Мои воспоминании касаются состояния нефтяной промышленности в 1920—1922 годах и тех конкретных мер, которые были приняты Владимиром Ильичом Лениным как Председателем Совнаркома и СТО для восстановления и развития нефтяного хозяйства. Работая над восстановлением всей советской крупной промышленности, являющейся главнейшей базой социализма, Владимир Ильич очень много внимания уделял нефтяной промышленности.

Особое значение для развития нефтяного дела имел в то время внешний товарообмен. Оборудование, нужное для восстановления промыслов, а также часть предметов продовольствия, одежды и обуви для рабочих можно было тогда получить главным образом за границей. Вот почему Владимир Ильич поддерживал нас, нефтяников, в течение всего 1921 года в нашей борьбе за право самостоятельного выхода за границу.

К концу 1922 года в результате успешного проведения новой экономической политики положение нефтяного хозяйства настолько улучшилось, что мы смогли уже опираться на внутренние ресурсы.

Одним из возможных путей поднятия нефтяной промышленности Владимир Ильич считал нефтяную концессию, рассматривая её в ряду мероприятий новой экономической политики как одно из вспомогательных средств, которое позволит нам скорее преодолеть хозяйственную разруху.

Никто теперь не сомневается, что такой путь был тогда единственно правильным, но в то время были в партийной среде, в частности в Азербайджане, предубеждения и опасения насчёт концессий. Рассеивая эти предрассудки и заблуждения, Владимир Ильич написал нам, азербайджанцам, несколько писем по этому вопросу, а при свидании в 1921 году журил меня за то, что я не понимаю концессионной политики.

— Вам, инженеру,— говорил он мне,— стыдно не понимать того, что мы сейчас не можем быстро и лишь собственными силами восстановить нефтяную промышленность.

Владимир Ильич тогда считал, что война между Шеллом и Стандардом, мировыми нефтяными гигантами, настолько сильна, что Стандард, безусловно, пойдёт на концессию именно для того, чтобы использовать получаемую с бакинских и грозненских промыслов нефть против своего мирового соперника — Детердинга.

Зная, какое отношение «Стандард ойл» имел к бакинским промыслам, я опасался, что оба нефтяных концерна займут одинаковую позицию против нас, будут тормозить, затруднять, задерживать экономическое развитие Советской России, считая, что без их помощи нам никогда не удастся восстановить нефтяное хозяйство.

Свои опасения я сообщил Владимиру Ильичу. Он с большим интересом отнёсся к моим словам, принял их во внимание и поддержал нас, бакинцев, в нашем стремлении иметь выход за границу для продажи нефтяных продуктов и для покупки там оборудования. Это было тогда необходимо именно для того, чтобы крепки самим стать на ноги и если концессии¹ не удадутся, то восстанавливать нефтяное хозяйство в Баку своими собственными силами.

Нашу торговлю за границей Владимир Ильич рассматривал как один из видов усиления общего товарооборота, без которого нефтяная промышленность не будет вовлечена в сферу влияния новой экономической политики и не будет быстро восстановлена.

Я позволю себе изложить историю нефтяного хозяйства Баку за эти годы разрухи, описать ту поистине кропотливую работу, которую вёл Владимир Ильич в руководстве восстановлением нефтяной промышленности. Расскажу также историю нефтяной концессии, которая была дана так называемой международной «Барнсдальской корпорации» на бурение и эксплуатацию нефтяных площадей.

Эта концессия принесла нам некоторую пользу в том отношении, что научила нас бурить вращательными станками и эксплуатировать нефтяные скважины глубокими насосами. Этот концессионный договор превратился, в сущности, в договор о технической помощи…

Владимир Ильич не дожил до расцвета нефтяной промышленности, не дожил до того времени, когда рабочий класс восстановил своими собственными силами разрушенное хозяйство и СССР вошёл в блистательную полосу гигантского развёртывания социалистического хозяйства.

Но в своём гениальном предвидении будущего Владимир Ильич знал, что так и будет, и в октябре 1922 года писал бакинским рабочим:

«Дорогие товарищи! Я только что выслушал краткий отчёт тов. Серебровского о положении Азнефти². Трудностей в этом положении очень не мало. Посылая вам свой горячий привет прошу вас ближайшее время продержаться всячески. Первое время нам особенно тяжело. Дальше будет легче. Победы мы должны добиться и добьёмся во что бы то ни стало.

Ещё раз шлю вам лучшие коммунистические приветы.

В. Ульянов (Ленин)»³.

Это были пророческие слова. Победы мы добились на нефтяном фронте, как и на всех фронтах нашего хозяйства.

В апреле месяце 1920 года Владимир Ильич послал меня в Баку. Я приехал в Баку 30 апреля с мандатом, подписанным им, и приступил к работе, которая была намечена Владимиром Ильичом. На меня, как на члена Главконефти и председателя Бакинского нефтяного комитета, возлагались следующие задачи:

1. Организация нефтяного хозяйства в Бакинском районе согласно заданиям ВСНХ, с наивысшим подъёмом производительности труда.
2. Руководство делом погрузки и вывоза нефти и её продуктов.
3. Широкое и всестороннее привлечение для этих целей военных, морских и гражданских сил через соответствующие органы.

Для осуществления этих задач мандатом мне предоставлялись широкие права и полномочия.

Так, военному командованию вменялось в обязанность оказывать мне самое широкое и деятельное содействие, в частности снабжать достаточными военными и морскими силами для охраны наливных судов и сооружений, находящихся в промысловых и заводских районах.

Народному комиссариату продовольствия и его органам вменялось в обязанность реально передавать с ссыпных пунктов количество продовольствия по расчёту на 150 тысяч едоков или предоставить определённые районы для заготовки продовольствия. И, наконец, мандат предоставлял мне право предавать суду ревтрибунала виновных в неисполнении моих распоряжений, касающихся выполнения возложенных на меня задач, и пользоваться всякими льготами и привилегиями в отношении всех видов транспорта и связи для деловых сношений.

