• Они крадут наши рабочие места
• Наши зарплаты сократились
• Их зарплаты ниже, потому что стоимость жизни у них ниже
• Их зарплаты ниже, потому что они не работают так же эффективно
• Политически опрометчиво обвинять американских рабочих, называя их эксплуататорами
• Вы должны поддерживать экономические требования большинства

• Большинство соединённых $татов живёт на уровне выживания
• Американский потребительский долг накапливается
• Большинство американцев не владеют средствами производства
• Ваша аргументация слишком националистическая или расоориентированная
• Что мы можем сделать, будучи окружены эксплуататорами? Уж лучше обозначить эксплуататоров как эксплуатируемых
• Вы первые, кто называет эту аргументацию марксистской
• Зачем бы это капиталистам подкупать рабочую аристократию вместо того, чтобы извлекать больше прибыли?
• Не благоприятен ли белый рабочий утопизм?

• Почему забастовки в соединённых $татах достигли исторического минимума в 2001 г., если рабочие «всё больше эксплуатируются»?
• Когда в истории население с большинством людей, которых Маркс называл «непроизводительным сектором», совершало революцию?
• Почему немцы провалили восстание, когда союзники разгромили армию Гитлера?
• Почему французские бунтари упустили шанс на революцию, когда правительство практически утратило власть в 1968 г.?
• Почему компартии третьего мира говорят нам, что мелкой буржуазии третьего мира приходится тяжелей, чем тем, кого вы зовёте «пролетариями» в империалистических странах?

Как раз наоборот — это вы крадёте рабочие места индийцев, китайцев, мексиканцев, бразильцев и т. д. в финансовой отрасли, юриспруденции, операциях с недвижимостью и т. д. Не секрет, что при капитализме наём требует капитала и ваша страна отбирает землю у коренного населения, отбирает труд у негров, отбирает нефть у арабов, отбирает медь у чилийцев и грабит ныне весь третий мир, платя низкие зарплаты. Неудивительно, что страны, разорённые империализмом, имеют меньше хороших рабочих мест, ибо ваша страна отобрала их.

Ваша состязательная настоятельность на этом вопросе — вот что ведёт вас к расизму, шовинизму и войне,— а потом вы удивляетесь, откуда берётся «терроризм». При социализме, как бы то ни было, каждому гарантировано рабочее место.

Это полуправда для рабочих США мужского пола за последние 30 лет. Это исключает выгоды, взрывообразно выросшие от возросшего выжимания $ША остального мира. См. рассмотрение этого вопроса в MIM Theory #1.

То же и касательно вопроса о снижении дохода семьи. Это игнорирует, что душевой доход в реальном выражении вырос в соединённых $татах, в то время как средний размер семьи сократился. Иначе говоря, это арифметический трюк.

См. нашу статью о международном сравнении жизненных стандартов в 2005 г..

Этот миф помогает большим и мелким эксплуататорам сохранять спокойствие, зная, что средний рабочий третьего мира получает 50 центов в час. Это утверждение не имеет отношения к фактам. В каждой стране некоторые товары дешевле, чем в других. Вообще же, в отношении стоимости жизни между странами мира нет больших различий — по крайней мере, таких, которые оправдывали бы такой разрыв в зарплатах.

Данные по ценам показывают, что стоимость жизни в Сеуле — крупнейшем городе южной Кореи с 10 млн чел.— на 24 % выше, чем в Нью-Йорке. Это различие не вызвано обменным курсом доллара, поскольку корейская валюта более-менее фиксирована правительством в отношении доллара США. Другие города, более дорогие, чем Нью-Йорк, с зарплатами ниже,— это Браззавиль (Конго), Тайбэй (Китай), Буэнос-Айрес (Аргентина), Сингапур, Дуала (Камерун), Рио-де-Жанейро (Бразилия), Абиджан (Кот-д’Ивуар), Сан-Паулу (Бразилия), Найроби (Кения), Дакар (Сенегал), Дар-эс-Салам (Танзания), Амман (Иордан), Джакарта (Индонезия), Каир (Египет), Монтевидео (Уругвай). Близки к Нью-Йорку по стоимости жизни Бангкок (Таиланд) и Лима (Перу). Только 12 городов из обследованных 125 имеют стоимость жизни менее 80 % от нью-йоркской. Мумбаи и Новый Дели в Индии — наиболее важные из них — имеют стоимость жизни 76 % от нью-йоркской. Ещё три города из этой категории находятся в Канаде, что показывает, что международные различия в стоимости жизни не радикальны.

Источник: USA Today International Edition 9 June 1995, p. 2a.

Этому нет фактических доказательств. Буржуазные исследования международной производительности труда не подтверждают это предположение расистов и шовинистов.

МИД проводит глобальное сравнение производительности в этой книге.

Представьте, что бы они сказали перед Гражданской войной в США, ведь менее 10 % белых в то время хотели дать неграм право голосовать и вообще обращаться с ними на равной основе: «Конечно, мы не можем дать неграм право голосовать» — сказали бы они, потому что это было бы политически опрометчиво.

Эти якобы искушённые в тактике люди откинули цель борьбы против эксплуатации и за человеческую гармонию. Пусть такие вещи говорят буржуазные политики. Нам нужно движение, чтобы всего этого добиться.

См. также статью «Почему бы вам не смягчить?» (Why don’t you tone it down?).

