Архивы автора: admin

05.04.1959

16 тезисов о методах работы. Выступление на Ⅶ пленуме ЦК КПК восьмого созыва

Кто опубликовал: | 19.09.2020
Комментариев нет

Генеральная линия партии пользуется всеобщим одобрением. Главные политические показатели прошлого года были определены генеральной линией, но ожидаемого результата всё же не смогли достигнуть. Это вопрос методов работы.

Для осуществления генеральной линии нам необходимы хорошие методы работы; без хороших методов работы наша генеральная линия не может быть полностью и до конца претворена в жизнь. Генеральная линия у нас есть, но надо также иметь и хорошие методы работы, только тогда можно будет осуществить курс на параллельное развитие в нескольких направлениях по принципу «больше, быстрее, лучше, экономнее». Что подразумевается под методами? Это не что иное, как методы мышления и методы работы. Методы мышления и методы работы взаимосвязаны. Если методы мышления неправильные, то и методы работы также неправильные. В настоящее время основным вопросом является вопрос о методах работы.

  1. Больше обдумывать, уметь принимать решения. Здесь центр тяжести приходится на слово «обдумывать». Целью обдумывания является принятие решения. У Цао Цао был советник Го Цзя, который критиковал Юань Шао за то, что тот много думал, но редко принимал решения; думал, но не принимал решения, был нерешителен, не умел принимать решения, в результате чего операция при Гуаньду закончилась поражением. Таким образом, если обдумал вопрос, то надо ещё принять решение. Следует больше обдумывать, нельзя мало думать, надо больше проводить всесторонних обсуждений.

    Для того чтобы разбираться в обстановке, мы должны больше выслушивать мнений всех сторон, больше знакомиться с различными материалами, различными проектами и уметь принимать решения, уметь проявлять решимость. В настоящее время некоторые среди нас мало продумывают [вопросы] и решают [их] силой. Полное отсутствие консультаций с людьми означает насильственное решение [вопросов].

    Некоторые товарищи не испытывают большого желания выслушивать мнения, отличающиеся от их собственных, и хотят только слышать мнения, совпадающие с их мнениями. Много раздумывают над мнениями, аналогичными их мнениям, и мало думают над противоположными мнениями; много советуются с кадровыми работниками и мало советуются с производственниками. Такие люди при принятии решения не выслушивают высказываемые другими людьми мнения, если они не совпадают с их собственными, и не знакомятся с материалами, в которых другие люди выражают мнения, отличные от их мнений. Выслушивать мнения, не совпадающие с твоим мнением, также полезно. Мнения, совпадающие с твоими, не обязательно правильны, а мнения, отличные от твоих, не обязательно неправильны. Мнения не одинаковые с твоими, также могут быть правильными.

    Некоторые товарищи при составлении экономических планов не беседуют с людьми, не стремятся больше советоваться. А почему бы не посоветоваться с секретарями парторганизаций, с директорами заводов? Можно поинтересоваться мнением кадровых работников, которые работают рядом с тобой, а также мнением рабочих и крестьян, можно посоветоваться с товарищем, который высказал другое мнение. Раз уж он выдвинул другое мнение, ты расспроси его, посмотри, каково его мнение. Некоторые товарищи склонны к решению [вопросов] силой и именно свои мнения считают правильными, а на практике их мнения нередко оказываются негодными и даже могут ввести в заблуждение. Надо выслушивать мнения всех сторон, и особенно противоположные мнения, другие мнения; надо собирать и изучать мнения всех сторон, только тогда можно будет [овладеть методом], больше обдумывать уметь принимать решения; только тогда составленные планы будут правильными. Обдумывание — основа, только в результате долгого обдумывания можно принимать решения. Методов активного выяснения мнений очень много, например собрания по выявлению мнений1, собеседования.

  2. Обеспечивать возможности для маневрирования, попросту говоря, оставлять лазейки. Во всякой работе нужно обеспечивать возможности для маневрирования. При составлении рабочих планов мы должны обеспечивать возможности для маневрирования, должны предоставлять низам условия для проявления активности. Не обеспечивать низам возможностей маневрирования — значит лишать себя таких же возможностей. Обеспечение возможностей маневрирования полезно верхам и низам. Например, если в вопросе доведения производственных заданий до каждого двора в деревне установить размер задания на уровне 2000 цзиней, то это значит лишить возможностей маневрирования и низы и верхи. В прошлом, когда мы вели войну, то поступали так же: надо было оставлять возможности для маневрирования, концентрировать силы, чтобы наносить удары по врагу, кроме того, необходимо было иметь резервные части, которые вводились бы в действие в нужное время. Сейчас, когда занимаются вопросами производства, забывают об этом принципе.

    В работе по планированию также надо обеспечивать возможности для маневрирования. Так надо поступать и при долгосрочном и при краткосрочном планировании. Надо обеспечивать возможности для перевыполнения [заданий] в практической работе, надо оставлять массам возможности для перевыполнения планов. Бригадиры производственных бригад говорят: «Ничто не страшно, страшна только случайность». В прошлом работа проводилась по меньшей мере слабо. Если же предоставить массам возможности для перевыполнения [заданий], то это, наоборот, поощрит их энтузиазм.

    Некоторые наши товарищи при составлении производственных и хозяйственных планов рассчитывают абсолютно всё, не оставляют ни малейшей возможности для маневрирования и очень легко вводят всех в заблуждение. Я сомневаюсь, разбираются ли в промышленности товарищи, которые занимаются ею. Обеспечение возможностей для маневрирования — это политический вопрос, а также вопрос методов работы.

    Когда я в первый раз посетил Советский Союз и беседовал со Сталиным, то спросил, какой опыт был приобретён в результате экономического строительства в ходе первой пятилетки. Советские товарищи сказали, что экономическое строительство дало двоякий опыт. Во-первых, обеспечение возможностей для маневрирования. Первый советский пятилетний план предусматривал резерв в размере 20 процентов. Опубликованные в нём цифры были занижены на 20 процентов. По семилетнему плану, объявленному ⅩⅩⅠ съездом КПСС, производство стали предусматривалось на уровне более 90 миллионов тонн, однако фактическое производство не остановилось на этой цифре. Как в сельском хозяйстве, так и в других отраслях — везде были предусмотрены возможности для маневрирования. Фактическое перевыполнение [планов] значительно подняло настроение народных масс.

    Если бы возможности маневрирования не были предусмотрены, то план не был бы выполнен, а это породило бы пессимизм и разочарование.

    Во-вторых, экономическое строительство Советского Союза дало понимание того, что надо браться за основное звено. Только определив основное звено, можно выработать политические установки; если же основное звено не найдено, то невозможно выработать политические установки. Мы должны действовать в соответствии с политическими установками.

    Для каждого периода характерно своё основное звено: при ведении войны также надо определять основное звено, направление главного удара и направление предупреждающих ударов, только таким образом можно уничтожить врага.

    Основное звено надо находить не только в вопросах строительства и ведения войны; в вопросах театрального искусства, при написании статей и стихов также надо находить основное звено, обеспечивать возможности для маневрирования. В вопросах театрального искусства также надо обеспечивать зрителям возможность маневрирования — не следует пьесу доводить до логического конца; пьеса может считаться успешной только в том случае, если по её окончании массы могут ещё поразмышлять.

    В настоящее время нам не стоит смотреть ряд пьес, которые ставятся по одному трафарету; проводят собрание, проводят митинг, выкрикивают несколько лозунгов — и на этом всё кончается, у масс не остаётся возможностей для маневрирования. Вот почему при написании статей, стихов, при постановке пьес — всегда надо обеспечивать возможность для маневрирования, не надо всё одним разом доводить до логического конца, надо дать массам возможность поразмышлять.

  3. Волнообразное развитие. Раньше, говоря о седлообразном развитии, фактически критиковали не седлообразность, а выступали против «забегания вперёд». В то время некоторые люди открыто перед массами выступали против «забегания вперёд», против курса «больше, быстрее, лучше, экономнее».

    В 1957 году капитальное строительство было сокращено, и это было правильно, так как тогда могли сделать именно столько, сколько сделали. План этого года также несколько снижен, но с точки зрения темпов имеет место рост на n процентов. В этом году надо обеспечить производство стали на уровне n миллионов тонн, и у нас есть уверенность, что это будет выполнено. Что касается плановых показателей по сельскому хозяйству, то план по зерновым и хлопку можно будет выполнить, только приложив очень большие усилия. В следующем году задания надо будет несколько снизить. В 1961 году наступит новый большой скачок.

    В ходе социалистического строительства надо разбираться в вопросах волнообразного развития. Как говорится, «время идёт, человек взрослеет, весна наполняет вселенную, счастье входит в каждый дом». Невозможно изо дня в день обеспечивать подъём. Я не против волноообразного развития, я против «забегания вперёд». Но открыто перед массами выступать против «забегания вперёд» неправильно. Это всё равно что выливать на массы ушаты холодной воды, расхолаживать энтузиазм масс. Седлообразность ещё будет иметь место, главное — не надо выступать против «забегания вперёд».

    США за 99 лет, с 1860 года до 1958 года, также пережили только семь подъёмов производства, и там не было постоянного подъёма из года в год, развитие шло также волнообразно и не каждый год наблюдался подъём. Уровень нашего экономического строительства в соответствии с реальной обстановкой может быть несколько выше или несколько ниже. Например производство стали достигло уровня 16 миллионов тонн, но удвоить эту цифру будет нелегко. Когда производится мало, можно удваивать, но когда производится много, удваивать трудно, да и нет такой необходимости. В этом состоит волнообразное развитие.

    Волнообразное развитие является также одним из методов работы. Для любого движения характерны волны; в естественных науках есть звуковые волны, электрические волны. Любое движение развивается волнообразно. Это закон развития предметов и явлений, он существует объективно и не зависит от воли людей. В своей работе мы всегда движемся вперёд волнообразно, а не поднимаемся по прямой линии. При составлении планов мы должны учитывать этот момент. Волнообразное развитие — это объективное правило, объективный закон. Нельзя постоянно удваивать.

  4. Реалистический подход к делу. Не соглашаясь с открытым выступлением перед массами против «забегания вперёд», в то же время надо осуществлять планы, надо изменять планы в соответствии с положением. Изменилось положение, изменилась обстановка, соответственно меняется идеология людей, следовательно, мы должны изменять планы.

    Планы не являются чем-то неизменным. После Учанского совещания положение изменилось, и если не изменить планы в соответствии с новым положением, то работа будет идти пассивно. Практика первого квартала показала, что без изменений нельзя обойтись, что если не будет изменений, то могут появиться трудности, может начаться беспорядок и нельзя будет выполнить поставленные задачи. Изменения должны вноситься в соответствии с обстановкой, они должны соответствовать обстановке, надо работать с учётом обстановки. Нельзя быть твердолобым; от количества материала и людей, привлекаемых к составлению плана, зависит, какой план будет составлен; нельзя субъективно составлять планы.

  5. Надо уметь изучать обстановку. Не нужно быть косным, надо внимательно следить за обстановкой и её развитием, разбираться в ней, необходимо научиться с первого взгляда распознавать политическую и экономическую обстановку. Изучение политической обстановки означает изучение идеологии всех классов и изменение их позиций. Изучать обстановку должны как секретари, так и члены партийных комитетов. Члены парткомов должны хорошо работать не только каждый в отдельности, но и коллективно. На совещании в Бэйдайхэ плановые показатели были составлены с завышением. Позже я побывал в провинции Хэбэй, Шаньдун и понял, что планы нереальные. Ⅵ пленум ЦК решил снизить план по стали на n десятков тысяч тонн, совещание в Шанхае ещё раз снизило этот план, который [таким образом] был приведён в соответствие с реальностью.

  6. Надо немедленно принимать решения в соответствии с данным моментом. Только когда обстановка изучена правильно, можно немедленно принимать решение в соответствии с данным моментом и использовать изменение обстановки для изменения наших планов.

    Некоторые товарищи не разбираются до конца ни в обстановке в верхах, ни в обстановке в низах и по кое-каким вопросам принимают решения, но не те, какие требуются. Нельзя проявлять бесхарактерность, избегать ответственности, когда принимаешь решение, надо проявлять твёрдость. Нельзя упускать момент, ибо он не вернётся. Вопрос о коммунах вполне ясен. В прошлом году не было чёткости в вопросе о том, сколько ступеней управления должно быть в коммунах, но прошёл [ещё] один период, и 27 января этот вопрос был поставлен [на обсуждение].

    Весьма полезны материалы для внутреннего пользования. Материалы для внутреннего пользования оказали мне очень большую помощь, из них я узнал о положении в деревне. Позже, ознакомившись с докладом товарища N и побывав затем в Тяньцзине, где я встретился с N, в Шаньдуне, где встретился с N, и в коммуне Люйхунбин, я понял, какова собственность бригады. Данное совещание чётко решило этот вопрос. Некоторые товарищи боятся вышестоящего начальства и ещё больше — подчинённых. Они полностью разобрались в положении в верхах и знают, что по отношению к ошибкам и недостаткам вышестоящее начальство всегда проводит курс «сплочение — критика — сплочение», «забота о человеке», «лечить, чтобы спасти больного». Они боятся масс. Когда от них требуешь созыва митинга кадровых работников пятой и шестой ступени с участием десятков тысяч человек, они боятся, что не выдержат критики их массами. В будущем нужно, чтобы работники высших и низших звеньев обрушились с двух сторон на средние слои [кадровых работников].

    Очень многим уездным и окружным парткомам нельзя верить: они стремятся приукрасить положение, у них, дескать, всегда всё хорошо. Они скрывают от тебя истинное положение. И в области промышленности также надо обратить внимание на этот вопрос. Нельзя всё время прислушиваться только к голосу кадровых работников средних ступеней, надо прислушиваться к верхам и низам, суммировать их мнения и только тогда можно сделать правильный вывод. На собраниях кадровых работников пятой и шестой ступени большинство должны составлять кадровые работники низших слоёв, только такие собрания могут быть успешными. Надо уметь анализировать обстановку, пользоваться каждым моментом, немедленно принимать решение в соответствии с данным моментом проявлять решимость — только так можно выработать правильный курс и политические установки. В отношении всех нездоровых тенденций в партии также следует немедленно принимать решения в соответствии с данным моментом.

  7. Поддерживать связь с людьми. Надо везде поддерживать связь: между вышестоящими и нижестоящими, между окружающими и между соседними организациями, в верхах и в низах. Взаимные консультации и связь должны быть установлены между центральными и местными органами; а члены парткомов должны общаться между собой и поддерживать связь с секретарями. В прошлом наши связи несколько ослабли, надо подумать над тем, как укрепить их. Сейчас пользуются методом направления писем. В месяц пишут одно письмо — это и есть метод связи. Поддерживать связь полезно. Как можно разобраться в обстановке, если нет связи? Как можно руководить работой? В работе, на собраниях не должна иметь места пассивность, ещё до обсуждения всё должно быть заранее согласовано. Некоторые собрания даже не имеют повестки дня. Я говорил об этом уже сто раз; плохо, когда нет связей, нельзя единолично выдвигать вопросы, нельзя, чтобы люди не понимали все до конца. Перед решением вопроса надо полностью его обсудить.

  8. Избавиться от блокады. В обычное время не докладывают центру об обстановке, и только на собрания приносят груду материалов; обычно нет никакого дождя, а приходит время — и идёт проливной дождь. Надо резко критиковать товарищей, зажимающих информацию, чтобы они не могли заснуть несколько ночей, и после этого положение может улучшиться.

    Даллес блокировал нас, и внутри коммунистической партии также существует обстановка блокады. Членов партии не информируют об обстановке, перед ними не отчитываются, не испрашивают инструкций в высших инстанциях, то есть держат людей в неведении. В обычное время не дают ни листочка, а на собраниях представляют груду материалов, требуют принятия решений, проявления активности. Надо снять блокаду, нельзя блокировать центр, нельзя блокировать Политбюро, нельзя держать в клетке членов ЦК и председателя. От секретарей провинциальных парткомов также нельзя скрывать положение. В докладах необходимо высказывать свою точку зрения; по одному вопросу надо выдвигать несколько проектов решения; надо, чтобы разъясняли основное положение на местах, сообщали о противоположных взглядах, разъясняли, в чём центральный вопрос. Надо информировать о фактическом положении в работе, нельзя блокировать центр.

  9. Один человек иногда лучше разбирается в вопросах, чем большинство, так как он нередко знает правду. Чаще всего большинство разбирается лучше меньшинства, но иногда и меньшинство разбирается лучше большинства. Это означает, что иногда правда на стороне не большинства, а меньшинства или отдельного человека. Вы не должны думать, что всё, одобренное подавляющим большинством на собраниях, правильно, истинно. В жизни не всегда бывает так. Часто правда находится на стороне меньшинства. Например, марксизм был именно в руках [Маркса]. Обратитесь к КПСС, и вы узнаете о случае, когда однажды на совещании все проголосовали, только один Ленин не поднял руку. Ленин не поднял руку — и был прав, а все остальные были неправы.

    Ленин говорил, что надо иметь мужество, чтобы идти против течения. Парткомы всех ступеней должны учитывать разносторонние мнения. Надо прислушиваться к мнению большинства, но также надо прислушиваться и к мнению меньшинства и отдельных людей. В партии надо создать такую атмосферу, чтобы люди говорили, когда у них есть что сказать, и чтобы имеющиеся недостатки исправлялись. Критика недостатков зачастую воспринимается несколько болезненно, но после критики происходят изменения и в результате наступает улучшение. Некоторые товарищи не высказывают того, что у них на душе, слишком часто придерживаются среднего пути. Боязнь высказывания — это не что иное, как страх перед шестью вещами: перед предупреждением, перед понижением в должности, перед потерей престижа, перед исключением из партии, перед казнью, перед разводом. Например, казнь. Юэ Фэй2 именно только благодаря казни прославился.

    Высказываться не значит совершать преступление; согласно уставу партии, можно оставлять за собой своё мнение. В прошлом императорский двор имел свою систему наказаний, и кто знает, сколько было убито людей по этой системе, но очень многие погибли и в самом дворце. Некоторые товарищи, движимые лишь страхом за свою судьбу, выступают за коммунистический стиль, за то, чтобы смело думать, смело говорить.

    Когда-то Ван Сифэн3 смело стащила императора с коня, зная, что будет за это четвертована. Поскольку ошибочные взгляды появились, на них будет можно учиться. Конечно, это болезненно. Руководящие кадровые работники должны как следует изучать мнение даже самого незначительного меньшинства, внимательно анализировать это мнение. Не надо сразу же отметать эти взгляды, следует присмотреться, нет ли в них чего-нибудь полезного.

  10. Надо подходить к вопросам исторически. Изменение планов требует определённого исторического процесса. Разве на совещаниях в Бэйдайхэ, Чжэнчжоу (первом), Учане, Шанхае не были изменены первоначальные планы? [Изменения, внесённые] на совещании в Шанхае, правильные и соответствуют реальности, они позволят перевыполнить [задания]. Что касается вопроса, можно ли перевыполнить задания по зерновым и хлопку, то для такого перевыполнения необходимо приложить очень большие усилия.

    Задание по зерновым, если сюда включить просо и батат, также можно выполнить. Объявленные в настоящее время показатели по четырём крупным видам продукции остаются без изменения. Среди запущенных в прошлом году «спутников» некоторые были удачными, а некоторые упали, не успев взлететь. Почему же в прошлом году не были внесены поправки? Да потому, что исправление сразу же вызвало бы пессимизм среди масс. А большой скачок прошлого года был реальностью, Ежегодное увеличение производства на 10 процентов означает скачок, на 20 процентов — большой скачок, на 30 процентов — особенно большой скачок. Всё познаётся в процессе развития; ещё до последней декады января этого года вопрос о собственности народных коммун оставался непонятым. Учанское совещание ещё не выдвинуло вопроса о собственности, и он был поставлен только на Чжэнчжоуском (втором) совещании.

  11. Запретить выпускать непонятную документацию. Некоторые промышленные министерства и ведомства выпускают документы, которые непонятны другим; к ним обращаются за разъяснениями, а они и сами не понимают. При написании статей, докладов нельзя пользоваться чисто арифметическим методом, то есть метафизическим методом, надо обязательно разбираться в обстановке, анализировать её, стоять ближе к реальным условиям.

    Я не уверен, разбираются ли в экономике товарищи, занимающиеся экономической работой, разбираются ли по-настоящему в экономике некоторые экономисты. Когда по-настоящему разбираешься, то это непременно проявляется и в идеологии. Если же в написанном сам не разбираешься, то и другие, естественно, ничего не поймут. Почему люди не понимают статей? Потому что автор не вник [в суть вопроса], не овладел материалом, не раскрыл до конца каждый вопрос.

