В последнее время среди левых распространены обвинения нас в троцкизме на том основании, что на канале нередко выкладываются интервью с троцкистами. Недавно вышедшие интервью с Аланом Вудсом и Иваном Лохом всем всё объяснили. Ну не будут же нормальные коммунисты давать слово врагам народа — троцкистам. Зрители левого ютуба, по мнению наших критиков, беспросветно тупые и сами не могут понять, где правда, а где кривда, где марксизм-ленинизм, а где оппортунизм и ревизионизм. Они не могут сами разобраться без подсказок блюстителей чистоты марксизма, отправившихся в крестовый поход против врагов трудового народа. Что же, пришло время ответить на обвинения в столь страшном грехе, от одного упоминания о котором у некоторых диванных леваков вскипает праведный гнев.

Это конечно шутка, и действительная причина этой статьи вовсе не чьё-то негодование. Но отсутствие внятно высказанного мнения о троцкизме действительно представляет нас в виде сторонников Троцкого. Мы стараемся познакомить зрителей с разными политическими взглядами в рамках левого дискурса. Но это не означает, что у нас самих нет политической позиции, в том числе и по вопросу о троцкизме. Тем более троцкизм медленно, но всё же набирает популярность среди левых в России. И составить своё мнение о троцкизме как политической стратегии придётся рано или поздно всем.

Сейчас господствуют два подхода к вопросу о троцкизме, и оба неверные. Одни находятся в плену ложной дихотомии «Сталин или Троцкий», обожествляют одного и демонизируют другого, не пытаясь изучить само явление. Вторые, насмотревшись на беспредметные споры среди сторонников первого подхода, вовсе отмахиваются от проблемы, как от несуществующей, каким-то мифическим чистым марксизмом. Между тем троцкизм существует. Его политическая стратегия претендовала на руководство революциями и претендует до сих пор. Более того, не понимая, что такое троцкизм в действительности, в чём состоит его политическая платформа и вытекающая из неё политическая стратегия, даже самые закоренелые антитроцкисты рискуют повторить опыт троцкистов прошлого.

Для начала стоит определиться с терминами. Авторы «Политштурм Екатеринбург» недавно выпустили смешную заметку, где дали своё определение троцкизма и объяснили, почему мы троцкисты.

«Грубейшей, непростительной ошибкой было бы считать троцкизм частью марксизма, а его борьбу с учением Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина — застывшим реликтом прошлого. Троцкизм — это не только пропаганда, оправдание, реализация на практике или „немое согласие“ с идеями Троцкого и его многочисленных враждующих между собой последователей, переоценка роли личности и недооценка роли масс в истории, неверное рассмотрение вопроса о союзниках пролетариата и о самом пролетариате, но и попытка замаскировать индивидуально-эгоцентристское понимание мира, передав его через лозунги, внешне схожие с лозунгами революционного марксизма, а также действия, оправдываемые ими, но по факту являющиеся контрреволюционными и нарушающими базовые принципы марксизма-ленинизма».

Блестящее определение. Это самое лучше из всех демагогических определений, которые я читал. Троцкизм — это эгоцентризм и индивидуализм, прикрывающийся лозунгами революционного марксизма. Очень похоже на не менее блестящее определение одного известного профессора: «Троцкизм значит не служить революции, а видеть себя в революции». Следующим этапом развития антитроцкистской мысли должно стать определение: троцкист — непорядочный человек, негодяй, враг народа.

Наличествуют и другие определения. Но самое главное, современные критики часто исходят из личных качеств, как правило приписываемых Троцкому. Критики обвиняют Троцкого и троцкистов в чём угодно, но только не в том, в чём нужно. В основном свои сложные умозаключения критики основывают исключительно на высказываниях Ленина и на обвинениях со стороны Сталина и его команды, победившей в партийной борьбе, даже не задаваясь вопросом об объективности этих обвинений. В своём святом крестовом походе против троцкизма они забывают элементарные правила логики и совершают непростительные для марксиста ошибки в доказательствах, вроде апелляции к личности или авторитету. Самого Троцкого современные обвинители предпочитают почему-то не изучать. Видимо, чтобы в прелесть не впасть. Сказано ведь в святом писании: «…Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жёрнов на шею и потопили его во глубине морской». Правильно, лучше воздержаться. Оно надёжнее будет.

Итак, современная критика троцкизма исходит не из изучения самого явления, а из критики Троцкого Лениным или Сталиным. Изучение политической линии Троцкого, его стратегии в коммунистическом движении подменяется повторением определений из словарей. Структура доказательств у современных критиков следующая:

1. Троцкизм — это мелкобуржуазное течение в рабочем движении. Это аксиома, которая не требует доказательств.

2. Мелкобуржуазность — это не какое-то конкретное явление, верифицируемое и выводимое из положения мелкой буржуазии в общественном производстве, это всё плохое, что есть в рабочем движении и от чего надо избавляться.

3. Следовательно, троцкизм — это такое течение, от которого надо избавляться. Ни к чему анализировать политическую платформу троцкизма, ни к чему изучать её применение, успехи и неудачи троцкизма в революционной борьбе.

4. Для придания веса собственному мнению надо обязательно привести цитатку Ленина. Это нужно для того, чтобы доказать, что не только Сталин Троцкого критиковал, но и Ленин. Какие вам после критики Троцкого Лениными ещё нужны доказательства?

Но если провести подробный анализ троцкистской платформы, политической и военной стратегии, то окажется, что многие наши антитроцкисты придерживаются тех или иных положений именно троцкистской платформы. Это следствие вульгарного понимания марксизма-ленинизма, свойственного как раз Троцкому. Такая вот диалектика.

Что же такое в действительности троцкизм? Если мы хотим познать какое-то явление, мы должны изучить его сущность. Троцкизм — это совокупность марксистских учений, зачастую противоречащих друг другу по многим вопросам теории, стратегии и тактики, но при этом базирующихся на теории Троцкого о перманентной революции. Теория перманентной революции — это сущность всех троцкистских течений. Не личные ошибки Троцкого, не примиренчество в годы реакции, не его личные качества и даже не позиция Троцкого по тому или иному вопросу в ходе социалистического строительства, вроде форсированной индустриализации и коллективизации или отношения к профсоюзам. Троцкизм — это основная теория Троцкого, теория перманентной революции. То, что ребята из ПШ ЕКБ этого не знают, означает только ограниченность и искажённость их программы обучения. Если вы хотите иметь объективный взгляд на троцкизм, то стоит изучить вопрос со всех сторон, а не только со стороны Сталина. Истина, как известно, всегда конкретна. Ваши абстрактные рассуждения не имеют никакого отношения к марксистскому анализу. Вы решили устроить очередной суд над Троцким? — так возьмитесь за анализ проблемы объективно. Самого Троцкого хоть прочитайте, что ли. Иначе хорош у вас суд выходит — выслушивать только сторону обвинителя.

Почему именно теория перманентной революции является сутью троцкистского учения? Почему, например, не теория деформированного рабочего государства, как считают многие современные критики? Дело в том, что теория деформированного рабочего государства — это не результат мнимого антисоветизма Троцкого. Своё «деформированное рабочее государство» в СССР Троцкий выводит из теории перманентной революции. Для Троцкого перерождение бюрократии в рабочем государстве — во многом объективный процесс, обусловленный положением России, уровнем развития производительных сил и капиталистических отношений. Для анализа троцкизма теория деформированного рабочего государства не может быть исходным пунктом. Рассмотрев подробнее теорию перманентной революции, мы это увидим.

Итак, что такое теория перманентной революции и чем она отличается от других теорий, в частности от ленинской теории диктатуры пролетариата и крестьянства?

Для этого приведём отрывок из работы Троцкого о революции 1905 года «Три концепции русской революции» (1939):

«Марксизм Плеханова сосредоточился на доказательстве принципиального тождества исторических путей России и Запада. Выросшая отсюда программа игнорировала вполне реальные, отнюдь не мистические особенности социальной структуры и революционного развития России. Меньшевистский взгляд на революцию, очищенный от эпизодических наслоений и индивидуальных отклонений, сводился к следующему: победа русской буржуазной революции мыслима лишь под руководством либеральной буржуазии и должна передать власть этой последней. Демократический режим позволит затем русскому пролетариату с несравненно большим успехом, чем раньше, догонять своих старших западных братьев на пути борьбы за социализм.

Перспектива Ленина может быть кратко выражена в следующих словах: запоздалая русская буржуазия неспособна довести свою собственную революцию до конца. Полная победа революции, через посредство „демократической диктатуры пролетариата и крестьянства“, очистит страну от средневековья, придаст американские темпы развитию русского капитализма, укрепит пролетариат в городе и деревне и откроет широкие возможности борьбы за социализм. С другой стороны, победа русской революции даст могущественный толчок социалистической революции на Западе, а эта последняя не только оградит Россию от опасностей реставрации, но и позволит русскому пролетариату в сравнительно короткий исторический срок прийти к завоеванию власти.

Перспектива перманентной революции может быть резюмирована следующим образом: полная победа демократической революции в России мыслима не иначе, как в форме диктатуры пролетариата, опирающегося на крестьянство. Диктатура пролетариата, которая неминуемо поставит в порядок дня не только демократические, но и социалистические задачи, даст, в то же время, могущественный толчок международной социалистической революции. Только победа пролетариата на Западе оградит Россию от буржуазной реставрации и обеспечит ей возможность довести социалистическое строительство до конца».