Этот аргумент очень похож на предыдущий. В 1860 г. их программа на Юге требовала бы поддерживать борьбу южан против тарифов и стоять на стороне мелких рабовладельцев против крупных. Мы действительно можем видеть, что в те дни Ральф Нейдер водил бы компанию с рабовладельцами, имевшими до десятка рабов, так же, как он выступает за мелкие и средние корпорации сегодня. В то же время он уверял бы потребителей произведённых рабами продуктов, не являющихся рабовладельцами, что он не станет менять эту систему или найдёт других рабов, чтобы удержать цены низкими. Встаёт вопрос: где бы вы оказались, если бы меньшинству случилось быть рабами.

Как не было прогрессивного способа выступать за экономические требования мелких рабовладельцев или потребителей произведённых рабами продуктов в 1800-х, так нет прогрессивного способа выступать за требования мелких эксплуататоров сегодня. Прежде чем увязнуть в этом вопросе, нужно спросить себя, что бы ты сделал, если бы жил в 1860-м.

МИД выступает за экономические требования большинства, 90 % мира. Мы должны понимать, какой малой фракцией мира является евроамериканояпонская мелкая буржуазия.

См. наш ответ на письмо, рекомендующее союз с мелкой буржуазией в США.

Вопреки мифу о том, что большинство граждан США становятся беднее, на деле большинство живёт во всё большей роскоши, получаемой от разграбления Третьего мира.

Процитируем некоторые факты об условиях в США и тех, кто официально беден:

«Например, средний человек в 1970-м имел 478 кв. футов жилья. В середине 1990-х этот показатель составил 814. Собственность на цветные телевизоры выросла с 34 % до 97,9 %»;

«Доля поступивших в колледж выпускников высших школ выросла с 25,4 % в 1970 г. до 60 % в 1996 г.»;

«В 1971 г. 31,8 % всех домохозяйств имели кондиционеры. А в 1994 г. 49,6 % домохозяйств ниже уровня бедности имели кондиционеры. (сс. 14—15) У бедных также лучше обстоит дело, чем у домохозяйств 1971-го со стиральными машинами, посудомойками, холодильниками, печками, микроволновками, видеомагнитофонами и компьютерами. Это не сравнение нынешних бедных с бедными в прошлом. Мы сравниваем нынешних бедных со всеми домохозяйствами 1971-го и нынешним бедным оказывается лучше».

При капитализме долг в действительности является знаком платёжеспособности, признанной банками. Более обеспеченные имеют больше долгов. Что важно — это чистый доход и физический уровень жизни. Даже если компании кредитных карт сделают больше денег, чем когда-либо, это не докажет ничего относительно снижения физического уровня жизни и реального потребления товаров.

Беспокойства относительно долга реальны, но большинство таких забот — буржуазные, те же, что имел Доналд Трамп. О долгах третьего мира сравнительно меньше говорят, но они реально влияют на реальных пролетариев.

Строгий факт, что американские рабочие владеют монополистическими капиталистическими компаниями в авиасообщении, бакалее, автомобильной аренде и многих других отраслях.

Это не считая владений через пенсионные фонды.

И не считая того, что происходит в суде по делам о банкротстве, где мы обнаруживаем, кто изначально владеет компанией,— опять же, часто это «рабочие».

Наконец, мы должны научиться распознавать, что чистое благосостояние — это средства производства, в которых могут быть измерены собственные капиталы и пенсионные фонды. Многие капиталистические инвесторы также не владеют средствами производства в буквальном смысле. Они имеют миллионы наличными или на счетах. Это значит, что они имеют доступ к средствам производства и его также иногда имеют мелкие эксплуататоры. Многие имеют достаточный доступ к средствам производства, чтобы быть способными нанимать сотни индийских рабочих по своим кредитным картам.

Другие, как контрактники в Ираке, получают доступ к средствам производства прямо через свой политический союз с империалистами и именно это позволяет им присваиваить труд и природные ресурсы Третьего мира снова и снова. Уж пора бы марксистам посчитаться с этим. Наконец, реальное доказательство собственности на средства производства в политическом мире с различными формами делового партнёрства и ширящимся диапазоном инвестиционных форм — способность присваивать труд, и мелкие эксплуататоры, составляющие большинство штатовцев, британцев, французов, швейцарцев, бельгийцев, голландцев, немцев, итальянцев и японцев, имеют эту способность.

Крупные эксплуататоры много крупнее, чем мелкие, но крупные эксплуататоры не гребут достаточных прибылей, чтобы тут была какая-то эксплуатация народа, который МИД зовёт мелкими эксплуататорами. Скажем, 500 млрд долларов прибылей в год — слишком мало в сравнении с окладами и эксплуатацией третьего мира, чтобы происходить от эксплуатации штатовских «рабочих».

• Пилоты владеют 25 % империалистических «Юнайтед эрлайнз» (United Airlines.

• Список компаний в собственности работников.

• Реалистическая оценка активов богатейших людей в США.

Этот аргумент состоит из двух частей:

1. Мы действуем к выгоде буржуазии угнетённых наций.

2. Мы неспособны видеть гуманистические аспекты марксизма, которые позволяют сыграть роль даже белым империалистических стран.

Мы бы указали, что белые националистические партии, называющие себя марксистско-ленинскими, обычно хороши в вынюхивании буржуазии Третьего мира, но не так хороши в вынюхивании рабоче-аристократической буржуазии империалистических стрран, более многочисленной мелкой буржуазии. Конечная причина тому — искажённое экономическое представление о мире, не принимающее в расчёт тот факт, что английский рабочий с минимальной зарплатой входит в верхние 10 % мирового населения по доходу (См. нашу дискуссию по вопросу о том, что рабочие империалистических стран — глобальная элита, мелкая буржуазия).