По указанию Владимира Ильича тов. Доссер⁴ и я провели национализацию всех азербайджанских промыслов, заводов и подсобных предприятий. Был образован Нефтеком, который впоследствии превратился в Азнефть. Положение на промыслах было катастрофическое. Не хватало ни оборудования, ни машин, ни одежды. Рабочие жилища развалились так, что в них немыслимо было жить. Пришлось ремонтировать эти пещерные жилища, потому что не было ни времени, ни сил строить новые.

В моём докладе, посланном Владимиру Ильичу, о положении нефтяной промышленности Бакинского района в конце 1920 года я совершенно честно охарактеризовал положение.

Этот доклад, переданный Владимиру Ильичу 23 февраля 1921 года, был им чрезвычайно внимательно просмотрен, а на полях испещрён его личными пометками⁵.

В докладе особое внимание обращалось на бурение, совершенно заброшенное в Баку, развитие которого было важно для нефтяной промышленности. Указывалось, что недостатки бурения объясняются старым способом ударного бурения, так называемым бакинским бурением, чрезвычайно невыгодным как по своей медленности, так и потому, что при этом способе забивается в землю огромное количество металла.

Далее в докладе сообщалось:

«Обе эти причины устраняются с применением вращательного (американского) бурения, которое позволяет пробурить в 8 месяцев скважину глубиной в 360 саж., закрепив её двумя-тремя колоннами труб (6—12 дюймов). Примеры таких скважин есть в Сураханах».

Препятствием в развитии вращательного бурения являлось то, что ни рабочие, ни технический персонал не умели работать таким способом. Надо было этому учиться и в то же самое время, конечно, не бросать нашего ударного бурения, налаживать его, развивать, потому что без этого мы не смогли бы поднять нашей добычи.

В докладе была намечена подробная программа бурения по отдельным участкам, а также программа восстановления ранее действовавших и ныне заброшенных скважин, которые могли дать нефть. Параллельно с этим давалась характеристика обводнённых районов и объяснение этого явления.

Совнарком 1 февраля 1921 года принял решение по вопросу о сдаче нефтяных концессий в Баку и Грозном. Владимир Ильич сам провёл чрезвычайно большую работу по ознакомлению с материалами, освещающими положение Бакинских нефтяных промыслов. Изучая специальные вопросы добычи нефти, Владимир Ильич связывал восстановление нефтяного хозяйства Баку и Грозного с общим укреплением крупного производства Советской страны.

В этом общем плане он рассматривал и оживление торгового оборота нефтяных трестов как внутри страны, так и за границей, и выдачу нефтяных концессий как вспомогательное средство для преодоления хозяйственных затруднений.

Тов. Красин дал Владимиру Ильичу пессимистическую характеристику состояния нефтяной промышленности, причём в записке тов. Красина не было целевой устремлённости. Говорилось об угрозе обводнения, о необходимости прибегнуть к иностранной помощи, о том, что оборудование промыслов сильно пострадало в гражданскую войну и что восстановление его потребует расхода в 200—300 миллионов золотых рублей по Грозному и 250—300 миллионов золотых рублей по Баку.

Кроме того, тов. Красин указывал на расстройство транспорта, недостаточность технических материалов и общий развал, как на причину того, почему на промыслах работает не более одной трети имеющихся скважин.

Тов. Красин писал:

«Спасение возможно… только при очень смелой и решительной политике, которая должна состоять в предоставлении трём или четырём соперничающим на мировом рынке крупнейшим синдикатам, а также правительствам Италии, может быть также Франции, Бельгии, достаточно заманчивых площадей в добропорядочных частях Бакинского и особенно Грозненского районов… Концессии можно и должно связать с устройством нефтепроводов, усилением состава железных дорог» и т. д.

Читая записку тов. Красина, Владимир Ильич подчеркнул особенно характерные места⁶. В то же время чрезвычайно внимательно отнёсся и к другим запискам: тт. Доссера, Губкина и специалистов Главконефти⁷.

Документом, которым Владимир Ильич особенно заинтересовался, была записка тов. Губкина, относившегося к развитию нефтяной промышленности гораздо более трезво, чем Л. Б. Красин. Он доказывал, что катастрофы сейчас нет, но положение дел таково, что действительно нефтяной промышленности грозит неминуемая гибель, если не будут в срочном порядке приняты меры, предупреждающие надвигающуюся катастрофу.

Губкин указывал на огромное количество бездействующих скважин, которые грозят месторождениям нефти обводнением. Он объяснял, почему это происходит, и говорил, что нужно сейчас же увеличить количество эксплуатируемых скважин чтобы таким путём бороться с угрозой обводнения. Необходимо усилить бурение, иначе у нас не будет резерва новых скважин которые могли бы увеличить добычу нефти.

Таким образом, тов. Губкин намечал два пути улучшения работы Бакинских промыслов: во-первых, увеличение числа эксплуатируемых скважин и доведение до возможного минимума бездействующих и, во-вторых, расширение бурения, умелое использование всех сил для этого, получение оборудования и привлечение техников из-за границы.

Вместе с тем он выражал сомнение, найдутся ли охотники за границей взять концессии в Баку, потому что дело восстановления нефтяной промышленности связано с весьма трудными и невыгодными работами по предотвращению затопления скважин водой и что едва ли может интересовать концессионеров такая неприятная работа, не дающая немедленного производственного эффекта.

Таким образом, две существенные стороны промысловой работы бурение и эксплуатацию скважин — следовало, по мнению тов. Губкина, проводить без вмешательства иностранного капитала. Это место было подчёркнуто Владимиром Ильичом два раза и отмечено нотабене.

Владимир Ильич не только изучил доклады тт. Красина, Доссера. Губкина и мой, он ознакомился также с докладами специалистов Главконефти, после чего им был намечен ряд мероприятий по восстановлению нефтяной промышленности⁸. Часть этих мероприятий положена была в основу при выработке постановления Совнаркома от 29 марта 1921 года об «Основных принципах концессионных договоров»⁹.

