Я хочу поговорить об искоренении предрассудков. Некоторые товарищи говорили уже здесь об этом. Дело в том, что наши товарищи боятся кое-чего. Во-первых, боятся профессоров. Страшатся буржуазной учёности. Вот боятся профессоров высших учебных заведений, и всё тут! Правда, за последние несколько месяцев после движения за упорядочение стиля работы этот страх постепенно проходит. Некоторые товарищи приглашены в качестве преподавателей в высшие учебные заведения. Вот товарищ Кэ Цинши, например, получил приглашение Фуданьского университета. Есть также и другие товарищи, которые читают лекции в высших учебных заведениях. Разве это не свидетельствует о том, что профессоров перестают бояться?
Есть ещё одна боязнь — боязнь пролетарской учёности, боязнь Маркса. Маркс [стоит] очень высоко, и добраться до него можно только по очень длинной лестнице. Некоторые пасуют: «Мне ведь никогда не добраться!» А следует ли так думать? Подходяще ли? На совещании в Чэнду я говорил, что не надо бояться. Маркс ведь тоже был человек, у него тоже было два глаза и две руки. Он был почти такой же, как мы. Только в голове у него родилась великая теория марксизма. Он написал для нас много книг. Но ведь большинству товарищей вовсе не обязательно прочитать их все.
Товарищ Ян [Сянчжэн] здесь?
Ян. Здесь!
Мао Цзэдун. Ты всё прочитал? Вот ты прочитал все труды Маркса и уже взобрался на верх здания, а я не прочитал и ещё не добрался до верха. Я думаю, что тем, кто внизу, всё-таки не следует бояться тех, кто уже наверху. Работы у нас очень много, и нет времени читать все книги. Достаточно прочитать часть основных произведений. Ленин во многом из того, что сделал и объяснил, превзошёл Маркса. Он развил многие положения Маркса и создал новые. Во многом из сделанного нами мы тоже превзошли Маркса. Октябрьская революция осуществлена Лениным. Марксу не довелось совершить такого. И такую великую революцию, как китайскую, Марксу тоже не довелось совершить. В его время революция не увенчалась успехом. Октябрьская же революция и китайская революция победили. В нашей практике мы превзошли Маркса. Из практики рождается истина, теория. Наши успешные действия, отразившись в сознании, становятся теорией. Наш теоретический уровень невысок. Мы ещё должны приложить много усилий, чтобы подняться. Можно лестницу построить. Сейчас ещё есть и эскалаторы, они побыстрей. Можно и эскалатор сделать.
Не следует забывать также о таком пережитке, как самоуничижение, неуважение к себе. Мы, китайцы, в течение ста с лишним лет терпели гнёт империалистов. Империалисты внушали китайцам, что необходимо повиноваться иностранцам. А феодализм учил повиноваться Конфуцию. «Отрицание святого есть нарушение закона
»,— утверждали конфуцианцы. То есть всякое выступление против святых означает нарушение «конституции».
Почтенный Дун [Биу], ты подчинялся этим устоям, поэтому ты, вероятно, хорошо знаешь, что это такое.
В общем, нам это не годится. Нам ни к чему подчиняться иностранцам, подчиняться Конфуцию. А почему?
Я задавал товарищам, работающим вместе со мной, несколько вопросов. Во-первых, я спросил: «Где мы живём, на небе?» Они отрицательно покачали головами. «Мы живём на Земле, а не на небе»,— сказали они. Я сказал: «Неверно. Мы живём на небе. Небесные тела, которые мы видим с Земли, на небе. Однако, если смотреть на нас с других планет, то Земля тоже на небе. Все вместе — Вселенная. И где бы ты ни был, везде ты — и на небе, и на Земле».
Во-вторых, я спросил: «Можем ли мы считать себя небожителями?» Они сказали: «Не можем». Я сказал: «Почему же обитатели других планет считаются небожителями, а мы нет? Поскольку мы тоже живём на небе, то мы тоже небожители. И, возможно, единственные небожители. Ведь на других планетах, может быть, ещё нет живых существ».