Что важнее, буржуазия Третьего мира может играть прогрессивную роль в некоторых аграрных аспектах. Рабочая аристократия никакой исторически прогрессивной роли не играет, по той же причине, по которой мелкие рабовладельцы не имели прогрессивной экономической роли в Гражданской войне.

Буржуазный гуманизм всегда давал волю эксплуататорам. Никакой разницы, если эксплуататоры в империалистической стране известны как рабочая аристократия.

По опыту МИД, основное сопротивление этой линии — белая истерия, эмоция, не основанная ни на каком реальном чтении или слушании. Белая истерия также заражает некоторых цветных людей, стремящихся приспособиться к культуре США.

До МИД Партию чёрных пантер выставляли какими-то выступавшими против белых романтиками, хотя то были марксисты-ленинцы-маоисты 1960-х. Если вернуться назад и перечитать критику ПЧП или пересмотреть телеинтервью 1960-х, белая истерия становится очевидной.

До ПЧП, вопреки почти всей критике против МИД, Ленин указывал, что в Соединённых штатах есть чёрная нация. Затем Сталин особенно подчеркнул, что мы противостоим белому национализму, белому шовинизму и белому империализму. Это не МИД придумало это впервые. Люди, утверждающие так, раскрывают, что они практикуют политику белой рабочей идентичности.

Не только Сталин предопределил конкретное использование терминов «белый шовинизм» и «белая угнетательская нация» в связи со сверхприбылями и рабочей аристократией. Другие в Коминтерне делали так же. Один, а именно Пеппер, предлагал линию МИД во всей её целостности задолго до Второй мировой войны! В итоге Пеппер написал важные официальные документы по чёрной нации. Вот один из документов коминтерновской компартии в США в 1928 г., использовавший весь язык, который впоследствии использовало МИД.

В действительности, линия МИД — это возрождение языка и линии, существовавших в 1920-х и 1930-х, и их применение к сегодняшним условиям. Единственное отличие в том, что если Пеппер попытался провести линию и потерпел неудачу, МИД приняло линию по рабочей аристократии полностью, с убеждённостью, основывающейся на произошедших переменах. Поскольку белые эксплуататоры доминируют даже в марксистском языке сегодня в Соединённых штатах, немногие люди знают об этом. Те, кто настаивает, что это МИД придумало всю тему с белым шовинизмом и белой угнетательской нацией,— истерические шовинисты. Если вы говорите с таким человеком, есть веские основания полагать, что вы тратите время зря: есть хороший шанс, что обычное угнетательское использование марксистских терминов — это всё, что люди, поражённые белой истерией, могут воспринять, ибо это соответствует фантазии о белом пролетариате, которого нет уже десятилетия.

Когда часть мира есть некий вид буржуазии, мелкой или капиталистической, она не сводится к отдельному эксплуататору. Люди, которые думают в этих терминах, не понимают, что классы — это общественные сущности. В смысле, все конкурентные капиталисты хотят, чтобы не было других эксплуататоров, но такое им никогда не получить. Это не МИД придумало, и концепцию рабочей аристократии тоже. Перед этим была дискуссия о сверхприбылях и рабочей аристократии, каждый отдельный буржуа должен работать с другими членами своего класса и формировать деловые партнёрства. Даже Билл Гейтс не может это обойти. Так что это всё равно как спрашивать, почему в мире больше одного капиталиста. Это попытка вульгаризировать вопрос, опустив его на индивидуальный уровень, тогда как ответ, очевидно, не на этом уровне.

• См. нашу статью по историческому минимуму забастовок в Соединённых штатах.

• См. нашу статью по забастовкам в Англии.

См. нашу статью по Германии во Второй мировой войне и последствиям для неё.

См. нашу статью про Париж 1968 г.

• Дж. Сакаи, «Сетлеры: мифология белого пролетариата» (J. Sakai, Settlers: The Mythology of the White Proletariat).
• См. исторически предшествовавшую линии МИД книгу Х. У. Эдуардза «Рабочая аристократия: массовая база социал-демократии» (H.W. Edwards, Labor Aristocracy: Mass Base of Social-Democracy).
• См. «Империализм и его классовая структура в 1997-м» (Imperialism and Its Class Structure in 1997).

История человечества показывает немало примеров коммунистических общественных порядков. На протяжении большей части своей истории люди жили при своего рода «первобытном коммунизме». Почти во всех доисторических периодах для всех членов племени было обычным делом сообща владеть имеющимися средствами труда. Не существовало классов, той ситуации, когда одни работают, а другие отдают указания. И сегодня есть люди, которые по-прежнему живут подобным образом, к примеру, в районе реки Амазонки. От более развитых обществ стоят они относительно изолированно.

Этот период, который Маркс называл первобытным коммунизмом, имел свои относительные преимущества, но также и фундаментальные недостатки. Слабость его заключалась в низком уровне производства. Знания и инструменты труда были либо чрезвычайно примитивны, либо сложны в изготовлении, улучшении, систематизации, так что люди жили полагаясь, главным образом, на милость матери-природы. Одно плохое лето — и всё племя могло умереть от голода. Одна плохая зима — и целое племя было вынуждено мигрировать. Недостаток систематического знания приводил людей к мистицизму и суевериям.

Подобная разновидность коммунизма не является целью коммунистов сегодня, их цель — коммунизм, отвечающий современным реалиям. Основа коммунизма — развитое производство, знания и технологии, выработанные человечеством и продолжающие своё развитие при классовом обществе.