    Сообщение агентства Синьхуа о мятеже в Тибете полностью осветило весь ход этого мятежа4. Статьи пишутся, чтобы люди читали их, все вопросы должны быть раскрыты до конца, если же нет ясности в вопросе, то не следует насиловать себя, написанное не от души не может быть убедительным. Почему же не исключено, что могут иметь место случаи принуждения? Только потому, что нет настоящего понимания проблемы. Некоторые статьи лишены убедительности, это свидетельствует о непонимании самим автором своего долга, об отсутствии познания и понимания психологии народных масс.

    Известный писатель танской династии Хань Юй прославился во всём мире своей публицистикой. Родом он был из уезда Сюу провинции Хэнань. Он стоял за то, чтобы следовать духу учения, а не прикрываться его фразеологией. Он предлагал не поступать по старинке, а проявлять самобытность… Пань Цзунцы писал высокопарным стилем, его произведения были трудночитаемыми и, специально писались, чтобы люди не понимали их.

    Нам следует поучиться у американской прессы. Когда в сообщениях американских информационных агентств упоминается имя какого-либо конгрессмена, то непременно разъясняется, конгрессменом какого американского штата он является. Такие разъяснения даются каждый раз, и так делается на протяжении уже многих лет, так повторяется уже много раз, ибо там боятся, что читатели из других стран не поймут, о ком идёт речь. В наших же газетных сообщениях не считаются с тем, понимают люди напечатанное в газете или нет, сам автор знает, а другие не знают — и всё равно не даются ни комментарии, ни разъяснения. Кое-кто пишет статьи слишком мудрёно, избегает пользоваться простым языком. Лу Синь, когда писал статьи, часто пользовался простым языком. В «Подлинной истории А-Кью» А-Кью говорит: «Сын бьёт отца». Это и есть простой язык. Сказано так, что всем понятно.

    Я не перестану говорить тысячу раз, что надо исправляться начиная с сегодняшнего дня. Мы должны писать статьи, чтобы их читал народ всей нашей страны, читали 13 миллионов членов партии, чтобы они понимали их с первого взгляда, а если статьи написаны непонятно, то их надо возвращать авторам. Надо вернуть некоторые материалы промышленных министерств и ведомств.

  12. Власть надо централизовать. Власть должна быть сосредоточена в Постоянном комитете и Секретариате. В дальнейшем все мелкие вопросы можно решать в Политбюро и Постоянном комитете, а все вопросы государственной важности непременно должны обсуждаться на пленумах ЦК. Все планы по отраслям народного хозяйства должны в первую очередь обсуждаться на пленумах ЦК, сначала должно быть определено основное направление, и только затем должны утверждаться планы. Нельзя сначала приступать к работе, а затем составлять планы, фиксирующие свершившийся факт, и направлять их на утверждение.

  13. Когда власть в руках, приказы исполняются. Если власть в руках, то можно издавать приказы. Надо смело брать на себя ответственность. Надо подчиняться руководству.

  14. Надо освободить идеологию от сковывающих её пут. Не надо бояться черта, не надо выкручиваться и ловчить, надо быть твёрдым и решительным. Между некоторыми товарищами существуют нездоровые отношения, эти люди спереди боятся волка, сзади — тигра, их идеология не свободна от предрассудков, они боятся стать объектами кампании за упорядочение стиля. Кадровые работники должны смело стоять за правду и не должны быть хуже деятелей феодальной эпохи. Не надо бояться ограничений, не надо бояться потерять голоса избирателей. Ради государства, ради защиты правды, ради отстаивания правильного мнения можно и голову сложить.

  15. О критике. Мы все хорошие товарищи и критикуем товарищей также для того, чтобы улучшить работу, чтобы найти хорошие методы работы. Надеюсь, товарищи будут смело высказывать самые разнообразные мнения. Когда же я не критикую твои недостатки, а ты критикуешь мои, то это способствует созданию атмосферы либерализма, и это плохо. Некоторые товарищи докладывают только о хорошем и не сообщают о неприятностях, не ставят в известность о реальном положении дел. У людей фактически имеются трудности, а они докладывают, что у них нет трудностей, люди придерживаются других взглядов, но нас о них не информируют и сообщают только то, что отвечает их собственным интересам. Так поступать нельзя. Мы не нападаем и не мстим, так почему бы не выступить смело с критикой, не выступить с собственным мнением? Если же даже явно неправильные поступки не подвергаются критике и с ними не борются, то такой стиль работы является мещанским. Если вас не обижали в прошлой жизни, то нет причин для мести5, но ведь без драки не узнаешь друг друга.

    Невозможно представить себе человека, которым все довольны.

    Критика и самокритика — это орудие воспитания народа партией.

  16. Надо крепить связи со всеми министерствами, особенно с промышленными министерствами, надо установить ещё более тесные связи с тремя комитетами (плановым, экономическим и комитетом капитального строительства) и двумя министерствами (министерством металлургической промышленности и первым министерством машиностроения).

Примечания
  1. Собрания по выявлению мнений — особая форма собраний, часто применяющаяся в современном Китае. Присутствующие на этих собраниях ни заранее, ни на самом собрании не знают темы собрания и его цели. Ведущие такие собрания разными вопросами выясняют мнения присутствующих.— Прим. ред.↩
  2. Юэ Фэй (1103—1141) — национальный герой, выдающийся полководец Сунского государства. В результате дворцовых интриг был посажен в тюрьму и казнён. В ходе развернувшейся в 1975 году кампании «критики капитулянтства» делаются попытки дискредитировать Юэ Фэя и обвинить его в верном служении императору и в подавлении крестьянских восстаний.— Прим. ред.↩
  3. Ван Сифэн — персонаж романа Цао Сюэциня «Сон в Красном тереме».— Прим. ред.↩
  4. Это сообщение написано под личным руководством председателя Мао.— Прим. в китайском тексте.↩
  5. Буддийская пословица.— Прим. ред.↩

28.03.1959

Сообщение телеграфного агентства Синьхуа о мятеже в Тибете

Кто опубликовал: | 19.09.2020
Комментариев нет

Местное тибетское правительство и реакционная клика верхушки Тибета, вопреки воле тибетского народа, изменив Родине в сговоре с империализмом собрали мятежников и совершили ночью 19 марта вооружённое нападение на гарнизон Народно-освободительной армии в Лхасе. Части нашей героической Народно-освободительной армии, расквартированные в Тибете, получив приказ ликвидировать мятеж, 22 марта окончательно разгромили мятежников в городе Лхасе. Сейчас наши войска при содействии различных слоев патриотически настроенного духовенства и гражданского населения Тибета продолжают операции по очистке от мятежников некоторых других районов Тибета.

Во имя защиты единства Родины и сплочения всех национальностей Премьер Государственного Совета Чжоу Эньлай издал 28 марта приказ, обязывающий Тибетский военный округ окончательно ликвидировать мятеж и предусматривающий роспуск с этого же дня местного тибетского правительства, подстрекавшего и организовавшего мятеж, и возложение его функций на Подготовительный комитет по созданию Тибетского автономного района.

Вооружённый мятеж, поднятый в Лхасе местным правительством и реакционной кликой верхушки Тибета, начался 10 марта. Далай-лама решил посмотреть 10 марта спектакль в конференц-зале штаба Тибетского военного округа Народно-освободительной армии. Ещё за месяц до этого Далай-лама сам выразил желание посмотреть спектакль в помещении штаба Тибетского военного округа и сам назначил для этого дату — 10 марта. В этот день, однако, мятежная клика Тибета стала широко распространять ложные слухи о том, что войска Тибетского военного округа будто бы хотят задержать Далай-ламу, и под этим предлогом подняла вооружённый мятеж, захватила Далай-ламу, выдвинула такие реакционные лозунги, как «изгнать ханьцев!» и «независимость Тибету!». Мятежники убили на месте выступившего против мятежа ответственного работника-тибетца в Подготовительном комитете по созданию Тибетского автономного района Каньцюна Сонам-Цзяцо, ранили заместителя командующего Тибетским военным округом тибетца Сампо Цэван-Жэньцзэня и других. Одновременно вооружённые мятежники окружили штаб Тибетского военного округа Народно-освободительной армии и учреждения Центрального Народного правительства в Лхасе.

Мятежная деятельность тибетских изменников началась уже давно. Эти мятежники представляют империализм и самые реакционные силы Тибета — крупных крепостников. С момента вступления Народно-освободительной армии Китая в Тибет в 1951 году и подписания Соглашения между Центральным Народным правительством и местным тибетским правительством о мероприятиях по мирному освобождению Тибета они уже замышляли сорвать это Соглашение и готовили вооружённые мятежи. Однако благодаря непрерывному процветанию Родины, правильной политике Центрального Народного правительства в отношении Тибета и высокой дисциплинированности частей Народно-освободительной армии, расквартированных в Тибете, которые пользуются горячей любовью среди различных слоёв тибетского народа, мятежный заговор этой незначительной горстки реакционных элементов не встретил поддержки среди тибетского народа. Центральное Народное правительство в соответствии с Конституцией всегда решительно выступало и выступает за сплочение всех народов страны и сплочение самого тибетского народа, за осуществление национальной районной автономии в Тибете, что пользуется горячей поддержкой народа Тибета. Подготовительный комитет по созданию Тибетского автономного района был организован давно — ещё в апреле 1956 года. Однако ввиду препятствий, чинимых реакционными элементами из местного тибетского правительства, в работе по подготовке к созданию автономного района было очень мало прогресса. Соглашение из 17 статей предусматривает реорганизацию тибетских войск и реформу общественного строя в Тибете, то есть реформу крепостного строя в соответствии с желанием народа. Эти две важнейшие задачи нельзя было осуществить из-за препятствия со стороны реакционных элементов. Центральное Народное правительство, выжидая, когда эти реакционные элементы одумаются, ещё в конце 1956 года сообщило им, что в ближайшие 6 лет, то есть в период второй пятилетки, можно не проводить реформ и не реорганизовывать тибетских войск.

Местное тибетское правительство (кашаг) состоит из шести членов правительства — калуней. Среди калуней были два патриота — Нгапо Нгаван-Джигми и Сампо Цэван-Жэньцзэнь, который был ранен 10 марта мятежниками. Из остальных четырех калуней Юйто Джаси-Дуньчжу изменил Родине в 1957 году и перебежал в заграничный центр деятельности мятежников — Калимнонг, а другие три — Соркан Ванцин Тэлэ, Нюсяр Тудэнь-Таба и Сянька Джигми-Доджи (Сясур) на этот раз открыто изменили Родине. До этого упомянутые изменники, используя своё законное положение в кашаге, объединяли реакционные силы верхушки, находились в сговоре с внешними врагами, осуществляли фактическое руководство самыми реакционными крупными крепостниками в районах Сикана и Тибета и организовали вооружённые силы мятежников в некоторых районах восточнее, севернее и южнее реки Ялуцзанбу (то есть р. Цангпо), выступали против Центрального Народного правительства, изменяя Родине. Их мятежные выступления были инспирированы империалистами, бандой Чан Кайши и иностранными реакционерами. Руководящий центр мятежников находится в Калимпонге. Их руководителем является бывший сыцо (правитель) Локанва Цэвон-Жоудэн. Немалую часть своего оружия они получили из-за границы. Чанкайшисты много раз доставляли по воздуху снабжение на базу мятежников в районе южнее реки Ялуцзанбу. Там имеется также много шпионских радиопередатчиков, установленных империалистами и чанкайшистами для проведения заговорщической деятельности.

С мая-июня прошлого года по указаниям местного правительства и реакционной клики верхушки Тибета мятежные банды начали нарушать порядок в районах Чамдо, Динчинь, Нагчу, Лока и других местах, разрушать коммуникации, грабить население, насиловать женщин, поджигать дома, убивать людей и совершать различные злодеяния, организовывать налёты на учреждения Центрального Народного правительства в данных районах и на воинские части Народно-освободительной армии Китая. Центральное Народное правительство, придерживаясь духа сплочения всех национальностей, неоднократно обязывало местное тибетское правительство наказать мятежников и обеспечить общественный порядок. Но местное правительство и реакционная клика верхушки Тибета приняли всю доброту и терпение Центрального Народного правительства за проявление слабости. Они говорили, что ханьцев можно взять испугом и они убегут; что, мол, за последние 9 лет ханьцы не осмеливались даже тронуть их самый прекрасный, самый священный крепостной строй; что, если напасть на ханьцев, они могут только обороняться и не в состоянии дать отпор; что ханьцы сами не смеют ликвидировать мятежи и поручают это дело им; что, если направить в Лхасу из других районов большое число вооружённых мятежников и напасть на ханьцев, они непременно убегут, а если не убегут, то мятежники увезут будду Далай-ламу в район Лока, сосредоточат и укрепят свои силы, предпримут контрнаступление и вновь захватят Лхасу. Мятежники говорили также, что, мол, если всё это не удастся, они убегут в Индию, что Индия им сочувствует и возможно окажет помощь; что есть ещё могущественные Соединённые Штаты, которые также возможно окажут помощь, что президент Чан Кайши на Тайване уже оказывает им активную помощь, что Далай-лама есть бог, и кто посмеет ему не подчиниться? Американцы, по их словам, говорили, что народная коммуна в Китае вызвала божий гнев и недовольство людей, что все будут бунтовать, что наступил самый подходящий момент изгнать ханьцев и добиться независимости, и так далее и тому подобное. Как видно, эти реакционеры так увлеклись своими мечтами, что чуть ли не готовы были взяться за управление всей вселенной. Поэтому они не только не пресекали вылазок мятежников, что они обязаны были делать, но, наоборот, ещё более усилили предательскую заговорщическую деятельность. Сосредоточив в Лхасе известное число контрреволюционных вооружённых сил, 10 марта они открыто сорвали Соглашение из 17 статей и начали вооружённый мятеж.

После возникновения 10 марта мятежа в Лхасе Далай-лама три раза направлял письма представителю Центрального Народного правительства в Тибете, в которых говорилось, что он находится в руках реакционеров и принимает все меры в отношении незаконных действий реакционной клики. В ответных письмах представитель Центрального Народного правительства приветствовал эту позицию Далай-ламы и заявил, что он по-прежнему надеется на то, что местное тибетское правительство изменит свою ошибочную позицию и возьмётся за ликвидацию мятежа. Однако эти реакционеры не только ни в малейшей степени не раскаялись в своих поступках, но и решили ещё более расширить мятеж. Они дошли до того, что 17 марта увезли Далай-ламу из Лхасы и ночью 19 марта предприняли широкое нападение на части Народно-освободительной армии Китая, расквартированные в Лхасе. Надежда на мирное разрешение вопроса исчезла. Тибетские реакционные силы окончательно избрали путь, ведущий их к собственной гибели.

20 марта в 10 часов утра части Тибетского военного округа Народно-освободительной армии Китая, выполняя приказ, начали операции по ликвидации предательской клики, совершившей тягчайшие преступления. Части Народно-освободительной армии Китая с помощью патриотически настроенного тибетского духовенства и гражданского населения после боёв, продолжавшихся 2 с лишним дня, окончательно разгромили мятеж в городе Лхасе. По предварительным подсчётам, до 23 марта взято в плен более 4 тысяч мятежников, захвачено свыше 8 тысяч различных винтовок, 81 лёгкий и тяжёлый пулемет, 27 миномётов калибром 81 миллиметр, 6 горных орудий, 10 миллионов патронов. Многие мятежники, окружённые нашими частями, сдавались целыми группами.

Быстрая ликвидация мятежа в Лхасе говорит о том, что тибетская предательская клика обречена на гибель, а тибетский народ имеет светлые перспективы. Это прежде всего объясняется тем, что тибетский народ настроен патриотически, что он поддерживает Центральное Народное правительство, горячо любит Народно-освободительную армию и выступает против империализма и изменников Родины. Население Тибета (то есть трёх районов — Чамдо, Цяньцзана и Хоуцзана) составляет 1200 тысяч человек, а мятежников насчитывается примерно 20 тысяч человек. Большинство из них было вовлечено в мятеж обманным путём и угрозами. Причём среди них есть часть мятежников, сбежавших из района восточнее реки Цзиньшацзян, входившего в бывшую провинцию Сикан, то есть так называемых камбацев. Подавляющее большинство тибетского населения — это крайне бедные крестьяне и скотоводы, с нетерпением ожидающие своего освобождения от самой мрачной в мире феодально-крепостной системы. В верхних и средних слоях населения Тибета также есть много патриотически настроенных прогрессивных людей, которые поддерживают Центральное Народное правительство и выступают против мятежей. Они являются сторонниками демократических реформ несправедливого общественного строя, направленных на постепенное превращение Тибета в край цивилизации и прогресса. Таким образом, в Тибете имеется трудовой класс, решительно требующий освобождения, и большое число патриотически настроенных, прогрессивных людей в верхних и средних слоях населения, одобряющих реформы, а также промежуточные элементы. В настоящее время задача состоит прежде всего в том, чтобы ликвидировать мятеж и восстановить спокойствие и порядок. В течение этого процесса Центральное Народное правительство будет придерживаться в отношении мятежников следующего курса: главных преступников необходимо наказывать, совершивших преступления по принуждению — не наказывать, добившихся заслуг — награждать. Центральное Народное правительство дало указание частям Народно-освободительной армии в Тибете широко сплачивать тибетцев-соотечественников, не принимавших участия в мятеже, защищать жизнь и имущество всех слоев тибетского народа — крестьян, скотоводов, промышленников, торговцев, политических деятелей и духовенства, уважать привычки, обычаи и религиозные верования населения, беречь ламаистские храмы, культурные и исторические памятники, защищать интересы народных масс, обеспечить общественный порядок и в отношении взятых в плен и всех сложивших оружие врагов ни в коем случае не допускать мести, побоев и оскорблений. Китайское правительство считает, что в отношениях Китая с соседними странами на юго-западе и прежде всего с великой дружественной страной — Республикой Индия необходимо последовательно придерживаться 5 принципов мирного сосуществования. Пять принципов мирного сосуществования впервые были выдвинуты в Соглашении между Китайской Народной Республикой и Республикой Индия о торговле и связях между Тибетским районом Китая и Индией, подписанном 29 апреля 1954 года. В настоящее время и в будущем во имя коренных интересов двух государств у обеих сторон нет никаких оснований не придерживаться этих принципов до конца. Китайские правительственные деятели приветствуют заявление премьер-министра Индии г‑на Неру от 23 марта о невмешательстве во внутренние дела Китая, считают это заявление дружественным. Китайская сторона никогда не вмешивалась во внутренние дела Индии и не обсуждала внутренних дел Индии на сессиях Всекитайского Собрания народных представителей и в Постоянном комитете этого Собрания и считает, что такое обсуждение внутренних дел дружественной страны является невежливым и нецелесообразным.

С целью полной очистки Тибета от мятежников Государственный Совет приказал частям Народно-освободительной армии Китая, расквартированным в Тибете, установить военный контроль в различных районах Тибета. Задачи комитетов военного контроля заключаются в подавлении мятежа, в защите народа, защите иностранных подданных, соблюдающих законы Китая, в организации по поручению Подготовительного комитета по созданию Тибетского автономного района и Тибетского военного округа Народно-освободительной армии Китая административных органов различных ступеней Тибетского автономного района и вооружённых сил самообороны патриотически настроенного тибетского народа вместо старых тибетских войск, прогнивших до основания, изменивших Родине, совершенно лишённых боеспособности и насчитывающих лишь немногим более трёх тысяч человек. 23 марта был создан Комитет военного контроля Лхасы. Помимо Шигацзе — главного города руководимого Панчен-эртни района Хоуцзана,— где нет необходимости в создании комитета военного контроля, во всех других местах будут созданы комитеты военного контроля. Комитеты военного контроля в Лхасе и других местах будут состоять из представителей Народно-освободительной армии и представителей патриотически настроенных местных жителей. В настоящее время Али, расположенный к западу от Лхасы, Джангдзе, Паро и Ятунг — к юго-западу от Лхасы, Дамсюн и Нагчу — к северу от Лхасы, Нетонг — к югу от Лхасы, Джамда, Линьчжи, Джаму, Динчинь, Чамдо и Чаюй — к востоку от Лхасы — все эти важные города и районы находятся под надежным контролем Народно-освободительной армии Китая. Подавляющее большинство местных жителей тесно сотрудничает с частями Народно-освободительной армии Китая. Сфера деятельности мятежников ограничивается только некоторыми отдалёнными глухими районами.