Для того, чтобы убедиться, что коварный Троцкий достаточно точно и добросовестно изложил ленинскую концепцию, предлагаем прочитать статью Ленина (1905) «Социал-демократия и временное революционное правительство». Приведём небольшой отрывок из этой статьи, где Ленин полемизирует с Парвусом, по ходу дела пиная Троцкого:

«Точно так же неверны, и по той же причине, положения Парвуса, что „революционное временное правительство в России будет правительством рабочей демократии“, что „если социал-демократия будет во главе революционного движения русского пролетариата, то это правительство будет социал-демократическим“, что социал-демократическое временное правительство „будет целостное правительство с социал-демократическим большинством“. Этого не может быть, если говорить не о случайных, мимолётных эпизодах, а о сколько-нибудь длительной, сколько-нибудь способной оставить след в истории революционной диктатуре. Этого не может быть, потому что сколько-нибудь прочной (конечно, не безусловно, а относительно) может быть лишь революционная диктатура, опирающаяся на громадное большинство народа. Русский же пролетариат составляет сейчас меньшинство населения России. Стать громадным, подавляющим большинством он может лишь при соединении с массой полупролетариев, полухозяйчиков, т. е. с массой мелкобуржуазной городской и сельской бедноты. И такой состав социального базиса возможной и желательной революционно-демократической диктатуры отразится, конечно, на составе революционного правительства, сделает неизбежным участие в нём или даже преобладание в нём самых разношёрстных представителей революционной демократии. Было бы крайне вредно делать себе на этот счёт какие бы то ни было иллюзии…

…Нам удастся… осуществить с невиданной ещё полнотой все демократические преобразования, всю нашу программу-минимум; нам удастся добиться того, чтобы русская революция была не движением нескольких месяцев, а движением многих лет, чтобы она привела не к одним только мелким уступкам со стороны властей предержащих, а к полному ниспровержению этих властей. А если это удастся,— тогда… тогда революционный пожар зажжёт Европу; истомившийся в буржуазной реакции европейский рабочий поднимется в свою очередь и покажет нам, „как это делается“; тогда революционный подъём Европы окажет обратное действие на Россию и из эпохи нескольких революционных лет сделает эпоху нескольких революционных десятилетий…»

Более тезисно и структурировано можно ознакомиться с концепцией Ленина в его сочинении (1905) «Этапы, направление и перспективы революции».

На основании формулировок трёх концепций Троцкий делает вывод, что революция 1917 года пошла по его сценарию:

«Перспектива меньшевизма была в корне ложна: она указывала пролетариату совсем не ту дорогу. Перспектива большевизма была не полна: она правильно указывала общее направление борьбы, но неправильно характеризовала её этапы. Недостаточность перспективы большевизма не раскрылась в 1905 г. только потому, что сама революция не получила дальнейшего развития. Зато в начале 1917 г. Ленину пришлось в прямой борьбе со старыми кадрами партии менять перспективу»¹.

Концепция перманентной революции Троцкого сводится к следующим тезисам:

1. демократическая революция в России (как и в любой отсталой аграрной стране) реализуется в форме диктатуры пролетариата с поддержкой крестьянства;
2. диктатура пролетариата неминуемо будет вынуждена рано или поздно перейти к социалистическим преобразованиям;
3. установление диктатуры пролетариата в отсталой стране даст толчок социалистическим революциям в странах центра;
4. окончательный успех и победа демократической революции в отсталой стране зависит от победы социалистической революции в странах центра.

Ленинская концепция демократической диктатуры пролетариата и крестьянства — к следующим:

1. победа демократической революции возможна только в форме демократической диктатуры пролетариата и крестьянства;
2. уничтожение феодальных пережитков даст возможность не только более свободного развития капитализму, но и откроет широкие возможности для борьбы за социализм, т. е. установление диктатуры пролетариата;
3. установление диктатуры пролетариата в отсталой стране даст толчок социалистическим революциям в странах центра;
4. окончательный успех и победа демократической революции в отсталой стране зависит от победы социалистической революции в странах центра.

Итак, 3‑й и 4‑й тезисы у Троцкого и Ленина совпадают. Отложим их пока в сторону и разберёмся с первыми двумя.

В чём отличие концепции Ленина от концепции Троцкого? Концепция Ленина более общая и гибкая, чем у Троцкого. Ленин не определяет, какой класс будет ведущим в демократической диктатуре. Как мы видим из приведённой выше цитаты, Ленин даже допускал возможность преобладания, т. е. главенства, не социал-демократов, а других революционных демократов, т. е. в первую очередь конечно же крестьянства. Вместе с тем Ленин считал необходимым бороться за гегемонию пролетариата в демократической революции и проводить самостоятельную, независимую пролетарскую линию. Отсюда знаменитый ленинский лозунг «Врозь идти — вместе бить».

Троцкий наоборот пишет совершенно определённо, что установится пролетарская диктатура, опирающаяся на крестьянство, т. е. пролетариат и его партия в демократической диктатуре будет полным гегемоном.

Вот что сам Троцкий пишет в «Перманентной революции» (1930) о своём расхождении с Лениным:

«И теоретически, и политически спор шёл у нас не о сотрудничестве рабочих и крестьян, как таковом, а о программе этого сотрудничества, об его партийных формах и политических методах. В старых революциях рабочие и крестьяне „сотрудничали“ под руководством либеральной буржуазии или её мелкобуржуазного демократического крыла… Ленин ставил вопрос о союзе рабочих и крестьян, непримиримо противостоящем либеральной буржуазии. Такого союза ещё не бывало в истории. Дело шло о новом, по методам своим, опыте сотрудничества угнетённых классов города и деревни. Тем самым вопрос о политических формах сотрудничества ставился заново… Да, Ленин в течение ряда лет отказывался предрешать вопрос, какова будет политически-партийная и государственная организация демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, выдвигая на первое место сотрудничество этих двух классов, в противовес коалиции с либеральной буржуазией. Ленин говорил: из всей объективной обстановки с неизбежностью вытекает на известном историческом этапе революционный союз рабочего класса и крестьянства во имя разрешения задач демократического переворота. Сумеет ли и успеет ли крестьянство создать самостоятельную партию, будет ли эта партия в правительстве диктатуры в большинстве или в меньшинстве, каков будет в революционном правительстве удельный вес представителей пролетариата,— все эти вопросы не допускают априорного ответа. „Опыт покажет!“».

В чём причина их расхождений? Ленин до 1917 года считал, что у крестьян может и должна появиться своя революционная партия, способная организовать крестьянские восстания. Тогда соотношение сил в демократической диктатуре будет зависеть от эффективности политических линий пролетарской и крестьянской партий. Ленин осознавал необходимость установления пролетарской гегемонии, осознавал необходимость борьбы за руководящую роль в демократической диктатуре, но не считал, что она заранее предрешена. К тому же демократическая диктатура так или иначе должна быть союзом пролетариата и крестьянства.

Троцкий считал, что у крестьян не может появиться своей политической силы в принципе. Крестьяне вынуждены идти либо за буржуазией, либо за пролетариатом и не способны организоваться в партию. И Троцкий здесь оказался прав. Также он был убеждён, что успех демократической революции всецело зависит от революции в городе, а не в деревне. И здесь Троцкий совершенно неправ. Эту его позицию опровергает история китайской революции и всех революций в отсталых странах, проходивших по сценарию затяжной народной войны, разработанной Мао, который ещё в 1927 году отмечал, что китайский народ не примет ту революционную партию, которая не сможет возглавить крестьянство. Таким образом, именно крестьянство будет проверять революционный характер пролетарской партии, которая должна не просто вести неорганизованных крестьян в революции, а непосредственно организовать сельскую партизанскую войну. Ниже мы рассмотрим эту концепцию и её отличие от троцкистского подхода подробнее.

Революция 1905—1907 гг. потерпела поражение и обратилась в третьеиюньскую реакционную диктатуру. История не разрешила спора между Лениным и Троцким тогда. Революция 1917 года шла в целом по сценарию Троцкого, хотя руководителем пролетарской партии был Ленин. Однако, что же это? Ленин признал правоту Троцкого и стал сторонником перманентной революции, т. е. троцкистом, т. е. врагом народа? Не беспокойтесь, друзья-псевдосталинисты, никакого святотатства здесь нет. Ленин развил свою теорию демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, учёл империалистическую стадию капитализма, оценил расклад классовых сил, но главное — проанализировал политику после февральской революции партии эсеров, претендующей на роль крестьянской, и сделал вывод, что в России демократическая революция сможет довести дело до конца, т. е. уничтожить остатки феодализма путём национализации земли (полнота демократической повестки определялась тогда решением аграрного вопроса), только в форме диктатуры пролетариата, опирающейся на крестьянство, под руководством коммунистической партии. Крестьянство в России действительно не было способно создать политическую организацию, а следовательно, либо шло за буржуазией, либо за пролетариатом.

Так в чём отличие ленинской концепции диктатуры пролетариата с поддержкой крестьянства от троцкистской концепции перманентной революции? Отличие в том, что для Ленина это конкретная форма демократической революции, являющаяся следствием особенных российских условий 1917 года. Концепция демократической диктатуры пролетариата и крестьянства более универсальна для отсталых стран вследствие того, что не определяет однозначно соотношение классовых сил в новом государстве, что оставляет место для стратегических манёвров коммунистической партии. Ленинская концепция включает в себя российскую революцию как частный случай. Концепция новодемократической диктатуры Мао является творческим развитием ленинской концепции демократической диктатуры пролетариата и крестьянства.

Троцкий же с 1905 года упорствовал в этой конкретной форме демократической революции. В 1917 году ход российской революции совпал с его концепцией (в рассматриваемых нами сейчас аспектах). Этот успех Троцкого укрепил его догматизм в вопросе революции в отсталых странах. Но из этого успеха следуют все последующие неудачи троцкистов в революциях стран третьего мира, ведь нигде более условия не были идентичны российским в 1917. Вот такая диалектика.