Но также, внутри классовых обществ, или наряду с ними, люди нуждаются в решении ряда проблем, которые могут быть решены исключительно по-коммунистически. Внутри различных сообществ, в крестьянских кооперативах, между друзьями и внутри семей, люди выстраивают свои отношения вокруг сотрудничества и взаимопомощи. Никто не ведёт счёт дружеским услугам, добровольные общественные работы имеют свою популярность. Цель коммунистов — не что иное, как высвобождение этих кооперативных форм быта и построение общества целиком и полностью основанного на этих подлинно человеческих отношениях.

Путь от сегодняшнего капитализма к коммунистическому обществу лежит через социализм. Между капитализмом и коммунизмом должна быть переходная стадия. Можно сравнить это со всеми переходными фазами, наблюдаемыми в природе, к примеру, с развитием новых видов из прежде существовавших. Маркс систематизировал наши знания о нынешнем обществе. Марксизм, усилиями коммунистами, вобрал в себя его идейные положения, и сегодня сохраняющие свою значимость:

• классовая борьба — движущая сила, мотор, двигающая человеческое общество вперёд, имеющая силу искоренить старые общественные формы и привнести в жизнь новые;
• капитализм сам создаёт класс, способный положить ему конец, а именно современный рабочий класс, пролетариат;
• государство в переходный период между капитализмом и бесклассовым обществом может быть только диктатурой рабочего класса.

Диктатура, как она часто понимается, это нечто, осуществляемое одной личностью. Но диктатура может, и обычно так и происходит, осуществляться общественным классом. С возникновением классового общества, частной собственности и разделения труда, священники, короли и воины стали господствовать над рабами и крестьянами. С тех пор, правящий класс всегда осуществлял свою диктатуру над другими классами посредством государства. Государство является инструментом политической власти. Согласно марксизму, коммунизм не предполагает государства, в том смысле, что в отсутствие классов отпадает необходимость в политической диктатуре класса. Маркс, однако, полагал, что для претворения этого в жизнь рабочий класс должен сперва установить своё собственное государство, которое посредством своей новоприобретённой власти разобьёт устаревшие капиталистические отношения и установит новые, коммунистические. Социализм, следовательно, имеет своей предпосылкой диктатуру класса пролетариев.

Это подробно изложено Лениным в его книге «Государство и революция», и если Маркс и Энгельс часто говорили о переходной фазе, как о первой стадии коммунизма, Ленин говорил о ней как о социализме.

Конкретизируя описанное Марксом, Энгельсом и Лениным, Сталин продвинул вперёд теорию социализма, конкретно в том, что социализм должен установить не только политическую диктатуру класса, но и классовую диктатуру в рамках производства. Сталин говорил о том, что социалистическое производство должно строиться на двух формах социалистической собственности — коллективной и государственной. Пример коллективной собственности — предприятие, принадлежащее рабочим, или сельхозкооператив, принадлежащий крестьянам. Кроме того, он писал о максимальном удовлетворении потребностей людей как об основном экономическом законе социализма. Таким образом, марксизм-ленинизм определяет социализм как диктатуру рабочего класса, где производство в основном находится в государственной или коллективной собственности и служит народу.

Мао обогатил эту теорию и развил её до марксизма-ленинизма-маоизма, используя, помимо всего прочего метод культурной революции. Ленин и Сталин писали о классовой борьбе при социализме, в частности, Сталин говорил о том, что даже если рабочий класс обладает государственной властью, классовая борьба не исчезает, в действительности она усиливается¹, но таких методов этой борьбы, как то сделал Мао, они выработать не смогли. Мао обогатил марксизм, показав, что классовая борьба происходит не только в обществе или в производстве, но также и в рамках коммунистической партии и социалистического государства. Мао показал, что при социализме рабочему классу угрожает не только империалистическое вторжение или иностранные шпионы. После утверждения диктатуры рабочих, угроза социализму в первую очередь исходит от «идущих по капиталистическому пути» в коммунистической партии и органах государства, от тех, кого Ленин и Сталин называли «красной бюрократией».

Марксизм-ленинизм определяет социализм как переходный этап между капитализмом и коммунизмом, но впервые только с Мао, линией масс и культурной революцией мы получили хорошо разработанные орудия для дальнейшего продвижения этого процесса. Как верны слова Маркса о том, что классовая борьба двигает общество вперёд, так они верны и для социалистического классового общества.

В «Манифесте коммунистической партии» Маркс и Энгельс перечислили ряд мероприятий для немедленного осуществления со стороны современных социалистических стран:

1. «Экспроприация земельной собственности и обращение земельной ренты на покрытие государственных расходов.
2. Высокий прогрессивный налог.
3. Отмена права наследования.
4. Конфискация имущества всех эмигрантов и мятежников.²
5. Централизация кредита в руках государства посредством национального банка с государственным капиталом и с исключительной монополией.
6. Централизация всего транспорта в руках государства.
7. Увеличение числа государственных фабрик, орудий производства, расчистка под пашню и улучшение земель по общему плану.
8. Одинаковая обязательность труда для всех, учреждение промышленных армий, в особенности для земледелия.
9. Соединение земледелия с промышленностью, содействие постепенному устранению различия между городом и деревней.
10. Общественное и бесплатное воспитание всех детей. Устранение фабричного труда детей в современной его форме. Соединение воспитания с материальным производством и т. д.».

«Манифест», содержащий эти пункты, был опубликован в 1848 году. Спустя более чем полтора века некоторые из этих предложенных мер по-прежнему имеют значимость во многих странах.

