствуют изменения, обусловленные победами и поражениями, наступлениями и отступлениями. Однако относительно стабильные линии фронта в обычных войнах встречаются часто. Исключения бывают только у тех армий, которые борются при крайне неблагоприятном соотношении сил, как, например, у Красной армии Китая на данном этапе.

Нестабильность линии фронта приводит и к нестабильности территории опорных баз, которые то и дело увеличиваются и уменьшаются, сокращаются и расширяются. Нередки также случаи, когда одни опорные базы возникают, а другие исчезают. Такая изменчивость территории целиком обусловлена изменчивостью хода военных действий.

Изменчивость хода военных действий и изменчивость территории придают изменчивый характер и всей созидательной работе в опорных базах. При таком положении вещей трудно представить себе планы этой работы на сколько-нибудь длительный срок. Частое изменение планов стало для нас самым обыденным явлением.

Признавать эту особенность нам весьма полезно. Определяя на её основе свои очередные задачи, мы не должны строить иллюзий насчёт войны только наступательной, войны без отступления, не должны пугаться временных изменений территории и изменений нашего военного тыла, не должны пытаться составлять конкретные планы на длительные периоды. Наши замыслы и работу надо приноравливать к обстановке; мы должны быть готовы и осесть на месте, и двинуться в путь, держа под рукой свой сухой паёк. Только ценою усилий, которые мы прилагаем в своей нынешней подвижной жизни, мы можем добиться в будущем меньшей подвижности, а затем и полной стабильности.

При стратегическом курсе на так называемую «регулярную войну», господствовавшем во время борьбы против пятого «карательного похода», такая подвижность отрицалась, против так называемой «партизанщины» боролись. Товарищи, выступавшие против подвижности, действовали так, будто они правители большого государства. А в результате была приобретена совершенно необычайная подвижность — Великий поход на 25 тысяч ли.

Наша рабоче-крестьянская демократическая республика представляет собой государство, но сегодня она ещё не государство в полном смысле этого слова. Мы пока ещё переживаем период стратегической обороны в гражданской войне, и наша власть пока ещё очень далека от того, чтобы принять законченную государственную форму. Наша армия по своей численности и технике ещё значительно уступает противнику, наша территория ещё очень мала. Противник только и думает о том, как бы нас уничтожить, и он будет удовлетворен лишь тогда, когда добьётся этого. В этих условиях, определяя свой курс, мы, как правило, должны не бороться огульно против «партизанщины», а по-честному признать партизанский характер Красной армии. Стыдиться здесь нечего. Наоборот, партизанский характер является нашей особенностью, нашей сильной стороной, орудием нашей победы над врагом. Мы должны готовиться к отказу от партизанского характера армии, однако сегодня отказаться от него ещё не можем. В будущем партизанский характер армии, несомненно, станет чем-то зазорным, таким, от чего следует отказаться, но сегодня это ещё нечто ценное, за что мы должны крепко держаться.

«Есть возможность выиграть дерёмся, нет уходим» — вот популярное объяснение сущности нашей нынешней манёвренной войны. В мире нет таких военных специалистов, которые считали бы необходимым только драться и отрицали бы необходимость уходить правда уходить не так много, как уходим мы. У нас обычно переходы занимают больше времени, чем боевые действия. Если у нас бывает в среднем один крупный бой в месяц, это уже хорошо. Но когда мы и «уходим», то делаем это всегда только для того, чтобы «драться». Все наши стратегические и оперативные установки основываются на стремлении «драться». Однако в ряде случаев драться бывает невыгодно: во-первых, если противник обладает перевесом сил, то драться нецелесообразно; во-вторых, если силы противника и невелики, но он очень близко соприкасается со своими соседними частями, то иногда драться тоже нецелесообразно; в-третьих, вообще говоря, нецелесообразно драться с какой бы то ни было группировкой противника, если она не изолирована и занимает очень прочные позиции; в-четвёртых, когда мы уже начали драться, но победить не можем, продолжать драться не следует. Во всех перечисленных случаях мы должны быть готовы отходить. Такие отходы допустимы и необходимы. Ведь наше признание необходимости отходить основывается прежде всего на признании необходимости драться. Именно в этом состоит основная особенность манёвренной войны, которую ведёт Красная армия.