Однако было бы ошибкой думать, что вся огромная работа Владимира Ильича по нефти сводилась к выработке принципов сдачи в концессию нефтяных площадей. Мне известно из тогдашних бесед с ним, что он гораздо шире смотрел на это дело. Концессии были для него, повторяю, только одним из добавочных путей восстановления хозяйства на основе новой экономической политики.

Для того чтобы обеспечить развитие нефтяной промышленности, нужны были параллельно с концессиями и другие средства, имевшиеся в нашем распоряжении.

Чтобы выявить все средства и возможности и провести в жизнь необходимые мероприятия, была создана комиссия СНК из высокоавторитетных специалистов по нефти, которая и выехала в Баку. Её предложения были утверждены СТО в июле 1921 года и много помогли делу восстановления нефтяной промышленности.

Ввиду того что у многих бакинцев была сильна уверенность, что можно своими собственными силами восстановить нефтяную промышленность, и отношение к концессиям было отрицательное, в постановлении Совнаркома ещё от 1 февраля указывалось:

«Поручить т. Сталину выяснить, вполне ли разъяснено бакинским и грозненским рабочим значение концессий, как средства для восстановления нашего хозяйства и укрепления советского строя или требуется посылка туда особого политического руководителя».

Когда основные принципы концессионного договора были приняты 29 марта 1921 года, Владимир Ильич написал мне 2 апреля специальное письмо о нефтяных концессиях в Баку.

«21.Ⅳ.1921 г.

т. Серебровский!

Посылаю Вам некоторые материалы по нефтяным концессиям. Хотел послать это с т. Каминским, но его, к сожалению, из-за тяжёлой болезни пришлось лечить здесь.

Крайне важно, чтобы бакинские товарищи усвоили правильный (и одобренный Ⅹ партсъездом, т. е. обязательный для членов партии) взгляд на концессии. Архижелательно ¼ Баку (а то и 2/4) сдать концессионерам (на условиях помощи из-за границы и продовольствием и оборудованием сверх размеров, необходимых для концессионера)¹⁰. Только тогда есть надежда на остальных ¾ (или 2/4) догнать (а затем и обогнать) современный передовой капитализм. Всякий иной взгляд сводится к вреднейшему „шапками закидаем“, „сами сладим“ и т. п. вздору, который тем опаснее, чем чаще прячется в „чисто коммунистические“ наряды.

Если у Вас в Баку есть ещё следы (хотя бы даже малые) этих вреднейших взглядов и предрассудков (среди рабочих и среди интеллигентов), пишите мне тотчас: берётесь ли сами вполне разбить эти предрассудки и добиться лояльнейшего проведения решения съезда (за концессии) или нужна моя помощь. Зарубите себе и всем на носу: „архижелательны концессии. Нет ничего вреднее и гибельнее для коммунизма, как коммунистическое самохвальство — сами сладим“.

Теперь, когда есть Батум, надо изо всех сил налечь на быстрейший обмен нефти и керосина за границей на оборудование.

Известная самостоятельность нужна для этого Бакинскому району. Если не имеете её, телеграфируйте точно, мы вам её дадим.

Формулируйте точные предложения — шлите их в СТО телеграфом и почтой. Необходим областной хозяйственный центр, отвечающий за Баку + Батум и т. п., ведущий дело самостоятельно, быстро, без волокиты.

Мы отсюда вам не поможем, мы сами бедны. Вы должны нам помочь, покупая из-за границы всё нужное в обмен на нефть и её продукты.

Жду ответа: короткого по телеграфу… и подробно по почте. Правильные сношения с СТО — необходимы непременно. Это главное.

Ещё один вопрос: правильно ли ставится в Баку вопрос о нефти с точки зрения согласования разных сторон народного хозяйства? Ведь край богатейший: леса, плодородная (при орошении) земля и т. п. Качаем воду (с нефтью) и не употребляем эту воду на орошение, которое бы дало гигантские урожаи сена, риса, хлопка? Не используем „норда“ для ветряных двигателей? Но главное, конечно, продовольствие, орошение. Можно ли развить нефтепромышленность, не развивая орошения и земледелия вокруг Баку? Думает ли кто и работает ли кто над ним как следует? Что с английским планом орошения?

С ком. приветом Ленин»¹¹.

Это письмо окрылило нас. Известная самостоятельность по обмену нефти и керосина на оборудование за границей нам давалась. Выход через Батум был нам обещан. В получении этого выхода за границу бакинские рабочие сыграли большую роль, потому что, когда вспыхнуло восстание в Грузии, в феврале 1921 года, бакинские рабочие выступили на защиту повстанцев. Несколько тысяч бакинских рабочих пошли восстанавливать Пойлинский мост на главной железнодорожной магистрали, соединяющей Баку с Батумом через Тифлис.

Владимир Ильич в своём письме поддерживал нас в том, что Азнефти нужно дать выход за границу. Впоследствии он сильно защищал меня от всех нападений Внешторга за мои «вылазки».

Зная меня много лет, по 1905 году и по загранице, где по его настоянию я начал учиться и стал инженером, Владимир Ильич доверял мне. Поэтому он снисходительно относился к некоторым моим промахам в «торговле» и ограничивался тем, что добродушно вышучивал меня во время моих докладов, что он умел делать с неподражаемым совершенством.

На основании предложения Владимира Ильича — сформулировать точно и прислать в СТО наши соображения о самодеятельности Бакинского района в товарообменных операциях с заграницей мы телеграфировали ему просьбу прислать формальное признание известной самостоятельности Нефтекома обменивать в Персии, Турции и Европе нефтепродукты на предметы снабжения и продовольствие.

Получив эту телеграмму, Владимир Ильич уже 18 апреля написал записку Рыкову, Милютину и Лежаве о том, что необходимо дать Нефтекому известную самостоятельность в обмене с Персией, Турцией и Европой нефтепродуктов на предметы оборудования, снабжения рабочих одеждой и продовольствием и предложил им дать своё заключение и согласованный проект постановления к заседанию Совнаркома.