Но во всех странах, независимо от их уровня развития, коммунисты должны разработать национальную программу революции и социализма. Наши действия должны исходить из конкретных обстоятельств каждой конкретной страны. В такой стране как Норвегия важное значение имеет увеличение земельных площадей для сельского хозяйства. Для социалистической страны недопустимо опираться на импорт в той степени, как это делается в настоящей империалистической Норвегии. В Норвегии большинство продуктов питания импортируется, также как и большинство промышленных товаров. За последние 50 лет площадь обрабатываемой земли на душу населения чрезвычайно сократилась.

Рабочее государство в Норвегии должно взять под контроль всю ту землю, что сегодня простаивает без дела и создать разнообразное и современное сельское хозяйство. Те годные земли, что предоставлены в настоящий момент природе, должны быть пущены в оборот для достижения самодостаточности Норвегии в деле продовольствия. Это — вопрос одновременно самостоятельности, уверенности в народе и солидарности с беднейшими странами мира, которые с помощью социальных революций смогут освободиться от риска производить продукты для потребления в империалистических странах. Для Норвегии всегда было непростым делом прокормить своё население. Даже в Средние века в Норвегии возникала необходимость импортировать еду. Социалистическая Норвегия не будет герметично отделена от остального мира и сможет, конечно, вести торговлю с другими странами.

Но достижение максимальной самообеспеченности в современных условиях, с высокоразвитой техникой, технологиями и знаниями, возможно как никогда. В социалистической Норвегии рабочий класс станет правящим и налоговая система должна будет это отразить. Правительство не будет единовременно изымать все предприятия и всю крупную собственность, но рабочее государство обложит большим налогом тех, кто сможет себе её позволить. Социализм не будет иметь ничего общего с сегодняшней ситуацией, когда богатейшим компаниям со всеми своими адвокатами и аудиторами удаётся избегать налогообложения. Все банки и весь банковский капитал будет изъят государством, что позволит рабочему классу сделать тех, кто увяз в задолженностях, свободными от этих задолженностей. Нет никакого смысла в том, чтобы кто-либо всю свою жизнь имел задолженность, просто для того чтобы иметь крышу над головой.

Новая Норвегия сделает так, что любой сможет жить плодами своего труда, не оказываясь безнадёжно подчинённым иностранному или внутреннему финансовому капиталу, или же государству. Маркс и Энгельс говорили о равной обязанности труда, т. е невозможности жить результатами чужого труда. Это положение в первую очередь относится к капиталистам и чинушам. Не может оно применяться к тем, кто вследствие болезни не может работать или не может работать так продолжительно как другие.

Социализм, однако, упразднит безработицу и деградирующую систему «НАВ»³. В Норвегии каждый должен иметь возможность сделать свой общественный вклад посредством производительного труда. Те, кто не сможет работать полный день, будут иметь более короткие рабочие дни или меньшее их количество. В ныне существующей крайне конкурентной экономике капиталисты скорее не дадут людям работу, чем согласятся держать тех, кто не показывает максимум возможной производительности. При социализме будет считаться лучшим делать немного, чем не делать ничего вообще.

С другой стороны, в деле организации общества можно многое почерпнуть у китайских народных коммун. Китайские народные коммуны, стремясь к коммунизму, аккумулировали и организовывали все аспекты человеческого общества. Народные коммуны были органами политической власти, учреждениями социальной политики и экономическими производственными объединениями. Они были своего рода местным самоуправлением, здравоохранением и хозяйством, объединёнными в одно целое, подконтрольное народу. Китайские народные коммуны включали в себя от четырёх до двадцати тысяч домашних хозяйств, объединяя, примерно, от десяти до ста тысяч человек. Коммуна подразделялась на меньшие единицы и бригады.

При социализме и на пути к коммунизму политика и производство будут во всё большей мере оказываться в руках самих рабочих. В сегодняшнем обществе обращается много внимания на распределение полномочий. Но следствием является то, что ответственность может до такой степени разделиться, что окажется, что ответственности никто не несёт.

Людей, обращающихся за помощью, бесконечно отсылают от окна к окну. Никто не может ответить на вопросы, происходит постоянное пренебрежение своими задачами и ответственностью, так что некоторые решения могут занимать месяцы и годы. При таких системах классовое угнетение и власть буржуазии скрыты в тумане, в то время как буржуазия получает невероятные выгоды, а беднейшие, имеющие наименьшее количество возможностей, беззащитны перед слепым насилием бюрократии.

При социализме основа — власть народа и рабочих, законодательная и исполнительная власть при этом сольются воедино. Избранных для представления народа смогут отозвать избиратели, но пока народ доверяет им, они имеют власть как постановлять, так и действовать. Народные войны в Непале, Индии, и на Филиппинах дают пример того, как народ устанавливает свои народные правления и народные суды, непосредственно осуществляющие народную власть.

В случае работы описанной здесь системы, люди не смогут избегать труда, а бюрократы не смогут избегать ответственности. Отдельные лица не смогут злоупотреблять своей властью, коррумпируясь и служа своим собственным интересам. Для того, чтобы это работало, необходима продолжительная мобилизация масс для критики своих лидеров, смены негодных бюрократов и совершения культурной революции против всех форм капиталистического и бюрократического господства.

Ключевым вопросом является, конечно, что́ в действительности подразумевает под собой классовая диктатура. Является ли компания государственной или нет определить несложно. Вопрос о том, является ли государство диктатурой рабочего класса или диктатурой буржуазии (как вариант, буржуазной бюрократией в красных одеждах) более сложен. Часто можно встретить тех, кто называет себя коммунистами, и при этом не проводит между ними разницы. Так, существуют партии и отдельные лица, называющие Советский Союз до 1991 года социалистическим, или социалисты, полагающие сегодняшнюю Северная Корею социалистической. Очень важно, поэтому, создать ясность в этом вопросе.