Наша война является в основном манёвренной, но это не означает отказа от позиционной войны, когда она необходима и возможна. В период стратегической обороны следует признать необходимость позиционной войны при упорной защите некоторых опорных пунктов на сковывающих направлениях, а в период стратегического наступления при наступлении на изолированного противника. У нас уже накопилось немало опыта в применении позиционной войны для достижения победы: таким путём мы взяли немало городов, крепостей, укреплённых деревень, прорывали довольно сильно укреплённые полевые позиции противника. В дальнейшем наши усилия в этом направлении следует увеличить, следует ликвидировать нашу слабость в этом отношении. Мы должны безоговорочно стоять за наступление на подготовленные позиции противника и за позиционную оборону в тех случаях, когда обстановка этого требует и допускает. Мы возражаем лишь против того, чтобы сегодня вообще переключиться на позиционную войну, и против того, чтобы уравнять её в правах с войной манёвренной; это было бы недопустимо.

Оставались ли вполне постоянными на протяжении десяти лет войны партизанский характер Красной армии, отсутствие стабильных линий фронта, изменчивость территории опорных баз, изменчивый характер планов созидательной деятельности в опорных базах? Нет, изменения происходили. Начиная с цзинганшаньского периода и до начала борьбы против первого «карательного похода» в Цзянси был первый этап, на котором партизанский характер Красной армии и изменчивость территории проявлялись весьма сильно. Это был младенческий период существования Красной армии, тогда опорные базы были ещё партизанскими районами. Период, начиная с борьбы против первого «карательного похода» и кончая борьбой против третьего «карательного похода», представлял собой второй этап, на котором партизанский характер армии и изменчивость территории значительно уменьшились, в Красной армии был создан 1‑й фронт, уже существовали опорные базы с несколькими миллионами населения. Период, начиная с завершения борьбы против третьего «карательного похода» и кончая борьбой против пятого «карательного похода», это третий этап: партизанский характер армии и изменчивость территории уменьшились ещё значительнее, были созданы Центральное правительство и Революционный военный совет. Великий поход — четвёртый этап. В результате ошибочного отрицания частично партизанского характера Красной армии и незначительной изменчивости территории опорных баз получились сугубо партизанский характер и сугубая изменчивость. В настоящее время мы переживаем пятый этап. Вследствие того, что пятый «карательный поход» не был разгромлен, и в результате такой сугубой изменчивости Красная армия и опорные базы резко сократились. Однако мы уже прочно обосновались на Северо-Западе; укреплена и расширена опорная база — Пограничный район Шэньси — Ганьсу — Нинся; три фронта, составляющие главные силы Красной армии, уже находятся под единым командованием, чего не было раньше.

С точки зрения характера нашей стратегии можно сказать, что период от Цзинганшаня до завершения борьбы против четвёртого «карательного похода» был первым этапом, борьба против пятого «карательного похода» — вторым этапом, а период от начала Великого похода по настоящее время является третьим этапом. Во время борьбы против пятого «карательного похода» прежний правильный стратегический курс был ошибочно отвергнут; сейчас мы в свою очередь правильно отвергаем ошибочный курс, проводившийся во время борьбы против пятого «похода», и воскрешаем прежний правильный курс. Однако мы отвергаем не всё то, что существовало во время борьбы против пятого «похода», и воскрешаем не всё то, что существовало до неё. Мы воскрешаем только лучшее из того, что было прежде, и отвергаем только то, что было ошибочным во время этой борьбы.

«Партизанщина» имеет две стороны. Одна сторона состоит в отсутствии регулярности, то есть в отсутствии централизации, в отсутствии единства, в недостаточно строгой дисциплине, в упрощённых методах работы и т. д. Всё это было принесено самой Красной армией из младенческого периода её существования, а кое-что было в то время просто необходимо. Однако на более высоких ступенях развития Красной армии следует постепенно и сознательно избавляться от этого, делать Красную армию более централизованной, более единой, более дисциплинированной, вводить в ней более совершенные методы работы, то есть придавать ей более регулярный характер. В области управления боевыми операциями также следует постепенно и сознательно ослаблять ненужный на более высокой ступени развития партизанский характер армии. Не идти вперёд в этом отношении, упорно цепляться за пройденный этап — недопустимо, вредно и невыгодно для ведения боевых действий крупного масштаба.

Другая сторона состоит в установке на манёвренную войну; в партизанском характере боевых действий как стратегического, так и оперативного масштаба, который сейчас всё ещё необходим; в изменчивости территории опорных баз, которой мы пока ещё не можем воспрепятствовать; в гибкости планов созидательной деятельности в опорных базах; в отказе от преждевременного стремления к строительству Красной армии на основе полной регулярности. В этом вопросе отвергать исторические факты, возражать против сохранения всего полезного, неосмотрительно отрываться от современного этапа, слепо гнаться за пока ещё недостижимым и не имеющим сегодня реального смысла так называемым «новым этапом» — всё это в равной мере недопустимо, вредно и невыгодно для ведения боевых действий в настоящее время.