В-третьих, я спросил: «Можно ли китайцев считать иностранцами?» Все сказали: «Иностранцами называют лишь людей, живущих за пределами Китая, а мы не относимся к иностранцам». Я сказал: «Мы считаем иностранцами людей, живущих за пределами Китая, а с точки зрения людей, живущих за границей, мы разве не иностранцы?»
В общем, предрассудки нужно искоренять. И всё. Нужно отбросить всякие предубеждения. Некоторых иностранцев мы называем европейцами. Японцы так же, как и мы, относятся к жёлтой расе. Мы называем их восточными иностранцами. А японцы называют нас иностранцами? Как они нас зовут? Они именуют нас словом «сина». По-моему, называя китайцев «сина», они, вероятно, вкладывают в это слово смысл — «иностранцы». А возможно, они выражают таким образом к нам некоторое презрение.
Можно ли считать нас, китайцев, иностранцами? Можно ли отнести нас к небожителям? Живём ли мы на небе? Над такими вопросами товарищам следует подумать.
Людей, живущих за пределами Китая, мы считаем иностранцами. Те в свою очередь тоже считают нас иностранцами. Итак, предрассудок относительно иностранцев можно снять.
Если есть небожители, то мы тоже небожители. Небожители живут на небе, мы тоже живём на небе. Поэтому предрассудок относительно небожителей тоже можно отбросить.
Есть такие существа, которые называются микробами. По-моему, эти микробы, хотя и малы, в каком-то отношении они сильнее человека. Они не знают предрассудков. Они, напрягая все силы, действуя по принципу «больше, быстрее, лучше, экономнее», стремятся вперёд. К людям они относятся высокомерно, не боятся ни неба, ни земли. Они сожрут тебя, каким бы большим ты ни был, если даже ты весишь 80 килограммов. Стоит тебе заболеть — и они сожрут тебя! Вот такое их бесстрашие перед небом и землёй не сильнее ли, чем у некоторых людей?
С древности так повелось, что великие учёные, изобретатели, пока были молодыми, были людьми презираемыми, угнетаемыми, малообразованными. Потом они достигали зрелости, становились старыми и тогда уже становились образованными. Что это, всеобщий закон? Утверждать нельзя. Этот вопрос требует дальнейшего исследования. Но можно сказать, что в большинстве случаев дело обстоит именно так.
Почему же такие люди могли стать изобретателями? Героями? Потому, что у них было правильное направление. Ибо если направление неверное, то как бы ни была велика эрудиция, она пропадёт втуне. Пословица гласит: «Человек боится прославиться, свинья — достичь убойного веса». Люди известные — обычно отсталые, самые трусливые, лишённые дара созидания. Ведь они уже старые, слишком заумные… Я не говорю так обо всех. Есть и исключения.
Можно привести много примеров, когда молодые свергают старых, малообразованные наносят поражение учёным. Так, в период Чжаньго в княжестве Цинь был политический деятель по имени Гань Ло, внук Гань Мао. Это тот самый Гань Ло, о котором говорится в пословице: «Гань Ло в 12 лет стал министром, а Цзян-тайгун лишь в 83 года встретил князя Вэнь-вана». В 12 лет, ещё, так сказать, в пионерском возрасте. Гань Ло разобрался в том, в чём не смог разобраться премьер Люй Бувэй. Он лично ездил в княжество Чжао, где решил важную проблему.
В период правления династии Хань жил некий Цзя И. В 19-летнем возрасте он был замечен императором и в течение одного дня получил три повышения в должности. Потом отправился на берега Янцзы. Там он сочинил две оды — «Скорбь о Цюй Юане» и «Ода о птице Пэн». Через некоторое время он снова вернулся ко двору и написал книгу «Политика водворения спокойствия». Он был летописцем династий Цинь и Хань. Не так ли, товарищ Фань Вэньлань? Он написал несколько десятков работ. До наших дней сохранились два литературных произведения (оды) и два политических трактата («Политика водворения спокойствия» и «Рассуждения о том, как превзойти княжество Цинь»). Когда он умер, ему было всего лишь 33 года.