На основании этой записки 19 апреля дело слушалось в Совнаркоме, которым была назначена комиссия по выработке постановления о расширении компетенции Азнефти по обмену с заграницей нефтепродуктов на предметы продовольствия и одежды для рабочих. В результате мы в Азербайджане получили санкцию на самостоятельное выступление за границей, и я отправился в Константинополь, чтобы там завязать первые сношения по товарообмену, послав предварительно первый маршрут с маслом и другими товарами в Батум.

В то время обстановка для выхода за границу была нам чрезвычайно выгодна: в Европе шла борьба между двумя мировыми гигантами — американским трестом «Стандард ойл» и английской компанией Шелл. Эти хищники воевали между собой за рынки для своей нефти, и вот в самый острый момент борьбы мы бросили на рынок наши первые пароходы с нефтяными товарами, занялись, как говорили потом, нефтяным «корсарством».

Конечно, это были кустарные попытки проникнуть на мировой рынок, но тем не менее они оказались удачными и произвели большую суматоху на нефтяном рынке.

Я поехал в Константинополь на первом наливном пароходе, если не ошибаюсь, это была «Джорджиа» (Грузия), который привёз первый груз — прекрасное и дорогое бакинское машинное масло. Французы сейчас же купили этот товар, а затем начались закупки со стороны Италии и других иностранных нефтяных обществ. Деньги платили вперёд, не видя товара, на очень льготных условиях. Тогда мы отправили из Баку большие маршруты с маслом и нефтью, и снова заработал Баку-Батумский керосинопровод.

На первые же вырученные деньги в Константинополе мы купили находившееся там нефтяное оборудование. Это оборудование лежало в турецкой таможне, в своё время оно было приготовлено нефтепромышленниками для отправки в Баку через Батум, но так как в Баку была Советская власть, то его задержали в Константинополе и оно лежало невыкупленное в таможне. Когда у нас появились деньги, мы почти за бесценок получили это оборудование.

Турки не хотели держать на таможенных складах громоздкое оборудование, а потому пустили его подешевле. Кроме того, мы получили первую партию одежды, обуви и прочих товаров и тут же завязали первые договорные отношения с константинопольской фирмой «Сосифросс».

О том, что мы заключили договор с фирмой «Сосифросс», мы сейчас же сообщили Владимиру Ильичу. Но как раз перед этим произошёл большой скандал с фондами для Юго-Восточного экономического совета, когда на французском пароходе «Анкона» были отправлены в адрес Внешторга совершенно ненужные товары. Это была мошенническая проделка спекулянтов, с которыми неосторожно связался Наркомвнешторг.

Владимир Ильич, опасаясь, чтобы с «Сосифроссом» не получилась такая же неприятная история, телеграфировал 5 июня тов. Орджоникидзе и мне:

«Где гарантии, что Сосифросс не надует? Как можно было давать ему монополию. Я вовсе не против торговли прямой Азвнешторга и Азнефткома с Константинополем, я готов поддержать автономию Баку в значительных пределах, но нужны гарантии. Прошу ответить мне немедленно, послана ли надёжным курьером точная опись всего купленного Серебровским в Константинополе; когда именно послано и подробности о договоре, и когда. Я обязываю Серебровского с каждым курьером посылать письмо, извещая телеграфно об имени курьера и сроке выезда. Что именно заказано теперь Сосифроссу…

Пред. СТО Ленин»¹².

Владимир Ильич интересовался всё время каждой отдельной сделкой и давал на неё разрешение или запрет.

Так, например, 19 мая он телеграфировал мне:

«Сообщайте короче, точнее, сколько одёжи и хлеба достаёте рабочим Баку»¹³.

Владимир Ильич тщательно следил за нашими операциями с Константинополем, добиваясь максимальной осторожности при сделках. Это внимание Владимира Ильича повышало, разумеется, нашу бдительность, и фирме «Сосифросс» не удалось нас обмануть: мы получили установленное договором количество необходимых нам товаров сполна.

Владимир Ильич был очень сердит за неудачную историю с «Анконой». Беспокоясь о договоре с фирмой «Сосифросс», он поручает специальной комиссии изучить договоры и внести туда нужные поправки.

Эти поправки были включены в договор, мы реализовали их, и торговля пошла неплохо. Со времени моей первой поездки за границу было отправлено из Баку на Запад до 1 июля 1997 тысяч пудов нефтепродуктов, и эти нефтепродукты мы начали продавать в Константинополе.

На первом пароходе, «Джорджиа», я взял с собой 3140 пудов машинного масла, около 10 тысяч пудов бензина и керосина, затем на «Полонии» ушло 16 тысяч пудов бензина. 24 тысячи пудов керосина, 20 тысяч пудов машинного масла, 5 тысяч пудов цилиндрического масла и около 45 тысяч пудов нефтетоплива.

Это количество было совершенно мизерным, но это было только начало, а затем обороты стали уже более серьёзными.

Когда Владимир Ильич увидел, что дело действительно налаживается, он телеграфировал тов. Орджоникидзе:

«Орджоникидзе

Серебровский не должен обижаться на тон моей телеграммы: я был обеспокоен судьбой Баку. Серебровского считаю ценнейшим работником. Требую от Вас частой и точной информации об итогах работы по улучшению нефтяного дела в Баку, а равно об итогах внешнеторговых операций. Покажите эту телеграмму Серебровскому.

Пред. СТО Ленин»¹⁴.

При свидании со мной летом 1921 года, после возвращения моего из первой поездки за границу, Владимир Ильич уже не сердился и был доволен нашими делами. Я напомнил ему его письмо от 2 апреля, и он, подтверждая его, говорил:

«Через 2—3 года мы намного подвинемся вперёд в деле укрепления фабрик и заводов и дадим Баку всё, что нужно. Пока же берите за границей всё нужное путём обмена на нефтепродукты. Вы должны регулярно ставить меня в известность обо всей вашей работе и обо всех ваших „похождениях“ за границей.

Вы знаете, какую я выдерживаю атаку со стороны известных вам лиц но поводу „бакинской вольницы“, но я верю вам, знаю вас и потому не обращаю внимания на все эти нападки.