Итак, подытожим: Троцкий оказался прав в случае с Россией, и Октябрьская революция 1917 года действительно проходила по его сценарию вследствие особенных, специфических условий: уровень развития капитализма в России, высокая организованность пролетариата вследствие очень высокого уровня концентрации рабочей силы в городской промышленности, оппортунизм «крестьянской» партии. Но на волне успеха Троцкий возвёл эту теорию в абсолют, вследствие чего троцкистская стратегия потерпела поражение во всех отсталых странах, где были попытки её применения.

Перейдём к другим двум тезисам, роднящим ленинскую концепцию с концепцией Троцкого.

Успех демократической революции в отсталой стране и установление в ней различных форм демократической диктатуры должен был стать толчком к социалистическим революциям в развитых странах. В начале ⅩⅩ века для социал-демократов эта концепция являлась бесспорной. Отчасти она оправдалась крупными восстаниями пролетариата в Европе после Октябрьской революции и последующим разгулом реакции. Но всё же успех народных демократий и курса Сталина в восточной Европе вызван скорее передовой ролью коммунистических партий в антифашистской борьбе, а не победами революций в отсталых странах.

Значительно большее влияние Октябрь (а затем и Вьетнамская, Китайская, Кубинская революции) оказал на развитие революционных восстаний в периферийных странах. Позднее, во второй половине ⅩⅩ века, национально-освободительные, демократические революции и антиимпериалистические восстания по всему миру не приводили к крупным пролетарским восстаниям в странах центра. Пожалуй, 1968 год — это скорее исключение из правил. Да и основной силой восстаний были студенты, а не рабочие (хотя значительное влияние на развитие протестов оказали именно рабочие стачки). С другой стороны, городские партизанские отряды 70—80 годов в странах центра безусловно являлись частью мирового революционного, антиимпериалистического движения, но это не были массовые пролетарские организации, способные установить пролетарскую диктатуру. Виной спада революционной борьбы масс в странах центра, вероятно, стал рост излишков монополистического капитализма², которые в рамках концепции «государства всеобщего благоденствия» тратились на рост занятости населения, повышение зарплат, социальных выплат и т. п. Подкупленные пролетарии стран центра не спешили избавляться от капиталистической мировой системы, приводящей к ощутимому росту их реальных доходов.

Как же обстоит дело сегодня? В 2007 году Объединённая коммунистическая партия Непала (маоистская) (вставшая впоследствии на путь предательства и расколовшаяся на оппортунистское крыло во главе с Прачандой и боевое, революционное крыло во главе с Кираном) в результате затяжной народной войны свергла монархию и открыла путь формированию в Непале республики. Привело ли это к росту социалистических восстаний в странах центра? Очевидно, нет. С другой стороны, глобализация капиталов достигла той высокой степени, когда «выключение» большого количества стран третьего мира из системы мирового разделения труда может привести к падению уровня жизни в странах центра и, как следствие, социалистической революции — конечно, при наличии коммунистических партий, способных к борьбе и взятию власти. Поэтому конкретно это положение теории перманентной революции подлежит глубокому анализу.

Разберём теперь четвёртый тезис Троцкого, которого ранее придерживался и Ленин. Это своего рода наследство Ⅱ Интернационала и догматичного прочтения Маркса. Успех и полнота демократической революции в отсталых странах, а также перетекание демократической революции в социалистическую, зависят от успеха социалистической революции в странах центра. Т. к. в отсталой стране доля пролетариата мала, а основную народную массу составляет крестьянство со свойственной ему мелкобуржуазностью, то и удержать власть пролетариат не сможет. Социалистическую революцию в отдельной отсталой стране ждёт перерождение. Троцкий так и остался в рамках старых «марксистских» догм, «развив» их сперва теорией неизбежности войны между пролетариатом и крестьянством в отсталых странах, от которой в последствии сам отказался и заменил её на теорию перерождения бюрократии. Ленин же, изучив империализм и вытекающую из него неравномерность капиталистического развития, а также проанализировав дифференциацию внутри самого крестьянства, понял ошибочность этого тезиса и отказался от него. В этом главное отличие между концепциями Ленина (которую продолжил Сталин) и Троцкого. В своих поздних работах, в частности в работе «О кооперации» (1923) Ленин прямо пишет, что правильная экономическая, политическая и культурная линия способна привести к построению социализма в отдельной стране:

«В самом деле, власть государства на все крупные средства производства, власть государства в руках пролетариата, союз этого пролетариата со многими миллионами мелких и мельчайших крестьян, обеспечение руководства за этим пролетариатом по отношению к крестьянству и т. д.— разве это не всё, что нужно для того, чтобы из кооперации, из одной только кооперации, которую мы прежде третировали, как торгашескую, и которую с известной стороны имеем право третировать теперь при нэпе так же, разве это не всё необходимое для построения полного социалистического общества? Это ещё не построение социалистического общества, но это всё необходимое и достаточное для этого построения… Собственно говоря, нам осталось „только“ одно: сделать наше население настолько „цивилизованным“, чтобы оно поняло все выгоды от поголовного участия в кооперации и наладило это участие. „Только“ это. Никакие другие премудрости нам не нужны теперь для того, чтобы перейти к социализму. Но для того, чтобы совершить это „только“, нужен целый переворот, целая полоса культурного развития всей народной массы».

Последующая история развития социалистических стран подтвердила правильность линии Ленина — Сталина в этом аспекте.

Итак, подведём итог. Главная теория Троцкого — теория перманентной революции — в тех аспектах, которые касались соотношения классовых сил в демократической революции, подтвердилась Октябрьской революцией. Но абсолютизация ведущей роли городского пролетариата в революции оказалась неверной. Октябрь — это конкретная форма революции, которую Троцкий возвёл в правило для всех отсталых стран.

В аспектах влияния демократической революции в отсталой стране на социалистические революции в странах центра Троцкий оказался частично прав для своего времени. Сегодня такое влияние неочевидно и его возможность подлежит тщательному анализу.

В аспекте зависимости сохранения диктатуры пролетариата в отсталой стране от успеха социалистических революций в странах центра Троцкий оказался полностью неправ.

В целом, теория перманентной революции ошибочна. Троцкизм как теория перманентной революции возник отдельно от ленинской теории демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, поэтому его, на наш взгляд, нельзя считать ни развитием, ни продолжением ленинизма. Развитием ленинской теории следует считать теорию новой народной демократии Мао для отсталых стран, борющихся против колониальной зависимости.

«Диктатура пролетариата, опирающаяся на крестьянство» Троцкого, «демократическая диктатура пролетариата и крестьянства под руководством пролетариата» Ленина, а потом Сталина, «новая народная демократия революционных классов под руководством пролетариата» Мао — всё это довольно похожие формулировки, на которых удобно спекулировать. Конкретика предстаёт в стратегии борьбы. В этой главе будет много цитирования. Это необходимо для того, чтобы проанализировать не апологетику тех или иных взглядов (чем, к сожалению, часто занимаются наши оппоненты), а сами первоисточники, т. е. действительные взгляды революционеров прошлого, неискажённые пересказами сторонников или противников той или иной линии.

Для того, чтобы рассмотреть конкретнее положения теории перманентной революции и их абсолютизацию троцкистами, следует проанализировать политическую линию Троцкого в китайской революции, а также сравнить с политической линией Мао, приведшей революцию к победе. Без анализа применения теории к реальности невозможно сделать вывод о её правильности. В китайской революции ошибочность стратегического плана троцкистов предстаёт наиболее явно.

Мы оставили за скобками стратегию Сталина и Коминтерна в китайской революции, потому что это отдельная огромная тема. Линия Коминтерна была подвержена постоянным правым и левым уклонам в китайской революции. Её нужно анализировать отдельно.

Китайский опыт так важен для нашего анализа не только потому, что за ходом китайской революции тщательно следил и пытался оказать идеологическое влияние на коммунистическую партию сам Троцкий, но и потому, что в ходе китайской революции родилось продолжение ленинской концепции демократической диктатуры пролетариата и крестьянства — Новая народная демократия, а также стратегия затяжной народной войны, которая успешно использовалась в демократических, антиколониальных и антиимпериалистических революциях во всём мире и эффективно используется в некоторых странах сегодня.

Итак, что по поводу перманентной революции в Китае, а также в других отсталых странах думал сам Троцкий? Вот его обширная цитата из «Перманентной революции» (1930):

«Возможность успеха в этой борьбе определяется, разумеется, в значительной степени, ролью пролетариата в хозяйстве страны, следовательно, уровнем её капиталистического развития. Но это отнюдь не единственный критерий. Не меньшее значение имеет вопрос о том, существует ли в стране такая широкая и жгучая „народная“ проблема, в разрешении которой заинтересовано большинство нации, и которая для разрешения своего требует самых смелых революционных мер. Такого рода проблемами являются аграрная и национальная, в разном их сочетании. При остроте аграрной проблемы и при невыносимости национального гнёта в колониальных странах молодой и сравнительно малочисленный пролетариат может на основе национально-демократической революции прийти к власти раньше, чем пролетариат передовой страны на чисто социалистической основе…

Означает ли сказанное, что ныне уже все страны мира так или иначе созрели для социалистической революции? Нет, это ложная постановка вопроса, безжизненная, схоластическая, сталинско-бухаринская. Всё мировое хозяйство в целом бесспорно созрело для социализма. Страна может „созреть“ для диктатуры пролетариата, отнюдь не созрев не только для самостоятельного построения социализма, но и для широких мер социализации… Это значит, в частности, что нельзя вопрос о диктатуре пролетариата в Китае рассматривать в рамках только китайской экономики и китайской политики… Не только отсталый Китай, но и вообще ни одна из стран мира не могла бы построить социализм в своих национальных рамках: высоко развитые производительные силы, переросшие национальные границы, противятся этому так же, как и недостаточно развитые для национализации… Преодоление противоречий в обоих случаях мыслимо только на путях международной революции. Такая постановка снимает самый вопрос о том, „созрел“ или „не созрел“ Китай для социалистического преобразования.