В последние годы династии Цинь, когда Лю Бан был уже сравнительно старым, 24-летний Сян Юй покорил Сяньян, посадил на местах пять вассальных князей, а сам узурпировал власть, объявив себя царём Западного Чу. Сейчас его неправильно изображают в драме. Это должен быть не почтенный старец, а молодой герой. Он 3 года воевал против Циньской династии, 5 лет воевал с Лю Баном. Умер в возрасте 32 лет.
Хань Синя в юном возрасте тоже все третировали. Говорили, что он бесталанный, что ему нужно выбиваться в люди. Он подумал и решил, что в самом деле ничего не остаётся, как выбиваться.
Конфуций поначалу тоже не мог похвастать своим положением в обществе. И он был «молод и нищ, поэтому занимался всякими низменными делами
». Он умел устроить похороны, понимал музыку, знал ритуал. Потом был наставником. Впоследствии стал министром княжества Лу. В княжестве Лу в то время проживало свыше ста тысяч человек. Это меньше, чем в одном нашем уезде. Должность, которую занимал тогда Конфуций, соответствует начальнику отдела нашего уездного правительства. Потом он стал казначеем «кооператива» — мелким чиновником, ведающим казной. Однако он сумел многому научиться.
Ученик Конфуция Янь Юань был мудрецом второго ранга. Когда он умер, ему тоже было только 32 года.
Когда Шакьямуни создавал буддизм, ему было всего лишь около 20 лет. Он был одним из представителей угнетаемой нации Индии того времени.
Возьмём Хун Нян. Она известна каждому. Все знают, что она была рабыней и ратовала за справедливость. Она помогала Чжан Шэну и Ин Ин, дерзнув пойти против существовавших в то время устоев и закона о браке. В результате была наказана 40 палочными ударами. Но она не смирилась, а, напротив, снова стала укорять свою госпожу. Кто же в конце концов оказался образованнее — Хун Нян или же её госпожа? Кто же «изобретатель»? Хун Нян или же её госпожа?
В период династии Цзинь была девушка Сюнь Гуаньнян, дочь Сюнь Суна. В 13 лет она спасла солдат. 13 лет — это ученица средней школы, девочка. Вот ведь какая сметливая была!
Поэт эпохи Тан, Ли Хэ, умер в возрасте всего лишь 27 лет. Ли Шиминь из династии Тан стал командовать армией в 18 лет. А в 26 лет он был провозглашён императором. Оба они были молодыми и происходили из аристократии.
Ло Чэн стал воевать в 14 лет. В Шаньдуне. И воевал весьма храбро.
Ван Бо, один из четырёх выдающихся людей начала эпохи Тан, умер совсем молодым.
Юэ Фэй, известный генерал, военачальник времён династии Сун, умер в возрасте 38 лет.
Не так ли, товарищ Фань Вэньлань? Ты историк, если я говорю неверно, можешь поправить.
Марксизм был создан Марксом отнюдь не в зрелые годы и не в преклонном возрасте, а в молодости.
Ленину тоже был 31 год, когда он создал большевизм (в 1903 г.).
Чжоу Юй, Кун Мин тоже были молодыми.
Кун Мин в 27 лет был командующим армией.
Чэн Пу, прежний старый военачальник царства Восточное У, не оправдывал надежд. Поэтому перед боями с Пао Цао не его поставили командовать войсками, а Чжоу Юя. Чэн Пу не смирился со своей отставкой. А Чжоу Юй всё же командовал армией и одержал победу. В том сражении участвовал один мой земляк — Хуан Гай. Но он не прославился. Он был из уезда Линьлинь, что на границе провинций Хунань и Гуандун.
