Архивы автора: admin

28.10.2006

Ярослав Гашек: революционный юмор на все времена!

Кто опубликовал: | 13.11.2020
Комментариев нет

Данную работу меня попросил написать один мой очень хороший знакомый и товарищ по ЛФМз, ленинист В. Макаров. Для меня, физика-панка, литература имеет не такое уж главное значение в жизни, как творчество Летова и учебник по молекулярке, но просветить обитателей рассылок о творчестве одного из своих любимых писателей — дело чести каждого образованного левого, если интерес к его творчеству всё же возник. Не буду вступать в полемику — похожи события, описанные в рассказах Гашека на современную ситуацию в РФ, или нет, а просто проведу краткую экскурсию по страницам жизни и книг чешского юмориста. Решайте сами.

Subcommandante

Ярослав Гашек родился 30 апреля 1883 года в Праге, в семье препода математики и бывшей крестьянки. Спустя 10 лет поступил в гимназию, из которой, через некоторое время вылетел. Причиной к отчислению было активное участие юноши в политических демонстрациях.

После смерти отца, по настоянию матери Гашек поступает в пражское коммерческое училище, начинает создавать свои первые произведения, публикуется в газетах «Народни листы». Первый его рассказ, «Ефрейтор Котарба», к сожалению, хрен где достанешь на русском языке, поэтому охарактеризовать его не могу.

В 1903 году Гашек, порвав с работой служащего в банке «Славия», все свои скудные сбережения пускает на путешествие по Чехии, результатом которого явились несколько рассказов, поверхностно обсерающих капиталистическую действительность страны. Так, например, в рассказе «Над озером Балатон», помещик Болл Янош, старый пердун, должен понести наказание за убийство цыгана Бурги, что хотел экспроприировать у хозяина часть имущества. Но буржую удаётся откупиться от местного начальника полиции бутылью вина, и разжалобить его разговором о трудной доле больного хозяина огромного поместья. В творчестве Гашека того времени без труда угадывается влияние фольклорных мотивов и лёгкое поветрие декадентства (одно время писатель даже посещал соответствующие литературные кружки): в немного трагических рассказах с фрагментами народных легенд и песен, корыстолюбивым господам противопоставляются образы людей «из народа».

Примерно к 1906 году писатель проникается идеями анархизма, и начинает печататься в журналах чешских анархов. Рассказы того времени разительно отличаются от прежних искромётным юмором и жёстким социальным подтекстом. Однако совковое издание, которым я пользуюсь (1947 год!) не выпустило данных произведений, отделавшись строчкой, которую я переделал и напечатал выше.

После революции 1905—1907 годов в России Гашек всё больше своих произведений посвящал бедственному положению чешского пролетариата, самобытности чешской культуры, само происхождение которой в те времена приписывалось чуть ли не предшественникам Австро-Венгрии, которая привнесла её в Моравию. В рассказе «Социальная поэзия» писатель отстаивает пролетарскую литературу, замешанную на чешской самобытности, взамен дерьмовеньких любовно-детективных книжек, заполонивших прилавки книжных магазинов Праги и других городов (Нам бы такого литератора-революционера для искоренения Марининых & Донцовых. Хотя, вроде есть один, Пелевин — но это другой разговор!).

«Когда же мы наконец прочитаем… произведение революции, песнь борьбы, гимн победоносного пролетариата?» — пишет он.

Так, например, рассказ «Рвение Штепана Брыха, сборщика налогов на пражском мосту», описывает судьбу преданного до автоматичности своему делу чиновника, который не хотел пропускать через мост советника магистратуры (почти что работодателя), члена финансового отдела, так как тот забыл пропуск дома. Брых прямо-таки бросается на начальника, отказывающегося платить, и в драке вырывает у него деньги. Но поздно — оба летят в воду… И даже после смерти дух сборщика не успокаивается, и в полночь он орёт со дна: «Уплати крейцер!!»

Один из самых замечательных фельетонов Гашека — «Заседание верхней палаты» (1911 г.), превращает марионеточный чешский парламент тех времён в сборище графья, обсуждающего проблему «вздоражания испанских вин и черепах». Результатом бурного обсуждения данных вопросов стало следующее:

«В комиссию по вопросу об импорте черепах и испанских вин избираются граф Голуховский, барон Шей и граф Ветер фон Лилие. Закон же по борьбе с дороговизной иных товаров отклоняется во втором и третьем чтении».

Фельетоны Гашека бьют не только по отдельным образам буржуа, органам власти, но и по множеству откровенно буржуазных партий, пытающихся играть на пролетарском поле и одновременно сохранять устои монархического строя. Самое смешное произведение на эту тему — «Съезд младочешской рабочей партии», пародия на одноимённую политическую тусовку того времени, изображает группу радетелей за рабочее дело, выпускающих никем не покупаемый журнал «День», увязших по горло в долгах и устраивающих цирковые представления, чтоб хоть как-то поднять свою популярность в народной среде. Финал подобной партии становится понятным уже с середины фельетона:

«Не прошло и месяца, как в нашу партию вступил один человек. Это присутствующий здесь тов. Карась, который работает у нашего дорогого бургомистра господина Вышека. Под влиянием бесед с ним, Карась стал убеждённым младочехом, и вступил в младочешскую рабочую партию вместе с женой и бабушкой». Но вскоре его бабушка скончалась, и «число членов партии сократилось до двух…».

Иными словами, сатирик показывает несостоятельность попыток подчинить рабочие организации буржуазному влиянию — реальные младочехи были, я бы сказал, суперлёгкими экономистами (наверно, похуже КПРФ) и выступали за сохранение престола потомков Франца-Иосифа.

Некоторые рассказы Гашека вообще должны быть настольными для большей части угнетённого населения ро$$ии — наряду с издевательским юмором, в них, как в коктейле Молотова, спрессована ненависть к буржуям, ставящим сохранность своего имущества выше жизней простого человека. Так, например, в «Истории поросёнка Ксавера», показана семья помещиков — хозяев чуть ли не элитной свиньи, за которой ухаживает простой крестьянин, поднимающий на своих плечах больного сына и разваливающийся дом. Работая за гроши, он должен мыть борова, давать ему изысканную жрачку и поить водой с температурой 18 градусов (292 кельвина). Но однажды сын крестьянина заболевает и забывает подогреть свинье воду до нужной температуры. Помещик в ярости увольняет его. В отместку [тот] прокрадывается ночью в сарай и уничтожает порося. За что в последствии получает тюремный срок. Словно издеваясь над здравым смыслом, суд постановляет, что «больной ребёнок — обстоятельство слишком сентиментальное, чтобы играть роль действительно смягчающего», графиня во время слушания дела плачет над ленточкой, которую повязывала на шею борова, а высшим торжеством божьего суда воспринимается смерть сына обвиняемого, «ибо божьи жернова мелют не скоро, но верно!».

Раз уж я затронул вопросы религии думаю стоит обратиться ещё к одному фельетону.

В рассказе «Урок Закона Божьего» перед нами предстаёт законоучитель Горачек, страдающий крайней степенью религиозного фанатизма, и признаками садиста: каждый урок он начинал со своеобразной библейской математики:

«— Людвик, скажи скорее, негодяй, какая заповедь на третьем месте от конца перед „не убий“?!»

Разумеется, никакого ответа не звучало, и Горачек орудовал по заднице провинившегося камышовой тростью. Гашек подчёркивает роль официальной церкви, как слуги правящих классов, говоря, что законоучитель не бил только сына управляющего и полицмейстера. Но, как говорится, голь на выдумки хитра, и один из учеников предложил пихать в штаны, на область задницы, картон, дабы уменьшить силу удара (физика — сила распределяется по большей площади, и давление на единицу поверхности жопы оказывается меньше, чем при ударе узким предметом. Попробуйте с палкой и покрытой книгой ладонью. Успехов). На следующий урок дети переносили порку значительно легче, но Горачек воткнул, что «они, видимо, слишком привыкли к тонкой трости», и заказал новое, толстенное орудие для экзекуций. Больно было всем, но после первого же удара по седалищу парнишке по имени Вепршек, раздался оглушительный звон. Законоучитель велел ему снять штаны, и оттуда вывалилась жестяная табличка: «Жертвуйте на построение храма божьего»…

В канун Первой мировой войны, когда усилились агрессивные настроения чешской буржуазии, Гашек пишет несколько антивоенных рассказов, где сквозь призму юмора обличает милитаристскую политику Австро-Венгрии (цикл «Похождения бравого солдата Швейка» — благодушного тормоза, заброшенного судьбой в механизм военной системы, и в силу своего характера путём неумышленного саботажа борющегося с армейскими порядками. Правда, это лишь поверхностное мнение, так как в моём сборнике рассказов процентов 89 страниц Швейка вырвано. Блин ☹☺ В 1914 году Гашек был призван на фронт, но, не желая проливать кровь за чуждые народу интересы, перешёл на сторону русских войск. Спустя два года он вступил в один из чехословацких легионов, полагая, что, сражаясь в подобном подразделении, принесёт Чехии свободу от Австрийского гнёта… Именно в то время выходит в свет его фельетон «Бравый солдат Швейк в плену».

После Октябрьской революции писатель переходит на сторону Красной Армии и вступает в РКП(б). Этот период в творчестве Гашека характеризуется бурным творческим подъёмом — на страницах фронтовых газет появляются множество фельетонов, написанных по-русски. В них писатель создаёт образы основной социальной опоры белогвардейщины, мелких буржуйчиков, попов-черносотенцев, а также в пух и прах разносит силы международного империализма, обосновавшиеся на Дальнем Востоке.

Фельетон «Из дневника уфимского буржуя» вообще можно процитировать без комментариев, но набивать влом, поэтому приведу лишь самый яркий оттенок — клубок бреда и всех идиотических суждений, плавающих по сознанию бывших и настоящих торгашей:

«Адмирал Колчак издал приказ об аресте всех учредиловцев. При таких условиях я пришёл к выводу, что Учредительное собрание, так сказать, игрушка. Я потерял вместе с этим Учредительным собранием 2000 рублей, золотой портсигар и вместо этого у меня на руках какие-то векселя».

После проведения в нашем городе крестного хода, организаторами которого являлись казаки-монархисты и ебанутые на всю голову расисты-черносотенцы, как никогда актуальным для Загорска является произведение, чем-то похожее на первое, «Дневник попа Малюты (из полка Иисуса Христа)»:

«Наш полк Иисуса Христа устроил еврейский погром. Всякий, кому дорога обновлённая родина и жизнь церковная, кому дороги заповеди христовы, шёл бить евреев. Я сам зарубил шашкой на центральной площади одну старушку. Да укрепит нас господь на служение правде божьей и на славу временного сибирского правительства!».

Тут достаточно заменить слово «еврейский» на «кавказский», а «временного сибирского правительства» на «русский порядок», получится очень похоже на современную грёбаную Россию.

Можно сказать, что подобные фельетоны были основаны, как сейчас говорят, на реальных событиях — Гашек сражался в рядах Красной армии от Симбирска до Иркутска, являясь редактором ряда фронтовых изданий.

В 1920 году Гашек вернулся в Чехию, где создал целую серию пародий на публикации правительственных органов, ведущих антиреволюционную пропаганду. В одном из них он советует редактору писать примерно следующее:

«Главное коммунистам остерегаться читать другие газеты, кроме правительственного органа. Будем выезжать на лоно природы, дышать свежим воздухом, наблюдать, как прилежно трудятся муравьи. Главное — не утруждать себя политикой!».

Одной из главных тем творчества Гашека в 20‑х годах была борьба против захватнических войн, сатирик приступил к созданию повести «Похождения бравого солдата Швейка в мировой войне», но не закончил её, так как 3 января 1923 года умер. Мировая культура потеряла писателя, чьё творчество органично соединяло в себе (на мой взгляд) самые лучшие традиции революционной литературы, пропаганду идей Свободы и Равенства — короче говоря, ушёл из жизни человек, Чьё наследие по достоинству будет оценено в недалёком, по меркам истории человечества, будущем. Коммунистическом будущем!

2018 г.

Образы идеологов марксизма-ленинизма в китайском политическом плакате ⅩⅩ в. и их место в культе личности Мао Цзэдуна

Кто опубликовал: | 11.11.2020
Комментариев нет

Автор, Полина Антоновна Комаровская,— кандидат культурологии, ассистент в Институте философии Санкт-Петербургского государственного университета.