«Служи народу», как и Мао в своей теории относительно затяжной народной войны, формулируют это так — мы должны построить красную власть. Красная власть — отправная точка для революции и нового государства, для диктатуры рабочего класса. Красная власть — это власть рабочих и народа, власть революционная, другими словами, власть свергающая настоящую капиталистическую систему, бросая вызов буржуазии во всех областях — в производстве, в отношениях между людьми, культуре и политике.

Ядро диктатуры рабочего класса — государственная власть. С возникновением первых классовых обществ возникли первые государства. Представляли они собой органы власти господствующего класса, в первую очередь, их вооружённую власть и управленцев этой вооружённой власти. На протяжении многих веков существовало множество различных государств, но ядром их всегда было то, что буржуазия называет «монополией на насилие внутри данной области». Это также применимо и к государству рабочего класса — установить свою монополию на применение силы.

Энгельс писал, что государство одновременно находится внутри классовой борьбы и стоит вне неё. Он описывал государственные органы как инструмент правящего класса, но в то же время и стоящий над ним.⁴ Задача правительства при капитализме, как политической формы буржуазной диктатуры не предполагает обязательную защиту отдельного капиталиста, её обязанность — общая ответственность за буржуазию в целом и за капитализм в целом. Именно отсюда и вырастает ситуация, когда буржуазное государство иногда противоречит ближайшим интересам буржуазии, особенно когда речь идёт об определённых группах внутри буржуазии. Буржуазия сама, как и всё в природе,— единство противоречий. Внутри буржуазии идёт непрекращающаяся борьба.

Можно с уверенностью сказать, что существовавшие до сих пор классовые диктатуры, как правило, осуществлялись представителями правящего класса, бывшими одновременно и частью правящего класса и стоявшими «над ним». Чиновники, политики, бюрократы, партии — все они выполняли работу политической диктатуры в интересах правящего класса. Когда мы говорим «над ним», мы не подразумеваем, что они действительно стояли выше правящего класса. Политики не служащие буржуазии вряд ли будут иметь продолжительную карьеру в капиталистическом обществе.

Хотя диктатура рабочего класса и должна радикально отличаться от буржуазной и даже если рабочее государство должно отличаться сверху донизу и наоборот — оно, в сущности, также будет и частью классовой борьбы, и возвышаться над ней. Оно будет состоять из выборных представителей и управленцев, которые, хотя и в основном представляют рабочий класс, также будут вырабатывать свои собственные взгляды и интересы. Они, по своей сути, будут депутатами, выборными представителями. Из-за общественного разделения труда государство не будет представлять собой так называемую «прямую демократию». Хотя коммунисты должны и будут мобилизовывать массы во имя их собственных интересов, руководителям и управленцам всё равно придётся принимать определённые решения.

Анархистская идея прямой демократии с отсутствием какого-либо государства предполагает мир, где устранены классы, отсутствуют капиталистические государства и буржуазные военные аппараты, ситуацию, когда всё производство напрямую находится в руках производителей и где не существует разделения труда, например между умственным и физическим трудом. Или, другими словами, анархизм подразумевает прямой переход к коммунизму единым махом и по этой причине утопичен. Коммунисты считают диктатуру рабочего класса политической формой рабочего государства, действующего в интересах рабочего класса, даже в том случае, если оно вынуждено опираться на самоорганизацию и участие рабочего класса.

Маркс и Энгельс описывали такое государство как рабочий класс, организованный в правящий. Но из-за разделения труда, необходимости бюрократии, военного аппарата и т. п., появляется госбюрократия, частью стоящая вне рабочего класса. Поэтому данное государство с самого начала будет иметь некоторые собственные интересы, как самостоятельная структура, отличная от других. Оно будет вырабатывать свои законы развития, выбранные должностные лица и бюрократы будут отделять себя как группу от других. От этих черт правительства, как надеются некоторые, нельзя избавиться с помощью ротации выборных позиций и ограничением срока занятия должности. В России Путин и его окружение обошли подобные ограничения просто поставив во власть своего друга Медведева после истечения своих восьми лет при власти.

Он даже занял должность премьер-министра. И мало кто станет утверждать, что ограничения на президентский срок максимумом в восемь лет, существующие в США, что-то реально меняют в характере этого буржуазного и империалистического государства. Коммунисты не выступают принципиально против ротации руководителей, но подобное механическое фиктивное решение нисколько не способно помешать буржуазным силам приобрести влияние. Исторически именно буржуазия извлекала выгоду из запутанных и усложнённых структур. У неё гораздо больше возможностей найти лазейки и использовать в своих целях законы и нормы, по сравнению с большинством трудящихся.

По Ленину и Сталину, главной структурой, обеспечивающей власть рабочего класса и то, что государство служит его интересам, является коммунистическая партия. Ленинская партия действует как политическое общее командование рабочего класса. Цель её — быть высшей формой организации рабочего класса, единой организацией, состоящей из наиболее активных и самоотверженных представителей класса. Ленинизм разработал теорию партии, как партии нового типа — не массовой партии с широко открытыми дверями, а партии, чьи участники подают заявление на вступление и принимают на себя обязательство активно работать в соответствии с политической линией партии. Такая партия не только играет решающую роль в классовой борьбе до революции и в руководстве революцией, но и имеет важную задачу при социализме.

Партия имеет особое положение как структура, ведущая классовую борьбу также и при социализме. Партия должна гарантировать, что государство следует не только своим собственным интересам или краткосрочным интересам народа, а революционно-коммунистическая перспектива непременно присутствует во всех областях общественной жизни. При Сталине была выработан взгляд на партию как не допускающей ошибок. Много разговоров было о «монолитном единстве». Кадры представляли партию как нерушимое целое, без какой-либо классовой борьбы внутри неё.