Далее. В последние годы Троецарствия, в первоначальный период династии Цзинь был некий Ван Би. В 18-летнем возрасте он был уже философом, написал комментарий к «Лао-цзы» и к «Ицзин». Его дед был Ван Су, отец — Ван И. Когда он умер, ему было только 24 года.
Изобретатель снотворного не был специалистом; говорят, он был аптекарем. Я читал об этом в одной брошюре. Он чуть не погиб, проводя эксперименты с целью изобрести снотворное. Эксперименты завершились успешно, но Германия его отвергла. Его приняли французы, они устроили ему овацию и позволили издать свою книгу.
Изобретатель плесени — пенициллина — красильщик, а не врач и не профессор. Когда его дочь была тяжело больна, он набрал в красильном чане земли, с чем-то смешал, дал дочери, и она поправилась. Потом, когда эту смесь исследовали, оказалось, в ней содержится определённый вид бактерий. Это мне рассказывал один врач.
Дарвин сделал своё великое открытие тоже молодым человеком. Он подвергался гонениям за атеизм. Странствовал по белу свету, побывал в Южной Америке, в Азии, в Северной Америке, вот только в Шанхае не бывал.
Прославившиеся в последнее время Ли Чжэндао и Ян Чжэньнин тоже люди молодые. Им по 30 лет. Недавно, когда Ху Ши прибыл на Тайвань и стал президентом чанкайшистской Академии наук, он сделал группу людей академиками, ввёл и их в состав Академии.
В Циндао есть работница Хао Цзяньсю. Она не присутствует на этом съезде. Она участвовала в съезде Всекитайского собрания народных представителей. Ей было всего 18 лет, когда она создала новый способ прядения.
Видный музыкант Не Эр — член партии, автор нашего государственного гимна, умер молодым человеком.
Нэчжа, сын Небесного князя Ли, держащего пагоду, Ли Цзина, тоже молод, а как велики его способности!
В эпоху Северных и Южных династий жил Ланьлинский князь из Северной Ци. С юных лет он был весьма искусным в ведении войны военачальником.
Однако хватит примеров. На этом остановлюсь.
В настоящее время у нас много славных кадровых работников в деревнях и в кооперативах из числа молодых людей. Можно привести очень много примеров, когда в сельских и кооперативных правлениях молодые обгоняют старых, малознающие превосходят учёных.
Я привёл эти многочисленные примеры, чтобы сказать, что не нужно пугаться учёных, не нужно бояться авторитетов! Нужно смелее мыслить, смелее говорить, смелее действовать. Плохо, если боишься мыслить, не осмеливаешься говорить, боишься действовать, чувствуешь себя связанным по рукам и ногам. От такого состояния нужно освобождаться, нужно отважнее творить.
Трудовой народ таит в себе неисчерпаемые богатства активности и творчества. В прошлом творчество и активность народных масс подавлялись и эти богатства пропадали втуне, потому что партия и правительство не поощряли или недостаточно поощряли проявления активности и творчества трудового народа. Эти качества стали проявляться только зимой прошлого года и весной нынешнего года.
Наш теперешний метод состоит в том, чтобы дать выход этим силам, искоренить предрассудки, дать простор активности и творчеству народных масс.
Раньше многие считали, что промышленность — это такая вершина, до которой и не добраться, что это — нечто непостижимое; считали, что индустриализация — это «дело нелёгкое». В общем, во взглядах на промышленность было немало предрассудков. Я тоже не разбираюсь в промышленности, не смыслю в ней ничего, однако я не верю, что промышленность — это недосягаемая вершина. Мне довелось беседовать с несколькими товарищами, ведающими делами промышленности. Я говорил им, что не нужно относиться к ней как к чему-то недоступному. Вначале не разбираешься, а потом, поработав несколько лет, будешь разбираться. В ней нет ничего необыкновенного! Страшиться её было бы психологически неправильно. По-моему, потребуется немногим более 10 лет, чтобы наша страна превратилась в индустриальную державу.