Сейчас мы находимся накануне нового этапа в техническом и организационном развитии Красной армии и должны готовиться к переходу в этот новый этап. Не готовиться к этому было бы неправильно, было бы невыгодно для дальнейшего ведения войны. В будущем, когда технические и организационные условия в Красной армии изменятся и Красная армия вступит в новый этап своего строительства, операционные направления и линии фронта Красной армии относительно стабилизируются, возрастёт масштаб позиционной войны, подвижный характер войны и изменчивость территории и планов созидательной деятельности резко уменьшатся и, наконец, будут полностью ликвидированы. Тогда нас не сможет ограничивать всё то, что нас ограничивает сейчас, как, например, превосходящие силы противника и защищаемые им укреплённые позиции.

Сейчас мы боремся, с одной стороны, против ошибочных методов, применявшихся в период господства «левого» оппортунизма, и, с другой стороны, против возрождения целого ряда тех черт нерегулярности, которые были присущи Красной армии в младенческий период её существования и которые теперь уже не нужны. Но мы должны решительно возрождать те многочисленные ценные принципы строительства армии, стратегические и тактические принципы, применяя которые Красная армия неизменно одерживала победы. Мы должны обобщить всё то ценное, что у нас было в прошлом, и превратить это в систематизированную, ещё более развитую и обогащённую военную линию, чтобы побеждать врага сегодня и подготовиться к вступлению в новый этап в будущем.

Область ведения манёвренной войны охватывает очень много вопросов. Сюда входят, например, разведка, оценка обстановки, принятие решения, группировка боевых сил, управление боем, обеспечение скрытности, сосредоточение сил, подход к противнику, развёртывание, атака, преследование, налёт, наступление на подготовленные позиции, позиционная оборона, встречный бой, отступление, ночной бой, бой в особых условиях, уклонение от столкновений с сильным противником и удар по слабому, осада города и уничтожение идущих к нему на помощь войск, ложная атака, противовоздушная оборона, пребывание между несколькими группами войск противника, обход одной части противника с целью нанесения удара по другой его части, непрерывное ведение боёв, ведение боевых действий при отсутствии тыла, необходимость отдыха и накопления сил и т. д. и т. п. В истории Красной армии все эти виды действий характеризовались многочисленными особенностями, которые должны быть систематически изложены, обобщены и подытожены в курсе оперативного искусства. Здесь я их касаться не буду.

Затяжная война в стратегии и быстрозавершающиеся действия оперативного и тактического масштаба — это две стороны одного и того же дела, два параллельных и равнозначных принципа, применяемые в гражданской войне; эти же принципы могут быть применены и в войне против империализма.

Затяжной характер войны обусловлен тем, что силы реакции могущественны, а силы революции нарастают постепенно. Здесь горячность может принести вред, здесь провозглашать «быстрое завершение» было бы неправильно. То, что мы уже десять лет ведём революционную войну, быть может, другим государствам кажется поразительным, но для нас это только «Подход к теме», «Экспозиция темы» и «Основные положения» в классическом восьмичленном сочинении³⁵, за которыми последует ещё много увлекательных глав. Под влиянием всех внутренних и внешних условий развитие, несомненно, может идти в дальнейшем значительно быстрее, чем шло в прошлом. Так как в международной и внутренней обстановке уже произошли изменения, а в будущем предстоят ещё большие изменения, можно сказать, что мы уже оставили позади прежние условия, когда развитие шло медленно и мы сражались в одиночку. Однако мы не должны рассчитывать, что сможем одержать успех уже завтра. «Сначала разобьём врага, а позавтракать успеем» — такие настроения сами по себе похвальны, но основывать на таких настроениях конкретные планы действий нельзя. Вследствие того, что силы реакции в Китае пользуются поддержкой многих империалистических государств, до тех пор пока китайская революция не накопила сил, способных прорвать основные позиции внутренних и внешних врагов, до тех пор пока силы международной революции не разгромили и не сковали большую часть сил международной реакции, наша революционная война по-прежнему будет оставаться затяжной. Поэтому одним из основных принципов нашего стратегического руководства является стратегический курс на длительную войну.