В связи с увозом Далай-ламы, который является председателем Подготовительного комитета по созданию Тибетского автономного района, Государственный Совет решил, что, пока Далай-лама будет находиться в руках мятежников, обязанности председателя Подготовительного комитета по созданию Тибетского автономного района будет выполнять заместитель председателя этого комитета Панчен-эртни. Государственный Совет также назначил заместителями председателя этого комитета тибетцев-членов постоянного комитета Подготовительного комитета по созданию Тибетского автономного района живого будду Пабала Чжолэ-Намджи и Нгапо Нгаван-Джигми, причём последнего — по совместительству генеральным секретарем комитета. Во всех районах Тибета с восстановлением общественного порядка будут постепенно создаваться местные административные органы всех ступеней Тибетского автономного района, которые начнут осуществлять функции автономных органов. В настоящее время параллельно осуществляются система автономии и система военного контроля Народно-освободительной армии Китая. С ликвидацией мятежа и восстановлением спокойствия и порядка система военного контроля постепенно будет полностью заменена системой автономии.

В результате мятежа реакционных сил Тибета и его поражения сейчас открывается новая страница в истории Тибета. В настоящий момент можно уже сделать следующий вывод: империалистические элементы и тибетские реакционные силы совершенно ошибочно оценили положение в Тибете. Поднятый ими в Тибете мятеж, вопреки их надеждам, не привел к расколу Родины и движению Тибета вспять, а содействовал укреплению единства Родины, содействовал гибели тибетских реакционных сил, содействовал демократизации Тибета и возрождению тибетского народа.

Соглашение между Центральным Народным правительством и местным тибетским правительством о мероприятиях по мирному освобождению Тибета

Кто опубликовал: | 19.09.2020
Комментариев нет
  1. Тибетский народ объединится и изгонит империалистические агрессивные силы из Тибета; тибетский народ вернётся в великую семью народов Родины — Китайской Народной Республики.
  2. Местное тибетское правительство будет активно помогать Народно-освободительной армии продвигаться в Тибет и укреплять национальную оборону.
  3. В соответствии с национальной политикой, изложенной в Общей программе Народного Политического Консультативного Совета Китая тибетский народ имеет право на осуществление под единым руководством Центрального Народного правительства национальной районной автономии.
  4. Центральные власти не будут изменять политической системы, существующей в Тибете. Центральные власти не будут также изменять существующих статуса и функций Далай-ламы. Должностные лица различных рангов по-прежнему останутся на своих постах.
  5. Существующие статус и функции Панчен-эртни должны быть сохранены.
  6. Под существующими статусом и функциями Далай-ламы и Панчен-эртни подразумеваются статусы и функции в период, когда между Далай-ламой ⅩⅢ и Панчен-эртни Ⅸ существовали дружественные отношения.
  7. Будет осуществляться политика свободы религиозных верований, изложенная в Общей программе Народного Политического Консультативного Совета Китая. Религиозные верования, обычаи и привычки тибетского народа будут уважаться, а ламаистские монастыри будут пользоваться покровительством. Центральные власти не будут вносить изменений в доходы этих монастырей.
  8. Тибетские войска будут постепенно реорганизованы в части Народно-освободительной армии и станут частью вооружённых сил национальной обороны Китайской Народной Республики.
  9. Язык, письменность и школьное образование тибетцев будут постепенно развиты в соответствии с существующими в Тибете условиями.
  10. Тибетское земледелие, животноводство, промышленность и торговля будут постепенно развиты, а народное благосостояние будет постепенно улучшено в соответствии с существующими в Тибете условиями.
  11. В вопросах, касающихся различных реформ в Тибете, не будет иметь место принуждение со стороны Центральных властей. Местное тибетское правительство должно проводить реформы добровольно, и, когда народ потребует проведения реформ, вопрос об этих реформах будет решаться путём консультации с тибетскими руководителями.
  12. В том случае, если бывшие проимпериалистические и прогоминьдановские должностные лица решительно порвут всякие отношения с империализмом и гоминьданом и не будут заниматься подрывной деятельностью и оказывать сопротивление, они смогут по-прежнему оставаться на своих постах, и с них не будет взыскано за прошлое.
  13. Народно-освободительная армия, вступающая в Тибет, будет твёрдо придерживаться всех вышеуказанных положений; она будет также обеспечивать справедливость во всех покупках и продажах и ничего, даже нитки и иголки, не будет отбирать у населения.
  14. Центральное Народное правительство сосредоточит в своих руках ведение всех внешних дел Тибетского района и на основе равенства, взаимной выгоды и взаимного уважения территориальной целостности и суверенитета будет осуществлять в отношении соседних стран политику мирного сосуществования, устанавливать и развивать справедливые коммерческие и торговые отношения с этими странами.

  15. Для того, чтобы обеспечить проведение в жизнь этого Соглашения, Центральное Народное правительство учредит в Тибете военно-административный комитет и штаб военного округа и наряду, с работниками, направленными туда Центральным Народным правительством, включит в состав этих органов для участия в их работе возможно большее число местных тибетских работников.

    Штат местных тибетских работников, участвующих в работе военно-административного комитета, может включать патриотические элементы из местного тибетского правительства, различных районов и главных монастырей; список этих лиц будет составлен путём консультаций между представителями, назначенными Центральным Народным правительством, и различными заинтересованными кругами и будет представлен Центральному Народному правительству для назначения этих лиц на должности.

  16. Денежные средства, необходимые для военно-административного комитета, штаба военного округа и Народно-освободительной армии, вступающей в Тибет, будут обеспечиваться Центральным Народным правительством. Местное тибетское правительство должно помогать Народно-освободительной армии в закупке и перевозке продовольствия, фуража и других предметов первой необходимости.
  17. Настоящее Соглашение вступает в силу немедленно после подписания и приложения печатей.

2011 г.

Траектория исторического капитализма и призвание марксизма в «третьем мире»

Кто опубликовал: | 18.09.2020
Комментариев нет

Траектория исторического капитализма

Долгая история капитализма состоит из трёх разных, последовательно сменявших друг друга фаз: а) длительное приготовление — переход от даннической модели, типичной формы организации архаичных классовых обществ,— занявшее восемь веков, с 1000 до 1800 года; б) короткий период зрелости (ⅩⅨ век), в течение которого «Запад» утвердил своё господство; в) фаза долгого «упадка», вызванная тем, что можно назвать «Пробуждение Юга» (используя заглавие моей опубликованной в 2007 году книги), в ходе которого народы и их государства сумели в целом вернуть себе инициативу в деле преобразования мира. Первая волна этого пробуждения пришлась на ⅩⅩ век. Эта борьба против империалистического порядка, неотделимого от экспансии капитализма в мировом масштабе,— потенциальная движущая сила на долгом пути перехода от капитализма к социализму. Ныне уже ⅩⅩⅠ век становится свидетелем второй волны аналогичных независимых начинаний народов и государств «Юга».

  1. Внутренние противоречия, характерные для всех развитых обществ архаичного мира, а не для одной лишь «феодальной» Европы, являлись отражением последовательных волн общественного развития, приносивших с собой элементы, из которых и сложился современный капитализм.

    Старейшая волна зародилась в Китае, где начавшиеся в эпоху Сун (ⅩⅠ век) изменения получили дальнейшее развитие в период династий Мин и Цин и вывели Китай вперёд в области технологических изобретений, производительности общественного труда и накопления богатства; Европа сумела превзойти эти достижения лишь в ⅩⅨ веке. «Китайская» волна сменилась «ближневосточной», развернувшейся на территории арабо-персидского халифата, а затем (с началом крестовых походов) охватившей и итальянские города-государства.

    Последняя волна, завершавшая длительный переход от старого даннического мира к современному капиталистическому, пришла в страны атлантического побережья Европы параллельно с завоеванием ими обеих Америк, и растянулась на три века (1500—1800) меркантилизма. Исторический капитализм, постепенно распространивший своё господство на весь мир, явился продуктом этой последней волны. «Европейская» («Западная») форма исторического капитализма, созданная на атлантическом побережье и в Центральной Европе и имевшая отпрысков в США и, позднее, в Японии, неразрывно связана с присущими ей родовыми чертами: прежде всего, со способом накопления капитала, основанном на экспроприации (в первую очередь крестьян, а затем и целых народов, включённых в глобальную систему в качестве её периферии). Эта историческая форма неотделима от противоречий между центром и периферией, которые она бесконечно порождает, воспроизводит и углубляет.

  2. Исторический капитализм окончательно оформился в конце ⅩⅧ века, одновременно с промышленной революцией в Англии, создавшей новое «машинное производство» (и, соответственно, новый — индустриальный — пролетариат), и Французской революцией, которая дала миру современную политику.

    Периода зрелости, апогеем которого стал ⅩⅨ век, капитализм достиг в достаточно короткий промежуток времени. Как раз тогда капиталистическое накопление обрело свою законченную форму и превратилось в основной закон, контролирующий общественное развитие. С самого начала этот способ накопления имел и конструктивный (он предполагал масштабный и продолжительный прогресс производительности общественного труда), и деструктивный характер. Уже в ранних произведениях Маркс отмечал, что это накопление приводит к уничтожению двух основ общественного богатства: человека (становящегося жертвой товарного отчуждения) и природы.

    В своём анализе исторического капитализма особое внимание я уделяю третьему измерению этой разрушительной стороны накопления капитала: материальной и культурной экспроприации народов периферии — вопросу, которому сам Маркс уделял несколько меньшее внимание. Вероятно потому, что в тот короткий период, когда Маркс создавал свои работы, Европа почти полностью обратилась к проблемам внутреннего накопления. В результате Маркс отнёс экспроприацию ко временной фазе «первоначального накопления», которое я, напротив, полагаю перманентным.

    Тем не менее, в течение короткого периода своей зрелости капитализм несомненно сыграл и прогрессивную роль: он создал условия, делающие возможным и необходимым его собственное преодоление социализмом/коммунизмом как на материальном уровне, так и на уровне нового политического и культурного сознания, сопровождающего соответствующие материальные изменения. Социализм (вернее, коммунизм) — не просто более высокий «способ производства», предполагающий более развитые производительные силы и «справедливое» распределение дохода. Это нечто большее: более высокая ступень развития человеческого общества. Таким образом, совершенно не случайно, что рабочее и социалистическое движения происходят из уже упомянутых новых народных классов и участвуют в общеевропейской борьбе за социализм с ⅩⅨ века (более точнее — с появления «Манифеста Коммунистической партии» в 1848 году). Неслучайно и то, что это развитие приняло форму первой социалистической революции в истории: Парижской Коммуны 1871 года1.

  3. В конце ⅩⅨ века исторический капитализм вошёл в длительный период упадка. Разрушительные проявления капиталистического накопления всё в большей степени начали преобладать над его исторически обусловленными прогрессивными, конструктивными проявлениями. Подобное качественное изменение капитализма произошло одновременно с появлением новых производственных монополий (а не только в областях торговли и колониальных завоеваний, как это было в период меркантилизма) в конце ⅩⅨ века (см. работы Гобсона, Гильфердинга и Ленина2), и стало ответом на первый длительный структурный кризис капитализма, начавшийся в 1870‑е годы (вскоре после поражения Парижской Коммуны). Появление монополистического капитализма показало, что капитализм «пережил своё время» и «устарел». Пробил час необходимой и возможной экспроприации экспроприаторов. Этот упадок привёл к первой волне войн и революций, написавших историю ⅩⅩ века.

    Ленин был прав, говоря, что монополистический капитализм представляет собой «высшую стадию капитализма». Но он оптимистично полагал, что этот первый длительный кризис станет одновременно и последним, с необходимостью выдвинув на первый план социалистическую революцию. Дальнейшее течение истории показало, что капитализм оказался способен преодолеть этот кризис (ценою двух мировых войн; более того, он сумел абсорбировать удары, нанесённые ему Русской и Китайской революциями и национально-освободительными движениями в Азии и Африке). Однако за коротким периодом оживления монополистического капитализма (с 1945 по 1975 год) последовал второй длительный структурный кризис системы, начавшийся в 1970‑е годы. Капитал отреагировал на этот вызов качественно новым изменением, обретя форму «глобального монополистического капитализма».

    Из этого рассмотрения «долгого упадка» капитализма возникает множество важных вопросов по поводу природы предстоящей «революции». Является ли «долгий упадок» исторического монополистического капитализма синонимом «долгого перехода» к социализму/коммунизму? И если да, то при каких условиях?

  4. С 1500 года (начало перехода, принявшего форму атлантического меркантилизма, к зрелому капитализму) до 1900 года (появление альтернатив сложившейся логике накопления) «Запад» (европейцы, затем североамериканцы и позже японцы) оставался хозяином игры. Он в одиночку формировал структуры нового мира исторического капитализма. Завоёванные и подавленные народы и нации периферии сопротивлялись доступными им способами, но в конце концов всегда терпели поражение и оказывались вынуждены приспосабливаться к своему подчинённому положению.

    Господствующее положение евро-атлантического мира сопровождалось демографическим взрывом: европейцы, составлявшие 18 % от населения планеты в 1500 году, к 1900 году насчитывали уже 36 %, увеличив свою численность за счёт потомков иммигрантов в Америке и Австралии. Без этой массовой эмиграции модель накопления исторического капитализма, основывавшаяся на ускоренном разложении крестьянского мира, была бы просто невозможна. Именно поэтому данная модель не может быть воспроизведена на периферии, у которой нет своей «Америки» для завоевания. «Догнать» в рамках существующей системы невозможно, народы периферии не имеют другой альтернативы, кроме принципиально иного пути развития.

  5. В ⅩⅩ веке роли поменялись: инициатива перешла к народам и странам периферии.

    Парижская Коммуна, как уже было сказано, стала первой, а также и последней социалистической революцией в стране, являвшейся частью капиталистического центра. ⅩⅩ век — век «пробуждения народов периферии» — открыл новую главу в истории: революции в Иране (1907), Мексике (1910—1920), Китае (1911) и «полупериферийной» России в 1905 году, ставшей в свою очередь прологом революции 1917 года, арабо-мусульманское Возрождение (Нахда), появление движения младотурков (1908), Египетская революция 1919 года и первые шаги Индийского национального конгресса.

    В ответ на первый длительный кризис исторического капитализма (1875—1950) народы периферии начали борьбу за своё освобождение в 1914—1917 годах, объединяясь под знамёнами социализма (Россия, Китай, Вьетнам, Куба) или национального освобождения, предлагавшего в разной степени прогрессивные социальные реформы. Они вставали на путь индустриализации, до того невозможный в рамках (старого) «классического» империализма, заставляя последний приспосабливаться к этой первой волне независимых начинаний народов, наций и государств периферии. Начиная с 1917 года и до того времени, пока не выдохлись «Бандунгский проект»3 (1955—1980) и Советский Союз (1990), именно эти начинания заняли центральное место на сцене истории. Я рассматриваю два длительных кризиса стареющего монополистического капитализма не в терминах длинных кондратьевских циклов, но как две стадии упадка распространившегося в мировом масштабе исторического капитализма и возможного перехода к социализму. Кроме того, период 1914—1945 годов нельзя назвать только лишь «войной за наследство Британской империи», это также долгая война империалистических центров против пробуждающейся периферии («Востока» и «Юга»).

    Первая волна пробуждения народов периферии потерпела поражение по многим причинам: как из-за присущих ей самой ограниченности и внутренних противоречий, так и благодаря успеху империализма в поиске новых способов контроля миро-системы (посредством усиления контроля над технологическими изобретениями и доступа к ресурсам планеты; через упрочение господствующего положения в мировой финансовой системе, сфере коммуникационных и информационных технологий; благодаря монополии на оружие массового уничтожения).

    Несмотря на это, второй длительный кризис капитализма начался в 1970‑е годы, ровно через сто лет после первого. Реакция капитала на этот кризис была точно такой же, как и на предыдущий: усиление концентрации (которая породила глобальный монополистический капитализм), глобализация («либеральная») и финансиализация. Но триумф нового коллективного империализма «Триады»4 (вторая «прекрасная эпоха» 1990—2008 годов, напоминавшая первую 1890—1914 годов) был кратким. За ним пришла новая эпоха хаоса, войн и революций. В ситуации уже начавшейся второй волны пробуждения наций периферии у коллективного империализма «Триады» не остаётся иной возможности сохранить свои ведущие позиции в мире иначе, как посредством установления военного контроля над всей планетой. Указывая на первостепенную важность достижения этой стратегической цели, Вашингтон демонстрирует прекрасное понимание ключевых проблем и определяющих фронтов противостояния нашей эпохи; стоит сравнить это с наивностью, присущей западному «альтерглобализму».

Является ли глобальный монополистический капитализм последней фазой капитализма?

Ленин называл империализм монополий «высшей стадией капитализма». По-моему, империализм следует определять как «перманентную фазу капитализма» в том смысле, что распространившийся в мировом масштабе исторический капитализм сам был порождён и никогда не прекращал воспроизводить и углублять поляризацию между центром и периферией. Первая волна создания монополий в конце ⅩⅨ века, безусловно, вызвала качественные изменения в фундаментальных структурах капиталистического способа производства. Из этого Ленин делал вывод, что насущной необходимостью становится совершение социалистической революции, а Роза Люксембург полагала, что единственная альтернатива ныне — это «социализм или варварство». Однако Ленин слишком оптимистично оценивал разрушительное воздействие империалистической ренты и связанного с ней перемещения революций с «Запада» (центра) на «Восток» (периферию).

Вторая волна концентрации капитала, имевшая место в последней трети ⅩⅩ века, дала начало второму качественному изменению системы: появлению того, что я назвал «глобальными монополиями». С этого момента они, глобальные монополии, не просто занимали командные высоты современной экономики, но также установили прямой контроль над всей производственной системой. Мелкие и средние предприятия (и даже крупные, но не входящие в монополии), например, сельскохозяйственные, были буквально экспроприированы, сведены до статуса субподрядчиков и поставлены под всеохватывающий жёсткий контроль монополий.

На этой высшей стадии централизации капитала его связь со своим органическим телом — буржуазией — была разорвана. Это крайне важное изменение: историческая буржуазия, состоявшая из национально укоренённых семей, уступила дорогу анонимной олигархии/плутократии, контролирующей монополии вне зависимости от распылённости права собственности на их капитал. Разнообразие финансовых операций, изобретённых за последние десятилетия, красноречиво говорит о высшей форме отчуждения: современные биржевые спекулянты могут торговать даже тем, чем они никогда и не владели, сводя статус собственника до чего-то смехотворного. Исчезла функция общественного производительного труда. Высокая степень отчуждения уже привела к убеждению в продуктивности силы денег («денежка дорожку прокладывает»). Теперь отчуждение достигло новых высот и измерений: уже время («время — деньги») в одиночку способно «производить прибыль». Класс новой буржуазии, являющийся продуктом требований воспроизводства существующей системы, был сведён до статуса «оплачиваемых служащих» (также, в сущности, социально незащищённых) даже в тех случаях, когда они, как члены верхнего слоя среднего класса, имеют привилегию получать очень хорошее вознаграждение за свою «работу»5.

Учитывая это, не очевидно ли, что капитализм отжил своё? И что не может быть иного ответа на вызов современности: монополии должны быть национализированы. Это первый, неизбежный шаг к возможности обобществления их управления трудящимися и гражданами. Только это откроет дорогу на долгом пути к социализму. Кроме того, лишь это сделает возможным появление новой макроэкономики, которая восстановит реальное пространство деятельности мелких и средних предприятий. Если этого не будет сделано, господствующая логика абстрактного капитала приведёт к вырождению демократии и цивилизации в мировом масштабе и завершится становлением «глобального апартхейда».

Призвание марксизма в «третьем мире»

В своей интерпретации исторического капитализма я обращаю внимание на мировую поляризацию (противостояние между центром и периферией), вызванную исторической формой накопления капитала, что идёт вразрез с представлениями о «социалистической революции» (и, более широко, перехода к социализму), сформулированными в историческом марксизме. Далеко не очевидно, что «революция» (или переход) будет основываться на этом историческом понимании (как, собственно, и стратегии борьбы за преодоление капитализма). Надо признать, что наиболее важные социальные и политические битвы ⅩⅩ века велись не столько против капитализма, сколько против империалистических черт реально существующего капитализма. Таким образом, проблема состоит в том, поставит ли перенос центра тяжести борьбы — если уж не обязательно (и тем более не «автоматически»), то хотя бы потенциально — под вопрос само существование капитализма.

  1. Маркс связывал радикальность («научность») в анализе реальности с социальным и политическим действием (классовой борьбой в самом широком смысле этого слова), нацеленным на «изменение мира».

    Суть анализа, то есть вскрытие реального источника прибавочной стоимости, извлекаемой за счёт эксплуатации общественного труда капиталом — незаменимая часть этой борьбы. Отказ от этого радикального и фундаментального вклада Маркса неизбежно приведёт к двойному поражению.

