Не убивать ни одного, не хватать всех подряд — такова политика, которой следует строго придерживаться в ходе данной кампании по борьбе с агентурой. Не убивать ни одного — и тогда вражеские агенты рискнут сознаться в своих преступлениях; не хватать (не арестовывать) всех подряд — значит, что органы безопасности занимаются лишь небольшой частью вражеской агентуры, а судьбу большей части решают сами учреждения и учебные заведения. Следует добиваться, чтобы все местные комитеты твёрдо придерживались этой политики.

Откуда у человека правильные идеи? Падают они с неба? Нет. Искони присущи человеческому мозгу? Нет. Правильные идеи человека возникают только из общественной практики, из трёх её форм — производственной борьбы, классовой борьбы и научного эксперимента. Общественное бытие людей определяет их идеи. В свою очередь правильные, выражающие интерес передового класса идеи — как только ими овладевают массы — становятся материальной силой, которая преобразует общество, преобразует мир. В ходе общественной практики люди ведут разного рода борьбу и приобретают богатый опыт, опыт успехов и неудач. Бесчисленные явления объективного внешнего мира находят отражение в голове человека через органы чувств — органы зрения, обоняния, вкуса и осязания, и вначале познание является чувственным. Когда данных чувственного познания накапливается в изобилии, происходит скачок к рациональному познанию, к идеям. Таков один процесс в познании. Это первая ступень всего процесса познания, ступень перехода от объективной материи к субъективному духу, от бытия к идеям. Но здесь ещё нет подтверждений тому, правильно ли дух, идеи (теории, установки, планы, мероприятия и т. п.) отражают законы объективного внешнего мира, ещё нельзя установить их правильность или ошибочность. Затем следует вторая ступень процесса познания — переход от духа к материи, от идей к бытию. Это значит, что знания, полученные на первой ступени, применяются к общественной практике, что идёт выяснение того, могут ли теории, установки, планы, мероприятия и т. п. привести к ожидаемому успеху. Вообще говоря, то, что завершается успехом, правильно, а то, что терпит неудачу, ошибочно. Это особенно относится к борьбе человечества с природой. Что касается социальной борьбы, то силы, представляющие передовой класс, иногда терпят поражение не потому, что их идеи неправильны, а потому, что с точки зрения соотношения сил в борьбе передовые силы временно уступают реакционным силам. Они терпят временные неудачи, но рано или поздно добиваются успеха. В результате проверки на практике в человеческом познании происходит новый скачок. Этот скачок имеет ещё большее значение, чем предыдущий. Ибо только он может доказать правильность или ошибочность идей, теорий, установок, планов, мероприятий и т. п., разработанных в процессе отражения объективного внешнего мира и являющихся результатом первого скачка в познании. Иного способа проверки истины нет. Познавая мир, пролетариат преследует лишь одну цель — преобразовать его. Никаких других целей у него больше нет. Правильное познание обычно достигается лишь после многократно повторяющегося перехода от материи к духу и от духа к материи, то есть от практики к познанию и от познания к практике. Такова марксистская диалектико-материалистическая теория познания. Многие из наших товарищей всё ещё не понимают эту теорию познания. Спросишь, откуда у них идеи, мнения, установки, методы, планы, выводы, нескончаемые речи и пространные статьи,— вопрос им кажется странным, и они не могут ответить на него толком. Возможность превращения материи в дух, а духа в материю для них также непостижима, хотя такой скачок часто наблюдается в повседневной жизни. Поэтому необходимо воспитывать наших товарищей в духе диалектико-материалистической теории познания, с тем чтобы они могли правильно мыслить, умело вести обследование и изучение, обобщать опыт, преодолевать трудности, как можно меньше допускать ошибок, успешно работать и упорно бороться, строить великую и могучую социалистическую страну и оказывать помощь угнетаемым и эксплуатируемым народным массам всего мира, выполняя свой великий интернациональный долг.

Председатель. Вы прежде никогда не бывали в Китае?

Силва. Здесь, в Китае, мы все впервые.

Председатель. Но после этого первого визита вы можете приехать вновь! То, что журналисты и народы наших двух стран завязывают друг с другом отношения, хорошее дело. Правительства наших государств ещё не установили отношений между собой. Для вашего правительства это, вероятно, будет сопряжено с трудностями. Возможно, что ваше правительство тоже не в таком уж восторге от нас.

Силва. Нет отнюдь ничего такого, что бы ему не нравилось. Совсем недавно чилийское правительство организовало продажу Китаю меди и селитры, вот вам и доказательство этого.

Председатель. Следовательно, мы заключаем деловые сделки?

Силва. Да.

Председатель. Ну что ж, это ведь хорошо.

Силва. Недавно в Сантьяго проходила китайская экономическая выставка, она вызвала чрезвычайно большой интерес у чилийского народа. Её осмотрело большое число рабочих, студентов и служащих. Они видели множество машин и других изделий, которые, как они прежде думали, Китай не может производить.

Председатель. Впервые слышу от вас, что Китай устраивал в Сантьяго экономическую выставку. Похоже, что я глубоко увяз в бюрократизме…

Силва. Китай жаждет мира и не хочет войны. Мы видели и получили доказательства того, что китайский народ стремится строить Китай на мирной основе.