Маоизм.ру

На протяжении второй половины ⅩⅩ в. отражением политической жизни КНР являлся пропагандистский плакат. Его основной темой был культ личности Мао Цзэдуна, опиравшийся на культы идеологов марксизма-ленинизма (К. Маркс, Ф. Энгельс, В. Ленин, И. Сталин). Китайский политический плакат развивался под непосредственным влиянием советского искусства, откуда художники КНР заимствовали основы иконографии Мао Цзэдуна, которая с течением времени приобрела индивидуальные, несвойственные советскому социалистическому реализму черты. Их появление было обусловлено переменами в политической обстановке. Истоки этих черт можно проследить в китайском традиционном искусстве, несмотря на то, что оно, по сути, считалось пережитком прошлого. Важное место в китайском политическом плакате занимал образ сверхчеловека, в роли которого чаще всего выступал Мао Цзэдун. Из числа идеологов марксизма-ленинизма, в китайском плакате наиболее часто встречались образы Сталина и Маркса, в то время как Ленин был достаточно редок, а изображения Энгельса практически не встречались. В виде сверхчеловека могли фигурировать и другие персонажи: помимо идеологов марксизма-ленинизма, это могли быть собирательные идеальные образы, либо реальные «образцовые» личности.

В мае 2018 г. мировые СМИ привели слова руководителя КНР Си Цзиньпина о том, что марксизм является «абсолютно правильным» идеологическим направлением для Китая. Фраза была произнесена на состоявшемся в Пекине собрании по случаю 200‑летней годовщины со дня рождения Карла Маркса. Такие заявления вполне соответствуют движению по частичному возврату к политическому курсу времён правления Мао Цзэдуна, к которому Китай обратился в последнее время. События последних лет позволяют говорить о новом культе личности, который выстраивается вокруг Си Цзиньпина.

Широкое распространение марксистского учения в Китае началось в период «Движения 4 мая» 1919 г.1 Мао Цзэдун описал китайский вариант марксизма в 1925 г. В 1936 г. он прочитал цикл лекций, озаглавленных «Проблемы стратегии революционной борьбы в Китае». В них он говорил о различиях между Советской Россией и Китаем, а также привёл популярный в современном Китае взгляд на китайский вариант учения как на главенствующий. Позднее Мао Цзэдун обосновал концепцию о непременном наличии у форм марксизма национальной специфики, которая перекликается с установками основоположников идеологии 2.

Рис. 1. Неизв. автор. «Да здравствует марксизм, ленинизм и маоизм!»

Рис. 1. Неизв. автор. «Да здравствует марксизм, ленинизм и маоизм!» Мале чжуи Мао Цзэдун сысян ваньсуй! 马列主义毛泽东思想万岁！ (1968 г.).

Политический плакат служил важнейшим инструментом китайской политической пропаганды в КНР вплоть до конца 1990‑х гг. Разумеется, в нём нашла отражение суть ролей К. Маркса, а также В. И. Ленина и И. В. Сталина в политической идеологии КНР в ⅩⅩ в. Наиболее ярким примером можно назвать известный плакат «Да здравствует марксизм, ленинизм и маоизм3!» 1968 г. (рис. 1), в котором ясно продемонстрированы амбиции Мао Цзэдуна относительно его места в мировом марксистском учении. Композиция плаката и его цветовое решение предельно просты: выполненные в красно-белых тонах профили Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и Мао Цзэдуна выстроены в единый ряд. В этой последовательности не нашлось места советским лидерам того времени4.

Разумеется, образы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина выступали как подтверждение легитимности власти Мао Цзэдуна, а также справедливости той политики, которую он проводил. Культ личности китайского вождя относится к современным культам, которые отличаются от монархических рядом признаков. Они, во-первых, охватывают всё население страны, а не узкую элитарную прослойку, во-вторых, опираются на возможности современных СМИ, в-третьих, функционируют только в закрытых обществах, в-четвертых, появляются лишь в атеистических государствах, в-пятых, возникают исключительно вокруг мужчин, в то время как объектами поклонения в монархических культах нередко являлись правящие особы женского пола. Первым современным культом личности можно назвать культ Луи-Наполеона Бонапарта, в 1951 г. провозгласившего себя Наполеоном Ⅲ5. Мао Цзэдун сумел выстроить вокруг себя гораздо более мощный и масштабный культ, чем когда-либо имели советские вожди. Сам он говорил, что культы личности подразделяются на два вида: истинные и ложные. К первым он относил культы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина6, и, соответственно, свой, хотя прямо об этом не заявлял.

Китайский политический плакат развивался под прямым влиянием социалистического реализма, признанного единственным допустимым художественным стилем в КНР. Мао Цзэдун объявил об этом ещё в 1942 г. в докладе на конференции деятелей искусства и культуры в г. Яньань. Высказанные на этой встрече идеи определили развитие китайского искусства вплоть до 1980‑х гг. Обучение стилистике советских художников укладывалось в рамки кампании под лозунгом «учёбы у СССР». В 1953 г. Мао Цзэдун лично обратился к партийным работникам с требованием о её повсеместном начале7, хотя данная политика активно проводилась и ранее.

Рис. 2. Се Чжигуан, Шао Цзинъюнь, Се Мулянь. «Переезд в новый дом»

Рис. 2. Се Чжигуан 谢之光, Шао Цзинъюнь 邵靓云, Се Мулянь 谢幕连. «Переезд в новый дом». Баньцзинь синь фанцзы. 搬进新房子 (1953 г.).

Визуализация идеологического мифа представляет собой одну из важнейших задач тоталитарного искусства в целом8, и поэтому для Советского Союза, а позднее и для КНР, была характерна сакрализация образов, символизирующих государственный строй. Как отмечал И. Н. Голомшток, лик вождя служил в любой тоталитарной идеологии центром, от которого по нисходящей линии отходили остальные духовные ценности9. Изображения Мао Цзэдуна представляли собой неотъемлемый атрибут любого рабочего или жилого помещения (рис. 2). Отсутствие портретов «Великого кормчего» грозило неприятностями всем причастным лицам. Помимо этого, плакат требовалось правильно размещать на стене. Так, выше портрета не должно было висеть никаких изображений. Часто плакат располагался над дверями10.

Содержание, а также композиция и даже цветовое решение политических плакатов находились в прямой зависимости от текущих направлений политики, которые диктовал лично Мао Цзэдун. По этой причине, исследователи как правило не испытывают затруднений при датировке китайских плакатов: многие кампании были достаточно непродолжительны11.

Рис. 3. Ли Биньхун. «Китайско-советская дружба и взаимопомощь несёт прочный мир всему миру»

Рис. 3. Ли Биньхун 黎冰鸿. «Китайско-советская дружба и взаимопомощь несёт прочный мир всему миру». Чжунсу юхао тунмэн хучжу цуцзинь шицзе чуйцзю хэпин. 中苏友好同盟互助促进世界持久和平 (ок. 1950 г.).

Взаимосвязь колебаний политического курса и плаката ясно видна на примере эволюции образа Сталина. Мао Цзэдун всю жизнь питал искреннее уважение к этому политику и опасался развенчания собственного культа личности подобно тому, как это произошло с вождём СССР. Из прочих идеологов марксизма китайские художники чаще прибегали лишь к образу К. Маркса.

Рис. 4. Фэн Чжэнь, Ли Цихэ. «Великая встреча»

Рис. 4. Фэн Чжэнь 冯真, Ли Цихэ 李奇合. «Великая встреча». Вэйда дэ хуэйцзянь. 伟大见 (1951 г.).

Изображения Сталина наиболее часто встречались в политическом плакате в первые годы КНР. Сталин и Мао занимали равные позиции в своих партиях и государствах на протяжении всего трёх лет (с конца 1949 г. по начало 1953 г.). Данный период был отмечен множеством ярких пропагандистских произведений, отражающих идею нерушимости советско-китайской дружбы12. На плакатах того времени Сталин, как правило, изображался бок о бок с Мао Цзэдуном, но при этом лидер СССР явно представал «первым среди равных». Его величественный вид, а также масштабы его фигуры в соотношении с прочими персонажами выдают в нём «наставника», в то время как Мао Цзэдун выступает лишь в роли преданного ученика (рис. 3, 4).

Рис. 5. Дин Хао. «Изучать продвинутую экономику Советского Союза, чтобы строить нашу страну»

Рис. 5. Дин Хао 丁浩. «Изучать продвинутую экономику Советского Союза, чтобы строить нашу страну». Сюэси Сулянь сяньцзинь цзинцзи цзяньшэ вомэн дэ гоцзя. 学习苏联现今经济建设我们的国家 (1953 г.).

Идею обучения у СССР — «большого брата» — передают и пропагандистские произведения, на которых изображены простые граждане двух стран (рис. 5).

По мере того, как крепли амбиции Мао Цзэдуна и росли его намерения о выдвижении Китая на ведущую роль в социалистическом лагере, менялось и отношение к иконографии советского вождя. После смерти Сталина в 1953 г. Мао Цзэдун говорил о постигшей лично его и весь китайский народ невосполнимой утрате, и даже, по свидетельству современников, чуть не плакал во время траурного визита в советское посольство 13, однако кончина лидера СССР, без сомнения, стала для него моментом освобождения. Первым побуждением Мао Цзэдуна было14 осудить Сталина, однако позднее он, напротив, решил частично обелить его с целью укрепления своего культа. Тем не менее, он постарался внушить людям, что возражал Сталину и всячески сопротивлялся давлению, которое оказывал на него советский лидер. Между тем факты говорят о том, что Сталин никогда — по крайней мере, после 1949 г.— не навязывал Китаю своей воли15. В 1958 г. Мао Цзэдун заявил, что был самым высокорослым среди великих марксистов, равным самому Сталину, если даже не превосходил того по данному показателю. Китайский лидер посетовал16, что в 1950‑х гг. художники КНР всегда изображали его ниже Сталина — как бы преданно следующим за СССР. В этой связи примечательна упомянутая выше работа Ли Ци и Фэн Чжэня «Великая встреча». На первый взгляд Сталин, идущий чуть впереди Мао Цзэдуна, кажется более высоким. Однако если поместить две фигуры на одну горизонтальную линию, то становится понятно, что рост Мао Цзэдуна на самом деле больше, чем у главы СССР17.

Если в 1950‑х гг. в КНР ещё считалась актуальной последовательность «Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Мао», о которой уже упоминалось выше, то в период «культурной революции» (1966—1976) китайский лидер был вознесён над прочими вождями мирового пролетариата.

Необходимо отметить, что весьма распространённый образ Мао Цзэдуна как сверхчеловека явно был заимствован из СССР. В Китае не было принято иконизировать личный образ императоров, и по этой причине до середины ⅩⅩ в. столь монументальное отражение культа личности китайцы могли наблюдать лишь в буддийских статуях. Между 1953 и 1956 гг. китайских молодых художников впервые стали организованно отправлять на обучение в нашу страну, где они осваивали азы масляной живописи. Начало таких стажировок можно связать с переоценкой западного реализма в Китае. Первоначально он представлялся второстепенным по отношению к местным массовым жанрам, которые казались более подходящими для донесения до китайского народа коммунистических идей18. Вузом, куда впервые были отправлены студенты из КНР, стала Ленинградская Академия Художеств. Стажёров тщательно отбирали из числа членов Коммунистической партии Китая и выходцев из пролетарских семей. Большинство из них сыграло важную роль в становлении китайской реалистической живописи, а попутно и политического плаката.

Среди изображений И. В. Сталина особенной популярностью пользовалась картина Ф. Шурпина «Утро нашей Родины» (1948—1946 г.), получившая Сталинскую премию (рис. 6).

Рис. 6. Шурпин Ф. С. «Утро нашей Родины»

Рис. 6. Шурпин Ф. С. «Утро нашей Родины» (1946—1948 гг.).

Советский вождь, стоящий на рассветном поле в простом белом френче, предстаёт сверхчеловеком, возвышающимся над бескрайними просторами огромной страны.

Рис. 7. Цзинь Шанъи. «Председатель Мао на горе Лушань»

Рис. 7. Цзинь Шанъи 靳尚谊. «Председатель Мао на горе Лушань». Мао Цзэдун цзай Лушань. 毛泽东在庐山 (1966 г.).