Значит ли это, по крайней мере, что каждая, даже и отсталая колониальная страна уже созрела, если не для социализма, то для диктатуры пролетариата? Нет, не значит. Как же быть тогда с демократической революцией вообще, в колониях — в особенности? А где же написано, отвечаю я вопросом на вопрос, что каждая колониальная страна созрела для немедленного и полного разрешения своих национально-демократических задач? Вопрос надо повернуть другим концом. В условиях империалистической эпохи национально-демократическая революция может быть доведена до победы только в том случае, если социальные и политические отношения данной страны созрели для того, чтобы поднять пролетариат к власти, как руководителя народных масс. А если этого ещё нет? Тогда борьба за национальное раскрепощение будет давать очень половинчатые результаты, целиком направленные против трудящихся масс… В Китае, где, несмотря на исключительно благоприятную обстановку, пролетариату бороться за власть помешало руководство Коминтерна, национальные задачи нашли жалкое, неустойчивое и скаредное разрешение в режиме Гоминдана».

Троцкий считает, что наличие в отсталой стране «жгучего народного вопроса», например, аграрного, может создать благоприятные условия для демократической революции и установления диктатуры пролетариата, если тот достаточно развит. И далее, если пролетариат развитых стран совершит социалистическую революцию, диктатура пролетариата в отсталой стране может устоять и перейти к строительству социализма.

Троцкого часто упрекали в недооценке революционности крестьянства. И это небезосновательно, несмотря на постоянные возражения как самого Троцкого, так и его последователей, хоть недооценка и состояла в действительности не в том, в чём его обвиняли Сталин, Луначарский, а позднее Радек. Вот что Троцкий сам писал о крестьянстве в своей статье «Крестьянская война в Китае и пролетариат» (1932):

«Крестьянское движение — мощный революционный фактор, поскольку оно направляется против крупных земельных собственников, милитаристов, крепостников и ростовщиков. Но в самом крестьянском движении есть очень сильные собственнические и реакционные тенденции, и на известной стадии они могут враждебно направиться против рабочих, притом с оружием в руках…

Наша задача состоит, следовательно, не только в том, чтобы не допустить политического и военного командования над пролетариатом со стороны мелкобуржуазной демократии, опирающейся на вооружённых крестьян, но и в том, чтобы подготовить и обеспечить пролетарское руководство над крестьянским движением и, в частности, над его „красными армиями“…

Чем яснее китайские большевики-ленинцы поймут политическую обстановку и вытекающие из неё задачи; чем успешнее они будут расширять свою базу в пролетариате; чем настойчивее они будут проводить политику единого фронта по отношению к официальной партии и руководимому ею крестьянскому движению,— тем вернее им удастся не только оградить революцию от страшно опасного столкновения между пролетариатом и крестьянством, не только обеспечить необходимое единство действий между двумя революционными классами, но и превратить их единый фронт в историческую ступень к диктатуре пролетариата».

Коммунистическая партия по Троцкому должна возглавить восставшее крестьянство и в этом он сходится и с линией Сталина, и с линией Мао. Но всё противоречие политических линий заключается в том, каким образом коммунистическая партия должна возглавить крестьянство? И что это значит практически?

Стратегию Троцкого можно понять из его критики КПК:

«Если б китайская компартия сосредоточила за последние годы свои усилия в городе, в промышленности, на железных дорогах; если б она поддерживала профессиональные союзы, просветительные клубы, кружки; если б, не отрываясь от рабочих, она учила их понимать, что происходит в деревне,— доля пролетариата в общем соотношении сил была бы сегодня несравненно более благоприятной. Партия же на деле оторвалась от своего класса… Действительная коммунистическая партия есть организация пролетарского авангарда. Между тем, рабочий класс Китая в течение последних четырёх лет находился в угнетённом и распылённом состоянии и лишь ныне обнаруживает признаки оживления. Одно дело, когда коммунистическая партия, твёрдо опираясь на цвет городского пролетариата, пытается через рабочих руководить крестьянской войной. Совсем другое дело, когда несколько тысяч или даже десятков тысяч революционеров, руководящих крестьянской войной, являются или называют себя коммунистами, не имея серьёзной опоры в пролетариате. Именно таково положение в Китае»³.

Троцкий считал, что Коммунистическая партия должна была сосредоточиться на пролетариате (который он механистически отождествлял с городским пролетариатом; механистическое мировоззрение вообще свойственно Троцкому, отсюда и абсолютизация октябрьского опыта), должна была поддерживать профсоюзы и кружки вместо того, чтобы организовывать в деревне восставших крестьян и вести партизанскую войну. По его мнению, следовало сначала развить классовое сознание пролетариата в городе, а только потом стараться возглавить крестьянскую войну, если бы она конечно продолжалась. Соединив восставший пролетариат (если бы конечно он восстал) с крестьянской войной, китайские коммунисты сумели бы совершить перманентную революцию по Троцкому и установить диктатуру пролетариата.

Итак, позиция Троцкого по китайской революции следующая:

1. сосредоточение сил в городе на промышленном дезорганизованном и слабом пролетариате;
2. подчинение Красной армии (которая на его взгляд ненастоящая Красная армия) интересам восстания в городе;
3. отказ от непосредственной организации крестьянской партизанской войны;
4. отказ от сотрудничества с Гоминданом как реакционной партией крупной буржуазии (Троцкий не видел противоречий внутри Гоминдана и буржуазии, не разделял китайскую буржуазию на национальную и компрадорскую);
5. победа в революции может быть осуществлена только в форме диктатуры пролетариата.

Как же на этот вопрос смотрел Мао? Приводим обширные цитаты из его работы «О новой демократии» (1940):

«До движения 4 мая 1919… роль политического руководителя буржуазно-демократической революции в Китае принадлежала мелкой буржуазии и буржуазии (их интеллигенции). В то время китайский пролетариат ещё не вышел на политическую арену как сознательная, самостоятельная классовая сила. Участвуя в революции, он ещё шёл за мелкой буржуазией и буржуазией…

Хотя после „движения 4 мая“ китайская национальная буржуазия продолжает участвовать в революции, однако роль политического руководителя буржуазно-демократической революции в Китае принадлежит уже не китайской буржуазии, а китайскому пролетариату. В этот период рост китайского пролетариата и влияние русской революции привели к тому, что пролетариат быстро превратился в сознательную, самостоятельную политическую силу. Его партия — Коммунистическая партия Китая — выдвинула лозунг „Долой империализм!“ и программу последовательного осуществления китайской буржуазно-демократической революции.

Аграрная же революция осуществлялась уже самостоятельно Коммунистической партией Китая».

Ход мысли у Мао был следующим:

1. Количественный и качественный рост китайского пролетариата, рост его политической самостоятельности привели к появлению пролетарского авангарда — Коммунистической партии Китая.

2. Коммунистическая партия Китая заняла руководящую роль в демократической революции и выдвинула антиимпериалистические и антифеодальные лозунги.

3. Последовательная антифеодальная политика, т. е. аграрная революция в Китае, осуществлялась КПК, т. е. пролетарским авангардом.

Мао отнюдь не считал, что крестьянство способно само завершить демократическую революцию. Он считал, что крестьянство, а также другие революционные классы, способны победить в демократической революции только под руководством пролетарского авангарда, который должен непосредственно организовывать крестьянскую борьбу, не только обучая крестьянство научному коммунизму, но и учась у крестьянства:

«Китайский пролетариат, крестьянство, интеллигенция и другие слои мелкой буржуазии являются основной силой, решающей судьбы страны. Эти классы либо уже стали, либо становятся сознательными, и они неминуемо образуют костяк государственной организации и организации власти в китайской демократической республике, причём руководящей силой будет пролетариат. Китайская демократическая республика, которую сейчас предстоит построить, может быть только демократической республикой диктатуры союза всех антиимпериалистических и антифеодальных сил, руководимых пролетариатом».

Результатом победы в демократической революции в колониальной отсталой стране Мао видел установление «Новой народной демократии».

«Такая республика новой демократии отличается, с одной стороны, от буржуазных республик старого, европейско-американского типа, республик буржуазной диктатуры. То были республики старой демократии, время которой уже прошло. С другой стороны, республика новой демократии отличается и от социалистических республик типа СССР, республик диктатуры пролетариата. Эти социалистические республики уже процветают в СССР и будут созданы во всех странах, являющихся теперь капиталистическими… На определённом историческом отрезке времени в ходе революций во всех колониальных и полуколониальных странах в качестве формы государственного устройства может быть принята только третья форма: то, что мы называем республикой новой демократии. Это — форма, присущая определённому историческому периоду и, следовательно, переходная; однако она является формой необходимой и обязательной…

Для сегодняшнего Китая (время борьбы против японских захватчиков — прим. SM) такое новодемократическое государство должно быть государством единого антияпонского фронта. Последний ставит себе целью борьбу против японских захватчиков, то есть борьбу против империализма; это — единый фронт, то есть союз нескольких революционных классов.

Государственный строй — диктатура союза всех революционных классов, форма организации власти — демократический централизм».