Председатель. Война не имела бы для нас смысла, мы хотим развивать строительство. Если бы началась война, было бы разрушено то, чего мы уже достигли. Гоминьдан вёл с нами гражданскую войну многие годы, потом мы ещё восемь лет воевали с Японией. Не мы принесли войну в Японию, это Япония вторглась в Китай силами своей армии. Если вернуться к прошлому, то ведь это заграница всегда приносила в Китай войну, а не наоборот. В своё время Китай вёл много войн против Англии, например опиумную войну в 1840 году в Гуандуне. Кроме того, была ещё война против «объединённых вооружённых сил восьми держав». Восемь государств заняли Тяньцзинь и пробились до Пекина. Китайско-японская война была в 1894 году в районе Порт-Артура и Дальнего в заливе Бохай. Позже Япония оккупировала нашу Маньчжурию. А перед этим царская Россия и Япония вели войну на китайской территории в районе Порт-Артура, Ляояна и Шэньяна. В последний раз в годы второй мировой войны Япония напала на Китай и оккупировала его почти весь. Ни в одном из этих случаев мы не наносили первого удара по иностранцам, всегда иностранцы приносили войну в Китай. Китайцы выступали против других стран — такое было в древности. Китайские императоры вели войну во Вьетнаме и в Корее. Позже Япония оккупировала Корею, а Франция — Вьетнам. В 1911 году мы свергли императора из маньчжурской династии, и после этого всевозможные военачальники вели яростные войны. В то время в Китае вообще не было коммунистической партии. Когда появилась коммунистическая партия, началась революционная война, но и её мы не хотели, её хотели империалисты и гоминьдан.

До сегодняшнего дня у нас было для строительства всего 15 лет. Китай хочет мира. Каждый, кто выступает за мир, находит у нас поддержку. Мы против войны. Впрочем, войну угнетённых народов против империализма мы поддерживаем. Кубу мы поддерживаем, и Алжир с его революционной войной мы тоже поддерживаем. И войну южновьетнамского народа против американского империализма мы тоже поддерживаем. Начали эти революции они сами. Не мы призвали Кастро совершить революцию, он сам поднялся, чтобы совершить революцию. Вас это убеждает? Америка призвала его совершить революцию, американские цепные псы призвали его к мятежу. Что, это мы призвали Бен Беллу делать революцию? Прежде мы этого человека вообще не знали, до сих пор мы с ним ещё не встретились. Они сами поднимались на революцию. Когда они создали временное правительство, мы его признали. Если им нужна была помощь, мы её оказывали. Когда империалисты утверждают, будто мы «агрессоры» и «поджигатели войны», то в известном смысле это не такое уж искажение истины, потому что мы поддерживаем Кастро, Бен Беллу и южновьетнамский народ в их войне против США. В другой раз, в 1950—1953 годах, США напали как агрессор на Корею, и мы поддержали войну корейского народа против американского империализма. Этот курс мы провозгласили открыто, и мы от него не откажемся. Мы будем поддерживать войну любого народа против империализма, если бы мы её не поддержали, это было бы нашей ошибкой, мы не были бы тогда коммунистами. Вы знаете, что председатель Арабского [социалистического] союза Насер не коммунист, но он поддержал алжирскую революцию. Они не коммунисты и всё-таки не могли не поддержать Алжир. Так можем ли мы, коммунисты, не поддержать Алжир? Более 170 лет тому назад, когда Вашингтон выступил против Англии, Франция его поддержала. Разве французы были тогда коммунистами? Франция в то время была уже республикой. Когда бишь победила американская революция против Англии? В каком году?

Баскес. В 1789.

Председатель. 4 июля 1789 года — это был день восстания или победы?

Баскес. Это был день восстания¹.

Председатель. В то время в Китае ещё не было коммунистической партии, её не было ещё нигде в мире. Возникла коммунистическая партия в ⅩⅨ веке. Вероятно, в дальнейшем нас ещё будут называть «поджигателями войны» и «агрессорами».

Важным пунктом были, кроме того, наши внутренние проблемы. Мы прогнали цепную собаку США, Чан Кайши, вместе с вооружёнными силами Соединённых Штатов. Поэтому США и не в таком уж восторге от нас. Я имею в виду не американский народ, а американских капиталистов. В Пекине есть несколько американцев, которые связаны с нами узами дружбы. А вы не связаны с американскими капиталистами?

Баскес. Вовсе нет.

Председатель. Америка хотела бы превратить Латинскую Америку в свою колонию.

Силва. Этого они никогда не добьются. Правда, в экономическом отношении это, пожалуй, возможно.

Председатель. Я хочу сказать, что в очень многих случаях «экономически» означает и «политически». Возьмите, например, бывшего президента Бразилии Гуларта. Я с ним встречался. Его партия была рабочая партия, не коммунистическая партия. Американцы его вообще терпеть не могли, и они его свергли. Когда Нго Динь Дьем проявил капельку самостоятельности, американцы даже его просто прикончили. В самих Соединённых Штатах тоже дела идут не очень-то мирно. Не прошло и несколько месяцев после того, как американское правительство Кеннеди прикончило братьев Нго, как сам Кеннеди предстал перед господом богом. Неизвестно, кто его убил. Коммунист это был или кто другой? США не говорят, что это сделала коммунистическая партия, но они и не говорят, кто же это был. Тут до сих пор нет ясности. США утверждают, что мы «агрессоры», мы называем агрессорами их: они говорят, что мы «поджигатели войны», мы утверждаем, что крупные капиталисты, сидящие в американском правительстве,— поджигатели войны. Кто же фактически является поджигателем войны, об этом пусть судят народы всего мира. Вокруг нас полно американских военных баз. Мы никогда не занимали никаких американских островов, а США напали на китайский Тайвань и оккупировали его. Вы, чилийцы, не совершили против нас никакой агрессии, точно так же как и мы не совершили агрессии против Чили или против какой-нибудь другой латиноамериканской или африканской страны. Мы оккупировали как агрессоры только одну страну в Азии — Китай. (Все смеются.) Мы боролись против империализма несколько десятилетий, и мы его прогнали. Эти дела очень мало воодушевляли США, да и другие империалистические государства. Но теперь они уже не могут здесь ничего изменить: в конце концов, нельзя же нас прогнать с земного шара, точно так же как нельзя прогнать с земного шара вас. Они задумали прогнать Кубу, но даже и это не вышло. Даже и самые маленькие государства нельзя прогнать, например Албанию…