Похожее композиционное решение становится очень популярно в иконографии Мао Цзэдуна. Данная особенность была отмечена ещё И. Н. Голомштоком в его известной монографии «Тоталитарное искусство».19 И. Дж. Эндрюс, автор ряда крупных монографий по истории искусства КНР, в качестве примера приводит картину известного художника Цзинь Шанъи 靳尚谊 «Председатель Мао на горе Лушань» (1966 г.) (рис. 7), созданную для выставки в Албании. Композиционно это произведение повторяет работу Шурпина, хотя, вероятно, основой для него всё же послужил снимок официального фотографа Мао Цзэдуна Лю Хоуминя 吕厚民 (рис. 8), который в 1961 г. сделал несколько кадров сидящего и стоящего Председателя на фоне романтического горного пейзажа. К сожалению, нам не удалось обнаружить других описаний и репродукций данного изображения Мао Цзэдуна кисти Цзинь Шанъи, в том числе и на официальном сайте художника, где представлено большое количество его картин. Можно предположить, что полотно находится в Албании.

Рис. 8. Лю Хоуминь. «Председатель Мао на горе Лушань»

Рис. 8. Лю Хоуминь 吕厚民. «Председатель Мао на горе Лушань». Мао Цзэдун цзай Лушань. 毛泽东在庐山 (1961 г.).

Иконография Мао Цзэдуна включала в себя многие черты, присущие образу Сталина в пропагандистских произведениях советских художников. Вождь являлся смысловым и композиционным центром, что подчёркивалось размерами его фигуры, позой, цветом одежды и пр. Особое значение имел взгляд, направленный к точке за пределами произведения. Хотя он не являлся находкой советских художников, в него закладывалась новая идея — полёта мысли и направленности политики вождя в светлое будущее20. В период «культурной революции» (1966—1976), на пике культа личности Мао Цзэдуна, его иконография была дополнена несвойственными советскому социалистическому реализму критериями. В частности, были чётко регламентированы техники написания лица вождя — «красного, гладкого и исполненного света», с тщательно прорисованной кожей. Художникам запрещалось использовать холодные цвета, предпочтение отдавалось красному и его оттенкам. Председатель должен был служить основным источником света в произведении. Некоторые из этих приёмов пришли из китайского народного изобразительного искусства21. Именно в такой модифицированной манере в период «культурной революции» было создано большое количество китчевых, зачастую откровенно льстивых пропагандистских плакатов. Многие авторы, из опасений, что их произведение будет сочтено не соответствующим каким-либо очередным зыбким критериям, не подписывали картин либо скрывались за коллективными именами (рис. 9).

Рис. 9. Группа пропагандистского плаката Шанхайского издательства искусств. Шанхай жэньминь мэйшу чубаньшэ сюаньчуаньхуа цзу. «Солнечный свет идей Мао Цзэдуна освещает дорогу Великой пролетарской культурной революции»

Рис. 9. Группа пропагандистского плаката Шанхайского издательства искусств. Шанхай жэньминь мэйшу чубаньшэ сюаньчуаньхуа цзу. 上海人民美术出版社宣传画组. «Солнечный свет идей Мао Цзэдуна освещает дорогу Великой пролетарской культурной революции». Мао Цзэдун сысян дэ янгуан чжао лян учань цзецзи вэньхуа да гэмин дэ даолу. 毛泽东思想的阳光照亮无产阶级文化大革命的道路 (1966 г.).

Рис. 10. Лю Чуньхуа. «Председатель Мао идёт в Аньюань»

Рис. 10. Лю Чуньхуа 刘春华. «Председатель Мао идёт в Аньюань». Мао чжуси цю Аньюань. 毛主席去安源. (1968 г.).

Среди пропагандистских произведений, изображающих Мао Цзэдуна, следует отметить широко известную картину Лю Чуньхуа «Председатель Мао идёт в Аньюань» (1968 г.) (рис. 10), в которой также прослеживаются параллели с «Утром нашей Родины». Композиции картин базируются на схожей идее, где указание на светлое будущее передаётся через одни и те же аллегории: исполненные силы фигуры вождей, их устремлённые вдаль и чуть вверх взгляды22, а также рассветное небо над их головами. Если Сталин на картине Шурпина предстаёт человеком в летах, то молодой китайский художник показывает своего вождя лишь в начале его жизненного пути. Изображённый им Мао Цзэдун шагает по живописной холмистой местности под ясным утренним небом. Он одет в традиционный костюм китайского интеллигента нач. ⅩⅩ в.; лицо, сжатый кулак и вся фигура выражает непреклонность и целеустремлённость. Целью его пути является город Аньюань, где ему предстоит возглавить шахтёрскую стачку. По свидетельству самого автора, при создании этого образа он вдохновлялся изображением Мадонны кисти Рафаэля. Картина «Председатель Мао идёт в Аньюань» была чрезвычайно популярна в Китае — скорее всего, даже больше, чем произведение Шурпина в СССР. Можно даже говорить о возникшем вокруг неё отдельном культе. По подсчётам самого Лю Чуньхуа, в период «культурной революции» созданные на её основе плакаты разошлись в 900 млн копий, что превышало всё население КНР. Картина была создана в 1967 г. специально для крупной выставки, посвящённой Аньюаньской стачке 1922 г. На самом деле, шахтёрами руководил опальный председатель КНР Лю Шаоци, и данная выставка была одним из мероприятий, направленных на стирание его имени со страниц истории23.

Как отметил историк М. Мейснер, к 1968 г. культ Мао Цзэдуна перешёл от иконоборчества к иконотворчеству24. Несмотря на широкую известность, достигнутую благодаря миллионным тиражам в форме плаката, картина «Председатель Мао идёт в Аньюань» по своей композиции отличалась от большинства произведений, изображавших сверхчеловека, которые специально исполнялись для издания в форме плакатов.

Рис. 11. Цзинь Шанъи. «Весна в речном краю»

Рис. 11. Цзинь Шанъи 靳尚谊. «Весна в речном краю». Цзянхэ дади дэ чуньтянь. 江河大地的春天. (1977 г.).

Подобным образом создавались также портреты других видных политических и общественных деятелей КНР. Уже упомянутый выше художник Цзинь Шанъи, автор многочисленных портретов Мао Цзэдуна, практически полностью заимствовал композицию картины Шурпина, создавая портрет премьер-министра Чжоу Эньлая (рис. 11).

Рис. 12. Цянь Дасинь. «Идти дорогой Дачжая»

Рис. 12. Цянь Дасинь 钱大昕. «Идти дорогой Дачжая». Цзоу Дачжай чжи лу. 走大寨之路. (1965 г.).

Образ сверхчеловека применялся и для отображения важной роли простых китайских тружеников (рис. 12).

Рис. 13. А Эр. «Так же горячо любить идеи Мао Цзэдуна, как товарищ Лэй Фэн»

Рис. 13. А Эр阿二. «Так же горячо любить идеи Мао Цзэдуна, как товарищ Лэй Фэн». Сян Лэй Фэн тунчжи наян жэ ай Мао Цзэдун сысян. 象雷锋同志那样热爱毛泽东思想. (1977 г.).

Встречались как безымянные собирательные образы, так и изображения реально существовавших личностей. Например, один из воспетых пропагандистским искусством персонажей прославился благодаря героической гибели при попытке спасти телеграфный столб во время наводнения. Наиболее известным героем пропаганды можно назвать «простого солдата» Лэй Фэна, который всю свою жизнь посвятил помощи другим людям. Дневник, якобы обнаруженный после его трагической гибели в 1962 г. в возрасте 22 лет, изобилует клятвами преданности председателю Мао25 (рис. 13).

Рис. 14. Рабочая группа по делам литературы и искусства района Хэцзян. «Да здравствует Парижская коммуна! В честь столетия Парижской коммуны»

Рис. 14. Рабочая группа по делам литературы и искусства района Хэцзян. Хэцзян дицю вэньи гунцзо туань. 合江地区文艺工作团. «Да здравствует Парижская коммуна! В честь столетия Парижской коммуны». 巴黎公社万岁. 纪念巴黎公社一百周年. (1971 г.).

К. Маркс также изображался в виде светила или парящего над людьми высшего существа, однако в его иконографии не заметно мощного пиетета, как у Мао Цзэдуна. Немецкий философ встречается на плакатах времён «культурной революции», в частности связанных с парижской коммуной26, по примеру которой создавались революционные комитеты — новая для КНР форма власти, сочетавшая в себе партийные и административные функции27 (рис. 14).

Рис. 15. Ха Цюнвэнь. «Ленин любит детей»

Рис. 15. Ха Цюнвэнь 哈琼文. «Ленин любит детей». Ленин ай хайцзы. 列宁爱孩子. (1982 г.).

Китайские художники иногда изображали сцены из жизни Маркса, однако чаще всего он представал в несколько отвлечённой форме портрета — в рамке или как часть композиции. Тот же приём характерен и для образа Ленина, который встречается не столь часто, и нередко используется в качестве образца правильного поведения для молодёжи. Подобно советским художникам, китайцы как правило изображали Ленина в движении, и главную роль в его образе играла голова, а не лицо и взгляд. В конце 1990‑х советского вождя задействовали даже в антитабачной кампании28. Популярная для советской ленинианы тема «Ленин — друг детей» не обошла и китайский плакат (рис. 15).

В окружении детей и молодёжи изображали также Мао Цзэдуна, однако в то время как Ленин на таких работах выглядит скорее простым человеком, Великий Кормчий чаще представлен в неизменном богоподобном облике — особенно на плакатах периода «культурной революции». Что касается Ф. Энгельса, то его образ достаточно редко встречался в китайском политическом плакате.

Китайская иконография идеологов марксизма-ленинизма в целом совпадает с советской, главным отличием является контекст общественно-политических реалий общества КНР, в который они помещены. Можно отметить, что китайским соцреалистическим произведениям присуща в целом более подчёркнутая централизация композиции вокруг одного (реже — нескольких) персонажей. Значимость главных героев выделяется при помощи их места в композиции, ракурса «снизу вверх» и цветового решения.

В настоящее время Китай — единственное в мире крупное социалистическое29 государство, успешно идущее по собственному индивидуальному пути под красными знамёнами. Несмотря на то, что рисованный политический плакат отошёл в прошлое, образы идеологов марксизма, в особенности, самого К. Маркса, по-прежнему встречаются в Китае в своей канонической узнаваемой форме.

Примечания
  1. Ян Хиншун. Из истории борьбы за победу марксизма-ленинизма в Китае. М.: Гос. изд‑во полит. лит‑ры, 1957. С. 8.↩
  2. Цырендоржиева Д. Ш., Бальчиндоржиева О. Б. Китаизация марксизма и модернизация Китая. // Известия Томского политехнического университета. Т. 323 (№ 6, 2013). С. 261.↩
  3. Автор неточен: на плакате названы идеи Мао Цзэдуна, они же маоцзэдунъидеи, а не маоизм.— Маоизм.ру↩
  4. Т. е. Брежневу, Косыгину, Суслову… Удивительно, правда? — Маоизм.ру↩
  5. Плампер Я. Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искусстве. СПб: Новое литературное обозрение, 2010. С. 12—13.↩
  6. Мао Цзэдун. Мао Цзэдун сысян ваньсуй. (Слава идеям Мао Цзэдуна). Пекин, 1969. С. 162.↩
  7. Шорт Ф. Мао Цзэдун. М: Транзиткнига, 2005. С. 400.↩
  8. Голомшток И. Н. Тоталитарное искусство. М.: Галарт, 1994. С. 177.↩
  9. Там же. С. 113.↩
  10. Guffey E. E. Posters: A Global History. London: Reaktion Books, 2015. P. 199.↩
  11. Evans, H., Donald, S. Picturing Power in the People’s Republic of China: Posters of the Cultural Revolution. Lanham, Boulder, New York, Oxford: Rowman & Littlefield, 1999. P. 34.↩
  12. Галенович Ю. М. Сталин и Мао — два вождя. М.: Восточная книга, 2009. С. 5.↩
  13. Панцов А. В. Мао Цзэдун.↩
  14. Наивная уверенность в способности «влезть в голову» исторического деятеля на совести автора.— Маоизм.ру↩
  15. Галенович Ю. М. Великий Мао. М.: Эксмо, 2012. С. 763.↩
  16. Независимо от того, насколько достоверны почерпнутые из сомнительного источника данные о словах самого Мао, фактически ситуация здесь изложена верно: действительно, Сталин поначалу изображался явно выше Мао, и действительно, в жизни Мао был несколько, на 3—8 см, выше ростом (точнее сказать нельзя, поскольку в точности неизвестен рост Сталина).— Маоизм.ру↩
  17. Jiang Jiehong. Burden Or Legacy: From the Chinese Cultural Revolution to Contemporary Art. Hong Kong: Hong Kong University Press, 2007. Р. 48-49.↩
  18. Chang-tai Hong. Mao’s New World: Political Culture in the Early People’s Republic. New York: Cornell University Press, 2011. P. 130.↩
  19. Голомшток И. Н. Тоталитарное искусство. М.: Галарт, 1994. С. 125—126.↩
  20. Плампер Я. Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искусстве. СПб: Новое литературное обозрение, 2010. С. 142.↩
  21. Cushing, L., Tompkins, A. Chinese Posters. Art from the Great Proletarian Cultural Revolution. San Francisco: Chronicle Books, 2007. Р. 8.↩
  22. Плампер Я. Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искусстве. СПб: Новое литературное обозрение, 2010. С. 172.↩
  23. Andrews J. F. Art and Politics in the People’s Republic of China, 1949–1979. Berkeley, Los Angeles, London: University of California Press, 1994. Р. 338.↩
  24. Andrews J. F., Kuiyi Shen. The Art of Modern China. Berkeley, Los Angeles, London: University of California Press, 2012. Р. 188.↩
  25. Кардуччи Л. Огромен как мир. Пекин: Чайна Интерконтинетал Пресс, 2003. С. 198.↩
  26. Cushing L., Tompkins A. Chinese Posters. Art from the Great Proletarian Cultural Revolution. San Francisco: Chronicle Books, 2007. P. 14.↩
  27. Wang Peijie. Revolutionary Committees in the Cultural Revolution Era of China: Exploring a Mode of Governance in Historical and Future Perspectives. London: Palgarve MacMillian, 2017. P. 2.↩
  28. Chinese Posters. V. I. Lenin.↩
  29. Ошибка автора. В действительности, после смерти Мао Цзэдуна к власти пришли ревизионисты и «красные знамёна» вкупе с прочим антуражем служат прикрытием реставрации капитализма.— Маоизм.ру↩