Действуйте смело и решительно, продавайте и покупайте, но ставьте меня в известность обо всём, что вы делаете. Если другие будут меня ставить в известность об этом, могут снова получиться неприятности.

По возвращении вашем в Баку пришлите мне краткую записку по всему циклу мероприятий, которые вы хотели бы провести в Баку и для Баку.

Пришлите с толковым человеком, который мог бы дать все пояснения».

Очень хорошо помню, что, возвращаясь к вопросу о концессиях, он говорил:

— Вот вы поедете снова за границу; там вам придётся иметь дело с американскими и другими фирмами. Вы знаете о том, что происходит сейчас на нефтяном рынке, какая там идёт война. Нужно пользоваться этой войной. Вы должны усилить вашу «корсарскую» политику, увеличить переполох на нефтяной бирже, раздразнить их как следует. Вы это умеете, а потом контрактуйтесь и, кстати, нащупайте почву для нефтяных концессий. Вы сами понимаете, что на этом этапе не сдвинуть по-настоящему Баку без концессий. В наших теперешних условиях этот путь является наиболее благоприятным, и мы должны использовать привлечение иностранного капитала для того, чтобы ускорить восстановление нашей крупной промышленности¹⁵.

Попрощавшись с Владимиром Ильичом, я вспомнил, что нам на промыслах нужны рабочие. Тут у меня возникла мысль о получении таких рабочих из числа солдат-врангелевцев, которые оставались в Константинополе и теперь желали вернуться на родину.

Я рассказал Владимиру Ильичу о положении этих солдат, которых мне приходилось видеть, и он дал указание, если представится возможным, отправить в Баку несколько тысяч солдат после хорошей фильтровки их. Это даст рабочие руки, с одной стороны, и, с другой, разрядит тот кулак, который собирают против нас в Константинополе генералы Кутепов и Покровский.

Поэтому во вторую мою поездку в Константинополь, в июле 1921 года, я проводил агитацию среди врангелевских солдат при помощи существовавшей там небольшой нашей партячейки за возвращение их на родину. Удалось организовать более 5 тыс. репатриантов, которые обязывались, приехав в Баку, работать на промыслах два года, имея разрешение после этого ехать куда угодно. Мало кто из них захотел потом уехать из Баку, большинство осталось работать на промыслах, многие стали членами партии…

6 ноября 1922 года я был у Владимира Ильича. Я не мог много говорить о делах с ним, так как Мария Ильинична предупредила меня, чтобы я говорил о чём угодно, но не о делах, а главное, чтобы я был весел и поддерживал у Владимира Ильича бодрое настроение.

Понятно, как трудно было делать это. Владимир Ильич чувствовал себя плохо, но я пробовал шутить, и в конце концов он развеселился и стал смеяться по поводу какой-то забавной бакинской истории. Уходя, я никак не думал, что вижу Владимира Ильича в последний раз.

1. Как известно, капиталисты на концессии в сколько-нибудь широком размере не пошли. Этот отказ буржуазии от концессий являлся стремлением затормозить, затруднить экономическое развитие Советской России. Но расчёты капиталистов не оправдались. Рабочий класс нашей страны, руководимый партией большевиков, сумел собственными силами восстановить разрушенное хозяйство. Концессии не получили широкого развития и не дали больших практических результатов. Но работы Ленина над проблемой концессий, его статьи, заметки на эту тему сохраняют теоретическое и политическое значение. Ред.↩
2. Азнефть — Государственное объединение азербайджанской нефтяной промышленности. Ред.↩
3. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 215. Ред.↩
4. З. Н. Доссер — тогда председатерь «Главконефти». А дальнейшем работал в торговле и снабждении. В 1938 г. расстрелян, как и автор, А. П. Серебровский.↩
5. См.: Ленинский сборник ⅩⅩ, с. 137—142. Ред.↩
6. См.: Ленинский сборник ⅩⅩ, с. 126—127. Ред.↩
7. См. там же, с. 128—137. Ред.↩
8. См.: Ленинский сборник ⅩⅩ, с. 148. Ред.↩
9. См. там же, с. 149—150. Ред.↩
10. От Красина вчера имел телеграмму в ответ на посланные ему проекты концессионных условий: «в основном приемлемо». А Красин знает это дело не из коммунистических брошюрок!↩
11. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 52, с. 123—124. Ред.↩
12. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 52, с. 253—254. Ред.↩
13. Там же, с. 107. Ред.↩
14. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 52, с. 279. (Текст телеграммы приводим полностью. При жизни автора телеграмма давалась в сокращённом виде.) Ред.↩
15. Повторяю по записи, которую я сделал по возвращении от Владимира Ильича для того, чтобы передать разговор т. Орджоникидзе и бакинцам. А. С.↩

На мою долю выпала большая честь — работать под непосредственным руководством великого Ленина в качестве заместителя управляющего делами Совета Труда и Обороны по вопросам экономического и хозяйственного строительства. До этого я работал в Смоленской губернии, где руководил губернским советом народного хозяйства.

Моя первая встреча и деловой разговор с Владимиром Ильичом произошли 21 апреля 1921 года в его кремлёвском кабинете, куда я пришёл после того, как очень недолго подождал в гостинице «Националь». находясь, как меня попросили из секретариата Совнаркома, «на телефонном расстоянии».

Сознаюсь, что тогда я впервые услышал это определение и оно показалось мне несколько загадочным. Потом, работая в Управлении делами, я узнал, что за этим не совсем обычным выражением скрывается большой и поучительный смысл. Дело заключалось в том, что не в обычае у Владимира Ильича было заставлять кого-либо себя ждать (он считал это неуважением к человеку), а потому в некоторых случаях он просил товарищей, желающих беседовать с ним, находиться у себя, но при условии, позволяющем в любой момент позвонить к ним и пригласить к Владимиру Ильичу. Это называлось на практике «быть на телефонном расстоянии».

Для меня встреча с Владимиром Ильичом была событием большой важности, и поэтому можно понять то волнение и беспокойство, с которым я подходил к бывшему зданию Судебных установлений в Кремле, на третьем этаже которого помещались Совет Народных Комиссаров и кабинет Владимира Ильича.