У нас ещё есть кое-какие разложившиеся элементы, мы их критиковали. Это мы называем «исправлением». Достичь такого положения, чтобы сотрудники правительственных учреждений не поддавались коррупции,— нелёгкое дело. Мы рассматриваем это как противоречия внутри народа и действуем соответственно. Методами воспитания мы перетягиваем меньшинство на свою сторону, а вообще-то мы всегда убеждены в том, что большинство людей — это люди хорошие. Независимо от того, о каком народе идёт речь, те, кто занимается плохими делами, всегда в меньшинстве, и, кроме того, те, кто делает плохие вещи, могут перемениться…

Но нельзя применять насилие, нужно подталкивать людей к тому, чтобы они сами опомнились, нельзя использовать принуждение и нажим. Американцы говорят, что мы занимаемся «промыванием мозгов». Как можно промыть мозги, этого я до сих пор так и не знаю. Но мои мозги уже промыты. Прежде я верил в такие учения, как учения Конфуция и Канта, позже они меня уже не убеждали, и тогда я поверил в марксизм! В этом мне помогли империализм и Чан Кайши. Они промыли мне мозги. Они истребляли китайский народ, пуская в ход свои винтовки. Япония, например, истребила в Китае бог знает сколько людей и оккупировала большую часть Китая, а позже Америка и Чан Кайши опять раздули войну против нас на национальном уровне. Это все люди, которые промывали мозги другим, пока китайский народ не сплотился для борьбы с ними; духовный мир китайского народа в связи с этим изменился. Вот и скажите, кто это осуществляет промывание мозгов — может быть, Кастро? (Смех.)

Силва. Что касается промывания мозгов, то я лично хотел бы сказать председателю: вы не только вымыли из наших мозгов американскую ложь, но и открыли нам глаза, чтобы мы смотрели на Китай реалистически.

Председатель. Вы, конечно, не имели прежде такого ясного представления о Китае? Когда видишь что-нибудь собственными глазами, всё становится ясным. Вам следовало приезжать сюда каждые пять лет, чтобы понять, делаем ли мы успехи.

Силва. Председатель, вы — верховный вождь марксизма-ленинизма, это должно вас чрезвычайно удовлетворять и радовать; есть такая страна, где весь народ соблюдает порядок и напряжённо работает, в Китае изо всех сил ведётся строительство. За эти 15 лет уже покончено с бедностью, угнетением и разграблением, которое терпели в течение многих столетий. Вы уже достигли чрезвычайно больших успехов, и я думаю, что в будущем ваши успехи будут ещё больше.

Председатель. Не следует оценивать [результаты] слишком высоко, я не так уж доволен нашей работой. Успехи, которых добились наша промышленность, сельское хозяйство, культура, образование и наука, ещё не соответствуют нашим условиям; если сравнить их с нашим гигантским населением, это факт. Мы можем только сказать, что по сравнению с теми временами, когда господствовали гоминьдан и Чан Кайши, сделан шаг вперёд. Тут есть ещё один факт: американцы говорят, что, если в этом году наше правительство не падёт, оно падёт в будущем году; боюсь, что такое событие не так уж неизбежно. Я считаю, что в этом году мы не падём, в будущем году тоже, и через год, я полагаю, мы тоже не падём. Если они хотят свергнуть наше правительство, тогда США и Чан Кайши должны прийти сюда, чтобы разбить нас на суше. Но если бы они и пришли, они не обязательно достигли бы своей цели. В своё время они приходили, но проиграли. Население Южного Вьетнама сейчас всего 14 миллионов, однако для Америки там невыгодно ни продвигаться дальше, ни отступать, она попала в трясину. Из-за Латинской Америки у США тоже начались головные боли, в этом пункте мы оптимистичны. Народы всего мира в любом случае поднимутся, чтобы стать хозяевами в своём доме и не позволить капиталистам корчить из себя хозяев дома. Из-за того что в этом пункте мы имеем твёрдые убеждения, капиталисты и не питают к нам слишком добрых чувств. Но почему же так много капиталистов — если не считать США,— которые ведут с нами торговлю? Как раз потому, что мы не вмешиваемся в их внутреннюю политику. Американцы хотят завязать с нами деловые отношения — мы ни на что не идём, они хотят послать сюда журналистов — из этого ничего не выходит. Мы полагаем, что не нужно торопиться решать эти мелкие вопросы и другие отдельные вопросы, пока не решены крупные проблемы. Поэтому журналисты из Чили могут приезжать в Китай, а для журналистов Америки это невозможно. Разумеется, в один прекрасный день они приедут, разумеется, придёт день, когда отношения между нашими двумя странами нормализуются. Я думаю, что для этого понадобится ещё 15 лет, поскольку уже прошло 15 лет, спустя ещё 15 лет это будет в целом 30 лет. Если этого окажется недостаточно, мы срок продлим…

Силва. То, что мы могли сегодня увидеть председателя, было для нас исключительно большой честью и счастьем. Побывать в Китае и не увидеть председателя всё равно, что не побывать в Китае.

Председатель. Если вы захотите со мной повидаться, я вас приму. Желаю вам счастливого пути.

1. Тут перепутаны даты двух событий: победы Французской революции (1789) и провозглашения независимости США (4 июля 1776 года).— Прим. ред.↩

1. Мэй Ланьфан — известный актёр пекинской музыкальной драмы. Умер в августе 1961 года в Пекине на 67-м году жизни.— Прим. ред.↩
2. В. И. Ленин. Философские тетради / ПСС, 5‑е изд., т. 29.— Маоизм.ру.↩
3. Т. е. 3, 3,75 и 6 тонн с гектара.— Маоизм.ру.↩
4. Любимый ученик Конфуция.— Прим. ред.↩

…У меня было три брата, двое из них убиты гоминьдановцами.¹ Моя жена тоже стала жертвой гоминьдана². Младшую сестру убил гоминьдан³. У меня был племянник⁴, его тоже убил гоминьдан. Наконец, у меня был сын, он погиб под бомбами американского империализма в Корее⁵. Моя семья почти целиком истреблена, но меня не уничтожили, я один уцелел⁶. Чан Кайши уничтожил не знаю сколько семей; гибли целые семьи, и так бывало…