    Во-первых, этот отказ сводит анализ действительности к одной лишь внешней стороне проблемы; подобный подход ограничен своей подчинённостью логике товарного отчуждения, порождённого системой. Тем же образом он нивелирует эффективность стратегий борьбы за изменение мира (не выходящее за существующие рамки отчуждения), «научные» претензии которых не имеют реальной основы.

    Тем не менее, совершенно недостаточно просто цепляться за Марксов анализ. И не только потому, что сама «реальность» находится в движении, и всегда есть нечто «новое», что необходимо учитывать в произошедшем — со времён Маркса — развитии критики существующего порядка вещей. Но ещё и потому — и это более важно,— что предложенный Марксом в «Капитале» анализ не был завершён. В шестом томе этой работы — который так и не увидел свет,— Маркс предполагал обратиться к проблематике капитализма в международном масштабе. Закончить этот анализ выпало другим, поэтому я позволил себе сформулировать «закон глобальной стоимости», полностью восстанавливающий значение неравномерного развития (как результата поляризации между центром и периферией), неотделимого от экспансии исторического капитализма в мировом масштабе. Таким образом «империалистическая рента» оказывалась включена в общий процесс производства, обращения капитала и распределения прибавочной стоимости. Эта рента — источник проблемы: она не только объясняет, почему борьба за социализм в империалистическом центре заглохла, но и подчёркивает антиимпериалистическую направленность борьбы на периферии против системы капиталистической/империалистической глобализации.

    Не стану здесь дискутировать о том, как следует трактовать тексты Маркса по этому вопросу. Маркс, невероятно проницательный и наблюдательнейший мыслитель из всех когда-либо живших, несомненно, понимал всю серьёзность этого вопроса. Об этом свидетельствуют его замечания относительно катастрофических последствий распространения среди английского рабочего класса шовинистических настроений в связи с колониальной эксплуатацией Ирландии. Поэтому для Маркса не было неожиданностью, что первая социалистическая революция произошла во Франции — менее развитой в экономическом плане, чем Англия, но более развитой по уровню политического сознания. Вместе с Энгельсом он также возлагал надежды на то, что «отсталость» Германии будет способствовать воплощению в жизнь новой формы развития, соединяющей в своих двух этапах революцию буржуазную и революцию социалистическую.

    Ленин пошёл ещё дальше. Он отметил качественное изменение, порождённое переходом к монополистическому капитализму, и сделал из этого очевидный вывод: капитализм перестал быть необходимым прогрессивным этапом в истории человечества и стал «загнивающим» (термин Ленина), иными словами, он стал «устаревшим», «отжившим» (мои термины), что ставит во главу угла проблему перехода — одновременно необходимого и возможного — к социализму. Благодаря этому анализу Ленин осмыслил и воплотил в жизнь революцию, которая началась на периферии (Россия — «слабое звено»). Затем, с крушением надежд на революцию в Европе, он замыслил перенести «революцию» на «Восток», туда, где появилась возможность соединить антиимпериалистическую освободительную борьбу и борьбу против капитализма.

    Но лишь позднее Мао Цзэдун чётко сформулировал сложную и противоречивую природу проблем перехода к социализму в этих условиях.

  2. «Марксизм» (или, точнее, исторический марксизм) столкнулся с новым вызовом, не существовавшим для самого дальновидного политического сознания ⅩⅨ века, однако поставленным во весь рост переходом инициативы по изменению мира к народам, нациям и государствам периферии.

    Империалистическая рента не «только» приносила выгоду монополиями господствующего центра (в виде сверхприбылей), но также стала основой всего общественного воспроизводства, несмотря на его (общества) очевидную классовую структуру и эксплуатацию трудящихся. То, что так убедительно исследовал Перри Андерсон — «западный марксизм», который он назвал «продуктом поражения» (отказа от социалистической перспективы),— берёт начало из этого источника. Этот «марксизм» приговорил себя отречением от «изменения мира» в пользу «академической» рефлексии, не имеющей политического значения. Либеральный дрейф социал-демократии и её смыкание с североамериканской идеологией «консенсуса» и с атлантизмом, обслуживающим империалистическое господство в мире — таковы последствия этого шага.

    «Иной мир» (весьма странная фраза по отношению к миру, находящемуся на долгом пути к социализму), очевидно, невозможен без решения проблем народов периферии — 80 % населения Земли! «Изменить мир» — это изменить условия жизни подавляющего большинства населения планеты. Следовательно, марксизм, который посредством изучения реального мира даёт максимальную эффективность силам, действующим по его изменению, с необходимостью приобретает ключевое и определяющее значение в «третьем мире» (Африка, Азия, Латинская Америка). Каким же образом это значение помогает изучать действительность и формулировать стратегии эффективных действий?

  3. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо отталкиваться от действительности.

    Следовательно, я предлагаю проанализировать превращение империалистского монополистического капитализма («устаревшего») в глобальный монополистический капитализм (ещё дальше продвинувшегося по пути умирания). Это качественное изменение стало ответом на начавшийся в 1970‑е годы и до сих пор не разрешившийся второй длительный кризис системы. Из этого анализа можно сделать два главных вывода. Во-первых, в ответ на индустриализацию периферии (ставшую результатом побед первой волны «пробуждения» этих стран), империалистическая система превратилась в коллективный империализм «Триады» (США, Европа и Япония). Одновременно с этим новый империализм начал применять другие методы контроля над миро-системой. Они были нацелены на установление военного контроля над планетой и её ресурсами, защиту эксклюзивного доступа к технологиям со стороны олигополий и контроль над мировыми финансами. Во-вторых, изменение классовой структуры современного капитализма сопровождалось появлением единолично господствующей олигархии, превращением «среднего класса» — и особенно его верхней страты — в наёмную обслугу этой олигархии и раздробление подчинённых классов.

    «Западный марксизм» проигнорировал это важное изменение, вытекающее из формирования глобального монополистического капитализма. Западные новые левые интеллектуалы отказались признать важное воздействие концентрации олигополий, господствующих теперь над всей системой производства: над политической, социальной, культурной и идеологической сферами жизни общества. Выкинув из своего лексикона понятие «социализм» (тем более, «коммунизм»), они более не считают экспроприацию экспроприаторов необходимой и готовы говорить лишь о возможности «иного капитализма» — с человеческим лицом. Деградация всех этих «пост-» дискурсов (постмодернизма, постмарксизма и т. д.) — неизбежный результат. Негри, к примеру, не говорит ни слова об этой важнейшей перемене, ставшей архимедовой точкой проблем нашего времени.

    Новояз всех этих бредней сумасшедшего является иллюзорным воображаемым, не имеющим ничего общего с действительностью. Во французском «le peuple» (или «les classes populaires»), как и в испанском («el pueblo» и «las clases populares») не является синонимом понятия «tout le monde» (все), но относится к подчинённым и эксплуатируемым классам и подчёркивает их разнообразие (по их отношению к капиталу), помогая таким образом создавать конкретные и эффективные стратегии, способные стать движущими силами преобразований. Напротив, английский аналог (people) не имеет этого значения, будучи синонимом [французскому] «gens» (все) и испанского «la gente». Новояз игнорирует содержание этих понятий (присутствующее в марксизме) во французском (и испанском языке) и заменяет их расплывчатыми понятиями, как, например, «множество» у Негри. Подобное понятие ничего не даёт, но многое отнимает. Черпающее свою декларируемую аналитическую силу из апелляции к тому, что им пользовался Спиноза, живший во времена и в условиях, не имеющих ничего общего с современными нам, оно есть ничто иное как «философский шлак».

    Игнорируя империалистический характер господства глобальных монополий, политическая мысль западных новых левых подменяет его пустым означающим «Империя» (Негри). Кажется, нет ничего более далёкого от осознания империалистической ренты (без которого невозможно понять ни механизмы социального воспроизводства, ни проблемы, которые он порождает), чем подобный западоцентризм.

  4. В противовес этому, Мао Цзэдун предложил одновременно и подлинно революционный, и «реалистический» (научный, чёткий) подход к понятиям, в которых следует рассматривать вызовы современности и формулировать эффективные стратегии для успешного движения на долгом пути к социализму. Для этого он выделяет и объединяет три составляющие части действительности: народы, нации и государства6.

    Народ (народные классы) «хочет революции». Следовательно, из различных подчинённых и эксплуатируемых классов можно сформировать блок-гегемон, противостоящий тому блоку, который воспроизводит систему господства империалистического капитализма,— то есть компрадорскому блоку-гегемону и обслуживающему его государству.

    Упоминание нации связано с тем, что империалистическое господство отрицает достоинство «наций» (называйте это как угодно), исторически сложившихся в обществах периферии. Во имя «вестернизации» и тому подобного хлама это господство систематически уничтожает всё то, что придавало нациям их неповторимость. Поэтому освобождение народов неотделимо от освобождения наций, к которым они принадлежат. По этой причине маоизм расширил короткий девиз «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» до «Пролетарии всех стран и угнетаемые народы, соединяйтесь!». «Стремление наций к освобождению» следует рассматривать как подспорье для освободительной борьбы народов, а не противоречащее ей явление. Освобождение означает не возвращение прошлого — иллюзия, связанная с культурным традиционализмом,— но создание будущего, основанного на радикальном переосмыслении исторического наследия нации, а не на искусственном импорте ложной «современности». Наследуемая и подверженная изменениям культура — в противовес обычной расплывчатой трактовке «культуры» («традиционные религии» и прочее), которая не имеет смысла, поскольку культура не является чем-то исторически неизменным,— понимается здесь как политическая культура.

    Государство упомянуто в связи с необходимостью подчеркнуть автономию власти по отношению к блоку-гегемону, на чём зиждется её (власти) легитимность, даже если это государство является народным и национальным. Эта автономия будет существовать, пока существует государство, иными словами, на протяжении всего долгого периода перехода к коммунизму. Лишь по его завершению мы сможем говорить о «безгосударственном обществе» — не раньше. Не только потому, что народные и национальные завоевания должны быть защищены от перманентной опасности со стороны империализма, который продолжает господствовать в мире, но и из-за того — и это, возможно, важнее,— что «длительный процесс преобразований» также требует «развития производительных сил». Иными словами, того, что не позволяет сделать странам периферии империализм: уничтожить наследие мировой поляризации, тесно связанной с экспансией исторического капитализма. Данная программа не предлагает «догнать» и сымитировать капитализм центра; участие в вечной «погоне» бессмысленно и чрезмерно расточительно. Следовательно, нужна иная концепция «модернизации/индустриализации», основанная на подлинном участии народных классов в её осуществлении и несущая немедленные выгоды для этих классов на каждой стадии своего развития. Мао Цзэдун отверг господствовавшее представление, по которому народы обречены бесконечно ждать, пока развитие производительных сил не создаст условия «неизбежного» перехода к социализму. Он указал на необходимость с самого начала развивать эти силы с перспективой на построение социализма. Государственная власть, таким образом, находится в центре конфликта между противостоящими друг другу требованиями «развития» и «социализма».

    «Государства хотят независимости». Мао Цзэдун понимал это двояко: независимость (наивысшая форма автономии) в отношении народных классов и независимость от давления капиталистической миро-системы. «Буржуазия» (иначе говоря, правящий класс, занимающий командные высоты в государственном аппарате, чьи стремления постоянно склоняются в сторону буржуазной эволюции) выступает одновременно и как национальная, и как компрадорская. Если обстоятельства позволяют ей увеличить свою автономность по отношению к господствующему империализму, то она встаёт на путь «защиты национальных интересов». Но если обстоятельства этого не позволяют, она предпочтёт «компрадорское» подчинение требованиям империализма. «Новому правящему классу» (или «правящей группе») не удастся избежать подобной двойственности, даже если он будет опираться на народный блок, поскольку «буржуазные» тенденции, пусть и частично, но всё же продолжат воспроизводиться.

    Правильное соединение этих трёх элементов реальности — залог успеха на долгом пути перехода к социализму. Важно соединить взаимодополняющие народные завоевания, национальное освобождение и достижение государственной власти. Однако если позволить развиться противоречиям между народом и государством, любые достижения в итоге могут быть обречены.

    Упор лишь на один из этих элементов и отказ от поиска путей соединения его с другими грозит тупиком. Представление, будто «люди» — это единственное, с чем нужно считаться, и тезис о «движении», способном изменить мир без прихода к власти, мягко говоря, наивны. То же самое можно сказать о национальном освобождении «любой ценой», понимаемом как независимость от социальной сущности блока-гегемона, что ведёт лишь к иллюзиям культурного традиционализма (политические ислам, индуизм и буддизм — вот его примеры). Так же и власть, выступающая «в интересах» народа, но без его участия, ведёт к автократии и кристаллизации новой буржуазии. Путь, проделанный советским режимом — от «капитализма без капиталистов» (государственного капитализма7) к «капитализму с капиталистами», — один из наиболее трагических примеров эволюции подобного рода.

    Поскольку ни народы, ни нации, ни государства периферии не могут нормально существовать в империалистической системе, «Юг» представляет собой «штормовую зону» перманентных восстаний и бунтов. И с 1917 года течение истории главным образом складывалось из этих восстаний и независимых начинаний (в смысле независимости от тенденций, которые господствовали в империалистической системе) народов, наций и государств периферии. Именно эти начинания, несмотря на их ограниченность и противоречивость, несли с собой важнейшие изменения современного мира, значительно перевешивая сопровождавшие их прогресс производительных сил и относительно лёгкую социальную реструктуризацию в центре системы.

    Сейчас на подъёме вторая волна независимых начинаний стран «Юга». «Развивающиеся» и прочие страны, как и их народы, борются с методами, которыми коллективный империализм «Триады» стремится увековечить своё господство. Военные интервенции Вашингтона и его приспешников по НАТО начинают буксовать. Мировая финансовая система распадается, и ей на смену приходят автономные региональные системы. Рушится технологическая монополия олигополий. На первый план выдвигается возвращение контроля над природными ресурсами. На политическую сцену выходят андские нации — жертвы внутреннего колониализма, сменившего колониализм иностранный. Массовые организации и борющиеся леворадикальные партии либо уже нанесли поражение либеральным программам (в Латинской Америке), либо вот-вот такое поражение нанесут. Все эти начинания, в первую очередь антиимпериалистические, имеют потенциал, столь необходимый для начала долгого перехода к социализму.

    Длительный упадок отжившего капитализма/империализма и долгий переход к социализму — вот две взаимоисключающие альтернативы. Упадок капитализма не влечёт за собой автоматического продвижения по пути к социализму; напротив (и логика капитала здесь неумолима), это путь к варварству — «глобальному апартхейду», как я это называю. В то же время этот упадок создаёт благоприятные условия для начала долгого перехода к социализму.

    Как связаны эти две перспективы? Рождающийся «иной мир» всегда противоречив: он несёт с собой как худшее, так и лучшее из «возможного» (пока история вершится, её законы до конца не известны). Первая волна начинаний народов, наций и государств периферии разворачивалась на протяжении ⅩⅩ века, примерно до 1980‑х годов. Любой её анализ имеет смысл только в свете рассмотрения взаимодополнения и конфликта между тремя её основополагающими элементами. Вторая волна поднимается сейчас. Будет ли она мощнее? Поднимется ли выше предыдущей?

Выход из кризиса капитализма?

Господствующая в современной капиталистической системе олигархия пытается восстановить систему в том виде, в котором та находилась до кризиса 2008 года. Для этого и предпринимаются попытки объединить людей вокруг «консенсуса», который бы не позволил бросить вызов существующей власти. Поэтому правящие классы готовы к риторическим уступкам, скажем, относительно экологических проблем (в особенности по поводу климата), с готовностью перекрашивают своё господство в «зелёный цвет» и даже намекают, что предпримут социальные («война с бедностью») и политические («качественное управление») реформы.

Участие в этой игре и стремление убедить людей в необходимости прийти к «консенсусу» — пусть даже сформулированному в наиболее привлекательном виде — обречено на неудачу. Хуже того, это лишь продлит век смертельно опасных иллюзий. На самом деле, ответ на вызов современности требует прежде всего изменения властных отношений в пользу трудящихся и, на международном уровне, в пользу народов периферии. А пока же нет конца и края списку конференций ООН и других организаций, которые заканчиваются ничем — впрочем, этого и следовало ожидать.

История доказала, что это — требование необходимости. Ответ на первый длительный кризис старого капитализма в 1914—1950 годы выражался в сопротивлении народов периферии господству империалистических держав и, в определённой степени, в улучшении положения народных классов в {капиталистическом} центре. Это заложило основу трёх систем послевоенного8 мира: реально существующего социализма9, «бандунгских» национальных и народных режимов и социал-демократического компромисса в странах «Севера», ставшего возможным лишь благодаря значительным успехам независимых начинаний народов периферии.

В 2008 году второй длительный кризис капитализма вошёл в новую стадию. Жестокие международные конфликты уже разгорелись и перешли в открытую фазу. Однако бросят ли они антиимпериалистический вызов господству глобальных монополий? Сумеют ли они соединиться с социальной борьбой против политики жестокой экономии, навязываемой господствующими классами в ответ на кризис? Иными словами, смогут ли народы противопоставить стратегии властей предержащих по «выходу из кризиса» стратегию «выхода из капитализма в кризисе»?

Обслуживающие власть идеологи посвящают свои усилия описанию «мира после кризиса»; ЦРУ не способно предложить ничего иного, кроме восстановления системы с более тесной интеграцией «развивающихся рынков» в либеральную глобальную систему, в ущерб скорее Европе, чем США. Они не понимают, что углубляющийся кризис нельзя «преодолеть» иначе как путём жестоких международных и социальных конфликтов, исход которых не предрешён: он может привести к лучшему (начало пути к социализму), но может и к худшему (глобальный апартхейд).

Политическая радикализация социальной борьбы — необходимое условие для преодоления её внутренней разобщённости и исключительно оборонительной стратегии («защиты существующих завоеваний»). Только радикализация даст возможность определить ключевые задачи долгого пути к социализму. Лишь она позволит «движениям» обрести реальную власть (именно что «обрести права и расширить сферу их применения» — лучше и не скажешь).

Подобное расширение возможностей движений предполагает создание определённых макрополитических и макроэкономических условий, которые одни только и дадут жизнеспособность конкретным проектам этих движений. Как же создать эти условия? Здесь мы подходим к центральному вопросу — вопросу о государственной власти. Окажется ли обновлённое государство, подлинно народное и демократическое, способным проводить эффективную политику в условиях глобализации современного мира? За поспешно данным левыми отрицательным ответом последовали призывы к установлению — в качестве исходного условия начала политических преобразований в мире — минимального консенсуса на международном уровне в обход государства. Однако и сам ответ, и выводы из него продемонстрировали свою бесплодность. Единственный возможный путь — это развитие на национальном уровне при поддержке движений на региональном уровне. Такое развитие должно иметь своей целью в первую очередь демонтаж мировой системы («отсоединение» от неё), а потому уже её восстановление, исходя из новых общественных отношений, с перспективой на преодоление капитализма. Это верно как для стран «Юга», где этот процесс уже начался (в Азии и Латинской Америке), так и для стран «Севера». Но, увы, необходимость демонтажа европейских институтов (в том числе евро) всё ещё не осознана даже тамошними радикальными левыми.

Первостепенное значение интернационализма для трудящихся и народов

Границы, в которые упёрлась первая волна пробуждения «Юга» в ⅩⅩ веке, и произведённое ею обострение противоречий, лишили эту волну сил. Помножьте это на перманентную враждебность со стороны стран империалистического центра, в пределе доходящую до открытой войны, которая, и это следуют отметить, пользовалась поддержкой — или по крайней мере принималась как данность — «народами Севера».

Империалистическая рента, конечно, занимала не последнее место среди причин отказа этих народов от интернационализма. Коммунистическое меньшинство в странах метрополии, занимавшее иную позицию, не смогло выстроить вокруг себя эффективный альтернативный блок. Массовый переход социалистических партий в «антикоммунистический» лагерь способствовал успеху капиталистического блока стран-империалистов. Эти партии не получили никакого «вознаграждения», поскольку вслед за упадком первой волны сопротивления в ⅩⅩ веке монополистический капитал избавился от ставшего ненужным альянса. Однако они не извлекли никакого урока из своего поражения: вместо радикализации они избрали капитуляцию, дрейфуя в сторону «социал-либерализма». Вряд ли можно найти более красноречивое доказательство решающей роли империалистической ренты в общественном воспроизводстве стран «Севера». Их вторая капитуляция оказалась уже не трагедией, а фарсом.

