Человек простился с обезьяной,
Несколько камней отшлифовал.
Вот и всё. Но разве это странно?
Ведь он путь свой только начинал.

А потом он начал делать бронзу
И железо в домнах выплавлять.
Сколько лет и зим прошло? Не помню,
Может, десять тысяч, может, пять.

Люди той поры не улыбались:
На полях сражений жизнь их шла.
Кровь лилась рекой, а люди дрались
На лугах и долах без конца.

Я читаю прошлого страницы,
А на землю падают снега,
Что запоминаю я? Крупицы
Из всего, что унесли года.

Пять царей и трое сюзеренов¹,
Говорят, вершили чудеса.
Должен ли я верить непременно
В эту ложь, что льётся без конца?

Сколько же героев было славных?
Дао Чжи, Чжуан Цзюэ² — они
Стали образцами, но нет равных
Князю Чэню³, что ни говори.

Он своею золотой секирой,
Размахнувшись, всех врагов разил.
Но не спета песня, и над нивой
Новый день с востока льётся в мир.

1. Пять царей (императоров) и три сюзерена (правителя) — мифические властители Древнего Китая.↩
2. Дао Чжи (разбойник Чжи, ?—?) и Чжуан Цзюэ (?—256 до н. э.) — вожди народных восстаний Ⅴ и Ⅲ веков до н. э. соответственно.↩
3. Князь Чэнь (Чэнь-ван, настоящее имя — Чэнь Шэн, ?—208 до н. э.) поднял восстание против династии Цинь в 209 году до н. э.↩

У Панцова стихотворение называется «Вновь я взошёл на Цзинганшань» и датировано летом 1965 г., в советском сборнике — «Вновь на Цзинганшани» и датировано маем 1965 г.— прим. Маоизм.Ру.

Мао на Цзинганшани, май 1965 г.

1. Своего рода китайский Рубикон. Историческое место в Цзинганшани, где проходили бои с гоминьдановцами.— Прим. ред.↩
2. Намёк на китайское выражение «достать черепаху из сосуда», то есть достать что-то без особого труда.— Прим. ред.↩

Хунвэйбины на улицах Пекина. Июнь 1966 г.

Меня дела давно зовут в Шэньду¹,
Но вновь на юге я. И что ж я вижу?
Младые сосны² с гневом рвутся ввысь,
Опавшую листву³ поток воды уносит.
Мощнейший вихрь и гром пугают мир,
На улицах везде знамёна, флаги.
Но я спокойно вслушиваюсь в гром:
Народу нашему подумать есть о чём.

1. «Святая столица» — так в древности именовали столичный город. В данном случае имеется в виду Пекин.↩
2. Революционная молодёжь.↩
3. «Правые», «каппутисты» (то есть «идущие по капиталистическому пути») и прочие «ревизионисты».↩

Ян Кайхуэй с сыновьями

Серое небо, ветер холодный, ломит мне кости мороз.
Ты далеко, мой любимый, мне тяжко, думаю я о тебе.
Как же нога твоя¹? Есть ли одежда? Скоро наступит зима.
Кто охраняет твой сон одинокий? Кто разделяет печаль?

Нет от тебя ни письма, ни записки, некого мне расспросить.
Крылья бы мне — полетела бы птицей, только б увидеть тебя.
Вечно грустить без любимого — мука. Вдруг не увижу тебя?

1. В конце августа 1927 года, накануне расставания с женой, Мао подвернул ногу и долгое время хромал.↩

1. Образ мифической птицы Кунь Пэн взят из трактата философа Чжуан-цзы (369-286 годы до н. э.) «Беззаботное скитание». Символ чего-то огромного, необъятного в противоположность малому и ограниченному. В данном контексте птица Кунь Пэн противопоставляется воробью.— Прим. ред.↩
2. Как впоследствии разъяснили пекинские комментаторы этих стихов, Мао Цзэдун имеет в виду Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой, подписанный в 1963 году СССР, США и Великобританией.— Прим. ред.↩
3. Имеется в виду «гуляш».— Прим. агентства Синьхуа.↩
4. Речь идёт о договоре между СССР, США и Великобританией об отказе от проведения ядерных испытаний в атмосфере, космическом пространстве и под водой, подписанном в Москве 5 августа 1963 года.↩
5. Мао обыгрывает слова Хрущёва, сказанные в апреле 1964 года, что коммунизм для него это полная тарелка гуляша для каждого советского гражданина. Гуляш на китайском языке — картошка с жареной говядиной.↩

Ли Шуи (1901—1997) была подругой Ян Кайхуэй, жены Мао Цзэдуна, казнённой гоминьдановцами. Её собственный муж, Лю Чжисюнь, секретарь Хунаньской крестьянской ассоциации, погиб в бою в сентябре 1932 года¹. Узнав о гибели мужа летом 1933 года, Ли Шуи написала печальное стихотворение. Она его нигде не печатала, а в январе 1957 года отправила Мао Цзэдуну, прочитав его первую подборку стихотворений в журнале «Шикань» («Поэзия»). Ли Шуи была тогда учителем китайского языка и литературы в средней школе города Чанши.

Потомки Лю Чжисюня и Ли Шуи воздают честь Ян Кайхуэй на площади её имени в Чанше, 19 декабря 2016 г.

1. На самом деле нет; Лю Чжисюнь был казнён в ходе чисток, устроенных Ся Си. Позже Ся Си признал свою ошибку, но ему аукнулось, когда в 1936 году он упал в реку и никто не пришёл ему на помощь.— Маоизм.Ру.↩
2. Фамильный иероглиф Кайхуэй — «ян» на китайском языке означает «тополь».↩
3. Фамильный иероглиф Чжисюня — «лю» на китайском языке означает «ива».↩
4. Согласно китайской традиции, небосклон состоит из девяти небес, из которых Девятое Небо — самое отдалённое.↩
5. У Ган — мифический персонаж-дровосек, который живёт во дворце на Луне и занимается тем, что рубит коричные деревья.↩
6. Чан Э — Богиня Луны.↩
7. Мао подразумевает разгром Гоминьдана.↩

Первый карательный поход Чан Кайши против Центрального советского района проходил с конца 1930 по начало 1931 года. Войска Мао его успешно отразили.

Деревья горят пожаром, а небо заиндевело,
Небесные воины гневом взрывают небесный свод.
Темнеют Лунганские горы¹, окутанные туманом,
И все мы кричим что есть мочи:
«В плен взят впереди Чжан Хуэйцзань!²».

В Цзянси их войска вступили,
В полнеба — грязи и пыли!
Но массы крестьян и рабочих им всем преградили путь,
Сплотившись, в едином порыве.
И красный свой стяг водрузили!
Глядите: он гордо реет у Бучжоушань-горы³!

1. Близ деревни Лунган 30 декабря 1930 года произошла решающая битва, в ходе которой карательные гоминьдановские войска были разгромлены, а командир дивизии Чжан Хуэйцзань (1885—1931) взят в плен.↩
2. Генерал Чжан Хуэйцзань был захвачен авангардным отрядом Красной армии.↩
3. Бучжоушань — мифическая гора, которую, согласно легенде, разрушил древнекитайский герой Гунгун. В припадке гнева он стукнулся об неё головой, и, когда она развалилась, небо покачнулось на северо-запад, а земля — на юго-восток. В результате солнце, луна и звезды передвинулись вслед за небом, а вода и пыль — за землёй. Комментируя последнюю строку своего стихотворения, Мао писал: «Гунгун — герой-победитель… Умер ли он? Об этом не говорится. Похоже, что нет. И впрямь Гунгун — настоящий победитель!».↩