1. Вероятно ошибка перевода. Всего было трое братьев Мао. Мао Цзэтань был казнён 25 апреля 1935 г., Мао Цзэминь — 27 сентября 1943 г.— Маоизм.ру.↩
2. Ян Кайхуэй, вторая жена Мао, была казнена 14 ноября 1930 г.— Маоизм.ру.↩
3. Родной сестры у Мао не было, он говорит о двоюродной сестре Мао Цзэцзянь, жившей в их семье. Она была казнена 20 августа 1929 г.— Маоизм.ру.↩
4. Речь очевидно, о рождённом и убитом в тюрьме сыне Мао Цзэцзянь. Родной племянник Мао, сын Мао Цзэминя, Мао Юаньсинь благополучно дожил до победы.— Маоизм.ру.↩
5. Мао Аньин погиб 25 ноября 1950 г.— Маоизм.ру.↩
6. В сентябре 1927 года Мао тоже был схвачен гоминьдановцами и с трудом сбежал.— Маоизм.ру.↩

Товарищи! Я не намерен говорить много, остановлюсь лишь на некоторых моментах.

Вопрос о критике. Это вопрос о критике старых кадровых работников, который только что поднимали одни, и вопрос о том, можно ли критиковать марксизм-ленинизм, который выдвигали (во время работы комиссий) другие. Возьмём марксизм-ленинизм. Можно ли не определять марксизм-ленинизм как руководящую идеологию или же всё-таки следует его называть ведущей идеологией? Поскольку марксизм-ленинизм определён как идеология ведущая, то кое-кто стал испытывать определённый страх. Касаясь этого вопроса, следует отметить, что в нашей стране сейчас происходит поистине огромный политический переворот. Я имею в виду переход от прошлого, гоминьдановского, руководства, которое имело место в старом обществе, то есть переход от прежнего вида руководства, к диктатуре народной демократии, руководимой рабочим классом и основанной на союзе рабочих и крестьян, к нашему государственному строю.

Руководство сейчас осуществляет рабочий класс, у него есть партия, ибо в настоящее время ещё продолжается эпоха существования партий и группировок. Этой партии, этому классу присуща определённая идеология — марксизм-ленинизм, то есть коммунистическая идеология. Значит, вопрос заключается в том, как эта идеология осуществляет своё руководство. Вопрос «Как эта идеология осуществляет своё руководство?» вовсе не означает, что все должны вступать в коммунистическую партию, что все должны поверить в принципы коммунистической партии и исповедовать диалектический материализм. Эти вещи, если говорить о мировоззрении, могут быть усвоены лишь постепенно, сначала их понимает немного людей, потом больше, потом ещё больше. Нельзя требовать, чтобы в них поверило большое число людей. Заставить людей поверить в них нельзя, вообще заставить людей поверить во что-то нельзя. Позавчера я уже касался этого момента. В категории духовного порядка нельзя ни заставить поверить, ни заставить не поверить. Нельзя, например, заставить человека порвать с религией, вместе с тем нельзя заставить его начать верить в одну религию и отказаться от веры в другую.

Можно ли заставить кого-нибудь поверить в марксистское мировоззрение? В марксизм? Тоже нельзя. Но марксистское мировоззрение развивается с каждым днём, и с каждым днём появляется больше людей, верящих в него. Тем не менее я убеждён, что даже через несколько десятилетий останется немало людей, которые не будут верить в это мировоззрение. Марксизм является атеистическим мировоззрением, и в него сторонники религии верить не станут. Как быть, если и через десятки лет, через много лет всё-таки останутся люди, которые не будут верить в марксизм? Оказывается, надо, чтобы само марксистско-ленинское руководство осознало, что некоторые люди верить в марксизм не будут. Фактически так оно и есть, только так и может быть.

Можно ли критиковать? Марксизм критики не страшится. Если бы критикой можно было ниспровергнуть марксизм, он был бы бесполезен; если доказуемо, что марксизм — это неправда, то он никуда не годится; если марксизм боится критики, то он ни к чему непригоден. Поэтому не должно возникать вопроса, можно критиковать марксизм или нет. Ведь в действительности марксизм критикуют идеалисты, критикуют марксизм также и религиозные круги, а некоторые просто молчат, только и всего. Марксизм и религию кое-кто соединяет в одно целое, то есть соединяет его со своей религией. Если старого кадрового работника можно свалить критикой, то его следует критиковать. Если тебя начали критиковать, а ты уже свалился — значит склеен ты из бумаги и набит ватой; в таком случае упадёшь и от дуновения ветерка, раз ты состоишь из бумаги и ваты.

Критики бояться не надо. Поэтому когда говорят, что критики следует опасаться, то, значит, имеются слабости — и всё. Есть ли такие слабости? На мой взгляд, слабости есть и у старых кадровых работников, и у новых, поэтому все слабые стороны следует раскритиковать. Нужно подвергать критике слабости и ошибки как у любого руководящего работника, так и у правительства, причём это должно войти в привычку, ибо от критики ничего не случится. Если критика правильна, то это, конечно, хорошо, если же она неправильна, то тоже ничего особенного, ибо, как говорится, «вещающий преступления не совершает». Народ имеет право критиковать всё, что входит в его компетенцию, лишь бы мы не передавали это право контрреволюции. Конституцию нужно проводить в жизнь: должна быть свобода слова, собраний и союзов, свобода слова и печати.

Некоторые утверждают, что в своём выступлении позавчера я говорил недостаточно о длительном сосуществовании и взаимном контроле. Такие высказывания — тоже своего рода критика. Позавчера я не говорил много по этому вопросу, но зато сегодня его поднимали друзья. Что подразумевается под «длительным периодом»? Я думаю, что на этот вопрос ответить довольно легко. «Длительный период» означает: как долго будете существовать вы, коммунисты, так же долго должны существовать и они — только так; какой будет продолжительность жизни коммунистической партии, такой же будет продолжительность жизни демократических партий и группировок. Сегодня Го [Можо] говорил, что все мы должны равняться на него. Конечно, жизнь без партий будет самой долгой, ибо наступит день, когда коммунистическая партия отомрёт, но мы надеемся, что этот день наступит не рано и не поздно, видимо, нельзя, чтобы он наступил слишком рано, но нет и необходимости, чтобы он запоздал. Каждое возникающее явление (а в мире всё рождается) имеет свою определённую продолжительность жизни; а коммунистическая партия — одно из них, одно из этих явлений.