Стратегическая линия борьбы Мао заключалась в создании опорных партизанских баз в деревнях, окружении города деревней и последующего захвата городов. Весь курс Мао заключался в ориентации на крестьянскую партизанскую войну в деревне, а деятельность в городе должна была подчиняться крестьянской линии. Вот что по этому поводу пишет Политбюро ЦК КПК в 1945 году:

«Товарищ Мао Цзэдун указывал также, что обширные сельские районы, где проживают широкие массы крестьянства, представляют собой важные и необходимые позиции китайской революции (революционная деревня может окружить города, революционные города не могут отрываться от деревни); в Китае можно и необходимо создавать вооружённые опорные базы революции в качестве исходных позиций для победы во всей стране (то есть для демократического объединения всей страны). В период революции 1924—1927 годов благодаря наличию коалиционного правительства, созданного сотрудничавшими тогда гоминданом и коммунистической партией, центрами опорных баз революции служили некоторые крупные города; однако даже тогда необходимо было создать под руководством пролетариата народную армию, состоящую в основном из крестьян, и разрешить аграрный вопрос в деревне, чтобы таким образом упрочить основу опорных баз. В период же революционной аграрной войны, в связи с тем, что мощные силы контрреволюции овладели всеми городами в стране, опорные базы возможно было создавать, расширять и укреплять только в деревне (а не в крупнейших городах), где власть контрреволюции была слаба, и, в основном, путём крестьянской партизанской войны (а не войны позиционной)… Что же касается работы среди масс в городах, то в качестве основного курса в тот период следовало, как этого и требовал работавший в белых районах сторонник правильной линии товарищ Лю Шаоци, поставить во главу угла оборону (а не наступление), всемерно использовать для работы легальные возможности (а не отказываться от их использования), чтобы дать возможность партийным организациям глубоко пустить корни в массах, надолго уйти в подполье, накапливать силы, своевременно направлять часть своих кадров в деревню для развёртывания там вооружённой борьбы и тем самым поддерживать борьбу в деревне и содействовать развитию революционной ситуации. Поэтому пока вся обстановка в целом не будет вновь обеспечивать условия для создания демократической власти в городах, работа в деревне должна играть главенствующую роль в китайском революционном движении, а работа в городе — вспомогательную. Успехи революции в деревне и временная невозможность одерживать такие же успехи в городе, наступление в деревне и, как правило, оборона в городе, более того, успехи и наступление в одной сельской местности и неудачи, отход, оборона в другой — такова сложная картина борьбы революции и контрреволюции в Китае в этот период, и именно так прокладывается тот необходимый путь, которым революция в данной обстановке придёт от поражения к победе»⁴.

Позиция Мао по китайской революции:

1. сосредоточение сил в деревне среди восставшего крестьянства, создание опорных партизанских баз, наращивание сил Красной армии в деревне;
2. подчинение работы в городе работе в деревне, городские вооружённые восстания должны поддерживать наступление Красной армии из деревни, а не наоборот;
3. непосредственная организация крестьянской партизанской войны КПК;
4. сотрудничество с Гоминданом или противостояние Гоминдану определяются этапом борьбы, тем, какое противоречие в революции становится главным в конкретный момент;
5. победа в революции возможна только в виде новой народной демократии, новодемократической диктатуры революционных классов под руководством пролетариата.

Отличие, а точнее противоречие двух политических линий — Троцкого и Мао — проглядывается с полной очевидностью.

Троцкий считал, что КПК должна держать курс на городской пролетариат, «угнетённый и распылённый», развивать классовое сознание в этом распылённом пролетариате и готовиться к сценарию Октября, в котором организованный и сильный городской пролетариат сможет возглавить крестьянскую войну. До момента восстания городского пролетариата КПК не должна принимать слишком активное участие в крестьянской войне, чтобы не распылять свои силы. Эта политическая линия является следствием абсолютизации октябрьского опыта, следствием ошибочности теории перманентной революции.

Для Мао линия на руководство крестьянской войной со стороны пролетариата заключалась в непосредственной организации крестьянской партизанской войны сначала против крупной буржуазии и феодальных пережитков, затем против японского империализма. Уже в 1927 году Мао написал свой знаменитый «Доклад об обследовании крестьянского движения в провинции Хунань», в котором проанализировал способность китайского крестьянства к самоорганизации и революционной борьбе. Военной линии «деревня восстаёт против города — деревня окружает город — деревня захватывает город» Мао придерживался в течение всего хода продолжительной китайской революции. Именно эта стратегия борьбы в отсталых колониальных странах стала доминирующей, т. к. оказалась самой эффективной. Мы ниже упомянем о политической линии кубинской революции, испытавшей и городской и сельский путь революции.

Вместе с тем, не стоит абсолютизировать «деревенский путь» революции. Эффективность того или иного подхода в классовой войне зависит от условий борьбы. В Китае путь окружения города деревней был эффективен. В других отсталых странах, а также империалистических странах, путь городских восстаний может оказаться более эффективным. Абсолютизация любого военного и стратегического подхода чревата поражениями. Коммунистическая партия должна уметь корректировать свою политическую и военную линию относительно складывающихся во время борьбы условий.

В чём же по существу отличие пролетарской диктатуры от новодемократической диктатуры? Мао рассматривает различие пролетарского руководства в новодемократической диктатуре и в пролетарской диктатуре на примере революции в культуре:

«В политике, экономике, культуре новой демократии — во всех этих областях благодаря пролетарскому руководству имеются социалистические элементы, и притом не просто элементы, а такие, которые играют решающую роль. Но если говорить о политике, экономике и культуре в целом, то все они являются пока не социалистическими, а новодемократическими. На данном этапе революции основная её задача заключается главным образом в борьбе против иностранного империализма и китайского феодализма, и поэтому она пока является революцией буржуазно-демократической, а не революцией социалистической, ставящей своей целью низвержение капитализма. Что касается народной культуры, то было бы неверно полагать, что вся наша нынешняя народная культура в целом является или должна быть социалистической. Это означало бы… смешивать применение коммунистического подхода, коммунистических методов при рассмотрении различных вопросов, при овладении наукой, при организации работы, при подготовке кадров с осуществлением коммунистических идей как практической установки для всего дела народного образования и народной культуры на этапе демократической революции в Китае. Социалистическая по своему содержанию народная культура должна отражать социалистическую политику и экономику. У нас в политике и экономике есть социалистические элементы, и, как их отражение, в нашей народной культуре тоже имеются социалистические элементы. Что же касается общества в целом, то у нас пока ещё не сформировалась полностью социалистическая политика и социалистическая экономика, а потому у нас ещё не может быть и полностью социалистической народной культуры.

…Так как нынешняя китайская революция невозможна без руководства со стороны китайского пролетариата, то и современная новая культура Китая невозможна без руководства со стороны идей пролетарской культуры, то есть идей коммунизма. Но это руководство на данном этапе ведёт народные массы на антиимпериалистическую, антифеодальную политическую и культурную революцию, и поэтому по своему содержанию нынешняя, новая народная культура в целом остаётся новодемократической, а не социалистической.

…Мы должны… проводить различие между применением коммунистической теории и коммунистических методов при рассмотрении вопросов, овладении наукой, организации работы, подготовке кадров, с одной стороны, и новодемократическим курсом в народной культуре в целом — с другой. Смешивать одно с другим, разумеется, не следует.

Отсюда явствует, что содержанием новой народной культуры в Китае на современном этапе не является ни монопольное господство буржуазной культуры, ни пролетарский социализм в его чистом виде, а руководимая идеями пролетарской социалистической культуры антиимпериалистическая, антифеодальная новая демократия народных масс».

Мао разграничивает применение марксисткой теории при анализе действительности, необходимом при проведении новодемократического курса союза революционных классов и непосредственное осуществление марксистской теории в политической линии пролетарской диктатуры. Именно этой разницы не мог понять Троцкий, для которого руководящая роль пролетариата в демократической революции автоматически означала пролетарскую диктатуру. Именно этого не могут до сих пор понять как многие троцкисты, так и многие антитроцкисты при анализе действительности. Взять хотя бы общедемократическое движение в России и нейтралитет относительно него наших псевдосталинистов, прикрывающих свой оппортунизм болтовнёй о «жабе и гадюке».⁵

Троцкисты часто говорят, что теория перманентной революции универсальна и стратегическая линия революции, следующая из неё, единственная способна привести революцию к победе. Реальность полностью опровергает их утверждение. Наоборот, нигде в мире теория перманентной революции и следующая из неё стратегическая линия не привели революцию к победе. Вернёмся к китайскому опыту.

КПК под руководством Мао рассматривала политическую и военную линию Чэнь Дусю в 1926—1927 году как троцкистскую. В действительности и мнение самого Троцкого о Чэне и его политике того периода, и мнение левой оппозиции в КПК о Чэне, и сама позиция Чэня на союз с Гоминданом опровергают это. Более того, Чэнь в 1926—1927 году проводил линию Коминтерна. В своём обращении к КПК в 1929 году он доказывает это фактами⁶. Позднее Чэнь Дусю действительно стал троцкистом и принял платформу китайской оппозиции, но до своего ухода из ЦК он проводил правоуклонистскую линию Коминтерна.

Настоящие китайские троцкисты, к которым после 1929 года примкнул и Чэнь, были очень слабы, не развернули сколь-нибудь широких революционных действий и не сумели закрепиться в городском пролетариате, как собирались. В своих неудачах они, конечно, винили Коминтерн и Сталина. Вскоре после поражения Второй китайской революции они встали на путь легализации своей партии, за что справедливо были обвинены в ликвидаторстве. Основной формой борьбы у них, как и у многих современных троцкистов, стала борьба теоретическая. Троцкисты приступили к перманентному ожиданию «созревания» китайского городского пролетариата. С началом японской интервенции китайские троцкисты предлагали КПК создать единый фронт, но получили отказ.⁷Проанализировать революционную практику китайских троцкистов невозможно, потому что её по большому счёту нет.

С другой стороны, «левые» уклоны в партии под руководством Ли Лисаня и раннего, до 1934 года, Вана Мина (настоящее имя Чэнь Шаоюй) воплощали в жизнь отдельные положения троцкистской платформы. Ни Ли, ни Ван не были троцкистами. Наоборот, они проводили линию Коминтерна и громили троцкизм, но их стратегия во многом повторяет стратегию троцкистов. Изучая их опыт борьбы, мы можем оценить (хотя бы частично и примерно) эффективность троцкистской линии в революции.