Я старался как-то привести в порядок и собрать свои мысли. Теперь, вспоминая все подробности этого события, я могу сознаться, что в действительности всё произошло не так, как я себе представлял. Не потребовалось заранее обдуманных и подготовленных фраз. Всё получилось необыкновенно просто и как-то по-особому душевно.

Мне не пришлось сколько-нибудь ждать приёма. Поздоровавшись с сотрудниками секретариата Совнаркома, я увидел, как из кабинета Владимира Ильича вышел какой-то военный, и меня тут же пригласили войти.

При входе в кабинет В. И. Ленина меня прежде всего поразила строгость и простота обстановки этой небольшой комнаты. Казалось, что в ней нет ничего лишнего, всё было расставлено в строгом порядке.

Когда я вошёл. Владимир Ильич радушно меня приветствовал, указал на кресло и сказал: «Присаживайтесь». Сам сел напротив в плетёное кресло за своим столом, несколько придвинулся и с ласковой улыбкой, пытливо посмотрел на меня, чуть прищурив один глаз. Владимир Ильич задал мне несколько вопросов: когда я приехал в Москву, где остановился, есть ли у меня семья,— и как-то незаметно стал расспрашивать о моей прежней работе. Моё волнение и понятная застенчивость прошли сразу. Владимир Ильич слушал мой рассказ с большим вниманием, изредка задавал направляющие вопросы. Его очень интересовало, как мы в губернии проводили национализацию небольших промышленных предприятий, как помогали в этих случаях рабочие и советски настроенные специалисты, как организовали управление этими предприятиями без хозяев, какова производительность труда, учимся ли мы считать по-хозяйски и пр. В то время Смоленская губерния была одним из основных районов заготовки дров, и поэтому Владимир Ильич просил меня подробнее остановиться на этом вопросе. Похвалил за хорошую организацию весеннего сплава 1921 года и тут же указал, что, к сожалению, дрова в топливном балансе страны составляют ещё значительный процент (около 40) и потому вопросу заготовки дров придётся уделять ещё немало внимания.

Особенно понравился Владимиру Ильичу мой рассказ о небольшом опыте товарообменных операций, проведённых губернским продовольственным комитетом: обменивали соль на хлеб, и крестьяне охотно пошли на эту операцию. Я не мог сообщить Владимиру Ильичу некоторые точные цифры, которые его чрезвычайно заинтересовали: сколько обменяли хлеба на два вагона соли, какой применяли эквивалент и пр.; он тут же меня попросил достать эти данные и непременно ему сообщить. Он говорил, что теперь, с переходом на новую экономическую политику, обмен — главнейшая задача нашего хозяйства, основа новой экономической политики, которая даст нам возможность восстановить хозяйство, перейти от капитализма к социализму и укрепить союз пролетария с крестьянином. Затем В. И. Ленин перешёл к определению содержания работы Управления делами Совета Труда и Обороны, подробно и обстоятельно определил круг моих обязанностей. Попутно Владимир Ильич высказал свои мысли по организации экономики. Он подчеркнул, что центр хозяйственной деятельности должен перенестись теперь на места, что многое будет зависеть от того, как местные хозяйственные органы сумеют осуществлять на деле новую экономическую политику.

— Много, очень много,— повторил Владимир Ильич,— будет зависеть от местного почина…

Очень многое будет зависеть и от деятельности экономических совещаний на местах. Являясь органами местных исполнительных комитетов, они в то же время должны быть и местными Органами Совета Труда и Обороны.

Одной из основных наших задач и было установление постоянной связи с местными экономическими совещаниями.

Особо Владимир Ильич подчеркнул важность плана ГОЭЛРО — плана электрификации Советской России.

— Вы, как делегат Ⅷ съезда Советов,— сказал он,— имеете известное представление об этом плане, но обязательно побывайте у Глеба Максимилиановича Кржижановского и познакомьтесь более подробно с деталями этого единственно научного и серьёзного плана. Советую Вам труды ГОЭЛРО сделать настольной книгой.

Я передал Владимиру Ильичу о том, как у нас, в Смоленской губернии, после окончания Ⅷ съезда Советов делегаты рассказывали о плане электрификации России. Помещения, где собирались крестьяне, освещались маленькими керосиновыми коптилками. Но крестьяне с большим вниманием и интересом слушали делегатов и задавали много вопросов. Особенно их интересовали способы применения электричества в области сельского хозяйства.

— Значит, отнеслись к этому серьёзно,— сказал Владимир Ильич,— верили, не считали этот план сплошной фантазией.

Владимир Ильич указал на необходимость в первую очередь оказывать всемерную поддержку строительству Каширской, Шатурской электростанций и Волховстрою.

Весело на меня посмотрев и желая ободрить, он добавил, что надо научиться, не жалея сил и времени, помогать этим строительствам преодолеть «тьму препятствий», иначе они не смогут довести дело до конца. «Непременно обращайтесь ко мне за помощью и сообщайте о трудностях».

Владимир Ильич тут же написал распоряжение о моём назначении в Управление делами СТО.

На другой день я приступил к своей новой работе.

Первое знакомство с делами обнаружило отсутствие материалов о работе местных экономических совещаний. Экосо ещё находились в стадии организации.

Когда об этом узнал Владимир Ильич, он тут же, 29 апреля 1921 г., подписал телеграфное распоряжение:

«Циркулярно

Всем Областным экономическим советам

Предлагаю:

1. своевременно без задержки присылать в Управделами СТО протоколы заседания Экономсовета в трёх экземплярах;
2. прилагать к протоколам экономсоветов копии всех материалов, на основе которых разрешался вопрос (письменные доклады, тезисы и пр.), а также полные стенографические отчёты заседаний, если они ведутся;
3. присылать в Управделами СТО в трёх экземплярах экономические журналы и газеты, издаваемые как Экономсоветом, так и отдельными экономическими органами.

Пред. СТО Ленин»¹.