Как осуществлять контроль? Контролировать следует с помощью такого метода, как критика и внесение предложений. Для этого у нас есть всякие возможности. Например, такая возможность представилась сегодня, различные возможности для критики появятся и в будущем. Главным методом является критика. Критикуя недостатки, следует исходить из стремления добиться единства и благодаря критике добиваться единства и улучшать работу.

Говорят: «Ты утверждал, что применение большой демократии сейчас нецелесообразно, так как большая демократия направлена против классовых врагов, но в то же время ты говорил, что и рабочие и учащиеся могут бастовать. Не противоречишь ли ты сам себе?» Вопрос стоял так. Так называемая большая демократия — это массовое движение, к ней мы прибегали в прошлом, в неё входят и некоторые методы, которые мы использовали в ходе борьбы против контрреволюции. Сейчас кое-кто предлагает отказаться от большой демократии, ибо теперь методы у нас изменились, а некоторые дошедшие до настоящего времени проблемы устарели. В ходе преобразования промышленности и торговли мы не прибегали к большой демократии, не прибегали мы к большой демократии и в ходе идеологического перевоспитания интеллигенции: и там и тут мы использовали малую демократию. Иногда для характеристики демократии одного слова «малая» явно недостаточно, и следовало бы добавить ещё слово «мизерно», назвав демократию «мизерно малой демократией», больше всего напоминающей «лёгкий ветерок и мелкий дождь». Речь идёт о тех местах, заводах, кооперативах, учебных заведениях, магазинах и учреждениях, где даже малая демократия не осуществляется, где вообще нет никакой демократии. Как быть с такими учреждениями?

В них нет никакой демократии: ни большой, ни малой, ни мизерно малой демократии — прямо-таки один бюрократизм; в них и за 10 тысяч лет не решить проблемы, да и вопросы не находят в них своего решения. И вот тут-то непроизвольно появляется большая демократия, и вот тут-то начинаются забастовки рабочих и учащихся, направленные против этого бюрократизма. И, по-моему, будет неправильным не разрешать их, следует их допускать, хотя в конституции и нет статьи о забастовках. Это не означает, что мы выступаем в масштабах всей страны за забастовки рабочих и учащихся, мы вовсе не ратуем за это, мы выступаем против бюрократизма, выступаем за то, чтобы решать всё входящее в компетенцию народа посредством критики. Можно ли считать забастовку своего рода борьбой? Да, это тоже своего рода борьба. Этот метод следует разрешить применять против опасных, твердолобых бюрократов, когда очевидно, что с помощью критики ничего не добьёшься.

Как быть, если учителя не справляются с учащимися? На заводах, в учебных заведениях, в кооперативах, в магазинах — всюду необходимо идейно-политическое воспитание. Мы, китайцы, народ дисциплинированный, дисциплину соблюдаем строго, но весь вопрос в том, что мы должным об разом не ведём работу, идейно-политическое воспитание ведётся крайне слабо, причём слабо оно ведётся во многих сферах. Бюрократизм стал настолько распространённым явлением, что в довольно-таки многих учебных заведениях его ликвидировать невозможно, ибо там отсутствует воспитательная работа. Дисциплинированность тоже надо воспитывать, нужно, чтобы учителя слились воедино с учащимися, чтобы директора заводов слились воедино с рабочими и заботились о них. И разве тогда будут какие-нибудь забастовки? Если так поступать всегда, то забастовок не будет. Таким образом, этот пункт направлен против бюрократизма. Он является вторым из нижеследующих трёх пунктов.

Если в каких-либо отдельных районах, в отдельных уездах, на отдельных предприятиях, в отдельных кооперативах, в отдельных учебных заведениях бюрократизм стал крайне опасным, то тогда, независимо от того, происходит ли на самом деле забастовка рабочих или нет, происходит ли забастовка учащихся или нет, в такой обстановке она должна быть разрешена именно из-за отсутствия даже малой демократии. Товарищам с мест по возвращении домой не следует говорить, что вот в Пекине состоялось совещание и теперь-де можно по всей стране устраивать крупные забастовки рабочих (Смех.), можно по всей стране устраивать крупные забастовки учащихся, да при этом ещё и добавить, что это-де сказал я. Это не так.

Возьмём, к примеру, армию. В своё время в войсках мы развернули острейшую критику: бойцы критиковали офицеров так, что тем было не по себе, бойцы критиковали командиров рот, а на собраниях кадровых работников подвергались критике командиры корпусов и командиры дивизий. После широкой критики работа командиров дивизий, командиров корпусов, командиров рот значительно улучшилась. И хотя у бойцов было оружие, они прибегали именно к таким методам критики и самокритики. А потом ты должен был ещё выступить с покаянием, даже будучи командиром роты, ты всё равно должен был выступить с покаянием — ведь ты допустил ошибки. И рукоприкладства не допускалось, офицеры не избивали солдат. После принятия таких мер в армии демократия в нашей Народно-освободительной армии стала весьма широкой.

Почему наши учебные заведения не могут поступить таким же образом? Наши заводы? Наши кооперативы? Сейчас во многих местах в наших кооперативах наблюдаются очень серьёзные факты администрирования. Почему же наши учреждения не могут поступить так, как поступили в армии? Не потому ли, что как только они это сделают, по всей Поднебесной поднимутся бунты, по всей Поднебесной возникнет смута? Но почему же не было смуты в армии, которая к тому же победоносно сражалась? Чем же были обусловлены эти победы? Атомных бомб не было — это раз, не было ни одной водородной бомбы и межконтинентальных ракет — это два, самолётов тоже не было, да и оружие было гораздо хуже, чем у противника. Как же мы добились единства? Лишь благодаря тому, что мы слились воедино с массами, придерживались линии масс.