17.03.1978

Беседа с югославскими журналистами (отрывки)

Кто опубликовал: | 10.11.2020
Комментариев нет

‹…›

Ещё один выдающийся результат — базовая ликвидация безграмотности, являвшейся позором прежнего общества. В этом обществе в городах действительно наличествовали факультеты, лицеи, коллежи и начальные школы. Но большинство народа в сельской местности было неграмотным. Ныне мы принципиально решаем данную проблему. Наш народ умеет читать и писать. Это основа, позволяющая нашему народу постепенно увеличивать свой культурный уровень. Это относится не только к обществу, но и ко всему народу, который в состоянии изучать и исследовать. В дальнейшем развитии нашего образования и обучения мы полагаемся на эти основы.

‹…›

‹…› Какую-то часть механического оборудования мы полностью делаем сами; иные машины импортированы и приспособлены нами для своих нужд. В прошлом это было невозможно; импортировалось всё.

‹…›

‹…› В сельской местности условия благоприятствовали нам, чего нельзя сказать о городах. И тогда возникла необходимость эвакуировать города, дабы решить продовольственную проблему. Лишь решив её, мы можем надеяться на доверие людей к революции. Умирающее от голода население не может доверять революции. ‹…›

‹…›

Я с удовольствием отвечу на ваш вопрос [о прошлом Пол Пота]. Но в первую очередь хочу сказать, что моя роль и роль иных товарищей руководителей — лишь небольшая часть национального движения Кампучии, революционного движения народа Кампучии. ‹…›

‹…›

Скрываясь в сельской местности, я в основном находился в самых отдалённых районах. Я путешествовал по всей стране. Все эти годы в сопротивлении помогли мне познакомиться не только с камбоджийской деревней, но и со всей экономикой страны, географией и топографией. Наша база находилась в области проживания национальных меньшинств на северо-востоке Камбоджи. Эти меньшинства хорошо известны мне. Они были чрезвычайно бедны и имели лишь набедренные повязки. Каждый год они испытывали нехватку соли. Теперь нельзя признать их меньшинствами. Они носят ту же одежду и живут так же, как и остальные. У них достаточно риса, соли и лекарств. ‹…›

‹…›

Весна 2006 г.

Относительно скандала с докладом Б. Кагарлицкого «Штормовое предупреждение»

Кто опубликовал: | 09.11.2020
Комментариев нет

Этот текст был написан как проект заявления Российской маоистской партии, но по некоторым причинам, которые теперь уже вряд ли возможно установить, не был обсуждён и утверждён.

  1. Мы ни питаем ни уважения, ни сочувствия к КПРФ и особенно её лидеру Г. А. Зюганову. Мы считаем его и других идеологов КПРФ фальсификаторами истории, махровыми консерваторами, обманщиками масс, врагами пролетариата и народа. Этому ничуть не противоречит тот факт, что низовые активисты КПРФ в отдельных случаях могут озвучивать подлинные прогрессивные лозунги и участвовать в подлинной народной борьбе, быть искренними сторонниками социализма и приверженцами революции.

  2. Обвинения против Кагарлицкого в том, что его доклад не направлен против «Единой России» и ЛДПР, нельзя признать разумными. Политика этих партий в достаточной мере разоблачает их, вне зависимости от их внутренней коррупции. С другой стороны, если считать КПРФ левой партией, то разложение в её рядах следует разоблачать в первую очередь и с особенным пылом — в её же интересах.

  3. Вместе с тем, насколько мы понимаем, доклад Кагарлицкого носит «жёлтый» характер, основан на слухах и «грязных» источниках, хорошо известных своей недостоверностью (например, «Родная газета» и «Стрингер»).

  4. Доклад Кагарлицкого отвлекает внимание общественности от главной вины идеологов КПРФ, которая не требует «журналистских расследований»,— от их предательской ревизионистской политики, непосредственно отражаемой в их теоретических построениях и практической деятельности. Вместо этого левая среда вовлекается в обсуждение сомнительных скандальчиков вокруг ложной мишени — их личных качеств и частной жизни. Такие вбросы только мешают принципиальной политической полемике и разоблачению ревизионизма.

  5. В силу вышесказанного, доклад Кагарлицкого можно оценить не как выступление марксиста-ленинца, а как подозрительную акцию, за которой скрываются верхушечные закулисные разборки в лагере буржуазии.

  6. Мы считаем нужным предостеречь от доверия как «разоблачениям» Кагарлицкого, так и рекламной шумихе, устроенной КПРФ в рамках опровержения доклада с целью представить себя находящейся под классовым ударом пролетарской силой.

  7. Лживость КПРФ доказывается, в частности, её возмущением относительно действительно фальшивого «антифашистского пакта», запущенного «Единой Россией». Однако, хотя никто не мешает КПРФ выступить с принципиальных антифашистских позиций, твёрдо отказаться от союзников-неофашистов вроде НДПИ и обуздать черносотенствующие элементы в собственных рядах, она этого не делает, демонстрируя, что её «антифашизм» носит такой же фальшивый характер, как у партии власти.

07.11.2018

Поздравление с годовщиной Великой октябрьской социалистической революции

Кто опубликовал: | 07.11.2020
Комментариев нет

К сегодняшней годовщине Великого Октября мы перепечатываем опубликованное два года назад в соцсетях поздравление Дара Жутаева, основателя и в 2000—2010 гг. лидера нашей Российской маоистской партии, скончавшегося 1 февраля с. г.

Маоизм.ру

Дар Жутаев на митинге, 1 мая 2004 г., Москва

Дар Жутаев на митинге, 1 мая 2004 г., Москва

С годовщиной Великой октябрьский социалистической революции вас, дорогие товарищки1 и товарищи!

Это событие и его наследие так и не осмыслены в нашем обществе сколь бы то ни было внятно. Чёрный ящик, кот Шрёдингера, неведомая ёбаная хуйня — вот что такое ВОСР для нас, постсоветских человеков. От адептов хруста французской булки до радфемов и паннекукианцев.

Для меня, конечно, тоже.

Майкл Клонски2 писал мне как-то в личном емейле: revolutionary nostalgia3 — это, типа, всё равно, что military intelligence4. Он прав.

Никогда никуда нельзя вернуться. Ментальные конструкции в духе «13 августа 1923 г. в СССР воцарился госкап!!!11111» представляют собой мозговой разжиж, хоть я и сам отдал им немалую дань.

Марксизм — не Единственно Верное Учение, а в целом работающая (как я считаю) научная и социально-политические парадигма. Марксизм не самоценен, он всегда в долгу, в долгу перед бедными, писал злой мазафака Леонарду Бофф.

Ленин ни хрена не живее всех живых, но если есть кто-то, кто его читает (как вот я) и применяет что-то из Ленина,— то он жив.

Марксизм с самого начала был, к сожалению, обременён апокалиптикой. То, понимаешь ли, aufheben5, сё aufheben, стереть разницу между тем, сем, мужчиной и женщиной, наконец… Это всё, говоря языком того же Ленина, архихуйня. Я знаю, Кто6 создаст новые небеса и новую землю, а теории и делу освобождения человечества всё это мессианство только мешает.

Вернуться никуда невозможно. Совок в нашей современности есть «ужасная и структурированная реальность» (Альтюссер), которая достойна и подлежит уничтожению.

Но память живёт. Пламя (вечное, ога) не погасло. Единожды поставленные вопросы уже невозможно unask7 взад. Традиция8 не прервалась. Капитализм — не токмо дерьмо, но даже и прямая мерзость, тойба, abominatio9.

Так что — с 7 ноября, товарищи! Землю — крестьянам, фабрики — рабочим, свободу угнетённым народам, равноправие гендерно угнетённым группам. Читайте Маркса, Ленина, Мао, Альтюссера, Негри, св. апостола и евангелиста Луку, пророка Исаию, св. Фому Аквинского. Делайте что-то для людской солидарности.

Примечания
  1. Полонизм, проникший в русский язык, вероятно, через украинский взамен подзабытого «товарка» и используемый прозападными радикальными феминистками.— Маоизм.ру.↩
  2. Таки да, я переписываюсь и с такими людьми! ☺ (Майкл Клонски — основатель Компартии / марксистско-ленинской в США. КП/мл поддержала ревизионистов после смерти Мао и вскоре после этого распалась, а сам Клонски отошёл от марксизма.— Маоизм.ру.)↩
  3. Революционная ностальгия (англ.).— Маоизм.ру.↩
  4. Военная разведка (англ.).— Маоизм.ру.↩
  5. Упразднять (нем.).— Маоизм.ру.↩
  6. К этому времени Дар проникся христианством и принял католичество.— Маоизм.ру.↩
  7. «Раз-спросить», снять вопрос (англ.).— Маоизм.ру.↩
  8. «Традишн из нау» — см. предыдущий пост. (Это афоризм архимандрита Роберта Тафта, скончавшегося за несколько дней до того.— Маоизм.ру.)↩
  9. Мерзость (лат.).— Маоизм.ру.↩

29.01.2006

Реплика о новом Феврале

Кто опубликовал: | 06.11.2020
Комментариев нет

Вот левый ИПроГовец Василий Колташов в статье «К политической программе левых в демократической революции» выдвигает вроде бы прогрессивные требования, но…

Но, скажите, с какого перепугу можно утверждать, что «признание равных прав для сексуальных меньшинств, право семьи на различные формы существования при условии равенства полов» — это «конкретные требования масс — отражающие их стихийные устремления», которые, как якобы «показывают социологические опросы, выражаются в потребности радикальных демократических преобразований», и «настроения общества», которые «игнорировать… левые не могут, даже признавая их ограниченность».

При всей симпатии к либертарным лозунгам, утверждать, что они сейчас отражают настроения российских масс,— это наводить тень на плетень, ради конструирования симулякра «буржуазно-демократической революции». Какие классы могут стать их двигателем, как может быть преображена политическая система страны? Колташов фантазирует о возможности такой радикальной смены без социалистического переворота, но в стране нет заинтересованных в этом и на что-то способных буржуазных сил.

Некому участвовать в буржуазно-демократической революции в России! Либеральная буржуазия уже не имеет сил и нет никаких причин и признаков её будущего возрождения. Пролетариат, который мог бы претендовать на участие в буржуазно-демократической революции или перехват гегемонии в ней, не имеет своей политической организации (член КПРФ Колташов — живейший пример тому, со своими либертарными взглядами в этой партии он лишь энтрист, временный попутчик). Силы пролетариата растут или закономерно будут расти, силы либеральной буржуазии исторически сошли на нет (ибо той роли движка капитализма, которую она выполняла в царской России — но и то не дотянула — у неё сейчас просто нет, без неё управились). В таких условиях пропагандировать буржуазно-демократическую революцию — значит запутывать пролетариат и вредить его делу.