Владимир Ильич поручил строжайше следить за своевременным получением указанных материалов и осведомлять его о всяких задержках.

Неполучение материалов с Урала послужило поводом для следующей телеграммы в Екатеринбург 6 мая 1921 г., председателю Областного экономсовета.

«В делах СТО не имеется ни одного протокола заседаний Уральского областного экономсовета и Совета трудармии 1. Предлагаю срочно прислать в СТО все протоколы с полным приложением материалов: постановлений экономического характера с 1 января 1921 года. На будущее время присылать без задержки.

Председатель СТО
Ленин»².

Когда начали поступать материалы от местных экономсоветов, Владимир Ильич неизменно интересовался ими, нередко сам просматривал их или просил подготовить для него коротенькие справочки.

Особенное внимание уделял В. И. Ленин работе экономсоветов важнейших промышленных районов: Донбасса, Юго-Востока, Петрограда, Урала, Нижегородской губернии и др.

Приведу пример, который показывает, с каким вниманием относился Владимир Ильич к материалам губэкосо. Экономсовет Нижегородской губернии определил предполагаемую добычу торфа на 1921 год в 6 769 800 пудов.

Владимир Ильич вообще относился с большим вниманием к разработке торфяных залежей; эта цифра показалась ему недостаточно надёжной, и он поручил Управлению делами проверить её.

Два телеграфных запроса были посланы председателю губэкосо, но ответа не последовало. Владимира Ильича всегда особенно возмущали бюрократизм, волокита, небрежность. Поэтому в Нижний Новгород он отправил 2 июня 1921 г. телеграмму такого содержании:

«7 мая вам была послана из Управления делами Совета Труда и Обороны за № 417 телеграмма следующего содержания: „Нижний Новгород. Экономическому совещанию. Телеграфируйте, верна ли цифра 6 769 800 пудов торфа предполагаемой выработки в 1921 году, указанная в протоколе № 9“.

26 мая, за № 491, вам было послано напоминание.

Ввиду неполучения до сих пор ответа на обе эти телеграммы, предлагаю немедленно представить объяснения причины волокиты и ответ по существу запроса, а ВЧК предлагаю расследовать причины волокиты и наказать виновных, сообщив их фамилии и занимаемые должности в Управление делами Совета Труда и Обороны.

Председатель Совета Труда и Обороны В. Ульянов (Ленин)»³.

Телеграмма Владимира Ильича возымела действие, и вскоре от председателя губэкономсовещания было получено письменное объяснение.

Следует сказать, что иногда Владимир Ильич считал вполне достаточной мерой наказания простой выговор или замечание, но он указывал, что каждый проступок человека не должен оставаться незамеченным, чтобы не вырабатывалось у него сознание безнаказанности и безответственности.

В конце апреля и в начале мая 1921 года Владимир Ильич особенно был занят проведением в жизнь важнейших решений Ⅹ съезда партии. В стране совершался крутой поворот от политики «военного коммунизма» к новой экономической политике.

Обстановка, которая тогда сложилась в нашей стране, была чрезвычайно сложной. Только величайший гений Ленина и его мудрое руководство помогли нашему народу выйти из неслыханного разорения, нищеты и голода на широкую дорогу построения социалистического общества и добиться небывалых в истории успехов.

К этому периоду относится знаменитая брошюра Владимира Ильича «О продовольственном налоге»⁴.

Тогда же (май 1921 года) Владимир Ильич составил важнейший документ — «Наказ от СТО (Совета Труда и Обороны) местным советским учреждениям. Проект»⁵.

«Наказ» был передан на срочное рассмотрение Совета Труда и Обороны, заседание которого состоялось 20 мая. Совет Труда и Обороны поручил особой комиссии под председательством В. В. Осинского окончательно отредактировать «Наказ». К участию в работах комиссии были привлечены заместитель народного комиссара внутренних дел М. Ф. Владимирский и Управление делами Совета Труда и Обороны.

Владимир Ильич предупредил, чтобы комиссия работала ускоренным темпом, так как необходимо было отправить «Наказ» на места до начала хлебоуборочной кампании.

В то время в Москве работали два съезда: Ⅳ съезд Советов народного хозяйства и Ⅳ Всероссийский съезд профессиональных союзов.

Владимир Ильич поручил привлечь к работе в комиссии делегатов этих съездов, чтобы обеспечить широкое участие представителей мест в обсуждении законов.

Когда комиссия закончила свою работу, нужно было сообщить об этом Владимиру Ильичу.

В эти дни он был нездоров, находился в Горках и нуждался хотя бы в небольшом отдыхе.

Но, учитывая исключительную важность вопроса, Владимир Ильич предложил прислать все материалы на просмотр и очень быстро вернул их.

«Наказ» был утверждён Президиумом ВЦИК 30 июня 1921 года, после чего требовалось его отпечатать и разослать на места, «до волостей» включительно.

Владимир Ильич систематически интересовался, как идёт печатание и рассылка «Наказа» на места.

По этому поводу я получил от него коротенькую записку:

«29/Ⅶ

Записать и обдумать, как бы нам проверить, во всех ли волостях есть?

Ленин».

21 июля 1921 года Ленин обратился к редакциям крупных московских газет: «Известий ВЦИК», «Правды», «Бедноты» и «Экономической Жизни»:

«Прошу обратить внимание на № 44 „Собрания Узаконений и Распоряжений Правительства“ от 1—Ⅶ—1921 г.— „О местных экономических совещаниях, их отчётности и руководстве Наказом СНК и СТО“ (постановление ВЦИК).

Необходимо поместить несколько статей с указанием и подробным объяснением значения этого постановления ВЦИК в особенности подчеркнуть, что никаких аппаратов для отчётности создавать недопустимо, ибо единственным аппаратом закон объявляет губернские и уездные статистические бюро.

Подробно изложить принципиальное значение местных экономических совещаний и публикуемой для всеобщего сведения отчётности как для проведения новой экономической политики вообще, так и для правильного хозяйственного строительства.

