Архивы автора: admin

Крупнейшее в стране информагентство «Пресс траст ов Индия»¹, ссылаясь на анализ неправительственных организаций, сообщило 11 апреля, что «свыше 100 депутатов Раджья Сабха² официально заявили о своих активах на сумму более 1 крора рупий³».

«Анализ проводился организациями „Ассоциация демократических реформ“⁴ (АДР) и „Наблюдение за национальными выборами“⁵ (ННВ) после изучения лично и под присягой данных показаний 219 парламентариев на момент их избрания в Раджья Сабха».

Тех, чьё состояние превышает крор в рупиях, в Индии называют «крорепати». Другое крупное информагентство, «Индо-Эйжиан ньюз сервайс»⁶ (ИЭНС), также 11 апреля указало, что мультимиллионеров — «более половины депутатов верхней палаты» парламента страны. Журналист Сурендер Шарма из таблоида «Мид дей»⁷ даже подсчитал, что «крорепати в Раджья Сабха — 54 %». Для сравнения, по данным того же ИЭНС, в нижней палате, Лок Сабха, мультимиллионерами являются «315 из 543 парламентариев, или 58 %». Агентство приводит мнение экспертов АДР и ННВ, утверждающих: «Когда речь заходит о выдвижении кандидатов в парламент, политические партии, независимо от их идеологии, в основном, финансируются влиятельными персонами».

Одна из крупнейших индийских газет «Таймз ов Индия»⁸ 11 апреля дополняет: «Самым богатым из депутатов Раджья Сабха, согласно лично заявленным данным о движимом и недвижимом имуществе, оказался независимый парламентарий из штата Махараштра, известный промышленник Рахул Баджай,— свыше 300 кроров рупий»⁹. (Для сравнения, журнал «Форбз» оценивает состояние Баджая в 1,1 миллиарда долларов). «За Баджаем следует депутат от штата Карнатака М. Рамасвами (278 кроров рупий)». Он — член левоцентристской партии Джаната Дал (светская), возглавляемой бывшим премьером Индии и штата Карнатака Хараданахалли Говда. Партия эта в штате Керала входит в тамошнее правительство Левого Демократического фронта (доминирует в нём буржуазная «левая» Компартия Индии (марксистская)). Третье место на ярмарке тщеславия занял «Т. Субрани Редди из штата Андхра-Прадеш, член парламента от левоцентристской партии Индийский национальный Конгресс (ИНК), заявивший активов на 272 крора рупий».

ИЭНС подчёркивает: «65 % депутатов Раджья Сабха от ИНК — мультимиллионеры, 53 % от правой Бхаратия джаната парти¹⁰ — также в этой лиге». Ещё 7 крорепати — члены Самаджвади парти¹¹. «Парламентарии — члены Самаджвади парти актриса Джайя Баччан (штат Уттар-Прадеш) и Амар Сингх признали свои богатства в 215 кроров и 79,5 кроров рупий соответственно». Самаджвади парти называет себя «демократическими социалистами», опирается на богатую касту ядавов и возглавляется Сингхом Ядавом, некогда один раз побывавшим министром обороны Индии и трижды — главой правительства штата Уттар-Прадеш.

1. Press Trust of India.↩
2. Высшая палата индийского парламента.↩
3. Крор — это на хинди десять миллионов. 1 крор рупий по тогдашнему курсу примерно равен 6,3 млн руб.↩
4. Association of Democratic Reforms.↩
5. National Election Watch.↩
6. Indo-Asian News Service.↩
7. Mid Day.↩
8. Times of India.↩
9. Ок. 3,8 млрд руб.↩
10. Индийская народная партия.↩
11. Социалистическая партия.↩

Как пишет журналист делового издания «Бизнес стандард» (Business Standard),

3 марта, «в одном из ужаснейших инцидентов промышленных беспорядков», 60-летний Радхе Шьям Рей, заместитель генерального директора небольшого частного сталелитейного предприятия «Паумекс стил» (Powmex Steel), подразделения «Графит Индия лимитед» (Graphite India Ltd), «погиб в результате поджога разгневанными рабочими его автомобиля. Инцидент произошел у Титлагархского завода в округе Балангир (запад штата Орисса), около 13:00 по местному времени. Рей с ещё одним сотрудником как раз направлялся на завод, как вдруг подвергся нападению со стороны трёх десятков рабочих. Толпа остановила машину и попросила водителя и сопровождавшего заместителя генерального директора сотрудника выйти из авто, после чего они облили бензином и керосином и подожгли транспортное средство — с Реем внутри. К тому времени, как Рея вытащили и привезли в Балангирскую больницу, у него было обожжено 90 % тела, вскоре он скончался».