Демократические преобразования России без социализма не обломятся, не с чего. Они будут включены в социалистическую революцию не как её предпосылки, а как её следствия.

Январь 2000 г.

«Пятая колонна» Льва Троцкого

Кто опубликовал: | 05.11.2020
Комментариев нет

Начавшаяся 17 июля 1936 года гражданская война в Испании почти сразу же вовлекла в себя значительные международные силы. Естественно, каждое государство помогало идейно близкой стороне. Лидера правых генерала Франко поддержала нацистская Германия Гитлера, фашистская Италия Муссолини и фашистская же Португалия. Гитлер и Муссолини передали своему испанскому союзнику 1150 танков и бронемашин, 1309 самолётов и много другой техники. На стороне Франко воевало около 220 тысяч немецких, итальянских и португальских солдат и офицеров, а также несколько тысяч фашистских добровольцев из Венгрии, Румынии, Финляндии, Ирландии и некоторых других стран.

В противостоящем Франко левом лагере складывалась несколько иная картина. Правительство Народного Фронта включало представителей двух леволиберальных партий (Левых республиканцев и Республиканского Союза), Коммунистической партии Испании (КПИ), Испанской Социалистической рабочей партии (ИСРП), каталонских и баскских националистов, а также анархистов. Все они получили помощь от зарубежных партайгеноссе, но объёмы этой помощи оказались очень разные. Советский Союз направил в Испанию около 3 тысяч военных советников, поставил испанской армии 647 танков и броневиков, 806 самолётов, 1555 орудий, 518 299 винтовок и пулемётов. По линии Коммунистического Интернационала на фронт выехало свыше 40 тысяч добровольцев, главным образом коммунистов, комсомольцев и сочувствующих беспартийных.

Социал-демократы, либералы и анархисты оказались поскромнее. Добровольцев от них приехало около 5 тысяч, помощь оказывали в основном гуманитарную, а с оружием так вообще облом вышел. Западные демократии, включая и Францию, во главе которой в то время, как и в Испании, стояло левое правительство Народного Фронта во главе с социалистом Леоном Блюмом, решили ни франкистам, ни республиканцам оружие не поставлять. Такие уж в то время социалисты и демократы миролюбивые были. Сдавали товарищей по демократии направо и налево. В 1936‑м году испанских — Франко, два года спустя — чехословацких Гитлеру, а в 1945‑м во всей Восточной Европе — Сталину. Вот и пришлось отстаивать интересы Испанской республики одному Советскому Союзу с Коминтерном.

Как известно, в 20‑х и первой половине 30‑х годов в международном коммунистическом движении существовало два взгляда на взаимоотношения коммунистов и демократов в условиях надвигающегося фашизма. Товарищ Сталин, а с ним весь Третий Интернационал считали, что коммунисты должны мочить и фашистов и демократов одновременно. В свою очередь, последние тоже не очень-то хотели бороться против фашизма вместе с коммунистами, предпочитая либо справляться своими силами, либо скорее поддерживать коричневых против красных. Товарищ же Троцкий, напротив, предлагал коммунистам сначала блокироваться с либералами и социал-демократами в рамках единого антифашистского фронта, а уж потом, после ликвидации фашистской угрозы, кончать и с бывшими союзниками.

Поскольку события в Италии, Болгарии, Германии и других странах показали, что принцип «мочи всех сразу» обычно всё равно приводит к образованию единого фронта, но только в общей тюремной камере, в Испании Коминтерн решил ради разнообразия последовать советам Льва Давыдовича. Испанской компартии строго-настрого велели колхозы не создавать, служителей культа не обижать, а частные предприятия захватывать исключительно в тех случаях, если хозяева сбежали или откровенно поддерживают Франко.

А что, вы думаете, товарищ Троцкий? Возрадовался торжеству своих идей? А вот фиг вам! Лев Давидович тут же перешёл на вчерашние позиции Иосифа Виссарионовича и начал проповедовать необходимость немедленной социалистической революции в Испании!

Наиболее чётко троцкистский взгляд на ситуацию в Испании сформулировал тогда идейно близкий к Троцкому, а впоследствии заслуженный разоблачитель коммунистической идеологии английский писатель Джордж Оруэлл:

«После того, как война в Испании превратилась в „войну за демократию“, стало невозможным заручиться поддержкой рабочего класса зарубежных стран. Если мы готовы смотреть внимательно в лицо фактам, мы вынуждены будем признать, что мировой рабочий класс относился к войне в Испании равнодушно… В течение первого года войны в Англии было собрано в различные фонды „помощи Испании“ всего около четверти миллиона фунтов, наверное, вдвое меньше суммы, расходуемой еженедельно на кино. Рабочий класс демократических стран мог помочь своим испанским товарищам забастовками и бойкотом. Но об этом не было даже речи. Рабочие и коммунистические лидеры во всех странах заявили, что это немыслимо; они были несомненно правы — ведь они в то же время во всю глотку орали, что „красная“ Испания вовсе не „красная“».

В качестве основного организатора новой революции Троцкий, Оруэлл и Ко видели имеющую значительное влияние в восточных провинциях Испании (Каталонии и Арагоне) так называемую Марксистскую партию рабочего единства (МПРЕ) во главе с министром юстиции автономного каталонского правительства Андреасом Нином. МПРЕ объединила исключённых в разное время из Компартии левых и правых фракционеров (иными словами, местных троцкистов, зиновьевцев и бухаринцев), а также некоторых вышедших из ИСРП левых социалистов. Партия была чрезвычайно рыхлая и включала в себя целых восемь фракций, которые большую часть времени посвящали выяснению отношений между собой. До 1933 года МПРЕ считалась крупнейшей троцкистской организацией в мире, но потом Нин с Троцким разругались, и Лев Давидович мог влиять лишь на одну из этих фракций во главе во вторым человеком в партии, её секретарём по международным делам Хулианом Горкиным. Кстати, последний по совместительству ещё работал агентом американского Федерального Бюро Расследований и французской контрразведки. Но будем считать, что Троцкий об этом не знал.

Лев Давидович всерьёз обсуждал возможность МПРЕ выступить в роли местных большевиков — застрельщиков Революции.

«Сколько членов имеет нынче ПОУМ?[ref]Латинская аббревиатура МПРЕ — Ю. Н.[ref] Одни говорят 25 тысяч, другие — 40 тысяч. Этот вопрос не имеет, однако, решающего значения. Ни 25 тысяч, ни 40 тысяч сами по себе не могут обеспечить победу… 40 тысяч членов, при шатком и колеблющемся руководстве, способны только усыпить пролетариат и тем подготовить катастрофу. Десять тысяч, при твёрдом и проницательном руководстве, могут найти дорогу к массам, вырвать их из-под влияния сталинцев и социал-демократов, шарлатанов и болтунов и обеспечить не только эпизодическую и неустойчивую победу республиканских войск над фашистами, но и полную победу трудящихся над эксплуататорами. Испанский пролетариат трижды доказал, что он способен одержать такую победу. Весь вопрос в руководстве!».

Конечно, всё это было сплошной демагогией. Реальное влияние МПРЕ имела всего в двух провинциях. Но даже если бы в руках Троцкого оказалась бы куда более сильная КПИ, Испания 1936‑го всё равно не походила на Россию 1917‑го. Не имелось там большевистских Советов, органы государственной власти коммунисты контролировали очень слабо (из 268 депутатов парламента Народного Фронта коммунистами являлись всего 17, в то время как социалисты имели там 88 мест). Не контролировали коммунисты и профсоюзы. Крупнейшее профобъединение — Национальная Конфедерация труда (НКТ) шло за анархистами, а второй по численности Всеобщий союз труда (ВСТ) — за социалистами. Об армии и говорить было нечего. Из 150 тысяч солдат и офицеров 80 % оказались после 17 июля на стороне Франко. Большевики к октябрю 1917‑го имели абсолютное большинство в Советах солдатских депутатов двух ближайших к столице фронтов и пользовались поддержкой столичного гарнизона. Но троцкистам хоть кол на голове теши. Даёшь революцию, и всё!

Председатель МПРЕ Андреас Нин до поры до времени делал вид, что призывы эти его не касаются, а дружить предпочитал с также влиятельными в Арагоне и Каталонии анархистами. Поскольку послушные приказам из Москвы лидеры КПИ Хосе Диас и Долорес Ибаррури вели себя умеренно, решено было показать тупым испанским крестьянам, что значит настоящие революционеры. Иначе говоря, провести поголовную коллективизацию, поставить к стенке большую часть католических попов, ну и так далее, вплоть до свободной любви. Илья Эренбург, посмотрев на один из таких колхозов, сравнил его с поселением индейцев, организованном испанскими колонизаторами из ордена иезуитов.

При этом на поле брани анархистские дивизии себя особо проявлять не спешили, наступали и отступали, как в голову взбредёт, кое-где и вовсе прямо на фронте устанавливали себе 8‑часовой рабочий день, а в остальное время играли с противником в футбол. Франкисты, не будь дураки, этим воспользовались и, оставив на Арагонском фронте хилое прикрытие, перебросили основные силы под Мадрид, который республиканцам еле удалось отстоять. Именно анархисты нанесли самый большой урон республиканскому флоту. Приверженные идеям неограниченной свободы «братишки» принципиально не захотели отказаться от курения в пороховых погребах, в результате чего один из непогашенных окурков пустил на дно единственный линкор республики «Король Хайме Ⅰ».

Недостаток героизма с лихвой возмещался в тылу, где весело гуляли чернознамённые шайки крутых ребят во главе с батьками-команданте. Шайки планомерно тащили всё, что плохо лежит, пили всё, что горит, насиловали всё, что движется, а недовольных без разговоров ставили к стенке как фашистских агентов. От такой жизни народ скучал и толпами разбегался, кто в менее революционные провинции, а кто и вовсе к Франко.

Бардак следовало прекращать, и в марте 1937 года каталонское правительство издало декрет о разоружении бродящих по тылам анархистских отрядов. Анархисты декрет послали подальше и продолжали борзеть. Терпение правительства окончательно лопнуло, когда 3 мая контролирующие телефонную станцию столицы Каталонии Барселоны анархисты самолично прервали междугородные переговоры президента Испании Мануэля Асаньи. После этого верные правительству войска начали выкуривать анархистов из телефонного узла…

Столкновение перешло в общегородские баррикадные бои, в ходе которых анархистов поддержали отряды МПРЕ. Немецкий посол Фаупель, комментируя эти события, сообщил в Берлин, что барселонские путчисты действовали по прямому указанию Франко, а глава подпольной антигитлеровской организации «Красная капелла» Харро Шульц-Бойзен одновременно информировал в Москву об участии в них агентов немецкой военной разведки абвера. Но современные российские историки, особенно из числа троцкистов, делают вид, что ничего об этих фактах не знают. По их мнению, в барселонских событиях виноват Сталин, не простивший Андреасу Нину дружбы с Троцким, а анархистам антитоталитаризма и любви к самоуправлению.

Лишь 7 мая, с приходом подкреплений из Мадрида, правительственные части одержали верх. Поскольку руководство НКТ барселонских анархистов не поддержало, оно репрессиям не подверглось, зато МПРЕ было распущено, часть его лидеров, включая Горкина, оказались за решёткой, а кое-кого, в том числе и Нина, без шума прикончили, в чём были совершенно правы.

Разобравшись с каталонскими «р-р-революционерами», центральное правительство взялось и за арагонских. Направленная туда 11‑я дивизия во главе с лучшим командиром республиканской армии Энрике Листером арестовало анархистское правительство Арагона и отправило его министров в Мадрид, где их сдали на поруки товарищам по борьбе. Операция прошла без единого выстрела, при полном равнодушии населения, которому беспредел анархистов надоел хуже горькой редьки.

Но, как известно, в конечном счёте гражданскую войну всё же выиграл Франко. Практика показала, что в любой гражданской войне сторона, отказавшаяся от соблюдения демократических приличий всегда победит своих противников, эти приличия чтущих. В гражданской войне в Англии победила военная диктатура Кромвеля. Завоевания Французской революции спасла сначала якобинская диктатура, а потом диктатура Бонапарта. Смутное время в Российской империи, начатое свержением Николая Ⅱ, удалось прекратить с помощью большевистской диктатуры. Лишь американской демократии Линкольна удалось победить в гражданской войне 1861—1865 гг. Но ведь воевать Линкольну пришлось против таких же демократических южноамериканских штатов, да ещё и при абсолютном численном и техническом перевесе.