К таким проблемам нужно относиться легче. А вот когда занимаешься ими конкретно, нужно подходить к делу серьёзно.
С точки зрения сегодняшнего дня нам потребуется лишь 15 лет, чтобы перегнать Англию и догнать США. По словам товарища Ли Фучуня, будет достаточно и n лет.
Брать ли в расчёт США? И брать, и не брать. Поскольку США имеют сильно развитую промышленность, науку, то, во-первых, брать, а во-вторых, не брать. У тебя есть, у меня тоже может быть. Мы можем догнать и перегнать вас. Сейчас ты сильнее меня, а пройдёт немногим больше 10 лет, и мы догоним тебя, я буду сильнее тебя!
Положим себе срок 15 лет, чтобы добиться этого. Ну, прикинем ещё немножко времени для страховки. Итого будет n лет.
В газетах я видел такое выражение: «Нужно, чтобы высокие горы склонили головы, чтобы реки уступили дорогу
». Это очень правильные слова. Высокая гора, мы хотим, чтобы ты склонила голову перед нами,— попробуй не склонить! Река, мы требуем, чтобы ты уступила нам дорогу,— попробуй не уступить!
Не сумасшествие ли так думать? Нет, мы не сумасшедшие. Мы — марксисты, реалисты. Единство революционного духа и духа реализма… (Ведь уже говорилось, что должно быть единство русского революционного размаха и американской деловитости.)
В литературе это называется единством революционного реализма и революционного романтизма. Мы ратуем за революционный дух не в отрыве от практики, а за единство этих двух сторон. Потому мы не сумасшедшие.
Присутствуют здесь представители агентства Синьхуа? Это не нужно помещать в газетах, не нужно публиковать. Мы только говорим, что через 15 лет догоним Англию. А Советский Союз пусть догоняет США. Не будем менять лозунг. Не будем говорить, что нам потребуется n
В драме «Храм Фамэнь» есть персонаж Цзя Гуй. Вероятно, все видели эту пьесу? Там есть некий Лю Цзинь, человек, обладавший большой властью. Когда он пригласил Цзя Гуя сесть, Цзя Гуй отказался, заметив, что он привык стоять.
Привычка к рабскому положению сохранилась до сих пор. Китайцы долгое время были рабами, поэтому естественно, что у нас ещё сохранился хвост в виде рабского духа. Этот хвост надо отсечь. Стиль Цзя Гуя нельзя продолжать. Нам не нужна обывательская скромность.
Есть два вида скромности. Первый — обывательская скромность, второй — истинная скромность.
Вчера на совещании Постоянного комитета Президиума один выступавший сказал, что догматизм — это чрезмерная скромность, подражание иностранцам. Вот в период, когда у власти была династия Мин, в стихосложении существовало два чтения — «ранние ученики» и «поздние ученики», суть которых состояла в подражании стихотворным формам танских поэтов.
Ревизионизм — это тоже чрезмерная скромность. Тито — это новое бернштейнианство, копирование старого бернштейнианства, попытка оживить уже отжившее, что выгодно только империализму.
Догматизм — это подражание пролетариата одной страны пролетариату другой страны. Кое-что из иностранного мы должны заимствовать, а именно дух, суть, но не оболочку. Например, заимствовать дух Октябрьской революции, дух девяти пунктов Московской декларации. Эти девять пунктов являются общей программой пролетариата всех стран мира, и каждой стране нужно соблюдать их. В статье «Ещё раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» было пять пунктов. На Московском Совещании к ним добавили ещё несколько. Некоторые же из этих пяти пунктов были разделены. Таким образом, получилось девять пунктов.