Между тем, Сталин вёл ожесточённую борьбу против бюрократизма и идущих по капиталистическому пути в государстве и партии, что для некоторых может показаться неразрешимым противоречием. Сталин в значительной мере использовал «административные меры» — с помощью судов и органов госбезопасности он расправлялся с буржуазными тенденциями. Также он призывал и к контролю снизу, когда, к примеру, во время чисток в отделениях партии, все члены партии участвовали в критике и самокритике и поощрялись исключать наиболее некомпетентных элементов. Во времена Сталина, массы посещали открытые собрания, где проводилась критика членов партии. Но только с теориями Мао относительно «сплочения — критики — сплочения» и борьбы двух линий внутри партии, в сочетании с линией масс и культурной революцией, был выработан усовершенствованный метод для разрешения этих возникающих противоречий. Мао следовал ленинистской традиции авангардной партии, но порвал с идеями монолитного единства и партии без внутренней борьбы.

Он ввёл хорошо разработанную теорию работы с массами и контроля партии со стороны масс. Кроме того, маоизм представляет собой более продвинутое понимание военной стороны революции и диктатуры рабочего класса. Военная стратегия рабочего класса развивалась частью Энгельсом, далее в некоторой степени Лениным, но именно Мао разработал стратегию затяжной народной войны и отстоял свой знаменитый тезис о том, что «винтовка рождает власть». Как производные этого, Народно-освободительная армия и народная милиция представляют собой разрыв с армиями старых классовых диктатур — консервативными армиями, как и старые классовые государства, порождающими профессионализацию и отчуждение от народа.

Для буржуазии, как правило, выгодно, чтобы армия не была слишком близка к народу — за исключением ситуаций, когда другие государства вторгаются на контролируемые ими территории. В связи с вторжениями мы часто наблюдаем возникновение национальной гвардии и вооружение народа, как это было после Второй мировой войны в Норвегии. Но, как правило, в империалистических странах государства имеют под рукой профессиональную наёмную армию, которую можно отправить в любую точку мира. Так и обстоит дело с сегодняшней армией норвежского правительства.

Социалистическое государство и социалистическая армия может иметь военных специалистов и профессиональных солдат, но, как подчёркивал Мао, важно то, что армия должна быть народной армией и что сам народ должен быть вооружён. Он говорил, что «без народной армии у народа не может быть ничего»⁵. При социализме будет проводиться систематическая организация народных масс в стрелковые ассоциации и другие самооборонческие инициативы при социалистической национальной гвардии и народной армии.

Можно подвести итог марксистско-ленинско-маоистскому подходу в отношении диктатуры рабочего класса следующим образом:

• Социализм предполагает рабочее государство, фундаментом которого являются органы власти рабочего класса, избранные рабочим классом и другими трудящимися.

• Рабочее государство должно служить народу и в первую очередь интересам рабочего класса — краткосрочным и долгосрочным посредством социализации (коллективизации или национализации) производства и экономики, удовлетворяющей в полнейшей мере нуждам людей.

• Опора государства рабочих — народная армия, прямое вооружение народа, организация народной милиции и монополия на насилие в пределах границ государства со стороны рабочего класса и народа.

• Для руководства рабочим классом и его классовой борьбой при социализме, корректировки государства и пресечения тенденций бюрократии служить собственным интересам и расширять свои привилегии, коммунистическая партия играет решающую роль. Коммунистическая партия должна руководить борьбой и не оставлять правительственные органы, профсоюзы или другие организационные формы. Коммунистическая партия — это особая, специализированная организация, предназначенная для классовой борьбы во всех сферах и революции, в том числе и при социализме.

• Самостоятельная активность масс, их контроль снизу, борьба за критику негодных лидеров и бюрократов, кампании по исправлению недостатков и культурные революции — необходимые предпосылки выживания и развития социализма. Эта битва не может быть полностью регламентирована государством, партией или избирательным законом, она не может быть разрешена через правовые акты и постановления. Массы должны часто обходить устоявшиеся государственные органы, чтобы не допустить ограничения своей свободы действий. Коммунисты, подобно Мао, должны быть инициаторами такой борьбы и не вести себя как консервативные, реакционные управленцы.

Эти пункты полезны для понимания диктатуры рабочего класс и социализма, но они не могут составить исчерпывающее определение. Более того, невозможно сформулировать подробнейшее и законченное определение. Ленин писал, что конкретный анализ конкретной ситуации — это живая душа марксизма.⁶ Мы никогда не должны мыслить себя вне работы по проведению конкретного анализа. Вместо этого мы можем использовать обобщённые уроки классиков марксизма: Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и Мао, для того чтобы отделить зёрна от плевел в сегодняшних условиях.

Те, кто определяет сегодняшние Кубу и Северную Корею как социалистические, отталкивается в своей оценке от следующих четырёх факторов:

• эти государства и их руководители утверждают о своей приверженности социализму, у них красные флаги, они используют марксистский жаргон (или по меньшей мере используют его до известной степени) и связывают себя с марксизмом-ленинизмом;
• эти страны конкурируют с западным империализмом, в основном с американским;
• производство в этих странах в основном базируется на государственной или коллективной собственности;
• законы и нормы в этих странах гарантируют «социалистическую» собственность, право граждан участвовать в выборах для формирования госорганов, право критики и участия в общественной жизни закреплено законом.