Что касается подчинения руководству, то на заводах [рабочие] должны подчиняться указаниям директора, учащиеся должны подчиняться указаниям учителей и соблюдать учебную дисциплину. Учителя же должны слиться воедино с учащимися, заботиться об учащихся и разрешать проблемы учащихся. В учебных заведениях сейчас имеется множество вопросов, которые ещё не решены, например, уроков очень много, у учащихся слишком большая нагрузка. По-моему, у нас, у китайцев, всегда происходит так: либо ты не знаешь ни одного иероглифа и тебя называют неграмотным, либо ты познаёшь грамоту и тебя ежедневно нагружают до предела. Поэтому, говоря о забастовках рабочих и учащихся, о демонстрациях и петициях, следует помнить, что мы рассматриваем их в качестве одного из методов нормализации общественного порядка, своего рода дополнительного метода. Постоянными же методами должны быть преодоление бюрократизма и его критика. Однако если таким путём сделать ничего нельзя, то можно и позволительно прибегнуть к этому методу как к дополнительному, с тем чтобы нормализовать порядок в нашем обществе. Это своего рода дополнительный метод преодоления противоречий внутри народа и нормализации общественного порядка.

Надо знать положение в мире, надо разбираться в международной обстановке, надо знать обстановку у противника. Мы собираемся широко распространять «Цанькао сяоси», который присутствующие здесь, наверное, читали. Сколько экземпляров «Цанькао сяоси» издавалось в прошлом? 2 тысячи экземпляров. Теперь мы намерены увеличить его тираж до 300 тысяч экземпляров, то есть до масштабов центральных газет; к примеру, тираж газеты «Дагун бао» равен 280 тысячам экземпляров, а «Цанькао сяоси» по тиражу будет превосходить её, тираж этого издания достигнет 300 тысяч экземпляров. Увеличивая тираж с 2 тысяч до 300 тысяч экземпляров, мы намерены доводить его до уездов, для его приобретения будет необходимо лишь заплатить деньги. Каждый, кто пожелает купить это издание, будь то член партии или нет, сможет его приобрести.

Кое-кто может оказать, что мы издаём газету, тратя деньги на писанину империалистов, что коммунистическая партия и народное правительство издают такую газету, дублируя империалистов. Ну что ж, так говорить тоже можно, но дело тут заключается в следующем. В этой газете, которая явится изданием для внутреннего пользования, следует публиковать ругань империалистов в наш адрес, то, как они нас ругают, какие беспорядки там у них происходят. Это издание могут прочесть 300 тысяч человек, причём каждый экземпляр прочтёт не один человек, одним человеком дело не ограничится. К чему на нём стоит гриф «не терять»? А если его кто-нибудь потеряет, тогда как быть? Да и важно ли? (Смех.)

Чжоу Эньлай: Теперь этого грифа нет.

Мао Цзэдун: Сняли. Необходимости в таком запретительном грифе нет. Нужно, чтобы люди знали о положении в мире, разбирались в зарубежных делах. Что же касается того, подвергнется кто-нибудь воздействию их пропаганды или нет, подвергнется влиянию империалистов и станет их человеком или нет, то, по-моему, таких людей может оказаться один-два; их людьми могут стать один-два человека, нас же, китайцев, много. Ма Иньчу тоже только что говорил, что нас 600 миллионов; разве произойдёт что-либо серьёзное, если на сторону империалистов перейдёт несколько человек!

Что касается вопроса о председателе Правительственного совета Чан Кайши, то он сделал много докладов, у него много работ и речей, и, говорят, весьма пространных, и я за то, чтобы издать полное их собрание. Правда, кое-кто возражает против их публикации. Конечно, их не следует распространять открыто. Можно ли их распространять открыто? В настоящее время не стоит распространять их открыто, но их могут приобрести библиотеки, где можно будет их читать. Если тебе потребовалось исследовать кое-что в истории, то Чан Кайши — историческое лицо, он — отражение общественного бытия, формы определённого сознания; собрание сочинений Чан Кайши есть отражение общественного бытия. Мы должны критиковать всё это, но его статей мы не читали, как же можно его критиковать? Разве, прочитав его статьи, все бросятся на Тайвань, чтобы вступить в его партию? Разве существует такая опасность? По-моему, такой опасности нет. Если же найдутся несколько человек, которые захотят вступить в его партию, ну и пусть!

Таким образом, следует узнавать мир, «знакомиться с грозами»; не надо прятаться в теплицах: всё выросшее в тепличных условиях непрочно. Только так можно ещё лучше понять, что такое «пусть соперничают сто школ, пусть расцветают сто цветов»! Почему необходимо, чтобы «соперничали сто школ, расцветали сто цветов»? Ведь непременно при этом будет причинён вред! Ведь вылезет наружу и кое-что плохое. Позавчера я уже говорил о том, как следует относиться к этому плохому. Плохое, кроме всего прочего, выполняет и другую функцию: с одной стороны, оно плохое, с другой — хорошее. Ядовитая трава обладает и достоинствами, она не только ядовита. Я приводил пример с прививкой оспы: микробы и вирусы — это плохое, но некоторые из них играют положительную роль, вырабатывая у людей иммунитет.

Что сказать ещё?