Принцип же, применяемый в действиях оперативного и тактического масштаба, прямо противоположен: не затягивание, а быстрое завершение. Борьба за быстрое завершение действий оперативного и тактического значения присуща в равной мере всем временам и всем странам. В ведении войны люди всегда и везде добивались быстрого её завершения; затягивание войны всегда считалось невыгодным. Только в Китае приходится проявлять в войне величайшее терпение, приходится прибегать к затяжной войне. В период господства лилисаневской линии некоторые смеялись над нашими действиями, называя их «тактикой кулачного боя» (подразумевая под этим то, что мы ведём бесконечные бои, прежде чем идти на взятие крупных городов), смеялись над нами, говоря, что мы сможем увидеть победу революции только уже совсем седыми. Это было проявлением чрезмерной поспешности, которая, как уже давно доказано, является несостоятельной. Однако, если эти критические замечания отнести не к стратегии, а к оперативному и тактическому руководству, они становятся чрезвычайно верными. Дело в том, что, во-первых, Красная армия не имеет источников пополнения оружием и, в особенности, боеприпасами; во-вторых, у белых имеется много армий, а Красная армия только одна, чтобы разбить очередной «карательный поход», ей нужно быть готовой к стремительному проведению целого ряда сражений; в-третьих, хотя белые армии продвигаются раздельно, но в большинстве случаев интервалы между наступающими группировками сравнительно невелики, и если, атакуя одну из них, мы не завершим боя очень быстро, то ей на выручку подоспеют остальные. В силу всего этого мы не можем не прибегать к быстрозавершающимся действиям. Для нас завершение сражения в течение нескольких часов, одного или двух дней дело обычное. И только при курсе на «осаду города и уничтожение идущих на помощь войск», когда наша цель состоит не в том, чтобы уничтожить окружённого противника, а в том, чтобы уничтожить идущие к нему на помощь войска, мы проводим относительно затяжные операции против окружённого противника, но по-прежнему прибегаем к быстрозавершающимся действиям против идущих к нему на помощь войск. При упорной обороне опорных пунктов на сковывающих направлениях на этапе стратегической обороны, при ударах по изолированному и не получающему поддержки противнику на этапе стратегического наступления и при уничтожении опорных пунктов белых на территории наших опорных баз мы часто также берём курс на затяжную операцию или бой. Однако эти затяжные боевые действия только помогают, а отнюдь не мешают быстрозавершающимся действиям регулярных войск Красной армии.

Для быстрого завершения боевых действий нужно не только субъективное желание, для этого требуется ещё целый ряд конкретных условий, из которых главными являются: хорошо подготовиться, не упустить момент, сосредоточить превосходящие силы, использовать тактику окружений и обходов, выбрать хорошую позицию, бить противника на марше или в момент, когда он остановился, но закрепиться на позиции ещё не успел. Не создав этих условий, невозможно добиться быстрого завершения операции или боя.

Разгром «карательного похода» — это крупная операция, и к ней также применим принцип быстрого завершения, а не затягивания, так как условия опорных баз — их людские резервы, материальные ресурсы и военные силы — не допускают затяжных действий.

Однако, придерживаясь в общем принципа быстрого завершения, необходимо бороться против ненужной спешки. Совершенно необходимо, чтобы высший военно-политический руководящий орган революционной опорной базы, учитывая отмеченные выше условия этой базы и обстановку у противника, не пугался яростного натиска противника, не падал духом перед трудностями, которые ещё можно переносить, не отчаивался перед лицом некоторых неудач, проявлял необходимое терпение и выдержку. В Цзянси на разгром первого «карательного похода» от первого и до последнего сражения потребовалась только одна неделя, на разгром второго — полмесяца, разгром третьего потребовал уже трёх месяцев, четвёртого — трёх недель, а борьба против пятого «карательного похода» продолжалась целый год. Однако пятый «карательный поход» не был разгромлен, причём, когда мы были вынуждены прорывать окружение, была проявлена ненужная спешка. В тогдашней обстановке можно было продержаться ещё два-три месяца и использовать это время для того, чтобы дать нашим войскам отдохнуть и привести себя в порядок. Если бы это было сделано и если бы после прорыва окружения руководство осуществлялось поумнее, то обстановка сложилась бы в значительной мере иначе.