«Индиан экспресс» (Indian Express) отмечает, что

у заместителя генерального «не обгорели одни лишь ступни. Согласно Аджаю Саданги, суперинтенданту полиции округа, рассвирепевшие рабочие получили информацию, что администрация фабрики планирует часть из них уволить, что тут же стало темой горячих дискуссий в рабочем профсоюзе».

«Орисса дайари» (Orissa Diary) уточняет, что

«рабочие завода сейчас бастуют, требуя повышения зарплаты», а администрация не «планировала», как выразился полицейский чин, а уже уволила 11 рабочих, что и «вызвало взрыв гнева».

С. Венкатешвар Рао — генеральный секретарь Интернациональной федерации угольных работников (Индия).

Индийская угольная индустрия обрела контуры во второй половине ⅩⅨ века, во времена британского колониального владычества. Развитие производства в стране было тесно связано с извлечением прибылей британскими капиталистами и зависимыми от них местными капиталистами. Угольная индустрия была огосударствлена только в 1973 году. С тех пор существуют 11 государственных компаний, которые де-факто подчинены одной из индийских монополий, владеющей также собственными шахтами (в целом, частные угольные шахты добывают сейчас 5 миллионов тонн угля и принадлежат крупным концернам). Самые крупные компании управляют угольными предприятиями в центральных и восточных регионах страны — штатах Джаркханд, Западная Бенгалия, Орисса и Чхаттисгарх, а шахта «Сингарени» находится на юге, в штате Андхра-Прадеш.

Последние 15 лет шахты постепенно закрывают. Так, в 2002 году было около 500 шахт, а в 2008-м — уже 400. Количество открытых карьеров незначительно выросло. Общая добыча угля также растёт — с 320 миллионов тонн в 2002 году до 420 миллионов тонн в 2008-м. По оценкам, страна имеет запасы угля в 211 миллиардов тонн, однако уголь всё же экспортируется (в 2006 году — 41 миллион тонн) из Австралии и других стран. Распространён аутсорсинг — форма приватизации (контракты на ведение работ за фасадом госсектора выполняют частные фирмы), ухудшающая жизненные условия угольщиков.

До огосударствления угольной промышленности в 1973 году условия труда в шахтах были ужасными, а аварии — регулярными. Частные собственники заставляли горняков работать в опасных условиях, и вся частная горнодобывающая промышленность была очень отсталой и велась без применения научных методов. Рабочих нанимали на временные контракты, без гарантий сохранения рабочих мест. Однако, после долгих и упорных забастовочных боев шахтёров, правительство было вынуждено создать в 1967 году Комиссию по зарплате в углепроме. После огосударствления забастовки рабочих проводятся за увеличение зарплат и улучшение условий труда. Бо́льшая часть пикетов и демонстраций шахтеров жестоко подавляются полицией.

Нынешняя ситуация в коллективах характеризуется тремя моментами. Во-первых, количество рабочих — не контрактников в отрасли снизилось с 600 тысяч в 2002 году до 470 тысяч в 2008 году. И это при уже упомянутом выше росте добычи угля.

А вот количество «отаутсорсенных» и контрактников с каждым годом растёт. Скажем, на шахте «Сингарени» 15 лет назад их почти не было, а сейчас их почти 10 тысяч. Все они не числятся в платёжной ведомости предприятия, а работают на частных работодателей, и все получают значительно меньшие зарплаты, чем работники госпредприятия,— примерно одну пятую часть. Такой труд в промышленности тесно связан с политикой либерализации и приватизации, и является инструментом, чтобы в целом опустить уровень зарплаты трудовых коллективов.

Второй момент — урезание шахтёрской социалки. Одновременно с политикой власть имущих сокращать расходы на социальную помощь администрации предприятий режут здравоохранение и даже водоснабжение.

Третий момент — увеличение количества увольнений, либо под каким-либо предлогом, либо принуждением «добровольно» уходить на пенсию.