В Испании многопартийная демократия проявила себя во всей красе. Партийные лидеры интриговали, депутаты произносили бесконечные речи, но наладить военное производство так и не удалось. Например, изготовление артиллерийских орудий республика начала лишь в октябре 1938 года, спустя 27 месяцев после начала боевых действий. Да и то до конца года промышленность Испании изготовила аж целых 6 пушек. Кромвель в этом случае просто вызвал бы к себе директоров артиллерийских заводов и поставил их перед выбором: «Или через месяц будут пушки, или вас всех повесят!». Дантон мог выразиться в том же духе, но упомянул бы гильотину, а Феликс Эдмундович Дзержинский, скорее всего, ткнул в директорские морды маузером. Но в любом варианте через месяц артиллерия бы на фронте была. Испанская республика таких грубых мер не позволяла, за что и поплатилась.

Ничего не смогло сделать правительство Народного фронта и с собственными генералами, трусость, бездарность и предательство которых в конечном итоге нанесли республике смертельный удар. Прежде всего, отцы-командиры позволили Франко перед каждой операцией сосредотачивать на решающем участке фронта многократно превосходящие силы, хотя в целом к середине 1937 года численность и вооружение обеих армий были примерно равными. В итоге франкисты уже к октябрю захватили все северные провинции. Сталин бы после такого провала генералов-саботажников поставил к стенке, но премьер-министр Испании Хуан Негрин даже пальцем не пошевелил. Потому что генералы-то почти все — ставленники входящих в его правительство партий. А значит, тронув их, Негрин мог спровоцировать правительственный кризис и лишиться премьерского кресла.

Франко из всего этого сделал выводы, и к весне 1938 года сосредоточил половину своей армии против Арагонского фронта. Возглавляемые коммунистами Листером и Модесто войска сопротивлялись героически, но силы оказались неравны, и 26 января 1939 года фашистские войска вошли в Барселону. Остатки республиканских частей отступили на территорию Франции, где их разоружили и посадили в концлагеря. Армии мадридского правительства в центральной и южной зонах всё это время продолжали бездействовать, лишь изредка, для очистки совести, атакуя отдельные никому не нужные высотки и деревеньки. Видный российский либерал Павел Николаевич Милюков в таких случаях любил риторически вопрошать: «Что это: глупость или измена?».

С большим опозданием, 4 марта, Негрин наконец подписал указ о замене командующего защищающей Мадрид армии центра полковника Касадо на Модесто. Но поезд уже ушёл. К тому времени руководство республиканской армии само успело подготовить заговор против правительства.

Заговорщики действовали в тесном контакте с британским дипломатическим агентом при правительстве Франко Ходжсоном и британским же консулом в Мадриде Миленсоном. Англия и Франция уже 27 февраля 1939 года признали правительство Франко, а английский крейсер «Девоншир» ещё за две недели до этого помог франкистам отбить у республиканцев остров Менорка. Англо-французские демократы очень хотели задобрить Гитлера и Муссолини и надеялись, что, расправившись с Испанской республикой, те умерят свой аппетит и не станут их трогать.

Вот и вышло, что, получив распоряжение премьер-министра об отстранении от должности, Касадо просто выкинул его в мусорную корзину, после чего отдал приказ участвовавшему в заговоре командующему 4‑м армейским корпусом анархисту Сиприано Мера снять часть войск с фронта и занять ими все ключевые пункты Мадрида. В тот же день 4 марта против правительства Негрина восстал гарнизон главной военно-морской базы республики — Картахены и стоящие там боевые корабли. На следующие сутки заговорщики открыто заявили о свержении правительства Негрина и переходу власти к Хунте национальной обороны. Состав Хунты был чрезвычайно примечателен и показывает, что предатели обнаружились во всех партиях Народного Фронта без исключения.

Бедолага Негрин оказался точь-в-точь в положении Николая Ⅱ во время февральского переворота. Столичный гарнизон против него восстал, а командующие войсками на фронте предали своим бездействием. Правда, в отличие от последнего российского императора, активных сторонников у него оказалось побольше, но тем не менее уже к 13 марта путчисты повсюду одержали верх, свыше 15 тысяч сторонников Народного Фронта было арестовано и впоследствии либо расстреляно, либо выдано Франко.

Фронт развалился, и 28 марта фашистские войска заняли Мадрид. «Хунта национальной обороны» бежала из страны на британском эсминце, успев, кстати, перед отплытием освободить из тюрьмы анархистских и троцкистских организаторов барселонского мятежа во главе с товарищем Горкиным. Лидер правого крыла и первый председатель МПРЕ Хоакин Маурин немного замешкался и попал за решётку, однако впоследствии был отпущен и благополучно уехал в Америку. Согласитесь, на фоне массовых расстрелов без суда испанских коммунистов факт примечательный.

По сведениям французских историков Роже Фаллиго и Реми Коффера, часть активистов этой компании перешла на службу в Центральное разведывательное управление США. В 1947 году, когда Америка, по существу, находилась в состоянии «холодной войны» с Испанией, Аргентиной и некоторыми другими странами, поддерживавшими в ходе второй мировой войны гитлеровский блок, ЦРУ высадило их в Каталонии для организации партизанского движения против Франко. Однако операция, получившая кодовое название «Банана», провалилась. Правительственные войска похватали всех анархо-троцкистов ещё при высадке и без лишних разговоров поставили к стенке.

Горкин — отнюдь не единственный видный троцкист, закончивший свою жизнь на службе у буржуйских разведок. Компанию в этом славном труде ему составил страстный обличитель Сталина и певец коммунистической революции Джордж Оруэлл. Вплоть до самой смерти писатель пунктуально стучал на всех, подозреваемых им в симпатиях к Компартии Великобритании и Советскому Союзу. В составленный Оруэллом список вошло около 150 общественных деятелей, включая Бернарда Шоу, Орсона Уэллса, Джона Бойнтона Пристли и десятки других известнейших британских и американских интеллектуалов.

Но, может быть, Оруэлл, подобно русскому народовольцу Льву Тихомирову, просто разочаровался в своих прежних убеждениях и решил таким образом искупить грехи молодости? Увы, нет. Наряду с доносами он исправно редактировал крупнейший левый британский журнал «Трибюн», да и в своих прославленных романах не скрывал симпатий к товарищу Троцкому. Кто не верит, пусть перечтёт по новой «1984» и «Ферму животных», обратив особое внимание на неоднозначные, но в целом привлекательные образы лидера оппозиции Голдстейна и кабана Снежка.

Отличился на ниве стука и такой известный троцкист, как бывший член Компартии Мексики, знаменитый художник Диего Ривера, предоставивший в распоряжение Льва Давыдовича свою вилле в Койоакане. Ещё в сентябре 1938 года Ривера в интервью нескольким мексиканским газетам огласил список скрытых коммунистов, якобы пробравшихся в правительство. В следующем году список очутился уже в американских газетах, и США тут же использовали его для дискредитации левонационалистического мексиканского правительства Ласаро Карденаса, выставляя его в качестве прокоммунистического. Нечего сказать, замечательно отблагодарил Ривера президента Мексики за то, что тот (единственный в мире!) согласился предоставить политическое убежище его вождю.

Доносами на бывших партайгеноссе Ривера не ограничился. В декабре 1939 года живописец-стукач пообещал американскому консулу в Мехико Джеймсу Стюарту разоблачить «активную деятельность сталинских агентов» не только в Мексике, но и в других странах Латинской Америки. С января 1940 года информация от Риверы в консульство пошла бесперебойно. Стюарт получил подробнейшие сведения о мексиканской компартии, её связях с проживающими в Мексике беженцами из франкистской Испании и о прибывших в страну представителях Коминтерна. Одних сотрудников аппарата мексиканского правительства, подозреваемых в принадлежности к партии, было названо более полусотни. Горячие мексиканские парни стали серьёзно подумывать о ликвидации живописца, но тот вовремя свалил в США напоследок призвав президента США Рузвельта «предоставить Троцкому убежище в Соединённых Штатах», чтобы помочь США «в борьбе с советско-нацистской угрозой».

Американская администрация по достоинству оценила работу своего осведомителя, тут же предоставив ему выгодный заказ на изготовление фресок для международной выставки «Золотые ворота». Менее благодарным оказался сам Лев Давыдович, не постеснявшийся наставить гостеприимному хозяину рога, соблазнив его супругу, художницу Фриду Кало.

Вряд ли Оруэлл и Ривера особенно мучились угрызениями совести, составляя свои доносы. Ведь их в этом славном деле вдохновлял пример самого вождя. Согласно тем же рассекреченным документам Госдепартамента США, 13 июля 1940 года лично Лев Давыдович передал сотруднику американского консульства в Мехико Роберту Мак-Грегору список мексиканских издании, политических деятелей, профсоюзных работников и государственных служащих, связанных с компартией, а также действующих в Мексике советских агентов. В частности, именно Троцкий заложил работающего здесь агента Коминтерна Карлоса Контрероса. Пять дней спустя другой сотрудник консульства, Джордж Шоу, получил от секретаря Троцкого Чарльза Корнелла новую записку. В ней Лев Давыдович подробно описал деятельность в Мексике нью-йоркского резидента ГПУ Энрике Мартинеса Рики. Составленный Троцким список советских агентов, действовавших в Мексике, США и Франции, консульство получило от американского троцкиста Джорджа Хансена уже в сентябре 1940 года, после убийства Троцкого.

Раскопавший всю эту дурно пахнущую историю профессор истории Питсбургского университета Уильям Чейз считает, что первый шаг к сотрудничеству с американскими властями Троцкий сделал ещё осенью 1939 года, когда дал официальное согласие сотрудничать с Комитетом по антиамериканской деятельности Палаты представителей Конгресса США. Комитет, созданный в мае 1938 года, провозгласил своей главной целью борьбу с коммунистической деятельностью в общественной жизни США. Сотрудничать с такой организацией в Америке считалось «западло» не то что в леворадикальных кругах, но и среди социал-демократов и либеральных интеллигентов. Однако Лев Давыдович не колебался. Получив 12 октября 1939 года приглашение от Комитета выступить с «полным обзором истории сталинизма», он в тот же день посылает в Вашингтон телеграмму: «Я принимаю ваше приглашение, в чём вижу свой политический долг».

В рядах американских сторонников Троцкого эта телеграмма вызвала чудовищный шок. Ведь члены Социалистической рабочей партии США, тогда крупнейшей в мире троцкистской организации, к тому времени сами неоднократно становились жертвами преследований Комитета. Возмутились и многие левые интеллектуалы, чьими стараниями ещё в 1936 году был создан и активно действовал «Американский комитет по защите Льва Троцкого». Популярность Троцкого быстро пошла на убыль, и хотя после ряда консультаций с представителями Госдепартамента Комитет 14 декабря 1939 года отменил своё приглашение, репутации вождя Ⅳ Интернационала был нанесён невосполнимый ущерб. СРП раскололась, и многие её активисты навсегда порвали с троцкизмом.

Зато для других злополучная телеграмма стала прямым руководством к действию. Так, уже после Ⅱ Мировой войны троцкистка Рут Фишер, возглавлявшая в 1924—25 гг. Компартию Германии, с удовольствием выдала всё тому же Комитету своего родного брата, немецкого коммуниста-эмигранта и советского агента Герхардта Эйслера. Заодно фрау Фишер заложила и другого брата, абсолютно невинного композитора Гейнца Эйслера и его приятеля, знаменитого драматурга Бертольда Брехта, также в связях с госбезопасностью не замеченного. Правда, всей троице в итоге удалось удрать в ГДР, но факта стукачества Фишер это не отменяет.

Итак, сотрудничество с западными и фашистскими спецслужбами, организация военных переворотов, сдача агентуры советских спецслужб и Коминтерна, регулярные доносы на дружественных СССР общественных деятелей. Но, простите, именно за это врагов народа товарищ Сталин и ставил к стенке! Тогда чем же они недовольны? Тем, что не дали повторить испанские опыты в Москве 1941‑го?

Источники:

  1. Оруэлл Д. Памяти Каталонии. С. 88.
  2. Бюллетень оппозиции. 1937. №№ 56—57. С. 16.
  3. Мещеряков М. Т. Испанская республика и Коминтерн С. 153.
  4. Фаллиго Р., Коффер Р. Всемирная история разведывательных служб. Т. 2. С. 280.
  5. National Archives. RG84. G.Steward to Secretary of State. March, 1940.
  6. Чейз У. Троцкий в Мексике // Отечественная история 1995. № 4.
  7. National Archives. RG84. G.P.Show to Secretary of State. July 15 and 18, 1940; McGregor R.G. Memorandum of Conversation. September 14, 1940.