К сожалению, далее мы вынуждены отойти от собственного принципа исследования первоисточников, т. к. не удалось найти работ самих Ли Лисаня (резолюцию Политбюро КПК под его руководством «О новом революционном подъёме и о необходимости завоевания победы революции сначала в одной или в нескольких провинциях») и Вана Мина (его брошюру «Две линии» («Борьба за дальнейшую большевизацию Коммунистической партии Китая»)). Дальнейшее изложение основывается на «Решении по некоторым вопросам нашей партии», принятого седьмым расширенным пленумом ЦК КПК 6‑го созыва.

Левый уклон Ли Лисаня описывается следующим образом:

«Тов. Ли Лисань и другие не признавали, что для революции необходимо в полной мере подготовить организованные революционные силы, а считали, что „массы хотят творить большие, а не малые дела“, и, как следствие этого, полагали, что не прекращавшиеся в то время воины между милитаристами, а также первые успехи, завоёванные Красной армией, и первые успехи в возобновлении нашей деятельности в белых районах уже подготовили условия для этих „больших дел“ (вооружённых восстаний) во всём Китае; они не признавали неравномерного характера развития китайской революции, а считали, что революционный кризис назревает одинаково во всех районах Китая и что нужно готовить немедленные восстания во всем Китае и начать эти восстания прежде всего в крупнейших городах, с тем чтобы там создать центры революционного подъёма во всей стране; идею же товарища Мао Цзэдуна, утверждавшего, что необходимо в течение длительного времени направлять главные усилия на создание опорных баз в деревне, окружить город деревней и, опираясь на эти базы, способствовать революционному подъёму во всей стране, они порочили как „крайне ошибочную“ идею, как „местничество и консерватизм, свойственные крестьянскому сознанию“; они не признавали неравномерного характера развития мировой революции, а считали, что общий революционный взрыв в Китае обязательно повлечёт за собою общий революционный взрыв во всем мире, причём китайская революция, в свою очередь, может увенчаться успехом только при условии общего революционного взрыва во всём мире; они не признавали длительного характера буржуазно-демократической революции в Китае, а считали, что завоевание победы революции сначала в одной или в нескольких провинциях явится началом перехода к социалистической революции. Вследствие всего этого они и выработали ряд несвоевременных, левацких политических установок. Исходя из этих своих ошибочных взглядов, руководители лилисаневского направления разработали авантюристический план организации вооружённых восстаний в крупнейших городах страны и стягивания сил Красной армии с территории всего Китая для наступления на эти города. Затем они объединили руководящие партийные, комсомольские и профсоюзные органы всех ступеней в соответствующие комитеты действия, возложив на них задачу подготовлять вооружённые восстания, и тем самым парализовали всю текущую работу указанных органов».

Что же в этой стратегии троцкистского? Стратегию Ли Лисаня можно выразить в следующих пунктах:

1. курс на вооружённые восстания в городах Китая;
2. отказ от концепции затяжной партизанской войны в деревне;
3. стягивание сил «Красной армии» из деревень в города;
4. форсирование вооружённых восстаний в городах;
5. вера в «революционный взрыв» во всём мире при успехах китайской революции;
6. зависимость победы китайской революции от революции в других странах;
7. завоевание победы революции сначала в одной или в нескольких провинциях явится началом перехода к социалистической революции.

Здесь есть как ряд специфически троцкистских ошибок, так и ряд левых перегибов, свойственных всем революционным учениям и связанных с влиянием мелкобуржуазного элемента в партии, вытекающим из него догматизмом и неумением оценить революционный момент.

Ли Лисань считал, что в революции стоит опираться на городской пролетариат. Коммунистическая партия должна взять на себя роль организатора вооружённых восстаний в городах и отказаться от сельской партизанской войны. Ли Лисань ставил победу китайской революции в зависимость от победы революций в других странах. Ли Лисань смешивал периоды новодемократической диктатуры и пролетарской диктатуры. В этих положениях Ли Лисань повторял троцкистские ошибки.

Ли Лисань собирался форсировать вооружённые восстания в городах, неверно оценив революционный момент. Это как раз тот самый ультралевый уклон, который может проявиться в любом революционном учении. Ни Троцкому, ни троцкистам вообще не свойственно форсирование революции. Троцкисты скорее склоны «перманентно» ожидать готовности пролетариата до тех пор, пока иные революционные силы не начнут восстания без них.

Хотя справедливости ради стоит отметить, что необходимость отпора войскам Чан Кайши и выхода из Гоминдана в 1927 г. Троцкий предсказал правильно, в отличие от Сталина, Коминтерна и подконтрольного им китайского ЦК, старавшихся всеми силами сохранить единство с Гоминданом, что вылилось в кровавую резню неподготовленных рабочих в Шанхае.⁸

Рассмотрим далее платформу Ван Мина до 1934 года, которая была ещё левее лилисаневской и критиковала её как правый уклон.

«Касаясь характера китайского общества и классовых отношений в Китае, сторонники новой „лево“-уклонистской линии преувеличивали удельный вес капитализма в экономике Китая, преувеличивали значение борьбы против буржуазии и кулачества и значение так называемых „элементов социалистической революции“ на современном этапе китайской революции, отрицали существование промежуточного лагеря и третьего направления (новой демократии — прим. SM). Говоря о революционной ситуации и задачах партии, они продолжали выпячивать формулу о наличии „революционного подъёма“ во всём Китае и о «наступательной линии» партии в масштабе всей страны и считали, что так называемая „непосредственная революционная ситуация“ скоро охватит одну или несколько важнейших провинций с крупнейшими городами. Исходя из своих левацких взглядов, они выступали с клеветническими заявлениями, будто в то время в Китае ещё не было „подлинных“ Красной армии и власти Собраний рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, и особенно настойчиво подчёркивали, будто основной опасностью в партии являлись в то время, как они это называли, „правый оппортунизм“, „оппортунизм в практической работе“ и „кулацкая линия“. В организационном отношении представители этой новой „лево“-уклонистской линии нарушали партийную дисциплину, отказывались от поручаемой им работы и, сгруппировав вокруг себя часть членов партии, занялись порочной, сектантской деятельностью, направленной против Центрального Комитета; став на неправильный путь, они призывали членов партии к созданию временных центральных руководящих органов партии, требовали, чтобы „боевые кадры“, „активно поддерживающие и проводящие в жизнь“ их линию, „реорганизовали и пополнили руководящие органы всех ступеней“ и т. д.; в результате в партии назрел серьёзный кризис. Таким образом, хотя представители новой „лево“-уклонистской линии и не настаивали на организации восстаний в крупных городах и одно время не настаивали на стягивании сил Красной армии для наступления на крупные города, однако, если говорить об этой линии в целом, то по сравнению с лилисаневской левацкой линией она проводилась ещё решительнее и напористее, была более „теоретически обоснована“ и более чётко оформлена…

Начатое японскими империалистами 18 сентября 1931 года наступление на Китай вызвало новый подъём национального и демократического движения во всей стране. Новый Центральный Комитет с самого начала дал совершенно ошибочную оценку ситуации, сложившейся в результате этих событий. Он слишком переоценил размеры кризиса гоминдановского режима и роста революционных сил в стране, пренебрёг ростом национальных противоречий между Китаем и Японией после 18 сентября 1931 года и демократическими требованиями промежуточных слоёв, настаивавших на сопротивлении японской агрессии; новый Центральный Комитет упорно утверждал, что империалистическая Япония и другие империалистические страны поведут совместное наступление на Советский Союз, что империалисты различных стран и все контрреволюционные и даже промежуточные группы в Китае начнут совместное наступление на китайскую революцию и что промежуточные группы являются „самыми опасными врагами китайской революции“.

…Пленум (пятый — прим. SM) снова стал на точку зрения лилисаневской линии, заявляя, что „когда мы распространим рабоче-крестьянскую демократическую революцию на важнейшие части Китая, тогда осуществление социалистической революции станет основной задачей коммунистической партии, и только на этой основе Китай сможет объединиться, а китайский народ — добиться национального освобождения“ и т. д. …

Самым пагубным последствием проведения третьей „лево“-уклонистской линии на территории революционных опорных баз было поражение, понесённое в военных действиях по отражению пятого „похода“ в районе, где находился Центральный Комитет, и отход оттуда главных сил Красной армии. Представители „лево“-уклонистской линии во время военных действий при отходе из Цзянси и во время Великого похода снова допустили ошибку, выразившуюся в установке на бегство, и это привело к новым потерям в Красной армии».

Линия Вана Мина является левым уклоном относительно и так левой линии Ли Лисаня. Ван Мин повторяет всё те же положения Ли Лисаня, но делает это более теоретически обосновано. Продолжительность господства левого уклона в КПК (1931—1934) принесла большой урон революции и самой партии. Троцкистские ошибки остались свойственны и линии Вана Мина, хотя в меньшей степени, т. к. он уже не отрицал целиком необходимость развития партизанской войны в деревне. Левый же уклон приобрёл ещё более выраженный вид.

В проведении линий Ли Лисаня и Вана Мина мы видим проведение отдельных положений политической линии Троцкого. Можно, конечно, сказать, что её неуспех обусловлен ошибками и левацкими перегибами и что настоящие троцкисты смогли бы провести эти линии более последовательно и эффективно. Но, к сожалению, история не даёт нам примеров успешных революций под руководством троцкистов, и это неспроста. Курс на городской пролетариат и вооружённые восстания в городах, отказ от концепции промежуточной новодемократической диктатуры и как следствие отказ от союза революционных классов в колониальных странах, непонимание того, в чём должна заключаться авангардная роль коммунистической партии в демократической революции — всё это ошибки стратегической линии троцкистов, вытекающей из ошибочной теории перманентной революции Троцкого.