Венгрия. Некоторые критиковали меня за то, что я сказал по этому поводу недостаточно, не разъяснил причин ошибок, допущенных в Венгрии. Каких ошибок? Об этом в тот день всё-таки кое-что сказал; не было времени распространяться о них подробно, да и нам самим не очень всё ясно. Не очень ясно, что натворил в прошлом этот товарищ Ракоши. Многие вещи в Советском Союзе нам также не очень ясны, хотя положение в Советском Союзе лучше. Ракоши в то время допускал безобразные вещи, которые, по-видимому, заключаются не в чём ином, как в бюрократизме и догматизме, в отрыве от масс и в ошибках курса на развитие промышленности. Разве я об этом не говорил? Для осуществления курса на развитие промышленности там не было сырья, не было рынков сбыта, строились большие предприятия, а зарплата рабочих упала на 20 процентов, капиталистов же просто свергли. Взять, к примеру, нашего господина Жун Ижэня. Если бы мы его свергли, он подался бы к рабочим на 9-ю фабрику «Цзясинь», но, случись у нас «венгерские события», он вылез бы и стал бы организовывать рабочие комитеты. Какие комитеты он стал бы организовывать? Рабочие комитеты. Вы думаете, он так прост, прост и ясен? (Смех.) В Венгрии интеллигенция не перевоспитывалась, там даже не заходила речь о перевоспитании интеллигенции, что и привело к выступлениям клуба Пётефи, общества журналистов и студенческой федерации. Более того, контрреволюционные элементы подавлены не были, отсутствовала борьба масс против контрреволюции, борьбу вела лишь горстка людей, и бо́льшая часть настоящих контрреволюционеров не понесла никакого урона.

В Венгрии наступила большая демократия! Эта большая демократия существовала недолго, но сколько потребуется времени, чтобы всё восстановить? Говорят, три года. Они сами это говорят, их люди в беседах с нами говорили, что только через три года возможно восстановить положение, существовавшее до 23 октября. Один-два месяца большой демократии — большая демократия хороша-то хороша! — но нужно три года, чтобы восстановить прежнее положение. Большая демократия в Польше сократила производство наполовину; как там сейчас, какая доля производства восстановлена, не известно. Поэтому лучше осуществлять малую демократию. Если развернуть большую демократию, то мы, сидящие здесь, довольно-таки большая часть из сидящих здесь, не выдержим её, не так ли?

Сохранять население в 600 миллионов и ни одним человеком больше? (Смех.) Это — предположение, ведь такое может быть, скажем, в какой-то определённый период, когда, к примеру, не будет соответствующих условий: продовольствия, одежды, жилья, условий для образования и т. д. У нас же сейчас население увеличивается на 10 с лишним миллионов в год. Добиться, чтобы оно не увеличивалось, трудно, так как пока в этом деле у нас процветает анархия! А ведь царство необходимости ещё не заменено царством свободы! В этой области человечество абсолютно несознательно и ничего ещё не придумало. Мы можем и должны изучить этот вопрос. Для этого правительство должно создать орган, в прошлый раз я говорил, что правительство должно создать такой орган либо комитет. Массовые организации могли бы на широкой основе изучить этот вопрос, могли бы придумать что-либо. Короче говоря, необходимо, чтобы человечество само себя контролировало, чтобы иногда оно несколько возрастало, а в другое время приостанавливало бы свой рост. Можно ли в этом деле наладить плановое производство? (Смех.) Это в порядке предположения.

Очень хорошо в связи с этим говорил Ма Иньчу¹, сегодня он выступил очень хорошо! Мы с ним товарищи. Прежде он говорил о том, что в ходе движения «пусть расцветают сто цветов» цветы долго не расцветали, а когда они собирались вот-вот расцвести, кто-то выступал против этого, но ему не давали говорить. Можно считать, что сегодня он высказал всё, что хотел! Однако эта проблема всё-таки заслуживает того, чтобы её изучили, правительство должно создать для этого орган и наметить другие пути. Есть ли такая потребность в народе или это наше субъективное мнение? Народ этого хочет. Если не каждый, то большинство хочет этого. Этого хотят крестьяне, в ограничении рождаемости заинтересованы многодетные семьи. Подобное требование предъявляют и города, и деревни, и говорить, что такого требования нет, неправильно. Эге, уважаемый Шао [Лицзы]², вы уже сидите рядом! (Смех.)

Не следует выливать ушаты холодной воды на головы учёных. Правильно ли это положение? По-моему, правильно. Нельзя их обдавать ушатами холодной воды, разве можно выливать ушаты холодной воды на головы учёных? Конечно, нехорошо выливать ушаты холодной воды на головы учёных. Также нельзя выливать ушаты холодной воды на всех специалистов: политических деятелей, деятелей искусства, деятелей литературы. Нельзя выливать ушаты холодной воды на головы учёных. Ведь от активиста требуется, чтобы он был лишь активен, и, когда у него не ладится с работой, мы тоже не должны на его голову выливать ушаты холодной воды, нужно помочь ему исправить ошибку. Только к отдельным, крайне закоснелым, неисправимым элементам должны применяться другие меры, на головы же учёных не надо лить ушаты холодной воды. Сегодня во время посещения Академии наук Го [Можо] предостерёг меня, и тут, пожалуй, ничего не поделаешь, лучше от него получить предостережение, чем ярлык «бюрократ». (Смех.)

Вопрос о начинающемся увлечении голым техницизмом. Товарищи уже говорили по этому вопросу, и говорили хорошо. Необходимо воспитывать наших кадровых работников, учёных, технический персонал, технических работников, учащихся в духе неприязни к голому техницизму. Просто техницизм — вещь хорошая, следует обладать техницизмом; если нет техницизма, то как же заниматься техникой, если нет знаний, откуда может появиться мастерство? Значит, надо развивать науку и технику, следует иметь научно-технические знания, надо развивать дело так, чтобы пробудить всеобщий энтузиазм. Но голый техницизм не годится, ибо его можно поставить на службу как социализму, так и капитализму.