Это поражение интернационализма обусловило в том числе автократический дрейф социалистических экспериментов прошлого века. Широчайшее распространение демократических практик в ходе Русской и Китайской революций легко опровергает крайне примитивное суждение, будто эти страны ещё не «созрели» для демократии. Враждебность империалистических стран, имевшая поддержку со стороны их населения, весьма способствовала усложнению и без того тернистого пути демократического социализма в крайне неблагоприятных условиях, отягчённых наследием периферийного капитализма.

Вторая волна пробуждения народов, наций и государств периферии в ⅩⅩⅠ веке поднимается в условиях, которые не только не лучше, но, наоборот, куда хуже. «Консенсус», навязанный североамериканской идеологией (означающий подчинение всевластью глобальных капиталистических монополий); повсеместное принятие «президентских» политических режимов, которые сводят на нет эффективность протестного потенциала демократии; безудержное прославление бессмысленного и манипулятивного индивидуализма и связанного с ним неравенства; сбор подчинённых в рамках НАТО стран под вашингтонские знамёна — всё это быстро прогрессирует в Европейском Союзе, который едва ли может остаться в этих условиях тем, чем сейчас является — одним из столпов империалистической глобализации.

Развал этого милитаристского проекта в данной ситуации становится важнейшим предварительным условием победы второй волны освобождения народов, наций и государств трёх континентов. Пока это не случилось, перспективы освободительной борьбы туманны. Не следует исключать возможность повторения ⅩⅩ века, хотя условия нашего времени значительно отличаются от ситуации минувшего века.

Не стоит, однако, забывать и то, что описанный трагический сценарий вовсе не является единственно возможным. Наступление капитала на трудящихся теперь происходит и в самом сердце системы. Это является доказательством простой истины: капитал, нанеся народам периферии поражение и развязав себе тем самым руки, следующим шагом переходит во фронтальное наступление на позиции трудящихся в центре системы. А это в свою очередь может перенести радикализацию борьбы из области желаемого в материальную действительность. Наследие европейской политической культуры — весьма отличной от политической культуры США — ещё не полностью забытое, должно способствовать возрождению интернационалистского сознания, отвечающего требованиями момента: его (интернационалистского сознания) глобализации. И всё же с этого пути не исчезнет препятствие в виде империалистической ренты, поскольку она представляет собой не только основной источник сверхприбылей монополий, но также обуславливает общественное воспроизводство в целом.

Памятуя о приверженности этих народов существующей представительной демократии, политический вес среднего класса может весьма серьёзно ограничить потенциальные масштабы радикализации социальной борьбы. Потому, вероятнее всего, как и в прошлом столетии, на первый план опять выйдет борьба на «Юге», в «третьем мире». Завоёванные в этом регионе победы очень скоро должны показать свою ощутимость и существенно ограничить размер империалистической ренты, что позволит народам «Севера» — в частности, европейцам — быстрее понять всю ошибочность расчётов на подчинение всего мира требованиям мировых империалистических монополий. А леворадикальные идеологические и политические силы займут своё место в великом освободительном движении, построенном на солидарности народов и трудящихся.

Борьба в сфере идеологии и культуры за подобное возрождение, которую можно кратко выразить в виде стратегической задачи построения Пятого Интернационала трудящихся и народов, имеет здесь решающее значение.

Примечания
  1. В других своих работах Амин подобные революции (Русскую, Китайскую) именует «антикапиталистическими», что представляется более верным, как и формулировка «начало пути к социализму», используемая в этой статье. Определение «антикапиталистические» подчёркивает сознательное стремление к уничтожению капитализма, которое присуще этим революциям. В то же время, они не являются социалистическими, поскольку не устанавливают обещанный новый общественно-экономический строй (социализм/коммунизм), а лишь создают отделённую от загнивающего капитализма систему («отсоединение» в терминах самого Амина), в рамках которой только и могут созреть предпосылки для возникновения нового, здорового общества. Лишь после (и в случае) его становления и развития будет осуществлён переход к социализму. Ошибочно думать, что этот переход будет проходить в тех же формах, что и победоносные буржуазные революции — то есть в форме открытого классового столкновения. Социализм — это общество бесклассовое, поэтому его начало нельзя отсчитывать от столь явного проявления классового антагонизма. Подробнее см.: Тарасов А. Суперэтатизм и социализм. К постановке проблемы.— здесь и далее комментарии Романа Водченко.↩
  2. См. Гобсон Дж. Империализм. 1927, 2010, 2012; Гильфердинг Р. Финансовый капитал. Новейшая фаза в развитии капитализма. 1912, 1918, 1922, 1924, 1925, 1931, 1959, 2011; Ленин В. И. Империализм, как высшая стадия капитализм (популярный очерк) // В. И. Ленин. Полное собрание сочинений. Т. 27. 1969.↩
  3. То есть движение неприсоединения. По названию города в Индонезии, где в 1955 году прошла конференция 29 стран Азии и Африки, на которой были провозглашены принципы мирного сосуществования на основе антиимпериализма и антиколониализма.↩
  4. Под «Триадой» подразумеваются Европа, США и Япония.↩
  5. Хотя Амин и говорит о социальной незащищённости представителей «класса новой буржуазии», он не является сторонником идеи революционности «среднего класса». Напротив, он считает, что политические предпочтения «среднего класса» враждебны радикальной социальной борьбе.↩
  6. Эти идеи Мао важны для Амина как пример использования всех возможностей в целях «отсоединения» от капиталистической системы.↩
  7. Мы не согласны с определением советского строя как «государственного капитализма» (см.: Тарасов А. Суперэтатизм и социализм. К постановке проблемы.↩
  8. Имеется в виду Вторая мировая война.↩
  9. «Реально существующим социализмом» С. Амин называет в ряде своих текстов советскую систему. В других текстах он именует её «советизмом». В третьих — «государственным капитализмом», в четвёртых — «капитализмом без капиталистов». Всё это свидетельствует об определённой растерянности автора перед необходимостью дать характеристику советскому строю. Мы придерживаемся позиции, согласно которой этот строй является суперэтатизмом — строем, парным капитализму в рамках единого индустриального способа производства. См. комментарий 7.↩

Май-июнь 2006 г.

Беларусь: курс на нищету

Кто опубликовал: | 17.09.2020
Комментариев нет

30 марта [2006 года] президент «Газпрома» Миллер выступил с заявлением, суть которого сводится к следующему: с начала следующего года Беларусь будет платить за российский газ по европейской цене. То есть по такой, по которой сейчас платит Украина.

Миллер предложил главе белорусского «Белтрансгаза» Дмитрию Казакову и министру энергетики Беларуси Александру Агееву с 2007 года закупать газ по ценам, соответствующим европейскому уровню. Ожидается, что белорусская сторона представит свои предложения по сотрудничеству в 2007 году до 30 апреля текущего года. В «Газпроме» уже отмечают, что переговоры начаты так рано с целью своевременного достижения договорённостей о ценах на газ.

Позже заместитель председателя правления «Газпрома» Александр Рязанов заявил, что с 2007 года цены на газ повысятся для Беларуси в три — пять раз. «Белоруссия — единственная страна, которая до сих пор не перешла на рыночные цены на газ. Мы считаем, что с 2007 года цена должна быть в три раза выше»,— заявил, в частности, Рязанов.

В этой связи стоит напомнить, что договор о поставках газа в 2006 году «Газпром» и «Белтрансгаз» подписали 27 декабря 2005 года. Российский монополист обязался за год поставить 21 миллиард кубометров газа, причём полтора из них могут быть поставлены только при наличии технической возможности. Стоимость тысячи кубометров газа осталась на уровне 2005 года и составила 46,68 доллара. В то же время среднеевропейская цена на газ, по планам «Газпрома», должна в ближайшее время составить 250 долларов за тысячу кубометров, то есть в пять раз выше, чем существующая цена для Беларуси.

Миллер, зная, что от существующей цены на газ белорусская экономика зависит целиком и полностью, предложил следующую схему повышения цены: цена поднимается, но не так резко, как это произошло в Украине, а постепенно. Но взамен, белорусские власти передадут «Газпрому» свою долю акций в «Белтрансгазе», что означает, что теперь плата за транзит газа через территорию Беларуси с «Газпрома» взиматься не будет.

То, что это комедия служит для очередного надувательства трудящихся как в России, так и в Беларуси, нет никаких сомнений. Своё заявление Миллер сделал отнюдь не случайно в аккурат после 19 марта, даты президентских выборов в Беларуси, хотя совершенно точно, что это решение было принято ещё до них. Ведь огласи «Газпром» свой план повышения цены на газ, Лукашенко ни за что бы на них не победил. А вот согласился ли кто-нибудь из других кандидатов продать с молотка «Белтрансгаз», да к тому же ещё именно «Газпрому», это ещё вопрос.

В любом случае, Беларусь стремительно идёт навстречу мощному внутреннему экономическому и социальному кризису. Ведь условиями стабильности белорусской экономики до сих пор были дешёвые российские энергоносители и более низкий, чем в России, уровень заработной платы рабочих. Именно эти два условия делали белорусские товары конкурентоспособными как на российском рынке, так и на рынках стран «третьего мира». После же того, как цены на газ поднимутся в три — пять раз, основная масса белорусских товаров станет не востребованной на мировом рынке и начнётся массовое закрытие и сокращение целых отраслей производства, что повлечёт за собой столь же массовые сокращения рабочих и безработицу.

Похоже, что Лукашенко и его окружение уже начали загодя готовиться к такому развитию сценария — в Беларуси бюрократический режим Лукашенко уже вовсю готовится к предстоящей приватизации.

Лукашенковская Беларусь — страна нерыночного капитализма. Как в СССР не было никакого «реального социализма», а господствовал государственный капитализм, так и в Беларуси не было и нет никакого «рыночного социализма», а на базе «советского» госкапитализма сформирована экономика смешанного, переходного типа. По сути, в Беларуси царит бюрократический капитализм. Частный капитал занимает, по некоторым данным, доминирующие позиции в торговле, сфере услуг, строительном бизнесе. Также акционировано большинство крупных и средних промышленных предприятий. Правда, контрольный пакет акций, как правило, находится в руках у государства. Но, во-первых, сам процесс акционирования означает их полную готовность к приватизации, которая может стартовать в любой момент, когда «батька», наконец, уступит давлению своего бюрократическо-рыночного окружения. Пока же Лукашенко не идёт на это вовсе не из-за приписываемой ему врождённой классовой ненависти к «вшивым блохам». Он сам и его «Управление» — крупнейшие бизнесмены в Беларуси, и «батька» просто не желает терять контроль над своими стратегическими предприятиями. Во-вторых, государственный пакт акций передаётся в управление не государству вообще, а вполне конкретным чиновникам, которые за своё «непосильное бремя» по управлению акциями ещё и получают от и без того ограбленного трудового коллектива немалое денежное «вознаграждение». Фактически — те же дивиденды.

То есть если раньше в Беларуси преобладающим видом собственности была государственная, а предприятия имели статус «производственных объединений», то последние несколько лет в республике идёт активный процесс акционирования предприятий, изменение статуса предприятий с «производственных объединений» на «акционерные общества». И хотя в этих новоиспечённых «акционерных обществах» за государством оставлен контрольный пакет акций, белорусский правящий класс в любой момент может начать массовую продажу этих акций частным лицам, начав, тем самым, приватизацию предприятий — никаких юридических препон на пути к этому сейчас уже нет. Приватизация же режиму Лукашенко нужна для того, чтобы в момент острого кризиса сбросить как балласт большую часть пока ещё эффективных предприятий, но которые в раз станут банкротами в условиях поднятия цены на газ. Таким путём он хочет решить для себя две задачи: удержаться у кормила власти и продолжать поддерживать своё безбедное существование.

Крупные российские компании же, такие как «Газпром», «ЛУКОЙЛ» и РАО ЕЭС, также хотят поживиться на приватизации в Беларуси. «Газпром» хочет увеличить свои прибыли за счёт получения «Белтрансгаза», ведь тогда ему не нужно будет делиться прибылями с белорусским бюджетом. «ЛУКОЙЛ» давно уже точит зуб на нефтеперерабатывающую отрасль республики, ведь стоимость рабочей силы в Беларуси меньше, поэтому и прибылей её эксплуатация принесёт больше, чем в России. РАО ЕЭС также не прочь приватизировать энергосистемы Беларуси, особенно в перспективе планов компании по экспорту электроэнергии в Европу. Всё остальное же производство в Беларуси будет либо закрыто, либо медленно затухать, как это происходит сейчас в России, после «тактики выжженной земли» начала 90-х.

Но в любом случае от этого ограбления целой страны выиграют исключительно акулы крупного бизнеса, в проигрыше же останемся мы с вами — рабочие, как в России, так и в Беларуси. Ведь если с белорусскими рабочими всё более-менее понятно — им грозит нищета, разорение и массовая безработица, то и российским рабочим в этой ситуации радоваться не стоит — почти все прибыли крупных компаний, таких как «Газпром», «ЛУКОЙЛ» и РАО ЕЭС, размещаются на счетах липовых фирм в оффшорных зонах. Никакие налоги с них не платятся. Трудящимся России достаются лишь жалкие крохи с барского стола, да и их перестанут давать, когда Путин и его клика втащат Россию во Всемирную торговую организацию. Это с одной стороны. Но с другой — такое ограбление Беларуси многократно усилит правящий класс внутри России, мощно подпитает его силы в борьбе против собственных рабочих, против нас с вами. Поэтому солидарность с борьбой белорусских рабочих — это шаг, который приблизит победу рабочих и в самой России. И наоборот, каждое их поражение — это наше с вами поражение.

Теперь ясно, почему Лукашенко не дал оппозиции «провести приватизацию и ограбить страну», как истерично вопили перед мартовскими выборами «патриоты» всех мастей с многочисленных телеэкранов продажных российских СМИ. Просто он решил «провести приватизацию и ограбить страну» сам, «в одно рыло».

Также теперь ясно, почему его избрание так горячо приветствовал Путин и его правящая клика: они тоже собираются поучаствовать в предстоящем грабеже, и сыграть в нём, судя по аппетитам «Газпрома», «ЛУКОЙЛ» и РАО ЕЭС, отнюдь не последнюю роль.

Вряд ли, конечно, такое повышение цен произойдёт одномоментно. Скорее всего начнётся медленная, растянутая во времени, стагнация. Как первый шаг в этом направлении будет приватизация «Белтрансгаза». Но если учесть, что значительная часть социальной сферы республики держится за счёт поступлений от транзита газа, то можно уже в самом ближайшем будущем ожидать резкого сокращения «социален» в Беларуси и ухудшения положения всех слоёв населения, и особенно рабочих.

В этих условиях, кроме как на себя белорусским рабочим и крестьянам надеяться не на кого. Либо они, организовавшись, свалят антинародный режим, либо этот режим задавит их и лишит какого-либо будущего их детей. Только борьба за самоуправляющийся рабочий социализм представляет альтернативу тому тупику, в который народ Беларуси пытаются завести как бюрократический режим Лукашенко, так и российский правящий класс.

Может кто и не заметил, но схватка за будущее Беларуси уже началась…

Июль-август 1997 г.

Как следует понимать Лукашенко

Кто опубликовал: | 16.09.2020
Комментариев нет

Эта статья с подзаголовком «Марксистский анализ ситуации в Белоруссии» была опубликована в «Бумбараше» чуть ли не четверть века назад, но по прежнему удивительно актуальна и всё так же спорна. Публикуем как примечательное историческое выступление.

Сегодня общество и в России и в Белоруссии расколото горячими спорами, кипящими вокруг фигуры президента Лукашенко и проводящийся им политики. Эта фигура никого не оставляет к себе равнодушным, но расклад сил выступающих как за, так и против президента, зачастую вызывает недоумение.

В самой республике против президента выступает не только находящийся на содержании у Америки БНФ1 и левоцентристы из номенклатурно-парламентской Партии коммунистов Белоруссии Новикова — Шарецкого2 (выступающие, скажем, за свободную продажу земли), но и некоторые мелкобуржуазно-леворадикальные молодёжные группировки, такие как «Чырвоный жонд»3 и анархокоммунисты.4 На стороне же президента оказались прорусские патриотические организации и Коммунистическая партия Белоруссии Чикина5, которую можно охарактеризовать как партию честных пенсионеров.

В России против Лукашенко ополчился весь демократический кагал, «за» — все нормальные патриоты и коммунисты. В КПРФ рядовые члены безоговорочно поддерживают начинания белорусского президента, а руководство и особенно лично Геннадий Андреевич при упоминании имени Лукашенко лукаво отводят глаза в сторону и начинают темнить и «масонить». Оно и понятно, ведь если произойдёт интеграция, то Великий Лука станет российским политиком, звездой российского оппозиционного Олимпа, снискавшей своей честной и прямолинейной политикой симпатию гораздо большего числа противников режима, чем невнятный, двоедушный, вечно потный и красномордый папа Зю.

На первый взгляд для рядового активиста оппозиции все ясно. Лукашенко — наш, он за союз, давит у себя всякую ЦРУшную контру, мешает расширению НАТО и надо его поддержать. Но многое всё же заставляет задуматься. Приезжая в Россию, Лукашенко старательно избегает контактов с симпатизирующей ему российской оппозицией, предпочитая иметь дело с Ельциным и его окружением. Сам Лукашенко, что называется, человек «без тормозов» и без крепкой сформировавшейся идеологии. Одержим одной, но пламенной страстью стремлением к интеграции, и ему безразличны её формы, будет ли она капиталистической или социалистической.

В целом взгляды Лукашенко можно охарактеризовать как «левый популизм», но, бывает, его заносит, и ох как заносит! Чего стоит, например, его фраза в интервью журналу «Шпигель» о том, что «режим Гитлера имел свои положительные стороны». Или начинающиеся время от времени в белорусской прессе и на радио изыскания, имеющие целью доказать, что по своей родословной белорусский президент может претендовать на корону Российской империи.

Поэтому неверно было бы кликушествовать, подобно Анпилову, что Лукашенко — самый лучший коммунист. Хватит, покричали уже в октябре 1993 года здравицы в честь народного президента Руцкого. И где он теперь, этот Руцкой? Предал! А ведь такие прецеденты подрывают у народа доверие к коммунистам. Всякий рабочий вправе упрекнуть: «Ну что же вы, предлагали его поддержать, а он оказался такой сволочью». И это подрывает авторитет коммунистов.

Чтобы разобраться в такой непростой проблеме, как взаимоотношения России с Белоруссией, интеграция и политика Лукашенко, необходимо абстрагироваться от эмоций, личных пристрастий и антипатий и таких поверхностных факторов, как, скажем, восстановление в слегка урезанном виде флага и герба Советской Белоруссии. Вспомним чему учил нас Маркс: бытие определяет сознание, базис — надстройку, а экономика — политику. С экономикой Белоруссии повезло больше, чем России. Даже при Шушкевиче власти вели себя гораздо осторожнее, чем у нас, и никаких «шоковых» реформ не проводили, здесь не было до последнего времени приватизации. Большинство промышленных предприятий — государственные, продукты питания в основном отечественные, с колхозных и совхозных полей, цены на основные из них дотируются, зарплата выдаётся практически без задержек.

Конечно, средний доход на душу населения в республике ниже, чем в России, но ведь в Белоруссии нет нефти и газа, которые можно продавать на Запад. Поэтому проанализировав в целом экономическую ситуацию, можно сделать вывод: в то время как в России окончательно победил капитализм, Белоруссия сегодня ещё находится в переходном состоянии, в котором наша страна пребывала в 1992—1993 годах, когда ещё не все достижения Советской власти были утрачены и был возможен скорый возврат к социализму.6

Поэтому обращаясь к вопросу об интеграции, следует задавать себе вопрос: а какая должна быть эта интеграция? Вряд ли Ельцин и Чубайс допустят, чтобы при объединении все «пережитки» социалистической системы были бы перенесены из Белоруссии к нам. Вероятнее, от Лукашенко потребуют унифицировать белорусскую экономику по российскому образцу. Подойдёт к нему какой-нибудь Чубайс, жеманясь и поводя плечиком, скажет так, между делом: «Понимаете ли, Александр Григорьевич, и мы тоже за интеграцию, но экономические системы у нас с вами пока не совместимы, так что вы уж постарайтесь, чтобы никакого там дешёвого молока, никаких колхозов, и, вместо госпредприятий, чтоб у вас были АО». А Лукашенке-то что? Ему главное — чтобы была интеграция!7

В своей политике Лукашенко разительно напоминает левопопулистских лидеров стран третьего мира. У них тоже случались заскоки, скажем, Гамаль Абдель Насер был в прошлом капитаном роммелевской армии, но впоследствии проводил антиимпериалистическую политику, и мировое коммунистическое движение его в этом поддерживало. Но поддержка эта была критической, она неизменно сопровождалась условиями и оговорками. Так и нынешняя поддержка коммунистами правительства Лукашенко, на наш взгляд, не должна быть безоговорочной, а носить критический характер. Поддерживать Лукашенко необходимо только в тех случаях, когда он действует в интересах трудящихся, и критиковать, если он идёт против них.