Особенно подчеркнуть вопрос о товарообмене, затем о развитии местной хозяйственной инициативы, о борьбе с бюрократизмом и о привлечении беспартийных к делу хозяйственного строительства…

Прошу редакции московских газет прислать мне либо вырезки помещённых согласно настоящей просьбе статей, либо отдельные номера с особо подчёркнутыми статьями на эту тему…

Председатель СНК
В. Ульянов (Ленин)»⁶.

Обращение Владимира Ильича послужило основанием для ряда статей в газетах, затрагивающих поставленные им вопросы.

Ещё ранее, 20 мая 1921 года, Ленин предложил признать газету «Экономическая Жизнь» органом СТО, поставив перед редакцией следующие основные задачи:

«Она должна, руководясь тем же Наказом, печатать систематические сводки данных о местной экономической работе, наряду с её теперешним материалом. Учёт и изучение практического опыта всей хозяйственной работы РСФСР, выработка руководящих указаний на основе этого опыта должны стать главной задачей „Экономической Жизни“.

Редакция должна подобрать и расширять круг местных корреспондентов, как партийных, так и беспартийных, для ознакомления с работой на местах.

На Центропечать возлагается обязанность правильно доставлять „Экономическую Жизнь“ в 2‑х экземплярах в каждую губернскую, уездную и волостную библиотеку, а на эти библиотеки — подшивка и хранение обоих экземпляров с предоставлением пользования ими всему населению»⁷.

Главной задачей В. И. Ленин неизменно считал изучение местного опыта хозяйственной деятельности и популярное его освещение на страницах газеты.

По предложению Ленина в газете организовали отдел «На местах», и меня назначили его редактором.

Владимир Ильич проявлял исключительное внимание к этому отделу: подробно с ним знакомился, интересовался объёмом и содержанием поступающих с мест материалов, принципами, по которым отбирался материал для публикации, и тем, насколько газета охватывает весь комплекс поступающих материалов.

Не один раз приходилось мне слышать от Владимира Ильича, что мало научиться издавать хорошую экономическую газету, надо ещё уметь организовать главное — довести эту газету до массового читателя. Возможно, говорил Владимир Ильич, «Экономическая Жизнь» доходит до волостей, но она «застревает на руках» у руководящих работников, поэтому задача состоит в том, чтобы сделать её доступной широкому читателю.

Первые отчёты экономсовещаний по «Наказу» СТО должны были поступить в конце октября — начале ноября 1921 года и дать материал, освещающий первый опыт реализации урожая в условиях новой экономической политики.

Именно этот вопрос представлял для Владимира Ильича исключительный интерес: он считал, что только по первым итогам можно проверить правильность законодательных мероприятий, внести нужные коррективы и дополнения.

Первый отчёт поступил от Красноярского уездного экономического совещания.

Владимир Ильич поручил Управлению делами написать благодарность красноярцам и на этом письме сделал приписки:

«Уважаемые товарищи! Благодарю за присылку отчёта раньше других. Очень прошу и впредь писать аккуратно.

19/Ⅸ.
Ленин»⁸.

И вторая приписка:

«Уважаемые товарищи!

Присоединяю свою благодарность за присылку отчёта ранее других и прошу быть образцовыми по отчётности и впредь.

Ленин»⁹.

Сравнительно небольшая задержка в поступлении остальных отчётов послужила поводом к следующей директивной телеграмме:

«Телеграмма всем экономсовещаниям. Копия Статбюро

Сроки для представления отчётов в СТО, установленные законом,— 15 октября — 1 ноября — Вами пропущены. Ваших отчётов в СТО не поступало. Ставлю на вид неаккуратность, промедление и требую своевременной присылки к сроку. Немедленно сообщите СТО имена, фамилии и служебное положение лиц, ответственных за своевременное составление и присылку отчётов. Такое же распоряжение передайте в уезды.

Пред. СТО Ленин»¹⁰.

Вскоре после телеграммы Владимира Ильича отчёты начали поступать в Управление делами.

Встал вопрос об изучении и использовании их. Об этом прежде всего позаботился Владимир Ильич.

21 октября 1921 года на заседании Совета Труда и Обороны был поставлен его доклад об отчётности и диаграммах для СТО.

Вопросу этому Владимир Ильич придавал очень большое значение. Он разработал проект решения СТО, который назвал «Атласом диаграмм для СТО»¹¹. Этот замечательный ленинский документ показывает, какой обширный круг вопросов стремился Владимир Ильич охватить «Атласом». Буквально все стороны хозяйственной и культурной жизни страны должны были найти своё отражение: вопросы продовольствия, торговли, промышленности, сельского хозяйства, транспорта, здравоохранения, народного образования и пр.

Совет Труда и Обороны назначил особую комиссию, которой поручил подготовить решение к следующему заседанию, формулируя задачи комиссии, Владимир Ильич предложил записать:

«В недельный срок представить в СТО проект постановления о представлении всеми ведомствами ежемесячно статистических сведений и диаграмм для СТО, в особенности, по характеристике хозяйственной жизни, изучение отчётов, обработка их и формулирование практических выводов»¹².

Работа затянулась. Владимир Ильич очень интересовался итогами работы нашей комиссии. По его совету и предложению был разработан проект решения, который и был утверждён Советом Труда и Обороны 21 ноября 1921 года.

В постановлении нашли своё отражение все указания Владимира Ильича, при этом он придавал особенное значение выделению в наркоматах и в других учреждениях лиц, действительно интересующихся и понимающих значение изучения местных отчётов.

1. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 52, с. 321. Ред.↩
2. Там же, с. 324. Ред.↩
3. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 52, с. 328. Ред.↩
4. См. там же, т. 43, с. 205—245. Ред.↩
5. См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 43, с. 266—291. Ред.↩
6. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 53, с. 51—52. Ред.↩
7. Там же, т. 43, с 265. Ред.↩
8. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 53, с. 201. Ред.↩
9. Там же, с. 200. Ред.↩
10. Там же, т. 54, с. 15. Ред.↩
11. См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 467—469. Ред.↩
12. Протокол СТО № 260, 21 октября 1921 г., п. 23(17). Ред.↩