Всеобщая, общепринятая истина должна сочетаться с практикой Китая. Плохо перенимать истину, если она не всеобщая. Даже в пределах одной страны нельзя распространять повсюду то, что пригодно для одного района. Ведь положение на юге и севере страны не одинаково. Во время проведения земельной реформы мы не пропагандировали чей-либо опыт, опасаясь, что пропаганда внесёт беспорядок. Мы ждали, когда пройдёт какой-то период и наступит момент, когда можно будет всем вместе обобщить опыт. В строительстве тоже необходимо повсеместно накапливать опыт. Есть всеобщий опыт, а есть опыт, применимый только в каком-то одном месте. Было бы неверно распространять его повсюду.
Догматизм — это копирование пролетариатом одной страны пролетариата другой страны. Ревизионизм — это когда обуржуазившиеся люди копируют буржуазию. Так, Бернштейн полностью отвечал потребностям буржуазии, а теперь этим потребностям отвечает Тито.
Мы должны, как Ленин, водружать знамёна, смелее утверждать новое, своеобразное. Новое, своеобычное бывает двух видов — необходимое и ненужное. Вот когда Ленин смело вступил в единоборство с Бернштейном, с Ⅱ Интернационалом, это было необходимо. Утверждать свои идеи нужно повсюду. Если ты не водрузишь своего знамени, то кто-то водрузит своё. Так пусть будет водружено пролетарское знамя. Хуже будет, если буржуазия водрузит своё.
Водружать знамёна надо не только на пустом месте. Нужно выбрасывать знамёна, установленные буржуазией, и на их месте водружать знамёна пролетариата.
Ленин называл передовой Азию и отсталой Европу. Это истина. Она верна до сих пор. Европа отсталая, а Азия передовая. Сейчас положение в Индии и Индонезии очень хорошее. Недавно Компартия Индии провела съезд, который прошёл очень хорошо. Партия продемонстрировала своё единство. Очень хорошо был поставлен вопрос о двух путях мирного перехода к социализму. Индийские коммунисты предложили мирный переход к социализму путём завоевания большинства в конгрессе. Я считаю, что в Индии это возможно. Они подчеркнули также роль диктатуры коммунистической партии и необходимость сотрудничества различных партий и группировок. В этом они копируют нас. У нас есть демократические партии и группировки. Но у нас есть ещё и конституция. Ло и Чжан нарушили конституцию, и мы выбросили их.
Явления всегда развиваются от одной противоположности к другой. Возможно, что через 10—15 лет мы догоним Англию, США. Население у нас будет 800 миллионов человек. Вот тогда мы, может быть, задерём хвост, как Сунь Укун, который так задирал хвост, что он становился похожим на древко знамени. Я думаю, что так может случиться. Тогда может случиться, что мы станем вести себя высокомерно и будем пренебрежительно относиться к малым странам. Раньше ты не замечал нас, а теперь мы не замечаем тебя.
Мы должны презирать буржуазию, святых, богов, но не пролетариат, малые страны и своих товарищей.
Через 15 лет у нас будет современная промышленность, сельское хозяйство, наука и культура. Наша страна станет современной державой. Наверняка произойдут какие-то изменения. Но это ничего. Уже сейчас мы ясно отдаём себе отчёт в этом, [а потому] сможем предотвратить дурные замашки. Мы не боимся перемен, во-первых, потому, что сейчас мы ещё не задираем хвост, а во-вторых, потому, что если когда-нибудь мы и задерём его, то на него нужно вылить ковш холодной воды, он и опустится. По поднятому собачьему хвосту нет необходимости бить палкой, достаточно вылить на него ковш холодной воды.
Самоуверенность, научно не обоснованная, — это самоуверенность ложная, обывательская. Истинная скромность должна отвечать действительному положению вещей. Например, мы говорим иностранным друзьям, что Китай беден, Китай все ещё сельскохозяйственная страна. Промышленность ещё только начала развиваться. Они говорят, что мы скромничаем. На самом деле мы говорим то, что есть. И поскольку это соответствует действительности, это и есть скромность. Конечно, бывают и такие случаи, когда принижают действительность, тогда это чрезмерная скромность.