Важно отметить, что шахтёры-угольщики страны расколоты на несколько сравнительно крупных реформистских и ревизионистских профсоюзов¹. Все они «социально-партнёрствуют» в Двустороннем угольном комитете Индии², не имеют никакой программы сопротивления. Из-за них движение горняков Индии находится сейчас в обороне. Конечно, это не значит, что совсем нет никакой борьбы. Было много замечательных стачек и протестов, например, против приватизации «Сингарени», которой ну очень хотел МБРР, и каковая была сорвана именно в результате противодействия шахтеров. С середины 1990-х было несколько масштабных забастовок, охватывавших от 50 до 120 тысяч шахтёров. Но классовые бои и серьёзные забастовки всегда инициируют и ими руководят не крупные профсоюзы, а меньшие числом, но более боевые революционные профсоюзы.

Следует пояснить, что существующий раскол между угольными профсоюзами отражает общий раскол в профсоюзном и рабочем движении. Практически на каждой шахте имеется множество профсоюзов, и все они связаны с той или иной политической партией, главным образом, буржуазной или мелкобуржуазной. Бывает, что акции профсоюзы проводят отдельно друг от друга, а бывает наоборот — всё-таки объединяются, создавая совместные комитеты по проведению акции.

Хотя наш профсоюз и куда меньше, чем реформисты, мы способны вести и ведем серьёзные классовые бои. Так, 26 августа 2008 года наш профсоюз призвал к однодневной забастовке на шахтах в округе Дханбад (Джаркханд) с требованием выплаты долгов по зарплате грузчикам угля. На забастовку вышли коллективы 15 шахт, и менеджмент был вынужден пойти на переговоры с нашим профсоюзом и выплатить-таки долги грузчикам. Именно наш профсоюз все последние 15 лет находится в авангарде борьбы горняков «Сингарени». В конце 1990-х именно мы вели на шахтах важную борьбу за введение 6-часового рабочего дня, без уменьшения при этом зарплаты. Это при том, что в Индии на многих шахтах — 12-часовой рабочий день.

470 тысяч индийских шахтеров в более чем миллиардной стране, где, по официальным данным — 360 миллионов рабочих (впрочем, в промышленности — лишь 70 миллионов),— лишь малая часть рабочего класса. Но часть эта сильно сконцентрирована в отдельных регионах, и играет в них важную роль, влияя на организованность в них рабочих и трудящихся. Кстати, именно в этих регионах, опираясь на широкие массы крестьян и чернорабочих, действуют партизанские марксистско-ленинские отряды и существуют обширные освобождённые зоны. Часто бойцы таких отрядов, их командиры — это как раз бывшие горняки, репрессированные «за забастовку» и перешедшие на нелегальное положение. Такие отряды и подпольные марксистко-ленинские комитеты активно поддерживают горняцкие забастовки, при помощи легальных и полулегальных структур они организуют бандхи (всеобщие бойкоты) в поддержку забастовщиков, перекрывают дороги и т. п.

1. INTUC, BMS, HMS, AITUC и CITU.↩
2. JBCCI.↩

В данный момент невероятные события происходят в округе Западный Миднапур штата Западная Бенгалия. До их начала этот сонный район был мало кому известен, кроме собственных жителей. Сейчас народное движение беспрецедентного для Западной Бенгалии размера стремительно разрослось из-за страданий адиваси, гальванизируя регион и шокируя великую Индию. Это движение носит популярное название «Лалхаргское восстание».

Лалгарх — невероятно нищий район Западной Бенгалии. В нём всего одна хорошая дорога,— построенная для нужд полиции,— которая мало полезна для его обитателей, у которых даже мотоцикл является редкостью. Нет ни чистой воды, ни общедоступного электричества. Полицейская жестокость — обыденная, регулярная вещь; крестьян задерживают и пытают по малейшей причине или вовсе без оной. Государство много лет обещало «развитие» района, но незаметно ничего из обещанного.

8 ноября 2008 года в Далипуре был создан Народный Комитет против полицейских злодеяний (НКППЗ, «Полиши атьячарер бируддхе джанаганер комити»). В него вошли избранные представители от 95 деревень. Комитет сейчас принимает решения на больши́х публичных митингах, которые часто посещают по десять тысяч и более человек из сотен деревень.

Много демонстраций, перекрытий дорог и забастовок было организовано адиваси по призыву Народного комитета, в том числе относительно мирные нападения на полицейские лагеря и офисы правящих партий. Во многих случаях полиция была вынуждена выполнять требования Комитета.