Вместе с тем, левые перегибы вызваны влиянием мелкой буржуазии в партии. Это не тема нашего анализа, поэтому мы не будем подробно останавливаться на этом. Скажем только, что необходимо отличать троцкистскую линию саму по себе от левых и, тем более, правых уклонов. Несмотря на то, что Троцкий сам совершал левацкие ошибки, приводившие к левым уклонам, или наоборот занимал примиренческую позицию, что приводило к правым уклонам, это не характеризует такое явление в политике как троцкизм. Сталин так же совершал и левые, и правые ошибки. Значит ли это, что Сталин — троцкист?

Интересный пример ориентации на городской пролетариат и городские восстания в крестьянской колониальной стране нам подаёт Куба. Конечно, курс на городской пролетариат не является сам по себе троцкизмом, но троцкизм включает в себя этот курс как обязательную составляющую. Эффективность этой составляющей вполне можно проанализировать.

Эрнесто Че Гевара во время беседы с Мао в 1960 году сказал следующее:

«У Китая ещё одно общее есть с Кубой. Оценка ситуации на съезде КПК в 1945 году гласит: некоторые горожане презирали деревню; наша борьба была разделена надвое: партизанская война в горах и забастовки в городах; те, кто был за забастовки, презирали тех, кто вёл партизанскую войну в горах. В конце концов, сторонники забастовок потерпели неудачу».

В своих «Заметках к изучению идеологии Кубинской Революции» (1960) Че писал следующее:

«Растущие успехи наших повстанческих сил, несмотря на цензуру, влияли на умы людей; стала быстро расти, достигла своего максимума революционная активность народа. Именно в этот момент в Гаване был поставлен вопрос о расширении борьбы на всю территорию страны путём организации революционной всеобщей забастовки, которая должна была уничтожить врага одновременно по всем направлениям.

Повстанческая армия должна была в этом случае выполнить функцию катализатора или, может быть, „раздражающей занозы“ для высвобождения мощи движения. В эти дни наши партизанские силы увеличили свою активность, начала создаваться героическая легенда Камило Сьенфуэгоса, впервые перенёсшего борьбу на восточную равнину.

Однако вопрос о революционной стачке не был поставлен адекватно: игнорировалась вся важность единства рабочего движения; не добивались того, чтобы рабочие сами в ходе осуществления своего революционного действия выбрали наиболее благоприятный для стачки момент. Забастовка готовилась как тайный переворот, призыв к которому должен был поступить по радио; закрывались глаза на тот факт, что секретная информация о дне и часе начала забастовки стала известна агентам режима, но не народу. Забастовочное движение потерпело неудачу, были безжалостно убиты многие лучшие революционеры…

В этот момент произошло одно из самых важных качественных изменений в развитии военных действий. Пришла уверенность в том, что победа будет достигнута только путём постепенного роста партизанских сил, вплоть до полного разгрома армии противника в ходе фронтальных сражений».

Кубинская революция также испробовала оба стратегических варианта: сельская партизанская война и городские восстания. Второй вариант потерпел поражение, первый привёл революцию к победе.

Из теории перманентной революции следуют и другие ошибки Троцкого, такие как деформированное рабочее государство и термидорианское перерождение бюрократии. По мнению Троцкого, пролетарская диктатура в отсталой стране, с большинством крестьянского населения, без поддержки пролетариата развитых стран неизбежно выродится и начнёт проводить мелкобуржуазную политику. Для предотвращения вырождения нужно вводить широкую рабочую демократию и бороться с бюрократией.

Троцкий в «Агонии капитализма и задачи Ⅳ интернационала» (1938) пишет:

«Советский Союз вышел из октябрьской революции как рабочее государство. Огосударствление средств производства, необходимое условие социалистического развития, открыло возможность быстрого роста производительных сил. Аппарат рабочего государства подвергся тем временем полному перерождению, превратившись из орудия рабочего класса в орудие бюрократических насилий над рабочим классом и, чем дальше, тем больше, в орудие саботажа хозяйства. Бюрократизация отсталого и изолированного рабочего государства и превращение бюрократии во всесильную привилегированную касту является самым убедительным — не теоретическим, а практическим — опровержением социализма в отдельной стране.

Режим СССР заключает в себе, таким образом, ужасающие противоречия. Но он продолжает оставаться режимом переродившегося рабочего государства. Таков социальный диагноз. Политический прогноз имеет альтернативный характер: либо бюрократия, всё более становящаяся органом мировой буржуазии в рабочем государстве, опрокинет новые формы собственности и отбросит страну к капитализму, либо рабочий класс разгромит бюрократию и откроет выход к социализму.

Для секций Четвёртого Интернационала московские процессы явились не неожиданностью, не результатом личного помешательства кремлёвского диктатора, а закономерным детищем Термидора. Они выросли из нестерпимых трений внутри советской бюрократии, которые, в свою очередь, отражают противоречия между бюрократией и народом, как и углубляющиеся антагонизмы в самом „народе“. Кровавая „фантастичность“ процессов является показателем силы напряжения противоречий и предвещает тем самым приближение развязки».

Концепцию деформированного рабочего государства и термидорианского перерождения бюрократии мы также считаем ошибочной. У Троцкого перерождение — это следствие установления диктатуры пролетариата в отсталой стране, которой не было оказано помощи со стороны пролетариата стран центра. В действительности перерождение государственного аппарата — это результат продолжения классовой борьбы в партии и государственном аппарате. Перерождение государственного аппарата — это поражение пролетариата в продолжающейся классовой борьбе. Социализм — это переходный этап к полному коммунизму. Формальное уничтожение классов не снимает всех противоречий в социалистическом обществе, доставшихся от капитализма. Более того, главенствующее положение партии-авангарда вызывает рост новых противоречий, специфичных для социализма. Троцкий же тщательно старается избавить свой идеальный социализм от противоречий. Поэтому на основании наличия противоречий в СССР отказывает ему в социализме.

Сталин был совершенно прав, считая, что классовая борьба при социализме продолжается. Однако Сталин не сумел правильно понять источник противоречий внутри партии. Он считал, что те, кто придерживается неверной политической линии — это агенты буржуазии и империализма, коррупционеры и т. д., проникшие в партию, линия которой всегда правильна, т. к. она основывается на интересах трудящихся. Сталин видел основную опасность реставрации капитализма во внешней интервенции и недооценивал внутренние противоречия социализма.

В работе «Об основах ленинизма» (1924) Сталин пишет:

«Но свергнуть власть буржуазии и поставить власть пролетариата в одной стране — ещё не значит обеспечить полную победу социализма. Упрочив свою власть и поведя за собой крестьянство, пролетариат победившей страны может и должен построить социалистическое общество. Но значит ли это, что он тем самым достигнет полной, окончательной победы социализма, то есть значит ли это, что он может силами лишь одной страны закрепить окончательно социализм и вполне гарантировать страну от интервенции, а значит, и от реставрации? Нет, не значит. Для этого необходима победа революции по крайней мере в нескольких странах. Поэтому развитие и поддержка революции в других странах является существенной задачей победившей революции. Поэтому революция победившей страны должна рассматривать себя не, как самодовлеющую величину, а как подспорье, как средство для ускорения победы пролетариата в других странах»⁹.

В действительности противоречия внутри партии — это родимое пятно сохранившихся от капитализма противоречий, которые не были устранены при социализме, а также следствие новых противоречий, возникших при социализме и обусловленных авангардной ролью партии. Мелкобуржуазные уклоны влево и вправо в партии — это результат влияния мелкой буржуазии, а также интеллигенции, присоединившейся в ходе революции к пролетарской партии. Также мелкобуржуазное сознание свойственно и многим слоям пролетариата, поэтому каждый пролетарий, и тем более партиец, должен постоянно корректировать свою политическую позицию, критиковать своих товарищей и самого себя.

Исходя из неверного понимания причин противоречий внутри партии и государственного аппарата Сталин неверно и разрешал эти противоречия. Он считал, что раз противоречия в партии вызваны влиянием агентов буржуазии, то и разрешать противоречия следует устранением из партии агентов буржуазии. Сталин расценивал противоречия внутри партии как привнесённые извне, тогда как они были внутренними и порождёнными самой природой социализма. Сталин не сумел понять, что отклонения от линии партии:

• во-первых, не всегда являются ошибками, т. к. сама партия в себе содержит противоречия и авангардная роль не присуща партии сама по себе, а доказывается народу проведением социалистической политической линии;
• во-вторых, являются результатом влияния как существующих противоречий в базисе, так и наследием, инерцией буржуазного сознания.

Вследствие неверного понимания природы противоречий при социализме, Сталин использовал неподходящие средства для их разрешения. Разрешение специфически различных противоречий происходит по-разному и разными средствами. Специфичность каждого противоречия предполагает и специфичность средств разрешения этого противоречия. Классовая борьба при капитализме и при социализме должна вестись разными средствами. Идеологические противоречия внутри партии должны разрешаться свободой критики и идеологической борьбой, а не чистками партии от заблуждающихся членов.

Что же касается Троцкого, то он во многом правильно критиковал начавшееся ещё при Ленине и продолжавшееся при Сталине вырождение бюрократии, но также неправильно понимал причины. Он думал, что вырождение бюрократии — это следствие отсталости страны, а следовательно, в развитых странах такого вырождения не будет. Он не сумел понять, что при социализме классовая борьба продолжается и что политика Сталина — это и есть продолжение классовой борьбы, но ведущейся неправильными средствами. Успех социалистического строительства в большей степени зависит от эффективности классовой борьбы, правильности политической линии, а не от помощи со стороны развитых стран.