;

22.10.2020

Новый большой триумф многонациональной Боливии

Кто опубликовал: | 04.11.2020
Комментариев нет

Постепенно становятся известны результаты нового большого успеха народов Боливии на выборах 18 октября 2020 г.

Во-первых, надо отметить относительно этой исторической победы,— что она наглядно показывает, что в октябре 2019 г. не подделки результатов выборов, а был жестокий государственный переворот фашистского толка, создавший адские условия для народов Боливии.

Теперь для всех понятно, что Эво Моралес победил на выборах октября 2019 г. с 47 % голосов и более чем 10 % отрыва от занявшего второе место Карлоса Месы из Гражданского сообщества1. Этот факт доказан и его надо иметь в виду, рассматривая совершённые организаторами государственного переворота преступления, которые должны быть расследованы и повлечь за собой соответствующее наказание.

Совершённые ими преступления — это государственный переворот, мятеж, терроризм, наркотрафик, незаконное присвоение государственной власти, массовые убийства, коррупция (более 50 случаев за 11 месяцев) и т. д. Во-вторых, надо отметить поименно людей, виновных в захвате власти, нападениях на участников демонстраций, перекрытии дорог, поджоге избирательных участков, бессудных арестах членов ЦИК. Эти люди, нанёсшие огромный ущерб Родине и народу,— Карлос Диего Меса Хисберт, Жанин Аньес Чавес, Артуро Мурильо, Карен Лонгарич, Лопес, Калиман2, высшее военное и полицейское командование — те, кто должен в соответствии с законами предстать перед судом.

Это не будет местью — это применение законодательства.

В институциональном плане будущее правительство должно отменить и аннулировать всю совокупность незаконных распоряжений узурпаторов власти, восстановив правовое поле на момент переворота.

Необходимо вернуться к экономической и внешней политике, прерванной путчистами, а также уволить командование армии и полиции. Это первоочередные меры, которые должно будет предпринять новое правительство для спасения Родины.

В отношении внутрипартийных дел, необходимо подготовиться к созыву Ⅵ съезда нашей партии, чтобы определить отношение к проблемам, вызванным государственным переворотом 2019 года.

Примечания
  1. Для победы на выборах президента Боливии в первом туре при отрыве более 10 % от занявшего второе место кандидата достаточно 40 % голосов.— здесь и далее прим. переводчика.↩
  2. Карлос Диего Меса Хисберт — президент в 2003—2005 гг., кандидат в президенты на выборах 2019 и 2020 гг. Жанин Аньес Чавес — фактический президент с ноября 2019 г. Артуро Мурильо — фактический министр внутренних дел. Карен Лонгарич — фактический министр иностранных дел. Луис Фернандо Лопес — фактический министр обороны. Уильямс Калиман — главнокомандующий Вооружёнными силами в 2018—2019 гг., перешёл на сторону путчистов.↩

01.02.2007

Недобросовестные китаисты о Мао

Кто опубликовал: | 03.11.2020
Комментариев нет

Это отредактированная реплика с одного старого Интернет-форума.

Эти люди совершенно не заботятся о логической согласованности своих компиляций из собственных замшелых паскивилей и случайных современных источников. Они исходят только из антикитайского шовинизма, ненависти к Мао и коммунизму, поэтому не видят, что противоречат сами себе едва ли не в каждом слове.

Сейчас я читаю книгу одного такого пенька — В. Усова — «Китайский Берия Кан Шэн».

На нескольких страницах он расписывает, как плохо была поставлена подготовка китайских учащихся в Коммунистическом университете трудящихся Востока и Коммунистическом университете трудящихся Китая в Москве. Упоминается их демонстрация 16 декабря 1927 г. «с требованиями улучшения учебного процесса и военной подготовки», письмо делегации Компартии Китая в Исполком Коминтерна о том, что «среди 250 приехавших студентов только очень незначительное число можно использовать для работы», а тридцать из них выдали себя правительству. Указывается на недостаточное комплектование кадрами и финансирование. Наконец, советская сторона сформировала две комиссии, обе из которых признали недостатки в Университете, а вторая приняла решение о его ликвидации.

Буквально в следующем абзаце (с. 66) читаю:

«Таким образом,.. советская сторона, не жалея сил и финансовых средств, организовала довольно эффективную подготовку военачальников для Китая и КПК».

На странице 196 описываются танцевальные вечеринки руководства КПК в 1950‑х годах. Вверху страницы утверждается:

«Мао Цзэдун, по словам одного из очевидцев, танцевал как медведь. Он подходил к своей партнёрше с растопыренными руками, был напряжён, насторожен… У Мао Цзэдуна был плохой музыкальный слух…».

А вот внизу страницы, со ссылкой на личного врача Мао Ли Чжисуя:

«…Мао по очереди танцевал с каждой из юных танцовщиц. Его движения были не столь грациозны, но он прекрасно чувствовал ритм и танцевал вполне прилично».

Июнь 2017 г.

Восстание. А что дальше?

Кто опубликовал: | 02.11.2020
Комментариев нет

В этом разговоре, состоявшемся в 2017 году, известный французский философ-маоист Ален Бадью рассматривает возможности политики без государства и проблему государственной власти.

Только если нам удастся вывести из тупика вопрос о захвате власти, движения, которые мы наблюдаем вокруг нас, смогут создать условия для полноценной победы.

— Я не говорил, что политика может сводиться к вопросу о власти. Но, в конце концов, что-то, что лежит в основе доминирующего порядка, должны быть сломано. Оно должно быть сломано, потому что он не будет просто так ждать, когда его отодвинут в сторону, или утопят, или похоронят, или просто дадут умереть. Давайте посмотрим правде в глаза, устоявшаяся система в наших странах обладает крепкой волей, чтобы удержать власть, какими бы ни были обстоятельства. Мы здесь имеем дело не с бездельниками. Те, кто думают, что капитализм уже на пределе своих возможностей, серьёзно ошибаются.

— Но подобный взгляд на захват власти должен отличаться от того, как думали раньше…

— Да, это правда, но это не значит, что нам не нужно ещё размышлять над тем, что она может включать. Потому что, в конце концов, власть внутренне присутствует в общественном сознании. Если результатом того, что мы не копируем слепо архаичную стратегию восстания образца прошлого века, или что-то в этом роде, является то, что мы вообще не беспокоимся об этом, то в результате мы вынуждены принять тот факт, что мы оказываемся инкорпорированы в доминирующую политическую конфигурацию. Так что есть антагонистический элемент, который не может быть чисто тактическим. Да, есть антагонизм, когда приезжают копы. Но это оборонительная тактика, атакующая лишь частично или символически. Однако и здесь возникает вопрос о том, каково у нас предложение по главной проблеме… Я не верю, что можно принять в качестве доктрины, что захват власти не имеет значения.

— Но этот антагонизм,— хорошо, стратегический, а не просто тактический,— какую форму он может принять?

— Стратегически я не знаю, я просто говорю, что я не думаю, что мы можем принять как доктрину, что мы не заботимся о том, чтобы захватить власть. Я не думаю, что вы сможете придерживаться подобного, не принимая на себя значительных политических рисков, с точки зрения разработки нового образа мышления о политике. Но нет никаких причин, по которым я мог бы сегодня ответить на этот вопрос [смеётся]! Даже в то время, когда существовала формализованная теория восстания, революции, свержения государственной власти и так далее, если посмотреть на конкретный процесс, то на самом деле всё решалось день ото дня. Октябрьская революция была процессом, когда каждый день решался вопрос, о том, что делать завтра… Но здесь мы говорим о наличии или отсутствии этого вопроса о власти в сознании людей и при обсуждении перспектив следующей стадии.

— Вопрос о захвате власти, безусловно, является довольно значимым в ваших текстах, мы могли бы взять несколько примеров. Вы где-то говорили, что ответ на данный вопрос должен опираться скорее на конкретные обстоятельства, чем на политические принципы, что они не могут больше быть нормативным горизонтом…

— Да, я не думаю, что они могут быть нормативным горизонтом.

— Но мы не можем избавиться и от них…

— Всё ещё слишком неясно. Спросите сегодня кого-нибудь: «Ну, и как вы собираетесь брать власть?»… Даже самые ярые мятежники, даже «Невидимый Комитет» в «Грядущем восстании»… в то время как в их «Сейчас» вы уже не видите никакого восстания, это поразительно.

— Потому что в «К нашим друзьям» они пишут, что восстание пришло и это была не революция.

— Всё так.

— Так что есть разница между восстанием и революцией, которая не очень понятна…

— Это правда. Даже в их размышлениях о том, что произошло в Греции, и это весьма поражает в «Невидимом комитете»: они практически утверждают, что победа была поражением. Почти так. Когда они анализируют общий ход восстания в Афинах, в Греции и т. д., ещё до Ципраса, то на самом деле описывают его как загадку: как получилось, что мы были окончательно побеждены, именно когда одержали победу? Так вот, насчёт того, что вы говорили только что: можно победить в восстании, но проиграть революцию [смеётся]. Поэтому я думаю, что мы должны обсудить все эти вопросы. Вот что я имею в виду, это очень просто. Я не думаю, что мы можем позволить этому вопросу исчезнуть из массового сознания активистов движений, оккупирующих площади, здания или территории и так далее.

Я дам немного китайское определение подобному: рано или поздно буржуазный порядок должен быть разрушен, вот и всё. Другими словами, право собственности, в конце концов. Буржуазный порядок должен быть так или иначе уничтожен. Это неправда, что он исчезнет само по себе, вовсе нет. И это не значит, что это то, к чему нужно готовиться, это то, где нужно сконцентрировать все свои силы, и всё такое, это не имеет никакого смысла… но я не думаю, что мы должны изъять этот вопрос из дебатов, в том числе и в конкретных ситуациях: то есть, в отношении конкретной ситуации, к неудачам, к успехам. И здесь нужно анализировать те фрагменты опыта, которые у нас есть, будь то формы, которые принимает забастовка, оккупация аэропорта Нотр-Дам-де-Ланд, единый фронт на демонстрациях против изменений трудового законодательства, или оккупация площадей… всё это всё ещё набор реальных ситуаций, коллективных, живых, боевых ситуаций, где мы не можем быть удовлетворены, рассуждая: «Это было хорошо, но всё кончилось».

— Когда мы подводим итоги «арабской весны», с одной стороны, или борьбы в Греции и Испании, с другой, мы видим, что они зашли в тупик из-за вопроса о государственной власти, так как в Испании и Греции произошло электоральное перерождение движения…

— Да, это типично!

— Если говорить о странах глобального Юга, то в Египте был путч, а в Сирии, Ливии, Йемене — гражданские войны (Тунис едва избежал их благодаря переговорам Партии возрождения и Голоса Туниса). Так что в отношениях с государством в рамках текущей революционной волны всё ещё есть нечто не продуманное — беспрецедентное со времён окончания холодной войны. На Украине тоже было начало гражданского движения, довольно туманного, в самом начале Майдана, которое длилось неделю, и уже к концу недели партии правых и ультраправых пришли и сказали перед лицом толпы которая, критикуя коррупцию, могла бы в самом начале, возможно, уйти влево: «Ага, у вас нет проекта? А у нас есть проект, этот проект — европеизм и украинский национализм»… Так что подобное непродуманное отношение к государству — это не только проблема политики, политической философии и так далее, это действительно насущная проблема. Потому что, когда тунисцы сказали «Выходим все вместе!», у них было только лишь представление о том, чего ни не хотят. Как Вы думаете, каковы были бы условия для того, чтобы продумать об этих новых отношениях с государством? Мы, конечно, не будем сейчас их определять, но могут быть какие-то условия для их репрезентации.

— Да, во-первых, и правда надо что-то делать. А во-вторых — мы очень чётко видим во всех приведённых вами примерах, что всё разыгрывается на диалектических качелях между отрицанием и утверждением. Иными словами, как это ни парадоксально, унаследованная нами антигосударственная традиция — это негативная традиция, то есть разрушение государства и так далее. В каком-то смысле, я сам её принимаю. Разрушая буржуазный порядок, всё это нагативное. Но в конкретной ситуации движущей силой всегда являются позитивные предложения, которых не хватает.