Важная особенность восстания — репрессивная роль угнетателя, играемая Коммунистической партией Индии (марксистской), господствующей партией в западнобенгальском правительстве Левого фронта. Эта лжекоммунистическая партия в течении многих десятилетий теснейшим образом переплетена с капиталистами Западной Бенгалии, и жестоко эксплуатирует бедноту и адиваси. В районе Лалгарха лидеры «марксистов» обычно прикарманивали бюджетные ассигнования «на развитие сельских регионов», а их полиция арестовывала и хватала адиваси, подозревая их в сотрудничестве с маоистами.

В течение, по крайней мере, нескольких последних недель Соединённые Штаты оказывали техническую помощь индийскому правительству для подавления восстания, что позволило последнему контролировать несколько районов и планировать атаки спецназа и полиции.

Несмотря на огромную мобилизацию вооружённых подразделений и поддержку со стороны иностранных империалистов, народ Западной Бенгалии и маоисты храбро держат оборону против спецназа, ведя партизанские бои и изгоняя полицию из недавно захваченных районов. Адиваси часто массово мобилизуются на перекрытия дорог, в то время как НКППЗ и маоисты больше ведут вооружённую борьбу.

С самого начала Лалгархское восстание было прогрессивной силой. Начиная со своего рождения, это движение имело, бесспорно, органичный характер, и, на своём подъёме, втянуло в себя десятки тысяч крестьян и рабочих-заробитчан на борьбу против продажного истеблишмента.

Хотя и стихийное по рождению, движение быстро обрело форму. Первой руководящей массовой организацией, поднявшейся из борьбы, был НКППЗ. После его образования в многочисленных деревнях быстро появились местные народные комитеты, часто возглавляемые женщинами.

Помимо массовой демократической организации НКППЗ, начали появляться эмбриональные параллельные структуры управления. Они известны как «грам комити», и созданы в январе 2009 года как альтернатива панчаятской системе, инструменту правящих классов Индии. Каждый такой «комити», комитет, состоит из десяти человек — пяти мужчин и пяти женщин, причем двое из них являются делегатами на встречи комитета большего района, в десять деревень. Над всеми комитетами стоит центральный комитет. Решения, принятые этими комитетами, должны быть ратифицированы Всеобщей ассамблеей народа и, по меньшей мере, 150 из этих комитетов (хотя числа эти быстро меняются). Наряду с «грам комити» адиваси создали деревенские комитеты самозащиты — что-то вроде народной милиции — для защиты народа от нападений полиции, платных наёмников «марксистов» и бандитов.

Факты однозначно показывают, что битва за освобождение Лалгарха — справедлива. Это движение за бесспорно правое дело, беспрецедентного размера для района, родившееся из беднякови-адиваси и руководимое ими. Революционеры обязаны оказывать этому движению любую возможную поддержку. Без сомнения, эта борьба будет долгой и жестокой, народ Западной Бенгалии столкнется со многими испытаниями и бедами. Это — уникальный поляризующий момент в современной политической истории, уже названный «новым Наксалбари», и, наиболее вероятно, он окажется новым истоком революционной борьбы, которая вскоре начнётся.

Сказано 23 февраля 1976 года на встрече с бывшим президентом США Ричардом Никсоном. Процитировано председателем ЦК КПК, премьером Хуа Гофэном 12 августа 1977 г. в политическом докладе ⅩⅠ съезду КПК.¹

У Соединённых Штатов есть в мире интересы, которые они стремятся отстоять, а Советский Союз рвётся к экспансии, и этого ничем не изменить.² В нынешнюю классовую эпоху война перемежает мир.

Война есть продолжение политики, то есть продолжение мира. Состояние мира — это и есть политика.

1. М. С. Украинцев в статье «Акция, противоречащая интересам мира и социализма» («Проблемы Дальнего Востока», 1980 г., № 1) приводит ещё две цитаты: «Советский Союз и Соединённые Штаты — очаги новой мировой войны, в особенности советский социал-империализм, который и представляет собой большую опасность.» и «Перед лицом агрессии и угрозы со стороны империализма, особенно социал-империализма, ввиду того что советские ревизионисты не расстаются с мыслью поработить нашу страну, нам надо быть готовыми воевать.» (цит. по: Опасный курс. Китай после Мао Цзэ-дуна. Вып. 10-й.— М., Политиздат, 1980.— сс. 49—50.). Однако на самом деле это слова Хуа Гофэна.↩
2. Перевод этой фразы дан по: Теория Председателя Мао Цзэдуна о делении на три мира — огромный вклад в марксизм-ленинизм. Редакция газеты «Жэньминь жибао» (1 ноября 1977 г.).— Пекин, Издательство литературы на иностранных языках, 1977.— с. 35.↩