Несмотря на это, «Служи народу» не считает эти страны социалистическими. Почему же, в самом деле?

Как критерии социализма, первые два пункта можно отбросить довольно легко. То, как руководители государства себя называют, значит немного или вообще ничего не значит. Гитлер называл себя национал-социалистом, но ни социалистом, ни выразителем национальных интересов он не был. Руководители США называют себя демократами а руководители Норвегии определяют её как мирное государство. Противостоять США недостаточно — и иранский режим, и путинская Россия, и сегодняшние лидеры капиталистического Китая, и «Аль-Каеда» — все они «против США». Различные группы буржуазии борются за одни и те же ресурсы, рынки и политический контроль. Одна группа буржуазии в сущности своей ничем не лучше или хуже любой другой, отличной от неё в эффективности, размере или силе. Империализм США — самый могущественный враг народов мира. Тем не менее, не все, кто против него выступает, представляют прогресс и социализм, хотя то, что они ему противостоят — это хорошо.

Отношения собственности — величайший источник теоретической путаницы относительно социалистических стран. Многие из тех, кто считает себя коммунистом, считают, что отношения собственности представляют собой главное отличие между капитализмом и коммунизмом. С такого рода взглядом, государственная или коллективная собственность предстаёт синонимом социализма. Таким образом, чем больше государственного производства, чем больше соцгарантий и чем выше налоги, тем больше в стране «социализма». Исходя из этого, можно сказать что социал-демократы более социалистичны, чем либеральные демократы, и понимание социализма тем самым становится не революционным, но реформистским. Маркс, Энгельс, Ленин никогда не утверждали, что социализм порождается госсобственностью, исходным пунктом они считали диктатуру рабочего класса. Это — ключевой вопрос и водораздел между эпохами капитализма и социализма. Без диктатуры рабочего класса социалистические производственные отношения невозможны. Государственная собственность без диктатуры рабочего класса есть лишь ещё одна форма буржуазной собственности, не принадлежащей частному капиталу, а прямо находящейся под общим капиталистическим (государственным) контролем.

Законы и нормы имеют так же мало значения, как и то, как себя называет государство и какой флаг поднимается по праздникам. При капитализме частное владение, на первый взгляд, священно, однако госмонополии вполне могут его ограничить и даже вытеснить его совершенно. Собственно, так и происходит — в-первую очередь, направляясь против рабочих, крестьян и бедноты, но также и против отдельных капиталистов.

Ни участие народа в выборах в законодательные органы, ни формальное право отзывать должностных лиц ни доказывают того, что страна является социалистической. В Норвегии большинство населения участвует в выборах и имеет ряд формальных прав на выражение своего мнения, право на собрание и участие в организациях. То же самое применимо и к большому числу других стран, которые никто некапиталистическими уж точно не назовёт. Вопрос заключается не в том, кто голосует или кто получает должности, но в том, какая политика выбрана, какая политической линии соблюдена, какие перспективы она имеет и куда она ведёт, или, если вкратце, то чьим классовым интересам она служит в краткосрочной и долгосрочной перспективе.

На Кубе или в Северной Корее нет диктатуры рабочего класса, их системы — разновидности бюрократического государственного капитализма СССР образца 1956—1991 гг. Система эта была выработана в своих интересах бюрократией, образовавшей класс новой буржуазии. Мао выражал эту мысль фразой «ревизионизм во власти — буржуазия при власти».⁷ Ни Куба, ни Северная Корея не знали культурных революций. Они были созданы советской моделью, полностью или частично привязаны к советскому социал-империализму. Режимы в этих странах раскрывают себя в первую очередь слабостью компартии, руководящей идеологии и политической линии государства. Несколько примеров:

• Руководство кубинской революции изначально не было коммунистическим. После революции оно объединилось с небольшой, по общему признанию, лояльной Москве компартией, но с самого начала проявило политическую слабость. После революции Куба была незамедлительно интегрирована в систему «социалистического разделения труда» и принуждена сосредоточиться на поставках сырья — в первую очередь, сахара.

• Идеология Северной Кореи имеет мало общего с марксизмом. Чучхе идеалистично и несёт на себе отпечаток религиозности. Руководство её не занято распространением революции в остальном мире. Имея дружеские отношения с китайским государственным капитализмом, оно резко выступало против Культурной революции во времена Мао.

• Политика Северной Кореи «армия на первом месте» («Сонгун») и её неспособность накормить собственный народ демонстрируют искажённые приоритеты, поскольку производство не приспособлено для удовлетворения потребностей людей. Мао писал, что оружие важно на войне, но люди имеют важность гораздо бо́льшую. Экономическое, политическое и военное проявление силы и принцип «армия на первом месте» обнажают немарксистскую политическую линию.

• Ни на Кубе, ни в Северной Корее не было культурной революции или сходной мобилизации масс. Участие масс в общественной жизни ограничено государством и партией пределами «безопасных» границ.

• Обе страны выработали почти что наследственный цикл смены руководства, где Рауль Кастро принимает должность от Фиделя Кастро, а за Ким Чен Иром⁸ следует его сын, а затем внук. Очевидно, что народ волен выбирать своим вождём любого, но наследственные привилегии являются феодальной традицией, и им нет места при социализме.

Основа социализма в Норвегии — универсальное учение, выработанное классиками коммунизма, а также наша собственная оценка позитивного и негативного опыта социалистических стран. Этот опыт, эти уроки должны быть применены к тем конкретным обстоятельствам, в которых мы находимся. Но не механически под копирку, а творчески и с учётом обстановки. Сделано это должно быть как в теории, так и на практике, в первую очередь на практике.