Несмотря на это, принцип стремления к максимальному сокращению срока операций, о котором мы говорим, остаётся в силе. В наших оперативных и тактических планах нужно всемерно стремиться к сосредоточению сил, к ведению манёвренных действий и т. д. в расчёте на уничтожение живой силы противника на внутренних линиях (на территории опорной базы) и на быстрый разгром «похода». Однако наряду с этим в тех случаях, когда уже ясно, что разгромить «поход» на внутренних линиях невозможно, следует бросать главные силы Красной армии на прорыв окружения и выходить на наши внешние линии, то есть на внутренние линии противника, чтобы уже там добиваться решения. Сегодня, когда концепция войны блокгаузов получила широкое распространение, такой способ ведения военных действий станет обычным. Через два месяца после начала борьбы против пятого «карательного похода», когда возникли фуцзяньские события, главным силам Красной армии, несомненно, следовало пробиться в район провинций Цзянсу — Чжэцзян — Аньхой — Цзянси, с центром в провинции Чжэцзян, развернуть активные действия между Ханчжоу, Сучжоу, Нанкином, Уху, Наньчаном и Фучжоу, перейти от стратегической обороны к стратегическому наступлению, создать угрозу основным территориям противника и искать боя на широких просторах, где нет блокгаузов. Таким путём можно было вынудить противника, наступавшего на районы южной Цзянси и западной Фуцзяни, вернуться для защиты своих основных территорий и тем самым сорвать его наступление, направленное против Цзянсийской опорной базы, и одновременно облегчить положение Фуцзяньского народного правительства. Таким способом, несомненно, можно было оказать этому правительству серьёзную поддержку. Из-за того, что этот план не был применён, пятый «карательный поход» не был разгромлен, а Фуцзяньское народное правительство пало. После целого года боёв выходить в провинцию Чжэцзян было уже невыгодно. Однако можно было ещё перейти в стратегическое наступление в другом направлении, то есть наступать главными силами на провинцию Хунань (но не через Хунань на Гуйчжоу, а на центральную часть Хунани), оттянуть противника из Цзянси в Хунань и там уничтожить его. Этот план также был отвергнут, и надежды на разгром пятого «карательного похода» окончательно рухнули, остался единственный путь — Великий поход.

«Война на истощение» является для Красной армии Китая нецелесообразной. Когда в богатстве состязается не Лун-ван³⁶ с Лун-ваном, а нищий с Лун-ваном, это выглядит, пожалуй, несколько смешно. Для Красной армии, которая почти всё добывает у противника, основным курсом остаются действия на уничтожение. Только путём уничтожения живой силы противника можно громить его «карательные походы» и расширять революционные опорные базы. Нанесение урона противнику применяется только как средство его уничтожения; в противном случае оно бессмысленно. Нанося противнику урон в живой силе, мы истощаем и самих себя; но, уничтожая противника, мы пополняем себя за счёт пленных и трофеев. Таким образом мы не только возмещаем тот урон, который понесли сами, но и усиливаем свою армию. В войне против мощного противника боевые действия, имеющие целью нанести ему поражение, не могут коренным образом решить исход войны, а действия на уничтожение немедленно оказывают сильнейшее воздействие на любого противника. В драке лучше отрубить своему противнику один палец, чем поранить все десять; в войне лучше уничтожить одну дивизию противника, чем нанести поражение десяти.

Во время первого, второго, третьего и четвёртого «карательных походов» мы вели действия на уничтожение, и все эти «походы» были нами разгромлены, несмотря на то, что уничтожалась только часть наступавших войск противника. В борьбе против пятого «карательного похода» проводился противоположный курс, и этим противнику фактически была оказана помощь в достижении его цели.

Действия на уничтожение, с одной стороны, сосредоточение превосходящих сил и тактика окружений и обходов, с другой,— это единое целое; первое без второго невозможно. Непременными условиями действий на уничтожение являются поддержка со стороны населения, выгодные позиции, противник, которого легко бить, внезапность и т. д.

Есть смысл в том, чтобы только нанести поражение противнику, есть смысл даже в том, чтобы дать ему бежать,— но лишь в тех случаях, когда в данном бою или во всей операции главные силы Красной армии уничтожают намеченную часть сил противника; в противном случае это бессмысленно. И здесь смысл состоит в том, что потерянное оправдывается приобретённым.

Создавая свою военную промышленность, нужно действовать так, чтобы это не приводило к увеличению зависимости Красной армии от этой промышленности. Наш основной курс состоит в том, чтобы опираться на военную промышленность империалистов и нашего противника в гражданской войне. Мы имеем право на арсеналы Лондона и Ханьяна, причём транспортными бригадами нам служит противник. Это — истина, а не парадокс.