Вот скажем главный упрёк, предъявляемый Лукашенко демократами,— нарушение прав человека. Есть права и права, мы не валютные правозащитники, чтобы заступаться за БНФовских гнид или зажравшихся парламентариев. Но в Белоруссии, например, запрещено создание альтернативных профсоюзов. Единственными профкомами, разрешёнными на предприятиях, остаются ячейки бывшего ВЦСПС, послушные властям и сотрудничающие с администрацией. Конечно, когда этот закон принимался, он был направлен в первую очередь против т. н. «свободных профсоюзов», подпитываемых ЦРУ через подставные фонды и проводивших подрывную работу. Но если Лукашенко начнёт «либерализовать» свою экономику по российскому образцу и пойдёт на «непопулярные экономические меры», это закономерно вызовет протест рабочего класса. А подлинно независимые рабочие организации запрещены, и сделано это, в том числе, с благословения коммунистов.

Единственный шанс на победу коммунистов в современных условиях заключается в превращении коммунистических партий из клубов пенсионеров, ностальгирующих по временам Советского Союза, в подлинно рабочие авангардные организации. Сделать это возможно только через активную поддержку борьбы рабочих за свои экономические интересы. Поэтому, поддерживая Лукашенко, скажем, в противодействии расширению НАТО, необходимо оказывать давление на него и не бояться выступить против, если он проводит антирабочую политику.

Конечно, белорусские коммунисты имеют свою голову на плечах, и мы не вправе им указывать. Просто хочется напомнить, что прогрессивный китайский деятель Чан Кайши, долго заверявший в начале двадцатых годов коммунистов и СССР в том, что он их верный союзник, однажды взял, да и перерезал всю компартию. Так что не стоит впадать в транс и давать себя убаюкивать сладкими мифами о «восстановлении Союза». Лукашенко запросто может пожертвовать союзом с коммунистами из КПБ, если Ельцин предложит ему интеграцию по рыночно-капиталистической модели. Дубинки минского ОМОНа, натренированные на спинах БНФ, могут быть повёрнуты и против наших товарищей. Так что наш совет белорусским коммунистам: никогда не лишним бывает подготовиться к переходу на нелегальное положение…

А молодым ребятам из «Чырвоного жонда», близким нам по стилю и образу мыслей, хочется посоветовать оглядеться по сторонам. Конечно, когда собирается большая толпа молодёжи «драться с ментами» — это романтично, это даже напоминает революцию и баррикады, но посмотрите кто за этим стоит — «Правый реванш», УНСО, БНФ, подозрительные американцы — силы самой отпетой реакции. Мы надеемся, что они как подлинные маоисты одумаются, выступят с самокритикой и перейдут, как и мы8, к критической поддержке процесса интеграции и действий президента Лукашенко.

Примечания
  1. Националистический Белорусский народный фронт.— здесь и далее примечания Маоизм.ру.↩
  2. Автор что-то путает. Семён Шарецкий, в дальнейшем эмигрировавший в США, возглавлял Белорусскую аграрную партию (перешедшую затем на пролукашенковские позиции). А лидером ПКБ (в 2009 году принуждённой переименоваться в Белорусскую партию левых «Справедливый мир» и тогда же вошедшей в «Европейских левых») был и остаётся Сергей Калякин.↩
  3. «Чырвоны жонд» — минская анархистская организация, существовавшая в 1990‑х, Лёлик Ушкин продолжал выпускать её газету «Навинки» ещё до 2003 г.↩
  4. К настоящему времени в этом лагере прибавились также Белорусская партия «Зелёные», входящая в Европейскую партию зелёных во главе с «буржуазной свиньёй» (по выражению Дара Жутаева) Кон-Бендитом, и новосозданная троцкистская группа «Супраціў працоўных».↩
  5. Компартия Белоруссии откололась от вышеупомянутой ПКБ в 1996 г. как раз по вопросу о поддержке Лукашенко. Имеет 11 мест в парламенте (десятая часть).↩
  6. Тут автора заносит особенно сильно. Напоминаем, что капитализм в общем был реставрирован в СССР в 1950—1960‑х годах.↩
  7. На деле, однако, Лукашенко прямо воспротивился интеграции через поглощение. В 2007 году он весьма резко заявил, что Россия стремится не только бесплатно прихватить некоторые белорусские предприятия, но и приватизировать всю республику. Вероятно теперь, когда либеральные бунты вынудили его искать опоры, он станет уступчивее.↩
  8. Неизвестно, о ком говорит автор: статья не была редакционной, не утверждалась в РКСМ(б) и даже сам он подписался псевдонимом, полемически отсылающим к одному из тогдашних левых активистов Анатолию Плево.↩

09.03.1959

Внутрипартийное письмо

Кто опубликовал: | 15.09.2020
Комментариев нет

Товарищи первые секретари провинциальных, городских и районных комитетов партии!

Вам надлежит явиться на расширенное заседание Политбюро, которое, как намечено ЦК, состоится 25 марта в Шанхае. Всем провинциальным, городским и районным комитетам партии провести совещания кадровых работников шести ступеней в духе решений совещания в Чжэнчжоу1, главной темой обсуждения которых будет вопрос о народных коммунах. Каждое совещание должно продолжаться около 10 дней, поэтому их нужно созвать немедленно. Провинциальный комитет Хубэя наметил начать совещание 11 марта, то есть как раз вовремя. Промедление с созывом нежелательно. Из-за недостатка времени анализ, выявление и обсуждение вопроса окажутся поверхностными, решения несостоятельными и неосуществимыми, иными словами, недостаточно глубокими и недостаточно последовательными.

Совещания во всех провинциях, городах и районах должны принять решения по вопросу о структуре управления народными коммунами и по некоторым конкретным политическим проблемам. Первым секретарям надлежит выступить с обобщающими докладами, чтобы глубоко и последовательно разъяснить основные противоречия, с которыми столкнулись народные коммуны, и все аспекты политического курса в настоящее время. Кроме того, следует немедленно направить документы совещаний низовым организациям, чтобы те получили чёткие разъяснения. Однако потребуется время, чтобы составить и сформулировать идейное содержание этих документов. Например, если открыть такие совещания 11 марта, то закончить их можно будет 20—22 марта, первые секретари освободятся и 25 марта прибудут в Шанхай. И все пройдёт довольно спокойно, без излишней спешки.

Совещание кадровых работников шести ступеней в провинции Хэнань можно завершить 10 марта, 9 марта можно будет окончательно отработать документы — решение и итоговый доклад. Эти два документа ЦК до 14 марта разошлёт вам авиапочтой в качестве справочного материала. Провинция Хэнань начнёт очередной этап — созыв уездных совещаний кадровых работников четырёх ступеней, чтобы обсудить с ними курс, выработанный на провинциальном совещании кадровых работников шести ступеней, рассмотреть конкретные мероприятия по уездам, коммунам, бригадам.

На уездных совещаниях кадровых работников должны присутствовать: 1) несколько работников уездной ступени; 2) несколько представителей коммун; 3) по 1—2 представителя от каждой крупной производственной бригады; 4) по 1 представителю от каждой производственной бригады. Помимо того, необходимо присутствие нескольких представителей тех, кто занимает скептически-выжидательную позицию. Всего участников должно быть как минимум тысяча, как максимум — две тысячи человек. Совещание надо проводить в течение 7—10 дней. Во всех уездах провинции Хэнань надлежит наметить их открытие на один и тот же день, на 13 или на 14 марта, а к 23 или 24 марта закончить совещания. За оставшуюся неделю марта предстоит провести ещё совещания в коммунах, крупных производственных бригадах и вообще во всех бригадах. А в марте можно будет в основном разобраться и разъяснить все сумбурные мысли и противоречивые мнения, возникшие в связи с вопросом о народных коммунах. С апреля вся партия, весь народ смогут единодушно развернуть большой скачок этого года. Надеюсь, что все провинции, города и районы поступят так же.

Совещания кадровых работников шести ступеней в провинциях, городах и в районах следует открыть, по возможности, как и в провинции Хубэй, 11 марта и закрыть 20—22 марта, тогда в конце марта можно будет завершить уездные совещания кадровых работников четырёх ступеней и к 10 апреля провести обсуждения в коммунах и бригадах, то есть всего только дней на 10 позже, чем в Хэнанн. Некоторые товарищи могут, пожалуй, подумать, что совещания созываются преждевременно и без подготовки и что проведение их следует отложить. По-моему, этого делать не следует.

У нас уже есть чёткий курс, побыстрее созовём совещания кадровых работников шести ступеней и без промедления ознакомим их с этим курсом, дня за три покончим с большими и мелкими противоречиями и таким образом заручимся поддержкой большинства. Когда мы захватим инициативу, люди, занимающие скептически-выжидательную позицию, и пикнуть не посмеют. Конечно, кое-кого мы не переубедим и они будут нас ругать за то, что мы-де зарвались. Этим людям несколько дней, пожалуй, будет не до сна, не до еды. Но это всего лишь несколько дней. Дня через 3 они всё поймут. Итак, ни к чему медлить, надо действовать быстро. Можно проделать кое-какую подготовительную работу, в первую очередь несколько укрепить идеологию работников районного и уездного звена, укреплять её полностью сейчас не стоит, это можно будет сделать чуть позже. С 4 по 10 марта, то есть за 6—7 дней, надо провести подготовку. Неужели этого срока мало? Вполне достаточно. Затягивание, наоборот, пойдёт во вред.

Вот какие у меня предложения. Осуществимы они или нет — решайте сами в соответствии с обстановкой на местах.

Мао Цзэдун

Чжэнчжоу,
9 марта 1959 года, 4 часа утра

Примечания
  1. Совещание ЦК в городе Чжэнчжоу (провинция Хэнань) состоялось в ноябре 1958 года.— Прим. ред.↩

15.03.1959

Внутрипартийное письмо

Кто опубликовал: | 12.09.2020
Комментариев нет

Товарищи первые секретари провинциальных, городских и районных партийных организаций!

Уже 5 дней как я в Учане. Я просмотрел материалы совещания кадровых работников шести ступеней провинции Хубэй, получил и материалы некоторых совещаний по провинциям, городам и районам. По-моему, по одному вопросу мне необходимо с вами посоветоваться. Документы о провинции Хэнань вам уже разосланы, в них утверждается, что крупная производственная бригада считается основной хозрасчётной и распределительной единицей народной коммуны. В Чжэнчжоу я получил постановление Хубэйского провинциального комитета от 8 марта о структуре управления народными коммунами и продовольственном вопросе. Постановление требует «окончательно признать прежний кооператив высшего типа (ныне производственная бригада) основной хозрасчётной единицей. Те кооперативы высшего типа, которые были разделены на несколько производственных бригад, должны быть восстановлены в качестве единой хозрасчётной единицы, впредь их нельзя разделять. Те немногочисленные небольшие прежние кооперативы высшего типа с приблизительно сходными хозяйственными условиями, которые уже слиты в производственную бригаду, могут по желанию кадровых работников этих коммун и членов коммун быть слиты в одну хозрасчётную единицу, для чего партком коммуны принимает соответствующее решение, санкционируемое уездным комитетом».

Прибыв в Учан, я вызвал на беседу товарища Чжоу [Сяочжоу] вместе с товарищем Ван [Жэньчжуном]. Я спросил N, какой метод вы одобряете — хэнаньский или хубэйский? Он сказал, что они одобряют хэнаньский метод, то есть они за то, чтобы считать крупную производственную бригаду (управленческий участок) основной хозрасчётной единицей, поскольку у них крупная производственная бригада. А эти шесть производственных бригад состоят в среднем из трёх прежних кооперативов высшего типа, то есть один кооператив разбит на две бригады.

Затем я получил доклад комитета провинции Гуандун от 11 марта, в котором отстаивается принцип «три закрепить, три распустить». Первое — это «прежний кооператив высшего типа закрепить в качестве основной хозрасчётной единицы (во всей провинции Гуандун раньше было 23 тысячи кооперативов высшего типа, в среднем по 320 дворов в кооперативе), часть кооперативов высшего типа, которые, в общем, соответствуют производственным бригадам (или крупным производственным бригадам), а также отдельные кооперативы, которые после коммунизации были разбиты на 2—3 производственные бригады, немедленно слить в одну новую бригаду и считать основной хозрасчётной единицей. Если прежние кооперативы высшего типа слишком малы, если в пределах одной деревни существует несколько кооперативов или если кооперативы созданы в деревнях с приблизительно сходными экономическими условиями, то такие кооперативы с одобрения масс также могут быть слиты и считаться основной хозрасчётной единицей коммуны».

Таким образом, провинции Хэнань и Хунань настаивают на том, чтобы крупная производственная бригада (управленческий участок) была основной учётной единицей, а провинции Хубэй и Гуандун — на том, чтобы основной учётной единицей была производственная бригада — прежний кооператив высшего типа. Что же в конце концов лучше? Нельзя ли объединить и то и другое? Товарищ Ван [Жэньчжун] говорит, что на совещании в провинции Хубэй по этому вопросу проспорили несколько дней напролёт, что там разгорелась борьба двух точек зрения. В общем большинство уездных комитетов, парткомов коммун, крупных производственных бригад (управленческих участков) настаивали на том, чтобы основной хозрасчётной единицей считать крупную бригаду; абсолютное большинство секретарей партячеек производственных бригад (то есть прежних кооперативов высшего типа), а может быть, и все они, настаивали на том, чтобы основной хозрасчётной единицей считать производственную бригаду.

Я чувствую, что этот вопрос имеет огромное значение, он затрагивает непосредственные интересы 30 с лишним миллионов бригадиров, звеньевых и других кадровых работников низовых организаций, а также нескольких сот миллионов крестьян. Если будет принят метод провинций Хэнань и Хунань, то надо будет непременно получить подлинное одобрение кадровых работников низовых организаций, если же они подчинятся скрепя сердце, то лучше уж принять метод, при котором основной хозрасчётной единицей считается производственная бригада, или прежний кооператив высшего типа.

Нельзя допустить, чтобы мы оторвались от масс, было бы очень опасно оторваться от масс именно сейчас: мы не сможем выполнить производственный план этого года.

Хотя в провинции Хэнань решение по этому вопросу уже принято, я прошу товарищей из провинциального комитета на созываемых уездных совещаниях кадровых работников четырёх ступеней выяснить точку зрения кадровых работников низшего звена. Если они согласятся с решением провинциального комитета, то пусть приступают к его выполнению, если же нет, то не мешает внести поправки в это решение.

Положение из протокола совещания в Чжэнчжоу «считать бригаду основой» имеет в виду производственную бригаду, то есть прежний кооператив высшего типа, а не крупную производственную бригаду (управленческий участок). Словом, надо действовать в соответствии с мнением масс. Какой бы метод ни применялся, он должен соответствовать требованиям масс, только при этом условии можно добиться успеха, иначе всё обречено на провал. Прошу вас действовать в соответствии с требованиями обстановки.

Мао Цзэдун

Учан,
15 марта 1958 года1

Примечания
  1. Очевидно, следует читать «1959 года».— Прим. ред.↩

Идеи Мао Цзэдуна

Кто опубликовал: | 11.09.2020
Комментариев нет

Иоахим Шикель. Писатель и редактор, род. в 1924 г. в Гамбурге, изучал философию и математику, синологию и индологию в Гамбургском университете, редактор 3‑й программы Северогерманского радио с 1952 г.

«Наша революция развивается неудержимо, потому что одна революция следует за другой»

У Цзян.1

Велико искушение перефразировать начальные слова Коммунистического манифеста.

Призрак бродит по земному шару — призрак перманентной революции. Многие силы, и в том числе все силы, противостоящие коммунизму, объединились для бешеной травли этого призрака: Белый дом и Красная площадь, Тито и Вальдек Роше, французские ревизионисты и немецкие полицейские. Где та оппозиционная левая, которую бы её противники, стоящие у власти, не окрестили троцкистской оппозицией? Где та левая, которая в свою очередь не бросала бы своим врагам клеймящего обвинения в троцкизме? Два вывода вытекают из этого факта. Перманентная революция признаётся уже силой всеми коммунистическими кругами. Пора уже сторонникам перманентной революции перед всем миром открыто изложить свои взгляды, свои цели, свои тенденции и сказкам о призраке перманентной революции противопоставить своё разъяснение существа дела.

Они это делают, и делают давно, однако, поскольку они говорят по-китайски, им, по-видимому, нужны переводчики. Наше намерение не столько рассказывать, сколько переводить, не столько излагать, сколько показывать, позволит доказать, что Марксово понятие перманентной революции вошло в теорию и практику Китая, и опровергнуть часто высказываемые подозрения в том, что маоизм — это троцкизм. Итак, мы начнем с Маркса, остановимся на Троцком и, наконец, займёмся Мао Цзэдуном.

Фотография 1967 г.

«Непрерывная революция ломает старое и создаёт новое, устраивает революционный Праздник весны» (Праздник весны — это китайский Новый год по лунному календарю). Фотография, вероятно, 1967 года.

Маркс и Энгельс сформулировали идею «перманентной» (для них это означало тогда: переходящей от класса к классу) революции в Манифесте 1848 г., когда они назвали немецкую буржуазную революцию «лишь непосредственным прологом пролетарской революции»2. В своих статьях для «Новой Рейнской газеты» за 1850 г., известных под общим названием «Классовая борьба во Франции», Маркс дал более точное определение как терминологии, так и всему вопросу. Для него это вопрос о «революционном социализме», о «классовой диктатуре пролетариата как необходимой переходной ступени к уничтожению классовых различий вообще, к уничтожению всех производственных отношений, на которых покоятся эти различия, к уничтожению всех общественных отношений, соответствующих этим производственным отношениям, к перевороту во всех идеях, вытекающих из этих общественных отношений», а само понятие — это «объявление непрерывной революции»3. В том же, 1850 г., Маркс ещё раз констатировал, что «наши интересы и наши задачи (то есть интересы и задачи коммунистов — И. Ш.) заключаются в том, чтобы сделать революцию непрерывной»; и он сопроводил это своё утверждение следующим уточняющим разъяснением относительно того, до каких пор революция должна быть перманентной:

«До тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устранены от господства, пока пролетариат не завоюет государственной власти, пока ассоциация пролетариев не только в одной стране, но и во всех господствующих странах мира не разовьётся настолько, что конкуренция между пролетариями в этих странах прекратится и что, по крайней мере, решающие производительные силы будут сконцентрированы в руках пролетариев»4.

Нужно внимательно прочитать эти фразы, чтобы сделать правильный вывод относительно расхождений между троцкизмом и маоизмом и между официально-советской и официально-китайской точками зрения. Здесь заявляется, во-первых, что революция должна быть непрерывной; во-вторых, что в ходе её развития нельзя делать перерывы и тем более нельзя её обрывать, пока все мировые державы не станут коммунистическими; в-третьих, что буржуазные (или мелкобуржуазные) революционеры только обеспечивали развязывание революции, и в этом заключалась их задача. В соответствии с этим у Маркса сказано, что «мелкобуржуазная демократия в течение дальнейшего развития революции получит в Германии преобладающее влияние на известное время»5. В соответствии с этим же и фазы китайской революции, после того как в 1940 г. Мао Цзэдун выступил со своими тезисами «О новой демократии», были буржуазными — вплоть до культурной революции. Не приходится удивляться, что Китай как раз во времена этой революции, именуемые «пролетарскими», вспоминает Марксово объяснение термина перманентности, дабы за недвусмысленным отречением от буржуазии последовало твёрдое обещание и на практике сделать революцию перманентной, дабы буржуа был лишен своих реакционных прав, а пролетарий обрёл свои революционные обязанности.

«Для нас,— писал Ленин в 1923 г.— достаточно теперь этой культурной революции для того, чтобы оказаться вполне социалистической страной…»6.

Но что такое вполне социалистическая страна, грозно спросил бы Маркс, если не революционно социалистическая, и что такое революционно социалистическая страна, возразил бы Мао, если не перманентно революционная? Сталин в свою очередь приветствовал бы такую разновидность революции в интересах «развития культурных сил пролетариата»7.