Потому что, в конце концов, даже в самых больших движениях по захвату площадей наступает момент, когда очень трудно избежать принятия электорального вызова: это случилось в Греции, это случилось в Египте… Если посмотреть на египетскую историю: все захотели участвовать в выборах, и именно «Братья-мусульмане» выиграли пари, а затем «Братья-мусульмане» фактически санкционировали военный переворот. Что касается «Подемос» и «Сиризы», то они сами вовлекли движение в электоральные игры.

Но электоральный вызов по своей природе вреден, то есть сегодня мы знаем, что выборы — это в основном контрреволюционный оператор. Я испытал это раз и навсегда в мае 68‑го. Движение, самое большое из когда-либо существовавших в этой стране в качестве гражданского движения, если можно так выразиться, повсюду красные флаги, все заводы бастуют… а потом были выборы, и две трети голосов за голлистскую реакцию! После этого, конечно, всё продолжалось, но уже в иных условиях. Так что это весьма верный вопрос о том, как сегодня для массовых движений, причём весьма существенных, ставить вопрос о государственной власти, и сделать это так, чтобы этот вопрос не оставался чисто символическим, а также с ленинским наследием (а другого нет, и что прикажете с ним делать?) в ответе на этот вопрос — вот проблема, которая должна быть решена. Я сам чувствую себя в замешательстве, я не выше этого, вовсе нет. Думаю, что я сам нахожусь в тупике. Поэтому мы должны попытаться хотя бы разрешить себе мыслить ответ на этот вопрос.

— Тем более, что в течение многих лет вы утверждали о необходимости разработки постленинистской стратегии, в частности, по вопросу о государственной власти.

— Вот именно. Потому что ленинская стратегия была на самом деле классической стратегией восстания, которая получила милитаризованные средства для своей победы. И это означало милитаризацию самой политической организации. То есть, заставить её функционировать в основном как военная организация. К чему это привело? В конце концов, к государству, которое само милитаризировалось в своих режимах работы. Мы не можем это повторять. Если посмотреть сейчас на маоистский процесс, то это был полностью отличающийся, совершенно противоположный процесс: тридцатилетний процесс, с народной армией и так далее. Но Мао чётко сформулировал условия для этого: обширность Китая, тот факт, что государственная власть оставила незакрытыми целые зоны, которые можно было занять, например, зону, которая была одновременно и политической школой, и настоящей армией, которая была не милитаризацией партии, а армией в традиционном смысле этого слова, «народной армией». Короче говоря, уроки, унаследованные от традиций ⅩⅩ века по этому вопросу, как таковые не пригодны. В такой стране, как наша, мы не собираемся брать осадой города, атакуя из сельской местности [смеётся]!

— Точно: но что Вы думаете тогда о двух движениях, которые также являются промежуточными в этом смысле и повлияли на всю историю событий 2011 года? Я размышляю о сапатистах и курдах, которые хорошо знакомы с ленинским примером, даже с маоистским, так как определённое число основателей сапатистов были маоистами?

— Да, конечно, как и другие, кстати…

— Курды тоже пытались развивать нечто промежуточное (само по себе проблематичное) между своего рода народной демократией, с деревенскими коммунами и т. д., и военным вопросом, потому что у них обоих есть армии. Сапатистская армия — оборонительная, но это всё равно армия, и курды об этом не говорят…

— Да, мне интересен опыт сапатистов, особенно идея о том, что «у нас есть армия, но её нельзя использовать», что если они не нападут на нас, мы не будем её развёртывать, по крайней мере, не сразу. На самом деле, несмотря ни на что, сапатисты не преуспели в своих маршах по Мексике; это были эпизоды, которые на самом деле не сработали, что также интересно отметить. Но я видел в сапатистах принцип зональной оккупации, так сказать, с в основном оборонительным/атакующим инструментарием, полезным для обеих целей, если нужно, для защиты территории, но, возможно, для чего-то большего. Но когда они попробовали «нечто большее», это не сработало.

В более общем плане, я думаю, что мы не совсем ещё разобрались в вопросах диалектики между обороной и атакой. В основном, возможности определённой оборонительной организации, оккупация, создание даже небольшой, частично свободной зоны, политического пространства и т. д.— что случается, она существует, она возможна, она может существовать какое-то время… даже в таких больших масштабах, как сапатисты. Но наступает момент, когда динамика всего этого процесса требует шага вперёд. И именно этот момент остаётся неясным: что может реально ограничивать государство? Не просто создать локальные проблемы для государства, пусть даже длительные, а так принудить государство так, чтобы вызвать его изменение?

Курды другие, потому что сейчас они находятся в состоянии войны. Очевидно, что всё меняется. Тем не менее, мы должны признать, что до сих пор все победы восстаний всегда происходили на фоне войны. Так что в контексте, когда противник фактически ослаблен, потому что имеет дело с внешним давлением. Это тоже проблема: может ли революция победить, если противоречия между врагами не переросли в высшую форму, нужно ли ждать следующей войны..? Мы, конечно, ответим «нет»; для начала, ожидание — это никогда не директива, никто на самом деле не ждёт. Но мы видим всю сложность проблем, и очень уместны примеры, которые вы приводите. У курдов есть особенность: их борьба национально окрашена, при этом национализм они держат под контролем, так сказать — они контролируют его, потому что это не националисты. РПК пытается быть ненационалистической национальной партией…

— Как и сапатисты.

— Да, верно. Кроме того, сапатисты опираются на ненационалистическую индейскую идентичность. Конечно, она не племенная, но она не отсутствует. В то время как в нашем случае у нас не так уж много ресурсов такого рода [смеётся].

— Тем более, что те, кто пытался использовать этот метод в Европе — мы можем вспомнить Северную Ирландию или страну Басков — столкнулись с ужасными репрессиями, сравнимыми в каком-то смысле с эксцессами войны в Алжире, то есть, Белфаст существенно пострадал во время борьбы с ИРА и, в частности, с её самой революционной фракцией. И как только милитаризированное меньшинство отделяется от народа, масс, мы попадаем в террористический тупик и всё такое.

— Абсолютно.

— В Европе результаты деятельности этих двух движений дают нам понять, что эта стратегия всё равно невозможна, учитывая нынешние условия…

— Я не думаю, что мы можем пойти дальше с того уровня, на котором находимся сейчас, учитывая, что все недавние примеры (даже не вдаваясь в исторический анализ) показывают, что достигнута точка, когда в вопросе о государстве дело зашло в тупик. Очевидно, что всегда будут дискуссии о том, не могло ли быть иначе, первый ли это урок и так далее: Троцкисты скажут, что это как 1905‑й год по сравнению с 1917‑м, маоисты скажут, что это начало долгого пути1 — у нас есть готовые метафоры [смеётся]!

Все движения, как арабское, так и в Греции и Испании, конечно же, произвели на меня большое впечатление. Что-то действительно происходило, нельзя отрицать, что-то происходило в большом масштабе. И мне кажется, что сегодня мы не в том положении, чтобы сразу извлечь из этого чёткие содержательные уроки. Случай с Египтом поражает: то, что всё, наконец, пошло по кругу, с возвращением к военной диктатуре как итог ситуации, очень поражает. Что же произошло? В какой момент всё вышло из-под контроля? На самом деле, на мой взгляд, развал начался, когда всё перешло к избирательному процессу. Избирательный процесс показал свою разрушительную силу практически во всех этих ситуациях. Потому что именно избирательный процесс в данный момент проявляет себя так, как будто это предложение о смене государства. А это, конечно, не так. Так никогда не бывает. Никто никогда не менял государство выборами, такого никогда не было в мировой истории. Нельзя изменить государство путём выборов, нельзя таким образом изменить глубинное государство, это не так.

Так вот как всё в основном и выглядит оттуда, где мы находимся: отказ от избирательного процесса и необходимость сразу же изобрести другую форму отношений с государством, которая бы продолжила реальное движение. Это немного похоже на чувство, которое у меня было в июне 68‑го. Мы могли бы кричать: «Выборы — ловушка для дураков!» Это было правдой насколько только и могло быть, за исключением того, что эта правда не принесла нам никакой пользы. Конечно, многие молодые люди не пошли и не проголосовали, но мы столкнулись с подавляющим реакционным большинством, и после этого мы просто должны были возобновить политический процесс и бороться в других обстоятельствах. В то время это означало «создание новой партии» и т. д., но уже состоялся разрыв с тем потенциалом, который могло бы приобрести движение.

— При этом мы знаем, что это движение в течение нескольких лет всё ещё имело довольно далеко идущие последствия.

— Да, оно создало новую милитантность. И эта новая милитантность приняла очень разнообразные формы — в частности, новые социальные пути, связи между людьми, которые не были связаны… Мне весьма увлекательно вспоминать об этом, это не проблема — но эти формы всегда находились под влиянием идеи создания новой организации. Так что снова старая модель. Ну, ленинская схема.

— Этот вопрос остаётся актуальным даже в нынешней ситуации.

— Да, он остаётся актуальным, но проблема не в том, чтобы повторить 68‑й. Потому что это тоже не сработало. И лучшим доказательством является то, что то, что окончательно похоронило его, было в очередной раз электоральным вызовом: Миттеран. То есть, предвыборное предложение альянса, который исторически восходил к Народному фронту между коммунистами и социалистами. Ну, многие уже сдались, они были вполне счастливы, что им предложили этот альянс… [смеётся].

— Можно также вспомнить итальянский пример 1970‑х годов, когда проводились эксперименты с формами организации, которые не могли быть сведены к традиционным парадигмам, такие как «зоны автономии».

— Да, я бы также включил их в фигуры новых форм организации. Я не говорю, что мы просто повторили более ранние модели в этот период. Потому что даже в этих организационных формах я мог представить себе, как маоист, что это вовсе не было повторением ленинской партии или подобных фигур. На самом деле это было гораздо ближе к практике быть как можно ближе к тому, чем может стать или во что может превратиться массовое движение. Конечно, в этой практике были различия и так далее.

Оглядываясь назад, я думаю, что в этот период, я согласен с вами, доминировало выражение «организация», но абсолютно новый тип организации. Те, кто брал и просто повторял старые модели, были в меньшинстве, в любом случае, это были не те люди, у которых был самый интересный опыт. Но при этом полностью отсутствовала возможность хотя бы замедлить, а не то что остановить, контрреволюцию 1980‑х годов. Очевидно, что я старше вас, и я всегда чувствую себя тем, кто приносит плохие вести [смеётся]. Но есть одна вещь, которая оказала на меня необычайное влияние: насильственное навязывание реставрации 1980‑х годов, контрреволюционная, идеологическая, теоретическая реставрация и т. д. [смеётся]. Вам повезло, может быть, вы находитесь в начале нового цикла. Я так считаю, даже если в это трудно поверить.

— Более конкретный вопрос, так как Вы упоминаете о годах своей борьбы в период после 68‑го. Какая из всех левых групп того времени имела наиболее успешную службу безопасности?

Это зависит от того, какую функцию исполняла служба безопасности. «Революционная коммунистическая лига» была самой сильной в плане обороны. Лига хорошо защищала демонстрации. Иногда мы сами прятались за ними [смеётся]. Это правда, их было больше и так далее [смеётся]. С другой стороны, если речь шла о нанесении ударов, об атаке, то «Пролетарская левая» была лучшей, но вскоре её распустили. После этого почти ничего не осталось…

Вы же знаете, мне нравились драки с полицией. Я отвечал за боевую группу в СКФ(мл)2, писал целые тексты, в которых призывал за то, что мы всегда должны были быть в состоянии нанести двойной удар по копам, а не только один, поэтому я подготовил пошаговые инструкции для метателей коктейлей Молотова, я очень хорошо всё это знаю. И испытывал истинное удовлетворение, когда, например, фронт копов разбит — это своего рода аллегория чего-то [смеётся]. Я подчёркиваю, что у меня нет аллергии на подобные вещи.

— Мы и не сомневались!

— Это всё может повториться [смеётся]… Я не сторонник ненасилия, ни в коем случае. Я практиковался во всём этом, и я думаю, что это совершенно нормально для молодых людей — попробовать, впитать это, знать, что они могут это сделать. Надо научиться не бояться полиции, а презирать их, и в то же время защищать себя от них и т. д.— проблема не в этом. Проблема гораздо более существенная — знать, какие меры нужно применять, чтобы ограничить государство в целом…

Примечания
  1. Вероятно, имеется в виду Долгий поход.— Маоизм.ру.↩
  2. Союз коммунистов Франции (марксистско-ленинский) — маоистская группа, созданная в 1969 г. В 1985 г. преобразовалась в «Политическую организацию».— Маоизм.ру.↩