Лу Синь говорил, что если подчеркнуть, преувеличить какое-то заурядное явление, то получится сатира. Товарищ N здесь? Лу Синь так говорил? Ты теоретик, литературовед! Товарищ N недавно написал статью. Я очень её одобряю. В третьей части статьи разрешено много вопросов. Товарищ Фань Вэньлань тоже написал статью. Я прочитал и очень порадовался: он совсем исправился. Он одобрил лозунг товарища Чэнь Бода «современности уделять внимания больше, чем древности
». В подтверждение того, что в Китае всегда «современности уделялось внимания больше, чем древности
», товарищ Фань Вэньлань приводит примеры из Сыма Цяня, Сыма Гуана. Однако он ничего не сказал о Цинь Шихуане. По-моему, Цинь Шихуан в этом смысле был большим специалистом. Он издал приказ, который гласил: «Кто ради древности отвергает нынешнее, род того будет искоренён до третьего колена
». Если ты привержен к старине, не признаёшь нового, так вырежут всю твою семью. Цинь Шихуан закопал живьём 460 конфуцианцев. Однако ему далеко до нас. Мы во время чистки расправились с несколькими десятками тысяч человек. Мы поступали, как десять Цинь Шихуанов. Я утверждаю, что мы почище Цинь Шихуана. Тот закопал 460 человек, а мы 46 тысяч, в 100 раз больше. Ведь убить, а потом вырыть могилу и похоронить — это тоже означает закопать живьём!
Нас ругают, называя Цинь Шихуанами, узурпаторами. Мы всё это признаём и считаем, что ещё мало сделали в этом отношении, можно сделать ещё больше.
Товарищ Фань Вэньлань не писал об этом. Я согласен — об этом можно и не писать.
Вещи и явления всегда стремятся к своей противоположности. Диалектика Древней Греции превратилась в метафизику средневековья. Метафизика средневековья снова стала диалектикой нашего времени.
Свободная борьба разных школ и мнений в период Воюющих царств — а это была диалектика — затем переросла в канонизм периода феодализма, не выходящий за рамки конфуцианства. Это уже была метафизика. А сейчас эта борьба снова получила диалектическую основу. Не так ли? Товарищ Фань Вэньлань, ты ведь очень сведущ в этом.
Мы только что говорили о том, что через 15 лет, когда наша страна станет могучей державой, может статься, что мы зазнаемся. Однако было бы неверно из-за боязни великодержавного шовинизма сейчас оставить борьбу за индустриализацию нашей страны. Вещи всегда стремятся к своей противоположности. Появится великодержавный шовинизм — и он тоже будет стремиться к своей противоположности, к отрицанию великодержавного шовинизма, к марксизму. Всегда может быть что-то, что придёт ему на смену. К тому же в социалистической стране, руководимой коммунистической партией, не может случиться так, чтобы все превратились в великодержавных шовинистов. Так чего же бояться?
Ленин — диалектика, Сталин — метафизика, но не совсем. Сейчас диалектики даже многовато. Это тоже отрицание отрицания. Сталин не совсем был метафизиком, он понимал диалектику, но не очень хорошо.
Творчество народных масс существует объективно. Мы создаём ему противоположность. Противоположность тоже объективно существует. Правые захотели говорить, пусть себе говорят. Кампанию за свободное высказывание мнений мы развернули по плану. Это и называется создать противоположность. Потом в борьбе с правыми мы их разбили. Некоторые товарищи снова не хотят шевелиться. Но вот появились дацзыбао, утверждается противоположность. Боюсь, что мы уже не сможем не исправляться.
Один товарищ из Шанхая только что говорил, что в Шанхае появилось очень много дацзыбао, миллионы. Противоположность существует объективно. Нельзя создать то, чего объективно не существует.
Ну, ладно. На этом остановлюсь. Итак, мы говорили сегодня об искоренении предрассудков, о том, что не нужно трепетать перед профессорами, не нужно трепетать перед Марксом.
Примечания