И тут мы приходим к Сталину с его знаменитой формулой, что революция в одной стране возможна, и к Троцкому с его столь же знаменитой контрформулой, что революция в одной стране невозможна. На первый взгляд кажется, что Троцкий отстаивает китайскую, а Сталин — советскую точку зрения, хотя и китайцы и русские выступают против Троцкого; на первый взгляд Троцкий, а не Сталин играет роль адвоката Мао Цзэдуна — ведь именно китайских функционеров обвиняли в троцкизме и подвергали за это осуждению. Поэтому некоторые истолкователи пекинской политики8 говорят об «известной комичности положения, когда китайские коммунисты… именно сейчас особенно энергично подчеркивают необходимость проповедовать революцию во всём мире»; они видят «противоречие между словами и делами» Китая, точнее между сталинистским языком и китаизированным ленинистским поведением. Ведь Ленин, говорят они, «всю жизнь понимал революцию прежде всего как революцию мировую»; а Сталин, хотя он и «думал… прежде всего о том, чтобы укрепить свою власть в СССР», не упускал ни одного случая, чтобы «использовать любую представившуюся возможность для разжигания революции за пределами своей страны». Увы, при более внимательном рассмотрении «противоречие» оказывается ничего не говорящей конструкцией, а комичность положения — просто шуткой без изюминки. Считать революцию возможной в одной стране — это вовсе не означает считать её невозможной в других и даже во всех странах. Это — аргумент в пользу Сталина. И наоборот, революционизирование всего мира предполагает, что нужно учитывать и понимать различные условия революционизирования в каждой стране. Это — аргумент против Троцкого, страдавшего слепотой по отношению к развивающимся странам, которые лучше было бы называть эксплуатируемыми районами мира или пролетарскими нациями. И слепоту Троцкого нельзя охарактеризовать, добавляя прилагательные «азиатская», «африканская», «латиноамериканская»,— она носила не частичный характер, а почти тотальный.

Вопрос гласит: что же такое, собственно троцкизм?

Пока ответим на него, цитируя главного обвинителя — Сталина. На ⅩⅥ съезде ВКП(б) в 1930 г. он говорил:

«Существо троцкизма состоит, прежде всего, в отрицании возможности построения социализма в СССР силами рабочего класса и крестьянства нашей страны… Существо троцкизма состоит, во-вторых, в отрицании возможности вовлечения основных масс крестьянства в дело социалистического строительства в деревне… Существо троцкизма состоит, наконец, в отрицании необходимости железной дисциплины в партии… Для троцкизма ВКП(б) должна быть не единой и сплочённой боевой партией, а собранием групп и фракций со своими центрами… со своей печатью и т. д.»9.

Так говорил Сталин. (Попутно сделаем актуальное замечание к третьему и последнему пункту. Троцкий, которого официально обвиняли в «левом» уклоне, многие годы спустя обрёл последователей в лице Дубчека и всех чехословацких реформаторов в целом; интересно, однако, то, что Москва обвиняет их в ревизионизме, то есть в «правом» уклоне. Объясняется это, видимо, тем, что Кремль, стремясь смягчить нападки Пекина, упрекающего русских в ревизионизме, в свою очередь размещает чехословацких коммунистов-реформаторов, в какую бы ересь они ни впадали, не слева, а справа от себя.)

Итак, что такое троцкизм? Он в значительной мере определяется чертой, сформулированной Сталиным как «отрицание возможности вовлечения основных масс крестьянства в дело социалистического строительства в деревне». В России это грех ещё сравнительно небольшой, хотя и почти непростительный. В Китае он неизбежно стал смертным грехом. Ленин следовал формуле: «Не говорить о борьбе классов в деревне — есть измена пролетарскому делу»10. Он хотел вовлечь обнищавших батраков, обедневших мелких крестьян в пролетарский союз в качестве равноправных его участников. Троцкий, которого Ленин подверг критике, отвечал, что его формула о «пролетариате, опирающемся на крестьянство», якобы заменяет ленинскую формулу о «диктатуре рабочего класса и крестьянства». Чересчур односторонне, чересчур преждевременно выдвинул он рабочих на первый план по сравнению с крестьянами. Тем не менее Троцкий знал, что делал.

«Моя полемика с Лениным,— писал он,— в основном касалась вопроса о возможности самостоятельности (и о степени этой самостоятельности) крестьянства в революции, а также о возможности существования самостоятельной крестьянской партии. В этой полемике я обвинял Ленина в переоценке самостоятельной роли крестьянства. Ленин обвинял меня в недооценке революционной роли крестьянства».

К чему в конечном счёте свелась полемика с Лениным, Троцкий сам разъяснил ещё более отчётливо, когда в этой же связи заявил:

«В условиях, существующих ныне в буржуазных странах, даже и в отсталых, если они уже вступили в эпоху капиталистической индустриализации и благодаря железным дорогам и телеграфу связаны в одно целое (это относится не только к России, но и к Китаю и к Индии), крестьянство ещё меньше способно играть ведущую или хотя бы просто самостоятельную политическую роль, нежели в эпоху старой буржуазной революции»11.

Так говорил Троцкий.

Пришло время привести «китайский» пример; он связан с именем Ли Лисаня. В конце двадцатых годов он был практическим (хотя и не теоретическим) вождем КПК — во всяком случае, виднейшим членом Политбюро и противником Мао Цзэдуна, для которого он «среди китайских коммунистов был… тем, кто ближе всех стоял к Троцкому»12. В июне 1930 г.— того самого года, когда Сталин предал анафеме троцкизм,— Китай познакомился — нет, не познакомился, заболел лилисанизмом. Город и крепость Чанша в провинции Хунань находился в руках белых. Один раз красные захватили Чанша и держали его десять дней, пока подоспевшие на выручку белых войска Чан Кайши и иностранные военные корабли не вынудили их отступить. Мао считал захват города ненужной операцией, однако, учитывая психологический эффект, согласился на неё. К тому же эта акция, ограниченная во времени, не противоречила его стратегии, ориентирующейся на Ленина: сначала создавать Советы в деревне и оставлять в стороне города. Ли Лисань добился решения, чтобы Чанша был снова взят и на этот раз удержан. Красная армия перешла в наступление, была разбита и отступила. В июле Мао Цзэдун уже начал понимать, что его солдаты напрасно начали осаду и что решение об осаде явилось результатом трагической ошибки некоторых политиков вроде Ли Лисаня, пренебрегших всеми особенностями революции в Китае; они пытались «превратить Чанша в базу, когда советская власть в тылу ещё не была укреплена»13. Стратегия Мао завоевывала одну провинцию за другой — Ли терял её плоды в городах. В сентябре 1930 г. его заставили выступить с самокритикой и исключили из Политбюро. После этого он на 15 лет уехал в Москву. Когда в 1945 г. он вместе с Советами вернулся в Маньчжурию, его вскоре сделали членом ЦК. В 1956 г., после того как он сознался в левоуклонизме, его вновь избрали в ЦК. Культурная революция его не коснулась. Тем временем Троцкий, который так и не был помилован, нашёл свою смерть.

Но упоминать имя Троцкого — значит неизбежно вспоминать о перманентной революции и, следовательно, о Китае, поскольку в Китае революцию считают перманентной.

В данной связи следует назвать три важнейших пункта, но это не те пункты, которые перечислял Сталин. Это, во-первых, учение о роли классов в революционном процессе, практическое учение; здесь играют важную роль такие формулировки, как «блок четырёх классов», «диктатура народа», «этапы революции». Во-вторых, учение о соотношении между бытием общества и бытием вообще — теоретическое учение; сюда в конечном счёте относится и вопрос о перманентности революции. В-третьих, учение о том, как теория и практика определяют друг друга — диалектическое учение; оно в свою очередь онтологически обосновывает классовый характер общества (и наоборот, допускает действие общественных противоречий ещё в логике, когда она предательски двусмысленно выступает как «классовая» логика).

Обсуждение этих трёх пунктов следует каждый раз начинать с троцкистской доктрины, чтобы через имманентную критику её перейти к противоположной позиции маоизма. Так мы получаем методическое преимущество, имея возможность более чётко сформулировать на языке понятий то, чем не является маоизм, и «от противного» показать, чем же он является в позитивном смысле.

Прежде всего — практическое учение: союзы классов и этапы революции. Ключевое слово для понимания всякого развития, происходит ли оно в истории, в природе или в политике,— скачок. Это пробный камень, водораздел между эволюционистами и революционерами, но также и между левыми и ультралевыми. То, как человек относится к этому термину, показывает, какой он марксист. На одном полюсе сторонники воззрения, в соответствии с которым развитие происходит по методу исключительно шаг за шагом. «Natura non facit saltus»14,— говорят они; и они не прочь сказать также «Historia, societas non facit saltus»15. Если это социалисты, то они апеллируют к именам Бернштейна и Каутского, Шумахера и Эттли, Бухарина и Хрущёва. На другом полюсе — поборники прогресса, исповедующие метод исключительно скачок за скачком. Если это социалисты, то они апеллируют к имени Троцкого. Срединное положение занимают сторонники метода и то, и другое: Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин, Мао Цзэдун. Они не отрицают ни количественных изменений, ни качественных скачков, ни эволюции, ни революции: первая, как они полагают, вытекает из различных процессов, вторая кладёт начало прогрессу. Эволюционные стадии, по их мнению, должны иметь революционный конец, а к революционным целям они считают возможным идти эволюционным путём. К тому же скачки должны совершаться последовательно один за другим, и революционеры тоже должны стараться не упускать ни одной возможности совершить скачок, а также совершать все скачки, в которых будет необходимость.

Троцкий, напротив, презирал необходимое последовательное чередование скачков. Он совершенно отчётливо высказывался за перепрыгивание.

«Это ерунда, будто вообще нельзя перепрыгивать через ступеньки,— говорил он.— Живой исторический процесс постоянно делает прыжки через отдельные „ступени“, вытекающие из теоретического членения процесса развития в его максимальной завершённости»16.

Этими фразами Троцкий поставил себя левее левых.

Ступени, скачки — что тут подразумевается конкретно? В социалистической России этап новой экономической политики, начавшийся в марте 1921 г. (Ленин добился принятия НЭПа на Ⅹ съезде партии), считался необходимой переходной ступенью; правда, диктатура пролетариата уже была установлена, но теперь она была ограничена тем, что наряду с социалистическими факторами допускались и капиталистические (известная свобода в области торговли, стимулирование производства и рынка). Троцкий, конечно, предпочёл бы эту ступень перескочить. Для будущего социалистического Китая Мао Цзэдун развил в 1939—40 гг. свои идеи о китайской революции и о новой демократии, а в 1949 г.— о диктатуре народной демократии. Три произведения на эти темы («Китайская революция и Коммунистическая партия Китая», «О новой демократии» и «О новой демократической диктатуре народа») — как бы ни различались вопросы, которые в них рассматриваются,— имеют одну общую объединяющую их черту: они пропагандируют идею союза классов на какое-то время, и даже на продолжительное время.

Таких классов, которые Мао в конце тридцатых годов считал способными вступить в союз и нужными для этого союза, было четыре. Крестьян он называет «стойкими», городских мелких буржуа (мелких торговцев, ремесленников, интеллигенцию и свободные профессии) — «надёжными» союзниками рабочих, в то время как на национальную буржуазию (стоящую примерно посередине между мелкой буржуазией и связанной с международными кругами крупной буржуазией) он готов был положиться лишь «в известной степени и в известные периоды»17. Ещё в конце сороковых годов, незадолго до провозглашения Китайской Народной Республики, Мао отвечает на вопрос, кто же составляет народ, примечательной фразой:

«На нынешнем этапе народом в Китае являются рабочий класс, крестьянство, городская мелкая буржуазия и национальная буржуазия». Он добавляет: «Под руководством рабочего класса и коммунистической партии эти классы сплотились, чтобы организовать своё государство, избрать своё правительство и установить единовластие»18.

Ещё и в конце шестидесятых годов на государственном флаге Китая оставались, не снятые даже во время культурной революции, четыре маленькие звезды, олицетворяющие союзоспособные классы страны — по-прежнему четыре! — и сгруппированные вокруг большой звезды, символизирующей партию. Троцкий, если судить по всем его основополагающим высказываниям, предпочёл бы перепрыгнуть и через эту ступень. Как в самом начале своей деятельности, так и позже он отрёкся бы по меньшей мере от национальной буржуазии, а также, конечно, и от мелких буржуа и крестьян. Он отклонил бы диктатуру народной демократии, или демократическую диктатуру народа.

Бесполезно спорить о том, противоречит ли маоистская формула диктатуры народа марксистской диктатуре пролетариата; несомненно, что Китай, учитывая свои особые условия, модифицирует ортодоксальную формулировку, не пытаясь тем самым перечеркнуть её совсем.

Напротив, в 1959 г. в официозной статье, посвящённой 10‑летию работы «О демократической диктатуре народа»19, было сказано: «Диктатура народа по своей сути идентична диктатуре пролетариата». Не без оснований западные комментаторы могли добавить:

«Точно так же можно сказать, что китайская теория близка к учению о народной демократии, разработанному в СССР и в Восточной Европе сразу же после Второй мировой войны, или к идее, высказанной Сталиным в 1927 г., когда он подчеркнул, что блок четырёх классов образует лишь переходный этап»20.

Лозунг Мао Цзэдуна следует, по-видимому, понимать так, что он относится к учению Маркса как почка к цветку; этому лозунгу соответствует актуальная фаза общественной реальности, которая, однако, неизбежно переходит к развёртыванию своих скрытых возможностей. После многочисленных шагов она совершит — или уже совершила — скачок.

Брехт однажды показал с помощью этого же образа трудности мышления о процессах роста (то есть о диалектических процессах): как это трудно, писал он, «например, запечатлеть понятие о почке, поскольку обозначаемая им вещь находится в таком неукротимом движении, проявляет такое ускользающее от мысли стремление стать не почкой, а цветком». Таким образом, продолжает он, «для мыслящего понятие о почке — это уже понятие о чём-то стремящемся стать не тем, чем оно является»21. Действительно, маоцзэдуновская диктатура народа проявляет такое «ускользающее от мысли стремление» стать диктатурой пролетариата. И иначе вряд ли можно истолковать провозглашенное в 1949 г. требование руководящей роли рабочего класса и рабочей партии, то есть пролетариата, организованного для осуществления власти.

Ступени, скачки… Относить их только к прошлому и даже к настоящему — это было бы просто антимаоизмом. Их происхождение, их функции, их принципы точно определены также и для будущего — социалистического или коммунистического. Речь идёт не просто об этапах революции, а о революционных (или революционизированных) этапах самой революции: революция, этот скачок как таковой, подчиняется тому же закону — в ходе своего развития от ступени к ступени она постоянно качественно изменяется. Революция тоже находится в состоянии революции. Доказательств этому — притом доказательств любой желаемой достоверности — можно привести сколько угодно. Например, У Цзян, который, конечно, излагал мысли Мао достаточно точно, писал в 1958 г.:

«…То, о чём до сих пор дискутировали, было лишь этапом, и в нашей стране этот этап уже пройден… Сейчас мы переживаем новый, совершенно иной этап… когда социалистическая революция в основном уже завершена,— этап социализма и подготовки условий для перерастания социализма в коммунизм. Нужна ли нам вообще при нынешнем положении… „перманентная революция“ как оружие? Товарищ Мао Цзэдун говорит, что у нас революции сменяют одна другую. Так было в прошлом, и потому так будет и в будущем. Следовательно, так будет вечно. Даже и коммунистическое общество не составляет исключения. Лишь разновидности и формы революций в эту эпоху будут не те, что были в классовом обществе… Социалистическое общество имеет свои собственные противоречия, и ему нужна поэтому собственная революция»22.

Вполне логично, что в этой связи У Цзян предостерегает буржуазных и мелкобуржуазных революционеров от мысли, будто интермедия той или другой революции будет конечной целью революции вообще; в неменьшей степени это предостережение относится также к некоторым социалистическим революционерам. Они хотели бы обрести покой в условиях кажущегося покоя, утешить себя «этапным» утешением, начать праздновать после праздника революции; но в этом случае им угрожает опасность превратиться в пособников реставрации, а то и вообще стать реакционерами. Традиции, в том числе и революционные, ничего не стоят, если их не осваивают революционным путём, ориентируясь на work in progress23.

Во-вторых, теоретическое учение — противоречия в бытии и перманентность революции. Троцкий точно ограничил свою перманентную революцию во времени. Идею китайцев о том, что она должна длиться вечно, он бы отверг. И вообще он не был склонен сводить историю (и тем более политику) к перечню понятий; он был практиком сегодняшнего дня и данных условий, неспособным ни руководствоваться в своей практике теорией, ни внести теорию (да и была ли она у него вообще?) в практическое учение. Термин и тезис перманентной революции он присвоил в ходе диалога с русским немцем Парвусом, признавшим в 1905 г. роль пролетариата как авангарда революции. С этой посылкой, с этим ограничением Троцкий, по-видимому, не смог расстаться и позже, и уж, конечно, не сделал этого в своём анализе русского революционного 1905 г. да и во время Октябрьской революции 1917 г., когда он риторически провозгласил «перманентную резню» и даже задавал себе вопрос, почему все молча терпят его еретический лозунг, почему Ленин спокойно взирает на его еретическую пропаганду (именно Ленин, удивляется Троцкий. Ведь «в вопросах теории он не знал пощады»24). Ответ найти не так уже трудно: Ленин, по-видимому, не заметил, что Троцкий был оригинален в теоретическом отношении: ведь он ни в том, ни в другом случае да и вообще ни разу не привёл ни одного высказывания Маркса и не сказал о нём ни слова! Но, отметая истинного отца идеи, отвергают в принципе и саму идею; во всяком случае, она воспринимается некритично, без критики и самокритики.

В то же время революция и критика плюс самокритика — если оставаться на марксистских позициях — неотделимы друг от друга. Прилагательное «перманентная» подходит к ним обеим. Уже в работе «Восемнадцатое брюмера» говорится о пролетарских революциях, что они (в противоположность буржуазным) «постоянно критикуют сами себя»25. Ещё отчетливее выразил это У Цзян — и притом в полном согласии с Марксом.

«В нашу эпоху,— пишет он,— имеются две социальные (или политические) революции различного типа; их различия объясняются неодинаковостью общественных противоречий. Противоречия, которые должна разрешить революция в рамках капиталистического строя… находят своё выражение в антагонизмах и резких конфликтах между классами, в острой классовой борьбе. Эти противоречия не могут быть разрешены самой капиталистической системой, потому что капиталистическая система не может критиковать себя сама».

«Другая разновидность общественного переворота,— продолжает У Цзян,— это революция, происходящая в социалистическом икоммунистическом обществе; противоречия, которые должна разрешить революция такого рода… выступают как противоречия в народе, а именно: принимают форму борьбы между прогрессивными и отсталыми группами народа. Поэтому данный род противоречий и борьбы не носит антагонистического характера и может найти своё разрешение в недрах самой социалистической и коммунистической систем. Социалистическая и коммунистическая системы развиваются путём перманентной самокритики и перманентного самоизменения»26.

Статья У Цзяна ясно показывает, что революция может протекать перманентно лишь в том случае, если так же перманентно будет вестись критика; они связаны, как лицевая и оборотная стороны монеты, и только вместе имеют ценность. Но остается сделать ещё один чрезвычайно важный вывод, каким бы неприметным ни казалось словечко само-, играющее здесь важную роль. Провозглашение революции как перманентного процесса, если оно связано с провозглашением перманентности критики как достаточного и необходимого её условия, объединяет в одно целое самокритику и самореволюцию. Не нужны больше чуждые, внешние, а именно классово чуждые, далекие от народа стимулы, чтобы разрешить противоречия между классами и внутри народа. Пролетарская критика, пролетарская революция постоянно и всегда имеют дело лишь сами с собой; в этом отражается самопротиворечивая суть бытия как самобытия.

Ещё одно ключевое слово — отражение противоречия. Общественное бытие отражает бытие как таковое, наше бытие копирует бытие само по себе; следовательно, это последнее является бытием для нас. Выступление по вопросу о противоречии требует разъяснений, имеющих теоретическое значение для китайской онтологии и применимых практически к китайскому обществу.

В знаменитых текстах, специально посвящённых вопросу о противоречии, Мао Цзэдун установил его онтическую и общественную универсальность: нет вещи, не содержащей противоречия; тот, кто отрицает противоречие явлений, отвергает всё и вся; закон противоречия — всеобщий закон, действительный для всех без исключения времён и стран; это основной закон природы и общества, следовательно, также и основной закон мышления; противоречия возникают непрерывно, они непрерывно разрешаются — в бытии, в обществе в целом, точно так же и в социалистическом обществе, даже в коммунистической партии. Затем идут фразы, напоминающие изречения из «Книги о Дао и Дэ» Лао Цзы или из «Книги перемен»:

«Если отсутствует одна из двух противостоящих, противоречивых сторон, то исчезают условия существования и для другой стороны… Без жизни нет смерти; без смерти нет жизни. Без верха нет низа; без низа нет верха. Без беды нет счастья; без счастья нет беды. Без лёгкого нет трудного; без трудного нет лёгкого. Без помещика нет арендатора; без арендатора нет помещика. Без буржуазии нет пролетариата; без пролетариата нет буржуазии»27.