Хотя сейчас мы хотим, чтобы товарищи проявляли интерес к новой политике, проявляли интерес к новой обстановке, нам необходимо наладить свою работу. В этом [в голом техницизме] нельзя целиком обвинять их [учёных], [голый техницизм] появляется потому, что не налажена наша работа; кое-что учёные не могут воспринять, ибо наша так называемая идеологическая, политическая, воспитательная работа ведётся так, что они не воспринимают её. У них не пробуждается никакого интереса к тому, чтобы воспринять эти наши вещи, а это означает лишь одно: наша работа ведётся догматически, она не обладает силой убеждения, не вызывает интереса среди учёных. Поэтому нашу политическую работу необходимо улучшить. В учебных заведениях, в научно-исследовательских организациях, на заводах — всюду, где существует научно-технический персонал, учащиеся, следует усилить и вместе с тем улучшить нашу идейно-политическую работу.

Относительно того, как быть с выражением «братство владеет истинным путём»? Это та же проблема, которая заключена в словах: «Какой позор, что есть бедность и унижение!». В действительности же это не какой-то частный вопрос, это вопрос о так называемом устройстве на работу. В нем две стороны: первая — некоторые люди не устроены, вторая — если люди и устроены, то нецелесообразно. Лица, которые устроены нецелесообразно, либо имеют должность, но лишены необходимых прав и им нечего делать, либо место, куда они устроены, не соответствует их знаниям и способностям. Люди признают, что «братство владеет истинным путём», и это хорошо. Под словом «братство» из выражения «братство владеет истинным путём» они подразумевают Китайскую Народную Республику, а что они подразумевают под словами «истинный путь»? Не что иное, как социализм! Диалектика! (Смех.)

«Бедность и унижение». «Бедность» — это очень низкая зарплата, «унижение» — это отсутствие работы. Видимо, такой человек не хочет, чтобы о нём сказали, что он не уделяет внимания своему труду, что у него нет работы или он устроен нецелесообразно. Он использует Конфуция, чтобы критиковать нас. (Смех.) Значит, иногда и от Конфуция есть польза. (Смех.) Это вопрос о недостатках в работе Единого фронта. Таких недостатков множество, и Центральный Комитет КПК собирается провести в текущем году совещание, то есть пленум Центрального Комитета, чтобы специально обсудить вопросы Единого фронта. Надеюсь, что члены партий и группировок, беспартийные товарищи подготовятся к нему, выскажут нам свои замечания, скажут всё, что они считают нужным сказать. А те люди, кто они? Надо собрать данные, сколько таких бедных и униженных, как их звать-величать, откуда они родом.

Недостатков у нас масса, продвигаясь вперёд, мы встречаемся со множеством трудностей, но не следует забывать, что и за рубежом тоже есть трудности. Возьмём, к примеру, США. Там свои трудности. Как говорила Ван Сифэн — известный персонаж из романа «Сон в Красном тереме»: «У большого человека и трудности большие». Когда к ней приходили, чтобы занять деньги, она говорила: «У большого человека и трудности большие». Бабушка Лю, пришедшая к Ван Сифэн, чтобы занять деньги, даже похолодела, когда услышала от неё такие слова! Действительно, у большого человека и трудности большие.

В США дела идут неважно, по-моему, там наступает экономический кризис. Велики внутренние противоречия в Англии, Франции, Западной Европе; в свободном мире, в западном мире, в западных странах неизбежно наступает экономический кризис. Не так уж хороша американская луна, что и требуется доказать. На каком-то отрезке времени у них есть несколько атомных бомб, стали у них тоже на какое-то количество цзиней больше — они сейчас сильнее. Надо ли это признать? Да, надо. Но люди не понимают нас, когда мы, ругая США, называем их бумажным тигром. Почему же мы называем бумажными тиграми тех, у кого полным-полно всякой всячины? А потому, что стоят они на не очень прочной основе. Чья основа прочнее? Всё-таки прочнее наша основа — социалистическая основа. Социалистический лагерь не очень крепок, у нас есть и недостатки и изъяны. Наш народ во многом недоволен нами, наша экономика всё ещё отстаёт, куль тура всё ещё отстаёт, наш социализм отстаёт от них в целом. Но они зиждутся на основе, которой присущи более многочисленные и более крупные противоречия, и этого момента забывать нельзя.

И последнее. Сейчас я кое в чём дополнил и поправил своё позавчерашнее выступление, по которому было сделано много замечаний выступавшими сегодня товарищами. Мы не собираемся публиковать это выступление открыто и полностью, потому что, как только некоторые вопросы, к примеру вопрос о забастовках рабочих и учащихся, попадут в открытую печать, вся страна, будьте уверены, забастует (Смех.), а наши кадровые работники, наши товарищи к этому не готовы. Поэтому я прошу товарищей с мест после окончания данного совещания, по возвращении домой сделать так, чтобы они подготовились. Сейчас-то нам хорошо обсуждать все эти дела, нам, сидящим здесь, говорить легко, а ведь удар будут принимать они, и нужно сделать так, чтобы они подготовились, чтобы подготовились и по тем частным и отдельным вопросам, которые не решены уже долгое время из-за крайнего бюрократизма.

Наконец, если подредактировать и подправить моё выступление, чтобы разослать его до уровня уездов, то его могут прочесть как партийные, так и беспартийные товарищи. Через несколько дней мы намерены созвать совещание по пропаганде, воспитанию и по работе газет, на котором собираемся ещё раз поговорить с его участниками. Я закончил.

1. Про Ма Иньчу см. тут.— Маоизм.ру.↩
2. Шао Лицзы (邵力子) — китайский государственный и партийный деятель, поборник политики ограничения рождаемости.— Маоизм.ру.↩

Министру иностранных дел.¹

Эта беседа должна быть послана в наше посольство в Монголии, в партийный комитет Автономного региона Внутренняя Монголия, а также парткомам всех провинций, городов и районов, поскольку все провинции, города и районы имеют вопросы, связанные с национальными меньшинствами. Кроме того, в отдел по работе единого фронта и партийную группу Национального комитета. Пожалуйста, сообщайтесь с [членом ЦК КПК] товарищем [Ян] Шанкунем.²

1. Т. е. Чжоу Эньлаю.— Маоизм.ру.↩
2. Тогда — руководитель Канцелярии ЦК КПК.— Маоизм.ру.↩