Троцкий, представлявший неправильную политическую линию и за это устранённый из партии, считал, что бюрократия уже переродилась и готова к реставрации капитализма в СССР. Он не сумел подвергнуть критике свою политическую линию, поэтому линия партии казалась ему ложной. Из этого Троцкий вывел, что бюрократия уже переродилась, раз ведёт партию и страну в неправильном направлении. В действительности бюрократия переродилась позднее, при Хрущёве и Брежневе. Троцкий не сумел объективно оценить политическую линию ВКП(б), видел только их ошибки и отказывался признавать успехи и победы.

Сталин не замечал противоречий внутри партии как имманентных авангардному положению партии при социализме. Он считал их привнесёнными в партию агентами буржуазии. Из этого следовали неверные выводы о способе разрешения противоречий, приведшие к огромным жертвам, в том числе и невиновным. Троцкий видел противоречия имманентными партии, но связывал их развитие с невозможностью построения социализма в отдельной стране, а не с природой самого социализма. А следовательно, правильно, прогрессивно разрешить противоречия, не понимая их природы, он бы не смог.

Мы постарались рассмотреть ошибки теории перманентной революции применительно к отсталым странам, вследствие которых троцкизм так нигде и не смог ни возглавить, ни начать революционные восстания. Но что насчёт стран Первого мира? Ведь именно там был сконцентрирован наиболее развитый пролетариат в ⅩⅩ веке. Может быть, троцкистская стратегия там оказалась более удачной?

Попробуем частично затронуть и этот вопрос. Подробно проанализировать все троцкистские течения, их стратегии, а также результаты реализации этих стратегий в рамках короткой статьи невозможно.

Муфавад-Пол Джошуа, анализируя троцкизм в своей статье «Маоизм или троцкизм?» делает интересное наблюдение:

«Нет ни одного примера попытки троцкистов действительно совершить революцию и виновата в этом главным образом общая политическая стратегия троцкизма, теория перманентной революции. В самом деле, если социалистическая революция может победить только в том случае, если её возглавит развитый рабочий класс в центрах капитализма и эта революция обязательно должна быть глобальной, чтобы действительно быть „социалистической“, тогда троцкисты по сути выступают за перманентное придерживание революции, пока к ней не будет готов весь мир, и они ждут этого со времён Ⅳ Интернационала, ограничиваясь только затяжной легальной борьбой.

Иногда троцкисты утверждают в свою защиту, что они защищают „истинный“ марксизм и, перманентно сдерживая революцию, просто готовятся к тому времени, когда спустя десятилетия пропаганды и профсоюзной работы рабочий класс осознает правоту той или иной троцкистской секты и внезапно, подобно вспышке, произойдёт настоящая троцкистская революция. Здесь мы имеем дело с очередной версией теории „ещё не время“, которую некоторые марксисты, не только троцкисты, любят повторять до бесконечности. Троцкистской революционной стратегии такой подход внутренне присущ — потому что правильное „время“ не может наступить одновременно по всему миру.

Время для революции, что бы ни говорили троцкисты, придёт тогда, когда те, для кого уже „время пришло“ (или кто сам его установил) начнут способные развалить империализм продолжительные революции, идя по социалистическому пути вместо того, чтобы ждать, пока на этот путь вступит весь мир. Таким образом, хотя троцкисты утверждают, что они избегают экономического детерминизма, выдвигая свою версию перманентной революции, их стратегия на практике сводится к повторению теории производительных сил, которая призывает сдерживать революцию, пока глобальный „комбинированный и неравномерный“ способ производства не достигнет сбалансированной точки в своём развитии, когда от него смогут все отказаться.

Конечно, троцкистские сектанты — защитники „чистого марксизма“ не пользуются большой популярностью, хотя они в силу своей ортодоксии вероятно являются лучшими представителями троцкистской теории: их сектантство, догматизм и миссионерский марксизм выглядят в глазах большинства вызывающими раздражение, отталкивающими и в целом свойственными религиозным культам. Большее значение имеют поэтому те, кто испытал на себе влияние троцкизма, но с правильным недоверием воспринял теорию производительных сил (их обычно называют „критическими троцкистами» или „посттроцкистами“); но они тоже никак не могут оторваться от этой теории, которая оказалась неспособной дать стратегию, подходящую для совершения революции. Эти группы часто опираются на теорию „социализма снизу“ Хэла Дрейпера и на практике просто плетутся в хвосте у массовых движений. Другие превратились в не более чем клубы университетских студентов, интеллектуалов и профсоюзных бюрократов (несмотря на беззубую критику троцкистами бюрократии). Ещё одни воображают, что вступление в буржуазные социал-демократические партии и участие в реформистских проектах (которые, видимо, благодаря своему недостатку воинственности позволяют им быть респектабельными коммунистами), в конечном счёте приведёт к появлению социализма. Во всех этих случаях, в том числе в вышеперечисленных, троцкизм и испытавшие его влияние течения марксизма так и не смогли всерьёз приблизиться к революции на практике…

Некоторые более ортодоксальные троцкистские группы пытаются утверждать, что недостаток революционной истории на самом деле является преимуществом: „Фракционная борьба, которая шла на протяжении 50 лет после основания Троцким Четвёртого Интернационала, была борьбой за сохранение для международного пролетариата принципов и революционных традиций ленинской большевистской партии, которая привела трудящиеся массы бывшей царской империи к победе“».

Итак, подведём итог. Троцкизм в странах центра точно так же не поднял ни одного революционного восстания. Троцкисты в империалистических странах предпочитали бороться между собой за соответствие букве марксизма. Отдельные троцкистские группы (Спартакистская лига) эту свою затяжную теоретическую войну считают не только закономерной, но и единственно правильной дорогой к революции. Другие троцкистские группы (ММТ) прямо встали на путь реформизма, избрав в качестве стратегии энтризм.

Нигде в мире мы не найдём успешных пролетарских восстаний под руководством троцкистов: ни в странах центра, ни в странах периферии. И дело не в личных качествах троцкистов, дело в ошибочности теории перманентной революции и следующей из неё политической и военной стратегии.

Мы не троцкисты. Мы считаем троцкизм тупиковым путём революционного марксизма, и не считаем троцкизм частью ленинизма. Мы считаем, что Троцкий был во многом прозорлив, часто правильно критиковал ошибки Сталина и партии, но неправильно понимал причины ошибок, а следовательно, не сумел бы и исправить их, если бы победил в партийной борьбе.

Троцкизм не является разновидностью социал-демократии в современном смысле. Не все троцкисты — энтристы, как и не все энтристы — троцкисты. Не все троцкисты заражены парламентскими иллюзиями. Взять хоть батальон Льва Седова в Сирии, к которому можно относиться по-разному (сами мы не считаем себя достаточно компетентными в вопросе, чтобы давать оценку их деятельности), но обвинить их в парламентаризме невозможно¹⁰.

Есть соблазн сказать, что классовая основа троцкизма — это скорее рабочая аристократия стран центра, чем мелкая буржуазия. Однако, мы не считаем этот вопрос в достаточной степени исследованным. Вывести этот тезис из теории перманентной революции и ориентации на промышленный пролетариат стран центра не составит большого труда. Но это не будет достаточным основанием для подобного утверждения. Необходимо проанализировать среди каких слоёв пролетариата и мелкой буржуазии популярен троцкизм, изучить политические программы современных троцкистов, проанализировать современные стратегии троцкистских партий. Только набрав достаточный эмпирический материал, можно будет сделать вывод о классовой основе троцкизма.

Троцкизм — это не левый уклон от правильной социалистической линии. Троцкизм — это отдельное политическое течение, ведущее в никуда. Обвинять троцкизм в левом уклонизме неверно. Троцкистская стратегия исходит из изначально ошибочной теории перманентной революции. Троцкисты, так же, как и любые другие коммунистические течения, подвержены левым и правым уклонам по одним и тем же причинам — влияние мелкой буржуазии.

Троцкисты вследствие ошибочности теории перманентной революции не сумели нигде привести революцию к победе, как и нигде не сумели разжечь революцию. Стратегический курс на город в отсталых странах ошибочен. На периферии куда более эффективен не раз подтвердившийся практикой маоистский подход. В странах центра троцкистам также не удаётся составить верный стратегический план и найти эффективные тактические средства. Впрочем, в странах центра это не удаётся пока что никому.

Троцкизм — это мертворождённый ребёнок революционного марксизма эпохи империализма, и вряд ли когда-то этот ребёнок оживёт.

Но если троцкизм — ошибочное в своей сути течение марксизма, значит ли это, что не стоит изучать работы троцкистов, ведь в них — сплошные ошибки? Конечно, нет. Ошибки в чём-то одном не означают обязательность ошибок во всём. Троцкисты, утонувшие в бесконечных спорах о марксизме, перманентно выжидая социалистической революции, внесли большой вклад в отдельные вопросы марксисткой теории и истории революций.

Троцкизм — это ложное учение, ведущее пролетариат в никуда. Поэтому его обязательно нужно критиковать. Но для того, чтобы критиковать какую-то теорию, её нужно сначала хорошенько изучить. К сожалению современные критики троцкизма в России предпочитают повторять во многом ложные обвинения из прошлого, основанные зачастую на фальсификациях истории партии и теории самого Троцкого.

Работы троцкистов изучать стоит обязательно хотя бы потому, что до сих пор ни одна российская партия не представила внятную политическую программу и стратегический план. Стоит ли пренебрегать взглядами троцкизма на этот счёт? Если мы действительно хотим создать такой стратегический план, мы обязаны учитывать ошибки других партий и организаций и перенимать позитивный опыт, который может пригодиться в борьбе.