Этими фразами, к которым можно было бы добавить немало других такого же рода, Мао Цзэдун, так сказать, «китаизировал» материалистическую диалектику. Рассматривая единство противоположностей (так выглядит другая формула закона противоречия) как объективную истину объективной реальности, он возражает тем, кто признаёт его лишь субъективной истиной познания. Усматривая противоречие во всех вещах, он выступает против тех, кто не признаёт этого противоречия — по крайней мере там, где дело касается Советов и, следовательно, советского общества.

Ещё важнее словечко внутри. Со времён Гегеля, Маркса и Энгельса, пишет один истолкователь трудов Мао Цзэдуна28 никто «не подчёркивал так решительно внутренние противоречия в вещах». Все русские марксисты искали противоречия между вещами, а не внутри их. Мао окрестил бы их «идеологами метафизики», или «вульгарными эволюционистами». А здесь всё зависит от слова непрерывный. Перманентность революции, каково бы ни было бытие («наше», «в себе», «для нас»), длится столько, сколько длится бытие. По-китайски это называется будуань гэмин29: революция (гэмин), которую нельзя оборвать (будуань), нельзя ни начать, ни кончить. Она, будучи перманентной, является бесконечной, её продолжительность никогда и нигде не кончается.

В-третьих, диалектическое учение — теория и практика как единое целое, в котором практика превалирует. Строго говоря, диалектика теории и практики опять-таки восходит к Карлу Марксу, поскольку он пытался отменить философию (то есть именно теорию) путем её осуществления на деле, поскольку он якобы знал, как заменить оружие критики критикой оружия, а теорию сделать «материальной силой», если она «овладеет массами». И здесь голова и знания Гегеля должны были быть поставлены на марксистские ноги действия. В устах Сталина, высказавшего в 1924 г. эту мысль применительно к конкретному времени и к конкретной обстановке, это звучало так:

«Теория есть опыт рабочего движения всех стран, взятый в его общем виде. Конечно, теория становится беспредметной, если она не связывается с революционной практикой, точно так же, как и практика становится слепой, если она не освещает себе дорогу революционной теорией. Но теория может превратиться в величайшую силу рабочего движения, если она складывается в неразрывной связи с революционной практикой, ибо она, и только она, может дать движению уверенность, силу ориентировки и понимание внутренней связи окружающих событий, ибо она, и только она, может помочь практике понять не только то, как и куда двигаются классы в настоящем, но и то, как и куда должны двинуться они в ближайшем будущем»30.

Сталин проявлял большое уважение к теории, признавая её значение и полагая, что нужно отдавать ей должное.

Точно так же мыслил и Ленин, который ещё в 1902 г. писал:

«Без революционной теории не может быть и революционного движения»31.

И как было Ленину не подчеркнуть эту мысль (теория, ещё раз теория, а затем уже практика) «в такое время, когда с модной проповедью оппортунизма обнимается увлечение самыми узкими формами практической деятельности»32?

При всём том ни Маркс, ни Ленин, ни Сталин никогда не отвергали требования о единстве теории и практики.

Троцкий же — и в этом сходятся все комментаторы даже на Западе — отделял теорию от практики33. В речи о русском химике-теоретике Менделееве, произнесённой в 1925 г., он заявил:

«Вполне возможно, что каждый отдельный учёный вовсе не думает о практических результатах своих исследований. Чем свободнее, чем смелее, чем независимее от практических требований дня работает его ум, тем лучше».

Но стал бы Троцкий так говорить всего четверть века спустя о Хаане, Мейтнере, Оппенгеймере, Теллере? Возможно, невзирая ни на что, он продолжил бы свою речь так, как он её начал:

«Именно в том и состоит суть марксизма, что он в конечном счёте подходит к истории как к объективному предмету исследования и рассматривает историю человечества как гигантский дневник лаборатории… Именно такая объективная позиция дает марксизму непреодолимую силу исторического предвидения»34.

Такова позиция Троцкого: простодушно-наивная, но достаточно коварная. Не заботиться о результатах исследований, сравнивать столетия в судьбе людей с минутным существованием минералов, игнорировать объективный фактор в субъективном в большей мере, чем субъективный фактор в объективном,— эта позиция с давних пор была в представлении большевиков характерной чертой так называемого меньшевиствующего идеализма. И коммунистическую честь Троцкого не спасало даже то, что временами он всё-таки становился материалистом; он мыслил механистически (взаимосвязи в химии и даже социологии и психологии были, на его взгляд, механически обусловленными), он едва ли был способен мыслить диалектически.

А что значит мыслить диалектически с точки зрения теории и практики? Мао Цзэдун разъяснил это в 1937 г. в своём труде «Относительно практики» (пандан к вышедшей в том же году теоретической работе «Относительно противоречия»). В названной работе говорится:

«Познание начинается с практики; обретя через практику теоретические знания, нужно вновь вернуться к практике».

Этот абстрактный абзац Мао сопроводил конкретной иллюстрацией: на примере людей, которые приезжали (в конце тридцатых годов) в Яньань «извне», чтобы посмотреть, что делается там, на революционной базе, он пояснил ступени познания: практика — теория — практика. Приехавшие видели местность, дороги, дома, слышали людей (приёмы, массовые демонстрации), словом, воспринимали внешнюю сторону ситуации — это первая ступень. Затем они начали понимать ситуацию, понимать людей, формировать понятия, чтобы «выносить суждения и делать умозаключения»,— это вторая, внутренняя, ступень. Наконец, они подумали, составили своё суждение и теперь хотят действовать — это третья ступень.

«Подлинная задача познания,— говорит Мао Цзэдун,— заключается в том, чтобы от ощущения подняться до мышления, подняться до постепенного уяснения внутренних противоречий объективно существующих вещей, явлений, до уяснения их закономерностей, уяснения внутренней связи между различными процессами, то есть достигнуть логического познания».

Тогда подлинная задача практики, по мысли Мао, потребовала бы возвращения к действию и тем самым к тому, чтобы шаг за шагом (если не скачок за скачком) овладевать противоречиями внутри вещей.

«Марксистская философия считает,— цитируем опять Мао,— что главное заключается не в том, чтобы, поняв закономерности объективного мира, быть в состоянии объяснить мир, а в том, чтобы использовать знание объективных закономерностей для активного преобразования мира… Марксизм придаёт серьёзное значение теории именно потому, и только потому, что она может направлять практическую деятельность»35.

Практически, однако, Мао Цзэдун тут же смягчает свою формулировку — ведь в том же контексте говорится:

«Познание, овладевшее закономерностями мира, должно быть вновь направлено на практику преобразования мира, применено в практике производства, в практике революционной классовой борьбы… а также в практике научных экспериментов»36.

Комментаторы единодушно указывают на то, сколь характерен здесь — с грамматической и семантической точек зрения — усиленно подчёркиваемый вспомогательный глагол долженствовать. Если «практика» (по-китайски «шицзянь») предписывает «действительно вступить на путь», то это не рекомендация, а приказ совершить скачок — от непосредственной практики к теории, от диалектического мышления к опосредствованному действию.

«Активная роль познания,— читаем мы далее в той же работе,— выражается не только в активном скачке от чувственного познания к рациональному познанию [то есть от необдуманной практики к практически обдуманной теории — И. Ш.], но, что ещё важнее, в скачке от рационального познания к революционной практике»37.

Таким образом, практика переживает двойной переворот: сначала она изменяет, потом изменяется сама; дорога, по которой надлежит идти или маршировать, изменяется по мере того, как я её обдумываю; обдуманная дорога становится другой, когда я по ней иду или марширую. Общественное бытие, когда я о нём размышляю, изменяет и моё мышление; это последнее, когда я его применяю на практике, изменяет также бытие. Теория, однако, должна осуществляться на практике точно так же, как до этого практика должна была теоретизироваться, иначе обе они не обретут реальной конкретизации; и в том, и в другом случае они, будучи революционными, я бы сказал, обречены на скачки. Но теория и практика, хотя часто кажется, что они пришли к своей цели, ведут дальше; у них нет конца, как и у революции, которая длится вечно.

Итак, резюмируем. Призрак перманентной революции имеет отношение только к Троцкому, реальность же её — это Маркс и Энгельс (на русской почве — Ленин и Сталин, на китайской — Мао Цзэдун). Следовательно, равняйтесь на отца Гамлета, а не на его призрак. Маоизм — не троцкизм, ибо он правильно оценивает роль рабочих и крестьян, роль партии. Маоизм — не троцкизм, ибо он признаёт общественное бытие (как бытие одного из нас), бытие вообще (как бытие само по себе) и опосредствованное бытие (как бытие для нас) в их взаимозависимости. Маоизм — не троцкизм, ибо он приближается к революции ступень за ступенью, чтобы в конце концов совершить её одним скачком. Маоизм — не троцкизм, ибо он теоретически обдумывает то, что нужно делать практически, и он делает практически то, что нужно обдумать теоретически. Если определить его одним словом, то он есть диалектика. Однако эта диалектика нуждается в исторической, политической и идеологической конкретизации, и мы смогли здесь наметить лишь некоторые отправные пункты для этого.

В предисловии ко второму изданию цитатника Мао Цзэдуна Линь Бяо писал, что произведения Мао Цзэдуна нужно «изучать в поисках ключа к решению того или иного вопроса», «изучать и применять в тесной связи с жизнью, сочетать их изучение с применением… и прилагать максимум усилий к применению»38. Следовательно, наш краткий очерк о теории и практике маоизма вряд ли способен что-либо дать, кроме как натолкнуть на вывод: послать практику в теоретическую школу, а потом теорию — на выучку в жизнь.

Tua res agitur; ergo39: действуй!

Примечания
  1. У Цзян. Поборник теории перманентной революции обязательно должен быть диалектическим материалистом, «Чжэсюэ яньцзю» («Вопросы философии»), 1958, № 8.↩
  2. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 459.↩
  3. Там же, т. 7, стр. 91.↩
  4. Там же, т. 7. стр. 261. (Это Обращение Центрального Комитета Союза Коммунистов в марте 1850 г.— Маоизм.ру.)↩
  5. Там же.↩
  6. В. И. Ленин. ПСС, т. 45, стр. 377. («О кооперации» (6 января 1923 г.).— Маоизм.ру.)↩
  7. И. В. Сталин. Соч., т. 11, стр. 38. (О работах апрельского объединённого пленума ЦК и ЦКК: Доклад на собрании актива московской организации ВКП(б) 13 апреля 1928 г.— Маоизм.ру.)↩
  8. Напр., китаевед Стюарт Р. Шрам (St. R. Schram. Die permanente Revolution in China, Frankfurt/Main, 1966, S. 43 f.).↩
  9. И. В. Сталин. Соч., т. 12, сс. 354—356.↩
  10. В. И. Ленин, ПСС, т. 31, стр. 241. (Доклад о текущем моменте и об отношении к временному правительству 14 (27) апреля на Петроградской общегородской конференции РСДРП(б) 14—22 апреля (27 апреля — 5 мая) 1917 г.— Маоизм.ру.)↩
  11. L. Trotzki. Die permanentnente Revolution, Berlin, 1930, S. 76 und 83.↩
  12. E. Snow, Red Star over China, London, 1963, р. 174.↩
  13. Мао Цзэдун в своей беседе с Эдгаром Сноу (ibidem).↩
  14. «Природа не делает скачков» (лат.).↩
  15. «История, общество не делают скачков» (лат.).↩
  16. L. Trozki. Op. cit., S. 122.↩
  17. Мао Цзэдун. О новой демократии. М, 1960, с. 25.↩
  18. Там же, стр. 101.↩
  19. В журнале «Чжэнфа яньцзю» («Журнал уголовного права»), 1959, № 3.↩
  20. St.R. Schram. Op. cit., S. 46. Там же подтверждено мнение Сталина о блоке четырёх классов.↩
  21. B. Brecht, Me-ti — Buch der Wendungen, Frankfurt/Main, 1965, S. 92. (Цитируется «Ме-ти. Книга перемен» Бертольда Брехта.— Маоизм.ру.)↩
  22. У Цзян. Цит. статья.↩
  23. Работа во имя прогресса (англ.).↩
  24. См.: L. Trotzki. Mein Leben, Berlin, 1930. S. 319.↩
  25. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 123.↩
  26. У Цзян. Цит. статья.↩
  27. Приведённые цитаты взяты из работ Мао Цзэдуна: «Относительно противоречия» (1937) и «К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа» (1957).↩
  28. Всеволод Голубничий в статье «Диалектический материализм Мао Цзэдуна» (в ежеквартальном бюллетене «Восточный блок и развивающиеся страны», издаваемом Фондом Фридриха Эберта, сентябрь 1962 г.).↩
  29. Кит. 不断革命. Эту фразу можно видеть в начале надписи на иллюстрации к статье.— Маоизм.ру.↩
  30. И. В. Сталин. Соч., т. 6, сс. 88—89. (Это «Об основах ленинизма» — Маоизм.ру.)↩
  31. В. И. Ленин, ПСС, т. 6, с. 24. (Это «Что делать?» — Маоизм.ру.)↩
  32. Там же.↩
  33. Напр., Густав Веттер пишет: «Отрицание партийности философии неизбежно ведёт к отделению теории от практики» (G. Wetter, Der dialektische Materialismus, Freiburg, 1953, S. 199).↩
  34. Цит. по G. Wetter, op. cit. (речь Троцкого «Менделеев и марксизм»).↩
  35. Все цитаты, приведённые в данном абзаце (для удобства чтения абзац из оригинальной публикации разбит на части — Маоизм.ру), взяты из работы Мао Цзэдуна «Относительно практики» (Мао Цзэдун, Избр. произв., т. 1, с. 503 и далее).↩
  36. Там же, с. 521.↩
  37. Там же.↩
  38. Мао Цзэдун. Выдержки из произведений, Пекин, 1967, стр. 11 и далее.↩
  39. «Это касается и тебя; следовательно» (лат.).↩

17.03.1959

Внутрипартийное письмо

Кто опубликовал: | 09.09.2020
Комментариев нет

Товарищи первые секретари провинциальных, городских и районных комитетов!

К вопросу о совещаниях в уездах и коммунах.

Следует ли по окончании совещаний кадровых работников шести ступеней по провинциям, городам и районам созывать уездные совещания кадровых работников четырёх или пяти ступеней? Я считаю, что следует; более того, их надо проводить по-боевому, но ни об одном из них в газетах не упоминать. Сейчас по всем уездам провинции Хэнань проходят совещания кадровых работников четырёх ступеней, проходят они очень активно и плодотворно. Сейчас в Хэнани ответственные работники провинциального уровня непосредственно руководят несколькими уездами, их опыт перенимается всеми уездами. В провинциях Хубэй, Гуандун, Цзянсу уже подготовлен созыв совещаний во всех уездах провинций. Комитет уезда Цзянъинь провинции Цзянсу уже подготовил созыв совещания, в котором примут участие 10 тысяч человек. В двух уездах провинции Хэнань созываются совещания с участием 10 тысяч человек, в большинстве уездов на совещания прибудут 4—5 тысяч человек.

Я предлагаю созывать уездные совещания кадровых работников пяти ступеней, то есть уездных комитетов, парткомов коммун, крупных производственных бригад (управленческий участок), производственных бригад (бывших кооперативов высшего типа), малых производственных бригад (производственных звеньев, или, как их иначе называют, рабочих звеньев). В совещании должны участвовать представители всех ступеней; таким образом, все звеньевые, секретари ячеек бригадиры, секретари управленческих участков, руководители крупных производственных бригад, а также некоторые кадровые работники коммуны примут участие в совещании. Необходимо, чтобы в совещаниях принимали участие и идейно неподготовленные люди, занимающие скептически-выжидательную позицию; лучше всего, если они будут составлять десятую часть всех присутствующих. Можно также пригласить небольшое число активистов — членов коммун. Пусть все эти люди послушают, что говорит первый секретарь уездного комитета, ведь его выступление значительнее, чем выступление секретаря парторганизации коммуны. Затем следует развернуть обсуждение, соблюдая принцип «говорящему не в укор», обеспечить свободное высказывание мнений, за несколько дней достигнуть идейного единства.

Надо добиться, чтобы на совещании развернулась борьба между противостоящими друг другу парами сил: во-первых, между кадровыми работниками низшего и высшего звена (между коммунами и уездом), во-вторых, между идейно не подготовленными и идейно зрелыми людьми и, в-третьих, между одной десятой присутствующих — людьми, занимающими скептически-выжидательную позицию (многие из тех, кого принимают за людей, занимающих скептически-выжидательную позицию, на самом деле вовсе таковыми не являются), и девятью десятыми участников совещания — людьми, стоящими на верных позициях. На споры хватит дня 3—4. Затем ещё дня 3—4 надо уделить решению конкретных вопросов, то есть вполне можно управиться за 7—8 дней. Уездные совещания кадровых работников пяти ступеней наверняка пройдут более живо, более бурно, чем совещания кадровых работников шести ступеней по провинциям. Надо объяснить первым секретарям парткомов коммун и первым секретарям уездных комитетов, как действовать. Во время совещаний надо специально созвать этих товарищей и поговорить с ними, с тем чтобы они извлекли опыт из серьёзных уроков последних месяцев, когда некоторые меры оказались неудачными, когда слишком болтали о коммуникации, ударились в уравниловку и временно оторвались от масс. В будущем они должны уметь думать, уметь работать — и тогда они смогут слиться с массами.

Кроме вопросов о трёхступенчатой системе собственности: коммуна, управленческий участок (или крупная производственная бригада), производственная бригада (или прежний кооператив высшего типа),— о трёхступенчатой системе управления и трёх уровнях учёта, необходимо обсудить вопрос о собственности малых производственных бригад (производственных, или рабочих, звеньев). Этот вопрос был выдвинут товарищем Ван [Жэньчжуном] и товарищем Тао [Луцзя]. Я думаю, это резонно и заслуживает обсуждения, совещания по уездам можно закончить в последней декаде марта, в апреле можно не созывать собраний в коммунах, целый месяц заниматься производством, созывать только узкие совещания, решать конкретные вопросы, во всех производственных бригадах в свободное от работы время созывать партийные собрания, а затем общие собрания масс, организовывать всенародное обсуждение. Так как в каждой коммуне несколько сот человек примут участие в уездных совещаниях и вопросы будут досконально обсуждены, то можно в свободное от работы время провести непосредственное общее обсуждение. В некоторых уездах провинции Хубэй такое общее обсуждение уже проводится. К маю коммуны по всей стране должны выделить три дня (трёх дней вполне достаточно) и провести первые конференции членов коммун. Среди делегатов конференций должны быть и мужчины, и женщины, и молодёжь, и старики, и те, кто за, и те, кто против (в конференциях не должны участвовать помещики, кулаки контрреволюционеры и подрывные элементы, но богатые и зажиточные середняки участвовать должны), они должны обсудить некоторые вопросы, избрать комитет по руководству коммуной. Такие конференции я предлагаю созывать четыре раза в год на 1—2, самое большее на 3 дня.

Первый секретарь парткома коммуны должен научиться хорошо руководить такими конференциями. Секретари парткомов коммун должны ежедневно, ежечасно заботиться об интересах масс и думать о том, чтобы их собственные политические мероприятия всегда соответствовали уровню сознательности масс на данный момент и их насущным требованиям. Каждый, кто нарушит эти условия, неизбежно обречён на провал, непременно потерпит поражение.

Уездные и районные комитеты должны обращать внимание на укрепление руководства коммунами, командировать туда политически сильных товарищей для помощи политически слабым товарищам в коммунах. Районные комитеты должны направлять людей для помощи уездным комитетам, в которых плохо осуществляется руководство. Уезды и коммуны должны обращать внимание на усиление руководящего костяка производственной бригады (как правило, прежнего кооператива высшего типа), выступающей в роли основной хозрасчётной единицы.

Всё, о чем я говорил выше,— это только предложения.

Прошу вас продумать и решить, как лучше проводить их в жизнь и затем принять к осуществлению. Во время уездных совещаний кадровые работники всех ступеней в коммунах должны оставлять заместителей для руководства производством или же ездить на совещания по очереди, чтобы не упускать времени сельскохозяйственных работ.

Мао Цзэдун

Учан,
17 марта 1959 года, 7 часов утра